«Кажется, я выключила утюг», – думала Нина, быстро идя к остановке автобуса. В одной руке она несла дамскую сумку и пакет со сменной одеждой для детсада, а в другой держала маленькую ручку своей пятилетней дочери. Полуторагодовалый сын остался дома с бабушкой. Нина почти не слышала, что ей говорила дочка, она мысленно была на работе, в офисе автомобильного салона премиум-класса, где вторую неделю шла аудиторская проверка, и все были на нервах.

Моросил сентябрьский дождь, было промозгло и угрюмо, и хотелось в тепло. Уже позже, сидя в автобусе, она сняла с головы мокрую шапку и устроилась в кресле поудобнее, ибо предстояло сорок минут пути. Как всегда, она зашла на бухгалтерский сайт, но мысленно унеслась к дому.

«Надо купить Лере новые чешки, старые жмут, мама просила лекарства, список со мной, вечером зайду в аптеку… картошку, яблоки, печенье… да, сдать деньги на подарок Наташе».

Так Нина жила последний год: дом – детский сад – работа – детский сад – дом. Дома таскала вытянутые майки, штаны с драными коленками. Ночами, уложив детей, подрабатывала. Когда переводила тексты с английского, когда делала контрольные по бухгалтерии для студентов. В общем, работала на износ. Зарплаты и пенсии по потере кормильца еле хватало. Дети часто болели, благо мама переехала к ним и всецело посвятила себя внукам. О, мамы! Низкий вам поклон!..

И каждый день одно и то же: засыпала в час, вставала в шесть.

Она немного опоздала на работу. Проглотив бутерброд и выпив чаю с молоком, Нина погрузилась в пучину управленческих отчетов. Около одиннадцати мимо прошла празднично одетая Наталья с букетом желтых роз. Она болтала по телефону и лишь помахала рукой в знак приветствия. Нина встала с места, чтобы поздравить коллегу с днем рождения. Но зайдя к ней в кабинет, Нина увидела, что та не одна. Спиной возле двери стоял Вишневский, начальник службы безопасности холдинга. Нина ретировалась. Этот мужчина действовал на нее магнетически. Все в нем: его голос, его движения были для нее притягательными. Давно ли это случилось? Неделя, месяц назад? Она пошла в подсобку, которая служила одновременно архивом для документов и раздевалкой, и прилипла к зеркалу. Отражение ей не понравилось. На нее смотрела темноволосая черноглазая молодая женщина с темными кругами под глазами. Она порылась в косметичке, достала тон и румяна, нанесла на лицо. Затем сняла свитер и надела голубую блузку. Так – то лучше! Просто красотка!

Выйдя в коридор, Нина окунулась в суматоху по случаю дня рождения Натальи. Из столовой несли красиво нарезанные фрукты на больших блюдах, ветчину, мясо, сыр, канапе, два кремовых бело-розовых торта. Наталья была творческой натурой, поэтому торты были выполнены в тех же тонах, что и костюм именинницы – розовый жакет и белые брюки. И как ее брюки остались незапачканными в такой ненастный день, осталось загадкой.

Все коллеги собрались в офисе рекламной компании, директором которой была Наталья. Это было большое светлое помещение с витражными окнами, открывающими великолепный вид на реку, дорогой мебелью и множеством красивых фотографий, разбросанных по стенам. И Вишневский был тут же. Нина могла его хорошо разглядеть. Это был мужчина высокого роста, широкоплечий и крепкий, с темными коротко стрижеными волосами, уверенными жестами и очень приятным голосом.

После короткого поздравления от главы холдинга и вручения подарков, все быстро разошлись, унося с собой угощение. Остались избранные. Еще час с лишним из офиса рекламной компании слышался голос Вишневского. Затем он прошел мимо, бросив на Нину пристальный взгляд.

