Жгучая боль пронизывала спину убийцы. Последнее задание было на грани срыва. Заказчик не предупредил об охране, которой, в свою очередь, было переполнено целое здание от и до.

– Их было порядка сотни, ублюдок! – речь убийцы сорвалась на крик, ведь не каждый день приходится в одиночку убивать толпы людей.

Страшный возглас обескуражил престарелого пузатого бизнесмена.

– Ретт, их ведь было всего двадцать голов – Задыхаясь, выдавил через свои прогнившие зубы и попытался выразить свое никудышное, на данный момент, мнение.

– Не беси меня, толстяк. Кровь проливал я, пока ты грыз свою кубинскую сигару в компании молодых шлюшек. Ты даже не можешь себе представить, во что превратилась «Сити Холл» после моих похождений. Сколько детей остались сиротами…

Усмешка.

– Дожили- убийцы волнуются о детях убитых!

– Не смей смеяться над мной, мерзавец, мне платят за одно убийство, и я убиваю, а остальных я не трогаю, если есть возможность… – грубый тон сменился чуть ли не рыданием, но Ретт сохранил свою честь и не стал лить слезы, покуда мерзкое чудище все еще говорило с ним.

– Послушай, я заплачу тебе за каждого убитого, так уж и быть. Скажи, сколько их было? Только не смей мне врать, щенок.

– Я выпустил 47 пуль.

– Какое мне дело до того, сколько пуль ты выпустил? Говори скольких ты угрохал, я заплачу по тысяче за каждого и на этом покончим.

– Один выстрел, одна смерть.

Обыденная насмешка перешла в разительный смех.

– Ха-ха, мне говорили о твоем мастерстве. Право, я не доверял слухам, но попытка не пытка.

Убийца сбросил трубку.

Свист, прорезав воздух, пролетел чуть ли не в нескольких сантиметрах выше лица убийцы. Не открывая глаз, Ретт кувырнулся, чтобы выпасть из кровати. Посыпались пули, словно чудесным образом внутри комнаты пошёл град. Помещение наполнилось едким запахом огня и другими прелестями ароматов стрельбы. Глаза открылись. Убийца протянул руку под кровать и достал пистолет. Если ты не в законе, то всегда должен иметь запасное оружие в укромных местах. Особенно в тех случаях, когда окажись ты под этим градом, даже мать родная не узнает твой труп. Ретт прислушался. Большой калибр, значит, стреляют из автоматов. Запах пороха исходил справа от кровати, значит, стреляют из окна. Четвертый этаж, видимо, у стрелка подъемный кран. Навскидку уже было выпущено двадцать пять патронов, а стрельба не прекращается. Стрелок один, ведь это можно понять по скорости очереди. Двадцать восьмая пуля. У него есть шанс навести ответный огонь. Но что, если патронов у него не как обычно- 30, а 40?Тогда ему конец. В любом случае, ему конец, если он не предпримет что-либо.

Двадцать девятая пуля.

– Сейчас или никогда! – тихий шёпот, предвещающий кровавую бойню. Вероятно, вас может удивить то, что чтобы продумать все эти действия, у него ушло времени меньше, чем весь магазин автомата опустел. Что же, реакция у убийц со временем, если конечно они выживают, выходит на новый уровень, нежели чем у обычных людей. Естественный отбор в действии.

После коротких мотивационных слов Ретт поднялся. Тридцатая пуля, лизнув щеку убийцы, пролетела мимо. Ретт никогда не сделал бы такой ошибки. Да и сейчас не сделал. Выстрел, и человек за окном замер. Рука стрелка уже тянулась за очередным магазином. Уже поздно. Струйка малиновой жидкости устремилась вниз, чертя кровавую линию, разделяющую лицо пополам.

– В яблочко – расслабленно возглас сменился выдохом.

Вдруг убийца рассмеялся. Стены, отражая каждый звук, превратили комнату наподобие эха залитой пещеры.

– Радуешься тому, что остался жив, или что убил меня?

Ретт не поднял голову. Он и так знал кто это говорит с ним. Улыбка не сползала с лица. Длинные локоны волос убийцы скрывали истинные эмоции: именно таковыми они и были, коротко по бокам, и длинные пучки сползали с макушки до носа – но, как ни старайся, эту злобную улыбку не заметить невозможно. Это усмешка не сумасшедшего – а, может, и его, – улыбка настоящего отчаяния.

– Что я могу сказать? – так же, не поднимая голову, произнес Ретт.Мертвый стрелок нахмурился, – чтобы ты ни говорил, ты мёртв, а я- нет, – убийца посмотрел в сторону мертвеца и оскалил зубы. Страшное зрелище.

На месте трупа уже не было.

Ретт проснулся от своего же смеха. Окно, да и вся квартира была целой.

– Долбанные кошмары.

Окончательно проснувшись, наш симпатяга прошёл в ванную комнату. Первым делом, как каждый здоровый человек, он уткнулся на свое отражение в зеркале. Он живёт на этой планете всего-то двадцатый год, но морщины полезли по всем углам лица. Шрамов на лице особо не было. Да и, скорее всего, если бы и было, то это был бы последним шрамом на нём в жизни. Грубая щетина тянулась от ушей и покрывала целый подбородок. Его взгляд скользил по всему отражению. Чёрный, как сумрак, глаза. Они были слабыми. Не то, чтобы он видел плохо, но в моменты, когда его жизни ничего не угрожает, пыл из глаз спадал, становясь глазами невинного барашка. Волосы спадали на скулы. Машинально собрав их в хвост, Ретт стал умываться. Исполнив все необходимые процедуры пробудившегося ото сна человека, пришла очередь завтрака.

Холодильник у него никогда не пустовал. Что-что, а вот поесть он любил, если, конечно, было настроение для этого. Яйца разбились о край стола и попали на раскаленную сковороду. Щедро заправив блюдо томатным соусом, Ретт начал уплетать за обе щёки своё кулинарное творение. Он лишь вскользь посмотрев на руки, когда боковым зрением увидел что-то красное на ладони. Это всего-то был кетчуп. Кровь не появится, если ты убил во сне. Но проверить не помешает.

Закончив трапезу, убийца самолично помыл каждую посуду – небольшая плата за одинокую жизнь.Телефон молчит. Видимо, сегодня не будет заданий.

Заказы приходят с самого утра, и к концу дня Ретт уже идет спать с кругленькой суммой в «кибер-кошельке».

Сегодня можно и отдохнуть.

Улучив долгожданный выходной, Ретт наконец вышел на улицу, но не как убийца, а как обычный горожанин.

Район, где он обитал, представлял собой место среднего достатка. Недалеко от делового центра, где крутилась вся экономика, другими словами все деньги города, и также недалеко от трущоб, где царила разруха.

В десяти минутах ходьбы от скромной квартиры Ретта находился парк. Он любил приходить туда каждый раз, когда он мог отвлечься от работы, которая сводила с ума.

Ретт получал за своё занятие не маленькую сумму. Но все же предпочитал жить в том доме, в котором прошли его относительно спокойные года его жизни со своей милой художницей. Даже после страшного происшествия, которое разлучила двух влюбленных друг от друга, он все же остался в той самой квартире, где он просыпался не от кошмаров, а от ласкового поцелуя этой таинственной девушки. Ретт все ещё помнил каждое её прикосновение, которое заставляло колотиться его сердце, словно метроном, включенный на высокую частоту. Ретт тратил мало денег, от части на еду – я уже упоминал о его страсти к хорошей еде – в остальном траты были на мелкие нужды. Иногда он курил. Бывало ещё такое, что в определённо тяжких ситуациях, связанных с его проклятием- истечением крови с ладонь, позволял себе выпить стакан другой.

Дойдя до парка, он сразу присел на скамью. У продавца хот-догов, который в этот момент катил свою тележку с едой, он купил угощения. Хот-дог с двойной сосиской. Выглядело не очень то и аппетитно, но что ж поделать. Но всё же одного куска ему хватило понять, что еда в таких местах оставляет желать лучшего.

– Кис-кис, привет, Рыжик, у меня есть для тебя гостинец.

Светло-рыжий кот, постоянный житель этого парка, сразу прибежал на запах ещё теплой еды. Сосиски, которые были в хот-доге, сложно назвать мясом, но, видимо, и у кота не было другого выбора. Съев всё до основания, животное начало ласкать своего спасителя от голодного дня. Так как даже в районах среднего достатка бывало, что и люди голодали, а про животных никто по понятным причинам не задумывался. Кот, отблагодарив доброго человека, ушёл восвояси. Так же поступил и Ретт.

День выдался, на удивление, прохладным. Солнце иногда вырывалась из пелены облаков и хоть как-то пыталось поделиться своим теплом, характерного лету. Но этого было недостаточно. Ветер, прибывавший откуда-то с севера, опускал холод на грязный город. Ретту это даже нравилось. Прохлада обволакивала неприкрытые одеждой руки убийцы.

У выхода стояла девушка. Средний рост, волосы под каре. Она сразу заприметила Ретта и стала пристально смотреть на него.

– Неужели это тот самый первоклассный убийца, о котором ходят слухи по всему городу? – голос был равнодушным и не менее холодным, чем зимняя пора. Согревали лишь её блистательно желтые волосы.

– Я уж думал сегодня не увижу солнце,– в свою очередь, Ретт смог изобразить улыбку,– вам что-то от меня нужно?

– Да нет, лишь хотела взглянуть на тебя.

– Вот и посмотрели, я могу идти?

– Я тебя не держу.

Любезность Ретта всегда отличала его от других преступников. Неужели бывают и добрые убийцы?

Ретт надеялся, что этот день он сможет отдохнуть. Но он прекрасно понимал, что означают такие встречи. Скоро придет новое задание, и, скорее всего, эта особа будет играть в нём главенствующую роль.

Как подтверждение его мыслям, прозвенел звук сообщения.

«Цель:

Чарльз Ксавьер.

Особые приметы:

Латиноамериканец.

Наполовину слепой (один невидящий глаз).

Параметры:

Рост – 185 см.

Возраст – 45 лет.

Награда: 20,000 $

Примечание: У тебя будет напарница – Эвелин Рейн. Дальнейшие указания получишь от неё.»

– Как же я ненавижу поворачивать назад.

– Ты вернулся? – короткие волосы не мешали летнему ветру развивать локоны девушки. Несомненно, она была прекрасна. Может, по-своему.

– Смотреть назад не по моим принципам, это скорее служит плохим предвещанием.

– Ты веришь приметам?

– Нет, но иногда прислушиваться им не помешает.

– Меня зовут…

– Эвелин Рейн,– убийца перебил девушку, на что она слегка подняла брови.

– Ты уже получил всю информацию?

– Имею честь узнать вас.

