Дверь наконец открылась. Эта была последняя дверь, запертая на ключ в новой квартире, куда Лиза и Олеся переехали вместе со своими родителями.

Большая пятикомнатная квартира с двумя санузлами и двумя кладовками казалась совсем заброшенной старыми хозяевами. Почти все двери и стены были ободраны и исцарапаны. Единственным, что казалось новым в этом месте, были дверные замки. Все комнаты и кладовые запирались на ключ или на металлические задвижки.

Мама считала, что это из-за того, что квартиру могли сдавать на время разным жильцам, может быть, даже нескольким семьям сразу. Хотя её предположение никак не объясняло общий убитый вид квартиры.

Что на самом деле произошло здесь, никто не знал. Квартиру приобрели через риелторское агентство. А они, в свою очередь, – у людей, которым квартира досталась в наследство.

– Ух ты! – весело воскликнула Олеся (она была старшей из близнецов, и поэтому считала себя умнее сестры). – Здесь будет моя гардеробная.

– Олеся, это же наша комната, а значит, здесь будет наша гардеробная, – делая ударение на слове «наша», возразила ей Лиза.

– Да, да, наша. И почему это мама с папой хотят, чтобы мы жили в одной комнате? Ведь у нас комнат предостаточно. Мы не маленькие деточки, нам уже тринадцать лет, – недовольно пробормотала Олеся.

Выключатель нашёлся около двери. Свет яркой лампы, висящей под самым потолком без всякого абажура, осветил будущую гардеробную.

– Ого! – разглядывая стеллажи с разными коробками и кульками, радостно воскликнула Лиза.

– Смотри-ка! Почему отсюда не вынесли вещи?

– Клёво! Может, найдём что-то интересное, – доставая с полки пыльную коробку, сказала Лиза.

В коробке оказались какие-то платёжки.

– Это просто хлам, Лиза. Давай неси коробку в коридор.

– Девочки, вы открыли эту дверь? Молодцы, – оглядывая чулан, будничным тоном сказала мама.

Она была высокого роста и немного сухощава. Чёрные длинные волосы, собранные в хвост на затылке, делали её похожей на пальму. На ногах у неё были мягкие туфли, что позволяло маме передвигаться по дому тихо и незаметно, словно кошка.

– А нам сказали, что весь хлам вывезли. Ну что же, девочки, вам придётся кладовку разобрать самим и ненужное выбросить. Только не бросайте всё подряд в мусоропровод, весь крупный мусор вынесите на улицу к мусорному контейнеру, – дала она распоряжение дочерям.

– Мама, ты нам поможешь? – спросила Олеся.

– Нет, я занята, пытаюсь найти тарелки и стаканы, нужно придумать что-нибудь поесть. И ещё столько дел…

Она не договорила, развернулась и удалилась по направлению к кухне, покачивая головой и вздыхая.

– Я бы и в самом деле поела что-нибудь. Может, попросим папу заказать пиццу? – спросила Олеся сестру.

– Ага, было бы здорово, – вдохновенно ответила Лиза.

– Сходи, попроси, – Олеся не любила обращаться к родителям с просьбами и всегда перекладывала эту миссию на сестру.

– Ладно, – привычно согласилась Лиза, стягивая с самого верха ещё одну пыльную коробку.

– Ой!

Коробка оказалась тяжёлой, и девочка её не удержала. Громкий, но глухой удар эхом отразился во всех комнатах.

– Всё в порядке?! – мамин голос звучал взволнованно.

–Да! Лизка уронила коробку с какими-то тетрадями, – крикнула Олеся.

Лиза виновато потупила взгляд, и он упал на одну из страниц раскрывшейся при падении тетради. На странице чёрным по белому крупным убористым почерком было написано:

5 февраля 2001 года

Гость опять приходил. Я не знаю, как он это делает, но когда я проснулся, он уже стоял рядом с кроватью и смотрел в окно. Шторы были раздвинуты и лунный свет освещал его лицо.

Я прекрасно помню, что задёрнул шторы перед тем, как лечь спать…

Лиза не стала дочитывать до конца и взяла тетрадь в руки – это была толстая тетрадь с красным трансформером на обложке – и перевернула страницу.

– Послушай! – очень настойчиво произнесла она.

Олеся знала, что если в голосе сестры появлялись такие нотки, следовало сделать то, что она просит.

4 февраля 2001 года

Гость пришёл сегодня в третий раз. Стоял и смотрел в окно, но уже почти рядом с кроватью. Я, по-моему, узнал его. Мне кажется, это Антон из соседнего дома. Он пропал прошлой осенью, как раз тогда, когда Мурлот не вернулся домой с ночной прогулки. Думали, что Антон убежал из дома. Но я не могу назвать его живым после вчерашнего. Люди не могут таять в воздухе, как дым…

Лиза, дочитав до конца абзаца, остановилась. Дальше текст продолжался, но она не осмелилась его читать.

– Что это? – Олеся подошла ближе и заглянула в тетрадь, потом забрала её у сестры и перевернула страницу, пролистала до начала. На обложке, с обратной стороны, было написано: «Дневник №5», ниже – «Только мой, не читать!» И ещё ниже большими буквами «Л. И.».

– Дневник! Кто это Л. И.? Как ты думаешь? – разбирая тетради на полу, спросила Лиза.

– Не знаю. Может, где-то есть полное имя, – продолжая листать дневник, ответила сестра. Но, похоже, Л. И. не любил писать имена целиком. Отложив дневник в сторону, Олеся уселась поудобнее на полу рядом с сестрой и стала рассматривать тетради.

– Все эти тетради – дневники. И, насколько я понимаю, дневники абсолютно разных людей, – сказала Олеся, испытывая странное чувство – некую смесь любопытства и неловкости.

– Почему они все здесь? – спросила Лиза.

– Может, раньше в этой квартире жил психиатр или коллекционер дневников? – пошутила Олеся.

– Давай выбросим их, – Лиза ощущала какое-то беспокойство. – Нехорошо читать чужие дневники. Они писали для себя, а не для нас. К тому же на дневнике Л. И. чётко написано: «Не читать!»

– Ерунда! Мы даже не знаем этих людей. Давай так, Лизка: оставим тетради у себя, если будет неинтересно, то выкинем. Хорошо? – Олеся взглянула на сестру с жалостливым выражением лица, что всегда смешило Лизу.

– Пожалуйста…

– Ну хорошо, Олеся, – заулыбалась сестра.

– Но к папе просить пиццу пойдёшь ты.

– Идёт! – легко согласилась Олеся, укладывая дневники обратно в коробку.

День пролетел незаметно. Сёстры вынесли много старых ненужных вещей из кладовки, которая должна была стать их гардеробной. Ничего интересного в кладовой, кроме дневников, не нашлось. Усталые, но довольные, Олеся и Лиза пришли на кухню.

Тут их ждал приятный сюрприз. Папа заказал пиццу и подключил телевизор. Кухня на сегодня оказалась самой меблированной комнатой. По крайней мере, в ней находился стол и угловой диванчик. Ужин проходил спокойно, родители обсуждали завтрашнее прибытие бригады рабочих и детали ремонта в своей спальне и в комнате девочек.

Сёстры же наслаждались пиццей, мультсериалом и обсуждали завтрашний день, который должен стать новой страницей в их жизни. И всё потому, что завтра – первое сентября, а значит, первый учебный день. Хотя этот день не был бы так волнителен, если бы они пошли в свою старую школу, где проучились шесть классов. Но завтра им предстояло идти в новую школу, находящуюся недалеко от дома. Поэтому девочки волновались. В этой школе всё будет по-новому: новые учителя, новые одноклассники, новая школьная форма, абсолютно обычная: белый верх, чёрный низ.

Сёстрам нравилась их старая форма – зелёная, под цвет их глаз. В старой школе форму шили на заказ. Зелёные сарафаны с золотой эмблемой школы на широкой левой лямке. Мальчишки же носили зелёные пиджаки с такой же эмблемой и чёрные брюки.

Сейчас две новые школьные формы висели на стульях около их временной кровати. Рядом стояли два синих рюкзака, в которых лежали давно уже приготовленные школьные принадлежности.

Когда сёстры вернулись в свою комнату, они вспомнили об исписанных тетрадях, найденных в кладовке.

Спать сегодня (впрочем, как и всю следующую неделю) сёстрам предстояло на надувном матрасе, который мама застелила весёленьким постельным бельём с облаками.

Девочки улеглись поудобнее, прихватив с собой дневник Л. И.

– Начинай читать, – сказала Лиза.

У сестёр уже давно было заведено читать интересные книги по очереди: начинала одна, затем продолжала другая.

Дневник начинался с 27 января 2001 года и до 30 января ничего интересного с Л. И. не приключалось. Из прочитанного стало понятно, что Л. И. учился в 7 классе и что он тайно любил девочку, которую называл просто «Р».

Наверное, Л. И. опасался, что его дневник могут прочесть, поэтому нигде не использовал полных имён. На странице, подписанной «30 января» стояла красными чернилами пометка – галочка в правом верхнем углу. Такие галочки и другие пометки, написанные другим почерком, встречались на всех остальных исписанных страницах.

30 января 2001 года

Сегодня радостный день – приехал мамин брат, дядя Л. Я давно его не видел. После смерти мамы он приезжал к нам всего три раза. Сказал, что я очень вырос и повзрослел. Сам же дядя Л., напротив, как-то осунулся и выглядел больным, на мой взгляд. Дядя Л. привёз мне из Египта статуэтку чёрной собаки с длинной мордой. Он рассказал, что в Древнем Египте собака являлась посредником между двумя мирами: настоящим и потусторонним.

Здорово! Я поставил её на свой стол рядом с лампой.

Вечером приходил В. Всё же он мой хороший друг! Принёс два фильма: «Кладбище домашних животных» и «Кладбище домашних животных-2». Ужасы! Главное, чтобы отчим не узнал. Он считает, что такие фильмы плохо действуют на мою психику. Бла, бла, бла…

Олеся перевернула страницу и протянула тетрадь Лизе:

– Твоя очередь.

31 января 2001 года

Сегодня мне приснился странный сон. Я с отчимом копал яму. Вокруг было темно и грязно. Комья мокрой земли прилипали к лопате, и от этого она была тяжёлой. Я чувствовал, что сильно устал, всё тело болело, ноги подкашивались.

Должно быть, странный сон приснился мне потому, что я заболел. Утром у меня поднялась температура, и горло ужасно болело.

В этом есть и плюс – в школу не пойду. Пока отчим на работе, посмотрю фильмы, которые принёс В.

Лиза перевернула страницу, но отдавать тетрадь не стала. На полях красными чернилами печатными буквами было написано:

«Первый контакт».

1 февраля 2001 года

Наверное, отчим прав, мне не нужно смотреть такие фильмы. Страшный сон приснился снова.

Мы опять копали яму, выкопали достаточно глубокую. Это не просто яма, это – могила. Мы скинули в неё большой чёрный мешок.

Мешок шевелился. Я увидел в мешке дырку и ужасно испугался. Через дырку был виден глаз. Человеческий глаз. Он смотрел прямо на меня. А затем его зрачок сузился до точки, будто на него направили яркий луч света, и застыл.

