Обращаясь к мрачным страницам современной истории, невольно понимаешь, что современный империализм по своей природе есть строй реакционный. В нем заложены источники агрессии и насилия, хищническая мораль. Свидетельством тому является глобальная трагедия противоборства на протяжении более 70 лет двух социально-политических систем — капитализма и социализма.

Люди старшего поколения хорошо помнят тяжелейшие годы Первой мировой и Гражданской войн, ожесточенной борьбы нашего народа против внутренних и внешних врагов молодой Советской республики, отчаянной схватки старого с новым.

Великая Октябрьская революция 1917 г. возвестила миру о рождении нового государства рабочих и крестьян, которое сразу же обратилось ко всем странам с благородным призывом — мир народам, мир без аннексий и контрибуций. Империалистические государства остались глухими к этому призыву. Они встретили враждебно новую Советскую республику: увидели в революционной победе народа России смертельную опасность для себя.

Их военные сборы были недолги. Капиталисты Германии, Австрии, США, Англии, Франции, Японии и других стран в период 1917–1922 годов совершили вооруженное нападение на республику Советов в целях ее ликвидации. Одновременно велась вооруженная борьба внутренней контрреволюции.

Тогда было неимоверно тяжело. Голодные, раздетые, плохо обеспеченные оружием и боеприпасами народные и красноармейские части дрались за Советскую Родину с исключительным героизмом, они выстояли и победили в этой смертельной схватке. Были разбиты враги революции: силы иностранной военной интервенции и многочисленная внутренняя контра. С Русской земли были вышвырнуты вон немцы, австрийцы, японцы, англичане, американцы, чехи, французы, греки, сербы, румыны, поляки и прочие разношерстные иностранные завоеватели.

Затем советский народ успешно справился с разрухой в стране, добился выдающихся достижений на экономическом фронте и как великан, расправив свои могучие крылья, поднялся во весь свой исполинский рост. Однако и период становления, особенно десятилетие 30-х годов, был для нас далеко не мирным. Советскую республику сотрясали малые войны с кровавым почерком: советско-китайский конфликт на КВЖД (1929 г.), военные действия с японскими самураями у озера Хасан (1938 г.), на реке Халхин-Гол (1939 г.), советско-финляндская война (ноябрь 1939 — март 1940 г.).

Империалисты не могли смириться с ростом могущества и влияния в мире «коммунистической заразы» — Советского Союза. Они усиленно вели подготовку к большой войне, к новому крестовому походу против нас. Главной ударной силой мирового империализма на этот раз стала фашистская Германия. Вскормленная на англо-франко-американских хлебах, упоенная славой легких военных побед на Западе, гитлеровская Германия, как разбойник из-за угла, вероломно напала на нас 22 июня 1941 г.

Нападение на СССР гитлеровцы совершили коварно, нарушив советско-германский договор о ненападении. В 4 часа утра немецкая авиация нанесла мощные авиационные удары по городам Рига, Шяуляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Брест, Волковыск, Кобрин, Слоним, Барановичи, Минск, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь, Вентспилс, Лиепая и другим, а также портам, железнодорожным узлам, аэродромам. Всего в первом авиационном ударе (двумя волнами) участвовало 3100 самолетов противника.

Ожесточенные сражения развернулись от Северного до Черного моря и в особенности на северо-западном, западном и юго-западном направлениях.

Война длилась 1418 дней и ночей и закончилась полным разгромом третьего рейха и безоговорочной капитуляцией Германии в Берлине.

Нетленная память не может забыть трагические дни и ночи 1941 г., когда мы сразу же в первые дни и месяцы боев понесли огромные потери в людях и технике. Отступая, оставили большую часть своей территории, лишились многочисленных фабрик, заводов, других важных экономических объектов, запасов хлеба, необходимых промышленных и сельскохозяйственных ресурсов. Эту беду я видел своими глазами.

Нам объясняли тогда, и теперь часто говорят о том, что все это произошло потому, что Германия напала на нас внезапно, разорвав, как клочок бумажки, советско-германский договор о ненападении, поправ все международные законы. Что наша страна, будучи по природе своей миролюбивой, оказалась неподготовленной, а агрессор всегда лучше и заранее готовится к войне, так как по природе своей фашизм — это война, насилие, захват чужих территорий, ограбление других народов.

Все это так. Но невольно возникают вопросы: почему, зная о вероломстве фашизма, о неизбежности его нападения, мы оказались недостаточно подготовленными к отражению ударов противника? Почему первые удары немцев оказались для нас ошеломляющими, роковыми? Почему мы понесли в первые дни и недели войны тяжелейшие, трудновосполнимые потери? Почему мы часто говорим о внезапности нападения, если заранее знали о начале войны? Все эти «почему» будоражат нас и сегодня.

Говорю так потому, что во многих отечественных публикациях во всем обвиняют только Сталина: что он готовил превентивный удар по Германии, но не успел, поскольку Гитлер его упредил и сам сделал превентивное нападение на нас; что якобы советский лидер допустил просчеты в определении сроков начала войны; что будто бы он слепо верил в советско-германский договор о ненападении и фюрер его обвел вокруг пальца. Представляется, что такие суждения являются слишком поверхностными и, по существу, не дают ответа ни на один поставленный выше вопрос.

Для того чтобы понять истинное положение дел в свете поставленных вопросов, необходимо очистить правду от всей субъективной, наносной шелухи, избавиться от классовой ненависти к Сталину и Советскому государству и показать на конкретных фактах, что представляли собой в то время Красная Армия, уровень военного мышления ее командиров и общая подготовленность страны к войне. Какая была международная обстановка, взаимоотношения государств и положение Советского Союза? Правильно ли разобрались в сложной предвоенной ситуации Наркомат обороны и Генеральный штаб, принимая необходимые меры для укрепления нашей обороноспособности? Наконец, разобраться — готовился ли СССР к «превентивной войне»?

Попытаемся проанализировать предвоенную паутину происходящих событий и дать свои объяснения на указанные выше вопросы.

В годовщину 60-летия Победы в Великой Отечественной войне, а также, вполне возможно, и в грядущие юбилеи активно распространяются многочисленные фальшивки о советской военной истории, о нашем боевом прошлом и о том, что Сталин якобы «преднамеренно спровоцировал гитлеровскую агрессию против СССР».

Подобные наветы на советского лидера не являются оригинальными. Это уже было в прошлом. В конце 30-х годов Геббельс и германские генералы трубили на весь мир, что якобы «Сталин намерен захватить всю Европу. Миссия Германии — ликвидировать угрозу с Востока и отбросить назад нависшие над Европой силы большевизма». С помощью этой лжи на Западе в предвоенные годы пытались оправдать создание огромной военной машины гитлеровской Германии и подготовку ее к агрессии против Советского Союза.

После вторжения немецких войск на советскую территорию превентивность сменила окраску: в заявлении, переданном Советскому правительству германским Послом, нацистские руководители утверждали, что СССР будто бы не выполнял своих обязательств по советско-германскому договору и готовился к нападению на Германию. Поэтому Германия вынуждена начать войну против СССР, чтобы упредить советское наступление. Дословно содержание переданной послом Шуленбергом ноты гласило: «Ввиду нетерпимой долее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры»[1].

Как видим, в ноте также речь идет о превентивности, но она, эта превентивность, носит иной характер, здесь под прикрытием фальшивки скрывается агрессивность Германии.

В нынешних условиях продолжатели и двойники геббельсовской пропаганды, используя новые хитрости, проповедуют главным образом советскую превентивность, пытаясь изобразить СССР агрессором, а Сталина представить покорителем мира, этаким Аттилой. Например, небезызвестные волкогоновы, резуны. эросы и другие вещатели в своих публикациях пишут о возможной провокации Сталина, ссылаясь при этом на обнаруженный секретный документ Г. К. Жукова от 15 мая 1941 г. В волкогоновской интерпретации содержание Жуковского опуса умышленно дается избирательно и обрывается на полуслове.

«Секретно.

Председателю Совета Народных Комиссаров

Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск…»

Иначе говоря, Жуков «предлагал Сталину за пять недель до начала войны радикальное решение: нанести удар по изготовившимся к броску германским войскам»[2].

Далее Волкогонов пишет, что это было «смелое, политически чрезвычайно острое решение». Но «вождь» был сверхосторожен и никаких следов на документе не оставил. Что можно сказать на этот счет?

Лукавит бывший политработник, хитрит, в любом поветрии чудится ему политический сквозняк. Даже ошибку Жукова, которую сам он признал впоследствии, лжеисторик пытается использовать против Сталина, г-чтобы очернить его. Не познав азы военной науки, не владея элементарными понятиями военного искусства и стратегии, он, обнаружив «Соображения…», сделал преждевременные выводы.

Если внимательно прочитать полный текст «Соображений…», то в нем нет четко выраженного стратегического замысла войны. Даже не указано, кто и зачем писал документ? Какое отношение к нему имел Сталин? Чем закончилась жуковская превентивность? Наконец, как сам маршал Жуков реагировал на свое творение? На эти вопросы автор не дал ответа. У него было одно желание: показать, что Сталин вынашивал агрессивный план «упредить и атаковать!» — больше ничего.

Другой писатель, Клим Эрос, в газете «Независимое военное обозрение» (2000. № 46) рассказывает также о секретном документе Жукова по подготовке превентивной войны СССР против Германии. Автор пишет, что задание Жукову на разработку плана было дано лично Сталиным в середине апреля 1941 г., доложен он был 17 мая. Копия плана якобы каким-то образом оказалась на Западе в виде рукописного текста на 15 страницах и карты-схемы на 7 листах. Эрос делает вывод, что советский лидер готовил упреждающий удар по Германии и мечтал о завоевательном походе в Европу. Тем самым «Сталин преднамеренно спровоцировал гитлеровскую агрессию против СССР».