– Давай без этого,– красота девушки обуславливалась холодным обращением- видать иметь ей прекрасного принца не суждено, да и нужно ли ей это?– ближе к делу, хотя, погоди. Ты не будешь ныть о том, что ты якобы работаешь один, и напарники тебе не нужны?

– Чем больше нас, тем быстрее закончим.

– Умный подход. Ты мне нравишься.—Рука сползла в карман, и легким движением оттуда появился телефон. Девушка открыла документ.—Наша цель – Чарльз Ксавьер, один из крупных шишек наркокартеля, который отравляет своим дерьмом несколько Штатов. Иронично, но заказ поступил от самих предводителей этого наркокартеля, вероятно, он их пытался кинуть.

– Почему-то я не удивлён,– убийца смотрел на неё мирным и спокойным видом, но данная ситуация ему не нравилась лишь тем, что он потерял свой выходной.

– Чарльз живет за городом в частной вилле. Система охраны на высшем уровне. Как я понимаю, в технике ты ни-ни?

– Совершенно верно.

– Твоя задача – перебить охрану, а сигнализацией займусь я сама. Вилла одноэтажная, но территория вокруг довольно-таки большая. В общей сложности Х квадратных метров. Десять охранников круглосуточно обходят весь периметр. Еще пять – внутри. При всём этом, вилла оснащена датчиками звука. На шум на уровне выстрела и Цукербергкам сразу поступает сигнал, чтобы проверить источник звука.

– Цукербергки?

– Ох простите, забыл, что ваша светлость не знакома примитивными словечками хакеров,– её губы выдали впервые подобие истинной улыбки.– Цукербергками мы называем компьютерных задротов, которые кроме программирования и обслуживания ничего не могут.

– Ясненько.

– Цукербергками займусь, как ты уже скорее всего понял, я. Камеры и датчики будут видеть ложные показатели, взрывай хоть гранаты – датчики не ничего не увидят.

– Это всё?

– Да погоди ты, куда спешишь? И так у нас уйдет не больше часа времени. Чарльз уже там, в общем зале. Сигара и виски- комплект успешного кретина. Не хватает жёнушки-проститутки, ну да ладно. Ты его убьешь, а я должна к тому же забрать его флешку. Теперь всё.

– Когда выезжаем?

– Так, сейчас время 14:11, поедем к пяти вечера.

– Значит, успеем поесть.

Хакер многозначно уставилась на убийцу. Она явно не ожидала такие слова. Бледные щеки наполнились румянцем и со стороны это лицо казалось таким детским и милым.

– Лиз…—Девушка дернулась и оскалила взгляд.

– Эвелин!

– Эвелин, недалеко от этого парка есть хорошее кафе. Я очень голоден. Пойдём, я угощаю,– Ретт подмигнул и ухмыльнулся.

– Ладно, но я буду только кофе.

– Да ну тебя, смотри какая ты тощая.Поесть тебе явно не помешает.

Девушка чувствовала смесь стыда, злости и радости. Ей это чувство явно не нравилось.

– Круассан и кофе.

– Какая же ты зануда.

Кафе «Amadey» ннаходиось и вправду достаточно близко от парка. Запах свежих булочек и бодрящего кофе разносился по всему округу и манил всех голодных горожан, но вкусить теплые булочки и пригубить ароматное кофе мог не каждый. Желтое освещение создавало ламповую и по-домашнему уютную атмосферу. Кафе было наполнено людьми, но парочка наемников недолго искали место под крышей. Два столика друг против друга. Взгляд убийцы был сосредоточен на меню, а девушка смотрела на него.

– Чего вам?– хакер дрогнул от неожиданного возгласа официантки. Её голос звучал устало и смотрела она с поникшим видом.

– Я буду стейк с гарниром и газировку.

– А ваша девушка?

Убийца улыбнулся.

– Круассан и кофе.

– Поняла, ожидайте в течении десяти минут.

Официантка поплелась прочь.

– Моя девушка, хах, звучит круто.

– Я не твоя девушка.

– Тогда почему не сказала это ей?

– Не люблю спорить.

Нависло глубокое молчания. Место, где они сидели, было прямо перед панорамными окнами, да так, что практически виден был весь парк. Солнце ещё не выглянуло и тучи уже нагоняли тоску. Улица была пуста, лишь кто-то шёл в сторону кафе со стороны парка.

– Мне надо в дамскую комнату.

– Припудрить носик?

– Отлить.

– О, какие мы дерзкие.

– Ага,– девушка отвела взгляд и оставила его в одиночестве.

Незнакомец приближался, и вот уже убийца успел его заметить. Лица было не разобрать, то ли пьян, то ли…

– Мертвец,– шепотом про себя воскликнул убийца.

Проехала машина, прямо на том месте, где шёл этот человек. Крики, вопли. Ретт ожидал всё это, но реальность была пугающей. Никто не кричал, никого не сбили. Машина прошла сквозь него, будто идёт не человек, а просто дым. Очертание лица становилось более ясным, покуда приближался незнакомец. Его шаг был удивительно медленным, маловероятно то, что это мог быть кто-то живой. Рука убийцы уже была на голове и медленно опускалась до щиколотки, где было припрятан для таких случаев маленький револьвер.

– Ваш заказ.

Ретт быстро поднял оружие и направил на девушку. Та уронила заказ на стол и огромными глазами уставилась на него. Секундная задержка и Ретт убрал пистолет.

– Вы как призрак, не пугайте больше так.

– Я…я п-п-п, изви-инит-е.

– Прочь отсюда.

Все уставились на убийцу. Он явно напугал всех. Хотя человек, который достаёт оружие в общественном месте, всегда внушает страх. Ретт дрожал, капли пота стекали по лбу. Он быстро посмотрел на дорогу, а там… уже никого не было.

– Что ты успел здесь натворить?

Вторая неожиданность, но на этот раз Ретт сразу понял, что опасность миновала и не притронулся к оружию.

– О, наш заказ! Ты в порядке?

– А, да, ты уже вернулась.

– Ага. Ты чего не ешь?

– Да нет, всё нормально.

Вы могли подумать, что человек после такого происшествия и кусок в горло не протолкнёт. Это далеко не про Ретта, он ел, как ни в чём не бывало.

– Ты не хочешь что-нибудь спросить насчет плана?

– Нет, наркобарон, кидает своих. Просят его убрать. Все ясно и прекрасно.

– Не любишь подробности?

– Можно и так сказать. Хотя у меня есть вопрос.

– Валяй.

– Почему ты…

– Стала хакером-наёмником?

– Именно.

Девушка пощелкала пальцем. Этот знак означал слово деньги.

– Ясно.

– В нашем мире либо у тебя есть деньги, либо ты никто. Хотя, самый высокооплачиваемый киллер должен это знать. А почему ты спрашиваешь?

–Чисто научный интерес.

Кусок за куском и от стейка уже оставался лишь след. Ретт прикоснулся к газировке.

– Кем ты была, ну, до того, как стала наёмником ?

– Автомехаником. Не женская это профессия, но мне нравилась.

– Женская, мужская, да какая разница? Что можешь, то делай.

– Рассуждаешь здраво. В мастерской остался мой брат, Эшли.

– Унесенные ветром какой-то.

– Говорит капитан Ретт Батлер,– она засмеялась так, что её улыбка заставляла и его улыбаться. Красивая она, не поспоришь.

– Часто видишься с ним?

– С братом? Нет, с тех пор как я ушла с мастерской, мы не общались. Хотя я не редко по пути домой проезжала через мастерскую. Она находится на 3/7 авеню. За пять лет он успел поседеть, хотя всего-то сорок пятый год живет. Видимо, одному ему тяжко.

– Печально.

– Не то слово, но я пыталась ему помочь. Дать денег, он не брал. Хотя я придумала отличную помощь. Иногда я тайком ломаю машины по округе и чаще всего они потом приходят к нему.

– Хитрая какая.

– Приходится быть такой.

Улыбка за улыбкой, и снова нависло молчание. Она пила свой кофе, а Ретт одним глотком допил газировку. Чуть упал взгляд убийцы на окно, и мурашки в агонии пробежались по телу. Он был там, мертвец. Смотрел на них. На груди красовалась запекшая кровь. Да и сам выглядел не первой свежести.

– Уходим,– его голос резко стал грубым и серьезным. Эвелин еще не допила кофе и уставилась на него.

– Что случилось?

– Просто уходим!– Взгляд был страшным, и Ретт взял её за руку и повел прочь.

По пути он кинул на стойку сотню долларов.

– Ретт, это много.

– Плевать, идем.

Выйдя из кафе первым делом убийца посмотрел налево, туда, где предполагалось быть мертвецу. Он снова исчез. Эвелин отдернула руку.

– Что с тобой? Ты нормальный?

– Встретимся в пять. Я пойду собираться.

Девушка удивленно смотрела на него, пока Ретт молча уходил прочь.

Убийца разложил все свои игрушки. Оружие было как в военной части. От мелких пистолетов до снайперских винтовок. Ночь будет жаркой, а значит, хорошее обмундирование будет кстати. Взгляд убийцы мельком прошёлся по книге, минутная вспышка и больше ничего.

Два пистолета, четыре обоймы и одна осколочная граната.

– А не много ли? – улыбка разрезала лицо и в таком настроение, Ретт, перешагнул за порог своей квартиры.

Близился час встречи напарников, солнце клонилось к закату и к вечеру уже успело вырваться за пелену облаков. Бархатисто-гранатовый цвет обрамлял небо, словно шёлк на невиданной красотке. Редкие клубы белой ваты на небе, лихвою сливались с цветом угасающего огня. Скоро наступит ночь, и скоро на планете станет чуточку меньше мерзавцев.

Около того же парка, раскинув последние оттенки ярко желтого цвета волос, при угасающем закате гордо стояла Эвелин. Взгляд в пустоту и аура холода- всё что можно почувствовать подле неё. Нити потрепанных наушников тянулись к талии, обвивая бедра, опускались к заднему карману. Возникало такое чувство, будто громкость музыки была на максимуме. С виду- хрупкая девушка, но в ушах тяжелая музыка. Может реальность такая и есть. Действительность намного иначе чем первый взгляд.

Ретт шёл медленно, так, что даже стук тяжелой обуви о землю не издавал звука. Убийца привык прокладываться словно грациозный кот на мягких лапах. Он встал сзади, и лёгкое движение руки могло забрать жизнь у девушки. Он, конечно же, подумал об этом, навязчивые мысли такого рода не редко прокрадывались в разум парня. Он стоял неподвижно в нескольких сантиметрах от неё. Он ждал, ждал, когда она его заметит.

Девушка сняла наушники и достала телефон, взглянув на время, нервно пошатнулась. Время уже без пяти пять.

– Где же тебя носит, придурок?

– Да вот здесь,—испуг,—стою, смотрю на тебя.

От неожиданности девушка отшатнулась и чуть ли не потеряла равновесие, но ровно успела удержать свой стан и неистовое желание вскрикнуть.