Мы стали закапывать мешок мокрой тяжёлой грязной землёй. Я понимал, что делать этого не стоит. Нужно бросить лопату и бежать, куда глаза глядят, но продолжал кидать землю в могилу.

Когда я проснулся, мне всё ещё казалось, что кто-то смотрит на меня.

Я убрал со стола статуэтку собаки, которую привёз дядя Л., и поставил её на подоконник за штору. Не знаю, может, это она смотрит на меня, словно тот глаз из моего сна.

Бред, конечно, это всё из-за фильмов.

У меня снова ночью поднималась температура. Утром я чувствовал себя слабым и разбитым.

2 февраля 2001 года

Сегодня я проснулся ночью от того же кошмарного сна. В моей комнате кто-то был. Стоял около окна и смотрел, но не на меня, а в окно. Я видел «гостя» не очень чётко из-за слегка окутавшего его белого тумана.

Я подумал, что всё ещё сплю и, чтобы убедиться в этом, ущипнул себя. Это был не сон, следы от моих ногтей до сих пор остались на руке.

Почему-то мне казалось, что если гость посмотрит на меня, я умру.

Всё утро я просидел в интернете, искал объяснение ночному событию. Пришёл к выводу, что это мог быть сон наяву. Ведь я до сих

пор болею, хотя температура поднимается только ночью, а утром спадает.

Пришлось сказать отчиму, что плохо сплю в последнее время. Он поинтересовался, не снятся ли мне кошмары. Я солгал, что нет. Сказал только, что ночью у меня поднимается температура и меня слегка лихорадит.

Сегодня обратил внимание, что отчим немного рассеян и странно себя ведёт. Он добавил себе в кофе сахар, чего никогда раньше не делал, а ещё заколотил старую кошачью дверцу на входной двери.

Наш кот Мурлот пропал прошлой осенью. До сегодняшнего дня отчим не обращал внимания на маленькое окошко внизу двери, а сегодня перед уходом на работу заколотил его с двух сторон широкими досками.

3 февраля 2001 года

Кошмары продолжаются, хотя я уверен, что это вовсе не сон.

Гость приходил опять. Теперь он стоял ближе ко мне, да и тумана вокруг него не было.

Я чётко видел его профиль. Смутно знакомый профиль: прямой нос и острый подбородок.

Гость не пошевелился ни разу за всё время – будто статуя из воска. Мне было страшно!

Он простоял так довольно долго, а потом просто растаял в воздухе, оставив за собой небольшой след тумана или дыма, как от догоревшей свечи.

Может, рассказать о снах наяву отчиму? Температура ночью опять была высокая. Утром отчим вызвал мне врача.

Хотя ему бы тоже не мешало показаться доктору. Отчим выглядит усталым и больным. Глаза красные, словно он не спал уже несколько ночей. Сегодня, наливая кофе, у него так тряслись руки, что он не стал его пить.

Участковый врач, который пришёл на вызов, не увидел причин для ночных скачков температуры, решил, что это переутомление, и прописал мне постельный режим на неделю. Выписал какие-то витамины.

Вернувшись с работы, отчим долго ругал участкового за некомпетентность и записал меня ещё к доктору Н.

Не хочу к ней идти – выпишет снотворное или, ещё хуже, те таблетки, что я пил после смерти мамы. БРРРРР…

Пометки красными чернилами на полях:

«Причина контакта – непонятна».

Лиза перелистнула страницу:

– Четвёртое и пятое мы уже немного читали. Теперь стало понятно, о чём речь.

4 февраля 2001 года

Гость пришёл в третий раз. Стоял и смотрел в окно, но уже рядом с кроватью. Я, по-моему, узнал его. Мне кажется, это Антон из соседнего дома. Он пропал прошлой осенью, как раз тогда, когда Мурлот не вернулся домой с ночной прогулки.

Все думали, что Антон убежал из дома и что он жив, только где-то скрывается.

Но я не могу назвать Гостя живым. Люди не могут таять в воздухе, как дым.

Завтра спрошу, что ему нужно или просто: «К худу или к добру?» Так спрашивают у домовых, а он кто? Призрак?

Я очень струхнул. Отчиму не скажу. Таблетки!

Температура вновь поднималась, всю ночь колотила дрожь. То ли от высокой температуры, то ли от ночного визитёра…

Отчим стал чудить ещё больше: принёс вечером кресты и повесил в своей комнате на все стены.

На мой вопрос: «Зачем это?» – буркнул что-то невнятное и до утра из комнаты не выходил.

5 февраля 2001 года

Гость опять приходил. Я не знаю, как он это делает, но, когда я проснулся, он уже стоял рядом с кроватью и смотрел в окно. Шторы были раздвинуты, и лунный свет освещал его лицо.

Я прекрасно помню, что задёрнул шторы перед тем, как лечь спать.

Гость всё время просто глядел в окно. Теперь мне чётко была видна часть его лица. Это всё-таки Антон. Хотя я не видел его целый год, это, без сомнения, он.

Если я расскажу об этом отчиму, он мне не поверит и заставит вновь пить это лекарство, а из-за него я не смогу сосредоточиться.

После смерти мамы оно мне помогло, я хорошо спал ночью, но днём не мог даже читать, не говоря уж о том, чтобы что-то записать.

Я опять не смог спросить Гостя, чего он хочет от меня, зачем приходит.

Я – трус!

На повышение температуры я больше не обращаю внимания. Всё равно утром она будет в норме.

С отчимом всё же что-то не так. Утром вылетел из своей комнаты как ошпаренный. Сказал, что на работу, и даже не зашёл на кухню, убежал из дома.

Вечером вернулся поздно и сразу закрылся у себя в комнате.

– Ты думаешь, что всё это правда? – Лиза посмотрела на сестру, стараясь скрыть чувство страха, нарастающее в ней с каждой прочитанной страницей дневника.

– Ты что, маленькая? Нет, конечно, это всё выдумки Л. И. больной на голову. Ты же читала, что он пил какие-то таблетки, от которых ему трудно сосредоточиться. Давай я дочитаю! – и Олеся, забрав у Лизы тетрадь, продолжила.

6 февраля 2001 года

Наверное, я скоро умру! Я ужасно боюсь! Я в УЖАСЕ!

Сегодня ночью Антон пришёл ко мне с пакетом на голове и шумно дышал. Это тот же пакет, который я видел во сне. Даже дырка на уровне глаз точно такая же.

Я набрался смелости и спросил его:

– К худу или добру?

А он выдохнул:

– К худу!

Зря я его спросил, после этого он только и делал, что говори и говорил.

Он сказал мне, что я должен убить отчима, что я знаю – он это заслужил.

Самое страшное, я на самом деле знаю – отчим заслуживает смерти.

И мне кажется, отчим неспроста из дома бежит и кресты везде повесил. Он тоже Гостя видит и ночами не спит, только скрывает это от меня.

7 февраля 2001 года

Я знаю, что случилось с Антоном! Его убили! Он показал мне всё. Теперь он не только просто говорил, а проник в мою голову и показал свои воспоминания.

Я боюсь даже писать. Мой отчим – убийца! Это он убил Антона!

Завтра Антон отомстит ему. Так он сказал. Он сказал, что завтра придёт без пакета. Значит, я увижу его глаза. Я страшно боюсь. Это конец!

Я спросил его:

– Почему я? Я не убивал тебя!

Он ответил мне:

– Мне нужно тело, чтобы осуществить месть.

Ему нужно моё тело. Он хочет вселиться в меня и отомстить за свою смерть. А что будет со мной?

Отчима я сегодня не видел. Он весь день просидел в своей комнате.

Утром прочитанное в дневнике не казалось таким страшным, как ночью. Просто сказка на ночь, и всё. Мысли о дневнике Л. И. сменились радостным волнением. Первый день в новой школе – событие важное, нужно постараться понравиться одноклассникам и учителям. Главное – не выставить себя в дурном свете.

Хорошо, что они вместе и могут друг друга поддержать и даже защитить, если что.

Вообще-то девочкам нравилось учиться в своей старой школе, но из-за переезда добираться до неё нужно было два с лишним часа. Поэтому перевод в школу недалеко от дома почти и не обсуждался. Олеся с Лизой пытались возражать, но аргументы родителей перевесили их доводы.

Парадная форма на сёстрах сидела идеально и, главное, абсолютно одинаково. Даже заколки, кокетливо собиравшие чёрные длинные волосы на затылке, были одинаковыми до последней бусинки.

Сёстры любили быть похожими. Их забавляло то, как люди реагируют на их одинаковость. И только родители знали, что Лиза на два сантиметра ниже Олеси, а Олеся носит обувь на один размер больше, чем сестра.

Отец двойняшек, зная их любовь к одинаковым вещам, принёс два букета белых роз. Оба букета были подвязаны синей лентой и скреплены булавкой в виде маленького карандаша.

Позавтракать как следует не получилось, и сёстры взяли с собой деньги, планируя заглянуть на обратном пути в кафе, которое находилось по дороге и называлось почему-то «Сладкий ёжик». Такое название вызывало улыбку у сестёр, и кафе уже считалось любимым местом, хотя они были в «Сладком ёжике» всего один раз.

Мама предложила проводить сестёр до класса. С одной стороны, это была для них хорошая поддержка, но с другой… Они боялись показаться смешными перед новыми одноклассниками. Поэтому девочки согласились только на то, что мама представит их классному руководителю на линейке и тут же уйдёт.

Найти свой новый 7-В класс оказалось легко. Представитель каждого класса держал табличку со своим номером. Всё вокруг пестрело разноцветными букетами цветов, радостными лицами учеников, вокруг раздавались звонкие голоса. Первое сентября выдался солнечным и по-летнему тёплым днём. И всё же это был первый день осени, первый день начала перемен.

Новые одноклассники то и дело таращились на сестёр. Спрашивали, как их зовут и с какой школы они перешли. К концу линейки их знали все, а они никого не запомнили по имени.

Когда линейка подошла к концу и все под торжественную музыку стали расходиться по классам, Зинаида Валерьевна – классный руководитель 7-В – остановила девочек.

– Вы уже видели школу? – спросила она слегка ошарашенных сестёр.

– Нет, мы ещё не были внутри школы, – ответила Олеся.

– Тогда я вам всё покажу, – твёрдо сказала учительница и провела девочек по школе в ознакомительной экскурсии.

Весь обход занял около 15 минут, и когда они, наконец, вошли в свой класс, все ученики уже расселись по своим местам.

Зинаида Валерьевна представила сестёр классу, перепутав их имена, но девочки не стали её поправлять. Когда учительница предложила им занять свободные места, сёстры поняли, что сесть вместе не удастся. К их досаде, свободной парты на двоих не оказалось.

Глянув на сестру, Олеся улыбнулась и села за вторую парту рядом с симпатичным рыжеволосым мальчиком, а Лиза – на последнюю у окна, рядом с кудрявой светловолосой девочкой, печально глядевшей в окно. Она грустно улыбнулась Лизе и сдвинула свои учебники в сторону, освобождая для неё место.

