– Ты быстро вернулась. Уже повидалась с сыном?

– Нет, – отвечаю ломким голосом. – Меня даже не пустили на порог дома. Вадим с новой женой уехали на отдых и забрали Ванечку с собой.

– Чёрт… Мне жаль, – вздыхает Андрей и открывает передо мной дверь авто, помогая забраться внутрь.

Ныряю в тёплый салон и наблюдаю за дворниками, смахивающими снежинки с лобового стекла.

Влево-вправо. Обратно…

– Всё в порядке? – интересуется босс.

Я согласно киваю. Но по правде у меня всё плохо. Чёрная полоса началась, когда пропал мой муж.

Ринат бросил меня беременную.

Он оставил на моих руках кучу долгов, ко мне наведывались его дружки, каждого из которых можно было признать героем криминальной хроники.

Мне пришлось пойти на большие жертвы, чтобы решить проблемы, которыми так щедро меня наградил муж.

Бывший муж, повторяю себе.

Он для меня бывший.

И скорее всего – мёртвый.

Я мысленно возвращаюсь в последний месяц, когда я была счастлива рядом с Ринатом…

Кажется, это было так давно!

Потом счастья не стало. Бывший муж пропал без вести и исковеркал всю мою жизнь, заставил медленно подыхать от тоски.

Ринат не просто пропал, но предал и бросил меня на растерзание своих криминальных дружков. Меня и маленького сына, который тогда жил только внутри меня, в животике.

Я отгоняю прочь шумные и грязные воспоминания о налётах тех, кому задолжал муж. Они хотели вытрясти из меня деньги любой ценой.

Когда меня прижали со всех сторон, мне пришлось обратиться за помощью к деспотичному, жестокому тирану – отчиму.

Отчим с новой женой никак не могли завести ребёнка и не хотели брать чужого малыша из дома малютки.

Отчим предложил мне сделку, пообещал рассчитаться со всеми долгами, спасти жизнь мне и Ване…

Однако ценой спасения стал отказ от прав на сына.

Как только я родила, отчим отобрал у меня Ванечку.

Я работаю, едва свожу концы с концами, расплачиваюсь за однушку, взятую в ипотеку.

Изредка у меня бывают встречи с сыном. Мне позволяют приходить иногда в дом отчима, в качестве его падчерицы. Моё сердце обливается кровью, когда я вижу Ванечку. Он ещё такой маленький, мой сыночек. Уже произносит первые простейшие слова, но ещё так смешно.

Теперь у него есть семья и мама, но не я, а новая жена моего отчима.

Босс знает, что мой ребёнок воспитывается в другой семье, но подробности ему неизвестны.

– Варя, ты выглядишь расстроенной.

– Всего лишь хотела увидеться с сыном, – говорю пересохшим голосом. – Всё в порядке.

– Я в себе уверен, что ты не говоришь мне всей правды, – босс скользит раздевающим взглядом ниже, на мои руки, лежащие на коленях. – Может быть, ты всё же примешь моё предложение?

Андрей Николаевич – мой босс. Он претендует на большее и хочет завести со мной отношения. Но я знаю, что босс женат и не готова стать содержанкой состоятельного мужчины, даже если в моей жизни чёрная полоса никак не заканчивается.

– Не думаю, что у вас получится мне помочь, – говорю с сомнением. – Мой отчим очень влиятельный и жёсткий человек.

– У меня есть один знакомый. Влиятельный. Не хуже твоего отчима, – Андрей Николаевич целует меня в макушку. – Мы можем подумать над этим.

– Мы? – переспрашиваю.

– Да. Ты и я. Мы.

– Вы – мой босс!

– Я хочу быть не только твоим боссом!

– Но вы женаты!

– Мой брак не проблема. Он не станет помехой ни для интима, ни для заботы о тебе. Я могу решить твои проблемы. Всего лишь согласись быть моей… – предлагает открыто, навязывая условия.

За всё приходится платить. В этом мире на всём болтается бирка с ценой: на товарах, на отношениях, даже на жизнях…

Я отрицательно качаю головой.

– Я всего лишь работаю на вас. Не давите на меня, пожалуйста… Нет и не будет никаких «мы»…

– Ты не знаешь, от чего отказываешься. Позволь показать тебе?

– Мне это не нужно, – говорю я, боясь, что Андрей скажет непоправимое и всё осложнится.

– Как скажешь, – усмехается он, делая вид, что ему всё равно.

Андрей отстраняется, пряча ладони в карманы модного пальто. Мой босс – привлекательный мужчина. Высокий, спортивный, уверенный в себе. Он пользуется популярностью у женщин.

Мой ответ ему неприятен.

– Если не хочешь поехать ко мне, то хотя бы позволь отвезти тебя, – предлагает он через секунду.

– Да, пожалуйста. Если не трудно, – добавляю поспешно.

Ехать Андрею придётся через весь город. Из центра практически на окраину. Босс улыбается заводит автомобиль:

– Пристёгивайся, красотка…

Я начинаю думать, каков лимит у моих отказов? Сколько раз я могу сказать боссу «нет» и не вылететь при этом с работы?

Сейчас я мечтаю только о том, чтобы внедорожник Андрея поскорее оказался перед подъездом дома, где я живу.

Но мой босс заставляет машину нарочно неспешно скользить по украшенным улицам города.

Красиво. Ярко. Кажется нереальным миражом. Счастливые, улыбающиеся лица в ожидании наступающего Нового Года.

Я смотрю на часы. Босс хмурится.

– Спешишь?

– Да. Я ещё не закончила перевод договора для завтрашней встречи.

Я немного искажаю правду. Я закончила перевод и даже перепроверила. Но в работе я – долбаный перфекционист, желающий добиться идеального результата.

Не успокоюсь, пока не проверю трижды, что всё в полном порядке.

– Всё пройдёт в лучшем виде. Я в тебе уверен.

Ладонь Андрея плавно перекочёвывает на моё колено, сжимая его в горячие и надёжные тиски.

Наверное, с ним было бы проще. Он умеет быть разным. Уверена, что и быть домашним у него тоже хорошо получится. Но мне сложно довериться. Чувство страха поселилось внутри и не даёт сделать шаг вперёд.

Так, как сейчас, намного проще. Но уже становится сложнее с каждым затянувшимся взглядом Андрея, полным ожиданий и откровенного мужского голода.

Если так пойдёт и дальше, мне придётся уволиться и искать новую работу.

Проходит ещё минут сорок, томительных, тягучих…

Наконец, внедорожник босса тормозит возле подъезда дома.

– Увидимся на работе!

Андрей перехватывает меня, целуя в губы, и напористо пытается превратить лёгкий поцелуй в тягучий.

– Не надо. Не надо, Андрей… – шепчу с нарастающим страхом, потому что мужчина не собирается меня отпускать.

Через миг он прислушивается к моей просьбе и отпускает, но недалеко и ненадолго.

Я торопливо выскальзываю из салона авто, а босс догоняет меня со словами:

– Я провожу, – бросает мне небрежно и цепляет под локоть.

Он удерживает крепко и сильно, не давая возразить.

– Мне нужно пройти всего три лестничных пролёта.

– Всего три пролёта, но куча возможностей для какого-нибудь урода… – объясняет он, немного нервно добавляя. – Я же могу снять для тебя квартиру в престижном районе. Почему ты упрямишься?

– Андрей, я не ваша содержанка и никогда ей не стану. Меня устраивает собственное жильё…

– Хорошо. Но я всё же провожу тебя до квартиры, – упрямо говорит босс и требовательно протягивает руку, ладонью вверх.

Я отворачиваюсь, вручая ему ключи с брелоком от домофона.

До того, как мой муж ударился в бега, мы жили в престижном районе. Просторная квартира, модно обставленная.

Сейчас у меня однушка в хрущёвке. Район, не близкий к центру. Андрею приходится делать огромный крюк, чтобы доставить меня в целости и сохранности до дома.

Босс открывает двери квартиры ключами, но не торопится мне их отдавать. Греет в широкой ладони, смотря мне прямо в глаза.

Немногим ранее он сказал, что три лестничных пролёта – это куча возможностей для уродов. Но открытая дверь – возможность для него остаться на ночь.

Он прямо намекает на неё зовущим взглядом.

– Андрей, верните мне ключи… – прошу я.

– Не ломайся, Варя… Тебе понравится, – улыбается босс, наступая на меня.

Слышится лёгкий звук торопливых шагов. Кто-то спускается с четвёртого этажа.

– Верни ей ключи! – слышится резкий, низкий голос с хриплыми нотками.

От них моё сердце резко подпрыгивает в груди и начинает колотиться в сумасшедшем ритме.

– Ринат?

Боже мой… Ринат!

Мой бывший муж. Живой!

Ринат спускается, перепрыгивая через ступеньку, и останавливается около нас.

Я хаотично разглядываю лицо любимого и ненавистного мужчины. Теряюсь в том, что осталось прежним, а что изменилось.

Мой муж.

Он жив и он стоит здесь!

Я всё ещё не могу поверить, что он – реальный, а не привидевшийся мне в бреду!

Обычно короткие тёмные волосы, сейчас достаточно отросшие. Щёки и подбородок покрыты небрежной щетиной. Его мужественное, решительное лицо сейчас сильно перекошено от злобы.

Зеленовато-карие глаза смотрят голодным волком.

– Ключи верни, тупой утырок! – рычит он.

– Ты кто такой? – не отступает Андрей, уводя руку прочь.

– Андрей Николаевич, вам лучше уйти, Андрей! Уходите, – выдавливаю едва слышно.

Я знаю мужа слишком хорошо. По едва заметным признакам понимаю, что он в бешенстве, хоть он и не имеет никакого права злиться на других мужчинах около меня.

Ринат лишился всяких прав на меня.

Но это редко когда останавливало Рината. Он всегда пёр напролом и брал желаемое.

– Сваливай нахрен! Пока жив, – презрительно цедит бывший муж, оглядывая Андрея.

За миг он преодолевает оставшиеся метры расстояния, хватает меня за запястье, поднимает руку, разглядывая пальцы. Ищет обручальное кольцо?!

Но там его нет!

– Всё-таки сняла, – усмехается нехорошо и опасно.

– Варь. Кто он? – требовательно спрашивает Андрей.

– Это мой муж. Андрей, я была замужем. Он пропал, но вернулся. Верните мне ключи… Вам лучше уйти! – шепчу я, разжимая пальцы Андрея, сомкнутые вокруг ключей.

– Я не оставлю тебя с ним наедине! – упрямится босс. – Ты только погляди на его рожу! Вылитый уголовник!

Ринат делает неуловимое движение. Всего лишь отодвигает полы кожаной куртки. Обманчиво мирное движение.

Расслабляться не стоит даже на миг. Ринат показывает пистолет, торчащий из-за ремня джинсов.

– Ты больной? – спрашивает Андрей, всё ещё не веря в опасность.

Он вырос иначе и наверняка привык решать проблемы цивилизованным путём.

А я знаю своего мужа. Всегда знала и хорошо понимала, за кого выходила замуж.

– Нет. Он просто сумасшедший. Андрей, спокойной ночи.

– Но…

– Всё нормально, правда. Завтра я буду на работе вовремя. Не переживайте.

Я подталкиваю его в спину.

– Варь… – оборачивается, не желая уходить.

– Уйдите. Прошу. Не усложняйте ситуацию, – шепчу я, посылая умоляющий взгляд.

– Что происходит? – упрямится, не желая уходить.

– Я всё объясню. Потом.

– Точно?

– Да, конечно.

– Завтра ужин, не забудь, – напоминает босс, имея в виду ужин с деловыми партнёрами.

Но я чувствую, как накаляется атмосфера в подъезде, ведь муж, услышав слово ужин, явно решил, что я кручу роман со своим начальником.

– Всё остаётся в силе, я буду на ужине, – соглашаюсь и чувствую себя так, словно только что подписала свой смертный приговор.

Мой босс всё-таки уходит. Медленно и нехотя, увеличивая и без того затянувшееся ожидание.

Только когда внизу хлопает дверь подъезда, закрывшаяся следом за боссом, я разворачиваюсь, подставляясь всем телом под слова мужа, едва сдерживающего ярость:

– Я тебя искал. Привет, Фея.

Отрицательно качаю головой.

– Уже не фея. Крылышки сгорели.

Мы смотрим друг другу в глаза и молчим. Почти задыхаюсь от недостатка свободного воздуха. Я знаю своего мужа и в то же время он мне чужой.

Тело дрожит от сильного страха перед мужчиной, который стоит около меня. Я собираюсь с силами, чтобы сказать ему:

– Ринат, тебе нечего здесь делать. Уходи.

– Уйти?! Прогоняешь меня?! Ты до сих пор моя жена!

– Наш брак расторгнут. Ты не имеешь никакого права находиться рядом со мной!

Ринат игнорирует мои слова и грубо заталкивает меня в квартиру.

– Хочешь ты этого или нет. Но разговор состоится! – рычит мне в лицо, вжимает в стену, словно изголодался по мне и нашей близости.

– Закрой дверь. Она нараспашку, – прошу ослабевшим голосом.

Он отходит на метр, а я, щёлкнув выключателем, отхожу вглубь коридора. Отойдя на безопасное расстояние, я пристально вглядываясь в лицо мужа.

Он сильно изменился – стал ещё суровее. Из глаз пропала лёгкая, задорная смешинка, всегда привлекающая меня.

Сейчас в его глазах только плохо контролируемая ярость и злоба. Ринат проходит в квартиру, обводя единственную комнату взглядом, полным брезгливости и непонимания.

Удивлён тем, как я живу?! И долго он собирается косить под дурачка, не знающего, в руках кого он меня оставил?!

Ринат зол, но и во мне набирает обороты шторм обиды на мужчину, бросившего меня и нашего ребёнка.

Я прохожу в комнату, садясь в кресло, напротив Рината.

Даже не разуваюсь. Ковра в моей квартире всё равно нет, и снег с подошвы сапог подтаивает прямо на линолеуме, становясь лужицами воды.

– Где наш ребёнок?

– Нас больше нет. Как нет и ребёнка, – выплёвываю правду, с ядовитой усмешкой.

– Это не смешно. Где мой сын?

– И у тебя теперь нет сына, – спокойно говорю я.

Удивляюсь равнодушию в собственном голосе. Думала, что сорвусь, говоря об этом вслух. Сорвусь в слёзы, истерику, крик… Но не происходит ничего.

Просто перегорело.

Кажется, я уже выплакала своё Мёртвое море слёз.

– Что за дичь ты несёшь? – почти кричит муж.

Он вскакивает, делает нервный круг по комнате, криво усмехается:

– Ты меня похоронила! Сегодня я был на своей могиле…

– А где ты был эти два года?!

– У меня были дела, – выделяет последнее слово.

Раньше Ринат всегда говорил «У меня дела…», когда у него были проблемы.

Значит, эти два года муж тонул в проблемах? Но почему, если он был жив, не давал о себе знать?

– Ты пропал. Ударился в бега. Меня несколько раз приглашали на опознание. Знаешь, как это было нелегко?

Перевожу дыхание, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь.

– Где. Мой. Сын, – говорит почти по буквам, чеканя слова. – Сплавила сына, чтобы встречаться с любовниками?

– Думаешь у меня их много? Два, три, десять? Сколько, по-твоему, у меня было мужчин за это время?

Муж подлетает ко мне, зависая угрожающим облаком. Сминает пальцами дерматиновую обивку на подлокотниках кресла.

– Я не шучу. Мне сейчас не до шуток, Варя!

– Я тоже не шучу, Ринат. Сына у меня теперь нет. Нет квартиры, нет машины, нет денег, нет обручального кольца… Всех дорогих цацок, что ты дарил, тоже нет. У меня нет ни-че-го.

Улыбаюсь, смотря на его лицо. Он виноват. Бросил меня на произвол судьбы. Вернулся с гневливым упрёком во взгляде и требует чего-то!

Послать бы его на все четыре стороны. Но я всё равно любуюсь его лицом.

Просто Ринат был у меня первым. Первая любовь, первый мужчина, первый повод пойти против диктата отчима…

Ринат – ни капли не хороший парень и никогда им не был. Отпетый хулиган и нарушитель порядка, вечно целящийся в звёзды и поворачивающий мутные схемы.

Но всё равно он для меня – особенный, любимый и ненавистный одновременно.

Я люблю его до сих пор. Преступно сильно и обречённо.

Но и ненавижу за то, что по его вине я лишилась своего сына.

– У меня нет ничего, – повторяю я. – Ни сына. Ни мужа.

– Нет мужа? А я тогда кто по-твоему?

– Не знаю. Может быть, дурная тень из моего прошлого?

– Послушай, Фея… – обхватывает пальцами подбородок, держа в стальных тисках. – Куда ты дела моего сына?

Царапаю его запястье ногтями. Появляются красноватые полоски, а он всё ещё давит. Только когда я издаю сдавленный стон боли, Ринат отпускает руку.

Хмурится, словно теряясь, что причинил мне боль. Он же никогда не делал так. Но сейчас его срывает злобой, ревностью и непониманием. Таким искренним, что хочется смеяться и аплодировать ему стоя за прекрасную актёрскую игру.

– У меня не было выбора. Пришлось отдать сына Вадиму. Теперь он воспитывается в его семье.

– Кому? – переспрашивает и тут же отвечает сам. – Отчиму?

– Да, ему. Я написала отказную. Отчим и его новая жена – усыновители Вани.

Ринат резко отходит прочь. По его тугим, скованным движениям понимаю, что скоро распрямится пружина, которая была сильно сжата чересчур долго.

Достаётся шкафу со стеклянной дверью. Под звон осыпающегося стекла звучит отборный мат мужа.

– Почему ты это сделала? Тебя так задело то, что я пропал? Решила профукать всё? Абсолютно всё, даже нашего ребёнка? – рычит он. – Почему ты так сделала?! Почему?!

– Почему? Спроси у своих дружков, Ринат.

– У каких дружков? – взрывается он.

Он ходит кругами, как дикий зверь по клетке, не решается подойти ко мне, боясь сорваться.

– У тех самых дружков, которым ты задолжал огромную сумму денег.

– Тогда всё пошло наперекосяк. Но я же отправил к тебе своего лучшего друга! Шум отвёз бы тебя в безопасное место! – говорит Ринат. – Шумов сказал, что ты кинула его… Что тебя не было на месте!

– И ты так легко поверил ему?! Где ты был эти два года, Ринат?! ГДЕ?!

Он молчит и словно запирается внутри. Я не знаю, что стряслось, но чувствую, что было нечто страшное и неподвластное его воле.

Иначе бы он приехал.

Подумав так, я начинаю злиться на себя, что оправдываю Рината и его действия. Он не говорит мне ничего, но я уже выстраиваю оправдание!

Так нельзя, Варя… Он разрушил мою жизнь до самого основания.

– Твой так называемый друг, Шумов Валерий, и привёл ко мне тех, кому ты был должен.

– Я не знал.

– Или не хотел знать? Тебя же не было рядом. Ты не отвечал на звонки. Телефон отключен всё время…

– Так надо было. Мне необходимо было исчезнуть на время! – резко заявляет муж.

Он не желает оправдываться и чувствовать себя виноватым в распаде семьи. Гораздо проще обвинить меня.

– Так где сейчас мой сын, Варя? – спрашивает муж.

Я уже отвечала ему. Неужели он не верит, что мне пришлось отдать Ваню?!

Мне трудно совладать с собой под настойчивым, обвиняющим взглядом мужа.

Я опускаю взгляд, рассматривая идеальный маникюр нежно-лавандового цвета.

– Поговори со мной, Варя, – Ринат называет по имени, игнорируя ласковое прозвище «Фея», который сам же мне дал. – Где всё, что оставалось при тебе?

– Что именно? Деньги из сейфа, дорогие украшения? – перечисляю я. – У твоих дружков. У тех, которым ты сильно задолжал. Они вытрясли всё это из меня. Очень и очень быстро.

Всего-то нужно было…

Я заглатываю слова. Не хочу говорить об этом вслух.

– Что? – взгляд мужа становится немного осмысленным. – Я всё рассчитал! Ты должна была улететь в Испанию, до тебя никто бы не добрался. Я бы всё решил… Потом забрал тебя.