Надо сказать, было на что посмотреть. Ее подтянутая, точеная фигура бывшей спортсменки вызывала восхищение. Но она забыла, как это, когда тебя любят, любуются тобой, заботятся о тебе. Она сейчас делала это по отношению к своим детям и пожилой матери, была хранительницей очага и добытчицей одновременно. Она уже не плакала по ночам. Нина успевала только работать, готовить, убирать. На эмоции не хватало сил. И вдруг этот Вишневский. Александр. Саша. Ведь он был всегда, с самого начала, два года. А Нина его только заметила. Сначала его внимательный взгляд из-под солнцезащитных очков, при случайной встрече в холле, когда она первый раз надела короткое платье. Потом он зашел к ним в офис, где Нина сидела с юристом и финансистом, и его просьба налить чаю, была, как будто, обращена к ней. А вчера он ей приснился, и это было почти физическое ощущение его присутствия. Нина целый день была в эйфории. А сегодня он больше часа провел с Натальей. Это была очень красивая блондинка, всегда много и эмоционально говорившая.

«В нее нельзя не влюбиться,– думала Нина,– наверное, у них отношения, несмотря на его несвободное положение».

Да, он был женат, причем в третий раз. От первого брака у него было двое взрослых детей. От третьего брака – четырехлетний сын. Как-то Наталья сидела в кабинете Нины и разговаривала с финансовым директором. Они философствовали, и надо сказать, отвлекали Нину от работы. Зашел Вишневский, сел напротив и стал поддерживать беседу. Нина не вступала в разговор, только слушала. Из этого разговора Нина узнала, что его старшая дочь-художница, любительница ночных клубов. Нину покоробила фраза Вишневского про дочь: «Она взрослая баба, делает, что хочет». Но, несмотря на эту «ложку дегтя», магнетическое действие этого мужчины только усилилось. Да, женщины любят плохих парней…

Аудиторская проверка прошла. Нину повысили, подняли зарплату. Теперь можно не переводить тексты по ночам. Этой ночью Нина крепко спала.

В первый раз за несколько месяцев Нина проснулась раньше будильника. Была суббота. Она открыла глаза с ощущением счастья. Причиной тому был чудесный сон. Нина приходит с работы домой. Квартира большая, новая, хорошо обставленная. Две женщины стоят спиной около стола на кухне – это мама и свекровь. Трое детей, двое из которых ее, а третий мальчик – сын Вишневского, играют в догонялки. А мужа Вишневского она застала в спальне, снимающего рубашку. Нина прильнула к нему, он поцеловал ее в висок…

Солнце било в окно. Нина повернулась и посмотрела на спящих детей. Жора спал без одеяла, раскинув ручонки. Лера лежала на животе, ее ротик был приоткрыт, а на подушке виднелся след от слюны. Нина поправила малышам одеяла и вышла из спальни. Мама тоже встала, было слышно, как она задвигает диван. Нина приняла душ, а после, глядя в зеркало, висящее над раковиной, невольно улыбнулась своему отражению. Какой чудесный сон!

После завтрака Нина с дочкой ушли в спортшколу – Лера посещала занятия по спортивной гимнастике. Жора по обыкновению остался с бабушкой.

В фойе спортшколы было шумно и многолюдно. Нина сидела на лавке, читала новости в интернете.

–Привет! Сколько лет! Сколько зим! – услышала она над собой. Нина вскинула голову.

Склонившись над ней, стоял Олег, лучший друг ее покойного мужа. Он водил сына в секцию самбо. Олег был среднего роста, светловолосый, голубоглазый, ладно скроен, крепко сшит, как говорят, в дорогой кожаной куртке, с фирменной спортивной сумкой через плечо. Вообще, он всегда любил пофорсить и душился чрезмерно.

Он шутил, смеялся, обнажая великолепные зубы, рассказывая, как разводился с женой и делил имущество. С его женой Ольгой Нина не смогла сдружиться, та была надменная, много курила и ругалась матом. Нине было неприятно слушать Олега, но она помнила добро.