Первый и единственный урок первого сентября назывался «Урок знаний».

Учительница что-то рассказывала, показывала какие-то слайды, кто-то из мальчишек шутил, и все начинали смеяться. Класс был дружный и весёлый, единственным грустным человеком оставалась Лизина соседка по парте.

Наконец она перестала таращиться в окно и начала что-то писать на листке бумаги.

«Привет! Я Рита» – прочитала Лиза на тетрадном листке, который соседка пододвинула к ней.

«Привет, я Лиза. Как тут у вас?» – написала Лиза и отодвинула листок к Рите.

«Скучно, не с кем поговорить. Ты с сестрой, кто из вас старшая?» – прочитала Лиза ответ Риты.

«Она…» – ответила Лиза на листе бумаги.

«У меня тоже была сестра», – написала Рита и нарисовала грустный смайлик.

«А что случилось?» – волнуясь, нужно ли спрашивать, написала Лиза.

«Я давно её не видела. Она ушла из школы», – ответила Рита, переворачивая листок на чистую сторону.

«Ушла? – не поняла Лиза. – Она старше тебя?»

«Теперь да, а раньше я была старше неё».

«Не поняла, – удивилась Лиза, – как это?» Неожиданный звонок с урока заставил Лизу вздрогнуть. Все повставали со своих мест. Лиза не заметила, как быстро собрала вещи соседка по парте. Только увидела блеснувшие в дверях класса светлые волнистые волосы. На столе остался листок с ответом на последний вопрос Лизы.

«Я УМЕРЛА!» – и ниже подмигивающий смайлик.

***

– Она тебя разыграла, Лиза. Она не мёртвая, я тоже её видела. Если не веришь, давай у девчат завтра спросим, кто эта шутница, – насмешливо сказала Олеся, разглядывая исписанный тетрадный листок.

Сёстры сидели в кафе, в которое они зашли, возвращаясь домой из школы.

– Ты что? – заволновалась Лиза. – Я не хочу выглядеть глупой. Что мы спросим? Правда ли Рита привидение?

– Ну, можно подождать. Завтра шутница придёт в школу, а ты сделаешь вид, что её юмор поняла, и посмеёшься. Пусть думает, что ты на её удочку не попалась.

Сёстры посидели в кафе ещё немного, а потом поплелись домой. Отовсюду доносился детский смех и крики, но девочкам не было весело. Они шли молча, думая о своём.

Лиза переживала, что поверила Рите и испугалась. «Наверное, я не была бы такой легковерной, если бы не прочитала вчера дневник Л. И. Нужно избавиться от этих дневников…» – думала Лиза.

Олеся была расстроена за сестру и даже немного злилась на неё, считая, что Лиза повела себя легковерно. Потом мысли как-то незаметно перескочили на рыжеволосого мальчика, с которым она сидела за партой, а затем как- то сами собой перешли на дневник Л. И. и описанного в нём ночного Гостя.

Дома сестёр-двойняшек ждал сюрприз. Девочки обнаружили, что в их комнате работала бригада ремонтников. Все их вещи перекочевали в комнату родителей, а оставленная девочками коробка с дневниками – к дверям, для отправки на помойку.

– Как прошёл день? – спросила мама.

– Всё хорошо, – в один голос ответили сёстры.

– С кем-нибудь познакомились?

– Почти со всеми. Только мы никого не запомнили. Да… я сидела с Алексом, а Лиза, – Олеся хихикнула, – с привидением.

– Она не привидение! – разозлилась на сестру Лиза – ей до сих пор было не по себе. Перед глазами всплыла записка, оставленная Ритой на парте: «Я УМЕРЛА!» с подмигивающим смайликом.

– Я её не видела на линейке, да и убежала она по звонку слишком уж быстро, словно испарилась… – продолжила подкалывать сестру Олеся.

– Ну и что? Ты бы всё равно сидела со своим Алексом, – обиженно возразила Лиза так, чтобы мама заметила обиду.

– Олеся, вы что, не сели вместе? – серьёзно спросила мама. Она не позволяла сёстрам бросать друг друга и всегда к этому относилась серьёзно.

– Алекс сидит на второй парте, а я плохо вижу, мама. Это было единственное место поближе к доске. Зинаида Валерьевна показывала нам школу, и когда мы зашли в класс, там уже не было свободных мест, – промямлила Олеся в своё оправдание.

– Да, тебе пора купить очки. Нужно сходить к окулисту, – сменила тему мама.

– Я не хочу носить очки. Тогда мы с Лизкой будем сильно отличаться, – недовольно пробурчала Олеся.

– Можно попробовать подобрать линзы, – предложила Лиза, – их совсем незаметно…

Разговор вошёл в мирное русло, что отвлекло девочек от неприятного разговора. Они рассматривали эскизы своей комнаты, которые уже воплощала в жизнь бригада рабочих. Время от времени пытались подсмотреть, как продвигается ремонт. Но почти ничего не было видно, так как вход со стороны комнаты на время ремонта завесили толстой плёнкой, которая предохраняла от пыли остальные помещения.

До вечера сёстры сидели на кухне, помогая маме то раскладывать посуду, то отыскивать в коробках нужные вещи.

Только когда начало темнеть, девочки вспомнили о дневниках, которые всё ещё стояли в коридоре около двери.

– Я знаю, что нам сегодня почитать перед сном, – подмигивая сестре, сказала Олеся.

– Но мама сказала, что коробку выкинут, – укоризненно покачала головой Лиза.

– Давай возьмём только парочку тетрадей, почитаем, а потом сами их выбросим, – уговаривала Олеся.

– Нет, нельзя! Да и как-то странно всё это, – при этих словах ей померещилось, словно кто-то стоит в углу комнаты. Но видение мгновенно пропало, не дав Лизе испугаться.

– Ну Лиза, – Олеся вновь состроила жалостливое выражение лица, которое всегда смешило сестру. – Ну Лиза…

– Ладно, – улыбнулась Лиза. – Но только два дневника, и всё!

– Ура! – воскликнула Олеся и побежала в коридор к входной двери, где стояли коробки.

Ремонтная бригада ушла, оставив в комнате девочек беспорядок, который всегда царит во время ремонта. Комната так же осталась наглухо завешена плёнкой. Завтра в комнате должны были поставить новую красивую дверь.

Мама сказала, что сегодня сёстры будут спать в большой комнате, которая в дальнейшем станет гостиной с большим телевизором и удобными диванами.

Хотя сейчас вся комната была заставлена коробками, мама нашла место всунуть между ними надувной матрас и два стула, на спинки которых она аккуратно повесила школьные формы. Как в таком хаосе маме удавалось держать вещи в таком аккуратном состоянии, девочек не интересовало. Их головки были забиты вещами более завораживающими, а именно старыми дневниками.

Несмотря на тесноту, девочки удобно устроились на матрасе. Олеся протянула сестре две исписанные тетради: одну ярко-красную, а вторую зелёную со спящими котятами на обложке.

– Ну и какую мы будем читать сегодня? – торжественно спросила она.

– Давай с котятами, – не задумываясь, выбрала Лиза.

Дневник со спящими котятками принадлежал Жанне. На нём так и было написано:

«Собственность Жанны. Не читать!»

Каждый раз обращение к своему дневнику Жанна начинала словами: «Здравствуй, мой любимый дневник». Вела она его не регулярно, а только тогда, когда происходило что-то интересное. Жанна училась в школе. Её недолюбливали из-за внешнего вида: ярко-рыжие волосы и усеянное крупными веснушками лицо. Дети часто подшучивали над ней, а в младших классах даже дразнили.

Фото Жанны сёстры нашли на последней странице дневника, рядом с фотографией мальчика, который явно нравился Жанне. Жанна нарисовала около его фотографии несколько сердечек.

Мальчик был черноволосый, с яркими карими глазами и великолепной улыбкой.

– Какой красавчик! – воскликнула Олеся, увидев фотографию.

Пролистав несколько тетрадных страничек про то, как Жанна отдыхала у бабушки в деревне и видела белок, Олесе явно не хотелось читать. Девочка остановилась на той, где стояла красная галочка в углу и пометка красными чернилами «Первый контакт». Пометка была сделана той же рукой, что и в дневнике Л. И., а значит, здесь начиналось интересное и необычное.

1 сентября

Здравствуй, мой любимый дневник. Сегодня был первый звонок, всё прошло хорошо, если не считать насмешек Ольги С. в мой адрес. Противная, как я её ненавижу! Всем рассказывала, как целый месяц отдыхала за границей, плавала с дельфинами и загорала на пляже.

Руслан тоже был, он так сильно вырос за это лето, больше, чем другие ребята. Изменился. Я имею в виду то, что он какой-то другой. Его движения стали более плавными, а взгляд – острым и внимательным.

В летние каникулы он жил у отца, где-то в таёжных лесах. Его отец – егерь.

Мы долго говорили с ним. В основном о природе.

Я тоже люблю природу. Ему понравился мой рассказ о семье белок, за которой я наблюдала всё лето.

После школы я зашла к тёте Гале. Её Леночке, моей двоюродной сестрёнке, летом исполнилось пять лет. Она стала большая и уже умеет немного читать.

Когда я выходила из подъезда, на меня неожиданно кинулся большой чёрный кот. Укусил до крови руку и оцарапал шею. Кошмар какой-то! Надеюсь, этот котяра ничем не болел.

Олеся дочитала до конца страницы и отдала дневник Лизе. Та взяла дневник, словно бомбу, и медленно перелистнула страницу.

Вверху красными чернилами была выведена жирная галочка.

2 сентября

Здравствуй, мой любимый дневник! Я плохо спала всю ночь. Ужасно чесались шея и рука. Наверное, кот всё же был чем-то болен. Хотя утром краснота и зуд пропали. Надеюсь, организм поборол инфекцию.

Царапины на шее пришлось замазать тональным кремом, но их всё равно немного видно. С укусом на руке проще – просто заклеила лейкопластырем.

День сегодня прошёл на редкость хорошо. Руслан сел рядом со мной за парту, чем разозлил Ольгу С., а после уроков проводил меня до дома. О таком я даже не мечтала!!! Я очень счастлива!

3 сентября

Здравствуй, мой любимый дневник!

Этой ночью случилось что-то странное. Каким-то образом в мою комнату пробрался тот самый чёрный кот, который напал на меня у подъезда тёти Гали. Странно, я его совсем не испугалась, да и вёл он себя тихо, лёг в ногах и уснул. Утром, когда я проснулась, его уже не было. Наверное, он убежал через окно.

Сегодня утром меня встретил Руслан, он теперь постоянно где-то рядом. Я обратила внимание на его глаза: они поменяли цвет, стали не карие, как раньше, а жёлтые, как у того кота, что ночевал сегодня в моей комнате.

А ещё, я странно себя ощущаю. Сегодня, когда Ольга С. сказала своей подруге, что я рыжая дура, я чуть было не вцепилась ей в лицо. Вот было бы дело! Ногти у меня крепкие и длинные, вроде раньше они такими не были… Может, всё же нужно было расцарапать её довольную физиономию?

Лиза протянула Олесе дневник.