– Но этого не произошло. Ты доверился не тому человеку! Понадеялся на лучшего друга, а он предал тебя. Иногда так бывает, представь себе? И все твои планы летят к чертям. Вернее, не так! – усмехаюсь, переводя взгляд в сторону. – Твои планы остались при тебе, ведь ты залёг на дно и отлежался очень успешно. Тебя не было очень долго.

– Что случилось?

Я молчу. Молчу слишком долго и выбиваю своим молчанием Рината из привычных рамок поведения.

– Не молчи! Ну же! – требует он. – Что произошло с тобой?!

– Ринат, ты как будто первый день живёшь на этой земле! Ты же сам вращаешься в криминальной среде. Ты прекрасно знаешь, как обращаются с должниками. Если не получается стрясти деньги с должника, выбивают всё до последней копейки из его близких… У тебя из близких есть только я. Вернее, была.

– Тебя били?

– Нет.

– Насиловали? – уточняет он.

– Не били и не насиловали, – выдавливаю из себя. – Припугнули словами.

Я говорю вслух только это и пытаюсь заглушить воспоминания того дня, когда в квартиру ворвались несколько вооружённых мужчин. Они порвали на мне одежду и заставили стоять обнажённой. Они смотрели на меня, сыпя гнусными, грязными обещаниями пустить по кругу, пока переворачивали всё вверх дном в поисках спрятанных денег.

– Я не знал, что всё пойдёт прахом. Когда Шумов сказал, что ты слиняла, я решил, будто ты заупрямилась, как всегда, – Ринат пускает грубоватую усмешку. – Не думал, что до тебя доберутся. Я предупредил Шумова, чтобы он впрягся за меня. Шумов сказал, что всё решит.

Я смеюсь громко.

– Варя, да что с тобой? Почему ты смеёшься постоянно, а?! Поговорить нормально не можешь?

Шумов Валерий был одним из тех, кого я чаще всего видела рядом с Ринатом. Вид у Шумова был, как у тёртого и битого жизнью мужчины с уголовным прошлым.

Меня никогда не пугало забористое и хулиганское прошлое мужа. Я знала, что не всё, чем он занимается, вполне законно. Но это не касалось меня.

Ринат никогда не тащил «работу» в дом. Его род занятий представлялся мне опасной игрой взрослого мальчишки.

Я знала, что могу быть спокойной рядом с Ринатом. Он казался мне сильным и способным решить любую проблему. Я считала, что за ним, как за каменной стеной. Была уверена, что он всегда будет рядом и оградит меня от всего. Поэтому меня не пугали клички, случайно услышанные из телефонных разговоров. Шумов, Кислый, Тяпа…

Шумов появлялся с Ринатом чаще всех остальных.

– Да, Шумов всё решил.

Шумов решил держаться в стороне и не злить больших и важных людей из криминального мира, которым задолжал мой муж. Друг мужа просто выдал им меня.

Он пришёл в квартиру и привёл с собой серьёзных и злых людей. Злых на моего мужа. Но мишенью для срыва злости стала я.

– Они вошли в квартиру, потребовали с меня твой долг.

– Ты не должна была открывать дверь. Никому. Неужели неясно?

– Неясно, что даже Шумову нельзя было доверять? Откуда я должна была узнать, что он перешёл на другую сторону?!

Ринат замирает посередине комнаты каменной глыбой. Он зол и взбешён. От него веет дурной, плохо контролируемой агрессией.

Ему проще поверить, что его Фея просто по глупости прогуляла все деньги, прокутила состояние и избавилась от сына, чем принять факт предательства со стороны друга.

– Ты говорил, что Шумову можно верить. Ты считал, что Шумов решил вопрос. Он решил проблему именно так. Когда они вошли, он сразу же ушёл. Они отобрали у меня всё, что нашли ценного в квартире – деньги, драгоценности, ключи от машины… Мне дали короткий срок, чтобы собрать деньги.

Я содрогаюсь всем телом, вспоминая, каким способом ублюдки предложили отсрочить возврат долга на две недели. Предложили стать их куколкой для развлечений в постели. Я отказалась.

Мерзавцы мгновенно сократили срок уплаты долга до трёх дней и ушли, но напоследок выпотрошили всю мягкую мебель, перебили посуду и задушили шнурком моего кота, повесив его тельце на дверной ручке.

– Через три дня они вернулись. К тому сроку я нашла деньги.

Море слёз, часы переживаний, миллионы секунд отчаяния и безысходности…

Но на словах всё укладывается в минуту или около того.

Так просто.

– Я позвонила Вадиму. Рассказала всё. Он помог. Но забрал ребёнка. Вот и всё.

Ринат смеётся. Зло и отчаянно.

– Так просто, Фея?

– Да. Так просто.

Я бы ни за что не позвонила ему, если бы был другой выход. Но выхода не было.

Зато был Вадим – состоятельный и жёсткий, затаивший обиду за то, что я пошла против него и сбежала из дома, с Ринатом, наплевав на учёбу, светлое будущее и состоятельного жениха, которого мне подобрал отчим…

Воспоминания проносятся глазами за считанные мгновения. Но вслух я сказала всего несколько слов, опуская подробности.

Ринат останавливается напротив меня, словно находит точку опоры.

– У тебя, кроме денег, остались ещё квартира и машина. Зачем продала?

– Я отдала всё, Ринат. Твои дружки выгребли все деньги и драгоценности. Все. Можно сказать, что я в тот же вечер продала и квартиру, и машину. Задёшево продала. За бесценок! Прости меня, да?

Ринат недоумевающе смотрит на меня. Морщит лоб. Он явно плохо соображает сейчас из-за сильного эмоционального шторма.

А я добиваю его словами:

– Прости за то, что не сохранила нажитое тобой имущество, Ринат. Ты отлежался на дне и вернулся, когда все проблемы растаяли, как дым, а я – вот… – обвела рукой убогую однушку. – Живу очень просто, хожу на работу. Изредка вижусь с сыном, когда Вадим позволяет.

– Кто он такой, чтобы решать, когда можно видеться или когда нельзя?! Никто! – злится Ринат.

– Вадим – мой отчим… Тот, кто помог в трудную минуту.

– Не помог! Выставил цену!

– Неподъёмную для тебя? А мне каково, Ринат? Не подумал? Или ты считаешь, что я была рада отдать сына?

Ринат резко подходит ко мне, усмехаясь. В глазах закручивается воронка из ярости и сомнений. Он всё ещё никак не может отойти от мысли о другом мужчине, с которым он застал меня.

К тому же Ринат правильно почувствовал, что Андрей не просто мой босс, он претендует на большее и мечтает затащить меня в постель.

Ринат пытается найти выход из заколдованного круга одних и тех же мыслей. Но при каждой попытке его опять утягивает на дно. На то же самое дно грязных мыслей обо мне.

– Думаешь, что я живу и развлекаюсь?!

– Кто знает, Фея. Кто знает… Ты выглядела так, словно я помешал вам уединиться.

– Ты не помешал, Ринат. Ты опоздал! – ровно отвечаю я. – Опоздал на целую жизнь!

Муж быстро подходит и взрывается за секунду, навалившись сверху, подминая под себя.

– Сколько мужиков сменила, пока меня не было?! Сколько их было? Говори! – требует и рывком задирает платье до самой талии.

Крупные пальцы мужа дрожат на моих бёдрах, сминая их жёстко и властно.

Я могу с закрытыми глазами описать руки мужа – разворот плеч атлета, прокачанные бицепсы, крепкие запястья и узловатые пальцы, с крупными, ровными ногтями. У Рината широкая ладонь с переломанной и запутанной линией жизни и сбитые неединожды костяшки пальцев.

Он никогда не церемонился с интимом. Даже меня в первый раз он получил лишь напором и почти силой вырвал согласие. Просто взял, откровенно говоря, и обрадовался, когда понял, что присвоил меня первым.

Стал единственным.

Решительный и упорный во всём.

Однако сейчас он не решается сделать движение. Впервые медлит. Как будто боится запачкаться памятью моего тела о другом мужчине или о других моих мужчинах, которых он себе нафантазировал, явно не веря, что я могу быть одна на протяжении двух лет и не подпускать к себе никого.

Он меня предал и разрушил, уничтожил всё хорошее во мне.

Любить его – неправильно, желать – ещё хуже.

Но глядя на бывшего мужа, я снова испытываю прилив страсти, от которой по телу проносится ток желания и стягивает узлом низ живота. Ринат наваливается корпусом и набрасывается на мой рот в алчном поцелуе, заставляя испытывать эмоции, которых я не чувствовала уже очень давно. Тону и захлёбываюсь в его поцелуе-укусе, становящимся безжалостным и чувствую, как он избавляет меня от одежды.

Понимаю, что зашла слишком далеко. Я не планировала так…

О боже…

Пытаюсь вырваться из силков тягучей страсти, но Ринат крепко пригвождает меня к креслу.

– В чём дело?

– Я не хочу тебя! – пытаюсь оттолкнуть мужа.

– А я чувствую, что хочешь. Вспомнишь, как это было со мной, Фея.

Он пристально смотрит мне в глаза. Его руки оживают на моём теле. Я теряю возможность сопротивляться.

Меня пронизывает тоской по нему и желанием, становится слишком жарко. Только сейчас понимаю, что я даже не сняла пальто, как будто зашла в гости в чужой дом на минуту и почему-то задержалась.

Муж рывком подтягивает меня под себя, наклоняется массивным телом.

Я словно просыпаюсь, только когда он сбрасывает куртку и стягивает джинсы. Раздаётся характерный звук упавшего пистолета.

Грохот отрезвляет меня, но мужу плевать. Он подчиняет меня своему желанию, необузданному и дикому.

– Чёрт! Ринат! Прекрати! – кричу, бесполезно пытаясь вырваться из капкана.

Но не получается.

– Тише, Фея. Тише. Ты же знаешь, как нам сладко вдвоём, да? И сейчас будет хорошо-о-о-о…

С моих губ срываются всхлипы. Я давно не была с мужчиной и сейчас чувствую себя так, будто это первая интимная близость в моей жизни.

– Скажи, что скучала. Не могу поверить, что ты не думала обо мне… – шепчет он, стараясь быть осторожным, поглаживает шею, целуя.

Но надолго его выдержки не хватает. Муж приподнимается, окончательно вдавливая к креслу прессом своего сильного, тренированного тела.

– Я так сильно скучал по тебе, Варя, – выдыхает он.

Муж покусывает мои губы, раздвигает рот языком. Он целуется жадно и взахлёб, словно пьёт из меня.

– Вспоминай, как это – принадлежать мне.

– Я и не забывала, – срывается с моих губ протяжным стоном.

Протягиваю руку, обнимая его за шею.

Я выгибаюсь навстречу Ринату, открываясь для него. Ожидание чего-то большего колотится под кожей, шумит в голове и мешает здраво мыслить.

С Ринатом всегда так – это буйное помешательство. Иногда аморальное и непристойное, но всегда со сладким финалом.

Он – сумасшедший и несдержанный.

Мы не были вместе слишком долго. Мы знаем друг друга до самой последней, крошечной родинки на теле.

Я знаю его тело так же хорошо, как своё.

Дрожь и радость узнавания по родному человеку.

Я по нему не просто соскучилась. Я по нему истосковалась и умирала, но так и не умерла до конца.

Сейчас он грубо и жёстко возвращает меня к жизни, заставляя вновь желать и хотеть его. Быть с ним. Играть по его сценарию.

Я понимаю, что так неправильно, но откликаюсь на знакомые и такие желанные прикосновения.

Сдержать удовольствие внутри не получается. Ринат тут же поглощает звуки обоюдного наслаждения, накрывая мои губы и целуя.

Удовольствие слишком острое и яркое. Немного болезненное. Я начинаю биться в припадке жаркого экстаза, одного на двоих.

Мгновением позже я понимаю, что защиты не было.

Однако, похоже, что за это переживаю только я, а Ринат просто наслаждается моментом и утягивает меня вниз, на пол, уложив на себя.

– Как же я тебя люблю. Ты бы только знала…

Пауза с длинным, шумным выдохом.

– Я тебя люблю. А ты похоронила меня.

– Я тебя люблю. А ты похоронила меня.

Хочется возразить, что это была не я, а мой отчим, Вадим.

Похоронить мужа было одним из условий, поставленных им. Он потребовал, чтобы я признала смерть мужа, якобы это нужно для того, чтобы меня прекратили преследовать криминальные дружки Рината.

Тогда я была слишком напугана, чтобы рассуждать здраво и думать, так ли нужно было следовать этому требованию?

Сейчас Ринат жив и недоволен тем, что числится среди умерших.

Хочется сказать, что у меня не было выбора. Но хочется вяло и неспешно. Лень ворочать языком.

Я молчу. Вдыхаю тяжёлый запах разгорячённого тела Рината.

Втягиваю его в себя – мускусный, резкий запах моего мужчины.

Когда-то в прошлом мне хотелось пахнуть только им, одним.

Но сейчас мне хочется другого, я мечтаю смыть с тела память о его прикосновениях.

– Этого не должно было произойти.

Пытаюсь встать. Ринат ловит мою ускользающую ладонь.

– Я Шумова из-под земли достану. Эта гнида ответит за всё.

– Шумов ответит? За что? За то, что ты в очередной раз влез не туда, куда следует? Шумов тебя заставил? Или ты сам? Ринат…

– Я вернулся и я решу все проблемы. Верну нам семью, – обещает Ринат. – Я ничего не слышал о Шумове. Но Тяпа, кажется, ещё при делах, в городе. Я через него пробью всю инфу.

Я вдыхаю полными лёгкими и заставляю себя успокоиться.

– Мне не хочется ничего из того, что было. Не хочу ничего знать о Шумове, Тяпе или Косом. Это твои ребята, друзья или братки… Твоя жизнь. Не моя. Я, только потеряв сына, поняла, что наши отношения были обречены с самого начала. Рано или поздно это бы произошло. Это или что-то другое.

Ринат сжимает мои пальцы крепче, протестуя.

– Отпусти. Мне больно, Ринат. Отпусти…

Он разжимает пальцы. Я встряхиваю кистью руки, разминаю посиневшую кожу на фалангах.

– Извини, я дурной без тебя, Фея.

Бывший муж тянется к моей руке, целуя. Нежные, осторожные касания его губ контрастны по сравнению с недавним животной близостью.

Понимаю, что так и не разделась, стягиваю пальто. Поворачиваюсь к мужу спиной.

– Тебе нужно уйти. Немедленно.

– Я не хочу. Я с тобой быть хочу. Сына увидеть… Я только этими мыслями жил всё это время. Жил тобой.

Я распахиваю дверцы шкафа, перебирая вещи.

Пальцы дрожат.

Я теряюсь в выборе, не понимая, какую вещь хотела достать совсем недавно и зачем вообще открыла шкаф.

– Варь…

Муж поднялся с пола и обнимает сзади, утыкаясь носом в шею.

– Давай поговорим? Всё можно исправить, правда?

– Нет, Ринат. Некоторые вещи уже не исправить.

Достаю наугад футболку со штанами.

– А некоторые не хочется исправлять.

Он встаёт у меня на пути, не давая пройти, запирает в клетке тугих объятий.

– Может быть, ты меня похоронила, Фея, и даже справила мои похороны, но я, представь себе, ещё жив. Вот тут перед тобой стою. Я – живой, Варя. Я – твой муж.

– Не я тебя похоронила, а Вадим. Пусти.

Отпихиваю его раскрытой ладонью.

– Пусти меня, Ринат. Я не шутила, когда сказала, что не хочу ничего. Всё умерло. Всё.

– Да ну? Только что ты тоже умирала, когда стонала подо мной? Нам хорошо вдвоём, милая. Так хорошо не бывает с тем, на кого плевать!

Я глубоко вздыхаю. Ринат такой упёртый, что с ним трудно совладать. А я сегодня так устала. Чёрт побери, был тяжёлый и выматывающий день.

Я замираю на месте. Ринат считывает моё смирение и придаёт ему иное звучание.

Муж прокладывает дорожку влажных поцелуев по шее.

– Бывает, – внезапно говорю я.

Бывший муж недоумевающе смотрит на меня.

– Ты говорил, что так хорошо не бывает. Ты ошибаешься. Недавно мне тоже было очень хорошо и совсем не больно…

Я вру Ринату, смотря в лицо, но словно сквозь него. Ведь я ни с кем не была за эти два года и, наверное, не смогла бы.

Моя первая любовь оказалась единственной, сильной, но отравленной предательством и расставанием.

– Нам хорошо! – говорит упрямо.

– Мне и с другим было неплохо. Удовольствие – есть удовольствие, я и не заметила разницы в финале.

Ринат разжимает объятия. Он из тех, кто желают быть лучшими во всём. Ринат был у меня первым мужчиной и априори считал, что я буду хранить ему верность.

Я и хранила её, эту идиотскую, никому не нужную верность, пока не поняла, что превращаюсь в тень, действующую, как машина-автомат.

– Ты говоришь о том смазливом типе? – прищуривается муж. Наклоняется, поднимая пистолет. – Значит, мне нужно уйти?

– Уходи. Здесь больше нет места для тебя, – как можно твёрже заявляю я. – Ни в моей квартире, ни в моей жизни.

Муж резко набрасывает на плечи потёртую кожаную куртку и идёт на выход из квартиры.

Напоследок он обнимает меня обжигающе горячо и невозможно крепко. Так умеет обнимать только он, мой любимый-ненавистный муж.

– Я найду способ вернуть тебя.

Как только за Ринатом захлопнулась дверь, я приняла контрастный душ и мои мысли перестали напоминать сбившихся в кучу овец.

Потом я вожусь на кухне, прокручиваю в голове разговор с Ринатом и произошедшие события. Пальцы привычно колдуют над медной туркой.

Обжигающе горячий кофе, с корицей и гвоздикой. Запоздало понимаю, что слишком поздно для крепкого кофе.

Смеюсь вслух над своими мыслями: у меня есть проблемы поважнее, чем не вовремя выпитый кофе.

Сегодняшний вечер бьёт все рекорды. Сначала я едва увернулась от Андрея, но была поймана Ринатом.

Он жив и он вернулся! Его появление можно назвать чудом! Если бы можно было изменить хоть что-то из моего прошлого…

Но слишком поздно сожалеть о содеянном.

Наша близость была неправильной и порочной. Страсть вспыхнула, как отголоски былых чувств.

Надеюсь, что этого больше не повторится.

Ринат утратил своё право вмешиваться в мою жизнь.

Телефон начинает звонить.

Вздрагиваю.

На экране высвечивается имя контакта «Босс».

– Алло?

– Варвара? – облегчённо выдыхает в трубку. – Всё в порядке?

– Жива и здорова, – вслух.

«Сердце в клочья», – добавляю мысленно.

– Варь. Я мало что знаю, но появление этого мужчины кажется мне опасным.

– Андрей Николаевич, спасибо вам за заботу. Но как вы поняли, я в полном порядке – жива и здорова.

– Всего лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, что ты дома.

– Да, я в квартире.

– Одна?

– Да, – отвечаю с небольшим раздражением.

– Он ушёл? На самом деле ушёл? – пытает меня начальник, и терпение начинает лопаться. – Кстати, я далеко не уехал. Стою позади твоего дома. Хочешь, поднимусь?

Что?

– Не надо… Я не пущу вас к себе.

– Но его ты впустила, – усмехается мужчина. – Я хуже, да? Не такой борзый? Стоит добавить очков наглости? Я умею.

– Знаю, Андрей. Только ничего добавлять не надо. Нам просто надо было поговорить…

– Успешный вышел разговор?

Я прикусываю губу. Меньше всего это было похоже на разговор, Андрей Николаевич. Это словно допрос. Но мне слишком тяжело на душе и нужно хоть с кем-то поделиться тревогой.

– Это было тяжело, – отвечаю честно. – Но разговор был необходим. Я в полном порядке.

– Хорошо. Но исполни одну маленькую просьбу.

– Какую?

– Я передумал. Это будут две просьбы. Одна меньше другой, веришь?

Согласно киваю, как будто он видит меня в этот момент.