Аналогичные суждения на этот счет были высказаны в публикациях Резуна, Уильяма Спору, писателя В. Карпова и др. Все известные мне превентивные сценарии, несмотря на их разнообразные изложения, имеют одну цель — умышленно оклеветать Сталина: будто бы он готовил упреждающее нападение на Германию, чтобы разбить вермахт в стадии его боевого развертывания, поэтому и дал указание Г. К. Жукову подготовить соответствующий план удара и доложить ему лично об этом.

На самом деле все происходило по-другому. Позволю себе сделать небольшое отступление в интересах понимания общей ситуации.

5 мая 1941 г. Москва. Кремль. Сталин выступил с речью перед выпускниками военных академий. Это было первое антигерманское выступление советского лидера после заключения пакта Молотова — Риббентропа о ненападении. Время было предгрозовое. Гитлер, по существу, перестал считаться со Сталиным. Немецкие войска напали на Югославию и Грецию. В Москву все чаще доходили прямые угрозы о подготовке нападения Германии на СССР. В народе открыто говорили о приближающейся войне. «Опять эти германцы в нашу сторону смотрят, — рассуждали мужики, — значит, придется снова схлестнуться».

6 мая Сталин назначается Председателем Совета Народных Комиссаров, оставаясь одновременно Генеральным секретарем ЦК ВКП(б).

В такой предвоенной обстановке происходило выступление советского лидера в Кремле, которое в первозданном виде нигде и никогда не публиковалось. Его содержание известно только по запискам участников совещания, а также в существенно отредактированном виде.

О чем говорил Сталин в течение 40 минут? Его выступление состояло из двух частей. Первая была посвящена боевой готовности Красной Армии. Во второй давалась оценка международной обстановки.

Подводя итоги подготовки и совершенствования РККА, Сталин сказал, что процесс перевооружения Красной Армии завершен, в результате чего она стала современной, то есть оснащена новым оружием и опытом финской кампании, а также современной войны на Западе;

сейчас в Красной Армии имеется: 1/3 дивизий — механизированные, из них 1/3 танковые, остальные моторизованные;

танки первой линии имеют броню в 3–4 раза толще, чем машины второй линии. Толстостенные танки будут «рвать фронт», а в прорыв должны устремиться танки 2—3-й линии, сопровождающие пехоту;

в авиацию на смену самолетам со скоростью 400–500 км/час пришли более совершенные самолеты (Як-1, Як-3, МиГ-3, Ил-2, Пе-2).

«Таким образом, — говорил Сталин, — Красная Армия — современная армия, а современная армия — армия наступления. Война будет вестись на чужой территории и победа должна быть достигнута малой кровью. Военная школа должна обучать командные кадры на новой технике, используя современный опыт войны. Нам надо армию любить, заботиться о ней. Армию надо лелеять!»

Во второй части Сталин указал на причины поражений государств западной демократии и побед Германии: Англия и Франция оказались недостаточно сильными. В этих странах мало заботились о своих армиях, не оказывалось им моральной поддержки, к военным относились пренебрежительно. Франция «почила на лаврах», военная мысль не двигалась вперед, оставаясь на уровне Первой мировой войны. У французов закружилась голова от самодовольства, она потеряла своих союзников и потерпела поражение. В Германии военная мысль двигается вперед, армия постоянно перевооружалась новой техникой и обучалась современным способам ведения войны, приобрела большой опыт.

Однако нет армий непобедимых, не является непобедимой и германская армия. Она преувеличивает превосходство своего вооружения. Противником Красной Армии в войне будет вермахт. Вскоре Красная Армия скрестит с ним оружие на поле брани, померяется с ним силами.

Во время банкета один из генералов провозгласил тост за мирную сталинскую внешнюю политику.

Сталин ответил: «Разрешите внести поправку. Мирная политика дело хорошее, она обеспечивала мир нашей стране… Но теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе».

Начальник военной артиллерийской академии генерал А. К. Сивков предложил тост за мир, за сталинскую политику мира, за творца этой политики, за великого вождя и учителя И. В. Сталина.

В ответ Сталин заявил: «Этот генерал ничего не понял… Мы, коммунисты, не пацифисты. Сейчас основная угроза СССР исходит от Германии. Спасти Россию может лишь война против фашистской Германии и победа в ней. Я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне!»

В речи Сталина резко прозвучали и запомнились следующие положения:

— фактически отрезались пути дальнейшего мирного исхода советско-германских отношений. Советский лидер говорил только о войне, которая не исключалась в ближайшее время;

— страстный призыв готовиться к наступательной войне против фашистской Германии. Воспитывать армию в духе наступления;

— на вооружение советской пропаганды вновь принимались антифашистские методы (опубликован роман И. Эренбурга «Падение Парижа» и др.);

— давалась явно завышенная оценка боеготовности Красной Армии, сделанная, по мысли Сталина, для того, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы «они думали о победе».

После речи Сталина 5 мая в обществе начали активно распространяться слухи о войне с Германией уже в 1941 г. Для этого были основания. До войны оставалось 47 суток[3].

Под впечатлением речи Сталина у Жукова появилась идея нанести превентивный удар по врагу, который сосредоточивал силы у нашей границы. Нарком обороны Тимошенко согласился с этой идеей. Конкретная задача была поставлена генерал-майору А. М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы Тимошенко и Жукову. Однако нарком обороны и начальник Генштаба не решились подписать документ без предварительного доклада о нем Сталину.

Как вспоминал в 1965 г. маршал Жуков в интервью историку В. Анфилову, во время доклада, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам, Сталин резко ответил: «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» Жуков и Тимошенко сослались на складывающуюся обстановку и идеи, содержащиеся в его выступлении 5 мая… Сталин ответил: «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чем трубят на Западе на весь мир».

Так обстояло дело с превентивным планом Жукова. Не родившись, он был зарублен Сталиным на корню. Сталин не только не оставил своих следов на документе, он даже не стал его читать, увидев в нем опасную затею (Приложение 1).

Если оценить с профессиональной точки зрения указанные в приложении «Соображения…», то они, мягко говоря, невысокого качества. Их к полководческому шедевру отнести невозможно: в них нет стратегического замысла войны, стратегических целей и намерений, не выражена главная идея достижения победы над противником. Нет и никакой полководческой «изюминки». А ведь речь шла не о наступлении роты или батальона, а о развертывании большой войны, втягивании государства, по существу, в мировую войну всего за месяц до нападения Германии на СССР. Документ не отвечал условиям обстановки и был крайне опасен. Сталин правильно поступил, что своевременно его отверг.

Между прочим, Жуков в том же интервью сам говорил о гибельности превентивной идеи, изложенной в документе. «Сейчас же я считаю, хорошо, что он не согласился тогда с нами. Иначе, при том состоянии наших войск, могла произойти катастрофа гораздо более крупная, чем та, которая постигла наши войска в мае 1942 г. под Харьковом»[4]. А могла ведь произойти еще большая катастрофа, последствия которой трудно предсказать и сегодня. Знать, какая-то незримая сила оберегала Россию и питала ее жизненными соками для последующей смертельной схватки с коричневой чумой[5].

Что можно дополнительно сказать по поводу советских «превентивных сценариев»? Думается мне, что авторы этих измышлений забыли по крайней мере два обстоятельства. Первое связано с тем, что первоисточниками превентивности были гитлеровцы и… британский премьер У. Черчилль, о чем будет сказано ниже. Второе обстоятельство состоит в том, что волкогоновы, эросы, ре-зуны и прочие авторы на эту тему упустили в своей фантазии главное, а именно — состояние боеспособности Красной Армии.

Знают ли «правдоискатели», пытающиеся ввести в заблуждение несведущую в этом вопросе общественность и оклеветать наше прошлое, что у нас до 1939 г. не было регулярной армии, а были территориальные формирования; что только 1 сентября 1939 г. был принят новый Закон о всеобщей воинской обязанности, устанавливающий единую систему комплектования армии и флота; что только в феврале 1941 г. был разработан и утвержден мобилизационный план. Прямо скажу: невозможно прослыть за серьезных людей, отстаивая одновременно взаимоисключающие установки — упреждающий удар и неготовность к нему.

Теперь позволю себе сослаться на самого Г. К. Жукова и показать, как он оценивал действия советского руководителя в то время. В беседе с писательницей Е. М. Ржевской 1 ноября 1965 г. Жуков убедительно и твердо сказал:

«Сталин не хотел воевать. Мы были не готовы. У нас до 1939 г. настоящей регулярной армии, по сути, не было — территориальные призывы. Сталин не хотел воевать. Он готов был, по-моему, на уступки… Когда поступали данные, что немецкие дивизии группируются тут, Сталин написал Гитлеру. Гитлер ответил — я читал, — что он дал слово, что его слово есть слово. Заверял, что это для других намерений. У нас полагали — для операции «Морской лев».

Операция «Морской лев» — это план вторжения немецкой армии в Англию, было известно, что оно напряженно там ожидалось в это время».

«Все его помыслы и действия, — писал Жуков о Сталине тех предвоенных дней, — были пронизаны одним желанием — избежать войны — и уверенностью в том, что ему это удастся; никто тогда и не думал сомневаться в его суждениях и оценках обстановки».

Должно быть, и Генеральный штаб, который с января 1941 г. возглавлял Г. К. Жуков, следовал ему, и вместе с разведывательными данными о готовящемся нападении немцев на стол подавались прогнозы, опровергающие эти данные, отодвигающие на какое-то время нежелательную войну.