– Ты какого черта меня пугаешь?

– О, я не хотел тебя пугать. Я просто подошёл к тебе, да вот только ты стояла как истукан. Слушала свою дребедень, вот и не стал тебя тревожить.

Девушка достала маленький револьвер. Оружие было сверкающим и отражало последние лучи уходящего солнца.

Наставив дуло на убийцу, нервно воскликнула:

– Ещё раз так меня напугаешь – твое тело будет дырявым как старый бабушкин шарф.

Ретт поднял руку, прикоснулся к пистолету и навел прямиком на свое сердце.

– Чего медлить? Стреляй.

Эвелин, помедлив, убрала револьвер.

– Ты либо очень смелый, либо просто глупый. Ты чего смеёшься?

– Ну, одно другому не мешает, не так ли?

– Время пришло, напомнить тебе план?

– Ни к чему, у меня есть идея по лучше.

– Так и знала, что ты будешь настаивать на своем. И что же ты придумал?

– Я приду к нему с личным визитом, благо люди такого типа всегда нуждаются в моих услугах, встретиться не откажет.

– А я буду сидеть и есть пончики, пока твое бездыханное тело не вынесут в кучу мусора?

– Не дождёшься. Когда начнётся пальба, кто-то должен сделать так, чтобы дальше чем виллы никто не догадался что происходит.

– Ясненько. Ты реально сумасшедший.

– Если нет вопросов, то отправляемся.

– Да, машина уже готова, нас отвезут туда, может и обратно.

На пустынной парковке, рядом с дорогой, было лишь три машины. Старый Форд, который сохранил свой гордый вид из 80-х, но ехать бы стал с трудом. Так как звук, с которым заводилась машина, была словно отрывистые крики собак в ночи. Рёв-рёв и заглох. Эта машина точно не была заготовлена для них, хоть и выглядела словно орёл на небе, с острыми глазами на месте фар. Чуть поодаль красовалась иная машина, но описывать эту машину нет смысла. Ничем непримечательная посудина, которая в любой точке земли найдет своего собрата.

Машина, которая должна была повести наемников на опасный путь, стояла наготове. Чёрный корпус наземного судна сверкал в наступивших сумерках. Дорогое обрамление в виде Красной красующейся линии привлекало на себя взоры зевак. Всё правильно: если не хочешь быть заметным, старайся быть наиболее выделяющимся. Пару иступленных взглядов утолить жажду двуногих, сны которых после увиденного заполнятся роскошью.

Водитель еле влезал в свою железную карету. Ретт от увиденного сразу вспомнил описание своего любимого писателя для таких людей. Стивен Кинг в одном из своих рассказов писал: «Он не садился в машину, он её надевал на себя». Будто этот самый громила из рассказов появился подле убийцы и был готов повторить весь тот ужас, который происходил там. Из машины доносилась довольно таки старая песня. «El Tango De Roxanne» – культовая песня из не менее старого фильма. Музыка была настолько привлекательной, что Ретт тотчас мог бы пригласить свою напарницу на танец. Но время поджимало и в миг машина пополнилась ещё двумя пассажирами. Водитель лишь раз взглянул на них, да и то чтобы убедиться в том, что к нему подсели не бродяги. Но мало кто бы осмелился даже подойти к громиле. Его вид уже заставлял мурашек бегать по телу.

Смелость убийцы была недостаточной для того, чтобы сесть спереди, рядом с громилой. Создавалось чувство, будто это сидение не для пассажиров. Напарники сели рядом. Их отделяла лишь неведомая пустота, через которую они не решались переступить. Машина тронулась. Сотни фонарей ответили путь к цели напарников. Оранжевые лучи падали на лицо Эвелин и словно стёрли весь холод с лица хакера. Ретт глядел на мир за окном. Наступление ночи предвещало приближающиеся преступления. Отъехав от цивилизованных участков города, можно было уже услышать музыку ночи. Тяжелая мелодия заполняла улицы, но вместо ударов- барабан, слышны были хлопки вырывающихся из плена гильз пули. Вокалистами данной ночной группы становились полицейские, испускающие угрозы с громкоговорителя. Полиция не справлялась с преступностью, ибо не редко сама становилась частью всего того ужаса, что приходил с первыми лучами ночных ламп. Днём было относительно безопасно, так как солнечный диск смотрел с зенита на людей, словно глаз божий, и выдавал каждое действие каждого человека, который решился, несмотря на риск, достать что-то смертельное, которого было предостаточно после недавних междоусобиц двух держав, и купленное у стариков, которые ещё помнят запах пороха вместо завтрака. Дети этого мира с ранних лет привыкали засыпать под эти самые ночные этюды.

Машина плыла по дороге, плавно извиваясь в поворотах. Лишь раз поворот был резок настолько, что Эвелин непроизвольно склонилась на плечи убийцы. Пара мгновений, быть может им было от этого приятно, но Эвелин подняла голову, и все вернулось на круги своя.

      Молчание, что обвивало всё пространство между напарниками, было прервано возгласом Ретта:

–Странно, мы едем столько, но ты так и не спросила про план. В чём дело?

– Меня предупредили, что ты все равно будешь действовать так как тебе удобно. Да и к тому же, ты выполнял заказы куда сложнее этого. Наслышана о том, как ты в одиночку перестрелял 50 человек.

– Их было 47.

– Не важно, главное, на мой взгляд, тебе можно доверять.

– Очень признателен.

– Ладно, скажи хоть что я должна делать.

– Оборвать связь с внешним миром, не более.

– Это понятно, может, что-то ещё?

– Ждать меня с чашкой кофе.

– Ха, ты всегда такой шутник?

– А я и не шутил.

– В таком случае стоит заказать кофе, не думаю, что в этой глуши найдется Старбакс.

Улыбка, взгляд и снова пустота. Молчание на этот раз продлилась вплоть до подступов самой виллы Ксавьера.

Построение словно было взято из хоррор фильмов. Двухэтажное здание, сокрытое деревьями. Крупные стволы были видны даже за огромными стенами. Удар тяжелым предметом, и в стене могла образоваться дыра нужной для вора размеров, но стена больше была для пафоса. «Это моё, а что дальше – твоё» – такое нынче значение стен. Ретт мог бы перелезть в укромном месте или того более подорвать для себя проход. Но цель убийцы была просто войти в здание и посему он намеревался войти через парадную. Сначала как гость, а не как убийца.

Ретт дал указания громиле, как бы ни было страшно заговорить с ним напрямую, но нужда превыше желаний – машина остановилась.

– Эвелин, будет лучше, если ты выйдешь.

Девушка не стала противиться, лишь безмолвно открыла дверцу и опустила свои ноги на землю, после долгой езды. Лишь один её недолгий взгляд устремленный в глаза убийцы говорили, «Береги себя», всего один взгляд, и она ушла. Машина подъехала к парадной алее виллы. Охранник у входа опустил голову и посмотрел на убийцу.

– Это частная вилла, босс не принимает без приглашений.

– Скажи своему боссу что пришел Ретт Альт.

Устремленный взгляд в миг остекленел. Если бы Ретт протянул ладонь под головой охранника, то мог бы подхватить вырывающиеся глаза с орбит охранника. Но он успел уйти еще до этого и включил устройство связи – Срочно передайте боссу что к нему пришел Ретт Альт. Скорей!

В лицо Ретта мало кто знал, хоть он и не скрывал свою личность, но имя его разносилось словно легенда, и даже за чертой Парадайз было достаточно людей, которые восхищались и завидовали ему. Но нередко звучание двойного «Т» в имении заставляло людей испускать ледяной пот.

Диспетчер на том конце аппарата был явно взволнован, ибо ответил в скорейшем времени. Ворота отворились, и машина тронулась.

Расстояние от ворот до дома сложно было назвать длинным, но у Ретта было достаточно времени, чтобы разглядеть окружающею обстановку. Крупные сосны чередовались с низкими ёлками, которые в свою очередь не уступали ростом бутонам роз. Дальше, видимо, находился сад.

Ретт вышел из машины, а громила отогнал её, пока убийца тянул руку на колонны, что держали широкий балкон сверху. Прислуга сразу поспешила встретить нежданного гостя. Дворецкий престарелого возраста тут же поприветствовал его

– Добро пожаловать в резиденцию Чарльза Антуана Ксавьера. Хозяин ждёт вас в личном кабинете, мы вас проводим, но прежде, будьте добры оставить оружие здесь. Мы наслышаны о ваших умениях и уж точно не хотим гору трупов в этот прекрасный вечер.

Ретт молча вытащил два пистолета и патроны, которые примыкали к ним. Пистолеты не произвели никакого впечатления на прислугу, но каждый отшатнулся, когда убийца достал осколочную гранату. Этого они уж точно не ожидали, и Ретт даже посмеялся над этим. После его досконально обыскали. Не найдя оружие, главный дворецкий попросил следовать за ним.

Вилла особо не выделялась роскошью. Где-то были картины, но скорее всего подделка. Статуи и вазы выглядели так, словно их изготовили недавно, и наглая подделка подчеркивала отсутствие вкусу у хозяина. Полы, накрытые плитой, старались лишь подражать жизни богатых людей. Для чего это всё, вся эта фальшь?Может, будущий мертвец, который будет появляться в кошмарах убийцы, сам осознавал всё это. Может, и вся его жизнь была фальшивой, как и полотно Микеланджело, точнее жалкая его копия, которая висела у входа в его кабинет.

Дворецкий постучал в дверь. Небольшая пауза, и прозвенел голос за дверью. Огрубевший после нескончаемых курений, но достаточно четкий, чтобы дверь перед убийцей открылась непринужденными движениями дворецкого. За столом сидел вполне габаритный – конечно до громилы водителя далеко – человек приличного возраста. Чарльз поднял глаза, скорее всего один глаз. Правый глаз изучающе смотрел на убийцу, а левый жил своей жизнью или лучше будет сказать не жил вовсе.

– Неужто прославленный киллер решил посетить мои хоромы? Очень польщен.

– Не стоит, я здесь совсем не на долго. Да и к тому же, пришёл я сюда отнюдь не из-за любезности. У меня есть дело, связанное с вами.

– Чем я могу помочь вам? Наркотики, девушки или вас интересует деньги? Если да, то вы по адресу. Возьму лишь скромную плату за это.

Наркобарон ухмылялся все больше и больше. Оба понимали почему убийца здесь и далеко не все из предложенного ему интересно.

– Работа есть работа, но не отказался бы выпить чего-нибудь.

– Ни слова больше, я вас понял.

Чарльз наклонился над столом, его дрожащие руки потянулись за кнопкой на столе.

– Долорес, принеси бурбон и что-нибудь, чтобы закусить. – щелк – Ретт Альт, присядьте. Скоро будет что выпить.