– Я проеду под твоими окнами. Выйдешь на балкон?

Смеюсь.

– Желаете убедиться, что я ещё могу ходить, а не лежу пластом?

Я накидываю пальто и выхожу на балкон, распахивая окно. Машина Андрея останавливается под балконом.

Он вылезает из салона автомобиля и машет мне рукой.

– Послушная.

– Я молодец?

– Определённо, заслужила поощрение. Завтра – встреча с партнёрами. Но вечером поедем в ресторан. Проводим надоедливых и нудных немцев, а потом…

– Что будет потом?

Я задаю этот вопрос, чтобы не молчать. На самом деле мне плевать сейчас, что будет завтра вечером. Все чувства уничтожены в пыль.

– Пусть это станет сюрпризом. Хочу избавить тебя от мыслей о внезапно появившемся муже. О котором ты, кстати, раньше не говорила ни слова.

– Я его похоронила.

– Фигурально? – усмехается.

– И буквально тоже. Но это длинная история и не очень приятная.

– Понял. Вторая просьба – наденешь завтра платье? Красное.

– У меня нет красного платья.

– Есть. Я его купил. Презентую завтра. Не отказывайся.

– Хорошо, – обещаю ему.

Не знаю, зачем я согласилась на это. Ведь босс испытывает ко мне отнюдь не платоническое влечение.

Ему захочется продолжения, а я… я решаю дать шанс Андрею. Он привлекательный мужчина, с ним довольно приятно общаться. Женатый, конечно, но я не собираюсь строить длительных отношений и не претендую на него целиком.

Просто хочу почувствовать себя если не любимой, то желанной.

Желанной кем-то другим, не только Ринатом, от чувств к которому я хочу избавиться и дать понять бывшему мужу, что с его исчезновением жизнь не закончилась.

Андрей прощается и садится в авто. Я провожаю взглядом его машину.

Потом замечаю одинокую мужскую фигуру, идущую по тропинке вдоль дома, он бросает быстрый взгляд вверх. Кажется, смотрит прямо на окна моей квартиры.

Сердце подскакивает вверх.

Ринат?

Уличного освещения недостаточно, чтобы понять, не ошиблась ли я в своих предположениях.

– Ринат?

– Да, это я. Открывай, Бекетов.

Начинаю нервничать, потому что приходится разговаривать с видеодомофоном. Приятель хорошо видит меня, а я его – нет, это сильно раздражает.

– Ходили слухи, что ты мёртв. Я был на твоей могиле.

– Я там тоже был. Дерьмо, а не могила. Поросшая травой и ни одного букета. Фигово ты к своему приятелю на огонёк заглядываешь!

– Ты же знаешь, что я не дружу с мертвецами, – безразлично отзывается Бекетов.

– Впустишь?

– Придётся. Слишком долго торчишь рядом с воротами моего дома, чтобы это можно было принять за простое попрошайничество. Заходи, – командует Бекетов и отключается.

Хозяин дома встречает меня на пороге двухэтажного коттеджа.

– Выглядишь, как помойный отброс, – приветствует меня холодно.

– Не поверишь, но чувствую себя точно так же.

Бекетов раскачивается с носка на пятку, одна рука глубоко засунута в карман, а во второй – квадратный стакан со скотчем.

Я так понимаю, что руку он мне пожимать не собирается, лишь приглашает войти в дом кивком.

Не могу назвать Бекетова своим лучшим другом. Не уверен, что этот мужик хоть кого-то сможет признать на такую роль, но мы общаемся.

Вернее, общались в прошлом, но сейчас оно оказывается от меня дальше, чем я помню. Гораздо дальше.

В отличие от всех остальных, с кем я общался, типа Кислого и Тяпы, или Шумова, Бекетов никогда не занимался со мной одними делами. Он всегда держался в стороне.

Мы общаемся лишь потому, что проходили одну и ту же школу уличной жизни в далёком прошлом. Можно сказать, что я взял Бекетова под своё крыло, иначе ему – мальчику из хорошей семьи, внезапно оказавшемуся на улице, было бы не выжить.

Этот период длился недолго, потому что пацана потом нашли и вернули в его офигительно зажиточную и красивую жизнь, но память осталась.

Мы случайно пересеклись уже будучи взрослыми, общение наладилось само собой. Теперь Бекетову не нужна чья-либо поддержка, он сам кого хочешь поддержит или уроет. В зависимости от того, какой толщины кошелёк просящего.

– Пить будешь? – предлагает Бекетов.

– Нет. Мне нужна трезвая голова.

– Есть хочешь?

– От этого не откажусь.

– Тебе повезло. Сегодня у меня на ужин мексиканская кухня.

Бекетов направляется ленивой походкой в сторону просторной кухни, я отправляюсь следом за ним, отдавая должное гостеприимству хозяина.

Пока еда из ресторана разогревается в микроволновке, кручу между ладоней бокал со спиртным. Пить до сих пор нет никакого желания, хоть по сути, мне следует напиться вусмерть, чтобы отключить мысли и чувства.

На душе погано…

Микроволновка громко тренькает. Я выуживаю из неё тарелку с густым супом. Думаю, он острый настолько, что у меня даже в печёнке начнёт пригорать, стоит съесть хоть одну ложку.

Бекетов любит всё острое.

Суп густый, ароматный. Но поглощая его, я не чувствую ни остроты, ни вкуса. Не чувствую ничего.

– Ты вернулся с того света, но не выглядишь счастливым. Неужели там всё настолько хорошо, что ты не рад возвращению к жизни? – интересуется Бекетов.

– Знаешь, лучше бы я по-настоящему сдох, чем так, как сейчас.

– Всё настолько плохо?

– Сам как думаешь? Два с небольшим года назад меня подставили по-крупному, выставили кретином перед очень серьёзными и злыми людьми. Я залёг на дно и думал, что возьму весь огонь на себя, отведу опасность в сторону от семьи, но…

– Но что? – подгоняет знакомый.

– Всё пошло наперекосяк. И в планах, и в их реализации. Ты сказал, что я выгляжу как мертвец. Наверное, в какой-то степени так и есть. Мне пришлось искать жену. Она уехала в другой город. Я узнал, что считаюсь мёртвым. Она похоронила меня.

– Ты оставил жену без защиты, а она в ответ похоронила тебя? Хороша, стервочка! – смеётся Бекетов.

– Если бы… Сына я тоже потерял. Она отдала его на воспитание отчиму. Сазонову Вадиму. Знаешь его?

– Знаю. Серьёзный мужик.

– И теперь этот серьёзный мужик воспитывает моего сына! – злюсь, сжав ложку так, что она сгибается.

– Не порть фамильное серебро, – цыкает Бекетов. – Ну и что ты разнылся? Баба скинула проблемный брак и избавилась от груза, живёт дальше. Логично. Судя по твоей недовольной роже, она не растеклась от чудесного воскрешения и выставила тебя вон. Будь она мужиком, я бы сказал, что у неё стальные яйца.

– Не живёт, а выживает! Ты видел, где она живёт?! В каких условиях?! – бью по столу кулаком.

– Не кипятись, мужик. Я здесь не причём! Твоей женой не интересовался.

– Всё пошло не так. Всё…

Бокал со спиртным оказывается кстати. Выпиваю махом, подливаю, снова выпиваю – и никакого результата, даже глотку не обожгло!

– Меня предали. Лучший друг меня предал. Когда запахло жареным, я был далеко от дома и не смог бы добраться до семьи, попросил лучшего друга вывезти семью. Он сказал, что жена заартачилась. На самом деле привёл ублюдков в мой дом. Жену припугнули. Она обратилась к Сазонову за помощью. Тот помог. Но в итоге она лишилась всего и отдала сына Сазонову Вадиму. На воспитание, типа. Ублюдок!

– Лучший друг тебя подставил? Лучших друзей не бывает. Я давно уже это понял… – качает головой Бекетов. – Какой интерес был у твоего друга? Только вопрос спасения шкуры? Или бабки тоже замешаны? Кстати, как зовут этот ходячий труп? Я так понимаю, что ему недолго жить осталось. После твоего возвращения.

– Шумов Валерий. В городе его нет, кажется. Нужно проверить, поискать хорошенько. Он за всё ответит! Может, именно он меня и подставил. Гад…

Бекетов кивает:

– Ну, а я чем тебе смогу помочь? Только не говори, что ты приехал лишь для того, чтобы поплакаться мне на жизнь.

– Нужна помощь.

– Ясно. Но ты же знаешь, что бесплатно я не помогаю, – холодно улыбается. – Я согласен тебя приютить в своём доме. Но если хочешь, чтобы я впрягся за тебя и пошёл против серьёзных людей, мне нужны аргументы, более весомые, чем твоё «спасибо».

– Аргументы будут. В валюте. Всё, как ты любишь.

– Прости, я пропустил связь между отбросом, одетым в потёртую кожанку, с чужого плеча, и мужиком, сыплющим обещаниями заплатить валютой. Тебе не кажется, что ты фантазируешь?

– Не кажется. Деньги у меня есть. Были припрятаны на всякий случай. На всю жизнь не хватит. Но на первое время будет достаточно для безбедного существования.

– Ясно, – Бекетов забрасывает посуду в мойку. – Выбирай любую комнату в доме. Кроме бильярдной, кабинета и моей спальни. Это святое.

– Я могу хоть в коридоре у двери спать. Мне не привыкать.

– Плевать. Но если захочешь спать на кровати, как человек, то прежде умойся, состриги патлы с головы и сбрей эту стрёмную бороду. Сейчас ты не похож на того Рината, которого я знал.

Бекетов выходит из кухни. Я мысленно бросаю ему вслед, что согласен.

По всем пунктам.

Смотрю на отражение в оконном стекле и реально не узнаю в нём себя.

Нужно собраться и вернуть себе прежнюю жизнь и семью.

На следующий день я просыпаюсь, ощущая себя разбитой, невыспавшейся. Немудрено, что мне так паршиво.

Я не спала всю ночь, думала о Ринате, вспоминала наше общее прошлое, переживала взлёты и падения. Ожидаемо, ревела в подушку, ненавидя себя за слабость.

Я считала, что уже отпустила ситуацию и переболела им, но теперь он снова в моей жизни.

Внезапно оказывается, что рана до сих пор глубоко внутри. Боль лишь притупилась. Но теперь душа снова кровоточит.

Когда-то я прочитала фразу: «Есть большая разница между невозможностью жить без кого-то и любовью…»

Раньше я не могла жить без Рината и считала это любовью. Потом я поняла, что могу жить без него, но меньше всего это было похоже на жизнь.

Так любила ли я его или просто была больна, зависима им?

Это были сложные вопросы и ни на один из них у меня нет ответа.

Единственное, что я могу сказать с уверенностью, что сейчас, после возвращения Рината я чувствую почти такую же сильную боль, как после его исчезновения.

Боль – одно из тех отвратительных чувств. Я испила её чашу сполна и словно побывала в другом месте, запредельном, не имеющим ничего общего с жизнью счастливых людей. Это страшное место, похлеще несуществующего Сайлент-Хилл.

Там всё со знаком минус: минус-счастье, минус-любовь, минус-надежда… Каждый миг, проведённый один на один с адской болью, крадёт частичку души, унося всё светлое, хорошее.

В итоге не остаётся ничего.

И даже тогда, когда кажется, что тебе удалось выкарабкаться из гиблой топи, обнаруживаешь на себе несмываемые следы этой боли.

Отражение в зеркале подсказало, что без макияжа, чуть более яркого, чем всегда, мне никак не обойтись.

С некоторой опаской покидала пределы квартиры и долго оглядывалась по сторонам, выйдя из подъезда, словно Ринат мог дежурить у дверей многоквартирного дома.

Его там не оказалось. Путь на работу совершенно свободен.

Маршрутки, как обычно, были переполнены. Час в полной толкучке тянулся медленнее, чем обычно.

Вырвавшись из тесного нутра небольшого автобуса, я вздохнула с облегчением и прошлась до ближайшей кофейни, заказав себе большой капуччино.

Хотелось взбодриться хотя бы так, потому что утром я не успела сварить кофе из-за того, что потратила много времени на макияж.

Опаздывать на работу я не любила, потому спешила со всех ног. Пыталась убедить себя, что сегодня – самое обычное утро буднего дня!

Однако мысли всё равно возвращались к исходной точке. В привычном потоке сознания появилась червоточина – мысли о Ринате.

И чем больше я пыталась игнорировать их, тем сильнее они брали меня в плен.

Я настолько была увлечена своими мыслями, что не заметила девушку в коридоре офиса. Она тоже спешила куда и выскочила на меня из-за угла. От неожиданности я ойкнула, сжав пластиковый стаканчик кофе в кулаке.

Горячая жидкость мгновенно расплескивается.

Прямиком на мою белую блузку!

– Простите! – испуганно говорит девушка. – Я вас не заметила! Я могу вам чем-нибудь помочь?!

– Если у вас нет запасной блузки моего размера, то вряд ли.

– Простите-простите! Я могу отнести вашу блузку в химчистку! Здание совсем рядом!

Девушка бормочет извинения, идя за мной следом, жужжит назойливо, как пчела. Но одними разговорами проблему не решить. Мне банально не во что переодеться.

У меня в кабинете на спинку стула висит вязаный кардиган, который я надеваю, когда подмерзаю в прохладную погоду. Но не щеголять же в кардигане крупной вязке на протяжении целого рабочего дня?!

В расстроенных чувствах захожу в свой кабинет, выбрасывая бесполезный, опустевший стаканчик кофе в мусорную урну, и падаю на кресло.

Рыдания душат изнутри, я расстроенная донельзя! Хоть понимаю, что нужно быть сильной и держать себя в руках, но не выходит.

Появление Рината расшатало почву у меня под ногами, выбив её. Чувствую себя так, словно нахожусь на грани.

Опасно и зыбко. Страшно…

Нужно зацепиться за что-то привычное и знакомое. Однако даже рабочий день оказался испорчен с самого начала.

– Варя, красавица, ты не забыла, что у нас встреча? – слышится голос босса.

Андрей застывает в дверях моего кабинета и присвистывает.

– Доброе утро, Андрей Николаевич.

– Не думаю, что оно доброе для кого-то, – кивает в мою сторону.

Босс плотно закрывает дверь и подходит близко, усевшись на край стола.

– Ты выглядишь расстроенной.

– Я столкнулась с девушкой в коридоре и пролила на себя кофе.

– Да, пятна – это очень неприятно.

Босс говорит лишь о пятнах, но в его словах слышится намёк, который он даже не пытается хорошенько спрятать.

– Но не позволяй одному пятнышку испортить тебе целый день или того хуже – жизнь.

– Спасибо за поддержку.

– Да не за что. И ещё одно. Варя, встречу перенести не получится. Мы долго ждали заключения сделки с немцами и не можем упустить их сейчас.

– Сделка состоится в любом случае, Андрей Николаевич.

– Что ты собираешься делать?

– Я просто вызову такси и съезжу домой, чтобы переодеться.

После моих слов босс трёт переносицу, как будто у него от меня разболелась голова.

– Неужели тебе не приходило в голову решение попроще?! Варя, соберись! – говорит требовательным тоном. – На встрече мне нужен твой острый ум и умение подмечать детали…

– Я в полном порядке, Андрей Николаевич. Я не подведу ни фирму, ни вас лично.

– Говоришь, что всё в полном порядке? Почему я не верю тебе? Ладно… Сделаем так, – босс протягивает мне визитку. – Позвони сейчас же в этот магазин и сообщи свой размер. Самое большое, через час тебе привезут блузы, выберешь из них ту, что подойдёт тебе. Хорошо?

О боже, а ведь он прав. Всё элементарно просто, а я споткнулась на ровном месте о простейшую проблему.

– Да, я сейчас всё сделаю.

– Так-то лучше. И не переживай за стоимость блузы, презент за счёт заведения, корпоративные расходы. Будем считать этот небольшой инцидент с пролитым кофе – к счастью, идёт?

– Спасибо большое, что подсказали мне выход.

– А что с твоей улыбкой? – просит он.

Я улыбаюсь и тревога понемногу уходит.

– Так-то лучше, Варя.

Начинает трезвонить внутренний телефон.

– Не буду тебя задерживать. Занимайся работой.

Босс выходит из кабинета, но напоследок напоминает:

– Вечером нас ждёт ресторан, – говорит с блеском в глазах и щедро приправляет несколько слов многозначительным, порочным намёком на продолжение, которое по его планам должно плавно перетечь в ночь.

– Я думал, что ты меня услышал насчёт бороды и волос. Но ты упорно решил быть диким маугли.

Резкий мужской голос не разбудил меня.

Я уже не сплю. Лишь лежу с закрытыми глазами и переживаю каждый момент из вчерашнего дня. Снова и снова. По кругу.

Вспоминаю Варю, нашу торопливую, жадную близость.

Это было как ослепительная вспышка.

Одно безумие на двоих…

Раньше мы были неразлучны.

Однако сейчас нет нас, но есть только две расколотые жизни.

Из-за одной досадной ошибки. Моей ошибки…

– Завтракать тебе придётся в одиночестве. Свой завтрак я уже съел, – не отстаёт приятель и даже садится на диван.

Открываю глаза и долго-долго пялюсь в безупречный потолок с роскошной золотой лепниной. Кажется, словно я загудел накануне и случайно уснул в городском музее.

Мгновением позже напоминаю себе, что это дом Бекетова. Вернее, один из домов, принадлежащих его семье. По словам самого Бекетова, этот дом один из самых скромных по дизайну и мебели.

Я бы сказал, что дом неприлично роскошно обставлен. Одна лепнина и фрески на высоком потолке чего стоят.

Но на мои слова Бекетов возразил бы, что я ошибаюсь. У меня нет причин сомневаться в его словах. Удивительно, что человек высокого сословия, очень состоятельный, занимается тем, чему он посвятил свою жизнь.

Поднимаюсь с дивана.

Хотелось бы сказать, покидаю диван грациозным прыжком, но последствия серьёзных травм ещё дают о себе знать.

Сначала придётся сделать гимнастику, разогреть мышцы, прежде чем двигаться резко и быстро.

– Выглядишь так, словно тебе сорок, а не мне, – комментирует мои действия Бекетов.

Приятель наблюдает, как я осторожно наклоняюсь за штанами, что валяются на полу, и тут же исправляет свои слова.

– Нет. Вру. Выглядишь на полтинник с хвостиком! В утешение скажу, что шрамы украшают мужчину. Так что в некоторых местах ты весьма и весьма украшен.

– Помолчи, пожалуйста. Не припомню, чтобы раньше ты был таким болтливым. Башка трещит…

– Башка трещит, потому что ты выжрал весь мой ром. Зря я не запретил тебе лезть в мой бар!

Бекетов пинает опустевшую бутыль, стоящую рядом с диваном. Одна сбивает вторую, тоже пустую, и они стучат друг о друга, звенят и звенят без конца, порождая хаос в гудящей голове.

Стону, уцепившись за голову обеими руками. Как же сложно удержаться от трёхэтажного мата!

– Хватит жалеть себя! – обрывает мои стенания Бекетов.

– Я не жалею. Просто ещё не проснулся! – возражаю.

– Расскажи это тому, кто в одиночку глушил ночью мой ром.

– Задолбал. Я поставлю тебе ром. Только деньги сниму…

– Проснёшься, придёшь за этим, – показывает мне что-то.

Я с трудом сосредоточил взгляд на предмете в руках Бекетова.

– Телефон?

– Кажется, ты хотел поговорить с Тяпой? Я нашёл его новые контакты.

В голову резко приливает кровь и мир проясняется, становится чётче в тот же миг.

– Дай сюда.

– Хочешь телефон? Сначала просвежись, – усмехается Бекетов и прячет телефон в карман своих брюк, хлопает по нему широкой ладонью.

– Дай, а?

– Сказал же, сначала просвежись, собери бутылки и проветри комнату. Не люблю срач и спёртый воздух…

После этой тирады старый приятель уходит.

Который час?

Я с трудом нахожу часы, валяющиеся под диваном. Почти десять часов утра. Наверное, это не слишком рано, но мне сложно прийти в себя после вчерашнего.