Это Олег примчался первым, когда их Мерседес врезался в ограждение. Нина не могла прийти в себя от случившегося. Муж погиб сразу, Нине повезло, она всего лишь сломала три ребра и получила сотрясение. Олег был рядом, организовал похороны, всячески поддерживал. Позже, когда у них в доме вдруг заискрился утюг, а затем погас свет во всей квартире, Олег примчался – он был на все руки мастер – и исправил ситуацию.

Вдруг двери зала открылись, и ребята высыпали в фойе. Лера, румяная и растрепанная, подбежала к ним.

«Мой Вовка тоже заканчивает тренировку,– заметил Олег,– мы вас подбросим».

Дети оживленно болтали, сидя на заднем сиденье новенького XT5.

«Как соскучились, давно не виделись! – сказал Олег. – Я знаю хорошую кафешку, может, заедем ненадолго?»

Нина возразила: «Нам некогда. Извини. В другой раз».

«Мама, давай заедем! – закричала Лера. – Мам, слышишь? Мы заедем?!»

Нина не смогла отказать дочери.

В кафе стоял запах ванили. Дети зашныряли по витринам, тыкая пальцами в стекло и возбужденно говоря: «Хочу это!» Пришлось их утихомирить. Сидя за столом и жадно поедая фаст-фуд, они обменивались забавными комментариями и впечатлениями дня. Нина сидела, помешивая ложечкой горячий кофе, и глядела на прохожих в окно.

«Как ты живешь? – вдруг услышала она вопрос Олега. – У тебя есть кто-нибудь?»

Нина вскинула на него глаза и снова опустила их, ничего не ответив. В памяти возник образ Вишневского, тот самый образ из сна в расстегнутой рубашке.

«Знаешь,– продолжал Олег, воодушевившись ее молчанием,– мы с сыном завтра собрались на каток. Помнится, кто-то неплохо держится на льду…» – закончил он, намекая на ее спортивное прошлое.

«Вовка, – обратился он к сыну,– возьмем дам завтра с нами?» В ответ дети громко захлопали в ладоши в знак обоюдного согласия.

Но поход на каток пришлось отложить: Жора заболел к вечеру. И Нина весь вечер и весь следующий день бегала с примочками и микстурами.

В понедельник Нину снова закружила круговерть: рутинная работа с документами, телефонные звонки, короткие разговоры с коллегами. Жорику было гораздо лучше. Но Нина просила мать ставить телефон на громкую связь и разговаривала с сыном. Она чувствовала свою вину перед ним. Ему не было и полугода, когда произошла трагедия. И Нине пришлось оставить малыша на попечении бабушки, чтобы выйти на работу. Лера на удивление очень быстро повзрослела, превратившись в самостоятельную девочку, которая без напоминания убирает за собой игрушки и вешает свою одежду в шкаф…

Нина проснувшись, вспомнила, что сегодня вторник, и Вишневский обязательно явиться. Он всегда приезжал по вторникам. Еще она проспала. Марафет наводить было некогда. Примчавшись в офис, она наскоро прибрала свои волосы, от природы волнистые, и села за работу. Около двенадцати появился Вишневский. Он прошел мимо, держа в руке стаканчик кофе. Рядом шла Наталья, одетая в черное облегающее платье, с крупными серьгами в ушах, и весело болтала. Вишневский даже не взглянул на Нину. «Наверное, к лучшему. Я сегодня не в форме»,– удрученно подумала та.

День прошел, как обычно. Вишневский больше не появлялся.

Прошло три недели. Наступил октябрь. Нина шла из архива с тяжелыми папками. Подойдя к двери, она собиралась ее открыть, неловко наклонилась и из папки на пол вылетели бумаги. Она присела, чтобы собрать их. Вдруг подлетел Вишневский, одним движением собрал документы, подал их Нине, прямо глядя ей в глаза. Затем открыл дверь и пропустил ее. Нина вошла в свой офис и положила папки на стол. Перед глазами стоял образ Саши: его темно-серые глаза и чувственные губы.