– О, не стоит. Я всего лишь на пару минут. Чем скорее начнем, тем быстрее закончим.

Лицо Чарльза напилось кровью. Опухшие и пульсирующие вены напоминали монстра, из второсортных фильмов ужасов. Он знал, что оружие у него забрали и наркобарон знал свое преимущество даже по численности.

– Щенок, я знаю почему ты здесь и даже знаю кто меня заказал. Думаешь, так просто от меня избавиться?

– Давайте без всего этого. Просто, быстро и без боли, всем нам от этого будет лучше.

Тут он уже не выдержал. Потянув выдвижной ящик, достал оттуда пистолет. Весь в золоте. Вероятно, Чарльз больше чем предмет украшения не использовал эту штуку, но тут он знал одно: либо он его прикончит, либо в этот вечер на свете будет на одного наркобарона меньше.

Ретт даже не дрогнул, а лишь приблизился к нему. Встал вплотную к пистолету и придержал у груди.

– Ты явно рехнулся. Мне не составит труда избавиться от такого куска дерьма как ты.

– Не думаю.

Ретт посмотрел на стол. Бумага, надписи, ручка и карандаши. Убийца нашел орудие смерти. Скоростные движения, и Ретт перетащил правой рукой дуло пистолета направо. Прогремел выстрел. До того, как отреагирует охрана, оставались считанные секунды. Убийца схватился за ручку в мгновении ока из шеи Чарльза потекла тёплая струя.

Шаги, громкие шаги говорили о приближении охраны. Ретт взял пистолет в руки и сел на кресло Чарльза.

Комнату заполонила охрана.

Выстрел.

Ещё.

Ещё.

Кабинет был наполнен множеством бездвижных тел. Прогремело всего пять пуль, и шестеро людей нашли свой конец в этой вилле. Ретт оставался на кресле Чарльза. В руках держал дымящую сигарету. Он мог взять дорогие сигары у старины Чарли – ему они уже не навредят, да и вряд ли принесут удовольствие после этого вечера – Ретт решил остаться при своем. Он уже привык к незначительному вкусу обычных сигарет. Мягкий дым гладил горло и наполнил легкие приятным облаком. Разум убийцы решил взять краткосрочной отдых, своего рода передышку. Он ни о чём не думал, просто развалился на кожаном кресле, где в своё время решались судьбы некоторых людей. Хотя сказать «решались» было бы неверно. У таких трусов, как Чарльз было единственные решения для таких случаев, обсуждались лишь способы приведения в действие данных поручений. И вот сейчас он сам оказался на их месте, разве что никто не собирал толпы головорезов, чтобы решить воткнуть ручку в сонную артерию или проколоть здоровый глаз. Лишь один убийца и одно импровизированное действие. Хотя без Эвелин Ретту пришлось бы возиться с куда большим количеством людей.

Как раз в этот момент телефон убийцы зазвонил. Мелодичный рингтон вывел убийцу из полусонного состояния.

– Ох, Ретт,– ещё одна отсылка к «Унесенные ветром»? Забавно, так же и посчитал Ретт, который в своё время любил проводить время с книгой и…– я уж думала тебя прикончили.

– Моё время еще не пришло. – ответ был таким же, как если бы вы спросили человека, только что пробудившегося от сна.

– Не паясничай, тебе еще нужно выбраться из здания. Ты же ведь не избавился от всех охранников. Выстрелов было пять, значит, осталось еще четверо из восьми охранников.

– Трое.

– Трое? А как же Чарльз?

– Прикончил его же ручкой.

– Хм, ясно.

– Что-то уж очень холодно становится от твоих слов.– была ли это шутка или действительно некоторые слова Эвелин звучали столь холодно, что убийце стало не по себе? Сложно было сказать. – Сейчас приду, ты приготовила мне кофе?

– Да, доставщик сейчас приехал. Даже не стал обращать внимания на шум выстрелов. Видимо, выстрелы здесь обычное дело. Ретт?

– Да?

– Береги себя.

– Несомненно.

Красный значок. Звонок закончен. Потянувшись, Ретт встал. Бросил безделушку-пистолет, так как в бою от бутафории мало прока. Но вот у охранников отличное оружие. Чарльз основательно одевал своих подопечных. Выйдя за дверь, там оказалась служанка, вроде Долорес. Она стояла с подносом где было два стакана бурбона. Лед в стаканах трясся, как и сам стакан, поднос и девушка. Ретт галантно взял приготовленное для Чарльза питье – на стакане, который предназначался для Ретта не было гравировки, а это могло значить только то, что питьё отравлено. Многие пользовались этой уловкой, так как гость, которому подавали этот стакан не имел возможности отпить последний глоток жгучей жидкости. Либо яд, либо пуля. – сглотнув за раз убийца бросил стакан в стену, а тот разлетелся в мелкие стеклянные кусочки, которые при должном освещении могли создать сотни отражений человека, который движется решительно. Служанка так и осталась обездвиженной, но пройдёт время, и она придет в себя. Главное, что будет с ней потом? Такие люди как Чарльз хоть и не ставили жизнь обычных людей за грош, но платили хорошо тем, кто вовремя подаст бурбон, а она по виду была точно таким человеком. Но Ретт даже не думал об этом, девушка была хороша собой. Длинные черные локоны, собранные в хвост, спадали на объемный бюст. Без внимания она точно не останется. Приютит любой богатей, главное помнить две вещи. Вовремя дать выпить и вовремя ублажить, и жизнь у девушки будет прекрасной, как бы мерзко это не казалось, но такова реальность.

При выходе, из-за здания прозвенел лишь один выстрел. Ретт отстраненно шёл по двору к выходу. Он не стал скрываться, да и видать, услышав его имя, большинство тех, кто был в вилле, благополучно сбежали. Прислуга, пара охранников. Кроме служанки никого не осталось в обители смуты, ибо ноги убийцы уже переступили порог.

Фары от машины громилы ослепили убийцу. Некоторое время он пытался прийти в себя, закрыв ладонью глаза. Теплой и влажной ладонью…

Громила выключил фары, тогда и опустил руку вниз проклятый. Он шёл в сторону машины, а асфальт покрывался каплями жидкости жизни. Эвелин вышла из машины. Она улыбалась и уже тянула ему кофе. Долгожданный напиток, который даёт надежду на бодрость. Всего надежда, но сколько всего даёт эта самая надежда. Силу прожить ещё один день, силу, чтобы взглянуть на свою жизнь и понять, что могло бы быть и хуже. Могло бы….

– Ты реально профи, Ретт.

Убийца не был в силах говорить, а просто взял кружку и сел в машину.

– Ну вы посмотрите, устал. Тебе сказку рассказать?

Ретт словно не слышал её. Он обхватил кружку, где уже осталось отпечаток его ладони красного цвета. Кровь стекала по стенкам кружки и уже отдельные капли успели дойти и до салона машины. Эвелин выглядела озадаченной.

– Ты в порядке?

– Бывало и хуже – слова убийцы словно отрезали любую возможность на продолжение диалога, но решился ответить,– ты как?

– Я в порядке, Ретт.

Уголки губ Эвелин устремились к подбородку, она была опечалена тем, что не может ему помочь. Хотя её характер не давал и намека на то, что она может сочувствовать какому-то убийце и, тем более, грустить из-за него. Она к нему что-то чувствовала? Что же, этого даже она сама не осознавала, так что ответить трудно, но одно было ясно – она хотела ему помочь.

– Ретт, перейдем к самой лучшей части этого вечера. Давай свяжемся с заказчиком и получим свои деньги.

Ретт кивнул, но не поднял головы. Сожаление, сожаление о тех, кого он убил в этот вечер грызло его нутро. Убийца, который сожалеет о тех, кого убил. Такое не каждый день увидишь. Но чувства его были искренние, он не мог не пойти на это дело ровно так же, как и не мог отказать другим заказам. Деньги ему нужны. Кровь заполонила ноги, но ни громила, ни Эвелин не заметили этого. Будто они и не видели всего. Девушка открыла ноутбук и включила видео связь. Шли гудки, долгие.

– Наконец-то, вы уже приехали на место назначения?

К удивлению, по видеосвязи сидел не широко упитанный мерзота, а довольно симпатичный человек.Зачёсанные назад короткие волосы были куда ярче чем у Эвелин: видно, на внешний вид денег он не жалел.

– Дело сделано, сидим, пьем кофе.

У блондина поднялась бровь, но остальных изменений в мимике не наблюдались.

– Что же, очень рад, что вы так быстро справились с заданием, но боюсь огорчить, на вас у нас были другие планы.

Слова заказчика лишь мелкими обрывками долетали до Ретта, словно тихий летний ветерок трепал полы кроны деревьев. Он ушёл в себя и практически не слышал ничего.

– Что вы имеете ввиду? – Эвелин ещё не осознавала то, что надвигается на них. Миг до неизбежности проведенных в неведении, в моем понимании, являются одновременно устрашающими и восхитительными. Без страха, без агрессии и боли,– Я вас не понимаю.

– Ретт Альт и Эвелин Рейн, вы самые опасные наемники во всем Парадайзе. Мы были рады пользоваться вашими услугами, но те риски, которые создают ваши жизни, неоправданные. Десятки крупных инвесторов решили, что будет лучше убрать вас, пока их самих не заказали, но были и те, кто заступился за вас двоих. Поэтому мы решили провести тест. Если бы вы не смогли убить Чарльза Ксавьера, то нам не пришлось бы затрудняться. Смогли бы с потерями или с глубокими ранами, то остались бы живы. А вы разделались с ним меньше чем за час, что доказывает ваш профессионализм и угрозу для наших инвесторов.

Глаза Эвелин наполнялись кровью, агрессия её была такой, что могла бы потягаться с Реттом в убийстве людей, покуда сам Ретт даже не поднял глаза. Он понимал, что их обманули и что они за это поплатятся, так для чего тогда лишний раз тратить нервы?

Речь блондина могла показаться вам долгой и даже клишированной, но осмелюсь заявить, что это было предусмотрено. Громила мог голыми руками попытаться задушить одного из наемников, но в этом случае один из них незамедлительно достал бы оружие и громила больше не увидит рассвет. Да и к тому же, в лучшем случае для них, умер бы только один из них. Поэтому, изначально и было задумано отвлечь их долгим разговором, пока огромный монстр доставал свою, по отношению к нему, пистолет-малютку. Незаметно проверив состояние малютки, оружие могло дать осечку, и эта осечка стоила бы его жизни. Громила удостоверился в исправности своей игрушки и резким движением повернулся к ним.

Ретт поднял глаза.

Эвелин дернулась.

Выстрел.

Выстрел.

Два простреленных тела.