– Может, завтра дочитаем? – тихо спросила она, ощущая, как с каждой прочитанной строчкой её всё сильнее охватывает волнение и страх.

– Давай сейчас, тут немного осталось, – и Олеся перевернула станицу. На полях стояла пометка красными чернилами – «Превращение».

4 сентября

Здравствуй, мой любимый дневник! Этой ночью я поняла, что меняюсь. Это совсем не больно, просто необычно. Мне нужно только спрыгнуть с небольшой высоты, чтобы моё тело трансформировалось.

Я превратилась в рыжую пушистую кошку. Вылезла в окно, там меня ждал чёрный кот. Какой он сильный и красивый! Мы всю ночь бегали по ещё тёплой траве в нежном свете луны. Это так прекрасно – нет запретов, нет правил.

Ты, мой любимый дневник, мне не поверишь, но я поймала мышь! Как же вкусно она пахла. О! А как вкусно пахнет осенняя земля. Она пахнет опавшей листвой и ещё живой травой. Она пахнет жучками, которые спрятались в ней. Она пахнет людьми. Этот запах приятен, он родной и уютный. А ещё земля полна запахов собак, но собаки не пахнут, они воняют, ужасно и отвратительно.

Днём ходила в школу (в виде человека, конечно). Я стала лучше видеть и слышать. Ольга С. подставила мне подножку, но я удержалась и не упала. Я стала намного ловчее.

Руслан как-то странно на меня смотрит. Мне кажется, он очень напоминает моего чёрного кота, что приходит ко мне по ночам. Он даже пахнет так же. Мне кажется, или он тоже такой, как я? А я кто? Оборотень?

5 сентября

Здравствуй, мой любимый дневник! Сегодня ночью чёрный кот не пришёл. Я ждала его, обернувшись кошкой, но так и не дождалась.

Зато рано утром появился Руслан, он хотел поговорить. То, что он мне рассказал, только подтвердило мою догадку.

Руслан – оборотень, он превращается в кота, и именно он укусил и оцарапал меня. Он этого не хотел, но когда находишься в теле кота, человеческое мышление притупляется и верх берут животные чувства. Чувства, которые тесно переплетены со звериным инстинктом.

Руслан рассказал, что стал оборотнем этим летом, когда в тайге на него напала дикая кошка.

И сказал, что чем чаще он оборачивается котом, тем больше растёт желание оставаться зверем. Он боится, что в конце концов зверь выиграет, и он станет опасен для людей.

Он, а значит и я, можем кого-нибудь покусать или оцарапать. И тогда эти люди тоже станут оборотнями…

Мой чёрный кот Руслан предлагает сбежать к его отцу. Отец Руслана знает о том, кто мы, и поможет.

Я думаю, это верное решение. Сегодня ночью, в виде кошки, я уйду из дома.

Прощай, мой любимый дневник!

Приписка красной ручкой всё тем же, отличающимся от основного, почерком: «Последнее сообщение в дневнике. Уже больше года от девочки нет известий. Я разыскал отца Руслана, он по-прежнему живёт в лесу. Говорит, что ничего не знает о Жанне. Скорее всего, он что-то скрывает.

Я видел в его доме большого чёрного кота, а когда уезжал, мне показалось, что из дома в лес убегала рыжая кошка…»

– Всё! – закрывая тетрадь, сказала Олеся.

– Неужели это правда? – шёпотом спросила Лиза. – Неужели они стали кошками?

– Не знаю… – голос Олеси слегка дрогнул.

– Знаешь, – Лиза зашептала ещё тише, – если есть оборотни, то, может быть, есть и вампиры.

За окном что-то стукнуло, и девочки вздрогнули.

– Что это? – пискнула Лиза сдавленным от страха голосом.

– Не знаю, – Олеся медленно пробралась между наставленных в комнате коробок к окну, но из-за включённого в комнате света не было видно, что творится на улице. – Лизка, выключи свет!

Лиза быстро подбежала к выключателю и нажала на него. Свет тут же погас.

– Что там? – дрожащим от страха голосом спросила Лиза.

Но ответа не последовало.

– Олеся, что там?

Но сестра молчала и тогда Лиза медленно, на ощупь пробралась среди коробок к сестре.

Олеся стояла и смотрела в окно. Даже в отблеске света от уличного фонаря было видно, как ужас исказил её лицо.

– Что с тобой? – дёрнула Олесю за руку сестра. – Что ты увидела?

Олеся медленно перевела взгляд на Лизу, и сознание словно вернулось к ней.

– Этого не может быть, – сказала она.

– Что ты видела?! – настаивала Лиза.

– Я видела их, – прошептала Олеся.

– Кого?!

– Руслана и Жанну. Они стояли там, внизу, и держались за руки. Жанна – с длинными рыжими волосами. Руслан – высокий и черноволосый. А потом они подпрыгнули, словно были на пружинах. Клянусь, Лиза, они поравнялись со мной. Я видела их глаза так же хорошо, как твои.

Лиза недоверчиво посмотрела на сестру, потом выглянула в окно.

– Очень высоко. Кто вообще способен допрыгнуть до третьего этажа? – с ноткой недоверия спросила Лиза.

– Они посмотрели мне в глаза, – продолжала Олеся, не обращая внимания на недоверие сёстры, – и обернулись. Когда они приземлились, они были кошками. Их глаза горели жёлтым огнём, – и, немного помолчав, добавила: – Они совсем не добрые, эти глаза. Они злые, Лиза. Они опасны. Я боюсь.

Первый раз на памяти Лизы её сестра испугалась по-настоящему. Из них двоих трусишкой всегда была Лиза, а Олеся считалась рассудительной и храброй.

– Может, тебе всё показалось? – с надеждой спросила Лиза.

– Хорошо бы… – потупив взгляд, тихо сказала Олеся.

Уснуть этой ночью девочкам оказалось трудно, они решили оставить включённым свет, чтобы не было так страшно. Но это не очень-то помогало. Уснули они лишь тогда, когда небо немного посветлело. Им казалось, что утро сможет их защитить.

– Доброе утро, девочки, пора вставать, – мамин голос звучал спокойно и ласково. – Вы уснули, забыв выключить свет? Просыпайтесь, сони, в школу опоздаете.

Олеся с неохотой открыла глаза и вдруг вспомнила две пары других глаз, смотрящих на неё через окно. Сон как рукой сняло.

– Лиза, давай выбросим дневники, – сказала Олеся, как только мама вышла из комнаты.

– Да, я тоже хотела тебе это предложить, – позёвывая, ответила Лиза. – Вернём их в коробку, что стоит у двери.

Но, к разочарованию сестёр, коробки с дневниками не оказалось. Как объяснила мама, отец вынес коробку на помойку, уезжая на работу.

– Ну и ладно. Выбросим их в мусоропровод, – предложила Лиза.

Так они и сделали: уходя в школу, выбросили три тетради в мусоропровод. Одну, со спящими котятами, – дневник Жанны, вторую –      дневник Л. И., и ярко-красную тетрадь.

Они даже не заглянули в красную тетрадь. Сёстры были напуганы тем, что произошло вчера. Красная тетрадь их пугала, она, словно ядовитая лягушка, говорила своей яркой раскраской: не трогайте меня, а то укушу и отравлю!

Этот день обещал быть тёплым. Солнце припекало, слегка позолоченные деревья кокетливо трепетали в его лучах.

Идти в школу нужно было вдоль автомобильной дороги, школа находилась на другой её стороне. Ничего опасного, если дорогу переходить на перекрёстке по пешеходному переходу. Девочки всегда соблюдали правила дорожного движения, и даже какое-то время состояли в отряде ЮИД. Перебегать дорогу в неположенном месте опасно, и они это знали.

Не доходя до перекрёстка, они увидели бегущего по другой стороне дороги мальчика, который был одет слишком тепло для такого дня: зимняя куртка, тёплая шапка. Мальчик поскальзывался, будто на гладкой, мёрзлой поверхности, и всё время оборачивался, словно опасаясь погони.

Не обращая внимания на машины, он рванул через дорогу в сторону сестёр. Синяя машина, появившаяся словно из ниоткуда, на большой скорости сбила мальчика, отбросив его на тротуар и, не останавливаясь, скрылась за поворотом.

Всё произошло так быстро, что времени обдумать происходящее не было.

Олеся вскрикнула и закрыла лицо руками. Лиза бросилась к мальчику на помощь. Но когда она до него добежала, тот встал на ноги и, прихрамывая, пошёл в сторону домов. При каждом шаге он ускорялся, хромота исчезала. Через несколько шагов он уже бежал.

– Стой! – закричала Лиза. – У тебя кровь!

Она, не раздумывая, побежала за мальчиком, Олеся попыталась остановить сестру – парнишка казался ей странным, даже опасным. Но Лиза не слушала. Пересиливая себя, Олеся последовала за сестрой.

Мальчик пробежал между домами и свернул во двор, девочки не отставали.

Двор выглядел обычным. Первым, что бросалось в глаза, была яркая новенькая детская площадка. Качели, горки, соединённые между собой лесенками и турниками. Вокруг – газон с аккуратной, всё ещё зелёной травой. Дорожки, выложенные красной плиткой, вдоль которых стояли удобные лавочки с резными спинками.

Чуть в стороне от площадки росли высокие деревья и совершенно обыкновенные, привычные глазу кустарники. Если бы Олесю и Лизу спросили их названия, они бы без труда назвали каждое из растений. Перед этим небольшим лесочком находилась арка, которая была тут абсолютно не к месту. Она выглядела словно проход в невидимом заборе.

Арка сразу показалась девочкам какой-то неправильной. Она стояла одиноко, словно её тут забыли когда-то очень давно, и выглядела старой, обветшалой.

Мальчик пробежал через неё и тотчас пропал из виду. Что было странным, ведь лесок не был густым.

Сёстры на мгновение замешкались и тоже пробежали через арку.

– Куда он делся? – задыхаясь, спросила Олеся. Она остановилась и теперь старалась выровнять дыхание. Но чувство тревоги мешало ей это сделать.

– Не знаю, только что был здесь, – ответила Лиза.

Девочки огляделись. Что-то было не так. Солнце светило, но его свет как будто пропустили через плотный тюль. А листья, хотя и шевелились от ветра, не издавали не единого звука. Вокруг была абсолютная тишина, будто кто-то выключил звук.

– Что-то не так, Лиза, ты чувствуешь? – отступая назад к арке, спросила сестру Олеся.

– Да… Что это, Олеся?

– Пойдём отсюда быстрее, – Олеся дёрнула сестру за собой.

– Подожди, там что-то лежит, – Лиза указала за деревья неподалёку.

– Пойдём, Лиза, мне как-то не по себе, – Олеся вновь потянула сестру за рукав. Ей было стыдно признавать, но Лиза вдруг стала смелее неё. Конечно, ведь сестра не видела то, что видела она. Лиза не видела оборотней и их горящих злых глаз. Она не видела, и поэтому была смелой.

– Постой тут, – тихо прошептала Лиза и направилась к деревьям.

– Подожди меня, пойдём вместе – мало ли что, – Олеся вновь подумала о горящих глазах. Но всё же оставлять сестру она не хотела.