Ковыляю в душ, чтобы привести себя в порядок. Залезаю под лейку и, сцепив зубы плотнее, сразу же врубаю ледяную воду.

Хочется орнуть вслух от сильного напора, с которым ледяные струи бьют по телу, но зато такой способ быстро отрезвляет и вставляет на место мозги, до этого дрожащие, как кисель.

Потом рассматриваю своё отражение в зеркале, признавая очевидность правоты слов Бекетова: я выгляжу лет на пятьдесят с этой небрежной бородой и отросшими волосами.

Если добавить к этому растянутый свитер, кожанку с чужого плеча и потёртые шмотки, видок получится ещё тот.

Удивительно, как только Варя мне – такому – дала, причём, охотно.

Или это лишь блажь моих фантазий? Может, голод по любимой коротнул все эмоции, отсёк лишнее и оставил лишь главное – оглушающий, жаркий финал.

Надо что-то делать со своим страшно бородатым фейсом. Открываю шкафы в просторной ванной комнате, один за другим, пока не нахожу машинку для стрижки с кучей насадок. Уверен, что Бекетов ей ровняет виски или делает стильную бородку, когда есть такое желание. Мне же машинка для стрижки сгодится, чтобы одним махом сбрить лишнее, под привычную «однёрку».

С одеждой, правда, напряг. Вчерашние шмотки надевать не хочется, а с Бекетовым у нас немного разное телосложение. Да и он скорее удавится, чем одолжит кому-то одну из своих рубашек.

По двери ванной стучат.

– Что?

– Бекетов попросил передать вам одежду. Сказал, что должна подойти.

– Оставьте у двери.

Бекетов распорядился, чтобы мне достали джинсы, бельё, просторную футболку. Проблема с одеждой решается даже быстрее, чем я мог себе представить.

– Другое дело, – комментирует моё появление на кухне Бекетов.

На длинном, узком столе посередине комнаты высится бокал с подозрительной зелёно-коричневой жижей.

– Что это?

– Эликсир жизни Бекетова. Вставит тебе мозги на место.

Подношу бокал к носу, втягиваю резкий, неприятный запах. От этого амбре содержимое желудка мгновенно начинает бунтовать.

– Воняет, как старые носки.

– Пей, а не нюхай. Мне всегда помогает после хорошей попойки.

Бекетов демонстративно покручивает между пальцев телефон. Осушаю бокал с гадким пойлом за четыре крупных глотка, и потом ещё с минуту стараюсь удержать тошноту, подкатывающую к горлу. Зато потом где-то внутри запускается хитрый механизм зелья – иначе не скажешь – и всё успокаивается, встаёт на место.

– Охренеть. Вот это да… Что ты туда намешал?

– Не скажу. Иначе какой это эликсир жизни Бекетова?

– Как знаешь. Телефон?

Ловлю аппарат, запущенный в мою сторону. Телефон новый, в списке контактов забит только один номер. Видимо, по нему мне и нужно звонить.

Не знаю, чего ожидать от разговора со старым приятелем. После моего исчезновения прошло больше двух лет.

Я не знаю расстановку сил, мне нужно поговорить с кем-то из «внутренней кухни», с тем, кто в курсе всех дел. Бекетов обмолвился, что Кислого нет в живых, о Шумове не слышно ничего…

Выбор невелик.

Остаётся только Тяпа. Из всех наших он всегда был нейтральной стороной и никуда особо не лез.

Остальные мелкие сошки.

Тяпа отвечает почти сразу же. Он сильно удивился, что я жив, но по телефону обсуждать дела отказался и назначил встречу в одном из дорогих ресторанов города.

Тяпа выбрал людное место, пользующееся популярностью. Скорее из опасений, что я могу взбрыкнуть, вдавить в пол педаль ярости и поправить ему фейс одним ударом.

Потому место для встречи он выбрал очень пристойное и видное, где на один квадратный метр свободного пространства приходится как минимум, два итальянских пиджака.

К месту я подруливаю вовремя, даже немного заранее. Оглядываюсь по сторонам и внезапно застываю камнем от увиденного.

Варя.

Моя Варя… В этом же ресторане! Если это не судьба, то что ещё?!

Моя жена. Всё равно – жена, несмотря на официальные сводки о моей смерти.

Сейчас она другая, выглядит иначе, чем вчера. На ней роскошное алое платье, длиной чуть ниже колена, с открытой спиной.

Я нахожусь в тени, столик боковой. Уверен, что она меня не видит. Но я вижу всё. Вижу её тонкую, длинную шею и выступающий ряд позвонков.

Варя худее, чем была до нашего расставания и выглядит хрупкой, снова напоминает мою сладкую Феечку, в которую я влюбился, как последний осёл.

Моя.

Всё равно моя…

Но почему рядом с ней другой мужчина?!

Тонкие пальцы Вари покоятся на ладони другого мужика. Того самого, кому я вчера едва не навалял. Не навалял, а теперь сожалею. Надо было ушатать его там же, на лестничной площадке, и закопать в ближайшей лесопосадке…

Наблюдаю за ней и понимаю, что соскучился дико. Мне всегда будет её мало. Никогда никогда не смогу ею насытиться.

Независимо от того, сколько раз я касался ее, владел желанным телом, целовал, обнимал и сжимал в объятиях…

Этого никогда не будет достаточно. Я всегда буду хотеть еще.

Нужно устранить досадную помеху в виде щеголеватого мужика, отирающегося рядом с Варей. Я поднимаюсь со своего сиденья, не видя перед собой ничего, кроме цели.

– Ринат?

Моего локтя касается чужая ладонь. Оборачиваюсь на прикосновение и вижу Дмитрия Тяплова, но все вокруг его звали просто Тяпа.

– Здорово, мужик! Думал, ты умер!

Тяпа раздобрел в стороны и выглядит солиднее, чем два года назад. Мы обмениваемся крепкими рукопожатиями и садимся за столик.

– У тебя пусто. Ещё не сделал заказ?

– Только пришёл.

– Здесь рёбрышки просто атас! Не пробовал?

– Я давно в городе не был, поэтому заказывай на своё усмотрение.

– Сейчас всё организуем… – говорит Тяпа, подзывая официанта, и диктует ему заказ, даже не заглядывая в меню.

Ясно, что Тяпа бывает в этом ресторане не в первый раз. Он начинает болтать о дрянной погоде, плохих дорогах и автомобилях – такие распространённые темы, на которые можно долго трепаться с любым человеком. В особенности, с тем, кто раньше считался одним из твоих друзей.

Но если быть честным, я Тяпу лишь вполуха слушаю, сам палю взглядом в сторону столика, за которым сидит моя жена.

Жена и её… любовник? Начальник?

Два в одном?!

Шиздец, как сильно меня бесит мысль о том, что её касается другой мужчина!

– Как же, брат, тебя похоронили, а ты жив оказался!

Я отзываюсь лишь на эти слова Тяпы и словно просыпаюсь, заметив, что на столе стоит заказ, а приятель вовсю уминает бараньи рёбрышки в остром соусе.

– Было дело. За меня решили. Не сам же я себя похоронил, верно?

Тяпа кивает согласно и спрашивает невзначай:

– То, что ты жив, это хорошо. Чем занимаешься?

– Я только вернулся.

– Значит, ничем, – делает вывод приятель.

– Ну, как же ничем. Пока собираю инфу, многое могло за два года поменяться. Ты, например. Мне сказали, что ты от дел отошёл.

– Отошёл, – кивает Тяпа и трогает себя за левый бок. – После того, как ты пропал, всё пошло наперекосяк. Нас давить начали, было несколько стычек. Кислый на том свете, меня тоже сильно пырнули… Я едва выкарабкался и решил, что пора завязывать, пока жив. Лишился кое-чего. Было досадно, но накопленные деньги остались, на них я открыл парочку заведений. Не могу сказать, что я зелень лопатой гребу, но на жизнь мне и семье хватает…

Тяпа демонстрирует мне правую руку с обручалкой на безымянном пальце.

– Я женился. У меня скоро родится сын. Большая ответственность. Поэтому, Ринат…

Он делает паузу, словно собирается с духом.

Тяпа всегда был самым тихим из нас, ему требовалось чуть больше времени, чтобы принять решение. Поэтому я, зная его привычки, не тороплю.

– Если ты, Ринат, решил к старым делам вернуться, я – пас.

– Да ну?

Я не удивлён, лишь усмехаюсь и подливаю нам по второй рюмке, в ожидании, на что ещё решится приятель.

– Да, я – пас. Может, ты своё не отбегал ещё? – предполагает вслух. – Два года прошло, но ты выглядишь так, словно мы только вчера виделись, а сегодня ты уже готов снова с пушкой бегать.

– Готов. Но не по той причине, по которой ты подумал, Тяпа. Я лишь хочу найти тех, кто меня подставил.

– Ну, Кислый вне подозрений. Не чокаясь, – поднимает рюмку. – Хороший пацан был…

– Меня интересует Шумов. Что знаешь о нём?

Тяпа мгновенно меняется в лице, говорит с усмешкой:

– Разве вы не вместе на дно залегли?

– Кто?! Мы?! Нет! Меня подставили по-крупному. Шумов должен был мою семью припрятать, а по факту… По факту семью подвёл.

– Ну и дела! – удивляется натурально. – Но был слушок, что ты напару с Шумовым за бугор двинул. Кинули людей на бабки и свалили… Знаешь, состоятельная версия, если учесть, что ты с Шумовы был ближе всех.

– Был. Всё в прошлом. Моя семья…

– Кстати, что с семьёй? Где они сейчас, чем заняты? У тебя красотка-жена была. Она вроде в другое место переехала. Ты недавно вернулся, наверное, она по тебе сильно соскучилась? Встретила тебя горячо?

– Очень, – отвечаю мрачно.

– И где она сейчас?

Я киваю в сторону. Туда, где Варя сидела с хахалем. Тяпа поворачивается и обводит зал ресторана пристальным взглядом.

– Ну и где же она?

И правда. Где она?

Пока я с Тяпой трепался, Вари и след простыл.

Уехала.

С другим.

Когда? Почему я это упустил?!

Подрываюсь с места.

– Постой! Мы ещё не всё обсудили! – кричит вслед Тяпа.

– Созвонимся позднее…

У меня есть дела поважнее бесед.

Мне нужно вернуть… жену. Присвоить обратно и сделать своей.

Но выбежав из ресторана на зимний воздух, глупо верчу головой из стороны в сторону. Ищу жену и не нахожу.

Холодом немного остужает пыл и мысли возвращаются на место. Я начинаю мыслить более трезво и рационально.

Даже если я найду того мажора и выбью из него всю дурь, чем это поможет вернуть мне жену? Тупая демонстрация силы? Типа, смотри, я всё ещё на коне!

Но Варя смотрела на меня так тускло и с болью, что у самого сердце в груди защемило.

Я должен дать ей что-то большее, чем пустые обещания, что у нас всё будет хорошо…

– Эй, ты чего выскочил?!

Оборачиваюсь на звук голоса приятеля.

– Да так, ничего… Покурить захотелось, сигарет не найдётся?

– На, держи…

Затягиваемся.

– Что решил?

– Буду искать виноватых…

Встреча с важными клиентами в стенах офиса проходит как задумано – немцы согласны подписать контракт.

Моя обязанность, как юриста-переводчика, состоит в том, чтобы ещё раз перечитать договор, составленный на двух языках, и проверить, чтобы «случайно» не всплыло ни одного досадного нюанса.

К счастью, у наших партнёров оказались прозрачные намерения и контракт был подписан.

Андрей Николаевич заказал столик на вечер, чтобы отметить это событие в неофициальной обстановке. Он презентовал мне подарок и отпустил с работы пораньше, чтобы я могла посетить салон красоты и сделать укладку.

Я знала, что в коробке, подаренной мне, лежит платье, но и не предполагала, что оно будет таким роскошным, по-настоящему красивым.

Когда я надела это платье, оно напомнило мне о прошлом и сердце тревожно сжалось в груди. Снова воспоминания не позволяют дышать полными лёгкими, а в сердце словно застрял шип с ядом.

Из отражения в зеркале на меня смотрит красивая девушка, с идеальной укладкой на тёмных волосах, макияж безупречен и платье сидит идеально.

Я ещё молода и красива, но внутри чувствую себя уставшей старухой, которая слишком долго жила.

Надо с этим что-то делать! Нельзя позволить себя сгореть раньше времени.

Впереди меня ждёт встреча в ресторане, и босс приезжает за мной, прямиком к салону красоты.

– Ты выглядишь изумительно, – шепчет Андрей в щеку и успевает прикоснуться к губам, выдохнув. – Я не стану подливать немцам больше двух раз, чтобы им не пришло в голову приударить за тобой.

Думаю о чём угодно, даже хвалю мысленно безупречную технику поцелуя Андрея, но не загораюсь в ответ желанием.

Мне хочется сумасшествия и ярких эмоций, я жажду испытать удовольствие и забыться.

Я стараюсь так сильно, что сводит скулы и напряжение чувствуется в каждой клеточке тела.

– Варь, ну ты чего такая деревянная? – вздыхает Андрей.

Я понимаю, что он перестал целовать меня, а я так и сижу, застыв без движения. Не в силах собраться.

– Извини. Я не могу…

Неловко переползаю на пассажирское сиденье, поправляя на себе одежду.

– Извини, от меня одни проблемы. Из меня не выйдет хорошей любовницы для тебя, Андрей. Я буду бревном в постели, потому что не могу расслабиться…

– Наверное, ты сильно любила его?

Его? Бывшего мужа? Рината? Вздрагиваю, как будто меня поймали на месте преступления с поличным.

– Имею в виду твоего бывшего мужа. Не знаю, что у тебя с ним было в прошлом. Но сейчас я ему чертовски завидую, – выдыхает Андрей. – Я чувствую, что ты можешь быть горячей штучкой, но со мной ты только зажимаешься сильнее и сильнее. Ха… Никогда бы не подумал, что в интиме меня ждёт облом. Я, знаешь ли, нравлюсь женщинам!

– Ты и мне нравишься. Объективно говоря.

– В этом всё и дело… – Андрей барабанит пальцами по рулю. – Варь? Отпусти себя.

Этому не бывать.

Все мои мятежные и хрупкие бабочки навсегда останутся внутри клетки.

– Ну хотя бы попытайся. Ты даже усилий не прилагаешь, – продолжает свой монолог босс. – Если не получается прогнать дурные мысли из головы, я знаю один способ. Стопроцентная гарантия, что он поможет тебе расслабиться!

Андрей тянется к бардачку и достаёт пластиковый контейнер с таблетками, встряхивает его призывно.

– Возьми. Одной таблетки тебе для начала хватит!

Андрй достаёт таблетку светло-голубого цвета и протягивает мне с улыбкой.

– Положи под язык. Тебе понравится. Обещаю, что через пять минут ты забудешь обо всех своих проблемах.

– Это наркотики?! – мгновенно напрягаюсь.

– Нет, всего лишь средство, чтобы расслабиться! – настойчиво убеждает меня в обратном Андрей.

Но я ему не верю. Нет такого средства, чтобы отключить тревожные мысли и заставить хотеть того, кого не хочешь. Безобидного средства не существует.

Всё дело в химии, которая между мной и боссом отсутствует напрочь. Он предлагает мне вызвать реакцию искусственно, но я понимаю, что он просто хочет скормить мне наркотик!

Я на такое никогда не подпишусь.

Мне становится страшно: я и без того раскачиваюсь на волоске от пропасти и только наркотиков мне не хватает до полного счастья!

Я отворачиваюсь и резко хватаюсь за ручку на двери, не желая, чтобы меня опаивали дурью и пользовались в бессознательном состоянии.

Щёлкает замок. Андрей блокирует двери.

– Открой!

– Сиди уже, – цедит недовольно через зубы и швыряет контейнер в бардачок. – Я лишь предлагаю, но настаивать не собираюсь. Отвезу тебя домой и закончим на этом!

Всю дорогу мы проводим молча. Напряжение в салоне нарастает с каждой секундой. Я чувствую, что Андрей очень зол и мечтаю, как можно скорее проститься с ним.

В произошедшем виню себя: не стоило и пытаться завести отношения. Я словно сломалась после неудавшихся отношений с Ринатом, а Андрей – не лучший вариант, чтобы излечиться. Ему нужен лишь секс, а я ещё не настолько прожжённая стерва, чтобы желать того же.

– Спокойной ночи, Андрей. Прости, я не хотела обманывать тебя. Думала, что смогу… Но наверное, это не для меня, – пытаюсь спасти хотя бы рабочие отношения.

Андрей молчит и барабанит пальцами по рулю, но ничего не отвечает на мои слова. Я решаю, что это достаточно понятно «звучит» на языке молчания: проваливай.

– Я верну тебе платье, – говорю совсем тихо и покидаю салон автомобиля.

– Вернёшь платье?! – зло шипит вслед Андрей. Он вылезает следом и зло, крепко хватает меня за локти, рыча в лицо. – Думаешь, что извини будет достаточно? Разве не ясно, чего мне хотелось?! Или у тебя тактика такая «возбудим, но не дадим»?

Его пальцы причиняют мне боль и вырваться из жёсткого захвата не получается.

Но внезапно он смотрит мне за спину и меняется в лице, словно увидел кого-то…

Глаза босса сильно распахнуты от страха. Он даже дышит коротко и судорожно сглатывает.

Зрачки сильно расширены. Я вижу в них лишь отсветы фар авто, стоящего за моей спиной. Кажется, босс увидел чьё-то авто и сильно перепугался.

Или испугался водителя?!

Не знаю, что конкретно напугало Андрея, но, главное, что он разжимает пальцы и отпускает меня, даже назад отходит, примерно на метр.

Я растираю кожу там, где меня коснулись его пальцы.

Мне хочется умыться под горячей-горячей водой и как можно скорее забыть этот плохой вечер.

Я сама виновата – не стоило играть с мужчиной, который хочет тебя, в такие игры. Я зря это затеяла. Но теперь уже поздно сожалеть. Теперь мне придётся жить с тем, что есть.

Жить и надеяться, что босс не окажется злопамятным и не выгонит меня с работы…

Ведь работа – это единственное, что у меня осталось. Я не могу лишиться заработка и пропустить платежи по ипотеке.

– Я верну вам платье.

– Себе оставь, – хрипло говорит Андрей.

В его кармане начинает звонить телефон. Босс медленно ныряет в карман пиджака и достаёт телефон. При одном взгляде на дисплей, лицо Андрея приобретает ещё более обречённое, мрачное выражение. Босс отходит от меня и забирается в авто поспешно. В тот же миг по пустому двору раскатывается громкий звук рычащего мотора, от которого по телу бегут острые пики мурашек.

Следом за автомобилем Андрея медленно трогается с места внедорожник, стоявший до этого без единого движения.

Я остаюсь одна. Посреди двора.

Что это было, чёрт побери?!

Но никто не собирается давать мне ответ.

Могу лишь подняться в свою квартиру – холодную и пустую. Мне тяжело находиться в ней в одиночку, я сразу же включаю телевизор или загружаю болтливую радиостанцию на телефоне, чтобы забить пустоту эфира звуком.

Оказавшись в квартире, я осторожно снимаю платье, стараясь не срывать его с себя. Хочется как можно скорее забыть о собственном позоре и неудобной ситуации с Андреем. Я сама решилась дать шанс интрижке, но в последний момент поняла, что ничего не выйдет, станет только хуже.

Говорят, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом жалеть всю жизнь.

Но для меня это лишь пустые слова и сожаления меньше не становится. Сняв платье, я замечаю на нём небольшое винное пятнышко и спешу избавиться от него, заодно стираю платье и развешиваю его на бельевой верёвке. Фирменная коробка тоже осталась в целости и сохранности, лежит на старом шкафу, никуда не делась.

Андрей сказал, чтобы я оставила платье себе. Но я его не оставлю. Не хочу прибавлять в шкатулку с неловкостями и плохими воспоминаниями ещё одно событие. Она и так переполнена.

Последний взгляд в зеркало перед тем, как снять макияж и растрепать причёску. Теперь девушка из отражения не кажется мне ослепительно красивой, как несколько часов тому назад.