«Ух ты! – Нина была ошеломлена, отношения с ним показались ей невозможными. – Чем я интересна?– рассуждала она про себя. – Простая, ничем непримечательная. Серая мышка. Я не могу так говорить, как Наталья. Ему не будет со мной интересно…»

До конца недели Нина пребывала в подавленном настроении. В субботу утром от Олега пришло сообщение. Он спрашивал, здоров ли Жора, и состоится ли поход на каток? Нина согласилась и через два часа они уже были на катке. Было немноголюдно, звучала музыка. Дети вышли на лед, держась за руки, ступая медленно и нетвердо. Олег предложил Нине руку со словами: «Прошу, мадам, преподайте мне урок!» Нина засмеялась, но руки не подала. Олег держался очень уверенно. В детстве он посещал секцию хоккея. Нина же имела разряд по фигурному катанию. Хотя не стояла на льду с тех пор, как вышла замуж. Все не было времени.

Олег все время много говорил, сыпал шутками и анекдотами. Он был разносторонне развит и начитан. Время на катке пролетело незаметно. Позже Олег отвез Нину с дочкой домой, взяв с нее слово, что следующие выходные они также проведут вместе.

В понедельник с утра Нина ехала на работу в хорошем настроении. При мысли об Олеге она невольно улыбалась. Он был очень мил, его интерес к ней придавал ей уверенности в себе. В обед курьер принес букет алых роз с маленькой открыткой внутри. То было послание от Олега, в котором он благодарил за чудесный день, проведенный вместе. Нина пошла по кабинетам в поисках вазы под цветы. В приемной обе вазы были заняты великолепными ирисами. Она направилась к Наталье, у которой можно было найти почти все, что угодно.

«Наташа, у тебя есть ваза?» – с этими словами Нина открыла дверь в офис рекламного агентства. Там оказался Вишневский. Он был один и сидел в широком кресле. Серый пуловер облегал его мощный торс. Ширина его плеч просто поражала. Нина поздоровалась, Вишневский улыбнулся и кивнул. «Вы искали вазу? – спросил он, поднимаясь с места во весь свой исполинский рост. – В шкафу был одна». С этими словами, открыв дверцу шкафа, он достал высокую стеклянную вазу и передал Нине. Она взяла вазу и вышла.

«Все-таки у них связь с Наташей,– подумала она. – Он знает, где что хранится». Но ставя розы, Нина вспомнила широкую улыбку Олега и повеселела. Олег- человек- праздник. Оптимист по жизни, с ним легко.

Проходя мимо, Вишневский многозначительно посмотрел на розы, стоявшие на столе у Нины.

Между Ниной и Олегом завязалась смс-переписка. Он интересовался ее делами, здоровьем мамы и детей, но не надоедал, был ненавязчив. Ей было приятно его внимание.

Следующие выходные они провели в кино вместе с детьми, после чего Олег пригласил Нину с дочкой на обед, обещая сюрприз. Олег с сыном жили в новой со вкусом обставленной квартире. В небольшой в салатовых тонах столовой Олег усадил гостей за круглый стол и потчевал собственноручно приготовленным борщом. Дети, наспех поев, побежали осматривать комнату Вовы и его коллекцию значков.

Родители остались наедине.

«Спасибо! Очень вкусно!.. Невероятно вкусно!» – сказала Нина.

«Я рад,– ответил Олег. – но я уверен, что ты готовишь гораздо лучше меня. Не подумай, что я напрашиваюсь».

«В следующие выходные не получится»,– ответила Нина. – У Леры соревнования в спортшколе. А через две недели добро пожаловать. Да, и я принимаю пожелания насчет меню».

«На твой вкус»,– улыбнулся тот и накрыл ее руку свой широкой ладонью. В столовую вбежали дети, и Нина убрала руку.