За деревьями лежало что-то бесформенное, словно кто-то свалил в кучу старые грязные тряпки.

– Это просто кучка тряпья, – прошептала Олеся. А про себя взмолилась: «Пусть это будет просто куча тряпок и ничего больше, только куча старых, грязных тряпок!»

Но только она это подумала, как куча зашевелилась, распрямилась и повернулась к девочкам.

Перед ними стояло существо. Его маленькие глазки злобно прищурились, рот искажала зловещая улыбка.

– Я вижу вас! – заговорило существо и из его рта на траву стали вываливаться комки чёрной земли. – Я чувствую ваш страх! Я съем вас, маленькие вкусненькие человеческие детёныши.

Существо протянуло руку, которая заканчивалась длинными корявыми чёрными пальцами. Олеся отшатнулась, и существо противно захихикало.

– Бежим! – скомандовала Лиза.

Сёстры что было мочи помчались к арке. Благо они не отошли от неё слишком далеко. В ужасе они проскочили через арку. И как только они это сделали, их обдало солнечным теплом и уличным шумом, показавшимся громче фанфар.

Сёстры замерли на месте, боясь обернуться и посмотреть, гонится ли за ними чудовище, втайне надеясь, что оно им лишь показалось. А может, и не было там никого?

Олеся посмотрела на сестру: «Нет, было, точно было, и оборотни во дворе, и это существо…».

Переборов страх, девочки обернулись. Существо не преследовало их. Оно остановилось по ту сторону арки и выглядело ещё злее и ужаснее.

Увидев, что девочки на него смотрят, чудовище попыталось пройти сквозь арку, но у него это не получилось. Тогда оно отошло назад, встало на четыре лапы и с разбега понеслось к арке, но наткнулось на невидимое препятствие и вновь остановилось. Постояв, не шевелясь, совсем немного, чудовище распрямилось, поднялось на задних лапах-ногах и указало кривым чёрным пальцем сначала на себя, потом на девочек.

– Я найду вас! – произнесло существо одними губами. – Найду и съем!

Наконец девочки пришли в себя и в ужасе бросились бежать. Но не успели они преодолеть и трёх метров, как столкнулись с тем самым мальчиком, которого сбила машина и из-за которого они прошли через эту старую арку. Мальчик был всё в той же тёплой куртке, хотя следов крови на нём больше не было.

Мальчик выглядел усталым и растерянным.

– Это ты! – возмущённо крикнула Лиза и толкнула мальчика в плечо. – Ты завёл нас туда!

Она ткнула пальцем, указывая на арку.

– Вы не должны были пройти, – спокойно ответил мальчик. – Как вам удалось пройти сквозь арку? И как вам удалось увидеть меня?

Его вопросы прозвучали без вопросительной интонации, словно он зачитывал программу передач.

– Люди не могут видеть нас и тем более проходить в мир Тишины, – ещё более безразлично произнёс он. Складывалось впечатление, что с каждой секундой мальчик терял к ним хоть какой-то интерес.

– Ты можешь нам объяснить, что происходит? – спросила Олеся.

– Да… – всё так же безразлично ответил мальчик. И продолжил стоять, глядя куда-то мимо девочек.

– Если ты хочешь нам что-то рассказать, тебе придётся пойти с нами, я не хочу больше оставаться здесь. Этот монстр меня пугает, – и Олеся кивнула головой в сторону странного существа, которое бросило попытки пройти сквозь арку и теперь просто стояло, не сводя злобного взгляда с сестёр.

– Дород видит вас, – так же, без интонации сказал мальчик. – Это плохо. Теперь он будет вас искать.

– Тут полно людей и кроме нас, – встревоженно сказала Лиза.

– Их он не видит, как раньше не видел и вас. Когда он не видит, он не опасен. Но теперь…

Мальчик замолчал и побрёл в сторону дороги. Олеся и Лиза с облегчением вздохнули. Они были рады уйти с этого места как можно быстрее, и побежали бы, но мальчик шёл медленно, и девочкам пришлось сдерживать шаг.

Наконец, выйдя на оживлённую улицу, сёстры немного успокоились. Прохожие не выглядели напуганными или как-то необычно.

– Странно, вокруг столько опасности, но никто ничего не замечает, – сказала Олеся.

– Никто ничего не видит, – ответил мальчик в своей спокойной, безразличной ко всему манере.

– Давайте сядем вон в том кафе, на первый урок мы всё равно опоздали, – предложила Лиза.

Девочки и мальчик зашли в уютное кафе под весёлым названием «Сладкий ёжик» и сели за столик у окна. Только сейчас сестёр начала пробивать дрожь по-настоящему, они вдруг осознали, что с ними только что произошло. И тот страх, который был в них до этого, вознёсся до неиспытанного ранее ужаса.

– Я возьму нам горячего шоколада, а тебе что взять? – спросила Олеся мальчика.

– Нет, спасибо, я не ем вашу пищу, – ответил он.

Лиза недоверчиво посмотрела на него. Она вдруг чётко вспомнила записку Риты и слова:

«Я УМЕРЛА!»

– Что означают твои слова? – спросила она, чувствуя, что ответ ей не понравится.

– Вам не следует бояться меня, я не монстр, как Дород. Когда-то я был таким же, как вы, – сказал мальчик всё так же спокойно.

– Как тебя зовут? – Олеся вернулась с двумя чашками горячего шоколада и теперь внимательно слушала нового знакомого.

– У меня нет имени. Те, кто по какой-то причине попали в мир Тишины, не имеют имён, – ответил мальчик. – Но когда-то меня и в самом деле как-то звали, только я не помню как.

– А Дород? Почему у него есть имя? – спросили Лиза.

– Он не пришёл в мир Тишины как я, он всегда был там. Это существо никогда не было человеком.

– Ты умер? – спросила Олеся.

– Да, – тон мальчика оставался таким же спокойным. – Меня сбила машина.

– Мы видели! – воскликнула Лиза.

– Нет, вы видели зеркало. Оно возникает на месте несчастных случаев и долгое время повторяет смертельное событие реального мира. Таких зеркал много, люди не видят зеркала. Но вы, непонятно почему, видите их, видите меня и, что ещё удивительнее, можете проходить в мир Тишины. Как у вас это получилось?

– Не знаю, – ответила Лиза. Она начала привыкать к странному безразличному тону мальчика. – Это началось после того, как мы нашли дневники в новой квартире.

– Что вы нашли? – голос мальчика вдруг изменился, он стал грубее и в нём появилось волнение. Хотя на лице это никак не отразилось. – Дневники? Да… Какие из них вы уже прочли?

– Ты знаешь, о чём мы говорим? – очень настороженно спросила Олеся.

– Я не помнил, пока вы о них не сказали. И теперь я знаю, что из-за дневников попал в мир Тишины. Один из них до сих пор находится у вас.

– Нет, мы выкинули все дневники сегодня утром, – возразила новому знакомому Олеся.

– Я чувствую один здесь, – и мальчик указал на Лизину сумку.

– Нет тут ничего, – Лиза открыла сумку в полной уверенности, что в ней ничего, кроме учебников и тетрадей, нет. Но тут же увидела ярко-красную тетрадь. Сверху в сумке лежал непрочитанный дневник, который они выкинули в мусоропровод.

– Не может быть! – воскликнула Олеся.

– Он хочет, чтобы вы прочитали его, – прошептал мальчик.

– Кто, Дород? – тихо спросила Олеся.

– Нет, мир Тишины. Думаю, он хочет, чтобы вы что-то узнали, – уже очень спокойно сказал мальчик. – Это не простые дневники, каждый имеет силу.

Он замолчал, и его взгляд сделался пустым. Он словно не видел этот мир, а смотрел в другой.

– Ну вот, я должен идти, меня зовут.

– Ты уходишь? – спросила Лиза. Пока мальчик был рядом, она испытывала какое-то ощущение вроде защищённости.

– Простите, я больше не могу здесь находиться, – мальчик встал и слегка поклонился. – Прощайте! Постарайтесь никогда больше не входить в мир Тишины. Дород будет ждать вас там.

И мальчик вышел из кафе. Вышел не через дверь, как зашёл, а прямо сквозь окно, рядом с которым они сидели, оставив девочек в ещё более растерянном состоянии.

– Ты веришь ему? – спросила Олеся сестру.

– Да! Верю. Я видела Дорода, и ты его видела. Он не человек. И этот мальчик тоже не человек.

– Знаешь, мне кажется, что твоя Рита, с которой ты весь урок писала записки, тоже не человек, – неожиданно сказала Олеся.

– Что мы будем делать с дневником? – спросила Лиза, стараясь не дотрагиваться до красной тетради, которая теперь лежала на столе возле чашек с остывшим шоколадом.

– Прочитаем его, только давай это сделаем сейчас, пока светло. И лучше давай прочитаем его здесь, тут не так страшно. Людей немного, но они всё же есть.

– Хорошо, – согласилась Лиза, – я начну читать.

Лиза пододвинула к себе ярко-красную тетрадь и, немного помедлив, открыла. На первой странице красными чернилами было написано: «Доктор. Откровение».

– Смотри, это тот же почерк, которым делались пометки в дневниках, – тихо сказала Лиза.

Олеся присмотрелась.

– Да, ты права. Это его дневник. Похоже, он не только коллекционировал дневники, но и сам вёл.

Лиза перевернула страницу. Здесь не было ни даты, ни приветствия. Ровным почерком было написано:

«Я допустил ошибку, и теперь пострадал мой сын. Он нашёл дневники, прочёл их, и они забрали его у меня.

Артура сбила машина, когда он шёл в школу. По словам очевидцев, это был синий джип. Водитель скрылся с места происшествия, оставив окровавленное тело моего сына лежать на обочине дороги.

До этого Артур рассказывал мне, что видит странных людей. Он говорил, что нашёл старую арку, которая ведёт в другой мир. Я думал, это всего лишь фантазия четырнадцатилетнего ребёнка и его желание привлечь внимание. Но теперь я стал понимать, что он имел в виду. Я тоже вижу их. Это не люди, и даже не призраки. Это, скорее, отпечатки былого».

– Зеркала, – прервала чтение Лиза.

Олеся кивнула и, взяв тетрадь из рук сестры, продолжила читать.

«Я видел девушку-призрака, она погибла много лет назад. При строительстве дома на неё упала железная балка. Её буквально размазало по земле. Сейчас этот дом достроен и в нём живут люди. Но этот призрак, или вернее отпечаток, то и дело продолжает переживать свою смерть. Мне удалось рассчитать периодичность появления отпечатка – один раз в неделю, и каждый раз промежуток между повторениями увеличивается. Словно у отпечатка заканчиваются батарейки.

Я попробовал выйти на связь с призраком-отпечатком (я так и не нашёл этому явлению правильного названия), но он не замечал меня, да и мне с каждым разом всё труднее было видеть его.

Ещё я нашёл место, где недавно произошла авиакатастрофа. Погибло 132 человека. Падение повторялось по два раза в день. Они меня не видели, а я словно смотрел один и тот же ужасный фильм много-много раз. Я даже ходил между ними, наталкивался на них, но они проходили сквозь меня. И каждый раз, когда это случалось, на какое-то мгновение я переставал слышать. Словно выключали звук у всего мира.