Можно скрыть тени под глазами и крошечные недостатки кожи, можно сделать губы пышнее и подчеркнуть глаза, но даже самому искусному макияжу не спрятать боль, которую видно в глазах.

Я несчастна. Не пытаюсь жалеть себя, это было бы глупо. Но это факт. Моя жизнь – просто череда автоматических действий и безуспешных попыток не скатиться в депрессию.

В холодильнике у меня тоже почти пусто. Я хорошо готовлю, но в последнее время делаю это редко. Мне не для кого готовить, а ради себя одной не хочется торчать у плиты часы напролёт.

Расстилаю диван и ныряю под холодное одеяло, привычным жестом прячу телефон под подушку.

Но потом достаю его и листаю телефонную книжку. В ней не очень много контактов. Номера телефона Рината в ней нет, но я знаю его старый номер наизусть.

Вряд ли он сейчас включен. Не сосчитать, сколько раз я звонила Ринату, когда он пропал. Миллионы неотвеченных звонков, сотни тысяч отправленных сообщений. Всё уходило в пустоту и нет никакой гарантии, что сейчас, набрав номер Рината, я услышу ответ.

Бывший муж вернулся в город. Но вряд ли он оставил прежние контакты. Я так и не знаю, где он остановился и как у него идут дела… Времени на общение было не очень много, но хватило, чтобы заняться сексом…

Без защиты!

О чём я только думала, подпуская наглеца и предателя настолько близко?! Ещё и не успела позаботиться об экстренной контрацепции.

После того, как пришлось отдать Ванечку, во мне поселился страх – страх потерять ребёнка. Самое ужасное, что может случиться с матерью. Этот страх не позволяет допустить даже крошечную мысль, что я могу и должна забеременеть от Рината после незащищённого секса.

Столько проблем, сложностей и вопросов.

И нет гарантий. Ни одной…

– Чёртов пропуск…

Я снова и снова провожу магнитной картой пропуска, но она не срабатывает и выдаёт ошибку. Решила прийти на работу пораньше и закончить перевод официальных писем партнёрам. Но чёртова пропускная система, похоже, приказала долго жить.

– Доброе утро, Варя.

Вежливо улыбаюсь охраннику в ответ, показываю карточку:

– Лёша, ерунда какая-то. Не срабатывает. Пропусти меня по своей, а как только наши на работе появятся, я подам заявку на новый пропуск.

В ответ охранник качает головой и придаёт своему лицо хмурое выражение.

– Сожалею, Варя. Но в вашем случае новый пропуск не понадобится.

– Не понимаю.

– Вас уволили.

– Что?!

Пальцы, сжатые на ручке пакета, слабеют, и картонный прямоугольник падает на пол с глухим стуком, хорошо слышным в полной тишине пустого холла.

– Наверное, это какая-то ошибка!

– Никакой ошибки. Босс ещё вчера вечером здесь появился и бумаги подготовил. Попросил передать. Вот…

Охранник отворачивается на миг и достаёт сбоку из бумажного накопителя прозрачный пластиковый скоросшиватель, в котором лежат несколько листков бумаги. Здесь всё: приказ об увольнении, расчётные, акт о сдаче ключей от кабинета, отдельный лист, на котором я должна расписать пароль от учётной записи на компьютере.

– Ваши вещи тоже здесь, – кивает Алексей куда-то вниз, на пол, у своих ног.

Видимо, Андрей прилетел на парах злости и смёл все мои вещи – кружку, личную канцелярию, крем и прочие мелочи в коробку, передав охраннику.

– Заработную плату вам перечислят на карту, – кашлянув говорит охранник.

Я перелистываю вперёд и назад. Но от этого ничего не меняется, только слёзы становятся злее и подкатывают к самому горлу.

Вот, значит, как всё обстоит: либо спи с боссом, либо выметайся.

Но потом взглядом цепляюсь за строку с датой.

– Здесь неверная дата! Начало месяца.

Охранник деликатно кашляет:

– Могу предположить, вы боссу не угодили в чём-то.

– Увольнять задним числом – это незаконно!

– Вы же знаете, как в нашей стране любят соблюдать законы. Простите, мне жаль. Но я всего лишь передаю то, что меня просили передать. В офис вас не запустят.

Смотрю на большие часы, висящие на стене.

Без двадцати девять.

Ещё слишком рано. Андрей в это время в офисе не появляется!

Но я твёрдо намерена дождаться его и высказать в лицо всё, что думаю об этом подлеце.

– Я ничего не стану подписывать. Алексей, пустите меня в офис, я заберу из кабинета свои вещи.

– Простите. Не могу ослушаться приказа. Все ваши вещи лежат в коробке. Даже кофта.

– Ах, вот как! Заберите это! – отталкиваю бумаги. – Я не подпишу. Дождусь босса здесь!

Отхожу от стойки охранника и занимаю место на одном из стульев, стоящих в ряд.

Дождусь Андрея.

Пусть скажет мне всё в глаза. Эгоист. Бабник. Кобель. Мерзавец.

У меня нет других вариантов, кто мог бы избить Андрея настолько сильно. Босс коротко бросил мне в лицо, что я зря беру всё на себя. Но совпадений слишком много, чтобы я могла поверить в случайность.

К тому же подобная расправа как раз в духе Рината. Он никогда не был хорошим парнем и частенько решал проблемы при помощи кулаков. В особенности, те проблемы, что касались меня.

Я не могу сказать, что давала ему сильный повод для ревности, когда мы были вместе. Но возникало несколько ситуаций, когда он Ринат даже на ровном месте искрил ревностью и пускал кулаки в ход. Как на выпускном вечере, когда однокурсник предложил выпить коктейль, а Ринат усмотрел в этом нечто большее и отметелил бедолагу.

Вопрос с работой решился не в мою пользу, увы.

Как и сказал Андрей, я не стала писать жалобу в комиссию по защите прав работников. Горькую пилюлю пришлось проглотить не подслащённой и надеяться, что в следующий раз я буду осмотрительнее в отношениях с начальством.

Хотя, если Андрей оказался настолько злопамятным, он бы уволил меня и по другой причине, нашёл способ.

Внутренне убедив себя, что именно Ринат стоял за избиением Андрея, я ждала появления Рината и вздрагивала от каждого постороннего звука, издававшегося слишком близко и громко от входной двери моей квартиры.

Однако бывший муж не появлялся.

Может быть, он наблюдал за мной издалека? Не в его натуре было отступаться от желаемого, а недавняя близость показала, что он до сих пор желает меня.

Или это был лишь отголосок прежних чувств?

Может, он, как и я, понял, что прошлое искалечило наши чувства и ничего хорошего больше ждать не придётся. У некоторых отношений просто не бывает вторых шансов на реабилитацию.

Нужно перестать думать о нём, пора вытаскивать голову из песка…

Теперь передо мной снова встала проблема: найти работу, причём в кратчайшие сроки, чтобы вовремя вносить платежи по кредитам.

Я разместила объявление о том, что ищу работу, и сама начала обзванивать компании, которым требовался юрист со знанием иностранных языков. Вакансий на такую должность было немало, но и требования непомерно высоки. Опыт работы от пяти лет, хорошие рекомендации с предыдущего места работы…

Где мне набрать пять лет опыта работы по специальности, если я отработала всего год? Про хорошую рекомендацию от Андрея и мечтать не стоит! Он даже не захотел уволить меня по-человечески, вышвырнул на улицу, словно кусок грязи.

Почти везде я получала вежливый, но твёрдый отказ. Часть компаний благодушно соглашалась рассмотреть мою кандидатуру, если других соискателей совсем не останется.

С каждым днём я ныряла всё глубже и глубже в поиски работы, понимая, что по специальности с моим резюме не получится устроиться.

Нужно было расширить диапазон поиска, я начала искать вакансии, где хотя бы просто требовался переводчик, но и здесь меня ждало разочарование. Те компании, куда бы меня охотно взяли уже завтра, предлагали лишь временную работу, работу на полставки или на процент от сделанной работы, а это при небольших объёмах заданий означало лишь, что я буду вынуждена нищенствовать, отдавая все деньги на кредит, а мне ещё нужно было оплачивать коммунальные услуги, добираться до работы и… есть что-то.

Я оказалась в непростой ситуации и даже попросить о помощи было некого.

Кроме отчима – Вадима.

Не уверена, что он захочет мне помочь сразу же. Для начала он проведёт меня по всем кругам ада своей ненависти и заставит мучиться неизвестностью, и только потом, возможно, кинет кость помощи блудной падчерице, посчитав, что в прошлом он сделал для меня и так слишком многое.

Я лишь представила, как обращаюсь к отчиму за помощью, снова, и испытала страх, несравнимый ни с чем. Он был жесток ко мне в прошлом, когда я решила связать свою жизнь с Ринатом, увязшим в криминале. Я была непреклонна и даже домашний арест не помог вразумить меня. Тогда Вадим вышвырнул меня из дома голой.

В буквальном смысле этого слова.

Голой.

Такого жгучего стыда я не испытывала никогда. Ринат ждал меня у самых ворот дома, подхватил на руки и сразу же сорвал с себя рубашку и куртку, укрыв от наготы. Обнажённой, на трясущихся ногах, я прошла всего лишь метров сто, не больше, но навсегда запомнила это ужасное ощущение тотального унижения и взгляд отчима, прожигающий мою спину…

– Ты пожалеешь! – крикнул он напоследок. – И приползёшь унижаться. Ты будешь просить о помощи. И я заставлю тебя заплатить.

Вадим оказался прав во всём: насчёт Рината, насчёт того, что криминал утянет наш брак на дно. В особенности, Вадим оказался прав, что я приползу к нему просить о помощи. Прав в том, что цена его помощи будет непомерно высокой.

Он забрал моего сына и позволяет видеться редко-редко.

Если я снова буду просить его, даже не представляю, что Вадим может потребовать взамен. Я его боюсь. Он кажется мне чересчур сложным и мне никогда не разгадать, какие тёмные мысли бродят в его голове.

«Звонок отчиму с просьбой о помощи – это крайний меры!» – напоминаю себе в очередной раз.

Но кажется, я близка к отчаянию…

Однако судьба всё же чуточку улыбается мне. Одна из компаний соглашается пригласить меня на собеседование. Им срочно требуется помощник переводчика.

Девушка, звонившая мне, сразу предупредила, что вакансия временная – сроком на один год. Но хотя бы обещанная оплата довольно неплохая. Выбирать мне почти не из чего, и я соглашаюсь приехать на собеседование в крупный торговый центр.

Поднявшись на четвёртый этаж, понимаю, что придётся работать за стеной крупного офиса, торгующего мелкой бытовой техникой. Нужно будет переводить сопроводительные листы и товарные накладные, иметь дело с цифрами, и придётся быть очень внимательной.

Меня просят подождать на небольшом диванчике в приёмной.

Проходит минут сорок, прежде чем в офисе появляется директор.

Это женщина.

Мало того, я сразу же узнаю её голос и копну рыжеватых волос. Это моя однокурсница Соня Архипова.

Странно, каким образом иногда поворачивается судьба. Когда мы учились, то недолюбливали друг друга. Соню вообще мало кто любил за вздорный, завистливый характер, а оставшаяся треть однокурсников посмеивалась над тем, что Соня была «не из нашего круга» власть имущих.

Однако сейчас она – директор успешной торговой фирмы, а – соискатель, хватающийся за любую временную работу.

– София Михайловна, вас девушка дожидается. На собеседование!

– Пройдёмте. У меня мало времени. У вас есть ровно десять минут, чтобы понравиться мне! – требовательно направляется к своему кабинету, но потом резко поворачивается и смотрит прямо на меня.

Через секунду серые глаза Сони освещаются огоньком.

Не только я узнала её, но и она меня – тоже.

– Варвара Панина! – говорит с удивлением. – Кто бы мог подумать! Ищешь работу? Удивлена! Признаться, не сразу узнала. Кажется, у тебя в резюме другая фамилия стояла. Да? – обращается к секретарю.

– Варвара Бакаева, – с готовностью отзывается девушка за стойкой.

– Ты вышла замуж? Неужели не очень успешно?

Соня искрит радостью и даже не пытается это скрывать. Попросив моё резюме, она начинает его придирчиво изучать.

– Хм… Знаешь, боюсь мне и десяти минут не понадобится, – говорит она.

Соня качает головой и, сложив моё резюме пополам, разрывает его. Швырнув обрывки на стойку девушки-секретаря, она требует:

– Выкиньте это, Мария! И в следующий раз будьте внимательнее! Не приглашайте на собеседование людей с улицы, без опыта работы!

Соня нарочно проводит прилюдную экзекуцию, желая унизить меня, как можно сильнее, втоптать в грязь звезду курса, ведь теперь именно она на волне успеха.

Выхожу из того офиса с гудящей головой и почти не чувствую ног. Меня словно облили дурнопахнущими помоями с ног до головы. Но нельзя опускать рук. Я бреду в направлении дамского туалета, чтобы умыть лицо холодной водой. Иду словно во сне и замечаю происходящее, лишь когда сталкиваюсь плечом с девушкой в туалете.

– Смотрите, куда идёте! – возмущённо.

Я узнаю её голос.

– Оля?!

В ответ она раздражённо подтягивает ремень сумочки вверх на плечо.

Оля – жена Вадима.

Она в городе.

– Я была у вас дома. Прислуга меня даже на порог не пустила. Сказали, что вас нет в городе. Сказали, что вы уехали в отпуск на остаток декабря и решили встретить новый год на островах! – говорю изумлённо. – Но ты здесь! Планы изменились?

Оля молчит, смотря на меня недовольным взглядом, а я хватаюсь за её руку, как утопающий за соломинку:

– Мой Ванечка с тобой? Я могу его увидеть?

В ответ – тишина.

– Оля, почему ты молчишь? Я хотела бы увидеть сына.

– Сына? У тебя нет сына! Ты от него отказалась, поэтому держись от нашей семьи подальше! – выдаёт с сильным ядом. – Думаешь, я не знаю, зачем ты так сильно пытаешься посидеть с Ванечкой?

– Что? Что ты имеешь в виду? Я тебя не понимаю!

Оля смотрит на меня через зеркало и поправляет причёску.

– Не понимаешь? Да неужели?! Но я не дурочка, Варя. Держись подальше от моего Вадима или тебе придётся пожалеть!

Оля резко выходит, желая напоследок толкнуть меня плечом. Но я слишком расстроенная и на нервах, чтобы давать ещё и ей повод потоптаться по себе.

Я отталкиваю Олю в плечо свободной ладонью и она, не ожидая такого всплеска с моей стороны, налетает спиной на мраморную столешницу раковины.

Раздаётся громкий крик боли. Оля, выдав ругательство, бросается на меня. Но в этот момент в дамский туалет входят две взрослые женщины.

– Ужас какой…

– Совсем уже с катушек слетели.

– Девочки, в другом месте волосы друг другу выдирайте!

Под таким градом обвинений пыл утихает, но кровь и взбешённый пульс успокаиваются не так быстро, как хотелось бы.

Я стираю холодную испарину со лба дрожащей рукой. Ведь ни из-за Вадима я толкнула Олю, а из-за того, что, возможно, она инициатор и ярый противник моих встреч с Ванечкой.

Может быть, Вадим не так уж плох, как я о нём думаю. Да, он местами жесток и давит очень сильно своим авторитетом и властью. Отчим до сих пор не простил мне, что я попрала его авторитет главы семьи.

Вадим был другом моего отца. Они вместе вели крупный строительный бизнес.

Папа погиб в результате несчастного случая, случился взрыв газа на одном из промышленных объектов.

После трагической гибели папы Вадим был рядом с моей мамой, поддерживал её всячески и был опорой.

Через год после смерти папы Вадим женился на маме. Он был младше её, но чувства, кажется, возникли довольно крепкие.

Теперь Вадим управлял бизнесом в одиночку и, кажется, гораздо успешнее, чем раньше. У него был жёсткий, нахрапистый стиль и он не боялся рисковать.

Вадим встал во главе нашей семьи и занялся всем, в том числе, моим воспитанием…

Я никогда не воспринимала его, как замену отца, только как нового мужа мамы. Так было вплоть до смерти мамы, проблемы с сердцем окончательно доконали её, она умерла в возрасте сорока трёх лет от острого сердечного приступа.

Всё имущество перекочевало в руки Вадима, он продолжал считаться моим отчимом и, вопреки ожиданиям, не выдворил меня из семьи, даже после того, как мне исполнилось восемнадцать. Он платил за моё обучение, дорогостоящую стажировку, был строг и требователен, иногда сверх меры, как мне казалось.

Я всегда побаивалась его. Возможно, потому что злые языки говорили, что Вадима окружает аура смерти, и его предыдущая жена тоже скончалась раньше него самого.

Не было никаких прямых доказательств его вины, лишь слухи…

Но и этого хватало, чтобы опасаться его крутого нрава и вздрагивать под тяжёлым взглядом, смотревшим прямиком в душу.

Авторитет Вадима в семье стал чем-то незыблемым, как закон. Так было до знакомства с Ринатом.

Я влюбилась в него с самого первого дня знакомства, а Вадиму не понравилось, что я начала встречаться с парнем, на двенадцать лет старше, к тому же замешанного в криминале…

Вадим запрещал нам общаться. Но любовь не признаёт запреты. Я была готова на всё, чтобы быть с любимым и покинула семью. Вадим сказал, что не даст мне ни копейки и вышвырнет голой. Так и поступил…

Но у меня же был Ринат, ставший смыслом моей жизни. С ним я не боялась ничего и была уверена, что нас ждёт долгая, счастливая жизнь, полная любви.

Однако вышло иначе.

Вадим оказался прав во многом. Я до последнего момента избегала общения с ним, откладывала звонки ему на самый крайний случай.

Может быть, зря?

С чего вдруг Оля так взъелась на меня? Ревнует? Или это из-за того, что они сами не смогли зачать ребёнка и были вынуждены искать другой выход?

Злость? Ревность?

Не знаю точно, что движет Олей, но точно знаю, что Вадим в очередной раз оказался прав.

Может быть, зря я избегаю его и не не прошу о помощи?

Он уже достаточно долго наказывал меня. Может быть, сейчас он не откажет в помощи. Ведь, если рассудить, он выгнал меня из дома, а там осталось имущество моих родителей, а значит, и моё тоже.

Набираю его номер, пальцы трясутся. Сердце разрывается на клочки, я сильно переживаю, что снова услышу лишь гудки.

Но когда в трубке слышится его вальяжный, взрослый голос, испытываю сильнейшее желание сбросить вызов в тот же миг!

– Варя? Девочка моя… Вспомнила о семье?

– Варя? Девочка моя… Вспомнила о семье?

Мне требуется несколько секунд, чтобы выровнять дыхание и собраться с силами ответить ему.

– Я о ней и не забывала, Вадим. Однако вы не даёте мне видеться с Ваней. Я приезжала. Прислуга сказала, что вас нет в стране. Однако сегодня я встретила Олю в городе! Совсем недавно. Меньше часа назад…

Я вываливаю на голову Вадима всё сразу.

– Мы никуда не уезжали. Вернее, Оля и Ваня никуда не уезжали. Однако меня не было в городу, на кону стояла выгодная сделка, и я отсутствовал. Возможно, в ближайшем будущем я переберусь в столицу и игра пойдёт по-крупному. Можно сказать, я наводил мосты. Не знал, что ты была у нас дома. Почему ты не позвонила мне? – спрашивает заботливым тоном, полным искреннего недоумения.

Очередная игра? Или Вадим со мной сейчас откровенен?

Не знаю, чего можно ожидать от него.

Мне придётся рискнуть.

– Я хочу увидеть сына.

– Это можно устроить. Нужно встретиться… Я буду свободен через три дня. Подходит?

Мне хочется выть от бессилия и нетерпения.

– Неужели нельзя встретиться пораньше?

– Ты же сама понимаешь, насколько я занятой человек. К тому же мне придётся побеседовать с Олей и подумать над твоей ситуацией.

– Что? Над какой ситуацией?!

Липкий холодный пот прошибает насквозь. Вадим следит за моей жизнью?!

– Видел твоё объявление на сайте по трудоустройству. Ты уволилась с работы?

– Мне пришлось уйти.