Чёрная машина плыла по ночному городу. Накативший туман, окутывающий бока машины словно волны, напоминал реку мертвых из древнегреческой мифологии. Лучи уличных фонарей не доходили до дороги, освещая лишь верх пламенным цветом. Из-за тумана не слышалась ночная жизнь, полная боли, городка на западе континента. Машина завернула на повороте, и лишь одна вывеска, со светоотражающим покрытием, показалась из-за тумана.

3/7 Авеню

Эвелин спала. Ретт был готов отправляться, но решил еще немного дать хакеру поспать. От скуки он вошёл в мастерскую. Эшли весь был занят каким-то мотоциклом ярко красного цвета. Братец попытался завести монстра. Раз – нет толка, два – то же самое, три – не получилось. Эшли стал копаться в проводах. Он был настолько занят своей работой, что даже не заметил пристальный взгляд убийцы. Слабое пение доносилось с компактного радио. Что-то легкое, может быть блюз или джаз, но различие во вкусе с Эвелин было на лицо. На самом деле это помещение трудно было назвать мастерской. Ветхий гараж, куда от силы могли поместиться две машины, был совершенно необустроен. Коробка инструментов, полки с различными жидкостями и одна яма под машину делали из обычного гаража нечто иное. Эшли «подшаманил» еще чуток и маленький зверь испустил мощный рев. Мастер отошёл от своего раненого чудища и с гордостью смотрел на него.

– Неплохо справился.

Эшли, привыкший к одинокой жизни, чуть не упал в обморок от нежданного гостя. Он смотрел на убийцу со страхом, но позднее в его взгляде появлялись нотки презрения.

– Не смей подкрадываться ко мне в моем же доме!

– Воу-воу, полегче, ковбой. Я не хотел тебя пугать.

– Зачем тогда ты тут стоишь?

– Хотел сообщить, что мы скоро отчаливаем из твоего дома, но как же можно отвлечь мастера от работы?

Ехидная улыбка расползлась по лицу убийцы. Ему доставляло удовольствие непринуждённое общение с кем-либо. Как бы он одиноко ни жил – люди ему были нужны, чтобы в нём осталось хотя бы толика человеческой сущности.

– Говоришь, уходите?Куда?

– Сказать не могу, но Эвелин будет в безопасности.

«Уж она то будет в безопасности, но выживешь ли ты сам?». Мысли механика наводили суету. Как жаль, что Ретт не мог читать мысли. Возможно, всё было бы намного легче.

– Слушай, как тебя там.

– Ретт Альт.

– Ретт, ты любишь мою сестру?

Улыбка с лица начала исчезать. Медленно и мерно.

– Я уважаю её как друга,– Было ли это так на самом деле или всё же сердце убийцы хоть немного, но искрилось по ней? Странно, Ретт не пытался думать об этом. Волосы сжигали огнём, а глаза топили в голубизне. Холодная сердцем, добра душой. Она заслуживает любви, но Ретт не мог видеть её как любимую девушку. У него были на то причины,– почему спрашиваешь?

– Рядом с тобой слишком опасно. Её ведь хотят убить из-за тебя?

– Не совсем, но моя персона в этой истории играет не последнюю роль.

– Ты должен умереть, тогда они отстанут от неё,– голос Эшли дрожал. Это было не просто нытьё, а настоящий мандраж перед чем-то большим.

– С чего ты это решил?

Издали доносились звуки колонны машин. Пустынная местность словно содрогалась от скорости этих черных бестий. Они были уже близко.

– Я нашел у Эвелин номера её заказчиков. Последний номер. Они обещали её не трогать. ОНИ ОБЕЩА…

В лоб мастера прилетела банка с гвоздями. Эшли лежал на полу, пока Ретт бежал за Эвелин. Звуки машин становились все отчётливее и отчётливее. Им оставалось преодолеть всего лишь пару кварталов, чтобы успеть прикончить напарников.

Ворота гаража поднялись. Оттуда словно молния выехал мотоцикл с двумя людьми. Чёрные кожаные куртки и шлем – идеальная маскировка. Они успели ровно выехать до того, как чёрные бестии свернули к мастерской. Они не заметили удаляющею пару на мотоцикле. Машины остановились. Полы чёрных плащей чуть ли не доставали до грязного асфальта. Оружие в руках и свора карателей двинулась в сторону дома. В доме слышались шаги. Один из людей в плащах прислонился ухом к тонкой деревянной двери. Шаги прекратились. Кучка все больше и больше прижималась друг к другу. Каждый желал самолично принести голову самого опасного киллера в городе. Вздох, человек у двери, не отрывая уха, потянулся к дверной ручке. Поворот ручки, звук защелки. Хлопок. Человек не успел вывести воздух из тела, который набрал перед движением руки. Интересная ситуация— он даже не мог предположить, что это было его последним вздохом. Дроби ружья продырявили дверь и остались в голове у карателя. Страх окутал его коллег. Тот же страх, который отразился на его глазах. Минутная задержка, и прогремел град из пуль. Летели стекла, щепки вокруг. Выстрелы прекратились. Слабый пинок заставил не менее слабую дверь отлететь. Все рванули внутрь. Страх сменил ненависть и жажду денег. Никто уже и не думал о их же человеке, что бездыханно лежал позади них. Дом был разгромлен. Пули разломали все вокруг: от мебели до стен. Прямо перед ними стояла винтовка. Дуло гневно смотрело на место в пяти минутах до этого находившейся двери. Люди в чёрном засуетились, но быстро поняли, что ружье просто стояло над диваном. Трудно было конечно теперь это месиво называть диваном, но низ мебели остался цел. Пули разорвали всё на уровне бёдер, что было ниже, спаслось. Не спеша двое людей приблизились к подобию некогда большого дивана. Длинна – с точки зрения карателей – ширина дивана была довольно таки большой. Там могли лежать сразу двое людей, но, учитывая характер Эшли, кроме него и Эвелин возлечь на нём не удалось никому. Они приближались туда и уже успели заметить нити на курке ружья. За диваном лежал человек.

– Ну привет, ублюдки.

Два пистолета у него в руках пустили пули, которые вонзились прямо в головы двоих смельчаков. Остальные трое быстро пустились в след за своими. Но пули вырывались из-за дивана. Всего минута, но дом уже почти опустел. Оставшиеся трое водителей тоже получили уготованный для них свинец. Окна были разбиты, и это дало хороший обзор. Ретт встал. Потянулся.

– Ну и неудобный у него пол.

Зазвенел домашний телефон. Маленькая коробка с проводом, тянувшийся по стене, извергала глухие звуки. Ретт поднял трубку.

– Ретт, ты в порядке?

– И тебе привет, Эвелин.

– Раз шутишь значит в порядке. Почему ты не поехал с нами?

– Втроём мы не поместимся в мотоцикл. Да и если бы оставили твоего крысёныша, то наше отсутствие лишило бы тебя брата.

– Ты подвергаешь нас опасности!

По звукам очередной удар за лишние возгласы братец получил уже от своей же сестры.

– Вы сидите в кафе «Амадей»?

– Да Ретт, заказать тебе что-нибудь?

Настенные часы отбивали четверть одиннадцатого. Ретт не успел проголодаться, но от угощений никогда не откажется – как он ещё такими темпами не набрал вес?– Да, кофе и какие-нибудь пирожные.

– Возьмем тебе крем-брюле.

– Не спешите, мне еще нужно зайти в дом.

– Хорошо.

Убийца вскользь подумал о том, что будет, если нагрянет полиция? Хотя, уборщики будут здесь куда раньше, чем полиция. В наше время редко, когда наемники сами после себя убирают. Заказчики не жадничают на этом, ибо даже волосинка может скомпрометировать многих. Уборщики убирают трупы, вычищают кровь и следы, а иногда даже убирают свидетелей. Телефон одного из карателей зазвенел. Контакт был записан как «Бабло». Нетрудно догадаться, что звонит именно заказчик. Ретт демонстративно достал телефон и взял трубку.

– Кто из вас попал в него?

– Нууу, один из них выстрелил в окно, и я поцарапался осколками.

– Какой же ты неубиваемый.

– Что есть, то есть.

– А ведь у тебя был шанс спасти свою подружку.

– Не первый день работаю с такими как вы.

– Я вижу ты еще и смышлёный.

– Мне пора, есть охота.

– Пожелал бы тебе удачи, но это не в наших интересах.

– Да-да, пошел к черту.

Телефон полетел в стену. Ретт снова потянулся и вышел на улицу. Ретт достал уже свой телефон – да-да, сейчас почти у каждого в кармане есть этот маленький ящичек. Для некоторых телефон даже важнее жизни, ибо ради него месяцами во всём себя ограничивают – убийца вызвал такси. То, что здесь несколько трупов, никого на смутило. Времена неспокойные. Ретт поехал к себе. Дома становились выше, а улицы чище. Порой разница между районами была так ощутима. Но в большинстве это зависело от самих людей, кто проживал здесь.

– Дом, милый дом.

Убийца расплатился с таксистом и наконец-то вернулся в свой дом. В квартире стоял тяжелый и застоявшийся воздух. Окна долгое время не открывались. Он зашёл ненадолго. Собрал кое-какие вещи, оружие с боеприпасами и продукты. Он взглянул на книгу на столе, и всё же забрал с собой и её.

На улице было в разы лучше, чем в закрытом пространстве. Близился полдень, самый пик летнего зноя, но дул приятный ветер. Небольшая прохлада крутилась вокруг Ретта. Тени от высоких зданий открывали для него дорогу спасения от жары. Всего метр рядом и ветер уже не будет столь прекрасно приятным. Любой другой расцвел бы улыбкой таким чудесным подарком погоды. Ретт пытался улыбнуться, представить, что всё хорошо и всё как когда-то прежде, но руки ему напоминали, кто он такой и что он творит. Капли падали на сумку и на землю. Ему даже взглянуть туда не пришлось. Это его рок, его крест, который он несет в наказание за лишение жизни людей. Теплые ручьи обволакивали ладонь убийцы, но лишь одна капля проскользнула на лице Ретта. Всего лишь одна капля из глаз, но эта капля- его спасение, доказательство того, что он все ещё человек, что он не монстр.

«Амадей» всё испускал аромат восхитительных выпечек. Людей меньше, чем в прошлый раз, но и кафе никогда не пустовал. Запах готовящегося кофе и аромат свежих булок никого не оставлял без внимания. Каждое утро люди в окрестностях просыпаются под запахи бодрящих напитков и засыпают под мечтания об изысканных блюдах, запахи которых крепко разносились по округу. Сладкие фантазии о еде в голодных реалиях— вот вам и настоящая жизнь. У окна, на том же месте что и прежде, сидели брат и сестра. Эшли положил голову на стол и закинул руки за голову. Пускай и предупреди его за неделю до этих событий все равно был бы в такой растерянности. Эвелин откинулась на спинку стула— вероятно, так было менее болезненно. Ретт не стал разглядывать их подолгу и просто вошёл в кафе. Живот убийцы урчал. Еда для него была не только потребностью или развлечением. В еде он видел что-то большее, чем набивание живота.