В назначенный срок званый обед не состоялся – Нине пришлось выйти на работу…

Вишневский теперь чаще появлялся в офисе. И почти всегда был в сопровождении Натальи. Она, безусловно, слыла красавицей, к тому же состояла в родственной связи с собственником бизнеса. В юности работала моделью, объездила полмира. Высокая, стройная, всегда со вкусом одетая. Сегодня она в джинсах и кожаной куртке с грубыми металлическими застежками, как байкерша. А завтра в длинном шелковом платье, перехваченным тонким пояском на талии, словно романтическая героиня. Живет с родителями и взрослой дочерью. Очень любит и ценит семью. С мамой советуется с утра, во что одеться, в каком образе предстать. Папу опекает, поскольку тот тихий, бесхарактерный человек, любитель выпить. Она была замужем за очень богатым человеком, теперь одна. Ждет своего счастья. Похоже, дождалась. Да, Вишневский – подходящая для Натальи кандидатура. Статусный, харизматичный. И уже свободен, если верить слухам.

«Отношения с Олегом зашли слишком далеко, – думала Нина. – Да, он замечательный. Не женат. Приятной наружности, даже красив, умен, деликатен, прекрасный хозяин. Но как я к нему отношусь? Он мне нравится?.. Кажется, да. А как же Вишневский? Он никогда не будет моим. Я ему не пара… Нет! Я не согласна! Я просто с ума схожу, когда он рядом, когда он говорит, двигается! Я буду бороться за него! Сейчас запишусь к парикмахеру…»

Нина после визита в салон заметно преобразилась. Ей к лицу оказалась стрижка боб и длинная густая челка, кокетливо ниспадающая на лоб. Маленькие гвоздики сменились на крупные серьги, макияж после уроков визажиста стал более выразительным. А брюки и блузки сменились на платья и каблуки. Нина расцвела. Мужчины-коллеги не остались равнодушны, осыпали комплиментами. Нина упивалась своим новым положением.

Но приходя домой, она забывала обо всем, находясь с детьми. Вечерами занималась с дочкой письмом и чтением. С Жориком строила башенки из кубиков, лепила гномиков из теста для лепки, рисовала красками. Этим детям нужна полноценная семья, нужен отец. Вишневский – прекрасный отец, она была в этом уверена.

Через несколько дней новые серьги лежали в ящике комода, а новые красные туфли стояли в дальнем углу шкафа.

Стоял ноябрь. Всюду лежал снег. Скоро новый год! Как много в этой фразе для нас взрослых, не говоря уже о детях, заключено. Это и запах хвои и мандаринов, ароматно-ванильный шоколад в золотой фольге , и резные снежинки за окном, большой торт со сливочным кремом, и крепкий горячий чай в чашке из тонкого китайского фарфора, и радостные лица детей, поедающих этот самый торт… И ожидание чуда… Любви. Всепоглощающей любви…

В конце декабря в салоне устроили корпоратив. Это событие всегда отмечалось помпезно. И на этот раз был снят дорогой ресторан и приглашен модный ведущий. Тема вечера-Америка, 30-е годы. Почему Америка, да потому, что салон торговал американскими автомобилями. Нина выглядела великолепно в своем темно-зеленом открытом платье. Она пела на английском, довольно неплохо, а затем победила в шоу «Что? Где? Когда?», оказавшись самой эрудированной среди своих коллег. После вручения призов, она поднялась на крытую террасу, и хотела вызвать такси. Все это шумное действо утомило ее, пора домой к детям.

Вдруг на террасу быстро вошел Вишневский. Его глаза горели.

«Вы сегодня замечательно пели,– сказал он, часто дыша от волнения. – Вы… ты совершенно особенная».

Он долго говорил, сначала сбивчиво, потом все уверенней. Нина почти не слышала его. Она смотрела в его темно-серые глаза, которые были обращены на нее с восторгом, на его губы, чувственные, красивой формы, на его крепкую руку, которой он жестикулировал.

