Абсолютно каждому хотелось да и хочется проникнуть в мысли другого человека, пробежаться по лабиринтам его желаний, душевных переживаний… Дневник — это место, где человек хранит самое сокровенное, самое тайное, то, что не может сказать, то, что заставляет его каждый вечер открывать его, сидеть часами и "выговариваться" ему. У вас есть прекрасная возможность прочитать личный дневник Алексиса Болдвина, человека, который так много пережил, что чуть не побывал на том свете, вернулся оттуда и…..
Жизнь. Что это? Отрезок времени, черточка на памятнике, показывающая дату рождения и дату смерти. Что ты делал всё это время? Как его прожил? Спал, ел, любил — всё. Всё? Ты даже не захотел понять, сколько прекрасных моментов она тебе подарила. Не понял? Я так и знал, что ты не понял. А ещё человек всегда забывает всё хорошее, что преподносит ему жизнь. Зато помнит все неудачи, горести, заботы, печали, которые доводят до пика, до вершины самокопания. А к чему это может привести — он никогда не задумывается, да и задумается. Хотя стоило бы. Я, подобно всем людям, тоже халатно отнесся к себе, да ладно к себе — к близким мне людям, которым мне не хотелось принести столько страданий, но получилось с точностью да наоборот. В том смысле, что не было у меня близких кроме… Но я думаю, что не стоит торопить события, а рассказать всё по порядку. Конечно, это будет лично моя точка зрения, которая в принципе основана на эмоциях, ибо здравый смысл во всём этом отсутствовал.
Вчера не писал, не стал продолжать. Впал в какую-то апатию и сплин. Ничего не хотелось делать. Вспомнил первый день, день, с которого начались все мои будущие злосчастья. Не зря же говорят, что беда одна не приходит. И я убедился на личном опыте. Но самое ужасное — вспоминать. Вспоминать по истечению такого долгого времени, когда боль отзывается в сердце ещё больнее, ещё острее и глубже, но я понимаю, что надо обо всем написать пока есть время. Может в будущем это послужит кому-то уроком, кто прочитает ниже написанное. Но я заранее прошу прощения у вас, у читателей, ибо мне кажется, что вы слишком строго меня осудите.
Утро. Обычное утро воскресного летнего дня. Солнце только-только пробивалось сквозь плотные облака и с каждой минутой побеждало его. Как сейчас помню то чувство, которое подсказывало мне, что сегодня что-то должно было произойти. Почему я так решил? Не знаю, предчуствие, наверное.
Выглянув в окно я увидел, как на молодой, только начавшей цвести ветки белой сирени, сидит большой черный ворон, который смотрит мне прямо в глаза. На секунду мне показалось, что он хочет что-то мне сказать, но я не успел ничего понять, а ворон резко взлетел и улетел. Улетел на запад, в сторону Мефистофеля. А я разбил чашку свежее приготовленного кофе. Точно, должно что-то случиться, хотя посуда ведь бьётся к счастью.
Ворон — плохой знак, а результат не заставил долго себя ждать. Раздался оглушительный звонок домашнего телефона, который нарушил тихое молчание, находившееся в ожидании. Он так ревел, что можно было понять — вещь очень важная. «Джо умер»— раздался в трубке нежный женский голос, и в этот момент мир ушел из под ног. От неожиданности я бросил трубку, сел на диван и заплакал. Впервые в жизни. Мне было не подвластно это чувство в тот момент, но я нисколько не жалею тех слёз, потому что они были искренние. Нужно стесняться тех слёз, которые выпущены через силу.
Через пятнадцать минут я уже ехал по трассе на машине. Не помню, сколько было на спидометре, но когда раздался стук, и лобовое стекло разбилось, я понял, что кого-то сбил. Я остановился и вышел. Ужас, который охватил меня в тот миг был не сравним с чувством жалости к Джо. Для меня он был превыше всего.
Я отошел от машины и увидел ещё живую молодую девушку. Все ноги были переломлены. Она кричала. Нет, она не кричала, она умоляла, она просила помочь ей. Но что я мог сделать? Отвести её в больницу. Но где-то там лежит мертвый Джо. Мертвый. Ему не помочь. А ей? Помочь? Но тогда я решил, что мне следует от нее избавится. Избавиться? От живой? Да.
Ох, как же тяжело мне всё это вспоминать. Это такой тяжкий груз, груз на всю жизнь, который будет волочится за тобой все время, каждую минуту, и это, как волдырь, будет болеть, болеть, а потом лопнет — и всё, конец.
Я взял лопату и пошел копать. А что копать? Могилу? Нет. Так, временное пристанище. Когда девушка увидела лопату, она так завопила, что мне пришлось вставить ей в рот кляп. Но все равно жалобные стоны доносились до моего сознания и капали, капали мне на мозг, но яма была уже выкопана. Я подошел к девушке и впервые обратил внимание на её внешность. Её образ так чётко врезался в мою память, что помню как сейчас. Рыжие, уже окровавленные волосы, нежно лежавшие на прямых правильных плечах, глаза — а это отдельный вид искусства — выражали такую доброту и наивность, что мне хотелось все бросить и спасти её, лишь бы она выжила, но это чувство пропало через несколько минут, и голос — до того детский, такой сказочный, заставляющий делать всё, что она хочет. Но пути назад нет. Я взял ее тело, пока живое, и отнес в свежевыкопанную яму. Она даже не сопротивлялась. Смирилась, наверное. Так я подумал сначала. Я наломал веток и укрыл ее. Всё — дело сделано.
Это, несмотря на долгое описание, всё произошло очень быстро, минут двадцать, не больше. Но что мне было делать с машиной? Я возвратился в свой коттедж, оставил разбитую машину и взял другую.
Когда поехал обратно к Эдуарду на месте моей аварии никого не оказалось. Значит, никто не видел. Но стоило пойти мне туда, где я оставил девушку, моё сердце ёкнуло — её там не было. Теперь я переживал больше за себя.
Вот она исчезла, но мысль о том, что девушка вернется и придет за мной, не давала покоя. Ладно, забудется. Но нет, не тот случай, чтобы вот так просто стереть это из памяти, это как клеймо, которое останется на всю жизнь и предает тебя своеобразной анафеме, которая отрекает тебя от общества, где ты навсегда останешься ужасным человеком, который сбил девушку, но никто не вспомнит, как много ты сделал для улучшения и совершенствования мира. Нет, человеческая натура так устроена, что мы любим, нет мы обажаем видеть самое плохое в людях, не обращая внимания на то, что все мы неидеальные.
Как доехал до Джо я уже не помню, но там меня ожидало новое потрясение…
Нет, если всё время смотреть и смотреть в прошлое, то это ни к чему хорошему привести не сможет. Прошлым жить нельзя, да и без прошлого тоже. Что же тогда делать? А может просто не вспоминать? Ведь то, что было- прошло, и оно больше не повторится, а на старых ошибках поучиться и не повторять их в будущем. Но разве так я смог бы сделать? Нет. Чего же я хочу от других людей? Ничего. Я пишу это не для кого-то, а так, чисто для себя, отвести душу, или, вернее сказать, успокоить её. И не смотря на то, что я рассказал о том, как не надо поступать, не жить прошлым — все же поступаю по-другому, наперекор не только себе, но собственной судьбе. Может, хоть раз стоило бы покориться ей, и ничего всего это бы не было? Но нет- это и есть судьба, так что от нее никуда не убежишь, нигде не скроешься.
Всё-таки я не смог тогда продолжит. Да, не смог. Может, когда вы читаете это, вам покажется, что я какой-то псих, но нет — просто я человек, который оказался в трудных жизненных обстоятельствах, которые толкают его на дно, пытаясь навсегда там оставить. Но я не стал мериться с этим. Я решил бросить вызов ей, владычеце нашей, — судьбе. И не зря в прошлый раз я заикнулся о том, что прошлое может быть лишним. Если оно таковым сталось, то, безусловно, следует его выбросить, чего я не сделал, а тогда может это спасло мне жизнь.
…Быстро ворвавшись в дом, я обнаружил, что в доме никого не оказалось, на моё удивление. Казалось, человек умер, и следовало бы вызвать полицию или скорую, но никого из них не было. Но даже не это показалось мне странным, а то, что в доме не было жены, хотя она мне звонила.
Пройдя дальше, в гостиную, я увидел, что труп Джо лежит диване, который я ему подарил на свадьбу пять лет назад.
По дороге мне казалось, что, когда я его увижу, меня пробьет слезами, и они будут течь фантаном, но этого не случилось. Все чувства в один миг испарились: и жалость, и боль, и горечь утраты — ничего. Наверное, остались рядом с той девушкой.
Подойдя ближе я увидел, что на столе лежит записка. Она так и просилась чтобы её прочитали. Как сейчас помню, что там было написано:
«Дорогой NN,
Я знаю, что сейчас ты держись эту записку (как это очевидно) и не понимаешь, почему меня нет рядом с моим уже покойным мужем. Даже если дать тебе все карты в руки, ты не поймешь, ты не такой человек, хотя мы знаем друг друга со школьной парты, если не ошибаюсь, то с третьего класса. Ты никак не мог разгадать мой характер. Да я и сама его не понимаю, не хочу понять, потому что если начнешь копать, то выкопаешь такое, что там лежало бы незаметно и никому не мешало.
Не знаю, хорошо ли я поступила или нет, но ты должен знать, что Джо не тот человек, за которого ты принимаешь его. Он самый ужасный человек на свете. Да, сейчас будешь его всячески защищать, но ведь ты не видел, что творилось у него внутри, в душе. А там он был совсем, совсем другим. Ты не знаешь, ты с ним не жил, а я да. Ты не ложился с ним спать. А если ты не ложился с человеком в одну постель, откуда ты знаешь, что у него внутри? Вот именно — ничего и не знаешь. Наверное, я уже утомила тебя столь бесполезным вступлением и перейду к самому главному, за что, может быть, ты возненавидишь меня на всю свою жизнь, но потом ты поймешь, что я была права…»
Здесь я испугался услышать то, о чем твердило мне мое подсознание.
«…Вчера он пришел в стельку пьяный и начал ко мне приставать. Я сказала, что не хочу, и тогда он ударил меня. Я упала на диван, на котором он сейчас лежит. Тогда он меня изнасиловал. Ты скажешь, что я жена и должна исполнять долг. Долг перед кем? Перед мужем-алкаголиком? Или перед государством? Но это уже не так важно. Как только он уснул я взяла своё снотворное и высыпала дюжину таблеток в стакан с водой и оставила его на столике. Утром он проснулся и выпил его. Ты же знаешь, я по образованию медик. Так вот, это лекарство при увеличении дозы в шесть раз вызывает разрыв тромба. Он выпил, застонал и через пятнадцать минут умер. Тогда я позвонила тебе, изображая печальную вдову, и сказала что он умер. К твоему приезду меня уже не было бы дома, а эту записку ты сожжешь. Не будешь же ты разрушать мою жизнь?
Но ведь самое главное, что ты хотел услышать не это, правда? Ты хочешь спросить, где деньги, которые Джо взял на развитие вашего бизнеса. А их нет. Он их проиграл, в казино, поэтому пришел пьяным. Но мне чуть оставил, миллионов так восемьдесят, которые брал у тебя в прошлый раз, так и не вернув.
Ты похорони его по-человечески. Чтоб там лимузин, девочки, пьянка. Вобщем, как он любил. Деньги на похороны в нижнем ящике в комоде. Надеюсь, сделаешь как надо. Я знаю, на тебя можно положится.
Меня не ищи. Я уже далеко-далеко. Если захочу тебя увидеть — прилечу.
Целую, твоя навсегда Энн.»
Что тогда меня переполняло, я не мог себе представить. И только сейчас нахожу объяснение тем чувствам…
Я всегда считал Джо необычным человеком. Не то, что необычным, двойственным, скорее всего, на людях он казался интеллегентным, в высшем свете, так сказать в кругу миллионеров, коим сам был, держался прилично, а с дамами тем более. Они отмечали, что с таким человеком провели бы всю свою оставшуюся жизнь. Но мне кажется, что это была лишь лицемерная игра богачей, которые привыкли пускать пыль в глаза.
Но каким был он дома, я никогда не задумывался. Да мне и не надо было это знать. Получается, я слишком плохо знал его, хотя мы были знакомы со школьной парты, с первого класса, неужели за двенадцать лет совместной учебы я не смог его раскусить, увидеть внутренний мир, который много о чём говорит; получается, что я слишком плохой друг раз не видел, что из себя он представляет. Но мне это не было нужно. И вправду сказала Лера, что меня будет волновать только вопрос денег. Деньги, которые приносят тебе неимоверную власть и богатсвою. А сейчас их нет. Если есть деньги- есть все. Все, что можно потрогать. А не потрогать? Счастье, уют, любовь — разве это можно купить деньгами? Нет, нельзя. Так значит я потерял деньги, но приобрел духовные ценности? А зачем они мне? Что они дадут? Какую выгоду можно будет извлечь из них?
Такими вопросами я тогда задался, забыв что труп Джо ещё лежит. «Прервать свои размышления и откинуть чувства назад». Вот какое было мое первое действие.
Вызвав полицию, я рассказал им выдуманную мною историю о том, как зашел в дом и увидел мертвого друга. Про записку и Энн я, конечно, утаил, но все равно они о ней узнают и у них возникнут вопросы. Но я уже об этом не думал…
Когда приехала скорая и увезла Джо, я отправился домой. Все нужно было осмыслить и понять. Уж слишком много выпало на мою долю за этот день. И, проезжая мимо того места, где сбил девушку, я неожиданно понял, что все мои деньги исчезли. Их просто не стало. Это понимание пришло нежданно-негаданно и испугало меня. Как дальше жить? Что делать? А ведь Энн была права, что меня интересуют только деньги…
Приехав домой, я налил стакан виски. Выпил. Потом ещё один, потом третий, четвертый, а дальше все поплыло, как в тумане, и растворилось.
Утром я проснулся от того, что в дверь сильно-сильно стучали, что казалось сломают ее. Кто может придти ко мне, если рядом за пять миль нет ни единой души? Кроме зверей, конечно. Но не могли же они за одну ночь так сильно развиться? Этот полупьяный бред влетел с такой же быстротой, как и вылетел, после того как за дверью послышалось: «Откройте, полиция»
Энн. Вот она умела видеть человека насквозь. С первого взгляда, с первого движения она понимала, что это за личность. Следует ли вести с ней отношения или нет. Это не раз спасало и помогало ей. Но разве она не видела, кем был Джо. Конечно, сейчас я понмаю, что она знала, но тогда я посчитал, что она единственный раз ошиблась. Разве не может человек хоть один раз в жизни ошибиться? Конечно, может, но один раз, потому что потом это войдет в привычку и не будет неожиданностью.