– Наконец-то ты вернулся,– Эвелин улыбнулась, но из-за дыры в груди улыбка получилась измученной,– заждались мы тебя.

Эшли поднял голову. Глаза были залиты кровью, да и сам выглядел так, будто получил больше всех. «Его же потревожили». Он не сказал ничего, но по нему было видно чего он хочет- покоя.

– Сейчас принесут тебе обед, а пока ответь: что теперь?

– Мы поедем туда, куда собирались, для Эшли отдельное местечко.

– Я еду с вами!– по-детски наивное лицо пищало, словно капризный ребенок.

– Думаешь я могу тебе доверять после этого? Не бойся, через неделю ты вернёшься обратно. Да и мастерская у тебя сейчас ни к черту, когда вернёшься, она будет как прежде.

Эшли вновь замолчал. Он не мог перечить Ретту. То ли боялся очередного удара, то ли уже понял никчемность своих возражений. Эвелин также молчала, ведь она доверяла своему компаньону. Подошла официантка, но увидев того же человека, что еще вчера тыкал пистолет в неё, ушла в истерике. Пришёл другой официант, но уже с едой для убийцы. Ничего не сказав, удалился прочь. Обстановка совсем стала тихой. Ретт приступил к любимому делу.

Полдень. Несколько пустых тарелок красовались перед убийцей. Его товарищи тоже отведали блюда кафе.

– Близится час расплаты.

Девушка озадаченно выгнула бровь.

–Идёт официант.

Тройка залилась смехом. Быть веселым в тяжелые времена, как по мне- самое лучшее качество человека. Ретт знал, что такое горе и прекрасно понимал, что грустить перед тяжёлой дорогой не приведет ни к чему хорошему. Расплатившись, они двинулись к выходу, а Ретт уже заказал две машины.

– Вы успели наговориться?

– Наговориться? Да он то и делал, что лежал.

Эшли не возражал этому. Он любил свою сестру, но любовь выражалась особо. Проще говоря – никак. Все его чувства относились лишь той части Эвелин, которая осталась у него в голове. Молодая и беззаботная. Та девушка, которая стояла перед ним, отличалась от его воображаемой сестры. Взрослая не по годам и холодная в душе. Она уже давно не та, что вызывала любовь по родному. Если бы её жизни не угрожала опасность, наврядли бы он думал о ней нынешней. Он пытался спасти не её, а ту, которая плотно осталась у него в сердце, и лишь надежда на былое счастье терзала муками его дух, и лишь эти воспоминания давали повод на волнение по ней.

Подъехала белая машина, но пыль, осевшая на ней, давала повод усомниться в белизне транспорта. Ретт кивнул брату своей напарницы, своего рода знак того, что пора прощаться.

– Ты побудешь в загородном мотеле. Еда и выпивка в достатке. Заскучаешь – есть бассейн и телевизор. Главное- не высовывайся пока я тебе не дам знать.

– А что если тебя убьют? Мне всю жизнь потом оставаться в мотеле?

Эшли сразу приготовился к очередному унижающему удару, но вместо этого получил лишь сочувствующий взгляд сестры. Всё будет нормально. Всё будет хорошо. Глаза не обманывают.

Эшли подвластно сел в машину, и через мгновение та умчалась прочь. Солнце уже стояло высоко. Никакая тень не спасала от летнего зноя. Пара стояла так пару минут и наконец дождалась машину, но это было не такси. Нет привычных тебе логотипов, ни вывески. Ничего, кроме надписи: Car sharing.

Ретт не хотел, чтобы кто-то, пускай и обычный таксист, узнал место, которое для него дороже всего. Он сам поведет свою напарницу туда. Водитель вышел. Дал ключи, а Ретт оставил пару тысяч долларов в качестве залога. Вам может показаться, что Ретт просто так разбрасывается деньгами или он просто настолько богатый, но на самом деле деньги ему нужны как никогда. Есть одно, что стоит в разы дороже чем всё другое в его жизни, и он возьмёт эти деньги. Получит сполна у тех, кто потревожил и без того неспокойную жизнь убийцы. Машина завелась без помех. Тихое мурлыкание мотора сопровождалось тяжелой музыкой. Эвелин улыбалась этому. До Ретта она была настоящей глыбой из льда. Её губы не давали и намёка на улыбку в таких размерах прежде никогда. Содрогание салона автомобиля от стуков барабана и тихое созерцание уплывающих просторов города навеяли спокойствие в нутро девушки. Высокие здания все более и более теряли свой размер на горизонте. Не прошло и получаса, как от небоскребов остались лишь далекие вершины стеклянных гор. Машину нужно было дозаправить, Ретт специально попросил машину с неполным баком топлива, чтобы в случае чего их искали внутри города. Дорога предстояла быть долгой, а «привал» будет лишь раз, и то сейчас. Машина сбросила скорость и плавно нырнула в небольшую дорогу для входа в бензоколонку. Других машин было мало, и им удалось въехать без очереди. Пара вышла. Ретт сразу подошел к аппарату, вынул пистолет – мысль о том, какие вещи, которые практически не связаны с его профессией, носят название «пистолет». Убийца зажал курок. По шлангу струилось топливо.

– Я отойду.

– Отлить?

Раньше Эвелин могла напрямую об этом сказать ему, но он стал для неё куда дороже, чем просто напарник или знакомый. Она засмущалась и посему просто кивнула.

Резкий запах окутал воздух. Ковыляя одной ногой, в сторону Ретта, направлялся бездомный. Амбре, источавшее его тело, могло заставить гнить растения. Зубы черствые, словно откушенное яблоко. Ретт далеко был не в духе для общения с кем-то, но прекрасно понимал, что сейчас будет.

– Ради бога, дайте мелочь, сэр.

– Ради бога не дам, да и с чего я должен волноваться о тебе?

Бездомный скривился, он явно не ожидал такую дерзость, ведь остальные специально дают деньги для того, чтобы от него избавились поскорее или услышав о Боге, сердца людей топились в доброте.

– Он вас накажет, накажет. Как писалось в священной книге, каждый у кого есть средства должен делиться с теми, у кого их нет. А вы нарушаете закон.

– Поверь, я нарушаю не только законы из какой-то книги, да и к тому же, кто меня накажет? Твой бог?

– Он и твой бог, и да, он тебя накажет.

– Думаешь, если бы ему было дело до нас, стоял бы ты здесь и сейчас в таком виде, клянча деньги?

Бродяга еще больше разозлился.

– Богохульник! Ты не веришь тысячелетней книге! Ты будешь гореть в аду.

– Если твой ад существует, то вся земля будет в ней. Твоя книга обещает спасение души, но никто не искренен в действительности добродеяний. Жадность, алчность и ненависть людей всего лишь скрылись за завесой религии, заменяя действующих лиц. Ненависть к людям и к собственным ошибкам превратилась в ненависть к сатане.

– Но ведь на земле полно добрых людей.

– Ты прав, добрых людей достаточно. Но загвоздка в том, что чем добрее человек, тем меньше он живет. Добрыми людьми пользуются, выжимают всю доброту и выкидывают как выжатый лимон.

– Если все люди примут всевышнего, то все станет намного лучше.

– Все люди? Бред, если твои слова истина, то люди никогда не придут к ней. Как бы честны ни были праведные, они обманывают прежде всего самого себя. Они хотят похоти, они хотят алчности и эти желания ничем не перебить. Всего лишь одно желание и из праведного человека тот становится лицемерным.

– Ты хочешь сказать, без веры все будет лучше?

– Я не могу этого тебе обещать, но знаю одно наверняка: люди никогда не перестанут быть животными, как бы они себя ни называли, но перед настоящим искушением человек показывает свой истинный облик.

– Ты сатана! Ты хочешь искусить меня! Заставить уйти от веры истинной.

– Я тебя не заставляю. Напротив, ты сам этого хочешь, но боишься. Вера тебе даёт гарантию на то, что когда-нибудь всё будет хорошо. В этой жизни или в другой. Проблема в том, что ты не знаешь на самом ли деле это так или же нет. Или это всё один большой розыгрыш. Большая игра для развлечения тех, кто выше тебя. Они тебе обещают лучшую жизнь, а сами смотрят, как ты страдаешь. И не факт, что после смерти твои страдания закончатся. Так почему бы не идти против себя? Зачем весь этот обман? Наслаждайся жизнью пока можешь и главное не мешай другим получить удовольствие от своего краткосрочного бытия! Те же правила: не укради, не лги и не,– убийца запнулся,– не убей, но делай это для себя, а не для кого-то.

– Я не стану отказываться от многолетних традиций ради твоих идей!

– Это дело уже твоё, но я уверен, что ты ещё не раз задумаешься об этом, а быть может и расскажешь кому-либо. – Ретт достал пару купюр – На, теперь заслужил.

Бродяга посмотрел на купюры, но не взял их. Он боялся, что если возьмет, то примет его идеи вопреки своим идеалам. Бездомный посмотрел на него и без слов ушёл. Убийца не сказал ничего по этому поводу. Лишь безмолвно вытащил пистолет для топлива и поставил обратно. Расплатившись, отъехал чуть поодаль, уступая место другим. Эвелин вернулась, и пара продолжила путь. Впереди виднелись холмы. Зелёные луга. Ретт остановился на тропинке за дорогой. Выйдя из машины свежесть трав стала ласкать нутро. Кое где не пропала еще утренняя роса. Облака, ещё вчера распростёртые над городом, ещё не освободили просторы неба над холмами.

– Куда мы пришли?

– Место моих снов. Когда-то я очень часто бывал здесь.

– Наверное не один.

Ретт промолчал. Перед ними открылась долина и одна единственная лачуга. Ретт стоял на холме. Он чувствовал чей-то пристальный взгляд, но не стал оборачиваться. Призраки прошлого, тени былых людей, и она…. Точнее, воспоминания о ней. Душой она была рядом, совсем близко к нему.

Маленькая лачуга была вся из дерева. Дощатые доски и легкая сырость наполняли домик ветхостью. Источникам тепла, а по совместительству – света, был лишь камин. Только пара свечей излучали тусклый отблеск. Ретт сидел на лавке. Пепельница перед ним была уже набита несколькими сигаретами. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Ретт поднял глаза и взглянул на свою подругу, которая мирно спала на кровати. Рана уже не давала о себе знать, пока резкие движения не заставляли изнывать от боли. Ладони девушки лежали на груди. Пара прядей волос падали на милое личико. Жёлтый свет от свеч показывал девушку совсем в другом виде. Некая античная красота или та самая спящая красавица.

– Ретт, как ты думаешь, что будет если они нас найдут?

Она не открыла глаза, но голос звучал очень бодро.