Я много часов провёл на том самом месте, где погиб мой сын. Мне казалось, что после такой трагедии должен был остаться отпечаток. Но я так ничего и не увидел. Может, это и правильно – мне было бы тяжело пережить его смерть ещё раз. Но мне удалось найти старую арку недалеко от места трагедии. Это самое необычное, что я видел за всю свою жизнь. Пройдя сквозь неё, я попадал в другой мир. В этом мире нет звуков и цвета немного приглушены, словно нарисованы пастельными карандашами.

Я ходил на ту сторону арки четыре раза, но никого не встретил.

В последний раз мне показалось, что вдалеке промелькнула какая-то фигура. После этого я стал видеть странное существо. Оно похоже на человека, но это не человек. У него длинные худые руки с корявыми чёрными пальцами, маленькие злые глазки-пуговицы и противный, скошенный набок рот.

Однажды он заговорил со мной. Это был голос мертвеца, говорившего из могилы. Каждое слово несло в себе холод, и дрожь пробирала меня с головы до ног. Он сказал, что видит меня.

Не знаю, что могли значить его слова? Они совсем не понравились мне. Я думаю, это существо опасно. Нет, я уверен, что оно опасно!

Сегодня я встретил это существо в подъезде, около моей входной двери. Я убежал.

Через час я набрался смелости и вернулся домой, но его уже не было. Это не просто существо, это монстр. Страшный, кровожадный монстр. Как он нашёл меня?

Может, по запаху, как собака?

Я сходил в магазин, купил замки и разные задвижки на двери. Вставил замки во все межкомнатные двери в квартире, а на входную дверь установил две щеколды. Почему-то я не уверен, что это поможет. Но так мне немного спокойнее.

Всё, что со мной происходит, как-то связано с дневниками, которые я собирал много лет. Дневники пропавших или погибших людей. Я пытался найти связь между этими людьми, разобраться в том, что предшествовало ужасным событиям.

Я считал, что если понять, почему с теми или иными людьми происходят несчастья, то их – несчастья – можно предсказывать и предотвращать. Я был уверен, что можно найти решение, и люди перестанут пропадать без вести или умирать от несчастных случаев. Но, похоже, я только притянул к сыну и к себе зло.

Я должен уничтожить дневники! Избавиться от них! Завтра я сожгу их».

На этом аккуратная запись в дневнике прерывалась. Дальше шли корявые, неровные, прыгающие со строчки на строчку слова, написанные, как показалось девочкам, впопыхах:

«Его не остановили замки! Он стоит за дверью моей комнаты!!!»

Олеся закончила читать и посмотрела на сестру. Лиза не сводила глаз с последних слов. Она прижала ладонь ко рту, боясь проронить хоть слово.

– Вот почему в дверях были врезаны замки, но они не помогли. Он погиб. И в его смерти виновато существо, которое мы видели по ту сторону арки, – нервно прошептала она.

– Мальчик, которого сбила машина, – сын коллекционера дневников. Его зовут Артур. Мы должны ему это сказать. Мы должны напомнить ему, кто он, – решила Олеся.

Идти к арке совсем не хотелось. Девочки встали и, не торопясь, вышли из кафе.

– Нужно избавиться от этого дневника, – сказала Олеся. Она держала красную тетрадь так, словно та обжигала ей руку.

– Да, выброси его!

И дневник тут же отправился в урну.

О том, чтобы пойти в школу, сёстры даже не думали. Сейчас важнее всего было найти мальчика, Артура. Почему-то в этом они были абсолютно уверены.

Девочки медленно шли во двор, в котором стояла обшарпанная арка – проход в мир Тишины, – тайно надеясь, что арки не будет на месте.

Но арка стояла там, где и раньше, и надежды на её отсутствие тут же улетучились.

Возле прохода в другой мир никого не было. Это обрадовало девочек – снова увидеть Дорода желания не было.

Сёстры обошли вокруг арки несколько раз. Ничего особенного, просто старая арка, и ничего больше. Ничего больше, если не пройти под ней…

– Пошли, но далеко от арки отходить не будем, – сказала Олеся.

– Найдём Артура, расскажем ему о дневнике его отца и тут же уйдём, – согласилась Лиза.

– Если увидишь Дорода, сразу беги, поняла?! – Олеся вдруг чётко вспомнила длинные гадкие когтистые руки-лапы, и по её спине пробежала мелкая дрожь.

– Конечно!

Лиза выглядела решительно, даже воинственно, а на лице Олеси отражался только страх. Она даже подумала, что ещё никогда раньше они не были так не похожи друг на друга, как сейчас.

Сёстры постояли, набираясь храбрости, а затем, держась за руки, шагнули в проём арки. Как работал этот проход, девочки не знали, и вряд ли им суждено это когда-нибудь узнать, но всё вокруг тут же преобразилось. Звуки пропали, а солнечный свет стал приглушённым и каким-то ненастоящим.

Они осмотрелись, вокруг никого не было. Осторожно посмотрели за деревья, где в первый раз встретили кровожадное существо. Пусто!

– Давай там посмотрим, – шепнула Лиза, указывая в сторону детской площадки.

– Только не будем далеко отходить – так же тихо ответила Олеся.

Детская площадка была в точности такой же, как и в реальном мире, только её цвета не были такими яркими и жизнерадостными. Как написал автор красного дневника, – будто нарисованы карандашом. Вернее сравнения и не подберёшь.

Они сделали всего несколько шагов и увидели мальчика. Он сидел на качелях, раскачиваясь, но привычного звука, всегда сопровождающего движение качелей, не было.

– Эй! – позвала его Олеся.

Она не узнала свой голос – он был глухой и тихий. Она даже на мгновение испугалась, что если задержится в этом мире ещё немного, то истлеет, потеряет цвет и голос, перестанет существовать.

Несмотря на тихий голос, мальчик сразу услышал её. Он обернулся к девочкам. Но смотрел он не на сестёр, а куда-то дальше.

– Бегите! – произнёс он. – Сзади!

Лиза обернулась и увидела, как что-то бесформенное и ужасное несётся к ним на четырёх лапах, делая огромные прыжки и очень быстро сокращая расстояние между ними.

– Бежим! – дёрнула она сестру за руку, увлекая за собой к арке.

Они побежали. Ноги подкашивались от ужаса, который пытался парализовать их.

Чудище продолжало приближаться. Лизе казалось, что она видит улыбку на его лице – страшную, скособоченную, похожую на оскал. Рот существа приоткрылся:

– Я вижу вас! – прохрипело чудовище, не замедляя движения.

– Не смотри на него! – крикнула Олеся сестре. – Беги!

Только после слов Олеси Лиза поняла, что остановилась. Она не бежала, а стояла, как вкопанный в землю столб. До арки оставалось всего два шага. Она заставила ноги пошевелиться, и оцепенение спало. С трудом, увлекаемая за собой Олесей, она смогла сделать эти два шага к спасению.

Когда она шагнула в проход между мирами, она почувствовала ледяное прикосновение. Прикосновение, от которого её всю с головы до пят пробило холодом. Даже волосы, казалось, обледенели. Лиза знала, что за холод коснулся её. Это был холод смерти.

Волна звуков нахлынула на них, как только они пересекли невидимую черту, и сёстры остановились, боясь обернуться и посмотреть на преследовавшее их существо. Пока они чувствовали себя в безопасности в реальном мире. Дород всё ещё не мог пройти за ними. Но так будет не всегда.

Сёстры, не сговариваясь, побежали к детской площадке и сели на качели, тяжело дыша. Точно на таких же качелях, только беззвучных и не ярких, раскачивался мальчик в зимней куртке по ту сторону арки.

Они сидели молча несколько минут. Лизе наконец удалось успокоиться и выровнять дыхание. Она старалась не смотреть на сестру, твёрдо решив, что никогда не расскажет Олесе о холоде, пронзившем её тело. Хотя у них не было друг от друга тайн, всё равно никогда не расскажет!

Сёстры ждали. Они не знали, придёт ли мальчик, но надеялись на это. Девочки понимали, что помочь им может только он, а иначе они умрут. Монстр охотился на них, его не остановят замки на дверях, им не помогут родители. Скорее всего, расскажи они о Дороде – родители просто не поверят. Решат, что дочери привлекают к себе внимание. Ведь именно такой вывод сделал отец Артура, когда тот рассказал ему о мире Тишины.

Сёстры просидели больше часа, прежде чем увидели выходящего из арки мальчика.

Это был Артур. Одет он был, как и всегда, в зимнюю куртку и шапку. Он не спеша подошёл к сёстрам и сел рядом на свободное место. Вид у него был безмятежный, даже слегка отрешённый, а когда он заговорил, голос зазвучал тихо и спокойно.

– Вы искали меня? – спросил он, не глядя на сестёр.

– Да, мы прочитали последний дневник, – сказала Олеся взволнованно.

– И что вы хотите от меня? – безразлично спросил он.

– Ты можешь помочь нам! Что нам сделать, чтобы избавиться от монстра, который может нам навредить? – спросила Олеся.

Мальчик посмотрел сквозь девочек отсутствующим взглядом.

– Есть только один способ: нужно, чтобы он перестал вас видеть. Для этого нужно забыть о дневниках, забыть Дорода, забыть мир Тишины.

– Но как? – воскликнула Лиза. – Как можно забыть такое?

Она вспомнила холод, пробравший до костей, и её вновь передёрнуло.

Мальчик не ответил. Казалось, он думал о чём-то своём и не слышал вопроса.

– Мы знаем, как тебя зовут, – вдруг сказала Олеся. – Знаем!

Мальчик первый раз за всё время сфокусировал взгляд на двух сёстрах. Казалось, ему это даётся с большим трудом.

– Твоё имя Артур. Тебя зовут Артур, – сказала Лиза.

Мальчик пару секунд сидел неподвижно, словно что-то обдумывал. Потом вздохнул, совсем как живой человек, и начал меняться. Изменения происходили быстро, сёстры даже оторопели, глядя на него.

Сначала его кожа стала наливаться цветом. Появился румянец, глаза заблестели, будто увлажнённые невидимыми слезами. Взгляд стал осмысленным и внимательным.

Одежда тоже менялась: зимняя куртка истлевала, оставляя на своём месте ярко-синюю ветровку, зимняя шапка исчезла, открыв прямые светлые волосы.

– Невероятно! – сказал Артур более живым голосом, в котором чувствовались участие и интерес. – Но в мире Тишины никто не знает своих имён. Вы, назвав моё имя, изменили меня. Вы вернули мне память, а память – это самое важное, что есть у человека. Память – это пережитая любовь и боль. Память – это понимание различия добра и зла. Если есть память – значит, есть смысл существования. Ушедшие в мир Тишины потеряны для всех и для себя, у них нет смысла существования. Вы вернули мне самого себя, и я благодарен вам за это. Теперь я помогу вам.

– Но как? Как можно всё забыть? – спросила Лиза.