А Энн оказалась расчетливой, даже очень. Это её и погубило, но это другая история. О ней я расскажу позже. А сейчас вернемся в то утро.
Вся голова трещала. На полу рядом с кроватью оказались три пустые бутылки виски. Сильно же я напился. Но похмель быстро прошла, как я вспомнил о том, что сбил девушку. «Наверное, она выжила и обо всём случившемся сообщила в полицию. Значит, они пришли за мной». Я ни на шутку испугался. Что только в моей голове не крутилось: как я впервые зайду в камеру, с какими преступниками и бандитами буду общаться и т. п. Но я взял себя в руки и отворил дверь. Как я был рад, что там был человек, который вел дело о смерти Джо. Я почувствовал такое облегчение, что моя душа на несколько минут успокоилась. Полицейский пришел сообщить, что сегодня я могу забрать тело. А не мог он просто позвонить, ведь у него был номер телефона?
Такой пустяк, а чуть не стоил мне инфаркта. Но лучше бы случился инфаркт. Я понял, что теперь мне жить с мыслью о том, что мною была сбита девушка. Да ладно сбита, у меня была возможность ей помочь, но я этого не сделал — предпочел мертвого живому, нет не мертвого, а деньги. Теперь мне ходить и боятся каждого копа, думать что он меня хочет посадить? Может мне легче спрыгнуть с моста? Это дума не уходила у меня из головы до обеда, когда пришло время ехать в морг.
Морг. Место, где лежат трупы. Но я приехал в такой морг, где находились только трупы суицидников. У них не только мертвое тело, но и душа, раз они закончили жизнь самоубийством. Не верится мне, что человек способен расстаться с самым дорогим, что у него есть — жизнью, попав в безвыходную ситуацию. Нет безвыходных ситуаций. Нет, не бывает. Но почему Джо лежал именно там, ведь у него оторвался тромб?
Я со знакомыми Джо забрал его тело. Все-таки у него хорошие друзья. Пока я пил, они купили все погребальные вещи и все такое в этом роде. У меня же не было никаких забот насчет его похорон. Друзья даже за свой счет купили всё необхидимое. А деньги из комода так и лежат у меня, у меня в кармане. Сколько там? Судя потому, что это целая пачка пятитысячных купюр, не меньше миллиона. Все-таки дорого она оценила егосмерть. После всего, что он сделал, он даже этого не заслуживал.
Боб, его лучший друг, бизнес партнер сказать было бы точнее, снял хороший дорогой ресторан, где мы провожали Эдуарда в последний путь. За столом, когда все пили, даже не закусывая, я не прикоснулся ни к чему. Мне хотелось узнать, что же хорошего в жизни он совершил. Но никак не мог вспомнить. Наверное, этого не было. Хотя откуда я знаю, ведь чужая душа — потемки. Поэтому бросил это занятие и решил поехать домой. Но не успела придти ко мне в голову эта мысль, как раздался телефонный звонок — мне. Это был тот же страшный рингтон, как в день смерти Джо. Но не могло же ничего случится?…
…Я опять ехал на большой скорсти, не замечая ничего, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Мне позвонили и сказали, что горит мой дом. Дом, который я собственно ручно строил, куда вкладывал все свои сбережения, где хранилась вся моя память о прошлых летах в дневниках, мог в одночасье разрушить всю мою жизнь. Так и случилось. Когда я приехал от него осталась лишь кучка пепла и больше ничего. Всё, у меня больше ничего не осталось. Нет памяти — нет будущего.
Не знаю, сколько времени я просидел рядом с углями, что мне говорили, но на следующий день я проснулся в больнице, белой-белой, что на секунду мне показалось, что меня отправили в больницу для душевнобольных. Это это воображенье сразу же разрушилось, когда ко мне в палату вошла красивая медсестра, лет так двадцати двух, и с миловидным лицом стала распрашивать о моем самочувствии. Такого заботливого отношения я нигде не встречал. Но может, это просто лицемерное отношение, ведь это их работа с милым личиком обходить пациентов.
Минут через тридцать после того, как ушла медсестра, ко мне нагрянула полиция. Первая мысль, как тогда я и предполагал, проскользнувшая в голове, была о сбитой девушке. Но полицмены пришли не с этим. Потом, наверное, все равно узнаюто сделанном. Они рассказали мне, что причина пожара — как бы это странно не звучало- молния. Она ударила в какую-то металлическую трубу, от чего загорелся дом. Вот в этот момент я засмеялся. Да, я засмеялся, хотя, кажется, должен был горевать. Но нет. За что судьба меня так возненавидела, за что посылает одни несчастья мне на голову? Зачем она меня так испытывает, такими вещами которые, не случаются разом? Зачем? Этого я тогда не понял…
После разговора с копами я уснул. Переволновался. Но пробуждение было не лучше. Когда мне немного полегчало, та хорошенькая девочка сказала мне, что меня навещала какая девушка. Я сразу понял, кто это был. Кэтрин. Моя девушка. Девушка, которая, живет далеко-далеко, на лазурном берегу, у которой нет забот и печали благодаря мне. Но почему она не дождалась, пока я не проснусь. Ответ на этот вопрос я нашел в письме, которое лежало на больничном столике:
«Любимый NN,
Хотя зря я назвала тебя любимым, потому что никогда к тебе ничего не чувствовала. Между нами даже не пролетела искра, это не была буря и безумие. Но тебе показалось с точностью да наоборот. Помнишь в баре ты влюбился в меня, как мальчишка, который до этого не знал, что такое любовь. С такой наивнотью, с такой уверенностью ты подошел ко мне и познокомился. Тогда мне показалось, что ты не привлекательный, не особо симпатичный, но когда узнала, что ты очень богатый человек, изменила свое отношение к тебе. Ты уже догадался, что я была с тобой ради денег, как бы это банально не звучало. Да, денег, больше ничего. Мне были не нужны ни твои пылкие ухаживания ни чтение стихов по ночам, ни романтики — ничего. Только деньги, деньги, деньги.
Когда мне сообщили, что твой дом сгорел, я сразу поняла, что наши отношения изжили себя. И это стало поводом, чтобы уйти от отебя, так как ты потерял всё, включая меня. Может, я поступила не правильно, не может, а так оно и есть, но знай справидливость в мире есть, и когда-нибудь наступит такой день, что мне возвратится бумерангом. Но не будем жить будущем, а вернемся к настоящему. Все твои счета были оформлены на меня, а я как понимаешь, не намерена с тобой делится, хотя это твои сбережения. Поздравляю, ты теперь нищий. Может встретишь принца. Точнее не принца, а принцессу. А что, звучит романтично — «Нищий и Принцесса».
Целую, Кэтрин.»
«Ничего не может быть больнее, чем предательство женщины, которую ты любил. Ты можешь выдержать любые пытки, любые испытания, но удар, нанесенный прямо в сердце, нет. А ещё страшнее узнать, что твоя любимая к тебе ничего не испытывала, ничего не чувствовала, находилась рядом с тобой из-за грязных денег, которые не стоят человеческого счастья. Неужели все готовы ради них идти на самое скверное — на предательство. По-видимому, да, раз я наблюдаю это в своей жизни.
Но почему ни одна из девушек, что Энн, что Кэтрин не сказали все мне прямо в лицо? Чего они боятся? А может это чувство человека, который ещё не совсем угас? Может это стыд? Но могут ли они стыдятся того, что сделали? Нет, наверное. В противном случае в данную минуту обе стояли бы предо мной. Но не обе, хотя бы одна, одна, моя Кэтрин. Но этой шлюхи нет. Значит не надо.»
Только эти мысли, ничего не стоящие, спасали меня. Я не хотел анализировать всё, что со мной произошло. Просто хотелось остаться одному, одному…
Все дальнейшие события, которые произойдут со мной, будут следствием того груза, который свалился на меня и который просто напросто задавил …
Из больницы я выписался спустя три дня после ухода Кэтрин. Куда мне идти, что мне делать, когда никого не осталось- ни друга, ни лучшей подруги, ни в конце концов девушкии? Конечно, в бар, запить своё горе. Однако я понимал, что это не выход, но это был единственный путь, по которому можно было продолжать идти. Когда я шёл вниз по улице, в моей голове был лишь один образ. Нет, не сгоревшего дома, не друга, а именно её девушки. Вот что любовь может сделать с человеком, и возвысить его, и заставить быть самым счастливым человеком на земле, а потом резко спустить вниз, ничего ему не оставив, кроме воспоминаний, конечно. Они могут и спасти и одновременно уничтожить.
Придя в бар, я познакомился с некой компанией, которая довольно по- крупному гуляла. Они приняли меня в свои ряды, даже не смотря на то, что у меня не было денег. После третьей рюмки уже ничего помню, но какие-то моменты все равно прояснились — как танцевали на столах, как затеяли драку, как обливались шампанским и тп. На это время мне показалось, что у меня вообще нет никаких проблем, что в жизни у меня все хорошо, но стоило немного протрезветь, как все прояснялось. Поэтому хотелось пить всё больше и больше.
Из бара я вышел под утро. Компания хотела проводить меня до дома, которого уже не было, но я, утаив это, отказался. Легкий ветерок нежно обдувал мое покрасневшее от пьянки лицо, потихоньку унося из него алкоголь. Из-за этого мой рассудок стал чище, я всё вспомнил- как узнал о смерти Джо, как сбил бедную девушку, просившую о помощи, как услышал призние Энн, как проводил в последний путь друга, как сгорел мой дом, как девушка разбила мне сердце, хотя внешне это не сильно проявлялось, как потерял всё что у меня было. Собрав в одну кучу все свои заботы, все горести и печали, я понял, что из этого дерьма мне не выбраться, никогда не выбраться. Да, в принципе и не зачем и не для кого. После себя я оставил достаточно, чем запомнюсь многим людям. Разве забудет меня детский дом № 5, куда я ежемесечно перечислял большие деньги этим осиротевшим бедным детям, которым некому помочь кроме меня? Разве забудут меня люди, которых переселил в совершенно новые дома за мой счет, не содрав с них ни копейки? Разве забудут все те, кому я помог? Да, все они меня забудут, не сразу, но забудут. Будут помнить лишь те, кому не помог. В особенности сбитая девушка. Интересно, жива ли она. Но это уже не важно. Я сделал свой выбор.
Что может чувствовать человек, стоящий на мосту, который наслаждается последними минутами жизни? Ничего. Абсолютно. Он пуст. Он мертв. Но единственное, что может по-настоящему скрасить на последок его душу, это рассвет. Когда он появился в первых лучах солнца, я сразу понял, что нет ничего лучше, чем лицезреть происходящее, быть свидетелем необъятной красоты, которая навсегда бы осталась в памяти живого человека. Где я был раньше, чтоб смотреть на это? Почему понимаю, что жизнь прекрасна тогда, когда хочу умереть? Разве человек не может любоваться всем этим когда полон сил и энергии? Когда все есть, только не хватает душевного спокойствия и равновесия. Да вот же оно — бери не хочу. Да, уже ни хочу.
Но стоит рассвету стать чуть больше, как пропадает вся философия жизни и ты смотришь на часы. Они показывают 4:20. Пора. Делаешь шаг вперед с моста и всё — летишь на встречу неизвестному. Что оно может принести? Да всё, что угодно. И пока ты летишь, оно потихоньку раскрывается перед тобой. И здесь я понял, что допустил главную ошибку — спрыгнул с моста, потому что все проблемы были решаемы, кроме одной — ты уже летишь с моста…
Всё в жизни решает случай. Не было бы его, ничего не происходило бы.
Когда летел вниз, я старался ни о чем не думать, чтобы войти в новый мир совершенно чистым, без всяких изъянов, но не получилось. Не успел я оказаться в мире, который так восхваляют все святые отцы, как ударился о дно глубокого бассейна. «Какого бассейна, — спросите вы». Очень даже необычного, находящегося в носовой части небольшой прогулочной яхты. Как она оказалась там, под мостом в столь ранний час, что здесь она делала? Может была сниспослана судьбой, которая таким образом решила извиниться за все прожитые мною несчастья? Не знаю, но эта яхта спасла мне жизнь. Я даже ничего не сломал, только отделалася легким испугом. Испугом того, что мне опять придется бороться за свое место под солнцем, которое, как тогда казалось, навсегда было закрыто для меня. Но я ошибся. И ошибся глубоко. Когда немного пришел в себя, то увидел, что предо мной стоит девушка, которая навсегда изменила меня. И тогда я понял — жизнь началась с чистого листа…
Наверное, я пока не буду рассказывать о том, что произошло со мной дальше после падения с моста. Я считаю, что с этим стоит повременить, потому что историю с Беллой, а именно так звали девушку, на чьей яхте случайным образом я оказался, мне хотелось рассказать без оглядки в прошлое, чтобы оно не беспокоило меня, чтобы не переживать о случившемся. Правда, в полной мере сделать этого не удалось, но это был приятный звоночек из прошлого, единственный в своём роде, который спас смысл моей жизни. Но это будет уже другая история, которую Вы услышите позже, а сейчас вернемся в тот день, когда я прочитал записку от Энн.
Тогда я не совсем понимал, что сделала Энн, а самое главное — почему. Но сейчас, конечно, понимаю. И в большей степени жалею, чем осуждаю: всё-таки убить человека не так-то просто, тем более того, кого когда-то любил.
Стоит начать с того, что с Энн мы были знакомы очень много лет, со школьной парты. Вместе пошли в первый класс, вместе закончили школу, вместе поступили в самый престижный университет Америки. Мы знали друг друга лучше, чем наши родители нас. Но в каждом, что во мне, что в Энн, что в Джо, который также был нашим однокашником, была какая-то загадка, которую ещё предстояло разгадать. Как понять загадка? Загадка в том что, наши характеры были похожи, но при этом мы не потеряли индивидуальности. Например, Энн умела видеть человека каким он являлся на самом деле, без всяких масок, которые он имел. По одному только взгляду, по одному движению она могла понять душу человека и то, что хочет он от неё. Поэтому она никогда никому не доверяла, и не доверялась. Я хочу сказать, что к мужчинам она относилась холодновато, если не равнодушно. Никогда не забуду, как она при всех высмеяла молодого человека, который признался ей в своих чувствах, в любви. «Что мне может дать человек, у которого на лбу написано «неудачник» — так она ему ответила на проявление самого прекрасного чувства на Земле. Тогда мне показалось, что в этих словах проявляется высокомерие и завышенная самооценка. Но на самом-то деле это был лишь страх. Страх довериться, страх потерять свою свободу. Но это долго всё равно продолжаться не могло. Поэтому, когда мы учились в университете, она, как бы странно не звучало, влюбилась в Джо. Как такое могло случиться, до сих пор не понимаю. Противоположности…они притягиваются. Сколько их помню — всегда были как кошка с собакой: ругались, ссорились обижались и, наконец, прощали друг друга. И вправдуг оворят: от ненависти до любви шаг. Но этот шаг длиною в двадцать семь лет их взаимоотношений.