Головной болью Сталина в то время была не подготовка к превентивному нападению, а Красная Армия, ее плачевное состояние. Сталин хорошо знал слабую подготовку армии к войне. Он понимал, что бои у озера Хасан (29.7—11.8.1938 г.) имели ограниченное, местное значение. Но и они выявили массу недостатков: шаблонные лобовые атаки пехоты, слабое взаимодействие пехоты, артиллерии, танков, авиации и инженерных войск, потеря управления и т. д.

Боевые действия на Халхин-Голе (май — сентябрь 1939 г.) имели более значительный размах. Сталин был доволен тем, что наши войска получили опыт организации обороны и наступления с применением всех видов боевой техники, нанесения фланговых ударов бронетанковыми войсками с целью окружения противника. Но он знал также, что темпы наступления у наших войск были низкими; ликвидация окруженной группировки затянулась; не было четкого тактического взаимодействия между родами войск и соседями; выявились слабое бронирование танков БТ и малая скорость истребителей Ил-16.

Поход в Западную Украину и Западную Белоруссию (1939 г.) боевого опыта не добавил, хотя породил лишь ложную самоуверенность и самоуспокоенность.

В советско-финляндской войне (30.11.39 г. — 12.3.40 г.) Красная Армия прошла боевую проверку и в основном выдержала экзамен на зрелость. Сравнительно быстрая наша победа сорвала планы вооруженного вмешательства англичан, французов и немцев на стороне финнов и создания антисоветского фронта западной «демократии» и гитлеровцев. Важнейшим итогом войны было обеспечение безопасности наших северо-западных границ: Карельский перешеек стал советским, а граница от Ленинграда была отодвинута на 150 км.

Сталин видел также оперативно-стратегические плюсы: впервые была проведена фронтовая наступательная операция по прорыву мощного укрепленного района; получен опыт ведения широких наступательных действий с применением всех видов боевой техники и родов войск; войска показали выносливость, упорство, способность к маневру, наступлению за огневым валом.

Вместе с тем советский лидер резко отрицательно среагировал на крупные недостатки. Он упрекал наркома Ворошилова за плохое взаимодействие на поле боя; за тактическую неповоротливость соединений и частей; за шаблонные способы наступления при прорыве сложной системы укрепленных сооружений; за плохое управление и недостаточную подготовленность к вождению войск некоторой части высшего командного состава.

Огромные безвозвратные потери наших войск ошеломили Сталина и высшее руководство страны — они составили около 127 тыс. человек и были выше финских. Сталин был озабочен. Ворошилова отстранили от должности наркома обороны. На Западе сложилось неблагоприятное мнение относительно боеспособности Красной Армии, что оказало значительное влияние на последующие решения Гитлера.

Была назначена государственная комиссия под руководством Жданова, Маленкова, Вознесенского по проверке состояния дел в армии. В акте о приеме Наркомата обороны Союза ССР тов. С. К. Тимошенко от тов. К. Е. Ворошилова в мае 1940 г. (приложение 2) были вскрыты вопиющие недостатки в состоянии и положении войск, в оперативной, боевой и мобилизационной подготовке, материально-техническом обеспечении, в целом — во всем оборонном деле. Приведу лишь некоторые факты из упомянутого акта:

действующее положение о Наркомате обороны (1934 г.) устарело, не соответствует существующей структуре и не отражает современных задач, возложенных на Наркомат обороны;

действующие в армии уставы, наставления и руководства устарели и требуют коренной переработки. Многие важнейшие наставления по вождению войск отсутствуют;

большинство войсковых частей существуют по временным штатам, не утвержденным наркомом. Штатное и табельное хозяйство запущено;

вопросы военного законодательства не разработаны. Многие приказы на этот счет устарели и требуют отмены;

к моменту приема и сдачи Наркомата обороны оперативного плана войны не было, не разработаны и отсутствуют оперативные планы, как общие, так и частные;

Генштаб не имеет данных о состоянии прикрытия границ;

в аэродромном отношении крайне слабо подготовлена территория Западной Белоруссии, Западной Украины, ОДВО и ЗакВО;

не было четкого плана подготовки театров в инженерном отношении, вытекающего из оперативного плана. Основные рубежи и вся система инж. подготовки не определены;

наркомат не имеет точно установленной фактической численности Красной Армии. Учет личного состава находится в исключительно запущенном состоянии;

нового мобилизационного плана Наркомат обороны не имеет. Переучет военнообязанных запаса не проводился с 1927 г.;

армия имеет значительный некомплект начсостава, особенно в пехоте, достигающей до 21 % к штатной численности на 1 мая 1940 г.;

качество подготовки командного состава низкое. Занятия проводятся преимущественно в классах. Оперативная подготовка штабов неудовлетворительная;

крупных учений в полевых условиях с войсками не проводится. (Дополнительно отметим: многие экипажи танков вступили в войну, не стреляв ни разу из пушки, т. к. на год отпускалось 6–8 снарядов на машину. Средний налет на каждого летчика составлял около 4 часов против 300–500 часов у нем. летч.);

неправильно организовано обучение и воспитание войск, допускается много условностей, примитивизма, отсутствует реальное представление о суровой действительности войны.

«Мы до того избаловались сверху донизу, — говорил К. Тимошенко, — что ложно воспитывали себя и обучали бойцов, то есть ложно подготовляли нашу армию для борьбы с врагами. Допускали сплошь и рядом такие условности, которые иначе как преступлением назвать нельзя». (Военно-исторический журнал. № 1. 2001. С. 35.) Сказано это было Тимошенко в октябре 1940 г., то есть за восемь месяцев до начала войны.

Аналогичные недостатки отмечаются в акте во всех видах и родах войск, во всех службах и военно-учебных заведениях. Вооружение отстает от современных требований боя. Слишком мало автоматического оружия. Большой некомплект специалистов в ВВС, бронетанковых войсках, артиллерии. Войска связи не имеют устойчивой и непрерывно действующей связи, а также быстродействующих и засекречивающих приборов. Противовоздушная оборона войск и охраняемых объектов находится в состоянии полной запущенности и не отвечает современным требованиям.

Одним из наиболее слабых участков в работе Наркомата обороны является организация разведки, отсутствие систематического поступления данных об иностранных армиях.

Из всего оказанного в акте передачи ставился диагноз: Красная Армия не в состоянии проводить ни крупных наступательных, ни оборонительных операций. Вооруженные силы не готовы к современной войне — не было оперативных и мобилизационных планов, обученность войск и штабов была неудовлетворительной, общесоюзная подготовка резервистов отсутствовала, материально-техническое обеспечение и состояние запасов всех видов были удручающими.

Такой была Красная Армия в мае 1940 г. Тот, кто хотя бы немного мыслит в военном деле, должен понимать, что ни о какой превентивности и речи быть не могло. Война надвигалась неотвратимо, а Сталину почти все надо было начинать заново — формировать механизированные соединения, налаживать массовое производство новой танковой техники, новых самолетов, артиллерии, оборудовать театры войны, строить оборонительные сооружения на новой границе, почти заново создавать систему управления и взаимодействия между верховным командованием и штабами военных округов, между соединениями и частями. Восстанавливать разведку всех видов, особенно агентурную. Такова была горькая реальность!

Между тем довоенная советская теория требовала от военно-политического руководства при подготовке страны к обороне иметь:

1. План войны, под которым понималось стратегическое развертывание.

2. План мобилизации — общей и частичной.

3. План оперативного прикрытия приграничных районов.

К этому нужно добавить, что довоенные теоретические рассуждения советских военачальников по вопросу начала войны были вполне современными. В частности, они считали, что:

содержание плана войны должно включать: глубокую и всестороннюю оценку противников; определение главного театра войны; военную цель; распределение сил и средств, установление срока их готовности к началу операции; план первых операций; план обороны государственной границы;

мобилизация есть война и «иного понимания мы не мыслим» (Б. Шапошников). Приказ правительства об объявлении обшей мобилизации есть фактическое объявление войны. Мобилизация может носить эшелонный характер. При этом приведение в боевую готовность первого эшелона должно быть: 1) вполне достаточным по силам и средствам; 2) кратковременным, дабы была возможность в дальнейшем продолжать мобилизацию следующих эшелонов;

возможно нарушение противником государственной границы крупными силами до объявления войны;

для первого столкновения надо подготовить возможно большие силы, хотя бы и с крайним напряжением. Причина та, что первая неудача нежелательна сама по себе и никто сознательно не захочет ей подвергнуться; она притом всегда окажет вредное влияние на последующие столкновения; невыгодное влияние тем больше, чем значительнее размер этой неудачи;

ведение оборонительных сражений считалось вполне правомерным и необходимым для подготовки в последующем нанесения контрударов.

В целом советская военная наука того времени отвечала требованиям войны. Мы имели разработанную теорию глубокой операции с использованием крупных масс танков, авиации, артиллерии и воздушных десантов. Принципы использования видов вооруженных сил и родов войск определялись в основном правильно.

К сожалению, в советской военной теории того времени имелись серьезные провалы, особенно в части, касающейся процесса вступления государства в войну. Для подтверждения сошлюсь на совещание высшего командного и политического состава Красной Армии 23–31 декабря 1940 г. В ходе этого совещания фактически без достаточного внимания остались два важнейших вопроса, игнорирование которых привело наши войска в начале войны к катастрофе и большой крови.

Первый вопрос состоял в том, что опыт войны на Западе (1939–1940 гг.) учитывался в основном в области оперативного искусства и тактики. Что касается стратегии, то на этот счет С. К. Тимошенко в заключительной речи на совещании сказал: «В смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового».

Такой вывод наркома обороны не отражал реальности происходящих изменений в военной стратегии фашистской Германии (в характере вооруженной борьбы, ее масштабах и скоротечности, в оценке технического оснащения германской армии, ее ударной мощи). Это ослабляло внимание военного руководства к указанным стратегическим проблемам, к вопросам практической подготовки страны и армии к войне, учитывая, что его заключительная речь была направлена в войска в качестве директивного документа.