– Есть один способ. Он необычный, и понадобится подготовка, но мы должны попробовать, пока Дород не добрался до вас, – сказал Артур и улыбнулся. – Девочки, поверьте, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

– Дород придёт за нами в наш мир? – спросила Олеся. И при этих словах сёстры посмотрели на арку.

– Есть и другие места, откуда можно выйти в реальный мир, – сказал Артур. – Арка – не единственный проход.

Девочки вздрогнули.

– Итак, нам нужен Ловец памяти, – сказал Артур. – И для его изготовления нам понадобится следующее…

Через час девочки уже принесли Артуру всё, что тот просил: берёзовый прутик, толстую красную шёлковую нить и ножницы. Артур же где-то раздобыл три орлиных пера и два камушка с дырочками – он назвал их «Куриный бог».

– Где ты это взял? – спросила Лиза мальчика.

– Это – на Чёрном море, – указал он на камушки. – А перья – в зоопарке.

И Артур засмеялся. Его смех казался добрым и заразительным. Несмотря на свой страх, девочки тоже засмеялись, и этот смех помог им обрести уверенность. Они вдруг поняли, что у них есть самая настоящая надежда, они смогут создать волшебный Ловец памяти. Нужно только делать всё в точности как говорил Артур, и у них всё получится.

– В мире Тишины есть много дорог и проходов. Некоторые ведут в отдалённые места. Другие – как эта арка, например – зациклены на одном месте.

Артур положил перья перед девочками на скамейку. Он перестал смеяться и теперь выглядел серьёзным.

– Времени у нас мало, – сказал Артур. – Дород выйдет на поиски, как только стемнеет.

Олеся всхлипнула и посмотрела на часы на сотовом телефоне.

– Уже пять минут пятого, – с ужасом в голосе сказала она.

Она ужаснулась тому, как быстро пролетел этот сумасшедший день.

Артур попросил сестёр срезать по пряди волос, что девочки незамедлительно и сделали. Они не задавали вопросы, боясь отвлечь Артура.

Мальчик согнул берёзовый прутик так, чтобы получилось кольцо, и зафиксировал концы шёлковой нитью.

– Дальше вам нужно всё делать самим, – протянул он заготовку девочкам. – Обматывайте её нитями, словно теннисную ракетку. Но не забывайте украшать камушками и перьями. Волосы же привяжите к низу Ловца памяти, как кисточку. Пока будете плести Ловец, не разговаривайте, а думайте о том, что вы должны забыть: о дневниках, о Дороде, обо всём, что связано с миром Тишины.

– Это не трудно, – сказала Лиза. – Я только и думаю о Дороде и его ужасном облике.

Артур нерадостно улыбнулся.

Работу сёстры закончили, когда на улице уже начало смеркаться.

– Когда придёте домой, прикрепите Ловец памяти над вашей кроватью. Когда вы проснётесь, то уже не вспомните Дорода, мир Тишины и дневники. Главное, что вам нужно сделать, – это уснуть. Помните, что Ловец памяти обладает магией сна, она поможет вам быстро уснуть.

– Спасибо, Артур! – Лиза крепко обняла мальчика.

– Вы помогли мне вспомнить, а я помогу вам забыть, – прошептал Артур в самое ухо Лизы.

Когда девочки уходили, он очень тихо добавил:

– Я буду ждать вас завтра на детской площадке.

Он знал, что они его не услышат, и надеялся, хотя и с большой грустью, что завтра они его не узнают.

Девочки шли домой, страх не покидал их. Им казалось, что тени вокруг ожили. Они шевелились и росли. В самых тёмных местах тени казались плотными и осязаемыми. Казалось, такую тень можно ухватить и потянуть на себя, как старое одеяло.

В голове то и дело всплывали слова Артура: «В мире Тишины есть много дорог и проходов». Может, эти тени и были проходами, из которых на них могло выпрыгнуть чудовище.

Когда девочки свернули к дому, большой чёрный кот вышел из такой тени и перешёл им дорогу. Именно перешёл, а не перебежал. Кот словно специально ждал их, пропуская других прохожих. Он шёл медленно, посматривая на сестёр и вальяжно размахивая хвостом.

– Мне кажется, что это тот самый кот оборотень, – шепнула Олеся.

Лиза посмотрела на неё с надеждой увидеть улыбку на губах сестры – Олеся часто подшучивала над Лизой, – но в этот раз заметила лишь страх в её глазах. Время шуток прошло, настало время страха.

Дома сестёр ждал сюрприз: ремонт в их комнате был закончен.

– Сегодня вы спите у себя в комнате, – сказала мама. – Где вы так задержались?

– Гуляли, – ответила Олеся.

Ей ужасно хотелось рассказать всё маме, поделиться своими переживаниями, но она знала, что мама не поверит. Даже если Лиза подтвердит каждое её слово, решит, что они придумали какую-то новую игру.

– Хорошо, – как-то уж очень спокойно ответила мама, и это спокойствие испугало сестёр. Да и то, что за весь день мама ни разу им не позвонила, было очень странно.

– Дород рядом, – прошептала Лиза Олесе. – Мама ведёт себя как-то необычно, словно мы ей совсем не интересны.

– Мама, мы ложимся спать, – крикнула Олеся.

– Хорошо, – ответила она, думая о чём-то своём.

– Она даже не предложила нам поесть, – встревоженно сказала Олеся. – Ты права, мир Тишины рядом.

Они уложили свой надувной диван у стены, на которой обнаружили гвоздь. Рабочие, делавшие ремонт, зачем-то его оставили. Все остальные стены были идеально оклеены розовыми однотонными обоями.

– Повесим здесь Ловец памяти и постараемся уснуть, – сказала Олеся.

– Думаешь, сработает? – Лиза трясущимися руками подвесила Ловец памяти за маленькую петельку.

– Должно сработать, – зевая, прошептала Олеся.

Наверное, Ловец памяти начинал своё действие, потому что усталость и сонливость охватила сестёр.

Хотя они и чувствовали себя усталыми и зевали наперебой, уснуть не получалось.

Они крутились до полуночи, но, наконец, сон взял своё. Уже сквозь морок Лизе показалось, что кто-то скребётся в дверь комнаты, но тут сон окончательно овладел ею и она уснула.

***

– Вставайте, мои хорошие! – голос мамы звучал звонко. – А то опоздаете в школу.

– Хорошо, уже встаём, – позёвывая, проговорила Олеся.

– Чем это вы испачкали дверь в комнату, – укоризненно сказала мама.

– О чём ты, мам? – вылезая из-под одеяла, пробубнила Лиза.

– Эти чёрные пятна не отмываются, – вновь заворчала мама, пытаясь оттереть пятна тряпкой. – Придётся красить новую дверь.

Девочки сонно поплелись в ванну, попутно посмотрев на странные пятна. Пятна напоминали отпечаток ладони. Такой отпечаток могли оставить только длинные корявые пальцы, но таких рук нет ни у кого.

– Я не знаю, откуда эти пятна, может, вчера мы их просто не заметили, – задумчиво сказала Лиза. – Мамуль, не расстраивайся, придём со школы и всё ототрём.

Сёстры тихо оделись, позавтракали и отправились в школу. Они были счастливы.

– Знаешь Лиза, – шутливым тоном сказала Олеся, – а мне эта кофточка идёт больше, чем тебе.

Лиза засмеялась – такие шутки всегда смешили её, ведь сёстры были похожи как две капли воды. И не важно, что у Олеси ноги чуть больше, чем у неё, этого всё равно никто не знает.

День был тёплый и солнечный, лето явно не спешило уходить.

– Прекрасная погода, – проходя мимо двора с детской площадкой, вдруг сказала Лиза. – Давай немного покачаемся на качелях, у нас ещё есть время до начала урока.

– Хорошо, – как-то с лёгкостью согласилась Олеся.

Они свернули во двор, не доходя до кафе «Сладкий ёжик», прошли мимо старой арки, не обращая на неё никакого внимания. Прошли мимо мальчика со светлыми волосами в ярко-синей куртке. Сели на качели и стали раскачиваться, наклоняясь то назад, то вперёд. Им было весело и легко, будто с их плеч сняли огромный груз.

Мальчик в яркой синей куртке подошёл к ним и тихо сказал:

– Хорошо, что всё получилось. Дород не успел добраться до вас, он вас больше не видит, впрочем, как и вы его, – Артур улыбнулся и посмотрел на старую арку. – А у меня всё хорошо, я стал чем-то большим, чем просто воспоминание. Я теперь многое умею. Я, наверное, даже больше, чем дух или призрак. Только вот меня пока мало кто может увидеть, да это и хорошо, всё же я ещё остаюсь частью мира Тишины. Я обязательно буду присматривать за вами, хоть вы меня больше и не увидите. Спасибо, что сообщили мне моё имя, вы меня спасли.

– Лиза, мы опоздаем в школу! – крикнула Олеся.

Девочки спрыгнули с качели и, смеясь, побежали. Настроение у них было замечательным.

– Знаешь, там, на качелях, мне показалось, будто рядом с нами кто-то стоит. Кто-то в синей одежде. Странно, правда? – чуть запыхавшись, проговорила Лиза.

– Смешная ты, Лизка. Там не было никого. На этой площадке вообще, кроме нас, никого не было…

Из школы Вадим возвращался в скверном настроении. Он шёл медленно, под ногами шуршала опавшая листва. Сентябрь выдался тёплым, но листья всё равно опадали – наверное, пришло их время. Так бывает всегда – всему своё время!

Настроение было не очень, идти домой не хотелось, и мальчик свернул к беседке, стоявшей неподалёку от его дома. Обычно там сидели люди – то мамочки с колясками, то взрослые ребята. Но сегодня беседка была пустой. Рюкзак с непривычки давил на плечи, и Вадим сбросил его на скамейку, а сам принялся ходить вокруг, подбрасывая ногами опавшую листву.

Учебный год не успел начаться, а учителя словно сговорились и назадавали кучу домашней работы. Если бы только устные задания, но нет, по всем предметам письменные! «Восьмой класс, вы уже большие, вам ЕГЭ скоро писать!» – передразнил он учителей.

Вадим с досадой пнул коробку, стоявшую у беседки. Коробка с лёгкостью перевернулась и из неё выпала коричневая тетрадь. Мальчик хотел было отпихнуть её в сторону, но совесть не позволила. Не хорошо как-то свинячить у себя под окнами. Он поднял тетрадь и уже готов был выбросить её обратно в коробку, как из тетради выпала разноцветная картинка – два весёлых человечка с сердечками на одежде, держащиеся за руки. Вадим сразу опознал в ней вкладыш от жвачки «love is…».

Он улыбнулся: прикольные картинки. Мальчик открыл тетрадь. На задней обложке был приклеен обычный почтовый конверт. Из конверта торчали ещё несколько картинок.

«Здорово!» – обрадовался Вадим. Он вернулся в беседку и сел около своего рюкзака. Это уже походило на хорошую находку. Теперь уже аккуратно Вадим вынул содержимое конверта: шесть вкладышей от жвачки, три карточки с летучими мышами и шесть карточек с очень страшными монстрами. Монстры были жутковаты, глаза их горели, из пастей торчали острые зубы и текли липкие слюни. У некоторых были клыки, у других – острые когти или шипы на загривке. На обороте карточек от руки были сделаны пометки. На одних написаны названия существ, на других – просто слово

«нет».