Встречались они не долго — три месяца. А потом Джо сделал ей предложение и они сыграли свадьбу. Между прочим дорогую и даже очень для студентов. Но здесь, конечно, не обошлось без помощи родителей, родителей Джо. потому что у Энн их не было. Ну как не было — были, но приёмные, которые вырастили её как родную дочь, дав ей всё самое лучшее, что могли дать. К сожалению, они погибли в автокатастрофе, когда их названная дочь училась на втором курсе. Это был сильный удар для неё, это было тяжкое испытание и в первую очередь в материальном плане, потому что она жила за их счёт. Может, из-за этого случая у неё появилось чувство того, что деньги — это очень важный элемент в жизни, благодаря которому всё достигается. Только так я объясняю, почему она лишилась свободы — ради денег. Но не слишком ли это дорогая цена? Ведь лучше быть свободной птичкой, чем всю жизнь пропеть в золотой клетке. Но это лишь моё мнение, потому что на тот момент у меня было всё прекрасно. А если у человека всё хорошо, то он не задумывается над проблемами мира сего.
Но где были её биологические родители? Как бы мистически не прозвучало, но тоже погибле в автокатастрофе. Ей на тот момент было лет десять — не больше. Я отчетливо помню, как Энн плакала, нет рыдала, услышав эту ужасную новость. Всё-таки терять своих близких очень и очень тяжело даже если мы их ненавидим. Но испытывала ли подобное Энн, когда решила отравить собственного мужа? Я не знаю. И мне это никак не представляется. Но смерть это не выход. Это лишь маска, за которой скрывается нечто больше, чем решение проблемы.
На этом моменте хотелось бы прервать, чтобы не сделать неправельных выводов, и рассказать немного о Джо.
Целеустремленных и находчивых людей видно сразу. Они являются неким белым пятном на черной современной жизни нашего общества. Такие люди всегда достигают своих целей, всегда оказываются на вершинах мира сего. Но, оказавшись там, может случится, так что в этом человеке пропадают все гуманные идеи, которыми он руководствовался до этого. На его место приходят алчность и нажива, превращающие самого хорошего человека в самого ужасного, ведь у того, кто не имеет доброту сердечную, не может помочь обычному человеку.
Джо пошёл по такому пути. Ещё в школе он выделился среди массы. В нём было столько энергии, столько мощи что, он успевал делать всё: и учиться, и участвовать в соревнованиях по баскетболу, и организовывать мероприятия. Между прочим, это у него это хорошо получалось. В своё время он устроил школьный бизнес — вёл дни рождения одноклассников, которые хорошо платили за это. Потом, когда мы поступили учиться в университет на юристов, потому что «Америкой правят юристы», Джо так же стал первым во всём, начиная с учёбы и заканчивая девушками. Но насчёт второго я готов поспорить. Так вот, уже на втором курсе он открыл свой мини-магазин, продавая там абсолютно всё. В это время и я подключился к нему, а позже присоединилась и Энн. Мы вновь объединились, хотя не расставались и оставались хорошими друзьями.
Как я писал раньше, после трёх месяцев их сожительства они решили сыграть свадьбу. Поначалу всё шло своим чередом, но спустя года два после того, как у нас с Джо бизнес стал больше, следовательно, прибыль увеличилась, у них начались проблемы — ссоры, ругательства, драки. Он стал приходить домой пьяным, всё чаще от его рубашки пахло чужими духами. Это конечно не нравилось Энн. Да вообще, кому понравится, что твой мужчина принадлежит другой. Всё таки если люди не созданы друг для друга, то они не когда не будут вместе. Из этого правила нет исключения. Но есть разные выходы: кто-то смерится с этим, а кто-то просто-напросто сжигает мосты любыми способами. Энн сожгла. Правда, немного «необычным» способом, если так можно выразиться. Но мне кажется, что по-другому нельзя было поступить именно в этой ситуации, ибо её характер не позволил сделать иначе. Но за всё, за всё плохое приходится платить. Вот только чем? Деньгами, жизнями, счастьем, любовью? Цену назначает судьба. И надо сказать Энн повезло. После такой ситуации, выходящей, безусловно, из ряда вон, жизнь у неё сложилась довольно хорошо: она вышла замуж за Эндрю, того самого молодого человека, которому отказала во взаимности, а он, между прочим, стал успешным человеком — владельцем яхт-клуба на Средиземном море. Однажды я спросил у него, как он добился этого без связей, без друзей, без всего, на что Эндрю ответил: «Когда тобой движет желание доказать всем, что ты всё можешь, то все препятствия кажутся обычными ветками сухого тростника, который стоит лишь раздвинуть руками, только не опустить их». Впоследствии я узнал, что она также помогает детским домам, приютам, санаториям и подобным заведениям. Это не что иное, как расплата за счастливую и весёлую жизнь.
Конечно, теперь встречаемся мы с Энн чаще, и уже не вспоминаем того, что было в прошлом, но на душе всё равно есть осадок, осадок понимания, что нашего друга Джо уже не будет рядом, что люди которые выросли с тобой, прошли через все трудности, через все преграды — есть настоящее сокровище, потому что во взрослой жизни их больше не встретишь. Я по крайне мере не встретил.
Думаю вам стало чуточку понятнее, что из себя представляли Энн и Джо, какими были, какая судьба досталась им. Но таких историй тысячи и тысячи, так что не стоит на них останавливаться. Поэтому завтра пред вами предстанет другой образ, образ Кэтрин, который мне хотелось навсегда вычеркнуть из памяти.
Клубы, дискотеки и алкоголь — это были три составляющие моей беспечной и беззаботной жизни, которые сначала подарили мне бездонный океан самых ярких и искренних чувств, как мне тогда казалось, а потом причинил водопад страданий.
С Кэтрин я познакомился в ночном клубе, когда закончил учёбу в университете. Надо же было как-то отметить это событие, а я ничего лучше не придумал, как напиться до потери сознания. Но сделать этого не удалось. Конечно, несколько бокалов вина, а потом виски принесли свой результат — у меня пропало чувство скованности, и появилась такая смелость, какая была только у людей, охотившихся на мамонтов.
Когда начались танцы, я сразу приметел одну девушку и не сводил с неё глаз. Мне хотелось подойти и познокомится, но я знал, что в клубах лучше не заводить отношения. Отношения? Да просто мне надо было найти человека, с кем можно провести приятно ночь. Так сказать, с пользой. Но что-то внутри подсказывало, что это ни к чему хорошему привести не сможет. И зря я не послушал свой рассудок, очень зря. Выпив ещё немного виски, я всё же подошел. Она встретила меня так холодно, с таким равнодушием, что на миг мне показалось секса с ней не будет. Но первое впечатление часто оказывается обманчивым. Уже через несколько минут мы общались, как давно знавшие друг друга люди. К чему служила такая перемена? — ответ оказался в письме…
Утром меня ожидал очень вкусный завтрак, какой я не ел никогда. Я имею ввиду, что он был приготовлен с любовь: омлет, поверх которого был рассыпан укроп, имевший форму сердца. Что может быть романтичнее? Оказывается, многое. Уже после первой ночи мне показалось, что я влюбился в Кэтрин и через пять месяцев сделал ей предложение, а через три года она ушла от меня. Как-то слишком быстро всё произошло. Я даже не смог понять, что это было — симпатия, влюблённость, любовь. Что? Наверное, ни то и ни другое, а скорее влечение, такое лёгкое влечение, которое завело меня под венец. Сказать, что я жалею, будет неправдой, потому что эти три с половиной года многому научили меня, в особенности, отношениям с противоположным полом. Разве ей не нравилось, как мы проводил вместе вечера, под желтеющей луной, когда и делали, что признавались друг другу в любви? Разве ей не нравилось, когда я читал ей на ночь стихотворения? Разве ей не нравилась наша ежедневная любовная переписка, котрую мы начали вести со второго дня нашего знакомства? Оказывается, что нет. Всё что ей нужно было — это дорогие подарки, шубы, украшения. Если бы у меня не было денег, она бы никогда не ответила взаимностью. Но не стоит об этом сожалеть, потому что это очень хороший урок, который приподнесла мне жизнь.
У меня, между прочим, жизнь сложилась намного, намного лучше, чем у Кэтрин, если не считать того, что я спрыгнул с моста. Спустя некоторое время в одной из американской газете французкого происхождения я прочитал интересную статью. Буквально после того как Кэтрин бросила меня, она сразу же улетела из Америки на Лазурный берег. Так бы и жила там, припиваюче, но за всё в этой жизни приходтся платить, и Кэтрин не стала исключением. На украденные у меня деньги она купила себе новый дом на берегу моря. Об этом правда там не было сказано — это я добавляю от себя. Но не успела там как следует пожить: она была убита. А вот что именно сообщает газета: «17 —ого июля в своём загородном доме была убита женщина двадцати девяти лет. Как сообщают правоохранительные органы, возможно, это было заказное убийство, потому сейф был вскрыт. Правда, были ли ли там какие-нибудь ценные вещи или нет, неизвестно». А я-то знаю, что там были мои деньги. Ну и ладно, может кому-то они принусут счастья, но таким способом — наврядли.
Стало ли мне легче, узнав о том, что Кэтрин была убита? На этот вопрос я вряд ли найду правильный ответ, потому что время проведенное с ней было проведено не зря. А если ты ничего не потерял — зачем тогда сожалеть?
Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. Считал, что это лишь вымысел, который придумали, так, для оправдания своих чувств. Но человек редко верит тому, что говорит ему большинству, пока не убедится на собственном опыте. Так же и я. Мне всегда казалось, что настоящая любовь не может зародится в человеке так быстро; она как зернышко: сначала набирает, набирает силу и энергию, а потом потихоньку начинает прорастать. пока не станет полноценным растением. А влюблённость как по мне — это колючий репей, который побывал сначала на одной собаке, а потом на другой, потом на следующей, и будет так продолжаться, пока не посеет своё последнее семя, из которого впоследствии вновь вырастает репей.
До момоента встречи с Беллой я не понимал разницу между любовью и влюблённостью. Но после всё изменилось. Как только я её увидел, сразу же понял, что она именно тот человек, с кем я проведу остаток жизни, но Белла считала по другому. Она вообще об этом не думала, а была поражена, как я оказался на её яхте тем более таким странным, если не сумасшедшим, способом.
Я наверное пропущу как началось наше общение, потому что для дальнейшего повествования это не будет иметь существенного значения. Поэтому сразу перейду ко дню когда мы впервые остались вдвоём. Именно с это дня началось всё то, что будет дальше.
Она позвонила мне в пятом часу вечера и предложила встреться на её яхте. Этот звонок сделал меня немного сильнее: мне хотелось сказать ей всё, что я думаю, всё что чувствую, а главное — признаться в любви. Но последнее пугало, потому что мы были знакомы не больше месяца, и она могла подумать что я просто — напросто использую её. А этого мне не хотелось. По дороге я купил большой букет красных роз. Почему-то всегда они ассоциировались у меня с романтикой, с любовью. Правда, вслучае отказа эти цветы легко могли оказаться на моей щеке, так что мне пришлось бы не сладко. Но чем выше риск, тем больше награда, а ради такой награды можно было пожертвовать не только щекой.
Я спускался по лестнице к месту где стояли яхты, и лишь одна среди кромешной тьмы заливалась светом. «Неужели никто в столь прекрасный вечер не сидит где-нибудь в тихом уединенном месте и не говорит своей половинке дорогие любовные слова, — подумалось мне». Но этот вечер был создан только для нас с Беллой. Я поднимался на её яхту, когда она встретила меня на носу. Никогда не забуду, как она выглядела: длинные распущенные волосы каштанового цвета, нежно обнимавшие хрупкие плечики лебедя, глаза, в которых горел таинственный зелёный огонек, дававший мне надежду на многое, потому что я слышал о его чудеснейших свойствах, и тонкое черное платье, сексуально обтягивающее прекрасную женскую талию. Всё таки у каждой девушки должно быть маленькое черное платье. Она была восхитетельна. Я как будто вновь влюбился в неё, как будто первый раз, как будто это никогда со мной не присходило. Да, никогда не происходило.
Я подарил ей колючий букет роз и ласково поцеловал в щечку, залитую красным румянцем. Мне показалось, что она будет против такого резкого шага, но ей явно понравилось, потому что сразу предложила открыть бутылку красненького полусладкого. Я автоматически согласился. Но что происходило с моим сердцем, вряд ли можно описать: оно стучало так, что, если прислушаться, как будто вдалеке бежит неугоманная стая степных лошадей, пригоняемая пастухом. Это прозвучит не правдоподобно, но так оно и было. Просто попробуйте также как и я влюбиться и боятся сказать человеку, что ты его любишь. Уверен, эффект будет такой же.
Бутылка вина. Конечно, я понял для чего она хочет выпить, чтоб развязать себе язык и быть искренним ведь, пьяный человек самый искренний. Мы выпили по бокалу вина и закусили прекрасным стэйком. Да, она приготовила ужин, состоящий только из жареного мяса, но какой ужин — под открытым небом. Но для чего? Вопрос.
Один бокал не помог. Я предложил ещё один, потом ещё, пока не понял, что пора. А всё это время мы сидели молча, но пару раз обмолвились о погоде, об искусстве, о моде. Но мы оба понимали, что это пустые разговоры — за ними скрывается нечто большее. Я первый нарушил таинственное молчание и начал нести какой-то бред наподобии этого: «Знаешь, после нашего первого знакомства прошло не больше месяца, но этого времени мне вполне хватило, чтобы многое понять и наконец решиться на шаг, который, возможно, навсегда изменит и меня, и мою жизнь. Так вот, как бы это сказать-то помягче, чтоб тебя не шокипровать. Вообщем… ээ… моё сердце как бы…». Я не успел закончить, как Белла оборвала меня. Тут я почувствоал, как некий груз спал с моих плеч- я знал, нет я предчувствовал, что она продолжит мою мысль. «Да, ты прав, мы мало знакомы, но разве это мешает нам стать чуточку ближе? Нет это не проблема. Проблема в том, что мы хотим, не так ли. Давай, чтоб не ошибится друг в друге напишем в трех словах, что хотим сказать. Тогда всё сразу проясниться». Нет такого от неё я не ожидал. Моё воображенье рисовало, мне как после моего признания она кинется в мои объятья и растает в них, став частичкой меня. Нет, она пошла по другому пути — она проверяет.