– Мы справимся. Сейчас главное, чтобы ты поскорее встала на ноги, а после они сами будут в трепете ждать, когда же мы уже их прикончим.

– Почему ты так уверен в этом?

– Потому что я верю в это.

– Одной веры ведь недостаточно.

– Верно, но порой вера даёт больше пользы, чем что-либо другое. Птица никогда не выпорхнет из гнезда, если не поверит в то, что она может взлететь.

– А что если всё пойдет к худшему?

– Я не имею права ошибиться.

– Что тобой движет? Почему ты всё еще живёшь? Ты не тратишь свои деньги, а получаешь чуть ли не триста тысяч долларов в месяц. Любой другой на твоём месте купил бы виллу или хотя бы машину.

– Чтобы меня завалили, как того одноглазого? – Ретт ухмыльнулся, но не стал отвечать на вопрос. Девушка не стала возражать. – Что насчет тебя?

– Я уже говорила, что жить в мастерской меня не устраивало. Эшли постоянно пропадал в детстве, а я оставалась одна. Родителей у нас не было в живых, скорее всего погибли из-за корпоративных передряг. Когда Эшли возвращался откуда-то, всегда был пьян. Он иногда и меня пытался напоить, ужасный случай. В общем, взяла волю в кулак и поняла, что так продолжаться не может. Нашла курсы по компьютерной технике, и мне стало нравиться. Настолько, что уже в восьмом классе смогла собрать крупный и мощный компьютер из старых запчастей, и он работал на порядок лучше, чем те, что были на курсах. День за днём я всё больше и больше осваивала прелести этой штуки,– Эвелин похлопала на свою сумочку, где лежал планшет,– и вот на сегодня я лучший специалист в городе.

– Получается, тебя двигают перемены.

– Так и есть, наверное, я не задумывалась об этом. Слушай, я понимаю, что ты не хочешь говорить о своём прошлом, но что с тобой произошло? Ты ведь не всегда был таким?

– Каким?

– Убийственным.

– У меня есть предназначение, и оно продолжается покуда я живу.

– Ты говоришь загадками, не доверяешь мне?

– Так уж сложилось, что у меня есть тайна, которую должен знать лишь я.

– Понятно. – девушка сделала отчаянную попытку встать, но боль в груди поменяли её планы,– Ах.

Ретт нырнул в её сторону и придержал её спину. Он помог ей сесть, и сам сел рядом. Девушка устало облокотила свою голову на крепкие плечи. Её руки потянулись взять ладонь Ретта, он не противился этому. Мягкая ладонь на грубой руке убийцы казалась хлопьями снега на жёстком асфальте. Её пальцы нежно скользили по его руке.

– Ох Ретт, я и не могла представить, что когда-нибудь встречу кого-нибудь, кто был бы так близок мне.

– У тебя нет любимого?

– Вся моя любовь была направлена брату, каким бы он ни был, а насчет мужчин…Бывали те, которые просто хотели меня, бывали те, которые любили меня, но я не чувствовала к ними что-то… сокровенное. Я не могла спокойно заснуть, пока рядом был кто-то, в любой момент я ждала пьяной выходки. Иногда дожидалась, а иногда нет. Но главное то, что я не чувствовала с ними себя в безопасности. – Рука Эвелин сжалась в его ладони – Ретт, я не слабая девочка —,слёзы,– Но мне страшно, мне всегда было страшно. Я даже не знаю, чего я боюсь, но мне страшно.

Ретт схватил девушку в свои объятия. Тёплое тело убийцы, и холодное тело его напарницы. Она не ожидала такого, но всем сердцем пылала чтобы он это сделал. Она обхватила его спину и прижалась к плечу. Впервые она чувствовала себя в спокойствии. Она хотела быть с ним, она хотела, чтобы он всегда её обнимал. Она действительно полюбила убийцу. Объятия длились долго, но Эвелин схватила затылок Ретта и вцепилась в его губы. Она прижималась сильнее и сильнее, она не видела ничего. Глаза сами закрываются, когда ты в безопасности. Руки Ретта дрожали, как и все его тело. Он поднял руки и оттолкнул её. Все её грёзы, все её мечты, появившиеся в миг объятия, исчезли после этого жеста, оставив за собой лишь пустоту. Из её глаз каплями лились слёзы, а Ретт лишь дрожал. Он попытался прикоснуться к ней, но та жёстким хлёстом, убрала его руку.

– Ты не любишь меня?

Ретт не мог ответить, как и не смел смотреть в эти причудливо голубые глаза.

– ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ?!

Крик души, вырвавшийся вместе со всеми эмоциями. Агония сердца и печаль внутри. Ох, до чего была сильна эта боль. Рана на груди ничто перед раной на душе.

– Э..Эвелин – его голос дрожал – Я… не могу. Я не могу так.

– Я думала ты тот самый, но ты такой же, как и другие. Ты не любишь меня душой, а значит, и не защитишь меня.

Она вскочила с кровати и выбежала на улицу. Ретт стоял в ступоре, но вскоре пошел за ней. Она бежала от него, и образ девушки в белом всё отдалялся от убийцы. Кромешная тьма и капли дождя, сырая почва. Что же еще помешает догнать её? Ретт был искренен в своих словах, как и чувства Эвелин к нему. Но искренность может ранить как пуля, но эта пуля вонзится не в плоть, а в душу, разрывая все мысли и любовь. Ретт бежал за ней, хотя не знал, что будет делать, когда догонит. Все мы так или иначе подвластны минутным чувствам, что могут изменить всё или пройти незамеченными, но важнее другое. Важно то, что эти чувства неконтролируемы. Они появляются словно искра на спичке и могут тут же потухнуть, но так же и разжечь настоящее пламя, а то и пожар, если они будут там, где всё уже обречено на горение.

– ЭВЕЛИН!

Крик ударялся об холмы и разносились вокруг. Дождь усиливался, а девушка не давала и намёка на остановку. Издали были слышны раскаты грома. Надвигается ливень. Молния осветила горизонт, и открыла на вид на людей в черных плащах. Эвелин в нескольких метрах от них. Сидя на коленях, девушка громко плакала. Слёзы текли сильнее дождя. Всё потеряно. Единственная любовь, единственная надежда на спасение. Они уже перед ними.

Ретт приблизился к ним и, не медля, достал свой пистолет. Всё смешалось в кучу: их смех, слёзы Эвелин и ненависть Ретта. Один из них подошёл к Эвелин и попытался ударить беззащитную девушку. Прогремела молния, и старый дуб свалился рядом. Вместе с громом прозвучал выстрел. Ретт был ошарашен, он держал мушку в их сторону, но выстрелил не он. Дым из дула револьвера тянулся вверх. Чёрный рукав, уже мокрый от дождя, и лицо… Лицо любящего брата. Эвелин смотрела на него, а он улыбался.

– Я вас предупреждал, что её нельзя бить. Кто-то ещё хочет рискнуть?

Властный голос Эшли был далёк от того поведения, что было до этого. Будто это не он. Совсем не он. Что же с ним стало? Или может… Он и был таким?

– Привет, сестра.

– Ты вместе с ними?!

– Я изначально был с ними.

–Ты хотел убить меня,– девушка встала и попыталась ударить его,– ты лжец, обманщик, ненавижу тебя, —,удары,– почему ты хотел убить меня ?!

– Это не мне решать, я лишь мелкая сошка в огромных компаниях. Я могу лишь облегчить твою боль. – ещё один выстрел – прощай, сестра.

В мгновение весь мир переменился в глазах убийцы. Кровь заполнила глаза.

– ЭВЕЕЕЛИИИН!

Девушка получила пулю прямо в лоб, и от ударной силы упала назад. Глаза устремились на небеса, где из туч лился дождь. Капли очистили лицо Эвелин, и она обрела покой уже с лицом, не испачканным слезами.

Ретт не побежал за ней, он прыгнул за горящее дерево. Громыхнуло на небе, и началась перестрелка. Одни за другим люди в плащах падали ниц, не находя для себя укрытие. Пуля просвистела над ухом убийцы, другая попала в плечо, остальные легли на горизонте Лишь Эшли получил пулю в руки. Он уронил свой револьвер и сел на колени. Занимательная картина: у обоих из рук шла кровь, но в отличие от Ретта, эта кровь была его. Ретт приблизился к нему и пнул в подбородок.

– ПОЧЕМУ?КАК ТЫ МОГ?!

– Она сама, позвонила, с заправки. Она хотела узнать в порядке ли я.

– КАК ТЫ НАС НАШЕЛ?!

– Думаешь мы не можем найти какую-то заправку? А после проследили за вами. Я сам должен был убить её, ибо другой не стал бы жалеть и как следует воспользовался бы её красотой. Я этого не допустил.

– ТЫ УБИЛ ЕЁ!

– Да, и ты убьешь меня.

– Не так быстро, говори, где ваше начальство.

– Ретт, у тебя есть еще шанс уйти. Сожги наши тела, оставь что-нибудь своё и свали из города. Тебя искать не будут. Если ты пойдёшь к ним, то это самоубийство.

– Меня это не волнует,—Ретт выпрямился,– я получу то, что должен.

– Какой же ты упёртый засранец. Адрес есть в навигаторе на машинах. Они в полукилометре отсюда на восток.

– Хоть какая-то польза от тебя.

Эшли смеялся. Он смеялся во весь голос, словно сумасшедший. Ретт убил его. Эвелин погибла в слезах, Эшли смеясь, а Ретт пошёл взять сполна за всё, что пережил. Он снова один. Положил тело девушки к себе на правое плечо, взял из кармана Эшли ключи и пошел к машинам. Слякоть, дождь и бездыханное тело. Ретт словно нёс свой крест на плечах к освобождению. Каждый шаг давался с большим трудом. Из руки теплилась, наконец-то, кровь самого Ретта. Простреленное плечо ныло, но не было времени для этого. Тропинка уже выходила к дороге. Несколько машин стояли прямо на обочине. Эшли взял всех с собой так, что машины пустовали. Хоть что-то приятное за этот вечер. Тело Эвелин теперь лежало на заднем сидении. Ретт достал автомобильную аптечку и замотал плечо. Сев в машину, без замедлений отправился в путь. Навигатор показывал центр города. Добраться можно за пол часа на полной скорости. Проблемы с дорожными инспекторами волновали его в последнюю очередь. Машина завелась и поехала по ночной дороге. Окружающий мир за машиной уже не плыл как раньше, он превратился в одну гущу из тёмных пятен. Глаза убийцы устремились вперед, и лишь звук навигатора принуждал его повернуть своё судно. Чёрный зверь мчался, отдавая все свои силы, парируя между редкими потоками машин. Ретт уже заехал в город. До пункта назначения остались лишь считанные минуты. Минуты, которые решат дальнейшую судьбу убийцы. Сердце колотилось, но разум был чист. Он знал, на что идёт, и прекрасно понимал, что будет через пару минут. При любом исходе событий ад получит в свои руки еще кучу заблудших душ, но дождется ли сам сатана величайшего убийцу в свои чертоги? Что же, его уже там ждут очень давно, но он пока жив. Он дышит и он будет убивать за Эвелин, за ту боль, что он понёс за последние дни. За Бри. Он будет сражаться, до конца.