Он отвез ее домой…

Вишневский ухаживал очень рьяно, задаривал цветами и подарками, и Нина сдалась. Она была на седьмом небе от счастья. Даже тот факт, что Наталья перестала с ней здороваться, не смущал ее.

С Сашей они встречались почти каждый день.

Однажды Олег, не получая ответов на свои сообщения, поджидал ее, сидя в машине около ее дома, и увидел Нину, выходящую из машины Вишневского. Нина сияла – не было сомнений – она влюблена. Олег резко дал газу, чуть не сбив пожилого мужчину. Нина ничего не заметила. В этот вечер Олег пришел домой сильно пьяный и сообщения в ее адрес прекратились.

Наступила весна. Она стремительно ворвалась свежим ветром в окна, застучала дождем по крышам, зазвучала птичьими трелями.

Стоял апрель. Они сидели с Вишневским в их любимом ресторанчике на старом бульваре, где по вечерам звучала живая музыка, и разгуливали ряженые.

Нина с аппетитом уплетала бесподобное овощное рагу от шеф-повара, а Саша сидел, низко склонясь над нетронутой тарелкой, и в свете лампы, приглушенном желтым абажуром, было видно, что он сильно бледен.

– Почему ты не ешь?– спросила она.

–Я должен тебе сказать что-то очень важное…

– Что случилось?

– Я еду в командировку. В столицу. На две недели.

–Хорошо. Но ты же вернешься?

–Да…конечно…

Он так ничего и не съел.

Поцелуй на прощание был жарким и долгим. Это тот самый поцелуй, который не оставляет сомнений – мужчина потерял голову от любви.

Вишневский уехал.

Нина взяла короткий отпуск и с головой окунулась в домашнюю жизнь. Она много гуляла с детьми на улице, благо дни стояли солнечные, с легким морозцем. Они побывали в зоопарке, цирке и в кино. К выходным Жорик заболел, поднялась температура, открылась рвота. Доктор определил ротавирус. Спустя два дня ему стало легче. К вечеру понедельника у Нины появились те же симптомы. Она напилась тех же таблеток, которые прописали Жоре.

Три дня Нина промучилась с тошнотой и рвотой, а затем обратилась к врачу. Доктор, пожилой участковый терапевт, посмотрев ее анализы, воскликнул: «Милочка, да вы беременны! Рекомендую сделать тест и обратиться к гинекологу». Нина была поражена этой новостью. Тест на беременность оказался положительным! Какое счастье!

Это будет непременно девочка. Саша хочет дочку. Нине рисовалась детская в светлых тонах, круглый бежевый ковер с высоким ворсом, нежно-розовая орхидея в керамическом горшке на широком подоконнике. В квартире Вишневского полным ходом шел ремонт, уже была заказана мебель.

Прошло десять дней. На следующий день Нина пришла на работу раньше остальных. Она улыбалась своему отражению в зеркале и поглаживала животик, который, как ей казалось, уже округлился, представляя, как Саша обрадуется этой новости, как они вместе будут выбирать малышу имя и строить планы на будущее. Ей уже рисовался симпатичный бутуз, которого она кормила грудью, а Саша стоял рядом и, заглядывая ей через плечо, что-то нежно нашептывал. Нина очнулась от своих грез, когда в комнату заглянула кадровик Марина: «Я тебя ищу. Общее собрание в холле. Пойдем».

«Я догоню»,– ответила Нина.

Марина скрылась за дверью.

Нина вздохнула и, совершенна счастливая, вышла в коридор. Навстречу шел Саша. Нина улыбнулась, а он опустил глаза.

«Привет! – сказала она. – Как я соскучилась! И у меня для тебя есть чудесная новость!» Нина никогда не позволяла себе подобных реплик на работе, ибо их роман держался в тайне. Но сегодня она не могла и не хотела сдерживаться: ее переполняло счастье.

«Малыш, знаешь…» – начал он подавленно и осекся, потому что рядом вдруг возникла Наталья и, ни слова не говоря, положила ему свою тонкую белую руку на плечо.