Белла вырвала из блокнота два листочка. Один оставила себе, а другой отдала мне. «Теперь напишем, что хотим сказать тремя словами». Она протянула мне шариковую ручку со словом" пиши" и отвернулась. Что мне писать? Я немного разнервничался, но мне пришлось собрать всю свою внутреннюю силу и написать три заветных слова: «Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ». Настала очередь Беллы. Она взяла у меня ручку и на своем листочке тоже что-то написала. «Пора перевернуть, — были ее слова перед тем, как она сказала, что наши желания не совпадают. Сказать, что мой мир снова рухнул — ничего не сказить. Но когда я увидел надпись Беллы «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ» понял, что не ошибся, а она рассмеялась и мне пришлось её успокоить поцелуем. Никогда не забуду, как её губы вкуса спелой клубники касались моих, как нежно мои руки обнимали её миниатюрную талию и как неожиданно выключился свет.
«Я тебя люблю, — сказали мы одновременно и продолжили целоваться, пока луна не скрылась за набежавшими тучками».
Первые утренние лучи солнца проникали в каюту, где мы с Беллой наслаждались и наслаждались обществом друг друга, но все время находились в понимании того, что сейчас нам придётся расстаться на некоторое время, буквально до вечера, но для меня это была целая вечность, приближение которой мне не хотелось. Но увы, увы.
Я спросил у Беллы, куда она собирается: неужели у неё есть какие-то дела? Но какие? Посути дела я вообще ничего знал о ней: не знал её прошлого. А может, оно и к лучшему, ведь до меня у нее была совсем другая жизнь, которую я никоим образом не могу осуждать.
Я ушел с яхты в половину десятого, не зная куда мне идти и что делать. Были ли у меня друзья? Нет. Была ли у меня семья? Нет. Был ли у меня дом? Нет. Зато у меня были деньги в банке. Пришло время их спустить, не зря же я крутился-вертелся в самом грязном, что есть на свете — в продажном обществе, чьё мнение я выслушал за последнюю неделю: оно меня осудило за мой проступок. Но мне кажется, что в большей степени осудило за то, что я при этом всём выжил; вот если бы я умер — тогда бы да стал героем чью жизнь обрушила череда несчатьев. Почему так? Почму общество любит видеть людей только с плохой стороны? Стоит ему лишь оступиться, уйти в другую сторону и всё — ты персона нон-града, а спустя десятилетия прощать о них и возвышать, забывая о том, как порицало. Оно не умеет ценить живых, только мертвых. Не зря Бальзак сказал, что общественное мнение — самая развратная из проституток. И мне трудно с ним не согласиться особенно когда столкнулся с этим.
Вот я уже в банке. Дошел поглощенный какими-то бессмысленными мыслями. Интересно, что об этом подумает Белла, если спросить у неё?
Не буду утруждать вас, заставляя слушать болтовню оффисного клерка, а сразу перейду к получению моего сокровища. Работник был очень удивлен, какой я имею счёт. Конечно выглядел то я не очень: обычные бежевые штаны да футболка с надписью «NEW YORK». Но ничего этого больше у меня не будет. Я пошел в один из самых дорогих магазинов приодется, так сказать, купил черный смокинг, так, чтобы был, да джинсы с с несколькими рубашками. Но имея кругленькую сумму в кармане разве я не должен купить какой-нибудь подарок Белле. Конечно, должен. Колье? Серьги? Кольцо? Если это дарить, то как бы она не посчитала, что это своебразная расплата за хорошо проведенную ночь с ней. Нет, надо что-нибудь поскромнее: букет цветов? Нет, уже был. Тогда большой плюшевый мишка с «LOVE» в руках. А что символично. Моя любовь в моих же руках, точнее медведя. А всё-таки я романтик…
До встречи оставалось не более трёх часов. Я оставил подарок в камере хранения, а сам отправился в бар «Freddiees», давно мне известный с незапамятных времен, когда был чуточку помоложе. Кстати, директор бара — мой давний знакомый. Может, дружбу с ним ничего не изменило: ни время ни деньги.
Стоило мне появиться у барной стойки и заказать мой хороший старый виски, как Билли подошел и обнял так, как будто мы не виделись сто лет. Хотя, так оно было. На самом деле три года мы не встречались: то он был занят, то я. И почему я не мог выбрать одну минуточку, чтобы увидеться, поговорить. Ведь когда наговоришься — умереть от скуки не страшно. Увы, человек понимает это лишь на смертном одре.
Приятно было пообщаться с Билли. Вспомнили молодость, когда куражились до потери сознания, вспомнили первые неудачи, первые победы, успехи — вообщем юность, беззаботную и бесстрашную. А Билли женился — никак не ожидал это от него. Всегда говорил, что свободу не продам ни за какие богатсва. А сейчас смотри — женат на дочери итальянского кутюрье. Дорого он оценил свою покорность. Так оно и должно быть; каждый добивается своего места под солнцем и не важно какими дорожками пошел — тернистыми или по асфальтированными.
Билли о случившемся только из моих уст. Слава всевышнему, что до него не дошли слухи, которые начали ходить про меня: будто я решил спрыгнуть, потому что принадлежал к какой-то секте, занимающейся неизвестно чем или как — будто я душевнобольной, сбежавший из психбольныцы. Кто это сочиняет — ума не приложу. Так вот, когда мой друг узнал, какие беды выпали на мою голову, предложил мне интерсную мысль: он имеет, точнее не он а его жена, небольшой домик на берегу моря в Италии, где я мог бы отдохнуть и воостановить своё душевное здоровье. Я не мог отказаться от этого предложения впервую очередь потому, что хотел удивиить Беллу. Поэтому согласился. Восстановлю своё здоровье любовью — лекаства лучше не придумаешь.
Стрелка часов приближалась к шести, когда я был уже на пристани. А моя красавица-яхта стояла на том же месте, что и вчера. Белла стояла на корме и махала. Она была очень растрогана, когда я дарил ей медвежёнка. И её поведение изменилось — Белла стала похожа на ребенка. Вот это я понимаю- осчастливить человека, даставив такое удовольствие, что он вновь впадает в детство. За это она меня поцеловала. Поцелуй благодарности — не иначе, но за такие поцелуи я готов дарить игрушки ежеминто, лишь бы её губы касались моих. Затем последовал прекрасный ужин, вкуснее чем вчерашний. Если пойдет такими темпами, то я готов быть с ней вечно.
Мы лежали на палубе глядя на звездное небо. Она спросила меня: «Ты веришь что нам говорят звезды?». Я ожидал всё что, угодно, но на такой вопрос заранее подготовленого ответа не было. «Может, да, а может- нет, не знаю. Никогда об этом не думал. Разве кучка звезд может влиять на судьбы людей, когда все в наших руках, когда выбор остаётся за нами? Конечно, верю потому что на свои карявые руки я не надеюсь». — она улыбнулась. «То есть получается, что если звезды расположаться по-другому, советуя тебе меня бросить, ты бросишь?». «Но ведь они так не говорят». А что же они тогда тебе шепчут?». «Шепчут, что завтра же на яхте мы отправляемся в Италию наслаждпться бесконечно красивыми закатами Средиземноморья». «Я тебя лблю мой маленький романтик, но боюсь что это придётся отложить: я умираю». Нет, я тогда не мог вновь потерять счасье, которое досталось мне такой ценой, не мог, нет не мог. «Я хотела сказать это ещё вчера но, — здесь впервые потекла её слеза, — но не смогла: ты был такой счастливый, а я… я не могла разрушить тебя снова. Прости, прости, что стала твоей мнимой мечтой.». «Не смей так говорить, слышишь, не смей. Мы обязательно что-нибудь придумаем, обязательно найдем выход. Нет таких ситуаций. Нет, нет». Слезы накапливались, и я не мог удержать их. Не мог. Мне хотелось, чтобы они на секундочку, хоть на одну, стали исцеляющими, лишь бы не потярять, не потерять Беллу. А она, смотря на меня, тоже пустила слёзы и мы рассмеялись. Вот так просто рассмеялись. Как будто не было этого разговора, как будто его не существовало. Но в душе то я понимал, что завтра, завтра должно было принести нечто. А что скрывалось за этим нечто? Неизвестно. Но я знал, что судьба не оставит это так, не оставит вновь у разбитотго корыта, не оставит, нет она не сможет. Мы легли спать прямо на палубе. Засыпая, я чувствовал как слезы Беллы скатываются по моей щеке…
Ночь я не спал. Мне всё казалось, как кто-нибудь придет и украдёт мою Беллу от меня навсегда. А от такого удара точно не оправиться. Придется прыгать уже не с моста, а с небоскрёба. Там уж на яхте никто не появится, не спасёт меня. Лучше б кто-нибудь спас Беллочку, мою Беллочку. Нет, она не может умереть, не может. Господь не забирает таких хороших людей. Здесь впервые мне показалось, что только он способен ей помочь, только он. Как только эта мысль пришла ко мне в голову, меня начало одолевать желание уснуть, но боялся, хотя в конце концов отрубился.
Утром я проснулся от того, что странный запах пробивался ко мне на носовые рецепторы. Что это могло быть? От неожиданности глаза полезли на лоб: от вчерашней грусти на лице Беллы ничего не осталось, как будто этого не было. Это было так странно — хрупкая красивая девушка понимает, что ей осталось недолго на этом свете ходить, а она готовит мне завтрак. Вот это я понимаю — мужество, стойкость. А я тут расхныкался. Придется глядя на нее брать себя в руки.
После вкусного завтрака я попращался с Беллой, нет сказал лишь до новой встречи и ушел к Билли выразить отказ от этого прекраснейшего предложения. По дороге всё для меня потеряло смысл: трава, запах который как-будто пропал, солнце, которое освещало мне путь, облака, синь небес которая отразилась на моей первой картине в далеком детстве.
Это на самом деле страшно потерять ориентиры, на которые ты равнялся всю жизнь, благодаря которым ты обязан самим собой, коим являешься сам. Но что это ориентиры? Метки, знаки, указатели — что? Нет, это люди ради, которых ты готов на всё, ради которых стоит жить. И Белла была таким человеком. Она поддержала меня в трудную минуту, помогла выбраться с морального дна, куда я опустился. Поэтому я не мог потерять ее. Если это случилось бы, то все — пиши пропало. И в этот момент произошло то, чего я боялся больше всего — отзвук прошлого, ужасного прошлого: «Полиция, пожалуйста пройдите со мной». Только не сейчас, только ни в эту минуту, когда ей требуется моя помощь…
В полицейской машине я сидел тихо и не проронил ни слова. Зачем копать себе могилу, если она и так вырыта. Копы же не обращали на меня никакого внимания. Обычно они со взглядом, который убивает с первой же секунды, смотрят на тебя и проклинают за то, что ты сделал. Но такого не было. Странно. А еще меня поразило, что мы поехали не в участок, а в больницу. Что-то здесь не так. У входа в больницу меня встретил следователь, который вел дело о пожаре моего дома. «Добрый день. Мы ищем вас вот уже несколько дней. Одна дама попросила нас найти вас. Я провожую, пройдемте.». Неужели эта сбитая девушка? Оказалось, да. Я зашел к ней в палату, в ту самую палату, где лежал когда-то сам. Вид просто поразил. В отличие от того, какую я ее оставил, она выглядела ужасно. Глаза впали, на щеках пропал руменяц, остался лищь белый отблеск, рука сморщилиь. Вообщем, страшная картина. Интересно, виноват ли я в этом?
«Да проходите вы. Не стеснейтесь. В прошлый раз были смелее. Вот так то лучше. Знаете, я ведь нисколько вас не проклинаю, не ругаю. В тот день я поссорилась с парнем. Сильно поссорилась чтак что он высадил меня прямо на дороге. Я плакала. Мне было больно от того столько времени ушло впустую, ушло просто так. Мы, наверное, были с ним слишком разные и не могли находится вместе долгое время. Нам требовалась разрядка в отношениях, но она произошла позже, чем ссора. Лучше бы сбили меня тогда на смерть. — здесь она пустила пару капелек слез, но заметив, что я пристально за ней слежу перестала. Тридцать минут я шла, проклиная его. Не хотела больше его видеть. И тут как назло звонок: «Кристофер умер. Приезжай быстрей». Всё — мир рухнул. И тут едите вы на такой большой скорости. Ну я и решила пойти к нему. Простите. Простите меня. Вы, наверное, испугались и решили от меня избавиться. Вы правильно сделали, правильно. Но какой-то водитель-дальнобойщик нет. Он привез меня сначала в тринадцатую больницу, а на днях меня перевели сюда. — Мне стало очень жаль эту бедную девушку, которая стала жертвой случая, в двух смыслах этого слова. И как-то так получилось что я узнала о девушке, Белле, у которой больное сердце. — Эти слова были как гвозди, которые забивали в мою душу. А она ваша возлбленная, так ведь? Поэтому я решилась на пересадку моего сердца ей. — Такое было облегчение услышать эти слова, но в тоже время грустно, потому что сидящая предо мной девушка в стопроцентной вероятности умрёт. Вы согласны?». Да конечно, я был согласен разве, я мог не воспользоваться таким шансом, какой даёт мне судьба. Но…я понимал, что за жизнь платят смертью, понимал… Но вот откуда она узнала, что я каким-либо образом знаком с Беллой…
Когда я вернулся на яхту, уже смеркалось. Время пролетело очень быстро, в принципе как и всё на свете. Белла сидела на шезлонге и при свете лампы читала книгу. Как сейчас помню ''Через тернии к звездам”. «Прямо как наша жизнь, — подумалось мне.». Она встала и была немного удивлена, почему я такой возбужденый и одновременно весёлый. Мне пришлось сообщить что, она будет жить. Нет, вы бы видела, как может измениться человек, когда услышит такие слова. Он начинает улыбаться до самых ушей, на лице появляется беспокойство, а глаза бегают только так. Но спустя время от этого ничего не остается: всё как будто уносит ветром с надеждой, что это вернётся, если вернется. «Да, моя дорогая, ты будешь жить, будешь обязательно, — сказал я тогда.» Так и случилось.