– Ты что-то от меня скрываешь, – добавляет металла в голос.

– Обстоятельства бывают разными. Я не смогла сработаться с начальством.

– Но кажется, ты была им вполне довольна, полгода назад. Что случилось? Или ты врала мне тогда и врёшь мне сейчас, Варя? Ты же знаешь, как сильно я не люблю ложь…

Голос Вадима имеет надо мной большую власть. Я словно стою перед ним, вытянувшись по струнке, а он отчитывает меня.

– Что ж… – вздыхает. – Кажется, ты не настроена на откровенный разговор с семьёй. В таком случае я пересмотрю твою просьбу увидеться с сыном.

– Нет! Нет, Вадим. Только не это! Я не видела Ваню уже два месяца. Я очень сильно хочу с ним встретиться…

– Ты знаешь, что для этого нужно сделать. Всего лишь быть со мной честной.

– Хорошо, – прикрываю глаза. – Я скажу тебе, в чём дело. Босс приставал ко мне. Хотел затащить в постель. Я отказала ему.

– Сразу же или…

– Я долго отказывала ему. Потом решила…

Вадим молчит, и я знаю, что ему нужно – полное обнажение. Его интересует голая правда, ему нравится препарировать чувства других людей.

– Я решила, что слишком долго нахожусь одна и решила дать шанс, но… Не смогла. Я отказала ему в итоге и следующим утром он уволил меня. Задним числом.

Длительная, молчаливая пауза.

– Это всё?

– Да.

Вадим неопределённо хмыкает.

– Значит, у тебя проблемы с деньгами и поиском работы? Почему сразу не сказала мне? – напирает требовательно.

– Кажется, мы не очень ладим. В последний раз ты ясно дал мне понять, что не желаешь видеть меня чаще необходимого.

– Люди на эмоциях говорят иногда много лишнего. Итак… Я решу кое-какие дела. Очень важные. И буду ждать тебя у себя. Время и место сообщу позднее.

– Спасибо…

– Отблагодаришь позднее. И помни, девочка, я сделаю многое для тебя. Нужно только попросить… хорошенько.

Вадим отмерил три дня, и я только и делаю, что смотрю на календарь, словно могу взглядом заставить время идти быстрее, чем есть.

Хожу на собеседования, чтобы убить время и гуляю по городу, принаряжённого к Новому году. Повсюду толкотня, суматоха, яркие огни, но я не могу расслабиться.

Ночами напролёт я лежу под тонким одеялом и смотрю в пустоту тёмной ночи, пытаюсь отвлечься от проблем, оставить хаос и напряжение из-за путаницы в своей жизни, но не могу.

Тело напряжено, а мысли пульсируют бесперебойно и мчатся по кругу, об одном и том же.

Я и Ринат, наш сын, отчим и моя семья, Ринат… Снова меня замыкает на мыслях о мужчине, которого я любила больше жизни.

Он снова появился в моей жизни ярким росчерком и пропал…

Разве так можно?

– Привет, Фея.

Вздрагиваю от хриплого, знакомого мужского голоса.

Ринат стоит возле подъезда, притаившись в тени.

Я вышла из квартиры и прогулялась до ближайшего супермаркета, но так ничего и не купила, просто убивала время.

Бывший муж подкараулил меня в тени…

Хотела бы я видеть выражение лица Рината и в то же время хочется оттолкнуть его навсегда, чтобы не было так мучительно больно думать нём.

Если загадать желание, пусть Ринат оказался просто привлекательным незнакомцем… Что случится при таком раскладе?

Через секунду понимаю, что в таком случае у меня бы не было иного выбора, кроме как влюбиться в него.

Снова.

Но теперь я не хочу испытывать к нему ничего.

– Зачем ты здесь? – спрашиваю в упор.

– Соскучился. Хочу тебя видеть. Можно?

– Если я запрещу, ты перестанешь меня преследовать?

Качает головой. Усмехается.

– Не гарантирую, Феечка.

– Да уж, гарантии, как оказалось, не твоё.

– Кусаешь?

– А должна?

– Обязана.

Мы замолкаем. Ключ от домофона подъезда стиснут между моих замёрзших пальцев. Нужно сделать простое движение вверх, к окошку для магнитного ключа, но я медлю.

– Ты снова без перчаток. Руки застыли?

Я часто теряю перчатки. В прошлом Ринат смеялся, что я как ребёнок, которому нужны варежки на одной длинной верёвочке.

– Давай сюда.

Я слабо возражаю. Но Ринат уже рядом. Близко-близко. Запретно и волнующе. Он прячет мои ладони между своих и обжигает теплом. Даже наклоняется и дует на мои пальцы, чтобы согреть быстрее.

Смотрю сверху вниз на его коротко стриженую макушку. Жадно втягиваю его особенный запах – никакого парфюма, только резкий мужской аромат сильного тела.

Где-то в груди начинается пожар.

Мгновением позже замечаю, что на Ринате снова дорогая одежда – модное короткое пальто обнимает фактурные широкие плечи, на ногах красуется любимая марка итальянских туфлей, и из-под рукава пальто выглядывает хищная сталь браслета дорогих часов.

Я не хочу считать его деньги. Но автоматически подмечаю детали и делаю вывод, что Ринат вернулся к своему привычному образу, снова надевает ту одежду, что любит, и не экономит на аксессуарах.

Он снова весь – как с иголочки, в то время как я думаю лишь о том, чтобы не просрочить платежи по ипотеке.

– Кажется, твои неприятности остались в прошлом. Ты дорого выглядишь, Ринат.

Я отнимаю руки и прячу в кармане пальто. Сейчас я и Ринат – как небо и земля.

Причём я не сверху.

– Я хотел предложить тебе прогуляться.

– Надо же. Я думала, что ты снова начнёшь с секса.

– Я бы хотел, – усмехается. – Но ты будешь считать меня озабоченным животным.

– Разве это не так?

– Так. С тобой всегда так. Но ради тебя я готов меняться.

– Смешно слышать это от того, кто пропал на два года и бросил семью.

– У меня были проблемы, – говорит через силу. – Ты даже не представляешь, как сильно я жалею, что просрал семью.

– Просрал – подходящее слово. Ты говоришь, что готов меняться, но знаешь… Я вижу перед собой лишь знакомого мне мужчину. Ты тот же несгибаемый, прущий напролом Ринат Бакаев, прежний до мелочей.

Ринат не любил говорить о проблемах и никогда не жаловался на боль или трудности. Он не признается в своих слабостях и будет замалчивать неудачи до самого последнего мига.

Так было всегда. Так происходит и сейчас.

Просто в жизни иногда наступает момент, когда нельзя молчать, когда невозможно молчать.

Но только не для бывшего мужа. Даже если чёрная полоса в жизни ещё Рината не закончилась, он не скажет мне об этом вслух. С лица он всё тот же каменный монолит, прячущий глубокие трещины под идеальным кроем дорогого костюма.

Ринат дотрагивается до моего локтя, притягивая к себе.

– Прогуляемся? Мы можем поговорить обо всём. Я реально готов меняться.

– Меняться?

– Во многом.

– Признаюсь, мне сложно в это поверить. Для начала расскажи, что было с тобой за эти два года? Где ты пропадал?

– Проблемы.

– Настолько сильные, что даже позвонить не мог?!

– Не мог, – через силу. – Как только смог, сразу прилетел.

– Видимо, на крыльях любви.

– Я знаю, что налажал. Знаю, что в прошлую встречу наговорил лишнего. Сорвался. Я сам не свой без тебя. По мне это больно ударило и продолжает бить. Я хочу найти тех, кто меня подставил. Я найду выход и верну нам сына. Дай мне время.

– И сколько времени потребуется? Два года пустоты по старой схеме? Или три… четыре… пять лет? Потом ты снова пропадёшь и вернёшься. Вернёшься и пропадёшь. Я так не могу, Ринат. Я не могу… Теперь я не могу доверять тебе, как прежде.

Мы замираем друг напротив друга. Я поправляю палантин, сползший назад, и от резкого движения прядь волос падает мне на глаза. Ринат придвигается.

Ещё ближе.

Окончательно рушит мои границы. Проникает через них, просачивается, как яд.

Бывший муж бережно заводит пряди волос, пряча их под палантин. У него есть потрясающая способность превращать простые жесты внимания в нечто большее, создавая интимный контакт, даже будучи полностью одетым.

Он всегда находил повод прикоснуться ко мне. И даже если это был безобидный жест, без плотских намёков, меня пронизывало насквозь разрядами электричества.

Подушечки пальцев Рината задевают высокие скулы.

Проклятые искры снова срываются с его пальцев и обжигают мою кожу. В животе начинают порхать бабочки. Я думала, они давно мертвы, и ошиблась.

Эти мгновения трогают меня до слёз.

Но я не хочу показывать Ринату, насколько он до сих пор глубоко во мне – в сердце, под кожей, в крови, в каждой мысли…

Сейчас я понимаю, что Ринату будет трудно измениться. Ему нужно будет разрушить себя до основания и построить заново.

Но тогда это получится совсем другой человек – для меня чужой, незнакомый и нелюбимый.

Я же полюбила Рината таким, каким он есть. Он никогда не пытался показать себя лучше, чем был, а его прямолинейностью на грани грубости можно было оглушать, как сильным ударом кулака.

До сих пор люблю его. Но не могу простить за прошлое.

От этой любви больно и плохо. Лучше никогда не знать таких чувств, чем мучиться от них каждый день.

– Прогуляемся? – снова предлагает Ринат.

Он наклоняется.

Для поцелуя.

Думает, что растопил лёд одним жестом?!

И растопил.

Но я вовремя отступаю на шаг назад, с участившимся сердцебиением.

– Слишком поздно и холодно для пеших прогулок.

– Я на машине.

Ринат опускает руку в карман пальто, нащупав брелок. Через секунду раздаётся писк и белый кроссовер, припаркованный напротив подъезда, приветственно моргает фарами.

Новая машина?

– Ты быстро восстановился. Похвально. Но ты зря пытаешься пустить пыль мне в глаза. Я слишком хорошо знаю, что состояния теряются очень легко и быстро. Почувствовала на себе. Найди лучше другую девочку, Ринат. Не битую жизнью и лёгкую на подъём. Она охотно даст тебе за коктейль и поездку в новом BMW серии X…

– Зря ты так со мной! Просто я вернулся в седло и не желаю упускать шанс. Нужно браться за ум, причём быстро.

– В этом ты преуспел. Поздравляю…

В моих словах скользит неприкрытая ирония. Но Ринат или не замечает её или упорно делает вид, что не понимает намёков.

– Мне не нравится, что ты живёшь в этом говённом районе. Я снял квартиру в центре. Просторная, светлая… Расположение комнат такое же, как в той квартире, где мы жили. Тебе понравится.

Да он издевается надо мной?!

– Предлагаешь съехаться и жить, как ни в чём не бывало?! Зачем ты приехал?! Пустить мне пыль в глаза дорогой машиной и сверкающими новыми ботинками?

– Неприятности позади. Я упорно иду вверх. Денег достаточно, чтобы начать заново. Я хочу начать с тобой.

– Деньги?! Их у тебя достаточно?! Вот и купи себе на них новую жизнь!

Я отталкиваю Рината раскрытой ладонью в плечо. Его злит мой жест. Он мгновенно налетает, как вихрь, и толкает меня к двери подъезда.

Напористые губы Рината накрывают мои, сминая в дерзком, взрослом поцелуе. Кровь закипает за секунду. Наша близость способна заставить гореть кислород.

Язык Рината очерчивает контур и вонзается глубоко, рисуя жаркие восьмёрки, выводя затейливые спирали. Очень быстро и жадно, толкая в пропасть желания.

– Варя, Феечка моя… Я тебя люблю. До сих пор люблю. Ты одна для меня. Единственная. Я только тобой дышал эти два года, сам того не зная…

Ринат говорит нежности и осыпает ими меня между жаркими поцелуями.

Последние слова задевают меня, «царапают» слух.

Что он имел в виду, когда сказал:

«Только тобой дышал эти два года, сам того не зная…»

Чувствую, что снова начинаю тонуть. Иду на дно его взрослых, грязных поцелуев, раскручивающих мою чувственность до самого предела. Он вновь показывает мне острые грани удовольствия, и я понимаю, что готова буду шагнуть за любую из них.

Не раздумывая.

Если не остановлюсь.

Прямо сейчас.

Укусив Рината за губу, отворачиваюсь.

– Уходи. Пожалуйста, уходи…

Я едва произношу эти слова. Тихо-тихо, опасаясь смотреть в глаза Ринату.

Прекрасно понимаю, что моя реакция на него выдаст меня.

– Уйти?

– Уходи.

Но только чёрта с два Рината этим остановить.

Он прижимается ко мне всем телом теснее и ближе. Наклонив голову, отводит в сторону палантин и целует шею за ухом, похищая поцелуями остатки самообладания.

Ноги подкашиваются, пульс начинает частить. Я схожу с ума и голову кружит от вихря желания.

Меня подстёгивает жаркое дыхание Рината, то, как он с наслаждением вдыхает запах моей кожи.

Надо это прекращать! Немедленно… С трудом смыкаю пальцы на его щеках, отводя назад.

– Тебе нужно уйти. Немедленно.

– Но почему? Нам же так хорошо. Вдвоём. Мы со всем справимся. Только дай показать тебе. Позволь?

Его горячее дыхание опаляет шею и ласкает мочку уха так интимно, что в глазах резко начинает темнеть.

– Нет. Уходи. У нас больше ничего не выйдет.

– Не могу уйти. Не хочу. Только ты для меня нужна…

Ринат повторяет эти слова и нежно-нежно целует меня, едва касаясь губами. Словно боится спугнуть. Он редко умеет быть нежным и сдерживает свой грубый напор, как только может…

Поверить ему? После того, как он под корень сжёг крылья моему доверию и вере в любовь?

– Ничего не выйдет, Ринат. Ничего…

– Ты даже не пытаешься.

– И не буду.

– Объясни, почему?

Мне стоит больших усилий, чтобы солгать ему о причине:

– Я люблю другого мужчину.

– Кто он?!

Пальцы до боли впиваются в горло. Кулак бьёт по железу двери рядом с моим лицом.

– Говори, кто он?! Я убью его!

Ринат держит меня за горло словно стальными тисками. Он зол и не контролирует силу.

Я начинаю задыхаться, хрипеть и царапать его железное запястье. Хватка не ослабевает. Взмахнув, попадаю по лицу, прочертив ногтями глубокую кровоточащую царапину на щеке.

Лишь после этого Ринат трезвеет.

Тиски разжимаются. С бурным всхлипом вдыхаю воздух. Я едва держусь на ногах, растирая горящую кожу шеи.

– Прости, я не хотел. Я…

В моей жизни нет и не было мужчин, кроме Рината.

Я солгала и теперь пожинаю плоды его ярости.

– Уходи. Поздно… – говорю осипшим голосом. – Не будет второго шанса. Только не для тебя.

– Дай посмотрю! – тянется к шее.

– Не трогай!

От страха, что он снова вопьётся мне в глотку, как дикий зверь, я вжимаюсь спиной в дверь.

Я с паникой смотрю в ожесточившееся лицо, не видя в нём того, кого я полюбила и снова упрямо твержу:

– Ты сломал всё. Я люблю другого мужчину…

И не лгу.

Я люблю другого Рината, а не этого, вернувшегося ко мне спустя два года тем же мужчиной – внешне, и совершенно другим – изнутри.

Тру и тру шею, желая стереть обжигающий след от его пальцев. Наверное, завтра тут будут следы.

Ринат переводит взгляд с моего лица на свои пальцы, резко сжавшиеся в кулаки.

Его лицо каменеет от осознания того, что он наделал.

С лица бывшего мужа пропадают все эмоции. Широкие плечи опускаются. Ринат отходит на шаг назад.

Из его глаз пропадает всякое осмысленное выражение, когда он смотрит на меня.

Пустые-пустые глаза, и в тёмных, расширенных зрачках я вижу только свою уменьшенную копию.

– Варя. Прости…

В ответ я могу лишь промолчать.

Сил не осталось.

Ему нечего больше ломать внутри меня.

Прежний Ринат никогда не причинял мне боль.

Но всё когда-то бывает впервые…

И когда он это понимает, то выглядит потерянным, ещё более потерянным, чем я.

Ринат словно призрак – появляется и снова исчезает. После стычки у подъезда он ушёл, оставив меня. Меня не покидает ощущение, что мы были не одни.

Следом за машиной Рината стартовала неприметная легковушка, которую я заметила, лишь когда она проехала мимо меня, застывшей без движения.

Водитель седана выбросил окурок, опустив стекло и взглянув прямиком мне в лицо.

Мне совсем не понравился его взгляд – тяжёлый, оценивающий. Лицо мужчин было мне незнакомо. Но оно заставило меня понервничать.

На следующее утро меня будит громкий телефонный звонок. Я отвечаю, не посмотрев на номер.

– Доброе утро, Варя.

– Вадим?

Голос хриплый. Разлепив глаза, пялюсь на будильник, стоящий на тумбочке возле кровати и пытаюсь понять, который час.

Стрелки дёргаются на месте, значит, у дешёвого китайского будильника села батарейка, и я проспала.

– Дверь откроешь?

– Что-что?

– Я стою в подъезде. У твоей двери.

Слышится стук.

Он ударяет сразу с двух сторон – звучит из коридора и дублируется в динамике телефона.

Звуки накладываются, отличаясь по тональности, захватывают меня в плен и словно берут в ловушку, из которой не выбраться.

– Варь?

– Прости. Я сейчас… Да, конечно, я тебя запущу. Дай мне минуту.

От Вадима зависит слишком многое, чтобы я вставала в позу не гостеприимной хозяйки.

Ступни касаются прохладного пола, и я просыпаюсь. Торопливо заправляю диван и переодеваюсь в домашние брюки и футболку.

Вчера я рухнула на диван и уснула прямиком в верхней одежде. Ополаскиваю лицо ледяной водой и наспех собираю волосы в конский хвост.

После этого запускаю Вадима в квартиру. Отчим выглядит собранным, деловитым. У него на лице всегда лежит печать серьёзного, властного человека, для которого контроль – это не пустой звук.

– Извини, я проспала.

– Значит, завтрак весьма кстати.

Отчим протягивает мне картонный пакет со свежей выпечкой и направляется на кухню, в картонном держателе два больших стаканчика с кофе.

Я провожаю взглядом его спину и иду следом. Не понимаю, как так получается, что рядом с Вадимом я всегда и везде чувствую себя гостьей, даже в пределах своей квартиры, купленной самостоятельно.

Но Вадим именно такой – подавляющий, и за двенадцать лет знакомства с отчимом я так и не отучилась робеть перед ним.

Вадим максимально упростил мне задачу, чем накормить незваного гостя, он принёс завтрак с собой. Я расставляю миниатюрные капкейки и пончики на тарелке, и мне не придётся краснеть за пустые полки холодильника и за чай в одноразовых пирамидках.

Сев за стол, Вадим забрасывает ногу на ногу и сбивает носком пустую бутылку вина. Она катится под стол со звоном.

Покраснев, прячу тёмно-зелёное стекло в урну под пристальным взглядом отчима.

– Весёлый вечер? – интересуется.

Наверное, до сих пор считает себя ответственным за моё воспитание.

Я всего лишь выпила остатки вина после стычки с Ринатом.

– Скорее, наоборот.

– Пить в одиночку не лучший вариант.

Осуждает?

– Других не было.

– Да неужели? – показывает на себя.

– Кажется, ты говорил, что сильно занят.

– Так и есть. Но сейчас свободен…

Вадим вытягивает вперёд длинные ноги. На днях я подумала, что он выглядит так же, как и двенадцать лет назад, но сейчас, когда на нём надеты тёмно-серые джинсы молодёжного фасона, рубашка ярко-бирюзового цвета и джемпер, понимаю, что ошиблась.

Вадим немного погрузнел с годами и морщин вокруг глаз прибавилось значительно больше.

Ему проще прятать возраст за кроем костюмов, сшитых на заказ, а типичная одежда для молодых парней выдаёт возраст Вадима, как лакмусовая бумажка, опущенная в реагент.