Нина только сейчас увидела в его глазах затравленность и поняла, что за эти несколько дней произошла огромная перемена.

«Нам пора, милый, – сказала нежным голоском Наталья, – нас ждут».

«Я беременна!» – не своим голосом произнесла Нина.

Саша вскинул на нее глаза, большие, темно-серые, он был ошеломлен, и тут же опустил их. Вишневский и Наталья быстро ушли.

У Нины встал комок в горле. Симпатичный бутуз, детская в светлых тонах, счастливые личики ее ребятишек и сына Вишневского, поедающих творожную запеканку с джемом на завтрак, Саша, чисто выбритый и улыбающийся, подливающий ей кофе из турки – все это мигом пронеслось перед ее глазами и пропало. Все напрасно! Он продал любовь за алмазы! Неравноценный обмен!

Нина слышала, как в холле голосом учредителя Кирьянова Виктора Николаевича было объявлено, что исполнительным директором столичного филиала становится Вишневский, а вслед за этим голосом Натальи было сказано, что на днях состоялась ее помолвка с Вишневским, а свадьба состоится через месяц в столице. Поздравления коллег, чоканье бокалов Нина уже не слышала – она бежала по лестнице вниз. Казалось, она сейчас умрет!

Нина выбежала на улицу. Налетевший ветер порывом распахнул ей пальто. Не застегивая его, она побежала через дорогу. Синий мини Купер резко затормозил перед ней. Вслед ей водитель нецензурно и громко выругался. Нина ничего не видела и не слышала. Ком стоял в горле, она тяжело дышала и бежала, не разбирая дороги.

Внезапно небо пронзила огненная стрела, прогремел гром и пошел косой ливень. Внутри у нее вдруг что-то оборвалось, комок разошелся, и слезы градом хлынули на лицо. Все счастливые моменты их отношений, как кадры кинохроники, быстро проносились в ее воображении и пропадали. Вот его горящие темно-серые глаза, смотрящие на нее восторженно, там, на террасе в разгар корпоративной вечеринки. Вот они разглядывают его старые фотоальбомы, сидя на теплой коже углового дивана его гостиной, почти касаясь плечами, и последовавший вслед за этим первый поцелуй, когда он так несмело, словно мальчишка, коснулся губами ее губ. Вот он рассказывает о предсказании уличной гадалки, в котором предвещалось счастье с четвертой женой, и рождение дочери… Боль разрывала ей сердце, как теперь жить?

Нина, промокшая почти до нитки, вбежала под крышу остановочного комплекса, одиноко стоявшего на набережной великой русской реки, которая еще совсем недавно скованная льдом, теперь грозно билась темными водами о высокую набережную. Дождь не унимался. Уже смеркалось.

Подошел автобус и старушка интеллигентного вида, в драповом бордовом пальто и такого же цвета фетровой шляпе спустилась с подножки, на ходу раскрывая старомодный зонт с массивной деревянной ручкой. У Нины вдруг все помутилось перед глазами, силы ей изменили, и она лишилась чувств…

Несколько дней Нина пробыла в реанимации, находясь в бреду. Врачи совершили чудо, вытащив ее с того света – у нее диагностировали абструктивное воспаление легких, спасти ребенка не удалось. Нина очень тяжело это восприняла, сильно переживала потерю.

Пока Нина находилась в больнице, с Востока приехал брат Андрей с семьей: женой Татьяной и детьми-подростками. Брат получил повышение по службе и вскоре ему должны были дать квартиру.

Андрей снял за городом дом и увез всех на свежий воздух.