Мы сидели на борту яхты. Подул сильный ветер, даже ураганный, и нам пришлось спуститься вниз. Белла долго молчала, как и я, а потом начала: «Это началось ещё в детстве. Где-то в пятнадцать лет у меня начало болеть сердце. Сначала не придавала значение, а потом оказалось поздно, слишком поздно. А три месяца назад я подала документы на пресадку сердца. Вчера пришёл ответ. Врачи не могут найти мне подходящего донора…» она ещё много что говорила, но но на середине рассказа я перестал и начал наблюдать за ней: Белла разводила руками, когда рассказывала что-то интересное, а когда грустное — на лице поялялась печаль, когда веселое — улыбка не сползала с нее, у которой не было цены. Можно многое что ещё сказать, но это будет лишнее, потому что не в красоте содержится любовь и не во внешности, а в душе. Я решил отвлечь себя такими мыслями и немного забыться. Вот если человек душевный, даже пусть будет он самым плохим на земле, то с ним легко, с ним всё просто он до такой степени открытый, а самое главное понимающий, что тебе хочется поговорить с нимч объяснится ему, потому что у вас есть одно из главнейших чувств, на которых держится абсолютно всё, доверие. Если оно есть чвы самые счастливые люди на земле. А доверие настоящее сокровище, настоящее, которое никак затерянная атлантида открывается всем подряд, а избранным тем, кто умеет понять другого, а главное — простить. Вот на чем в первую очередь держатся отношения. Именно на этом. Затем, на мой взгляд, идёт согласие. Без него не одно совместное дело не будет стоит и медного гроша, потому что где есть разногласие — есть не довореие, а если оно присутствует, то не выполняется формула «доверие, согласие, понимание». А понимание: в чем заключается его тайный смысл? Наверное, в отношениях нужно уметь ставить себя на место другого. Смотреть на происходящие вещи и с его стороны, а не со своей высокой башни. А это очень часто не выполняется. Женщины привыкли ревновать мужчин. Они боятся, что завтра их вторые половинки будут прикасаться к другим рукам, к чужим губам, к другому телу и эта боязнь призрачного завтра разрушает их жизнь. Они не могут понять что завтра его может и не быть, так что нужно жить сегодняшним днем, ценить каждую секунду каждую минуту понимая что этот миг — он больше не повторится. Так же и мужчины иной раз ревнуют своих прекрасных дам, стоит им лишь не так посмотреть на проходящего мимо парня. И они не лучше своих женщин: сами же разрушают своё счастье ревностью, самым поганым чувством на земле. Но иной раз ревнсть доказывает, что ты по-настоящему любишь человека и боишься его потерять. Вот и всё. Тогда возникает вопрос: нет ли здесь замкнутого круга. Не знаю, наверное люди ещё не придумали новое слово, кроме как любовь чтобы выразить свою привязанность. А чувство, нет не ревности, чувство страха потери любимого человека тоже нет. Значит надо придумать. Как бы оно звучало? Пажет? Луидес? Фермо? Кроме как ревность ничего не подходит. Получается, что ревность — она бывает разной или как говорят химики разной концетрации. Тут уж каждый решает, сам как ему быть. Мне кажется, чтобы любить нужно просто напросто не видеть и не слышать некоторых вещей. Тогда всё будет в порядке…
На этой секунде я вновь оказался в реальностис а Белла также продолжала своё повествование. И неожиданно спросила, откуда я знаю эту девушку. Соврать? Потеряю доверие. Но если скажу правду, не отвернется ли она от меня. Стоит проверить.
Я знал что я не ошибся в Белле: это именно тот человек, который мне нужен. Она даже ни разу не охнула и не ахнула, не перебила и всё выслушала до конца, лишь потом сделала выводы. Вот таких людей я люблю, даже очень. Они заслуживают уважение. Особенно их слова. Белла же сказала: «Я не могу осуждать тебя за то, что у тебя было раньше: это была другая жизнь без меня. Я лишь могу тебя поцеловать». И мы уплыли в море поцелуев, пока оба не заснули.
Самое трудное — это ждать. Нет ни чего более невыносимого чем это. Все твои мысли как только не скручиваются, не перемешиваются между собой. Что только не рисует воображенье. Откуда оно берет такие сюжеты?! Именно в этот момент человек теряет контроль над собой, ищет ответ внешне. И на самом деле это очень трудно: появляется сомнение, правильно ли я делаю, поступаю, и здесь главное не ошибиться. Во время взять себя в руки и откинуть такие мысли назад. А уменя так не получалось. Белла была в операционной уже четыре часа, а что там происходило мне никто не говорил. И что-то внутри сжигало меня. Чувство ответственности, не иначе. Ответственность за счастливую жизнь моей любимой Беллочки и за смерть той девушке, которая дарить её. Такие контрастные вещи, казалось бы, но они столь похожи, чередуются так сказать. Сегодня ты есть, а завтра нет. Нужно помнить о смерти и жить, наслаждаясь каждой минутой, потому что всё зависит от случая; абсолютно все. И еще от того, как выпадут звезды. Больше ни от чего.
Какая это радость вновь касаться тела любимого человека, ощущать его присутствие рядом с тобой и понимать, что он принадлежит только тебе. Только с ним ты можешь почувствовать себя настоящим и нужным для мира сего. Белла — она вдохновляла, она верила в меня и заставляла не сдаваться, всегда идти вперед, разрушая любые преграды. Разве можно что-то не выполнить, когда знаешь, что тебя поддерживает любимый человек, жаждущий только твоего счатья. Нет, конечно. Но это не просто так. Ты тоже должен отдавать что-нибудь ей, ведь она ничего не пожалела ради тебя. Самое важное чем можно пожертвовать в этой ситуации — вниманием к своей женщине. Если его нет — нет и женщины. Нет женщины, следовательно, нет и тебя. Здесь стоит задуматься каждому мужчине, чтобы не потерять навсегда свою вторую половинку.
Белла была уже как неделю выписана из больницы. А я всё это время ухаживал за ней: завтраки по утрам в теплую постель чтение, любимых стихотворений, полуночные раговоры под луной, сидя на балконе с бутылочкой хорошего вина. Что можно придумать ещё, чтобы девушка была счастлива? Ничего. Абсолютно. Но даже это даже, это некоторые не могут выполнить. Но ведь я совсем другой, «особенный» как сказала Белла. Но в чём заключалась эта особенность в её понимани, я до сих пор не могу понять. Женская логика. Самое непредсказуемое на свете.
Вот уже как месяц, даже более, я был знаком с Беллой. Так до сих пор и не понял, чем же она зацепила меня. Внешностью? Да, она была привлекательной, но не то. Характером? Он был непредсказуем, как шторм на море: сейчас он есть и через минуту его уже нет. Недостатками… вот что притягивало меня к ней как магнитном. Мне хотелось исправить это и положить вместо этих выпавших кирпичиков целые свои, чтобы она стала похожей на меня в ещё большей степени. Но исправлять человека под свой манер, переделывать его было бы неправильно с моей стороны. Я вообще не имею на это никакого права. Просто нужно смириться с ними: не более и не менее. Получается, что вопрос остаётся открытым. Я так на него и не ответил. Но разве обязательно любить человека за что-то. За того, как он одевается, за то, что читает, за то что, не любит. Любить нужно просто, просто зато, что этот человек уже существует, что он находится рядом и заставляет тебя смеяться. Остальное не так важно.
Вечером приходил Билли навестить меня с Белой. Такого заботливого друга и товарища стоит хорошенько поискать, и уверен — не найдешь. Не смотря на то что он сделал свое предложение насчет путешествия к берегам Италии месяц тому назад, Билли пришел с таким же вновь. Его жена была кстати не против, а целебный воздух средиземноморских ветров пошел бы Белле на пользу. Хорошая идея.
Как-то не удалось собрать во едино все свои мысли. Забылись, скорее всего. Всё хорошее — оно ведь забывается, остаётся лишь боль. Так и должно быть, иначе все в одно мгновенье станут счастливыми и мир сойдет с ума. Зато что было дальше — навсегда останется в моей памяти и ни что не сможет затмить это.
Любовь способна на всё. Особенно на путешествия, которые, как бальзам, залечивают твои раны. А особое место занимают путешествия связанные с морем, а у нас в данном случае и с ним, и с океаном.
Отправляясь из Нью-Йоркского порта мы взяли курс прямо на солнечный берег Италии. Сколько нам предстояло плыть, я знал, поэтому взял запас продольствия на целый месяц: у нас же была не просто легкомотороная лодка, а целая круизная яхта. Ту старую мы оставили на пристани, а на деньги, которые мне достались из прошлой жизни купили вот эту красавицу. Белая — она ослепляла глаза, с двумя палубами. Она большая для нас двоих. Но это не испугало меня: я знал — мы справимся. На верхней палубе располагался небольшой бассейн с водой, в которой отражалось голубое-голубое чистое небо. Мы специально покупали именно такую яхту, чтобы поставив на автопилот судно, могли купаться, а вечерами сидеть, поставив столик и пить красное полусладкое вино, урожая какого-нибидь 1965 года, а потом наслаждаться чудеснейшими закатами, которые окружают тебя со всех сторон, и появляется такое чувство, что ты находишься в раю. Иначе это назвать нельзя. Но как только последние лучи заходящего солнца кидают прощальный взгляд, на их смену приходят стражи наших сладких снов — звезды. Нет ничего лучше чем лежать и находить созвездия, а потом показывать их своей любимой, надеясь на поцелуй. Это были лишь мои мечты. Я не знал, что будет на самом деле, поэтому не строил никаких планов на ближайшее будущее.
Неизвестность, которая была впереди, притягивала к себе и не отпускала; боязнь неизведанного ушла на второй план. Мы отправлялись в приключение, как перелётные птицы, которые не знают долетят ли они до теплых южных склонов европейских гор. Так же и я с Беллой: надеялись на волю случаю, уже столько раз спасавшего наши судьбы.
На берегу нам пришлось оставить своё прошлое, чтобы оно не мешало нашему светлому будущему, которое представлялось мне исключительно счастливым. «Так не бывает, — сказал я себе.» Да, так не бывает, но если стреметься к этому — всё будет. На секунду вера себя пропала, но Билли, пришедший пожелать мне удачи, сказал: «Никогда не забывай, что где-то на Земле есть люди, а может быть всего лишь даже один человек, которые хотят одного: чтобы ты вернулся. А один из таких людей я, так что возвращайся-ка ты по побыстрее.» Но я то знал, что он был единственным, кто по-настоящему будет ждать и скучать. В этот миг я многое вспомнил за свою жизнь: все победы и поражения, беды и счастливые концовки. С этим нужно было заканчивать: воспоминания ни к чему хорошему не приведут, поэтому я вырвал эти 27 лет жизни и начал всё с чистого листа, уверяя себя в том, что никаких ошибок делать не буду, а главное исправлять…
Крепкое мужское рукопожатие, и вот уже нью-йоркские башни кажутся не такими большими. Любимая стоит рядом, мотор перекачивает соленый океан, повидавший тысячи и тысячи таких как и мы в надежде найти своё счастье.
Что произошло в те дни когда мы плыли по самому таинственному океану в мире, как сказала Белла, я записывал в отдельный дневник, который вёл в то время и представляю его вашему вниманию.
Я капитан яхты, Белла — матрос. Мы договорились так. Она была не против. Но с одним условием: ночью мы менялись ролями. Я конечно же согласился. Куда мне было деваться: кругом Атлантика, до берага слишком далеко не доплывешь.
Погода стояла прекрасная. Весь день солнце так нагревало палубу, что нельзя было коснуться даже мизинцем не смотря на то что яхта была полностью бела и по идее должна была отражать солнечный день. Но это было не так страшно по сравнению с тем, что в голове начали появляться мысли, которые меня не то что пугали, нет, они накручивали мое сознание, которое как мы знаем ожнажды рано или поздно может проявиться, а тогда алес капут. Понимание того, что сможем ли мы выдержить друг друга, оставшись наедине, недавало мне покоя. Да, на берегу можно, поссорившись, уйти куда-нибудь посидеть за чашечкой кофе или проплкаться в кинозале при показе милодрамы, а потом, так сказать, с чистой совестью придти к любимому и продолжить отношения. Стоит лишь немного не видеться с человеком и понимаешь: так ли сильно он нужен тебе. А здесь, в пучине океанских волн, где-то когда погибали самые отважные мореходы, которых в Испании, Португалии или Греции ждала семья ждущая его к вкусному ужине. Это чувство проверяется ещё сильнее, ещё безумнее, потому что куда бы ты не пошёл в любой момент можешь встретить своего компаньеона и сердце опять застучить с бешеной скоростью, понимая что вашим отношениям нужен отдых нужен перерыв. Но увы, это никак не сделать.
Могло ли это произойти с нами. Ведь если в отношениях нет ссор — это очень очень престранно: либо они идеальные люди единственны в своём роде на земле, либо два дьявола, которые замыслили нечто страшное. Первый вариант не может существовать, поскольку мир так создан что даже в самой прекрасной душе есть изъян, способный превратить ее в чашу разврата. Второй вариант фантастический: не может же ад остаться без главных чертей. Тогда я совсем перестал понимать всю философию любви. Слишком сложно. Нужно сделать небольшой перерыв и выпить бокальчик коньяку. Алкоголь всегда помогает, кто им правильно пользуется.
Ну вот, немного пофилософствовав, утром я перешел к практике. Не сразу же, конечно. Для начала проверил машинное отделение: нет ли там каких-нибудь мелких неисправностей. Бывает, что из-за мелких ошибок рушится чья-то жизнь. Но как тогда быть уверенным, что твоя ласточка не остановиться где-нибудь на необитаемом острове. Идея конечно заманчивая, но рискованная. Да ну, она прям меня заинтриговала. Нет, вернусь к этому потом, когда буду уверен в завтрашнем дне. Затем помогал Белле готовить и обед, и ужин и всё вместе. Яхту, конечно же, поставил на автопилот, но с маленькой скорость — спешить было некуда. Вы когда-нибудь пробовали готовить с любимым человеком? Если нет, то обязательно попробуйте. Обычное "помочь" может превратиться в хаос и смех, когда ты случайным образом порезал палец, нагибаясь, чтобы не быть облитым томатным соком, обнимашки после кидания капустными листами и поцелуи после деления самой вкусной клубнички. У нас было с Беллой почти тоже самое. Правда мы ещё после такой неразберихи прыгали с разбега в синющий океан, но до того теплый, что там можно было остаться на долго. Но случись это — нам бы пришлось изо всех сил догонять яхту. Поэтому мы сразу же оказались под теплым одеялом, которое согревало нас во все времена.