Второй вопрос касался недооценки начального периода войны. Почти все выступающие участники совещания рассматривали наступательные и оборонительные операции безотносительно от периода войны. Критикуя за это Г. Жукова и Д. Павлова, начальник штаба ПрибВО генерал-лейтенант П. С. Кленов (единственный из участников совещания) правильно говорил о том, что необходимо в первую очередь рассматривать «особые операции начального периода войны». Он предлагал поставить на обсуждение, как такие операции вторжения могут начинаться с точки зрения развертывания войск, то есть отмобилизования, сосредоточения, создания группировок, способов вторжения в условиях активного воздействия противника. Однако выступление Кленова прозвучало как «глас вопиющего в пустыне». Возможно, кто-то о нем и вспомнил с раскаянием 22 июня. Но раскаяние запоздало.

Вызывает боль и недоумение невнимание (мягко говоря) наркомата и Генерального штаба к вопросам бдительности, боеготовности войск, способам вступления Западных военных округов в сражения в случае нападения противника. Об этом ничего не упоминается в приказах НКО за первую половину 1941 г. до 19 июня.

По оценке наркома обороны и начальника Генштаба, «высший командный состав имеет лишь начальные знания и поверхностное представление о характере современной операции армии и фронта». «Часть высшего командного состава… остается на уровне опыта гражданской войны и пытается перенести его на современность, не учитывая изменений в развитии Красной Армии и армий сопредельных стран».

О неблагополучном положении в вопросах бдительности и боевой готовности свидетельствует факт беспрепятственного пропуска через государственную границу внерейсового германского самолета Ю-52 15 мая 1941 г., который совершил перелет через Белосток, Минск, Смоленск в Москву. Обнаружили самолет-нарушитель, когда он углубился на советскую территорию (ЗапОВО) на 29 км. Никаких мер к прекращению полета германского самолета со стороны ВВС и ПВО КА не было принято.

Почему допускалось такое «ротозейство», ведь уже были прямые признаки военной угрозы? Говорят, не разрешал Сталин. Может быть. Но ведомо, что Сталин на совещании в Кремле 5 мая 1941 г. говорил: «Чрезвычайная сложность международной обстановки чревата всякими неожиданностями. Военные руководители всех рангов должны повысить бдительность, усилить боеготовность Красной Армии… держать порох сухим, не убаюкивать себя мирным равнодушием, а готовиться к войне с сильным противником (германской армией)».

Изучение довоенных приказов и директив НКО, а также факт с самолетом-нарушителем показывают, что военное руководство страны явно недооценивало нарастающей угрозы. У него не хватало воли, решительности и профессионализма, чтобы самим провести необходимые оперативные мероприятия, не опасаясь провокаций.

Практически, как показали акт боеготовности Красной Армии, а затем и начальный период Великой Отечественной войны, многие положения теории были далеки от реальности и являлись не более чем абстрактным мышлением. На словах все было верно, на деле оказалось скверно.

В связи с оценкой состояния довоенной Красной Армии выявились преувеличенные высказывания Г. К. Жукова на этот счет. В «Воспоминаниях и размышлениях» издания 1974 г. маршал писал: «Период же с 1939 до середины 1941 г. характеризовался в целом такими преобразованиями, которые дали Советской стране блестящую армию и подготовили ее к обороне».

Какой на деле была Красная Армия до мая 1940 г., было сказано выше. Сделать же всего за год «блестящую» армию вряд ли возможно. Да и сам Жуков не раз говорил о том, что наша армия была не полностью готова к войне и «…чтобы оказаться вполне готовыми к войне, нам нужно было действительно еще около двух лет».

В десятом издании, дополненном по рукописи автора, появилась неизвестно откуда взятая весьма сомнительная фраза: «Накануне войны в Красной Армии почти не осталось командиров полков и дивизий с академическим образованием. Более того, многие из них даже не кончали военных училищ, а основная их масса была подготовлена в объеме курсов командного состава».

Спрашивается, что же это за блестящая армия с командирами, не имеющими военного образования? Я сомневаюсь, мог ли написать подобное сам Г. К. Жуков без ссылки на документальные данные. Скорее всего известные «историки» собственноручно дополнили этот кадровый вопрос в мемуарах маршала уже после его смерти.

Тем более что сам Жуков о подготовке квалифицированных кадров говорил следующее: «Что касается профессионального обучения командиров всех степеней, то сотни тысяч их проходили неплохую школу более чем в двухстах военных училищах Красной Армии и Военно-Морского Флота, в девятнадцати академиях, на десяти военных факультетах при гражданских вузах, семи высших военно-морских училищах».

В целом можно считать, что командный состав Красной Армии (высший, средний, низший) в 1941 г. в теоретическом отношении был подготовлен удовлетворительно. Однако его практическая подготовка к военным действиям на полях сражений и полевая выучка были низкими, не отвечали современным требованиям войны. Боеспособность офицерского корпуса сложилась только в ходе войны.

По архивам Главного управления кадров Красной Армии, характеристика командного состава на 1 января 1941 г. дана в таблице 1.

Таблица 1

Характеристика командиров основных подразделений, частей и соединений войск Красной Армии на 1.1.1941 г. (%)

Продолжение табл. 1

Как видно из таблицы, по данным Главного управления кадров Красной Армии на начало 1941 г., из 1833 командиров полков 14 % окончили академии и 60 % — военные училища. И лишь 26 % имели ускоренное образование (курсы командного состава). Из 8425 командиров батальонов уже 2 % имели академическое образование, а 92 % — окончили военные училища[6]. Маршал Жуков не мог не знать эти факты и не воспользоваться ими в своих мемуарах.

Очевидно, справедливо будет сказать, что многое было сделано с мая 1940 г. по 22 июня 1941 г. Люди старшего поколения помнят, как с приходом наркома обороны С. К. Тимошенко войска учились денно и нощно в полевых условиях, на стрельбищах, танкодромах, в походах, при совершении многокилометровых кроссов и т. д. Однако невозможно было сотворить чудо в считанные месяцы, но многое требовалось сделать безотлагательно.

Нужна была серьезная реорганизация армии, в первую очередь техническая, резкое улучшение всей системы управления путем внедрения в войска современной радиосвязи, хорошо отработанное, буквально по часам, взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации.

Но, пожалуй, самое главное состояло в том, чтобы с учетом опыта современных войн определить порядок и способы вступления государства в войну, избрать сценарий достижения победы в начальный период войны.

Опыт довоенной истории убеждал, что вступление государства в войну — это не единовременный акт, а определенный период, которому присущи своеобразные черты, отличающие его от последующих событий войны. В этот период осуществлялась целая система политических, идеологических и экономических мероприятий, связанных с переходом государства от мира к войне. Типичной на этот счет была Первая мировая война.

Поэтому процесс вступления государства в войну выделялся в особый период. В разных странах он назывался по-разному: «первый период войны», «первая фаза войны», «вступительный период войны», «начальная фаза войны» и др.

При подготовке Второй мировой войны империалистические государства искали рецепты победы над своим противником главным образом в начальный период войны, что привело в конечном счете к изменению способов вступления государств в войну и стремлению в самом начале ее осуществлять крупные операции с решительными целями.

Одним из примеров этого может служить нападение фашистской Германии на Польшу.

Польское военное командование придерживалось опыта Первой мировой войны. Оно ошибочно считало, что будущая война начнется официальным ее объявлением, затем будет мобилизация и стратегическое развертывание главных сил армий сторон. Поэтому, думали в польском Генеральном штабе, Германия не сможет сразу вторгнуться всеми вооруженными силами против Польши.

Однако поляки просчитались. Война, начатая I сентября 1939 г., проходила по новому сценарию. Германия напала внезапно, без объявления войны. Обрушила на Польшу массированные удары авиации и танковых войск на фронте 1000–1200 км, сосредоточив усилия с двух направлений на Варшаву — один с территории Силезии и Словакии, другой из Померании и Восточной Пруссии — с целью окружить и уничтожить главные силы польской армии западнее Вислы.

Удары гитлеровцев были ошеломляющими. Польская армия оказалась застигнутой врасплох. Мобилизация была сорвана. Развертывание войск проходило в ходе начавшейся войны. Полное господство немецкой авиации в воздухе, действия диверсантов и парашютистов за линией фронта нарушили связь и управление польскими войсками. Немецкие танковые клинья рассекали польские войска на отдельные части и стремительно продвигались вперед, не ввязываясь в бои за опорные пункты.

Фактически через неделю польское командование потеряло управление вооруженными силами. 17 сентября польское правительство бежало в Румынию, оставив страну на произвол судьбы. 28 сентября Варшава пала. Для польского народа наступили тяжелейшие дни фашистского террора и насилия.

Военные причины поражения Польши: вступление в войну по устаревшему «сценарию» Первой мировой войны; недооценка роли и значения начального периода войны, который предопределил весь дальнейший ход вооруженной борьбы; неготовность польской армии вести боевые действия в новых условиях и противостоять другим «рецептам» войны.

В числе рецептов оказались: многочисленные и хорошо технически оснащенные вооруженные силы в мирное время; возможность быстрого приведения их в боевую готовность; совершенствование мобилизационных систем в короткий срок. Эти рецепты создавали реальные предпосылки к победе путем активных военных действий с самого начала войны, внезапности нападения, тщательной подготовки и ведения начальных (первых) операций, которые призваны были решать исход войны или предрешать его в свою пользу.

С этого момента значение особого периода начала войны чрезвычайно возросло и определяло уровень искусства военного руководства в подготовке к решающим сражениям в предвоенное время. Сошлюсь на пример Германии.