Нину совершенно очаровал тот волшебный уголок. Дом находился в сосновом бору на берегу лесного озера. Все кругом оделось молодой зеленью, воздух был чист и свеж, а сон в бревенчатом доме – крепким и оздоровительным. Долгие прогулки по лесу, когда впереди вприпрыжку бежит Лера, держа в руке прутик и напевая себе что-то под нос, а Жора сидит на плечах у племянника Павла, и заливисто смеется, затем следует Нина, а сзади идут Татьяна и Андрей под ручку, замыкает шествие их дочка Лиза, хрупкая миловидная девочка с черными, как у Татьяны глазами, сидение в гамаке под старой яблоней с томиком Чехова, мамины тонкие блинчики с медом, свежее парное молоко и рисовая каша с корочкой из духовки на завтрак, сытные обеды со свежеиспеченным караваем за большим деревянным столом, вдоль которого стоят лавки вместо стульев, чтение русских сказок в вечерний час под треск поленьев, воскресные походы в старенькую красного кирпича церквушку в соседней деревеньке, душеспасительные беседы с благообразным седобородым батюшкой, все это помогло Нине переосмыслить жизнь.

Брат обещал финансовую поддержку. Нина уволилась из холдинга и занялась поиском работы. Вскоре ее пригласили на хорошую должность в престижную фирму. Все складывалось как нельзя лучше.

Но Вишневский все еще сидел в ее голове, все еще снился. Счастье было так близко!.. и все оборвалось. Но время лечит.

В ее жизнь вошел другой мужчина – ее брат. Андрей заботился о матери, жене, сестре, детях и племянниках. Он многое умел делать руками, даже готовил по воскресеньям – он мастерски жарил рыбу и мясо, возил детей в секции – подростки занимались футболом и самбо.

Нина с Татьяной сдружились, часто проводили вместе не только выходные, но и вечера на буднях. Теперь Татьяна знала в подробностях историю Нины и считала, что прошло достаточно времени для того, чтобы все забыть и быть открытой новым отношениям. И даже пару раз пыталась свести Нину со своими коллегами-мужчинами (она работала в военном госпитале). Нина всерьез это не воспринимала.

Она вспоминала Олега. Но его столь продолжительное молчание давало ей основание полагать, что он давно определился не в ее пользу. Она же не знала, что он перестал ей писать только потому, что считал себя лишним в ее жизни.

А Олег после того случая прошлой зимой поменял не только работу, но и регион проживания. Он уже год жил и работал на Севере в крупной нефтяной компании. Сын был при нем. Случайные связи с женщинами не давали его душе ни тепла, ни любви. Он был полон мыслей о Нине. Она – его единственная. Олег не знал замужем ли она и, когда годовой контракт закончился, он поехал в свой родной город, чтобы расставить все точки над «i».

И вот в начале марта в день рождения Нины, когда весь дом был полон суматохой и детскими криками, а стол ломился от всевозможных кушаний, приготовленных заботливой хозяйкой, раздался звонок в дверь. Нина пошла открывать.

Она распахнула дверь и застыла. Перед ней стоял Олег, весь запорошенный снегом, ибо на дворе вьюжило, с большим розовым букетом в руках. Олег сразу заметил, как она хороша в своем зеленом облегающем платье, как блестят ее черные волосы, ниспадающие на плечи, как притягательна ее родинка на левой щеке, а сладкий запах ее духов его просто одурманил. Нина же заметила серебро на его висках и глубокую морщину на лбу. От его франтоватой манеры одеваться не осталось и следа.

«Ты весь в снегу»,– сказала она, улыбаясь, демонстрируя две очаровательные ямочки на смуглых щечках, и провела ладонью по его плечу, смахивая снег.

«На улице метель»,– ответил он, и его лицо озарилось вдруг улыбкой, той самой открытой улыбкой, которая так нравилась Нине.

«Чудесные розы! А как пахнут! – сказала она, беря у него из рук цветы. – Идем за стол, все остынет».

Он шагнул в темноту прихожей. В нос ударил запах домашнего варева, сытного и вкусного. Олег притянул ее к себе, и они оба задохнулись в поцелуе…

Через год у четы Пахомовых было уже четверо детей. А Вишневский развелся. Он, кстати, и по сей день не женат.