Наконец-то до я дождался вечера. Первого вечера в океане с моей любимой Беллочкой, который мы проведем как в моей далекой мечте детства. Кто-то сказал, что мечта — это реальность ждущая своего часа. Но этот час не наступит никогда, если ты не приложишь никаких усилий, чтобы он наступил. А у меня пожалуйста все карты в руки. Остается только правильно сыграть, не оставшись в дураках. А я, поверьте, играю в карты лучше, чем знаю этикет светских людей. Поэтому с шести часов меня охватывало чувство неполноценности в том смысле, что в один миг всё может испортиться от неправильного сказанного слова, от не вовремя положенной руки на талию и от… да вообще от всего что окажется ни кстати. Чтобы такого не случилось, я решил уберечься: взял книгу, которая рассказывала о магических свойствах чисел. Конечно, я не предавал этому особого значения, но так для подстраховки, скажем, испытал свою судьбу. Какой-то средневековый астролог уверял, что если сумма даты рождения совпадает с суммой чисел какого-либо дня, то он выдасться удачным. Что это было случай или подстроенная игра греческих богов, но числа совпали. «Вечер будет удачным, — сказал я себе».
Если какой-нибудь мудрец спросил бы меня, что было самое лучшее, что ты пережил в жизни я бы ответил, что вулкан эмоций подаренных Беллой. Всё вышло просто замечательно. Случилось так, как я хотел. Мы лежали на небольших матрацах прямо посреди палубы, заранее выключив весь свет. Перед нами открылась одна из чудеснейших картин, кою можно наблюдать в этих широтах — созвездия, которые на своем веку повидали не мало влюблённых лиц, целовавашихся под их пристальными взглядами. Белле очень интересно узнать о них, поэтому я решил провести ей небольшую экскурсию взамен на поцелуй. Она согласилась. Медленно распивая бутылку французкого вина, я принялся рассказывать всё, что знал и всё что не знал, где-то придумывал, где-то приукрашал. Вам может показаться странным, что такой человек, как я, умеет хоть чуточку разбираться в звездах. Романтики они все такие. На певый взгяд скучные, но как оказывается позже только для тех кто их не ценит и не любит.
Что произошло в этот вечер всё-таки я расскажу завтра, а то случиться так, что будет не о чем писать, ведь океан пустынен.
— Вот здесь расположился Большой летний теугольник. Хотя это не совсем созвездие, но выглядит оно завораживающе. Не так ли? Альфы трех созвездий соединились в бесконечном пространстве в одно целое, которое не может представиться человку. У людей точно так же: находя себе вторую половику, проходя сквозь тысячи разных дум и сомнений, не могут понять, что же им делать дальше. Как удержать эту любовь за узду…
— Пожалуйста, не отвлекайся. А вот это что за созвездие?
— А это орёл. Орёл, расправивший свои широкие крылья на встречу неизвестному будущему. Между прочим это мое любимое созвездие.
— А почему, расскажи.
— Ты думаешь, что тебе и вправду будет интересно это услышать?
— Конечно, только закончи болтать о созвездиях.
— А вон там летит стрела купидона прямо в сердце маленького дельфина, безумно любящего себя и никого больше. Ну и что же ты хочешь? Любовь ведь знает, кто ее заслуживает, а кто нет. Стрелу пустили в другого. Поэтому моё сердце сейчас остановиться, если ты меня не поцелуешь.
— Но ты ничего интеесного не рассказал. Как-то непонятно и расплывчато, как-будто ты не знаешь о них ничего, так что никого поцелуя на ночь не будет.
— Я же знаю, что ты меня не слушаешь. Зачем ты тогда согласилась на это.
— Я дала тебе возможность показать себя, а ты провалил.
— Целоваться у меня получается лучше, чем болтать о звездах.
— Что же ты тогда можешь ещё?
— Хочешь стих для тебя сочиню?
— Вот если сочинишь, то проси что угодно.
— Ладно. Только я тебя за язык не тянул.
Может, плохой из меня поэт,
Но любовник уж точно отличный,
Не могу сказать женщинам нет
В кабаке под названьем столичный.
— Всё, я потоплена твоими словами, как Титаник. Так что целуй. Только знай — я поддалась.
Вот таким вот легким способом я получил, что хотел. Всё-таки за что я любил Беллу, так за ее умение целоваться. Нет таких людей как она, нет на свете. Не умеют они так страстно, с таким безумием прикасаться к другим, к чужим губам, не умеют. А ведь что такое поцелуй? Это своеобразный символ верной и настоящей любви, который в наше навсегда утратил своё первоначальное значение. А жаль, может быть, если такого не случилось бы, то все жили в мире и гармонии. Но вернемся к нашему поцелую. После него она спросила:
— Так почему орел — твое любимое созвездие?
— Когда-то, а именно тогда, когда я был молодым и даже очень, мне пришлось испытать одно из сильнейших чувств на земле, которое сохраняется в памяти надолго, если не навсегда. Чувство первой любви. Это была девушка. Нет, она была неземного происхождения. Готов поспорить — она свалилась с небес. Такая красивая, такая умная и обаятельная, что когда я впервые ее увидел, то понял, что именно она зажгет первое пламя в юном сердце. Так оно и случилось. Сколько я за ней бегал? Буквально два месяца, а потом она уехала и оставила после себя такой хаос и бардак в моей душе, что мне пришлось закрыть его навсегда, также как и сердце. Правда, сделать этого не получилось.
— Ну, продолжай.
— Так вот. Один вечер выдался таким темным-темным, что дальше руки ничего не было видно. Ну я И решил с ней прогуляться по берегу большого озера, который окружала песочная гладь. Усевшись на лавочку под большим, наверное, столетним дубом, мы раговаривали-разговаривали, и неожиданно лунный свет освещает всё озеро так, что все прилежащие кустики стали различимы. В этот момент я решил ее поцеловать, и мне понравилось. Ей, кстати, тоже, а на над нашими головами пролетел орёл которого ты видишь сейчас.
— Знаешь, я почему-то так и подумала. Всё самое хорошее ассоциируется у нас со звездами, да и плохое тоже. То мы виним их, когда у нас что-то не получается, то благодарим, надеясь на что-то большее.
— Да, да, во всем виноваты звезды. Абсолютно. А мне показалась, что ты будешь крайне расстроена этим раговором. Думал, тебе будет неприятно это слышать.
— Отчего же? Разве мы не любим, пока не полюбим снова.? Конечно, любим да ещё как. А любовь она как автобус — останавливается только на нужной остановке. Всё остальное, так, влюблённость.
— А я смотрю, что ты любишь пофилософствовать.
— Прямо как и ты.
— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что мы никогда не будем идеальными вместе, что в один прекрасный момент всё полетит к черту?
— Ты разве забыл: ад пуст — все черти здесь. Конечно, мы никогда не будем идеальными ни вместе, ни порозень, но одно я знаю и уверена в этом точно: если я тебя заставляю смеятьс, даю тебе шанс ошибаться, извиняться, если ты меня заставляешь смеяться, разрешаешь делать ошибки и прощаешь, то зачем требовать друг от друга большего, чего не сможем дать. Это бессмыленно.
Такие правильные и умные слова повысили мое уважение к Белле. Казалось бы, хрупкая молодая девушка, а так не соответствует нынешним идеям молодого поколения. С такой девушкой ничего не страшно.
— А я не мог дать ответ на этот вопрос. Не знаю почему. Мне казалось, что чем идеальнее люди, тем идеальнее отношения. Они никогда не будут искать друг в друге недостатки, а потом, когда придёт, время указывать на них.
— Запомни: идеальных людей не бывает. Каждый испорчен каким-нибудь пороком. А то, что ты говоришь — искать недостатки — это ужасно. Значит, этот человек не нравиться тебе. А любовь — это когда тебе нравится всё: внешность. характер и даже недостатки.
— Тут трудно с тобой не согласиться. Но что тебе интереснее — рассуждать о любви или заниматься ею?
— Конечно, заниматься.
Она уснула у меня на плече под Орлом. Впервые за долго время я закурил. Долго же я этого не делал. Но слова Беллы глубоко засели в мою душу. Ведь она была чертовски права насчет любви. Никто до нее никто не смог донести до меня ее идею. А теперь я понял: главное в любви — это раговоры в особенности ночные. Только тогда можно понять какой человек на самом деле. Ну. кроме случая когда он немного пьяный. Ведь пьяный человек — самый искренний. Он скажет все. что думает все. что чувствует, а к этим словам относится нужно серьезно.
На этом пока всё.
Наше плавание продолжается. Пока плохого ничего не случилось. Правда, Белла заперлась вчера в одной из комнат и целый день читала какую-то книжку. Но на ночь хоть пришла ко мне. А-то, находясь в трех метрах друг от друга, я чувствую, что не могу без нее. Мне нужно знать, что кто-то стоит рядом со мной и сможет поддержать меня, когда начну падать, что кто-то может дать совет, когда это потребуется, что кто-то верит в меня. А это, знаете ли, придает такую силу, что ни одна таблетка морфия так не поможет.
В обед, даже где-то ближе к часу, на горизонте появился небольшой островок. Он была юго-восточнее нашего курса, поэтому я решил время зря не тратить и не останавливаться на нем. Белла же не могла упустить шанс побывать на необитаемом острове. Ради этого она даже подальше отложила свою книгу, которая между прочим называлась «Вспоминая моих несчастных шлюшек» Габриеля Маркеса, и мне пришлось взять прямой курс на остров. Какого черта моя девушка читает такую литературу?
Спустя минут десять мы достигли пункта нашего назначения. Но яхту причалить не смогли, хотя остров имел небольшую гавань на северо-западной стороне. Пришлось спускать лодку, а это дело не легкое. Но зато, когда мы проплывали на ней мимо острова, то нам открылась потрясяющая картина. На северо-востоке началась возвышаться гора, имеющая чередования в своем основании, поскольку она была скалистой и некотоые ее части выходили на всеобщее обозрение. Стоило мне чуточку пригядеться в бинокль, как сразу я заметил небольшое отверстие похожее на вход в пещеру. Да, это было вполне вероятно, потому что вход находился в месте, рядом с которым вытекал ручей. Он то и образовал это углубление. Вот если бы туда добраться и посмотреть, что там. Я сказал себе, что обязательно это исполню. Белла же своим чутким женским зрением заметила, что далеко-далеко прямо за горой рвется каскадом водопад. Как она могла увидеть это, тем более без бинокля, потому что он был у меня? Хитростью она увидела. Оказывается, сквозь водные брызги солнечные лучи проходили и появлялась…радуга. Именно переливание цветов от красного до зеленого выдали это чудо света. Конечно и туда мне захотелось, но не оставишь же яхту без присмотра. Продвигаясь дальше, нам открывались всё новые и новые виды: лес такой густой, что был похож на настоящие джунгли, скалы, имеющие острый шпиль как у Нотр-Дама, и что была весьма странно, цветы: красные, желтые, голубые, фиолетовые, раскинувшие на огромной площади. Кто бы их здесь высадил?
Первая нога первого человека, вступающего на необитемый остров. Нет, не человекак, а пирата который хочет спрятать своё сокровище, чтобы никто никогда не нашел бы его. А что, неплохой сюжет для ролевых игр!?
Берег, куда мы сошли был песчаный и до того приятный на ощупь, что в нем мы как будто бы купались в настоящем море. А чего стоила только вода в гаване, которая упоминалась ранее: она была перекрыта со стороны океана, и когда случался небольшой отлив, то залив превращался в озеро, а в нем блистала кристально чистая, с голубоватым оттенком вода, которая является хорошим показателем любого уважающего себя заграничного отеля. А здесь, посреди настоящей, не тронутой человеком природы были десятки таких бассейнов, от которых глаза наливались радостью ребенка, увидевшего целую кучку конфет. Мы совершили бы большой грех, если бы не остались здесь хотя бы на один денечек, но зато какой. Поэтому мы вновь отправились на яхту взять всё самое необходимое.
А день прошел запоминающися. Сделали всё, что хотели. Для начала мы отправились к пещере, которую мне хотелось осмотреть. Поэтому я взял с собой небольшой туристический рюкзак, в котором было всё необходимое на непредвиденный случай, но самое главное, что там занимало особое место это был фотоаппарат, захваченный мною чтобы, фотографировать всё — абсолютно всё. Когда-нибудь в далёкой-далёкой старости я открою свой фотоальбом и буду лицезреть на свою беспечную и сумасшедшию жизнь и на день, проведённый на необитаемом острове посреди Атлантического океана. На это по крайне мере я надеялся.
Стоило нам оказаться возле пещеры, как сразу же возникли трудности — незапланированные, а поэтому нерешаемы, поскольку вход в нее был частично перекрыт водою, которая в свою очередь, на мой взгляд, ушла бы не скоро. Конечно, тогда я расстоился, но понял что эта углубление в скале, наверное, очень длинное, потому что воде нужно было куда-то уходить. Не могла же она просто-напросто испаряться. Это меня заинтриговало, следовательно, желание попасть внутрь увеличивалось с каждой пройденной минутой. Правда, Белла не могла ждать столько времени, ведь оно было ограниченою, но только чем — до сих пор не могу понять. Поэтому было принято решение погулять по острову и в какой-то мере исследовать его, пытаясь увезти из него что-нибудь ценное, кроме воспоминаний, способных потерять своё богатство, если однажды придется расстаться. Куда можно было отправится, кроме как разноцветного водопада?!
Чего стоил нам этот путь тяжело описать, а тем более почувствовать, но я попытаюсь и остановлюсь только на особо важных моментах. Водопад. Он находился почти в центре острова, окруженный снизу бесконечными непроходимыми кустами и большими зелеными-презелеными деревьями, так плотно прижатым друг другу, что в нем можно было с легкостью заблудится и никогда оттуда не выбраться. Мы не рискнули на этот отчаянный шаг, поэтому решили пройтись вдоль леса в надежде найти хоть небольшую тропинку, способную вывести нас к водопаду. Усилия были тщетны; пришлось оставить эту идею, поскольку время шло, близился закат, а нам ещё исследовать пещеру. Возвращаясь к ней, мы увидели, что путь свободен, и у нас есть возможность спуститьься вниз. Взяв в руки фонарь, я с Беллой, всё же боясь переступить порог неизведанного, вошел в мраком покрытую пещеру, от чего ужас набегал на всё тело. Это прошло уже буквально через несколько минут, так что следующие шаги намного были увереннее и больше.
Пещера представляла собой площадку площадью не больше сорока квадратных метров при высоте чуть немногим два метра. Так что там было вполне уютно. Можно было даже жить, но куда бы уходила вода, если каждый день туда вливалось ее огромное множество литров. Ответ был необычен и даже немного странен. Стоило мне пройти до конца площадки, как я чуть не свалился в кратер. В этот момент больше всего я переживал за Беллу, как бы она не подошла близко к раю и не свалилась вниз, а глубина там была огоого если судить, как долго летел брошенный камень пока не достиг воды. Вот загадка и разгадана; душа отведена в сторону. Больше мне не хотелось пребывать здесь. Место отдавало какой-то забытостью, беспамятством, как-будто сюда тысячу лет никто не заходил и не выходил.