Крупная мегабашня простиралась до небес. Вершина стеклянной махины была сокрыта за черным заслоном из туч. Ретт приехал. Тяжелый вздох. Выстрел. Охрана у входа не успела даже понять, в какой момент они пересекли ту линию, что разделяет ад на земле с адом там. Они были хорошо вооружены, но ни один автомат не спас их от пуль убийцы. Ретт схватил оружие и зашёл внутрь. Охранник один за другим направлялся к нему на встречу, но его уже не остановить. Никто не способен убить человека, который сам себя убил когда-то давно. Железный лифт двигался вверх. Убийца не чувствовал усталости, он действовал наверняка. Лифт достиг верхнего этажа. Корпоративные крысы, которые прячутся за спинами настоящих мужей, любят смотреть на всех с высока и всегда выбирают для себя самый верхний этаж. Дверь ещё не успела открыться, как Ретт выпустил весь магазин двух автоматов. Двери открылись, и за ними показались толпы лежачих тел. Не каждый из них был мертв, но каждый перед этим чувствовал страх. Ретт достиг такого уровня, что лишь одно его упоминание того, что он идет против, заставлял людей сложить оружие. Эти люди работают за деньги, но умереть за них они не готовы. Убийца бросил автоматы и взял другие. Перезаряжать не было времени. Шаг за шагом, пуля за пулей, он приближался к покою. Человечество должно понести огромную боль войны, чтобы после жить мирно.

Толстая дверь кабинета руководителя компании. За Реттом остались толпы лежачих тел. Дверь открылась после его пинка. Огромный овальный стол. Большинство кресел пустовали. Остались лишь те, кто до последнего были уверены в хороших для них новостях.

– ТЫ МЕРЗКИЙ ЧЕЛОВЕК! – пухлый мужчина в строгом костюме, испуская воздух с большой отдышкой, получил первую пулю.

– Ч-ч-ч-то ты творишь? – вторая пуля. Ретта было сложно остановить, но он стоял и ждал очередного глупого возгласа, чтобы отправить истинных мерзавцев к Харону.

– Остановись, пожалуйста!

– Зачем?

– Мы сделаем все что ты попросишь.

– Я получу всё что хочу и после вашей смерти.

– Если ты нас убьешь, то вся компания, все компании, весь Парадайз встанет против тебя!

– А сейчас они против кого?

Убийца был настойчив, он не был из тех, кто попадается на провокации и тем более наивно доверять им больше не станет. Глаза Ретта уже устали видеть всю эту ложь, поскорее закончить и пойти отсюда- всё, что он хотел прямо сейчас. Она застрелил всех, кроме одного— того самого блондина, который и дал приказ убить напарников. Он молчал, прекрасно понимая то, что уже можно прощаться с жизнью.

– Знаешь, борьба за власть, горы денег, сотни людей, которые в любой момент будут тебе лизать зад, но в случае чего первым тебя и предадут. Я так устал от этого. Думаешь я хотел тебя убить? Нет, ты славный, но твоя смерть нужна компаниям. Ни я, ни эти боровы ничего не решают. Ты думаешь, что мы главы корпорации, но главой является сама корпорация, а мы всего то исполняем его прихоти.

– Ты хочешь сказать, что ты не причастен ко всему этому?

– Да.

– И эти мерзавцы не причём?

– Да.

– И я их убил просто так?

– Да. Но я не виню тебя, ты тоже не виноват, ты раб своих чувств и исполняешь волю своего сердца. Проси всё что хочешь и уходи.

– Мне нужно всё, что у тебя есть.

– Не того человека ты выбрал. Мои активы составляют всего то десять процентов от корпорации. У них было по двенадцать-пятнадцать.

– Да, но мне нужно все, что у тебя есть.

Блондин смиренно достал ключи от машины, от дома, пару тысяч наличными, перевел пять сотен тысяч долларов на его счет.

– Это все самое ценное, что у меня есть, или хочешь меня еще и раздеть?

– Твоя одежда или натура меня не интересует, но есть еще одна вещь, которую я заберу.

– Что же?

Выстрел.

Кладбище на юге города не было похоже на остальные кладбища в городе. Тут действительно хоронили людей, а не кидали в выгребную яму, а все потому что похороны здесь стояли под тысячу долларов. Очередная несправедливость, или лучше сказать справедливость нашего времени. Если у тебя нет денег, то над тобой будут издеваться и после смерти, но если отвалишь стопку вечнозелёных купюр, то о твоём теле будут обходиться как со хрупкой вазой: аккуратно положат в гроб, элегантно засыпят землёй, красивый венок из цветов, который на следующий день уже загниёт и в конце, гробовщик скажет пару приятных слов твоей родне. Эвелин заслужила такой уход, белоснежное тело отдавало холодом и нежностью. Кожа гладкая словно бархат, но этот бархат был окоченевшим, ледяным. Жизнь больше не теплилась в груди у девушки. Губы накрасили в подобие красного цвета, но безжизненность отдавалась во всём. Её уже не вернуть даже второсортным писателям, которые воскрешают тех, чья жизнь и смерть была неотъемлемой частью истории. Эвелин была именно таким человеком, который имел своё место в жизни Ретта. Ни родных, ни близких. Лишь убийца смотрел на её тело в деревянном гробу. Ретт нагнулся и поцеловал щеку.

– Прощай, Эвелин.

Тело опустили, провели всю церемонию как подобает. Гробовщик хотел сказать Ретту что-нибудь, но повернувшись, его уже не увидел. Тело Эвелин осталось в кладбище на юге города вместе с сотнями других тел. Она жила одиноко, но осталась теперь окружении давно усопших. А тело Эшли вошло в землю там же, где и осталось. С улыбкой на лице. Ретт не стал отвозить его даже на кладбище для нищих: он лежал там, где больше никого не было рядом. Эшли, которого окружали люди и были верны ему, лежал в одиночестве во веки веков…

Самолёт вошел в воздушное пространство Германии. Ретт сидел у окна, покуда облака обволакивали борт воздушного судна. Самолёт снижался. Показались уже пики небоскребов. На место старых корпораций всегда придут новые, как отрубленная голова Гидры.

Город был шумным. Все куда-то спешили, хотели поскорее достичь чего-то, не понимая, что главное – это жизнь. Ты можешь успеть на работу, на учёбу, на свидание, но опоздав на жизнь, тебя не отчитает начальник или кто-либо, ты просто покинешь этот мир без права на второй шанс. Жёлтые машины дрейфовали в поисках нуждающихся в перевозке. Ретт остановил одну из таких. Ровная и тихая езда привела к белоснежному зданию. Больница святого Аурелия. Одна из самых модернизированных лечебниц, специализирующейся на экспериментальных видах медицины. Последний шанс для тех, кому жить оставалось совсем нисколько. Кристально чистое фойе, там же и регистратура. Худая девушка высокого роста стояла за столом, смотря на дверь. Каждое появление кого-либо должно сопровождаться приветствием, а в некоторых случаях при должной уплате дополнительными услугами. Больница не из дешёвых, обычная консультация у врача обошлась бы в триста долларов. Но своих денег она заслуживала на все сто процентов. Не мало было народу, что после слов врачей из других точек земли были обречены на смерть, но эта лечебница спасала даже самых безнадёжных. Последняя попытка ухватиться за жизнь для тех, кто способен это оплатить. Ретт подошёл к стойке.

– Рады вас приветствовать, мистер Альт. – надменная улыбка медсестры не сулила искренностью. Она была рада не ему, а лишь его деньгам,– как всегда, мы подготовили то, что вы просили.

Девушка достала букет из белоснежных пионов и бархатно синих ирисов, обрамленной нарциссами. Букет был невероятно красив.

– Спасибо, я пойду сам.

Девушка лишь кивнула. Ретт пошёл по длинному коридору. Ни шума, ни разговоров. Тихий и мрачный коридор. Даже белый цвет может быть мрачным, когда его слишком много. В конце корпуса был отдельный маленький коридор. Немного уже, но и вёл он лишь в одну палату. Палата небольших размеров, шторы закрывали лучи солнца. Ретт распахнул их и открыл окно. В палате был широких размеров кровать и тумба. На тумбе стеклянная ваза со свежими ирисами. Цветы были всегда и постоянно заменялись. Ретт вынул ирисы и положил туда букет с. Вошёл доктор.

– Мистер Альт, очень рад вас видеть. Состояние пациента стабильное,– за доктором вошёл ассистент и поставил стул, куда сразу же присел Ретт,– вы на этот раз пришли позже. Уже четырнадцатое число.

– Да, я опоздал на два дня, были на то причины.

– Персонал каждый день проветривает комнату, и как вы могли заметить, цветы тоже меняются.

– Спасибо.

– Насчет…

Ретт не дал договорить ему и всунул стопку купюр.

– Здесь четыреста тысяч. Можете пересчитать.

– В этом нет никакой нужды, мы Вам верим,– отвратительный акцент на слово Вы. Они умели лечить, но зубы заговаривать получалось уж куда лучше,– не буду Вам мешать.

– Доктор, есть шансы?

Тот замямлил.

– Честно сказать, мы пока не знаем. Мы замедлили метаболизм, поэтому она ещё жива. Фактически. Но уверяю Вас, мы спасём её.

Видя его молчание, доктор вышел. Ретт взял её руку. Холод пробежался по всей ладони. Нежная, но такая холодная рука. Как у Эвелин, но та уже была мертва. Ретт продолжал надеяться. Надежда умирает последней. Слёзы потекли из глаз.

– Бри, я скучаю по тебе.

Ретт опустил голову к ней и закрыл глаза. Он чувствовал неизмеримую боль перед ней, но одновременно ему было так приятно. С ней он тот самый Ретт. Просто Ретт. Не убийца. Ему просто нужно убивать, чтобы спасти её жизнь. Девушка лежала в медикаментозной коме. Живой мертвец. Телом она была рядом с ним, но разум был где-то далеко. Очень далеко.

– Бри, я тебе обещал отомстить за тебя. Я убью тех мерзавцев, что сделали это с тобой. Обязательно, Бри.

На кровати была табличка с досье на неё. Огнестрельное ранение. Пуля прямо на сердце. Извлечение немедленно её убьёт. Состояние искусственной комы.

Подпись близкого человека.

Она ещё жива!

Ретт заснул подле неё. Наконец-то, хоть на какое-то время, он обрёл покой. Но грядут новые дни, новые кошмары, и снова придётся убивать….