В основе агрессивных планов фашистской Германии лежала доктрина тотальной войны и стратегия блицкрига, предусматривающие уничтожение своих противников поочередно, одного за другим, в молниеносных кампаниях, проводимых через определенные промежутки. Решающее значение в достижении целей войны прида-валось первым (начальным) операциям, в ходе которых имелось в виду нанести поражение главным группировкам вооруженных сил противника (сухопутным, воздушным, морским), сорвать мобилизацию и стратегическое развертывание врага и тем самым обусловить благоприятное течение и исход войны.

Особо важную роль немцы отводили первому внезапному массированному удару, сокрушительная мощь которого должна была в первые часы и дни войны сотрясти всю систему обороны противника, дезорганизовать его государственное и военное управление. Ведущей силой первых операций были авиация и танковые войска. Военная мысль фашистской Германии постоянно совершенствовалась в поиске «секрета победы», то есть в разработке таких методов ведения войны, при помощи которых можно было разгромить потенциально превосходящего по силам противника.

Советская военная мысль того времени теоретически правильно, по-современному понимала начальный период войны. Это подтверждают совещание высшего командного состава армии в декабре 1940 г., военно-стратегическая игра на картах, а также требования Сталина к военному руководству — изучать «рецепты победы вступительного периода войны» и настойчиво претворять их в жизнь.

К сожалению, дальше разговоров дело не пошло. В практическом плане вопросы вступления государства в войну Наркомат обороны и Генеральный штаб решали устаревшими методами времен Первой мировой войны. О том, к чему привело игнорирование начального периода войны, будет рассказано ниже.

В числе многих проблем серьезное место занимали корректировка и уточнение планирующих документов. Уточненные в мае 1941 г. «Соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил СССР на случай войны с Германией»[7], как выявилось после выступления Сталина в Кремле (5 мая), страдали крупными недостатками: оценка группировки противника была поверхностной, без глубокого раскрытия его замысла действий и состава ударных группировок на основных направлениях; не были определены цели войны и первых операций; группировки своих вооруженных сил и войск фронтов были созданы без учета общего замысла и в отрыве от возможных действий противника.

Принципиальный недостаток состоял в том, что в довоенной теории, и практике войск и штабов были неудовлетворительно разработаны вопросы обороны, оборонительных боев и операций. Оборона как вид боевых действий отрабатывалась при обучении войск, в том числе в приграничных военных округах, кратковременно на второстепенных направлениях или с целью отражения контратак противника с последующим переходом в наступление. Части и подразделения не знали, как организовать ротный опорный пункт, батальонный узел обороны, противотанковые рубежи. Говорю об этом не понаслышке, а на основе своего опыта.

Война с самого первого дня жестоко наказала нас за это и заставила осваивать этот вид боевых действий в тяжелейших оборонительных сражениях. Недооценка обороны и неумение войск вести ее по-современному являются одной из главных причин того, что фактическая боеспособность и боеготовность приграничных военных округов, их боевая мощь не были в полной мере реализованы. Сил и средств было много, а умело применить их в обороне не смогли и не умели. Этот урок поучителен и для сегодняшнего дня.

Нельзя отрицать, пожалуй, того факта, что храбрые и преданные своей Родине советские воины во многих случаях не владели также тактикой современного наступательного боя. Слабая полевая выучка войск, плохая организация управления, неумение при этом использовать радиосвязь — все это были последствия бездарного ворошиловского руководства Красной Армией.

Среди других недостатков следует отметить неудовлетворительное обеспечение войск артиллерийскими боеприпасами. Как отмечал маршал Жуков, зимой и весной 1941 г. особенно тяжело обстояло дело с боеприпасами. Наркомат обороны и Генеральный штаб требовали создания годового запаса боеприпасов на первый год войны. Промышленность удовлетворила заявку военных только на 15–20 %.

По оценке специалистов, в западных приграничных военных округах возможный суточный расход боеприпасов был лимитирован следующими цифрами:

на 76-мм дивизионную (полковую) пушку по 12 снарядов;

на 76-мм пушку танков КВ по 20 снарядов; на 76-мм пушку танков Т-34 по 13 снарядов.

Разве можно начинать превентивную войну без артиллерийской поддержки? Кто возьмет на себя ответственность начать войну без артиллерии и танков? Сталин знал состояние вооруженности армии и жестко требовал устранения недостатков. Военные заводы работали круглосуточно. По указанию Сталина промышленность и Наркомат обороны принимали все меры к увеличению выпуска боеприпасов и добились того, что к началу войны заявка военных была удовлетворена более чем на 40 % годового запаса.

Вот почему Красной Армии надо было еще хотя бы полгода-год для перевооружения, плановой боевой учебы, подготовки штабов всех степеней, а также кадров, особенно среднего и младшего звена, для полевой выучки войск. Но времени не было, доучиваться пришлось в кровавых сражениях.

Однако будет ошибочно считать, как об этом пишут некоторые историки, что будто бы СССР «к войне был явно не готов» и что «в целом к Великой Отечественной войне мы были не готовы». Такой упрек наша страна и ее руководство явно не заслуживают. Наоборот, по всем направлениям делалось все возможное для подготовки СССР и Красной Армии к отражению агрессии. И сделано было неимоверно много.

Например, сил и средств в Красной Армии было немало, правда значительно меньше, чем у гитлеровцев, но все-таки достаточно, чтобы отразить агрессию, не допустить катастрофы. Однако использовать их правильно мы не смогли.

Таблица 2

Силы и средства сторон на 22 июня 1941 г.

* Учтены только новые типы танков и самолетов. (Общее количество всех типов советских танков — 12 500 ед., самолетов — 7130 ед.)

Гитлеровцы в первом эшелоне имели 103 дивизии, из них 12 танковых, наши западные военные округа (фронты) — 56 дивизий, то есть почти в 2 раза меньше. При этом численность немецкой пехотной дивизии составляла 16 859 человек, танковой дивизии — 16 тыс. человек. Дивизии Красной Армии не были укомплектованы по полному штату. Из 170 дивизий 144 дивизии имели численность по 8 тыс. человек, остальные до 5 тыс. человек.

Реальное соотношение сил в первых эшелонах войск сторон, вступивших 22 июня в сражения, было вдвое в пользу противника, на ряде направлений он превосходил наши войска в 3–4 раза, а на направлениях его главных ударов, где были сосредоточены компактные ударные группировки, это превосходство было почти 6—8-кратным.

Таким образом, противник превосходил нас по всем показателям и в количественном, и в качественном отношении (укомплектованность, боевой опыт, обученность войск, техническая оснащенность).

Указанная таблица лежала на столе у Сталина. Он смотрел в нее и не мог понять: как можно планировать какое-то «превентивное» нападение при отсутствии превосходства в силах и средствах, не имея полностью укомплектованными танковые и механизированные корпуса; не имея того богатейшего опыта ведения войны, который был у вермахта?

Сталин задумался. В мире шла война, обстановка на наших границах была сложной, противоречивой. Что делать? Вспомнил переговоры Берлина с Москвой в октябре-ноябре 1940 г. Но ведь это была игра. Что изменилось? Ничего. Игра обманная. Неужели Гитлер пошел ва-банк? Почему он грубо ответил по вопросу о захвате Югославии и Греции? Его объяснения о немецких войсках в Финляндии — это примитивная спекуляция. Сейчас он укрепляет свои фланги, что дальше?

Проблем тьма, решать их надо неотложно. Главное — создавать стратегические резервы, мобилизовать все ресурсы, война будет долгой. Перевооружать армию новыми самолетами и танками. Переговорить с Вячеславом (Молотовым. — Н. Ч.) о будущих союзниках. Кто они? А если крестовый поход? Что тогда? Твердят, что война будет в мае, а ее нет.

Филби, Зорге, «Старшина»… Может быть, все это преждевременно? Может, удастся предупредить, оттянуть нападение Германии хотя бы на полгода? Неужто Западный фронт и «Морской лев» — это ловушка? Военные говорят, что готовится германский бросок через канал в Англию.

Рука невольно потянулась к тетради. Открыв ее на произвольной странице, он был удивлен тем, что именно написанное на этой странице совпадало с его мыслями сегодня.

«1934 г. Черновые наброски к отчетному докладу XVII съезда партии. Размышления о грядущей войне».

Сталин оторвался от текста. Закрыв глаза, вспомнил встречу с Иденом, разговор с ним… Восточный пакт о взаимной помощи. Без обмана. Ведь это же был международный фронт мира. Неужели не понятно? Однако Америка и Англия отклонили его. В глаза говорили одно, за глаза делали другое. Двойная игра. Сами себя обманули, а нас обвиняли в «красной угрозе».

Сталин вспомнил о разведдонесениях относительно Чемберлена и Даладье, которые считали партнерство с Советами нежелательным, а военный союз — невозможным. Чемберлен, словно институтка, 18 марта 1939 г. обратился к нам с предложением о совместной декларации против агрессии, а на другой день отказался от своего предложения. Через неделю он заявил в палате общин, что его правительство воздерживается от любого сближения с Советским Союзом из соображений идеологического порядка.

Разве дипломатия США была не такая же? Американский посол в Лондоне Дж. Кеннеди полностью поддерживал Чемберлена, требовал от него «дать возможность Гитлеру осуществить свои цели по захвату СССР — это будет самая большая польза всему западному миру». То же самое делал посол США в Берлине У. Винтсон.

Почему они так поступали? Большевистской России испугались? Имеются данные, что Англия и Франция с Гитлером сговаривались. Против кого? Вели тайные переговоры с Гитлером. Против кого?