Покидая это злачное место, Белла у порого увидела, что нечто яркое блеснуло у меня под ногами, ибо я уходил первый. Она тут же принялась искать вновь появившеюся загадку, подключив меня к этому. Результат не заставил себя долго ждать: спустя несколько минут ответ был найден — кольцо с красным камнем посередине, а внутри надпись на непонятном языке. Сколько шума подняла Белла трудно себе представить и как любая девушка решила оставить его себе, забыв о том, что на нем могло быть проклятие. А какое — знал только один я.
Вышли мы наконец-то из пещеры. Я немного задумчивый, Белла счастливая-пресчастливая. Что делать теперь? Конечно, искать путь к водопаду. Но этот вопрос уже был решен в моей голове в тот момент, когда я чуть не свалилися в кратер. Так как водопад падал вниз с высокой горы, то наверняка на его вершине находилась такая же площадка которая была в углублении. Но туда, как мне казалось, можно было попасть только с другой стороны острова, а для этого следовала плыть на лодке. Этой идеей я поделился с Беллой, а она в свою очередь поддержала.
Через тридцать минут мы были на противопложной части острова, которая в отличии от юго-восточной отличалась в первую очередь тем, что была менее крутая и пологая. Поэтому моя мысль оказалась верной. Белла конечно восхитилась моей, так скажем, эрудицией, логико, й а её похвала была дороже любых премий мира даже Нобелевской. На гору взбирались мы с легкостью, чего я ни в коем случае не ожидал. По дороге мы решили для удобства назвать ее как-нибудь: каких только вариантов не перебровали — ничто не подходили. Среди названий были примерно такие: " Пик любви", " Гора счастья", " Высокая гора", " Вершина Дон-Жуана". Вот последнее как-то не сочеталось, да и вообще он здесь не причем.
Стоя уже на вершине и наблюдая, как сегоднешнее солнце, проходившее у нас над головами, целый день погружалось в голубую синь океана и с каждой минутой, становясь все оранжевее и оранжевее. Я придумал название отражавшего суть происходящего — Гора Заката. Не было более подходящего названия. А Белле оно очень понравилось. Как бы ей не понравилось, ведь это придумал ее любимый мужчина, а потом на таком прекрасном фоне поцеловал в губы, как всегда клубничного вкуса. Вот за такие моменты и стоит ценить жизнь. Именно они запоминаются больше всего, а не события в результате, которых это произошло. Но время шло, закат уходил от нас к другим к таким же как и мы, безумно влюбленных друг в друга, поэтому нафотографировав пейзажи какие не один художник не изобразил бы будь он даже самым талантливым на всей Земле, мы отправилсь опять к гавани встречать последние лучики заходящего солнца.
А вот что произошло дальше я расскажу чуть позже, ибо это навсегда повлияло на мою дальнейшую жизнь, на мое мировоззрение, на отношения как к себе так и к оружающим, и поэтому заслуживающее особого внимания.
Как же это приятно лежать на остывающем песке, днем раскаленного до такой степени, что босиком было невозможно ходить рядом со своим любимым человеком и наблюдать, как далекое небо переливается от желто-розового до оранжево-красного оттеков, предоставляя нам возможность наслаждаться таким явлением природы, которое древние философы сделали флагом романтики. И вправду, в своей жизни я не видел ничего подобного, что так сильно бы цепляло за душу, а вдохновение переполняло тебя, угрожая убежать через край. Я знал, что сейчас мне это не грозит. Мне не ничего не хотелось делать — ни думать, ни прогуливаться по одинокому острову. Ничего кроме как целовать и обнимать мою прекрасную Беллу и осозновать с какой необъятной силой я ее люблю. А пока мы просто лежали на больших-больших полотенцах принесенных нами с яхты и витали в своих мыслях, конечно, любуясь закатом. Свои мысли я сказал, но вот о чем думала Белла, ведь её лицо выражало такое спокойствие, так что по нему невозможно было определить русло раздумий. А разве это имело ли какую-нибудь важность? Да, нет, наверное. А вот моё решение имело. Поэтому как только закат достиг своего максимального зенита, я взял ее руку лежавшую на песке — она открыла глаза и, обнимая, поцеловал ее, а потом плечо, шею, спину, и достиг ее губ, как обычно со сладковатым клубничным вкусом. Белла оживилась. Её руки нежно и ласково касались моего крепкого накаченного тела, а я чувствовал их касание и замирал от переизбытка эндорфинов. Как тогда мне было хорошо и приятно- нельзя описать обычными словами. Это можно только почувствовать, иначе никак. И для этого необязательно находиться посреди океана на одиноком острове при захождении солнца. Нет, просто нужен человек, которого ты любишь и даже больше — обожаешь — ради которого ты готов на многое, если не на всё. Ты можешь находиться в абсолютно пустой квартире, в многолюдном кафе, на вечернем сеанса кинотеатра, да где угодно, лишь бы с любимым человеком, и тогда ты сможешь почувствовать, какого это по-настоящему сходить с ума по человеку, желать и хотеть его каждую минуту, каждую секунду, выполнять все его капризы и пожелания.
Чем мы занимались целую ночь, наверное, не трудно догадаться. Это же так очевидно- секс. А что это? Животные инстинкты человека? Его физиологическая потребность? Или обычная похоть, от которой мы привыкли отворачиваться, считая грязным делом? А сейчас, нет, мы не отводим взгляд, наоборот, лицезреем данное и придаемся ему с каждым днем, с каждым месяцем, годом всё больше, отойдя от первоначального понимания секса.
Секс для меня — выражиние своих настоящих, бескорыстных чувств, эмоций, неподвластных разуму и всегда относящихся к объекту твоей любви. Как можно заниматься любовью, таким интимным делом, с каким-то человеком, к которому не лежит ни твое сердце, ни твоя душа? Правильно, никак нельзя. Вот если ты спишь с одним человеком, то и спи с ним всегда, всюду, везде, но только с ним, ни кем более, потому что с девушкой-однодневкой — да ляжишь ты мягко постеленную кровать но вопрос: захочешь ли просыпаться с ней по утрам? Вот, вот, так что стоит многократно и хорошенько подумать, перед тем как флиртовать в баре с красивой, но морально-заниженной девушкой после ссоры, например, со своей возлюбленной, со своей женой. Ссора-то она пройдет, а факт измены он так и будет осадком на душе, как и у мужчины совершившего этого, так и у женщины которая будет винить себя в случившемся, ища в себе недостатки.
Я не зря сказал об этом. После того как мы выразили свои чувства, так скажем, Белла спросила меня, чего уж точно я не ожидал.
— Вот представь: однажды, хотя я надеюсь такого никогда не произойдет, будучи уверена в твоей порядочности, ты придешь ко мне и заявишь спокойным голосом, как будто ничего и не случилось, "я тебе изменил". А я сделаю лицо словно жду продолжения. Что скажешь потом?
— Знаешь, всё было чужое: и губы, и кожа, и тело как будто мне подсунули выжитый апельсин, годный только чтобы выбросить его
— остроумно. Даже очень. Метафорически. Всё с тобой понятно.
Как правило, сказанный слова могут означать только одно: я на тебя обиделась. Но у меня было исключение: Белла переложила свою голову с самодельной подушки, сделанной из связки маленьких полотенец, на мою грудь и сказала три заветных слова, которые как целительный бальзам снимают все душевные раны и сомнения: «Я тебя люблю».
Что было дальше? Дальше все повторилось снова, но вместо сияющего заходящего солнца у нас над головами красовалось ночное небо, покрытое белыми звездами и казалось его кто-то проткнул.
Всему приходит конец. Ничего нет вечного. Абсолютно. Казалось бы, всем общеизвестный факт такого нигилистичекого характера, подразумевающего отрицание всего, что с тобой происходит, что ты делаешь, выбираешь. Но разве правильно ли так думать? Вот представь, сидишь ты с человеком в сырую осенную погоду под накрапающем дождем где-нибудь в городском парке, и неожиданно к тебе подходит старый знакомый с которым отношения у тебя не отличные и не сказать, что уж плохие. Подсаживается к тебе, и Вы как на автомате начинаете беседовать со всеми прелюдиями. Как погода, как твои родители, как здоровье. И ждешь пока подойте к самому главному. Нельзя же человеку сказать всю правду прямо при встречи. «Знаешь, — говорит он, интерисуясь тем, чем не следовало бы, — вот зачем ты до сих пор вместе с Лилит. В конце концов расстанетесь же». Кто же как не наше «правильное» общество решает, быть ли человеку с кем либо или нет. А этот ваш знакомый как никто отражает его. Чем же ответить на такой нападок? «Вот ты дышишь — всё равно ведь умрешь».
Да, такая ситуация немного так фантастическая, за гранью реальности. Но вот проблемы, которые она охватывает, нет. Общество, как же я его не люблю, нет, я его ненавижу всем своим сердцем. Ведь только из-за одной причины оно слишком часто вмешивается в личную жизнь. Вот если ему не понравился твой партнер, то всё — на отношениях можно ставить крест. И нет, не из-за того, что не сошлись характерами или в один миг разлюбили друг друга, а просто-напросто все начали высказывать свое вонючее мнение, а влюбленные слушают его, потому что хотят найти в обществе одобрение, а получают запрет. И всё — нет больше пары. Конечно, очень часто это происходит в малых социальных группах: в компании друзей или знакомых, но бывают случаи, когда такое недоразумение выходит за рамки не только компании близких, но и из страны. Банальная ситуация: молодая и красивая девушка влюбляется в очаровательного парня, образованного до такой степени, что переплюнет самого Цицерона. Но есть одна помеха. Не у них — у общества — этот парень афроамериканец. И начинается травля, в частности в социальных сетях. А они держатся стойко и в конце концов все забывается, все проходит, но факт остается фактом: наше общество не готово быть толерантым и вряд ли когда-нибудь будет. Но как же девушка и афроамерканец справились? Они не слушали мнение, они доверелись только зову своего сердца, которое не обмануло их ожидания. Поэтому никогда, ни прикаких условиях, не нужно слушать общественное мнение — оно видит, как у вас всё хорошо, как вы счастливы вдвоем, и пытается это счастье нарушить.
К чему я вёл этот, на мой взгляд, бессмысленный разговор. Да Белла спросила, как я отношусь к общественному мнению, но мне не удалось ответит. А она привела это короткое размышление.
Как же хорошо мы провели время на острове, предоставленные сами себе. Я сказал бы замечательно. Будем ли помнить мы очертания острова, небольшой залив или надводную пещеру? Нет наверное, но мы навсегда запомним моменты, когда были по-настоящему счастливы: как целовались на вершине цветного водопада, на песчаном берегу при заходе солнца, сопровождающееся незабываемыми оттенками заката, как наблюдали за ночным и звездым небом, которое было похоже на проткнутый купол, как гуляли по раскаленному от дневного солнца песчанику. Это будет давать нам пищу, когда нас застанет хандра и, вспоминая это, нас снова захлестнет счастье. Вот если такое однажды случится с вами, то знайте — жизнь удалась.
Давно-давно остров скрылся за горизонтом, а я, немного грустный и печальный, еще стоял на корме и наблюдал за сливающейся в океане водой. «Может, нам не удасться как-нибудь ещё раз?», — спросил я Беллу. «Если захотим, то повторим это заново».
Вам, наверное, интересно, что предшествовало такому диалогу. Мне стоит уделить этому пару слов. Перед тем как отплыть обратно на яхту, мы решили сделать одну вещь, которая пришла в наши сумасшедшие головы вчера ночью, но ее пришлось отложить до завтра. Так вот, наступило это долгожданное завтра, я и Белла вооружились несколькими листами бумаги и черной не смывающейся ручкой, как несколько месяцов тому назад мы признавались впервые друг другу в любви. Правда, тогды мы немного смущались или боялись, не знаю как это назвать, но не в этом суть. На листочках следовало написать два письма: одно себе, а другое нашим отношениям — вот это я понимаю романтика — которые следовало вскрыть минимум как через год. Я начеркал не так уж много, но полтора листа были исписаны полностью, а вот Белла как настоящая писательница какого-нибудь девятнадцатого века пустилась писать целый роман. Что она себе пророчила, а главное что нам обоим? Ответ на этот вопрос придется ждать год, если не больше. Мы закончили свои послания, уложили их в небольшой железный сундучок, который пришлось забирать с яхты, и спрятали недалеко от водопада в расщелине. Конечно, мы знали что никто не найдет наше сокровище, но все же нам пришлось замаскировать его, заложив расщелину кустиками каких-то деревьев, надеясь, что они проростут и унесут своими корнями нашу тайну.
Вот такое дело мы совершили. Спрашивается для чего? Просто хотелось посмотреть, будем ли теми людьми, которыми представляли себя в в недалеком будущем и что станет с нашей любовью, не испариться ли она. Но ответит на это могло лишь только будущее.
Чувствую, до берегов Италии осталось совсем немного. Правда, жаль немного, что все хорошее когда-нибудь заканчивается. Но всё время белая полоса — она ведь невозможна. Не бывает такого. Хотя если нет исключения из правла, то какое это правило. Так, заблуждение, которое выдумали люди, оправдывая свои неудачи. Ад и рай по сути тоже они придумали — сделать людей послушными, чтобы их мысли не покидали установленные границы. Поэтому и теряется способность мыслить, соображать, анализировать. А у нас с Белой такого уж точно не произойдет. Индивидуалист и философ. Хорошая пара между прочим.
Не зря я упомянул, что Белла философ по жизни. Она все время о чем-нибудь думает, над чем-нибудь размышляет, анализирует происходящее. Бывало, сидим в каюте и неожиданно она начинала расспрашивать меня о прошлом, хотя бы условились, что не будем лезть в прошлые жизни друг друга. Но все же нет-нет да проскальзывало. Сегодня я приведу несколько разговоров с ней за эти прошедшие дни нашего плавания. Это послужит своенравным итогом нашего морально-нравственного путешествия. Итак, начнем.