– Спасибо за завтрак.

– Вижу, что ты не особо озадачиваешь себя готовкой, понял это уже давно. Как будто только ночуешь в этой квартире…

Мне сложно воспринимать это место домом. Во многом Вадим прав, это злит неимоверно сильно. Не понимаю, зачем он приехал ко мне утром.

– Какие планы на этот Новый год?

– Пока ничего особенного. Кроме того, чтобы увидеть Ванечку.

С вопросом смотрю на Вадима. Он, немного помедлив, кивает.

– Уже выбрала ему подарок?

– Нет, только думала о том, что можно ему подарить. Не знаю, какие игрушки у него есть.

– Это легко устроить. Я освободился раньше, чем планировал. Кажется, что и ты тоже не обременена занятиями? Мы можем прогуляться по магазинам и выбрать подарок для Ванечки. Как ты на это смотришь?

– Было бы чудесно.

– Тогда давай позавтракаем и поедем? Ты даже не представляешь, какие всюду очереди, в преддверии Нового года.

– Хорошо, – отвечаю с осторожностью, не зная, чего ждать от Вадима, так резко сменившего гнев на милость.

Но он даёт мне шанс увидеться с Ванечкой, а ради сына я готова на всё.

Он единственное, что у меня осталось.

Шоппинг с Вадимом затягивается на целый день.

Вернее, сначала мы заезжаем в офис компании отчима. Хоть он сказал, что абсолютно свободен, оказалось, что ему необходимо срочно подписать важные бумаги.

Потом мы успели заехать лишь в парочку мест, и уже наступило время обеда. Вадим пригласил меня посидеть в уютное кафе, где подают итальянскую кухню, и выбрал место у окна.

Несмотря на то, что отчим пытался создать для меня комфортную атмосферу, всячески шутил и вёл себя дружелюбно, я никак не могла расслабиться. Мне казалось, что за нами кто-то наблюдает.

Чувствовала на себе пристальный, чужой взгляд. На выходе из очередного торгового центра я заметила легковую иномарку, за рулём которой сидел тот же мужчина, что был вчера возле моего дома.

– Что-то не так? – как ни в чём не бывало, интересуется Вадим.

– Не знаю. Как будто кто-то наблюдает. Наверное, просто показалось…

– Скорее всего, так и есть? Ну что, поехали дальше?

В итоге игрушек для Ванечки мы набираем, кажется, даже сверх меры.

Вадим не жалеет денег, но в то же время тактично позволяет заплатить за большую железную дорогу для Вани, понимая, что мне хочется сделать подарок сыну от себя.

Так пролетает целый день. Я забываю на время о проблемах и почти не обращаю внимания на ноющие ноги.

– Спасибо за этот день, Вадим.

Мы неспеша движемся в сторону выхода из торгового центра, проходя мимо бутиков.

Мой взгляд цепляется за изумрудное платье. Изумительного глубокого цвета, глаз не отвести. Но цена такова, что оно мне не по карману.

– Тебе что-то понравилось?

– Нет, тебе показалось.

– Не показалось. Зайдём. Сделаю тебе подарок к Новому году.

– Вадим, не надо.

– Надо. И не спорь. Ты же хочешь увидеть сына на праздник и выглядеть красиво?

Напору Вадима сложно противостоять. В итоге он покупает мне то самое платье, подарив ощущение надвигающегося праздника.

– Поужинаем?

– Нет, спасибо. Пожалуй, я поеду к себе.

– Я тебя отвезу, – обещает отчим. – И подумай вот о чём…

– О чём же?

– О главном семейном празднике. Как ты собираешься его отмечать? В одиночку? – спрашивает Вадим. – Предлагаю тебе отметить праздник в кругу семьи.

– В кругу твоей семьи? Оля не будет против?

– С Олей я поговорю. Главное, твоё согласие. Ты же хочешь увидеть сына?

– Разумеется.

– Я отвёз сына и жену к родителям.

– К родителям?

– Знаешь, они уже немолодые, мягко говоря. Обоим больше семидесяти лет, а отец недавно перенёс операцию на бедре. Они будут отмечать Новый год у себя, за городом, и я решил отметить этот Новый год с ними. Пока есть время, так сказать.

– Я была бы рада увидеть Ваню, но не хочу стеснять твою семью и быть там лишним элементом.

– У родителей огромный дом. Они даже не заметят, что одна из комнат занята гостями. Соглашайся, это шанс побыть с Ваней, на протяжении нескольких дней.

– Мне нужно подумать. Можно?

– Не затягивай с решением.

На прощание Вадим легко касается губами моей щеки. Он остаётся сидеть в машине, а я поднимаюсь на третий этаж, витая мыслями далеко отсюда.

Ключ легко поворачивается в замке. Вхожу в коридор, щёлкнув ладонью по выключателю и… застываю от ужаса.

Обои порезаны сверху и донизу, висят лохмотьями, как кожа, отставшая от стен, а вся мебель перевёрнута или сломана.

На полу огромными клочьями валяется наполнитель-поролон, выпотрошенный из мягкой мебели.

Обстановка до боли наблюдает то, что уже происходило два с лишним года назад, когда в квартиру ворвались дружки Рината…

Меня словно бросает назад, в кошмарное прошлое, и я замираю от ужаса.

Не могу дышать и сделать шаг вперёд. Боюсь увидеть что-то ещё более ужасное.

С трудом сбросив оцепенение, продвигаюсь вперёд крошечными шажками. Вдруг это простое ограбление? Но зайдя в единственную комнату, понимаю, что это не так.

Это снова весточка от «друзей» бывшего мужа.

На стене чёрной краской из баллончика выведено печатными буквами: «Передавай привет Ринату, сучка…»

– Варя, ты забыла в машине пакет с платьем… – голос отчима из глубин коридора. – Варя?!

Он резко проходит внутрь квартиры и застывает.

Несколько секунд тишины.

– Так… Это уже ни в какие ворота! – обводит взглядом разгром. – Тебе здесь оставаться небезопасно. Ты же видишь, Варя. Видишь, к чему приводит твоё упорное нежелание порвать с бывшим!

– Я порвала наши отношения, – отвечаю пересохшим голосом.

– Кое-кто так точно не считает. Если пришли сюда, значит, вас видели вместе! Это опасно, Варя. Завтра они придут ночью и устроят допрос, где прячется твой бывший муж! Или того хуже, развлекутся с тобой… толпой! Видимо, не все рады появлению Рината.

– Но ты же заплатил его долги?

– Заплатил. Но кто сказал, что он не успел наделать новых или не залез во что-то криминальное, как это было всегда! Есть люди, что готовы нырнуть за длинным рублём в самое месиво. А таким, как Ринат, всегда было плевать на побочный ущерб!

Слёзы текут по лицу. Вадим обнимает меня за плечи и настойчиво уводит из квартиры.

– Думаю, вопрос решился сам собой. Я отправлю тебя к своим родителям, в загородный дом. Поживёшь у них, пока решим, как поступить дальше.

– Но я…

– Ваня уже там, – напористо говорит Вадим.

Эти три слова слова склоняют чашу весов в сторону его предложения.

К тому же мне страшно.

Я не знаю, где Ринат смог так быстро найти большие деньги и каким путём он их достал.

Но знаю, что больше не хочу подставляться под удар. По его вине.

– Хорошая квартира, – одобрительно кивает Бекетов. – Ты быстро вернулся в седло.

– Не так быстро, как мне хотелось бы. Деньги-то у меня имелись.

– Тогда почему ты не вернулся раньше? – недоумевает приятель. – Когда ты сказал, что у тебя есть заначка на чёрный день, я решил, там пару десятков тысяч. Но оказывается, ты запасливый малый!

– Я не мог вернуться раньше. Просто не мог. Точка.

– Тайны Мадридского двора? Или от тебя кусок отвалится, если ты кому-то скажешь, что с тобой стряслось.

– Ты же видел меня?

– Я и сейчас тебя вижу.

– Нет. Шрамы от травм. Меня подставили и пришлось броситься в бега. Я попал в перестрелку и двинул дальше, будучи раненным. Далеко не уехал. Попал в аварию и отлёживался в больнице.

– И неужели нельзя было дать знать о себе?

– Как? Если я сам о себе на тот момент ничего не знал! – срываюсь по-злому. – Сначала был в коме, потом жил в вонючем захолустье, перебивался случайными заработками. Ни денег, ни документов…

– Ого. У тебя амнезия была, что ли?!

– Была, – соглашаюсь неохотно. – Как только вспомнил о своей прежней жизни, сразу вернулся.

– Как вспомнил? – любопытствует Бекетов.

– Случайно оказался на месте аварии. Мимо проезжал и в башке щёлкнуло. Ну, что, удовлетворил любопытство?

– Вполне. Ещё кто-то знает об этом?

– Никто. И я не собираюсь это обсуждать. Ясно?

– Дело твоё… Что планируешь делать дальше?

– То же, что и хотел. Через знакомых я вышел на след Шумова. Вернее, на его последнюю девку, с которой он отжигал. Сегодня встречусь, поговорю с ней…

– Помощь нужна? – предлагает приятель.

– С девкой я и сам поговорить могу.

– Но ты не договариваешь. Я мог бы подстраховать тебя.

Что? Бекетов сам предлагает помощь? Что-то неслыханное!

– Всё путём, – отрицаю.

На душе скребут кошки. Слова Вари о другом мужчине не дают покоя.

Кто с ней?! С кем она воду мутит?!

С кем за эти два года успела сойтись. Если не тот мажор из ресторана, то кто?!

– О чём задумался?

– Ни о чём. Пора мозги просвежить.

– Так бы и сказал, что выпроваживаешь незваного гостя!

Бекетов лениво поднимается и неспеша направляется к выходу. Я следом за ним. Хочется бежать и прыгать в машину, чтобы проследить за Варей. Но не подаю виду, что у меня внутри всё пригорает.

– Увидимся, – киваю на прощание приятелю.

– Постой.

– Ну, что?

– Не пори горячку, Ринат. Тебе нужно остыть.

– Два года остывал. Дольше нельзя, не то вся жизнь мимо меня пройдёт, – хмуро бросаю приятелю.

– И всё же осторожнее там, на встрече.

Первый пункт моего назначения – дом Вари. На заднем сиденье авто лежит огромный букет её любимых орхидей. Самый огромный, который я смог найти. Косяки обычно принято заглаживать подарками. Деньги и помощь Варя отринула. Так, может, хоть цветы примет?!

Уже вечер, скорее всего, она сидит в квартире. Нужно поговорить с ней, расспросить всё о сыне, о прошлой жизни, о настоящей – в первую очередь.

Какие, блин, ещё другие мужики?!

При живом муже.

Я злюсь. Вспоминаю собственную могилу, на которой побывал – странные ощущения, как будто не про меня это. Но по сути это был плевок в лицо.

Для жены я больше ничего не значу. Так, что ли?

Если бы она знала, как всё обернулось, как я провёл эти два года…

Может, тогда была бы ко мне более терпимой?

Но мне гордость не позволит признаться, как низко я упал, пока был в беспамятстве. Почти бомжевал, гордиться мне этим, что ли?!

Потом, как в башке стрельнуло воспоминаниями, я рванул обратно. Автостопом, «зайцем», обманом, угрозами…

Добрался до одного из тайников в городе, которых в своё время кучу наделал, выскреб оттуда немного налички и пушку.

Я потерял кучу времени и просто не могу больше ждать!

Моя жизнь проносится сейчас мимо меня.

Я должен вернуть её себе, во что бы то ни стало.

Больше всего меня бесит, что сына воспитывает какой-то левый мужик… Отчим Вари. Вадим меня всегда раздражал, а сейчас мне его хочется убить.

Поворот за угол.

Через метров пять – въезд в бетонную «коробку».

Стоп.

У подъезда замечаю авто Вадима. Погасив фары и свет в салоне, заставляю тачку проехать несколько метров вперёд.

Паркуюсь за детской площадкой, наблюдаю за машиной отчима Вари.

Сердце мгновенно пропускает несколько ударов.

Вижу её… и его.

Вадим и моя Варя.

Он целует её в щёку.

Кровь закипает за секунду.

От ревности и злости.

Варя вылезает из авто. Вадим остаётся сидеть в салоне, но спустя несколько секунд вылезает. Взяв в руки пакет, идёт следом за моей женой.

Он всего лишь забрал пакеты с покупками и двинулся следом.

За ней.

В квартиру…

В башке начинают звенеть слова Вари: «Люблю другого мужчину…»

Вадима, что ли?!

Отчима?!

Кажется, ниже мне падать некуда. Но именно это я делаю, пробиваю второе дно… Потому что мне Варя предпочла мужика, которому почти пятьдесят.

Дело в деньгах?!

За прошедшие два года Вадим только поднялся вверх и занял прочные позиции. Ходят слухи, что он планирует перебираться в столицу.

Дело в его статусе? Или в том, что Вадим оказался рядом в трудный момент?!

Так и я, млин, не хотел никуда уходить. Но жизнь подставила подножку, и я рванул в бега, чтобы отвести от семьи беду…

Не вышло.

Теперь всё летит в бездну.

Сжав рукоять пистолета, вылезаю из тачки. Телефонный звонок заставляет дёрнуться, как ужаленного.

Мне некогда трепаться!

Но звонит Тяпа, поэтому я отвечаю.

– Ринат, тебе нужно быть осторожным. Тобой интересовались, – гундосит Тяпа.

– Что с тобой? Ты странно говоришь!

– Прости, брат. На меня надавили, и я сказал им всё, о чём мы с тобой трепались. Даже сейчас я тебе звонить не должен. Пойми, у меня жена беременная, выбора не было! Прости, что я о твоих планах рассказал.

– Кому?!

– Я их не знаю. Их было двое, лица скрыты чёрными шапочками. Но видимо, кто-то сильно не хочет, чтобы ты копался в прошлом. Я был вынужден сообщить им, что ты собираешься навестить девку Шумова. Поторопись… – и отключается.

Млин.

Единственная ниточка к приятелю, подставившему меня, может оборваться прямо сейчас. Если до бывшей Шумова кто-то доберётся быстрее, чем я.

Я на перепутье. С одной стороны – шанс докопаться до истины, восстановить имя, репутацию и, возможно, семью.

С другой стороны – не дать Варе перепихнуться с другим мужиком. Уверен, что прямо сейчас они, раскумаренные долгим днём, нежатся на узком диванчике…

Любовнички, мать их!

Тик-так.

Тик-так.

Время выбора ограничено.

Плюнув на землю от злости, выбираю первый вариант и зло залетаю в салон авто, стартуя с места.

Мысли опережают бег резвой тачки. Я весь на нервах и эмоциях, наверное, поэтому не замечаю…

Почти ничего.

Только чувствую тупой, сильный удар сбоку.

Голова взрывается яркой вспышкой, а потом всё ныряет в черноту.

Вадим отвёз меня за город, к своим родителям.

В час, когда мы появились там, был уже очень поздний вечер. Я не увидела сына, потому что Ванечка спал.

Поэтому мне просто отвели одну из спален, а на следующий день я уже встретилась с домочадцами – родителями Вадима.

Я уже была знакома с Макаром Дмитриевичем и Региной Петровной, но помню, что они относились ко мне довольно прохладно.

Может быть, они считали, что зря их сын женился на женщине старше своего возраста, к тому же имеющую дочку от другого мужчины.

К тому же потом, спустя много лет, Вадим привёл в дом ребёнка… Не своего.

Не знаю, какие именно проблемы были у пары Вадим и Оля, но факт оставался фактом: у родителей Вадима не было родных внуков. Может быть, они огорчались и именно поэтому встретили меня вежливо, но без особого энтузиазма.

К тому же я знала, что где-то в этом же доме находится Оля, которая и вовсе не вышла меня встречать.

Но главное, что у меня есть возможность возиться с Ванечкой. Я сразу же беру его на руки и прижимаю к себе.

Он пахнет сладко-сладко. Я с трудом сдерживаю слёзы радости и провожу с ним весь день.

Мне никто не запрещает перемещаться по дому, но я нахожусь в основном лишь в детской, гостиной и кухне – когда Ванечку нужно кормить.

О Вадиме я вспоминаю лишь вечером, когда он появляется после ужина и справляется, как у меня дела.

– Хорошо.

– Есть новости?

– У меня никаких. Если ты интересуешься бывшим, он не выходил со мной на связь.

Вадим прочищает горло.

– Не хочу тебя расстраивать, но я навёл справки о нём. Кажется, он снова принялся за старое. Увы, мне жаль. Именно поэтому ты пострадала. Я решил, что тебе не стоит находиться одной.

Мы сидим в гостиной, на полу разбросано множество детских игрушек.

Родители Вадима смотрят мелодраму на Первом, Оля находится рядом и сидит в напряжённой позе, с идеально прямой спиной.

– Ам-ам-ам…

Ванечка прерывает едва начавшийся разговор и обнимает меня за ногу. Он ластится ко мне больше, чем к Оле.

Не знаю, чувствует ли он, что я его настоящая мама или просто ощущает искреннюю любовь и заботу, поэтому весело топает ко мне и даже пытается кормить с игрушечной ложечки.

Я обнимаю Ванечку, предварительно посмотрев на Вадима – не против ли он?

Отчим едва заметно кивает.

– Я не против. Посидим ещё немного. А Оля, кажется, сильно устала, чтобы возиться с сыном. Она хочет поспать. Да, Оля? – с нажимом спрашивает Вадим.

Супруга Вадима поднимается и, не сказав ни слова на прощание, уходит.

Вадим пересаживается поближе и забирает у меня Ванечку, начиная покачивать его на ноге.

– Я не шучу, Варя, – говорит он. – Угроза реальная. Ты будешь находиться в безопасности только рядом с человеком, на которого боятся напасть открыто.

Отчим наклоняется в мою сторону, шёпот обжигает щеку и раковину уха:

– Ты будешь в безопасности в моём доме.

– Раньше я считала, что Рината многие боятся. Но теперь понимаю, что такие люди не боятся никого и ничего.

– Ты пострадаешь, глупая, – говорит беззлобно. – Это только начало. И если вдруг ты откажешься от моего предложения и решишь жить одна, то очень скоро поймёшь, что совершила большую ошибку. И мы оба знаем, к кому ты обратишься за помощью. Сейчас двери моего дома открыты для тебя. Но плюнешь мне в душу ещё раз, и я не стану помогать.

– Что ты предлагаешь? Жить у тебя на иждивении?

– Откровенно говоря, мы подыскиваем новую няню. Оля не справляется с Ваней, а прежняя няня устраивает нас во всём, кроме того, чтобы она не сможет отправиться вместе с нами в столицу. Я предлагаю тебе остаться. Ты ладишь с Ваней, и не глупая. Думаю, справишься… И будешь не на иждивении, – дразнит. – Если это так важно.

– Я могу подумать?

– Да или нет? Прямо сейчас! – требует Вадим.

– Да.

Чудовищная ситуация, в которой я оказываюсь няней для родного сына. Театр абсурда какой-то. Но главное, что Ваня рядом – мой сын, и я смогу смотреть, как он растёт.

Только с рождением сына я поняла, что способна на многое, но не ради себя, а ради него – и отказаться ради его безопасности, и находиться рядом, но не имея на него никаких прав.

Не знаю, что будет потом, когда Ваня вырастет и поймёт, что я не была его мамой по-настоящему. Поймёт ли он меня?

Однако сейчас мы вместе и Вадим не собирается разлучать меня с сыном.

Я попросила отчима, чтобы меня отвезли на квартиру за своими вещами. В ответ он повёз меня в город, но не за старыми вещами, а за покупками, проявляя ко мне много внимания. И чем чаще мы общались, тем больше времени он проводил со мной.

Наедине с Вадимом я всегда ощущаю смутную тревогу от его жестов и близости, но когда рядом сын, чувствую себя увереннее.

Минусов в моей ситуации очень много, и один из них – почти неприкрытая неприязнь Оли ко мне.

Жена Вадима почти не даёт о себе знать, она избегает общения со мной и почти всегда молчит, когда вся семья собирается вечерами в гостиной.

Но когда мы случайно пересекаемся взглядами, Оля всегда смотрит на меня с ненавистью.