Политика западных демократов слепая. Они не видели даже того, что будут первыми жертвами Гитлера. Сейчас жалеют, что отвернулись от России. Бросили Польшу на съедение Гитлеру. Развязали большую войну. Разве не об этом говорили мы на XVII и XVIII съездах? Убеждали Идена, Галифакса, Чемберлена? Много убеждали — все впустую.

Даже к своим политикам не прислушались. «Без России все планы Англии безрассудны» (Ллойд Джордж). «Великобритания должна идти на полное сотрудничество с Россией… Создать тройственный пакт с участием СССР против гитлеровской Германии» (У. Черчилль). Хотели загребать жар чужими руками и втянуть в войну нашу страну.

Сталин снова, уже в который раз, вернулся к пакту о ненападении. Что это, ошибка? Нет. Другого выхода не было. Чемберлены отрезали все пути. Полтора года мира и укрепления обороны страны. Прорыв международной изоляции. Такое нельзя называть ошибкой.

А что касается истинной сущности фашизма, то мы ее объясняли миру начиная с 1934 г. Ничего не скрывали. Сталин долго рассуждал сам с собой. Вспоминал события, факты, сопоставлял их, обдумывал свои ходы. Он не забыл, что говорил многие годы назад, но, несмотря на это, начал читать свои наброски 1934 г.:

«Фашизм германского типа стал модным товаром среди воинствующих буржуазных политиков. Буржуазия уже не может править с помощью парламентов и демократии, на смену идут другие методы правления — террор, военное насилие, политика войны.

Мирная передышка заканчивается. На повестке дня — новая империалистическая война как единственный выход из нынешнего кризиса капитализма.

Скорее всего войну развяжет «высокая раса», германская «раса» против «низшей расы», прежде всего против славян. «Высшая раса» призвана оплодотворить «низшую расу» и властвовать над ней. Такова теория германского фашизма. А если эту странную теорию перенести в практику. Что из этого может получиться?

Дело явным образом идет к войне — к большой войне не на жизнь, а на смерть. Буржуазия расчищает дорогу германскому фашизму, подкармливает его потоками долларов, фунтов стерлингов, франков… В первых рядах восторженные покровители — крупные немецкие промышленники и банкиры. «Национал-социализм» — это фикция, обман, в нем нет даже атома социализма. Фашизм несет военную опасность для всех, для СССР в первую очередь. Выход Германии из Лиги Наций — признак реванша. А Россия все еще «во мгле». Союзников нет.

Гитлер не одинок. Демократия может объединиться с фашизмом. Получится новое «нашествие 14 государств» против нас. Таковы наиболее вероятные военные планы запутавшейся мировой буржуазии.

Где искать лучшие выходы? Необходим пакт с Японией о ненападении. Нужны срочные меры к тому, чтобы оградить страну от неожиданностей и быть готовым к защите от нападения. Мы не готовы к войне. Надо все это сказать съезду. Определить, что делать во внешней политике, а главное — срочно перевооружаться, иначе сомнут».

Вот она истинная картина начала конкретной подготовки страны к отражению военного нападения, нарисованная пока в размышлениях советского лидера. А как претворить в жизнь эти размышления? Ведь у нас не было ориентиров на другие страны. Мы были одиноки и ориентировались только на самих себя. Но невозможное было сделано.

Сталин прикрыл глаза, и в его сознании поднялись во весь свой рост плоды индустриализации: заводы-гиганты — Челябинский, Свердловский, Московский, Березниковский, Магнитогорский, Харьковский, Кузнецкий, Ново-Краматорский, Днепропетровский, Соликамский, Новосибирский, Кировский и другие. По всей стране возникали города, новостройки. Это они к 1941 г. выпустили тысячи танков, самолетов, артиллерии всех калибров, многочисленное вооружение и военную технику.

Перед глазами вождя лежала таблица показателей производства самолетов всех типов. Ее цифры Сталин помнил наизусть и требовал ускорить выпуск боевых самолетов новых типов.

Таблица 3

С весны 1940 г. Сталин много работал с директорами заводов, руководителями конструкторских бюро, часто бывал на военных полигонах. Он до мелочей знал все военно-технические дела страны. Почти в каждый новый тип оружия была вложена частица души и энергии Иосифа Виссарионовича. Дыхание войны заставляло его постоянно держать в памяти военные вопросы.

Военные дела тревожили Сталина. Он вспомнил 17 апреля 1940 г. — Главный военный совет, на котором подводились итоги советско-финляндской кампании и велись крупные разговоры о характере современной войны. Вспомнил совещание высшего командного состава РККА в конце декабря 1940 г. — начале января 1941 г., доклады военных руководителей на нем, которые он внимательно прочитал с карандашом в руках. Вспомнил 17 января — разбор двусторонней стратегической военной игры и свои замечания по поводу действий сторон. Все это, конечно, были хорошие мероприятия, полезные, поучительные. Многое стало видеться по-другому и в политике, и в военном искусстве. Но на сердце у советского лидера было неспокойно.

Что произошло тогда? Расправляя чубуком трубки прокуренные усы, Сталин сощурил глаза, лицо его напряглось, стало задумчивым, хмурым. Мысли унеслись в большую стратегию упомянутых совещаний, на которых он, ссылаясь на обстановку в Европе, раскрывал свои взгляды перед военным руководством Красной Армии на возможное развитие грядущих событий, в памяти высветилась лишь некоторая часть тех взглядов:

война подкрадывается незаметно. Она теперь не объявляется. Агрессор начинает ее внезапным нападением. Договоры и соглашения о мире, нейтралитете, медовые речи на этот счет — все это ширма для отвода глаз. Для СССР война может оказаться на два фронта: на Западе — с фашистской Германией, на Востоке — с империалистической Японией. Надо умело распределить силы, военные кадры, ресурсы. Все организовать и спланировать — задача Генерального штаба;

разгром Польши и Франции показал, что будущая война будет войной моторов и скоростей. Кулик[8] высказался против механизации, он против моторов, которые правительство дает армии, хотя это то же самое, как если бы он был против трактора или комбайна, защищая деревянный плуг (соху);

современная война требует высокой подвижности войск, их маневренности на поле боя не только частями и подразделениями, но и крупными оперативными объединениями. Наркомат обороны должен пересмотреть оргштатную структуру войск, сократить в их составе излишние тыловые части, обозы, небоеспособные подразделения;

опыт Гражданской войны устарел. Командир, который цепляется за него, погибает как командир. Он должен овладеть опытом современной войны. Ворошилов и Буденный — это уже история. Кем заменить их? Появились новые имена: Жуков, Мерецков, Кирпонос, Павлов, Кузнецов, Еременко, Ватутин… Но все они пока не стратеги, не способны вынашивать крупномасштабных решений, предвидеть ход событий. Возможности выбора новых полководцев слишком узки. Надо искать перспективных товарищей с задатками военачальников. Что касается полководческих дарований, то, как говорят, бритва оттачивается на оселке;

важнейшей заботой является техническое перевооружение армии: промышленность должна давать в месяц 20 тыс. автоматов и ни на один автомат меньше; надо ускорить массовый выпуск новых танков Т-34, самолетов-штурмовиков, истребителей, тактической авиации; принять на вооружение новый вид оружия — реактивные снаряды; выполнить план поставок в войска артиллерийских орудий, минометов, боеприпасов всех видов;

успех военных операций требует массирования сил и средств, создания двойного, тройного превосходства над противником. Не забывать другие азбучные истины войны: хорошо организованное взаимодействие родов войск в бою, особенно между пехотой, танками, артиллерией и авиацией; бесперебойное материально-техническое снабжение войск боеприпасами, продовольствием, горюче-смазочными материалами. Кажется, все просто, а сколько надо мытарств, чтобы познать это на деле. Главное — учить войска денно и нощно в полевых условиях, и только тому, что требуется на войне;

в связи с тем, что в мире идет большая война, высший командный состав Красной Армии обязан глубоко изучить военные действия воюющих сторон, особенно способы боевых действий немецко-фашистских войск, их разбойничьи приемы при вторжении в другие европейские страны и серьезно учитывать все новое, приемлемое для нас в своей практической работе: при определении группировок войск, построении боевых порядков, в выборе способов боевых действий;

узловые вопросы текущего момента: Наркомату обороны тщательно разобраться и определить, что следует понимать под боеготовностью войск в нынешней обстановке; изучить пригодность предложения Б. М. Шапошникова относительно изменения существующей дислокации войск в западных военных округах: и, пожалуй, самое главное — ясно представлять себе новый характер перехода от состояния мира к состоянию войны. Старые мерки в этом деле надо отбросить, они губительны;

Наркомат обороны считает — политическое руководство с ним согласно, — что командующие войсками приграничных военных округов должны уточнить в Генеральном штабе и хорошо знать задачи и стратегические цели на случай войны, планы прикрытия государственной границы, сосредоточения и развертывания армий и другие оперативные мероприятия. Разумеется, строго соблюдать при этом меры предосторожности, чтобы нам самим не спровоцировать войну против себя;

не решены до конца вопросы: почему на высшем совещании никто даже не заговорил о «вступительном периоде войны»? Почему не было никакой реакции на доклад генерала И. В. Тюленева об оборонительных операциях? Наступление — это хорошо, правильно. Но для достижения целей войны мы не должны игнорировать никакие стратегические соображения. Наоборот, мы должны дорожить ими. Без обороны нет наступления.

* * *

Таковы факты. Они не выдуманы, реальны. Поэтому нелепо представлять, что Сталин перед войной «не занимался военными вопросами».