Лишь теперь Вадиму стало интересно, что за тетрадь у него в руках. Он открыл первую страницу, тетрадь оказалась подписанной. В стиле граффити разноцветными фломастерами было написано: «Дневник. Сны». Дальше шёл эпиграф: «Сон – это особое состояние сознания».

Вадим хихикнул. Такую надпись могли сделать как мальчик, так и девочка. Он перевернул страницу. На ней простым карандашом, очень красиво, даже профессионально была нарисована рука – длинные корявые пальцы указывали вдаль, где стояли два силуэта абсолютно одинаковых девочек.

Наверное, сёстры, решил Вадим. Под рисунком он прочитал название «Сон. Девочки в опасности».

Странное чувство дежавю охватило его, словно он когда-то уже сидел в этой беседке и смотрел в эту тетрадь, и видел этот рисунок. Стало тяжело от непонятного чувства. Вадим поёжился, словно от холода, и постарался отбросить неприятную мысль.

На следующей странице оказался ещё один рисунок: два больших кошачьих глаза и приоткрытая в оскале пасть. Чёткость рисунка поражала. Художник не поленился и прорисовал каждый скол на остром зубе, каждую чёрточку на радужке глаз. Хорошо, что рисунок выполнен простым карандашом, в цвете он казался бы живым. Кто бы ни был хозяин дневника, рисовать он умел!

Под рисунком нашлось название: «Сон. Кошка».

Эта же кошка была нарисована на следующих двух страницах. На одном рисунке у неё были человеческие глаза, на другом она была наполовину кошкой, наполовину девушкой. Вадим был уверен, что у девушки рыжие волосы и яркие веснушки на лице.

Если художник воспроизводил на бумаге героев своих снов, то ему не позавидуешь. Странные же у него были сны!

Вадим, например, вообще плохо запоминал сны, а те, которые помнил, были о школе. И вот, только сейчас, листая тетрадь, он ни с того ни с сего вспомнил один свой сон. И не просто сон, а настоящий кошмар. Вадим даже перестал перелистывать дневник и замер, вспоминая подробности. Как он мог забыть такое? Или правильнее спросить, как он смог вспомнить?

Этот сон, как и все сны, не имел полной логики. Он убегал от кого-то и никак не мог понять, где находится. Местность он не узнавал, хотя бежал с полной уверенностью, что направление верное. Вадим увидел старую обветшалую арку, она и являлась его спасением. Он рванул к ней, ноги, по закону сна, не слушались, но ему всё равно удавалось быстро двигаться. Преследователь догонял его, Вадим уже слышал скрипучее дыхание за спиной. Мальчик пронёсся через арку и оказался в своей комнате.

Через открытую дверь он хорошо видел улицу и существо, стоявшее по ту сторону. Высокое, в длинном плаще и капюшоне, который скрывал его лицо. Существо не могло пройти, оно стояло, переминаясь с ноги на ногу, и жалобно поскуливало словно обиженный пёс, у которого отняли сахарную косточку.

Вадим захлопнул дверь в комнату и проснулся.

Страшный сон, о котором Вадим сначала забыл, а сейчас вдруг вспомнил! Что же в этом дневнике могло воскресить кошмар? Вадим вернулся к первому рисунку – страшной костлявой руке, указывающей на девочек. Рука вполне могла принадлежать существу из кошмара, но он не мог сказать точно – мальчик не видел его рук.

Вадим открыл страницу с девушкой-кошкой, ещё раз осмотрел её. Красиво, словно срисовано с натуры. Мальчик покачал головой, отгоняя эту мысль. Такого в природе не может существовать!

Он перевернул страницу, на ней была изображена большая летучая мышь, висевшая головой вниз на фонарном столбе, и подпись «Сон. Мышонок».

Вадим в голос хихикнул. «Мышонок»! Да тут целая мышище! Она же огромная, ростом с большую собаку. Ничего себе «Мышонок». Хотя теперь становилось ясно, для чего художнику понадобились карточки. Он, наверное, с них срисовывал.

Вадим взял три карточки летучих мышей, рассмотрел, но ни одна не подошла. На обороте карточек было написано одно и то же слово: «нет». Значит, художник всё же не срисовывал, а рисовал то, что ему приснилось. Он, наверное, искал сходство с настоящими летучими мышами, но не нашёл. Каким-то образом Вадим всё больше понимал хозяина дневника, словно когда-то был с ним знаком. Опять возникло чувство дежавю, только теперь казалось, что всё это Вадим видел во сне, а не наяву.

Следующий рисунок объяснил Вадиму ласковое название «Мышонок». Оказалось, что летучая мышь была всего лишь ребёнком. Художник нарисовал маленького мальчика, укрытого своими крыльями, словно плюшевым одеялом. Лицо малыша было несчастным, глаза, словно два потухших уголька, казались грустными, уголки губ опущены, подбородок вот-вот содрогнётся от беззвучного плача. Кто он? Вампир? Или существо из параллельного мира? Почему-то Вадим был уверен, что второе. Мышонок отбился от родичей и потерялся. Он не может вернуться домой, ему страшно, грустно и одиноко. Вадиму стало жалко малыша и неловко за своё чувство к рисунку. Что за странная сентиментальность?!

Вадим рывком перелистнул страницу и от неожиданности вздрогнул. С тетрадной страницы на него смотрело существо из его кошмара. Нет, конечно, оно не смотрело, это мальчику всего лишь почудилось. Лицо существа полностью скрывал капюшон мятого длинного плаща. Как художнику и Вадиму мог присниться один и тот же кошмар? Привидеться одно и то же ужасное существо? Вадим шёпотом прочитал название рисунка: «Сон. Дород».

Дород? Что за странное имя? От пристального рассматривания рисунка, а быть может, и от переживаний, на глаза навернулись слёзы. Он смахнул их ладонью и огляделся, не видел ли кто, но рядом никого не оказалось, только два ребёнка бегали на детской площадке, играя в «стоп землю».

Вадим, стараясь больше не рассматривать существо, перевернул страницу. Как он и ожидал, увидел очередной рисунок.

На этот раз рисунок был не страшный. Беседка, похожая на ту, где сейчас сидел Вадим, рядом – обычная детская площадка. Тоже похожая на ту, что была рядом. Таких одинаковых площадок и беседок, должно быть, полно в городе, успокаивал себя Вадим. Ему не нравилось то волнение, которое начинало в нём разрастаться. На рисунке, позади беседки, как раз там, где сейчас сидел мальчик, слегка всё расплывалось, словно отражение в реке с сильным течением. Вадим машинально обернулся, но позади никого не было, ничто не расплывалось и не рябило.

Вадим мысленно отругал себя за глупость и страх, который заставил его сердце биться быстрее. Художник рисует всего лишь свои сны, в реальности не может быть никакого пятна!

Под рисунком нашлось и название: «Сон. Артур».

Странное название для беседки с площадкой, подумал Вадим, продолжая рассматривать расплывчатое пятно.

Вадим перевернул очередную страницу. Та же беседка, та же площадка, на скамейке лежит рюкзак. Около беседки со спины изображён мальчик. Короткая стрижка, на затылке волосы почти сбриты. Куртка с капюшоном, брюки, ботинки. Он стоит около беседки и смотрит себе под ноги. На листве лежит слегка помятая тетрадь, а на заднем плане всё то же расплывчатое пятно.

Надпись под рисунком повторялась: «Сон. Артур».

Вадим положил тетрадь на скамейку. Сердце бешено колотилось, и каждый удар эхом отдавался в голове. Мысли с молниеносной скоростью сменяли одна другую. Это же не он? Как можно присниться абсолютно незнакомому человеку? А рюкзак просто похож на его рюкзак, ведь все рюкзаки похожи!

Вадим неохотно раскрыл тетрадь. Да, на первый взгляд, может, и похож, но если присмотреться… Вадим начал искать отличие между его рюкзаком и нарисованным. Очень похож, даже не придерёшься.

А нарисованный мальчик? Наверняка найдётся ещё много ребят с такой же стрижкой, как у него, и в похожей куртке. К тому же куртка вполне может быть другого цвета. Художник же рисовал простым карандашом. И, конечно же, надпись «Артур» – скорее всего, это имя мальчика.

Такие размышления не успокаивали. На предыдущей странице, где изображена беседка, то же название, но там никого нет. Никого, кроме… Вадим поднёс тетрадь близко к глазам и всмотрелся в расплывчатое пятно. Это уже не было просто пятном, различались очертания рук, ног, головы.

Вадим сглотнул подступивший к горлу ком. Значит, художник называл Артуром это пятно. Вадим машинально обернулся. Позади никого не было. Да и что он вообще собирался увидеть? Расплывчатые, вибрирующие очертания человека? «Быть такого не может!» – строго сказал он себе.

Вадим с опаской перевернул очередную страницу дневника. На странице была та же беседка, а в беседке сидел он и рассматривал дневник снов! А позади, на месте неясного очертания, стоял мальчик и смотрел на Вадима!

Вадим соскочил с лавочки, резко повернувшись, и непроизвольно вскрикнул. Мальчик на самом деле стоял там, где его нарисовал художник. Такой же худой, с прямыми светлыми волосами и блестящими глазами.

Вадим бросил тетрадь, схватил рюкзак и уже собрался бежать, когда увидел улыбку на лице незнакомца.

– Привет, я Артур! А ты Вадим? – весело и дружелюбно спросил он.

Убежать сейчас – значило бы выставить себя трусом. К тому же, несмотря на абсурдность ситуации, мальчик, казалось, не собирался нападать. Он спокойно стоял за беседкой, не делая попыток приблизиться.

– Что тебе надо? – резко спросил Вадим.

– Видишь ли, ты – один из немногих, кто способен видеть меня! Этот дневник попал к тебе не случайно, он предсказал нашу встречу. А я предсказываю нашу долгую дружбу.

– Кто его рисовал? – указывая на тетрадь, зачем-то спросил Вадим.

– Этот человек вырос и стал известным иллюстратором. Он уже давно перестал видеть пророческие сны, верить в мир Тишины и ходить по ту сторону арки.

– Я видел во сне арку и существо! – сказал Вадим, начиная понимать, к чему ведёт Артур.

– Всё верно, пришло твоё время. Теперь ты будешь вести пророческий дневник!

Артур протянул толстую зелёную тетрадь и простой карандаш, заточенный с двух сторон. Вадим, немного помедлив, забрал их, удивляясь тому, как легко он уверовал в своё предназначение.

– Я не умею рисовать, – потупив взгляд, сказал Вадим.

Артур улыбнулся:

– Это умение прилагается к твоему дару. Попробуй! – подбодрил он нового пророка.

Вадим сел, положил тетрадь к себе на колени и начал рисовать. Через десять минут, на тетрадном листе в улыбке застыло лицо Артура. Чуть ниже ровным витиеватым почерком Вадим вывел: «Посланник Тишины».