Шел второй день далекого-далекого плавания или вернее сказать ночи. Как вы помните, я рассказывал о звездах, но не очень-то у меня получилось, а вот у Беллы да. Мы лежали, отвернушись друг от друга, как вдруг она спросила:
«А знаешь, ведь неразделенная любовь это не так уж и плохо. Нет, я серьёзно. Ну представь себе. Девушка любит парня, который не отвечает ей взаимностью. И вместо того, чтобы позабыть его как страшный сон, она — да, конечно, хочет его забыть, но пытаться забыть, как мы знаем, означает постоянно помнить — надеется и надеется до последнего, хотя знает, что из этого ничего не сможет получиться, что нельзя заставить полюбить. Но она отвергает такие мысли и идёт до конца. Начинает лучше одеваться, чтобы привлечь внимание, поэтому выглядит очень изящно, меняет свою речь, говорит как настоящая светская львица без употребления грязных слов, учит сложнозапоминающийся этикет. И для чего? Чтоб понравиться парню? Да, только ради этого. Но вот с ней произошел метаморфоз, и она стала как никогда лучше. В первую очередь изменила свой внутренний мир. А нужен ли ей какой-то малооброзванный, эксценричный и невыносимыЙ молодой человек, который бегает уже за ней? Конечно, нет. И получается, что неразделенная любовь — это одновременно и боль в психическо-эмоциональном состоянии, но ещё и импульс к созданию внутреннего себя. А этого гораздо выше, чем проплаканные подушки по ночам. Тем более на будущее это послужит уроком, когда сердце вновь загориться. Но ты уже будешь знать: пламя это задуется от первого легкого дуновения.
Но всё же любить человека, когда понимаешь, что вы никогда не будете вместе, очень тяжело. От этого есть лишь одно единственно-верное лекарство и то не каждому доступное — сон. Только когда ты спишь, можешь быть с человеком, с кем в реальности это невозможно. А на утро, проснувшись, ощущаешь такое наслаждение, такой кайф, что и дальше можно продолжать любить его. Стоит ли тратить на это время? Вот в чем вопрос».
Можно ли было не согласиться с такими доводами? Надо хорошенько подумать, но я в тот же миг уснул.
В другой день мы сидели на кухне и обсуждали географические открытия, которые были совершены далеко от своей родной страны: как моряки переносили все тяжести и невзгоды, как выживали, когда попадали в бури и кораблекрушении, о чем думали, сидя трюмах в дождливую погоду, скучали ли по близким: по отцам, по матерям, по детям а главное по женам. Вот тут-то Белла опять оказалась в своей стихии и пустилась в рассуждения о любви на расстоянии.
«Расстояние — оно меняет людей. И порой кажется, что перед тобой совершенно два разных человека. Неужели какие-то двести, пятьсот, тысяча километров способны изменить мышление человека, словно отдаляясь от предмета своей любви, он проходит сквозь волшебный лес, наполненный затмевающим память зельем. Он перестает помнить, как по утрам ты приносила ему кофе в постель, как встречала уставшего после работы, как вместе гуляли по парку в выходные. Это всё куда-то испаряется. Но где-то же должно данное сконденсировать? Конечно, оно переходит из памяти в самое чистое место в человеке — в сердце. Вот у кого сердце способно выдержать всё, тот по-настоящему счастливый человек. Моряки, как тяжело им приходилось без женщин по нескольку месяцев, а то и лет, выдерживали, хотя сейчас ситуация не изменилась. Но не смотря на такое лишение они оставались верными своей семье, чести, слову, данное женам. Они никогда не ходили на лево, были привязаны к своим вторым половинкам. Верили в нерушимость их любви и не помышляли спать с продажными женщинами. Что способствовало такому воздержанию? Вряд ли сейчас найдем правильный ответ: менталитет изменился и не в лучшую сторону. Тогда все уважали чувства других, были верны обещаниям, ибо такой проступок как измена клеймом оставался на чести, а человеку его невозможно было смыть. А сейчас что сейчас. Всё понятия о верности, долге и чести ушли глубоко в прошлое. Об этом просто-напросто забыли. Допустим, молодой человек на отдыхе знакомится с очаровательной девушкой, которая родом из какой-нибудь жаркой страны. Проводят они эти две недели вместе и невзначай так влюбляются друг в друга. Казалось бы, встретели своё счастье, но не тут то было. В силу того, что они из разных городов, не быть этому. Что может быть между ними? Переписка в социальных сетей. Особенно впервые дни после расставания, то и дело будут проверять почту: не написал ли что он? не написала ли она. А потом постепенно чувства, хотя наврядли это были они, будут ослабевать. SMS без смайликов, звонки редкость. И всё: всё забылось, всё прошло. Образ стерся из памяти. Но если это была любовь, разве такое случилось бы? Нет. Любовь — она не знает ни границ, ни расстояний, ничего. А влюбленность — короткая вспышка молнии, сегодня она есть, а завтра ее нет. Тем более если долго чего-то не пробовать, то постепенно забываешь каково оно, а если все время пробуешь то приедается. И вот вам пожалуйста вечный вопрос философии любви, ответ на который найдут ещё не скоро. А может ничего подобного и нет? Люди выдумали рай и ад, почему они не могут придумать тоже самое с любовью, с счатьем, с жизнь, ю ища какой-то смысл, объяснения происходящему с ними. Всё ведь развивается по своим законам и правилам. У жизни они свои. Может, люди вот-вот да и откроют их у счастья. А может и нет. Но вот у любви…у нее нет определенного сюжета и определения. Она каждый раз развивается по-новому, непредсказуемому пути, который известен…я даже не знаю кому.»
Как-то раз Белла спросила, в чем твоё счастье. Конечно, я ответил что в ней, ибо нет ничего на свете дороже её и милее. Она засмеялась, прибыв в крайнее удивление и сказала: «А я-то думала, что счатье оно в понимании. Вот была ли я тебе мила и дорога, если бы между нами не было никого понимания? Разве идеализировал ли ты меня, если все твои мысли разбивались о мою стену? Нет, наверное. А вот когда тебя понимают, ты по-настоящему счастлив. Перед такими людьми раскрываешь всю свою душу, весь свой потенциал. Пытаешься донести свою идею в их головы, свои мысли. Хочешь найти отражание себя в пустом зеркальном мире. Разве это ли не счастье? Конечно, но многие пытаются найти его совсем совсем в другом: в деньгах, выгоде, свободе. Но будет ли это истиной? Да, если в их понимании, что это их счастье».
Всё завтра мы будем в Италии. Сколько там пробудем неизвестно, но уже сейчас, когда ещё находимся в море, хочется остаться на яхте. За эти две недели я так к ней привык, что она заменила мне родной дом, которого на берегу нет и никогда не будет. Уж больно душа моя гулящая не может усидеть на месте: ей всё надо куда мчаться, бежать. А для чего? Что она ищет? Извечный вопрос — чего хочет душа? Наверное, покоя и смысла. А их в этом мире нет.
Белла призналась мне сегодня, что скрывала от меня нечто важное со встречи нашего знакомства. Она не стала просить угадать, а напрямую заявила, что является очень богатой наследницей итальянских бизнесменов. В это трудно было поверить, но когда Белла показала свой счет в Швейцарском банке, я обомлел. На такие деньги можно было прожить сразу две жизни, причем не отказывая себе в удовольствиях. Я понял, что она просто-напросто проверяла меня. Хотела узнать, что я выберу ее или деньги. А я играл эту игру не подозревая, что от нее зависит мое будущее. Правда, мне пришлось скрыть свое удивление и в тоже время радость. Лучше чтоб она не знала и не пыталась придумать игру воображенья. Ни к чему хорошему это не привело бы. Поэтому это обстоятельства мы решили забыть и провести последний день путешествия себе в удовольствие. Но подобное случилось лишь вечером…
Мы сидели как все звездные ночи на палубе с бутылкой красного вина и просто болтали. Я бы проводил так каждый вечер, ибо безумно был влюблен в звезды — это моя слабость. Неожиданно Белла спросила меня: «А у тебя есть мечта, к которой ты стремишься, жаждешь чтобы она сбылась». Я точно знал, что у меня была мечта, поэтому сразу ответил без всяких раздумий: «Мечта. Это путеводная звезда для таких людей как я. А сколько их было за всю жизнь, даже не счесть. Но все они просто так — желания, охота- а вот настоящая мечта, к которой бы я стремился, она есть и с каждым днем она все ближе и ближе. Для начала мне хотелось встретить любимую девушку, которую любил бы со всей страстью, отдавал всё лучшее, что у меня есть, берег как зеницу ока и наслаждался ее неповторимым запахом. А она взамен была бы безума от меня, считала единственным героем своего романа и просто была счастлива рядом со мной. Эта часть исполнилась. А самое удивительное, что исполнилась в момент, когда я уже и не надеялся, когда потерял навсегда эту цель. Но главное начать — остальное придет само. Затем мне хотелось смотреть с ней на звезды и мечтать — не важно о чем — главное мечтать. Чтобы это было романтично, а потом сексуально. Как видишь, это тоже исполнилось».
— Ну, а дальше. Мне кажется, что это только начало. Конец должен быть необычен.
— А что дальше?! Дальше рассветы, когда солнце вновь открывается, чтобы сказать — живите, радуйтесь, любите.
— Но вот они тоже были.
— А вот чего не было, так это того, как мы сидели бы где-нибудь на вершине, смотрящей далеко-далеко в голубое зеркало моря, отражавшее все что окружало его, в левой руке у меня была бы книга или сборник стихотворений, которую я читал тебе вслух, а твоя голова, лежавшая у меня на правом плече внимательно слушала, в правой — бокал прекраснейшего красного вина, которое мы попивали бы на двоих, а впереди закат, нет, закатище, которое переливалось бы разноцветными красками: розовыми, желтыми, оранжевыми, красными — всеми, что придают ему такую необычайную красоту. Мы бы сидели и созерцали данное. Ничего нам больше не надо и никого. Я бы сказал тебе «Люблю», и ты ответила «И я», а потом наши губы слились в едином поцелуи, котрый не хотелось прерывать и заканчивать.
— Нет, ты и прям романтик, нет, даже мечтатель. Придумать такое. Ну надо же. На такое способен только ты. Смотри-ка звезда. Звезда полетела. Давай загадаем жедание.
И вправду, ночное небо озарила яркая вспышка звезды. Подобного я еще ни разу не наблюдал. Что мог загадать? Да, выше сказанное, свою мечту. Но она зависела не от звезды, ни в коем случае нет, она зависела только от меня. Если я это не сделаю — это не случиться никогда. Белла, однако загадала, тоже самое. Может исполниться в два раза быстрее?…
А потом мы просто уснули. Алкоголь дал знать о себе. И ударил в голову в самый подходящий момент, когда темы для общения закончились. Оставалось только молчать…
Мы оказались на итальянском побережье как раз тогда, когда все города наполнены иностранными туристами, когда в кафе яблоку негде упасть, и приходится пить кофе прямо посреди улицы, когда голуби садятся тебе прямо на плечи и нисколечко тебя не боятся и только и ждут, как ты их покормишь. Но не смотря на это атмосфера всё же была необычна: в воздухе пахло, нет не раздающимся в далеке запахом птццы, — туристками-француженками, от которых несло прямотаки дорогим № 5, и старым спресованным ароматом капелл. Нет, это было что-то совершенно особенное, что врядли когда-нибудь поддасться описанию, врядли человек в скором времени найдет слова, чтобы представить это всему человечеству. Нет такого слова, чтобы любой живущий на земле понимал его. Кроме одного — любовь. Да, именно ею пахло. Куда бы мы не пошли, везде присутствовал этот сладковатый аромат: что в кино, что в церкви, что в музее. Одним словом — везде. Но это пахло не там — нет — это пахло от нас с Беллой. Мы были по уши влюбленны друг друга, и и это чувствовалось в прямом и переносном смысле. Мы ничего не хотели — только быть вместе. Но я прекрасно понимал, что если что-то очень долгое время пробовать и пробовать, то можно забыть его первоначальный вкус. А так как с Беллой не расставался ни на секунду, то понимал, что в будущем произойдет непоправимое — нам придется отдохнуть от общества друг друга. Так бывает в отношениях. Просто если этого не сделать, то закончится может все плачевно. Нам на некое время стоило разъединить наши судьбы — пустить их по ветру. Ни я, ни она не были против. Мы оба понимали, что это необходимо во имя сохранения прекрасных отношений в семье, ибо я сделал ей предложение. Немного отступлю от темы, но это только дополнит мою историю.
Гора Кири находилась прямо у самого Средиземного моря и поднималась как корона на голове. С ее вершины было видно за несколько десятков миль. Не зря там стоял древний средневековый замок какого-то купца из Венеции, по просьбе которого он и был выстроен. И надо сказать: это целая история, ибо во время строительства происходили весьма странные случаи, мешавшие на этом месте что-либо строить. Поговаривали, что до нашей эры здесь случилось такое, о чем никому нельзя говорить. Одним словом, место это проклято. Купец знал об этом и, решив доказать всем, что это полная чушь, построил здесь величественный замок, который был обставлен так богато, что все завидовали ему. А самое главное, что было жемчужиной этого дворца — два балкона. Один на востоке — можно наблюдать за рассветом, а другой на западе — место наблюдения за закатами, которые в этой местности ой как хороши. Купец в один прекрасный вечер решил полюбоваться перед сном ярким оранжевым заревом и вышел на балкон. Подойдя к самому краю он посмотрел вверх, улыбнулся, посмотрел вниз в тихую гладь моря, опять поднял голову на закат и … исчез. Ну как исчез — балкон обрушился и … а вот что произошло дальше никто не знает. Его труп не был найден: море не могло унести так быстро, потому что на шум в тот час прибежали слуги и подняли тревогу. Конечно, они обследовали берег, но так ничего и не нашли. Кто знает, может когда-нибудь придет время и это раскроется. Однако на такой печальный конец купец был счастливым человеком, ибо в последнюю минуту жизни видел, то что любил больше всего на свете — закаты. Именно поэтой причине он построил свой роковой замок на столь прекрасном месте, чтобы наблюдать за ними.
И вот мы сидели на том самом балконе, откуда давным-давно купец, так как и мы, наблюдал за пылающим небом и улыбался, видя это. А мы просто сидели и смотрели. Каждый был в своих мыслях, каждого волновало что-то свое. Как только закат перешел в свой зенит, я, убирая руку с левого плеча, достал из внутреннеего кармана легкой весенней куртки золотое кольцо с брилиантом. На внутренней стороне была выгравирована латинскими буквами надпись —
Ночь была восхитительная. Последняя ночь в качестве девушки — потом Белла станет моей женой. Перед сном мы с ней договорились, что следующие дни, а может и неделю, и даже месяц, каждый проведет самотоятельно… важно было условие: не встречаться и не звонить. Ну и не изменять, конечно. Вроде бы не сложно.
Утром в ожидании хорошего кофе я проснулся, а Беллы рядом со мной не оказалось. Наверное, хозяйничает на кухне, и уснул. Проспал ещё два часа. Встал в доме — никого не оказалось. Удивительно.
Приведя себя в порядок и оказавшись на кухне, я заварил себе кофе и находился в ожидании Беллы, как вдруг на моих глазах оказалось письмо, которое только и просило «открой меня» …