А знают ли критиканы довоенной деятельности Сталина о том, что благодаря его мудрости даже гитлеровская Германия перед войной своими руками помогала крепить оборонно-промышленный потенциал СССР? Но ведь так было. Документально известно, что Сталин указывал своим наркомам военной промышленности, чтобы они в техническом перевооружении армии максимально использовали возможности советско-германского торгового соглашения (19.08.1939 г.). По данному соглашению Германия Советскому Союзу предоставляла: долгосрочный кредит на сумму 200 млн марок; получение новой технологии и уникального оборудования, в том числе около 6500 высококачественных металлорежущих станков с маркой «Сделано в Германии»; использование германских изобретений и технической документации; закупку новейших вооружений (до 22 июня Германия поставила СССР 30 самых новейших самолетов).

Советская специальная комиссия во главе с наркомом И. Тевасяном в 1939 г. побывала в Германии. В течение месяца около 50 квалифицированных специалистов — членов комиссии знакомились с крупнейшими германскими предприятиями: были на заводах, судоверфях, полигонах, изучали процесс производства, управления, исследовательских работ, взаимодействия промышленности с вермахтом.

Не будет преувеличением сказать, что в результате целенаправленного использования указанного советско-германского соглашения третий рейх внес значительный вклад в укрепление оборонной мощи Советского Союза — своего главного противника во Второй мировой войне. Например, по свидетельству сталинского наркома авиационной промышленности Алексея Шахурина, за счет применения высоких технологий производительность возросла с 20 устаревших по тактико-техническим характеристикам самолетов в сутки до 60 боевых самолетов новых конструкций в сутки в июле 1941 г.[9]

Много душевных и физических сил потратил Сталин, чтобы поднять высшее политическое и военное руководство страны до понимания того, что проблема войны и мира является наиважнейшей областью их деятельности, что она, эта деятельность, написана у каждого из них на роду, так как связана с коренными интересами народа, с безопасностью страны, с сохранением или потерей национальной независимости. Запоздание в подготовке страны к обороне, просчеты в выборе оптимального сценария вынужденного вступления в войну могут привести к колоссальным жертвам и потере стратегической инициативы в самом ее начале.

Сам Сталин хорошо понимал, что эти два обстоятельства играют неимоверно большую, иногда решающую роль. Подтверждение мыслей своих он видел в ошеломляющем разгроме Польши и Франции гитлеровскими войсками, который постоянно маячил перед его глазами, а также в надвигающейся катастрофе, которую он чувствовал внутренне и мучительно искал пути, чтобы подготовиться к ней.

В этом плане Сталин всегда был реалистом. Его мысли превращались в дела, в стратегию поведения страны: быстрее перевооружить армию; сделать максимум возможного, чтобы оттянуть сроки вступления в войну; умело вести внешнеполитическую дипломатию, выполнять договорные обязательства, не идти на провокации, не обострять обстановку; усилить бдительность на границе и внутри страны. В то время это был единственно правильный, реалистический курс.

Жестко проводя в жизнь этот верный курс, Сталин обостренно чувствовал лимит времени, течение которого заставляло его лихорадочно торопиться, чтобы успеть все поставить на свое место. Надо было спешить пока передышка — подготовиться к большой войне. Но спешить разумно, определив основные звенья в цепи многочисленных проблем. Такими звеньями были военно-промышленный потенциал страны, техническое перевооружение армии, стратегические резервы и мобилизационные запасы.

Государственная программа технического переоснащения страны и армии уверенно претворялась в жизнь. У нас не было военной промышленности. Теперь она появилась — авиационная, судостроительная, боеприпасов, вооружения, тяжелого, среднего и общего машиностроения и т. д. Был заложен достаточно прочный фундамент экономического и военного потенциалов для войны против сильного противника.

Однако того, что уже работало и строилось, было недостаточно. Сталин взял в руки документ о состоянии ресурсов Германии и союзников в сравнении с СССР, и цифры вызвали у него обоснованную озабоченность. Он еще раз внимательно всматривался в документ и пришел к выводу — надо ускорить создание стратегических резервов, собирать их по всей стране, экономить, а если использовать, то с умом и вовремя. Резервы спасут Россию. Надо готовить экономическую базу в глубине страны. Все может случиться.

Фашисты готовятся. Сведения об этом просачиваются во все щели, хотя немцы умеют хранить свои тайны. Сталин задумался. Впервые прошла мысль: а если беда придет летом 1941 г., что тогда? Он сделал какие-то заметки в тетради на память и вновь стал рассматривать таблицу ресурсов.

Таблица 4

Экономический потенциал Германии с порабощенной Европой в сравнении с советским перед Великой Отечественной войной

Как видим, перед войной экономический потенциал Германии с порабощенной Европой по многим важнейшим показателям превышал советский: по людям — в 1,6 раза, по углю — в 2,5 раза, по стали — почти в 2 раза.

Таким образом, несмотря на то, что история отвела СССР мало времени, он вынужден был в начале 30-х годов прошлого столетия принять агрессивный вызов фашистской Германии. Инициатива была у Запада. Россия отставала от передовых капиталистических стран на сотню лет. «Их надо было пробежать, — говорил Сталин, — за 10–15 лет, иначе нас сомнут». И Россия сделала все возможное для отражения агрессии.

Под руководством Сталина и благодаря его стальной воле были созданы крупное механизированное сельское хозяйство, мощная гражданская и военная промышленность, современная дисциплинированная армия, преданные делу кадры специалистов, «военное предполье» за счет Прибалтики, Западной Белоруссии, Западной Украины и Бессарабии, заключены договоры о ненападении с Германией и нейтралитете с Японией, появилась надежда на союз с Англией, Францией и другими государствами.

Однако за отведенные семь лет СССР полностью подготовиться к войне не успел. Он значительно уступал вермахту в темпах реализации ответных мер и особенно в перевооружении новейшей техникой и приобретении навыков ведения современных действий, что позволило Германии навязать СССР войну в невыгодных для него условиях.

Поэтому инсинуации на счет превентивности со стороны Советского Союза ничего общего не имеют с истиной. Об этом свидетельствуют не только внутренние, но и внешнеполитические, международные факты того времени, в частности поведение фашистской Германии и стран западной демократии.

Сегодня можно однозначно утверждать, что если бы СССР летом 1941 г. заведомо имел все возможности для нанесения удара по Германии, то Гитлер никогда бы не решился совершить нападение на Советский Союз. Но фюрер знал о неготовности СССР к нападению и спешил использовать это обстоятельство для совершения агрессии.

Свое стремление к военному походу на Восток он сформулировал еще в «Майн кампф» и тщательно, изощренно готовился к нему, чтобы путем блицкрига уничтожить Советское государство. Кстати, задуманная им операция «Морской лев» якобы против Англии была искусно проведена гитлеровцами и явилась величайшей дезинформацией как для советского руководства, так и для западных держав.

* * *

События в Европе в тот период развивались с головокружительной быстротой. Гитлер вел азартную политическую и военную игру, которая в условиях политики «умиротворения» западных держав, их пассивного сидения оканчивалась для него, как правило, триумфом. Есть у кого-нибудь какие-либо убедительные доказательства, документы или факты, которые подтверждали бы вынужденное превентивное нападение гитлеровской Германии на нашу страну или любое другое государство? Таких доказательств нет, поскольку не было превентивности.

А вот факты подталкивания, поощрения Гитлера к агрессии имеются, и в немалом количестве. Особый интерес представляют замыслы и действия Лондона того времени. Приведу лишь некоторые примеры.

После сговора в Мюнхене (сентябрь 1938 г.) премьер-министров Англии (Чемберлен) и Франции (Даладье) с Гитлером при участии Муссолини, когда народ на улицах европейских столиц восторженно кричал о «долговечном мире в Европе», только Уинстон Черчилль, выступая в палате общин, откровенно заявил: «Мы без войны потерпели поражение, последствия которого будем испытывать очень долго. Мы пережили ужасный этап нашей истории, когда было нарушено равновесие Европы… Для меня невыносимо сознание, что наша страна входит в орбиту нацистской Германии, попадает под ее власть и влияние и что наше существование отныне станет зависеть от ее доброй воли или прихоти… Не думайте, что это конец. Это только начало расплаты. Это только первый глоток, первое предвкушение той горькой чаши, которую нам будут подносить год за годом». Далеко смотрел будущий премьер-министр, предупреждая английских парламентариев и народ о военной угрозе со стороны нацистской Германии.

Серьезное предупреждение мюнхенским политикам Лондона и Парижа прозвучало из Кремля с XVIII съезда ВКП(б): «Советский Союз не намерен быть пешкой в их игре судьбами народов. В политике невмешательства сквозит стремление, желание — не мешать агрессорам творить свое черное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а еще лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дешево и мило!…Большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом».

В свою очередь Черчилль, будучи военно-морским министром с сентября 1939 г. по апрель 1940 г., много раз в своих выступлениях заявлял о том, что Германия и нацистский режим представляют смертельную угрозу всему тому, что дорого Англии и Франции, был сторонником ведения решительной войны против Германии. Став премьер-министром Англии 10 мая 1940 г., он через месяц (18 июня) заявил в палате общин: «Битва за Францию окончена. Теперь должна начаться битва за Британию…»

Учитывая, что Англия осталась в одиночестве против Германии, Черчилль внутренне понял, что его страна обречена на поражение. Он лучше всех других своих соотечественников знал военную силу и мощь нацистской Германии и видел спасение Британии только в союзе с такими мощными государствами, как США и СССР, которые в то время еще не участвовали в войне. Поэтому всю свою мудрость и политический опыт Черчилль использовал для налаживания союзнических отношений с этими государствами. Он установил постоянную переписку с Рузвельтом, убеждая его в опасности для США со стороны фашизма и подталкивая к тому, чтобы Америка вступила в войну против Германии.