От такого взгляда становится не по себе. Рассказать Вадиму о том, что его жена смотрит на меня косо? И что мне это даст?

Я просто стараюсь избегать общения с Олей. Понимаю, что конфликт не исчезнет сам по себе, но пока не набираюсь смелости поговорить с ней открыто.

Не понимаю причин её ненависти.

Я не сделала Оле ничего плохого и не настраиваю ни Вадима, ни Ваню против неё.

Я просто замечаю, как она сама общается с Ванечкой и не замечаю в этом тепла. Даже наличие няни при той, которая считается мамой, говорит уже о чём-то.

Я бы поняла, если Оля работала или была сильно занята. Но насколько мне известно, Оля ничем таким не занимается, только посещает спортивные занятия для поддержания фигуры в идеальной форме.

Как бы я ни пыталась понять Олю, у меня это не получается.

Я не избегаю встреч с ней, но и не ищу открытого контакта. Однако мы сейчас живём в одном доме и не контактировать с ней не получается.

Оля всё же ведёт себя, как ревнивая собственница, накапливая недовольство и иногда выплёскивающая его на малыша.

Как-то вечером она решает поиграть с малышом в конструктор. Но малышу пока интереснее просто ломать и раскидывать кубики, чем строить. Замечаю, что Олю это злит, но стараюсь не вмешиваться.

Терплю до последнего момента. Но потом Ваня проливает сок из бокала, прямиком на дорогой ковёр, и Оля отвешивает подзатыльник, прошипев зло:

– Криворукий засранец!

– Прекрати немедленно и не распускай руки! – мгновенно встреваю я, забирая Ванечку к себе на руки.

Малыш похныкивает, обидевшися на подзатыльник.

– Отдай его мне! – требует Оля, дёргая Ваню за ножку, словно он – простая кукла, а не живой человечек.

Придерживая Ваню за спинку одной рукой, второй ударяю по запястью Олю и откидываю её руки со словами:

– Не смей поднимать руку на сына.

Она мгновенно краснеет и вскидывается злой коброй.

– Не смей, – повторяю тихо.

И клянусь, в этот момент я готова убить Олю за то, что она обижает моего ребёнка.

– Да пожалуйста… Я жалею, что Вадим предпочёл взять в семью чужого ребёнка, чем разобраться со своими проблемами. Этого уже не изменить, но мне неприятно, что ты находишься в доме. Противно видеть, как ты смотришь овцой несчастной на моего мужа.

Оля шипит мне ещё что-то, но я не слушаю её злобных реплик. Просто поднимаюсь на второй этаж, чтобы искупать Ваню и уложить его спать.

Он засыпает довольно быстро, обняв большого, мягкого слона.

– Спокойной ночи, сладкий, – целую его в лобик и осторожно выхожу из детской комнаты.

Я просто хочу выпить чаю и направляюсь к лестнице, но там меня караулит Оля.

– Мы ещё не договорили!

– Я не собираюсь с тобой разговаривать.

– Думаешь, я смирюсь с тем, что ты хочешь увести у меня мужа?!

– Что-что?! Оля, ты сошла с ума. Вадим – мой отчим.

– Отчим! Не отец. Вадим всего лишь твой отчим! Я прекрасно знаю, какие мыслишки между вами проскальзывают. Я всё вижу и требую прекратить это.

– Оля, у тебя паранойя… – говорю устало, желая пройти.

– Паранойя? Тогда почему Вадим выбрал меня? Мы с тобой сильно похожи, а ещё у меня такая же причёска. Зеркальная твоей. Всегда зеркальная! Если тебе вдруг взбредёт в голову стать лысой, от меня Вадим потребует того же! Считаешь меня дурой? Дур здесь нет. Держись от Вадима подальше! – рыкает.

– Отцепись. Надоело слушать твой бред!

Отняв руку из захвата пальцев Оли, поворачиваюсь к ней спиной.

Это большая ошибка.

Роковая.

Потому что в следующий же миг Оля толкает меня в спину обеими руками.

Толчок очень сильный.

Я лечу вниз с лестницы. Слышу ужасно противный хруст и острая боль пронзает моё тело насквозь…

– Как ты себя чувствуешь? – звучит голос отчима.

В горле сильная сухость, как будто пустыня.

Я пытаюсь сесть, но голова сильно кружится.

Вадим сам подходит к кровати и подкладывает под спину несколько подушек, чтобы я могла принять полусидячее положение. Потом отчим неторопливо наливает в стакан воды и вставляет в него тонкую соломинку, протягивая мне.

– Попей сначала.

– Спасибо, – отвечаю, сделав несколько глотков.

– Как самочувствие?

– Болит голова. Комната немного кружится перед глазами.

Левая кисть зафиксирована в гипсе. Поднимаю правую руку и дотрагиваюсь до головы, почувствовав под пальцами плотный бинт.

Вздрагиваю.

Вспоминаю последний миг, отложившийся в памяти.

Ссора с Олей – женой Вадима.

Мои шаги к лестнице.

Толчок. Крик.

Громкий противный хруст.

Боль.

Пустота.

– Наконец, ты пришла в себя. Прошло полтора суток!

Ничего себе!

Кажется, только прикрыла глаза на секунду.

– Я сильно пострадала во время… падения?

– Падение?

Вадим резко встает, отмеряя комнату резкими, злыми шагами.

– Называй вещи своими именами, Варя. Тебя столкнула Оля. В доме моих родителей есть видеонаблюдение. Там всё зафиксировано. Ты даже можешь написать заявление, если захочешь. У тебя сломано запястье левой руки, сотрясение мозга средней тяжести и…

– И что? – спрашиваю шёпотом.

Вадим оборачивается, смотрит мне в глаза тягучим, давящим взглядом с капелькой сожаления.

Он ещё ничего не сказал. Но я уже поняла, что он хотел мне сообщить. Ко всей прочей боли добавляется сильная, тянущая боль в самом низу живота.

С момента встречи с Ринатом и близости с ним прошло больше месяца, а менструация так и не началась.

Это может означать лишь одно…

– Я была беременна?

– У тебя случился выкидыш, – подтверждает мои слова Вадим.

Больше он ничего не добавляет. Ни одного слова сожаления. Зато воздух в палате начинает искрить от его недовольства.

Отчим подкатывает стул к кровати и садится, забирая мою руку в свои ладони. Он зажимает запястье бережно, подушечка большого пальца поглаживает кожу там, где бьётся пульс.

– От кого ты была беременна, Варя? От бывшего босса? – спрашивает тихо, но напористо.

– Нет! У меня с Андреем не было ничего.

– Тогда кто?

Пульс ускоряется. Я знаю, что нельзя лгать Вадиму, и знаю, как сильно он ненавидел Рината и был против наших отношений.

– Кто, Варя? Кажется, мы оба знаем, кто это был. Но я хочу слышать это от тебя. Будь со мной честна, и я смогу устроить твою жизнь к лучшему. Смогу защитить…

– Ринат. Он появился и снова пропал. Хочет докопаться до тех, кто его подставил, – выдыхаю едва слышно.

По коже снова пробегают острые пики мурашек, когда я вспоминаю разбомбленную квартиру и надписи на стенах: «Передавай привет Ринату, сучка!»

Это его дружки из прошлого.

– Я знаю, что тебе страшно, девочка моя. Тебя не оставят в покое. Поверь… Только если ты не будешь под защитой. Брось Рината. Пусть сам разбирается с проблемами. Он тянет тебя на дно. Он погубит тебя. Помнишь же, что с тобой обещали сделать в прошлом? Помнишь?

Киваю со слезами, и даже лёгкое движение головы вызывает сильнейшую боль и комната начинает раскачиваться. Я вижу, как она крутится, предметы теряют очертания. Всё размывается в тумане и есть только две точки, остающиеся без движения – глаза Вадима напротив.

– Ты же не хочешь оставаться одна? Ты хочешь видеться с Ваней?

– Ваня?

Снова на больное место.

Мой сын.

– Да, Ваня. Твой сын был рад тебе, заметила? – спрашивает небрежно Вадим.

Отчим наклоняется, поправляя подо мной подушки. Наклоняется близко-близко, я улавливаю пряный аромат парфюма, знойный и тяжёлый, как раз для взрослого мужчины.

Вадиму уже сорок семь, и его возраст хорошо заметен на близком расстоянии.

– Отдохни, Варя.

Вадим целует меня в лоб и в щёку, задерживая губы. Его дыхание становится рваным, и когда он отстраняется, я вижу, что его глаза блестят больше, чем прежде.

– Тебе не нужно думать о плохом. Просто реши, что для тебя будет лучше и безопаснее всего.

– Хорошо…

Вадим движется к двери.

– Ты уже уходишь?

– Скоро вернусь, я лишь хотел поговорить с твоим лечащим врачом.

– Я не стану писать заявление на Олю. Она просто ревнует и считает, что я хочу увести у неё мужа.

– Поверь, я уже решил эту проблему.

– Как?

– Я развёлся. Оля отправилась обратно в ту колхозную дыру, откуда я её вытащил, – Вадим жёстко усмехается губами.

– Развёлся?!

Моему удивлению нет предела.

Слова Оли закручиваются в голове: о том, что Вадим бредит мной, что даже её, Олю, выбрал лишь из-за внешнего сходства со мной…

Я всегда замечала, что мы с ней похожи.

Но не задумывалась о такой причине. Тут же приказываю себе не врать.

Иногда я чувствовала, что Вадим относится ко мне не как к падчерице, но ближе и глубже.

Слишком сильно Вадим был зол на Рината, слишком остро отреагировал на мои взрослые, серьёзные отношения с другим мужчиной…

– Ты всё понимаешь, девочка моя. Неужели за эти годы не поняла, что я испытываю к тебе влечение? Долгое время я считал, что это лишь блажь и временная прихоть, которая пройдёт. Тем более, когда ты выбрала себе мужчину. Но не проходит. Я до сих пор хочу тебя, девочка…

Вадим стоит, опершись ладонями по обе стороны моего тела, говорит почти в самые губы:

– Я развёлся с Олей, потому что не хочу больше видеть этот суррогат тебя рядом с собой. Я понял, что мы можем быть семьёй – Я, Ты и Ваня. Втроём. Ты же хочешь быть его мамой? Хочешь, я знаю.

– Ты давишь на больной мозоль!

– Всего лишь говорю, как есть. С Олей я развёлся. Ваня остаётся при мне. У тебя есть возможность видеться с ним так часто, как только пожелаешь. Но при одном условии… Тебе придётся отправиться с нами.

– Куда? Ты, что, переезжаешь?

– Я же говорил о расширении в столице? Контракт подписан, начинается масштабная стройка, намечается ещё несколько крупных проектов. Мне нужно быть там, в центре событий, на гребне волны… Я принял решение переехать. В скором времени. Разумеется, я переезжаю вместе с Ваней. Ты хочешь быть мамой Вани, и я могу дать тебе это. Могу дать всё. Только нужно принять моё предложение.

– Какое?

– Стань моей женой.

Меня словно бьют по голове. Такой шок!

Смотрю на лицо Вадима. Не шутит ли?

Не шутит. Предельно серьёзен. Глаза горят.

Кажется, я всегда опасалась в нём именно этого – запретных чувств ко мне.

– Подумай. У тебя есть время.

– Сколько?

– Две недели, – отвечает без промедления. – По предварительной оценке врачей, до конца этой недели тебе придётся остаться в больнице, потом тебя выпишут. И ещё через неделю мы с Ваней переезжаем. У тебя будет достаточно времени, чтобы решить – хочешь ли ты семью или нет. Но учти… если откажешься, я не позволю тебе видеться с сыном. Никогда.

Выходит.

Ставит меня перед чудовищным выбором.

– Можешь не упаковывать эти игрушки. Я куплю Ване новые.

Голос Вадима слышится позади меня. Я не ожидала, что он появится посреди дня и испытываю неловкость от того, что он здесь. Ещё так рано!

Отчим наклоняется и тягуче целует меня в волосы, обжигая горячим дыханием, полным желания.

Я приняла его предложение. Откровенно говоря, ради того, чтобы иметь возможность воспитывать сына, быть с ним, я бы согласилась выйти замуж даже за самого чёрта…

Я и не представляла раньше, что можно любить так безусловно, как матери любят своих детей, не требуя ничего взамен и будучи готовой на любые жертвы.

Ради сына мне пришлось переступить через себя и ввязаться в отношения с мужчиной, которого я боюсь до дрожи, и не представляю, как лягу с ним в постель.

Я приняла предложение Вадима, но попросила у него времени привыкнуть к новому статусу в роли его женщины, а не падчерицы…

В семье Вадима из-за этого произошёл сильный скандал. Пожилые родители были в шоке и самое ласковое, что я услышала, было слово «ушлая прошмандовка».

Однако Вадим, хоть и берёг чувства своих родителей, ухаживал за ними, но жизненный путь всегда выбирал сам, потому не стал слушать их советов.

Он заверил меня, что в большой, многомиллионной столице нам будет проще: никто не знает о нашей истории и не посмотрит с осуждением на нашу пару, с большой разницей в возрасте, с прошлыми семейными отношениями.

Обсуждение со стороны посторонних – это меньшее, что волновало меня. Гораздо тяжелее было представить, что я смогу допустить интим с нелюбимым человеком.

Я интересуюсь у Вадима, как прошёл его день, а сама смотрю лишь на паровозики, деревянные пирамидки и разные пищалки-грызунки, перекладывая их с места на место.

– Оставь, – повторяет Вадим. – Мы не будем тащить в новый город старый груз…

В его словах слышится глубокий намёк.

Я не глупа и понимаю, что Вадим хочет сказать по-настоящему. Он намекает, чтобы мы оставили прошлое здесь, в этом городе, и шагнули вперёд, как ни в чём не бывало.

Чтобы отвлечься от непростого разговора, я беру в руки пульт от телевизора и бездумно щёлкаю по каналам, останавливая свой выбор на старом фильме, который любила моя мама «Москва слезам не верит».

Некоторое время я и Вадим просто смотрим на экран, но потом местный телеканал прерывается на рекламу, и в поток роликов о полезных йогуртах и средств от насморка, втискивается краткая сводка информбюро от полиции.

Меня прошибает насквозь сразу же, стоит только взглянуть на экран.

Там я вижу лицо Рината.

Оно какое-то неправильное, застывшее. Я не слышу голос диктора, но вчитываюсь строки: «Всех, кто что-либо знает о личности погибшего, просьба сообщить в дежурный отдел…»

Пульт падает на пол из моих онемевших пальцев.

Вадим подбирает его и мгновенно переключает телевизор на европейский музыкальный канал.

– Это же… Ринат, – говорю едва слышно и поворачиваюсь в сторону Вадима. – Ты знал?

Я требовательно смотрю в его лицо. Отчим внезапно сильно увлекается игрушками и делает вид, что не заметил моего вопроса.

Повторяю.

– Да, я знал! – соглашается со вздохом. – Первый раз наткнулся случайно на сводку неделю назад. Но не хотел говорить тебе.

Неделю назад?

– То есть Ринат мёртв уже целую неделю, а я узнала об этом только сегодня?! Почему ты мне ничего не сказал?

– Кажется, мы договорились! – Вадим швыряет игрушки в корзину. – Прошлое остаётся в прошлом. Мы идём вперёд. Вместе! Ринат – это твоё прошлое. Нужно забыть о нём.

– Он мёртв? Может быть, это не он?

Я вскакиваю на ноги.

– Куда собралась? – с металлом в голосе интересуется Вадим.

– Я должна уточнить. Может быть, это не Ринат.

– Снова хочешь на опознание? Так понравилось разглядывать трупы, что скучаешь по мертвецам и запаху морга? – ядовито уточняет отчим.

Он в два счёта настигает меня и толкает к стене, сжав за плечо рукой.

– Ты никуда не поедешь.

– Но я должна!

– Его уже похоронили. Сегодня. Я узнавал.

– Но сводка по телевизору…

– Просто не успели снять объявление. Вот и всё.

Мне не особо верится в слова Вадима. Как-то всё слишком складно. Тогда он выдыхает и достаёт телефон, находя в списке вызовов номер, указанный в инфо-сводке.

Неужели Вадим действительно всё проверил?

– Я всё узнал. Но можешь уточнить сама, если не веришь, – почти насильно всовывает в руки телефон.

Вадим сверлит меня взглядом насквозь. Ждёт, что я поверю на слово?

Но внутри меня теплится безумная надежда, что Ринат ещё жив.

Я не хочу испытывать к нему ничего, но чувства не вырвать из сердца за один-два месяца. Всегда останутся шрамы.

После непродолжительного разговора с оператором я понимаю, что Вадим не солгал мне.

Неужели это всё?

– Даже у кошки всего девять жизней, Бакаев слишком долго ходил по грани. Если он хотел выжить, ему не стоило возвращаться.

Вадим разрушает тишину словами и занимает место на полу возле груды игрушек, задумчиво разглядывая их. Потом выходит из комнаты и возвращается с несколькими картонными коробками.

– Давай соберём игрушки, Варя. Завтра с утра посетим детский дом и порадуем бедных сирот…

Слушаю слова Вадима. Но едва ли понимаю их смысл.

Мой муж, мой первый и любимый, мой единственный мужчина погиб…

– Варя! – окликает строго. – Помоги мне. Сейчас же. Ты меня слышишь, Варя? Варя!

– Слышу, – шевелю омертвевшими губами. – Я… Сейчас вернусь. Мне нужно проведать Ваню.

– Ваня спит. Не тревожь его.

– Я буду осторожна. Вернусь через минуту.

Мне просто нужно побыть наедине. Хотя бы минутку.

Я медленно выхожу из комнаты и, свернув за угол, сползаю вниз по стене, захлёбываясь в беззвучных рыданиях. Тело выкручивает судорогой и бьёт крупной дрожью. На горле всё туже затягивается петля.

Я хотела, чтобы Ринат ушёл, и он… ушёл из жизни.

Потом я поднимаюсь и на негнущихся ногах поднимаюсь в спальню сына, осторожно целую спящего кроху, начиная любить его ещё сильнее и крепче, до сумасшествия. Теперь Ваня – единственное, что осталось у меня в жизни. Единственный смысл и память о Ринате…

Возвращаюсь.

Вадим упаковывает уже третью коробку. Так быстро…

– Ты хочешь отдать эти игрушки в детский дом?

– Да, я думаю, что в доме для сирот им будут рады.

Отчим делает вид, что не замечает моих опухших и покрасневших глаз. Я сажусь на кресло и наблюдаю, как отчим заполняет четвёртую коробку, забрасывая туда все игрушки подряд.

– Нет, так не пойдёт, Вадим. Надо рассортировать игрушки по коробкам и подписать… Не стоит сваливать их в одну кучу, как мусор.

– Знаешь, а ты права. Что бы я без тебя делал, девочка моя!

Я помогаю ему, Вадим берётся за дело с энтузиазмом и прибавляет звук на телевизоре, чтобы ритмичный бит звучал громче и уничтожил без следа все печали.

– Ещё не думала о нашей свадьбе?

Вопрос Вадима выбивает почву из-под моих ног.

Ему не терпится как можно скорее прибрать меня к рукам. Моё молчание он расценивает. как растерянность, и охотно продолжает:

– К твоим услугам будут лучшие организаторы свадеб.

– Я не хочу свадьбу. Давай просто распишемся?

– Свадьба состоится. Я влиятельный человек и не могу расписаться тихо, без гостей, как бедная церковная мышь. Празднество будет пышным, Варя. От тебя потребуется лишь выбрать из предложенного то, что больше всего придётся по душе. Точка.

Тон Вадима не терпит возражений.

Кажется, что теперь моя жизнь будет состоять только из жёсткого прессинга и ограничительных рамок, без капли тепла и искренности.

Я согласилась на брак с тираном. Кажется, из этой клетки ни за что не выбраться.

Но у судьбы на этот счёт свои планы.

Я и не ждала, что встречусь лицом к лицу с прошлым, с любимым мужчиной, которого считала погибшим.

Однажды всё перевернётся с ног на голову, в очередной раз поставив меня перед сложным выбором: жить в стабильном, но деспотичном браке или рискнуть, чтобы снова поверить в любовь?