Сложнее ему было наладить отношения с Советским Союзом, руководство которого не могло простить Чемберлену мюнхенской сделки с Гитлером и военных секретных англо-германских переговоров против нашей страны. Не забыло советское руководство в прошлом ярой и открытой антисоветской деятельности Черчилля. Кроме того, существовал советско-германский договор о ненападении. Все это знал британский премьер-министр, но военная беда заставляла его искать нормализации отношений и сближения с СССР. Расчет делался на то, что ему удастся убедить Сталина и Молотова разорвать договор с Германией и выступить вместе с Англией в войне против Германии и таким путем спасти Британию. Хотя раскаяние запоздало, но Черчилль не терял надежды.

С этой целью он направил в Москву нового посла Великобритании левого лейбориста сэра Стэффорда Криппса, создав при этом ему соответствующую рекламу в средствах массовой информации специально для Германии. 1 июня Сталин принял Криппса, обсудил с ним военно-политическую обстановку в Европе, двусторонние политические и экономические отношения, проявил готовность содействовать нормализации советско-английских отношений. Затем Криппса дважды принимал Председатель Совета Народных Комиссаров Молотов. Все это широко публиковалось в печати.

Фашистское руководство внимательно следило за происходящими событиями в Кремле и знало о содержании переговоров. 21 июля Гитлер среди своего ближайшего окружения заявил: «Сталин заигрывает с Великобританией, чтобы заставить ее продолжать борьбу и связать нас на Западе. Он рассчитывает выиграть время и получить то, что он хочет и чего не сможет получить, если между нами (Германией и Англией. — Н. Ч.) установится мир. Он заинтересован в том, чтобы не позволить Германии слишком усилиться. Однако… никаких признаков близящихся действий России против нас пока не имеется». Договор с Германией советской стороной соблюдался.

Завязывалась паутина хитрой политической игры. Чтобы рассеять настороженность Сталина к особой миссии Криппса, британский премьер направил доверительную информацию Сталину о том, что, по данным английской разведки, Германия концентрирует войска на западных границах СССР. Эти данные были достоверны, без подвоха. Передавая их, Черчилль не сомневался в правдивости разведывательных сведений. Он опасался другого: как расценит разведданные Сталин? Примет их за доверительное отношение или за дезинформацию?

«Допустим, — рассуждал Черчилль, — Сталин поверит английской разведке, но оценит ли он эти данные как реальную подготовку Германии к нападению на СССР? А вдруг воспримет их как средство военно-политического давления на него и пойдет на уступки Гитлеру или капитулирует перед ним без войны?»

Все эти мысли беспокоили Черчилля, потому что ему как воздух нужна была война между Германией и Советским Союзом. Только в этом случае Англия может получить мощного союзника, в том числе и со стороны США, и надежду на победу. Черчилль даже не скрывал своих намерений в том, что он всеми фибрами души хотел войны между Германией и Советским Союзом.

У Кремля была иная точка зрения. Сталин видел подвох и хитрость прожженного британского политика, вынашивающего коварный замысел: любым путем столкнуть лбами СССР и Германию. Ему было известно, что в западных странах усиленно распространялись провокационные сведения о крупных военных приготовлениях Советского Союза против Германии. Пропаганда Геббельса всячески раздувала эти домыслы и сетовала на то, что они омрачают советско-германские отношения. «Вот видите, — говорил Сталин в своем окружении, — нас пугают немцами, а немцев пугают Советским Союзом и натравливают нас друг на друга».

Маршал Г. К. Жуков по этому вопросу в своих мемуарах вспоминал: «Желая сохранить мир, И. В. Сталин видел, что правительства Англии и других западных государств делают все, чтобы толкнуть Гитлера на войну с Советским Союзом, что, оказавшись в тяжелой военной обстановке и стремясь спасти себя от катастрофы, они крайне заинтересованы в нападении Германии на СССР. Вот почему он так недоверчиво воспринимал информацию западных правительств о подготовке Германии к нападению на Советский Союз».

21 сентября Сталин вновь принял посла Криппса в Кремле и заявил ему о том, что советская внешняя политика имеет целью избежать вовлечение страны в войну, особенно с Германией. При этом он не скрывал, что Германия — реальная угроза Советскому Союзу. «Однако, — подчеркнул Сталин, — мы не пойдем на провоцирование германского нападения на СССР путем изменения своей внешней политики!»

Можно задаться вопросом: если не учитывать «провоцирование», то почему бы Сталину не использовать благоприятную возможность и не пойти на соглашение с антигитлеровским правительством Черчилля? Думается, что от такого принципиального шага наша страна ничего бы не выиграла, а, скорее всего, проиграла. Мы все равно не предотвратили бы нападение Германии на СССР, а лишь усилили ее враждебность и ускорили войну. Кроме того, мы фактически сами вступали во Вторую мировую войну еще до нападения на нас Германии, в условиях, когда антисоветская направленность политики правительства Черчилля продолжалась. А самое главное — мы в это время не были готовы к большой войне, основной силой нашей армии были еще «кони».

«В настоящее время стало известно, — пишет историк В. Г Труфановский, — что, подталкивая Советский Союз на выступление против Германии, Черчилль одновременно подстрекал и Германию к нападению на СССР. В 1963 г. в США была опубликована книга о деятельности во время Второй мировой войны английского разведывательного центра в Нью-Йорке, которым руководил миллионер-канадец Уильям Стефенсон, поддерживающий тесный контакт с Черчиллем. Автор книги, бывший сотрудник этого центра, пользовавшийся его документами, сообщает, что весной 1941 г. английский разведывательный центр вместе с американским Федеральным бюро расследований подсунул посольству Германии в Вашингтоне материал, который гласил: «Из в высшей степени надежного источника стало известно, что СССР намерен совершить… военную агрессию в тот момент, когда Германия предпримет какие-либо крупные военные операции».

По мнению английских разведчиков, это был «дезинформационный материал стратегического значения» и преследовал единственную цель Черчилля — подтолкнуть Германию к нападению на СССР. Британский премьер ничем не гнушался ради достижения задуманного.

Когда 22 июня британскому премьеру сообщили, что Германия начала войну с Советским Союзом, Черчилль назвал эту весть «даром богов». Его охватило чувство радости и удовлетворения. Он видел, что задуманная им стратегия не обманула его, а провокация сработала отменно.

Теперь предстояло решить еще одну стратегическую задачу: привлечь на свою сторону союзника в лице СССР вопреки воле Сталина. По данному вопросу он накануне получил от президента Ф. Рузвельта известие о том, что администрация США поддержит любое заявление, которое может сделать премьер, приветствуя Россию как союзника. Эта весточка Рузвельта еще больше укрепила Черчилля во мнении, что он наконец-то нашел пути, чтобы уберечь Великобританию от разгрома и достигнуть победы над фашистской Германией, разумеется, как всегда, чужими руками.

Гитлер провоцировал Сталина, чтобы Россия дала повод для оправдания германской агрессии, например, объявив мобилизацию в стране или приведение Красной Армии в боевую готовность и сосредоточение крупных группировок войск на границе. Вот тогда он, фюрер, объявит всему миру, что СССР — агрессор и пойдет на него превентивной войной. Такие бандитские приемы Гитлер применял при нападении на Польшу и в других случаях. Но Россия повода не давала, тогда он выдумал его обманным путем и свою агрессию объявил превентивным нападением.

Легенда о превентивной войне гитлеровской Германии была окончательно разоблачена на Нюрнбергском процессе, в том числе путем опроса военнопленных высокого ранга нацистской Германии и стран-сателлитов. В качестве примера ниже приводятся в сокращенном виде показания допроса военнопленного румынского маршала Й. Антонеску (приложение 3). О чем говорил руководитель Румынии?

Показания военнопленного румынского маршала Й. Антонеску о начале подготовки нападения Румынии и Германии на Советский Союз:

«О моей, совместно с Гитлером, подготовке военного нападения Румынии и Германии на Советский Союз могу сказать следующее:

Первая встреча с Гитлером состоялась в ноябре 1940 г., вскоре после того, как я стал главой румынского правительства. Встреча эта состоялась по моей инициативе в Берлине, в официальной резиденции Гитлера, в присутствии министра иностранных дел Риббентропа и личного переводчика Гитлера Шмидта…

На поставленный вопрос, можно ли рассматривать мою первую беседу с Гитлером как начало моего сговора с немцами в подготовке войны против Советского Союза, — я отвечаю утвердительно.

Это обстоятельство Гитлер, безусловно, имел в виду при разработке планов нападения на Советский Союз.

В январе, 1941 г. через германского посла в Румынии Фабрициуса я был приглашен в Германию и имел в Берхтесгадене вторую встречу с Гитлером, во время которой Гитлер подчеркнул также, что находящаяся в его распоряжении информация свидетельствует о том, что Советский Союз не намерен воевать против Германии или Румынии.

Моя третья встреча с Гитлером состоялась в мае 1941 г. в Мюнхене. На этой встрече, где, кроме нас, присутствовали Риббентроп и личный переводчик Гитлера Шмидт, мы уже окончательно договорились о совместном нападении на Советский Союз.

Гитлер сообщил мне, что им принято решение о военном нападении на Советский Союз. Подготовив это нападение, говорил Гитлер, мы должны осуществить его неожиданно на всем протяжении границ Советского Союза от Черного до Балтийского морей.

Неожиданность военного нападения, продолжал далее Гитлер, даст Германии и Румынии возможность в короткий срок ликвидировать одного из самых опасных наших противников.

Исходя из своих военных планов, Гитлер предложил мне предоставить территорию Румынии для сосредоточения германских войск и, наряду с этим, принять непосредственное участие в осуществлении военного нападения на Советский Союз.

Гитлер подчеркнул, что Румыния не должна стоять вне этой войны, так как для возвращения Бессарабии и Северной Буковины она не имеет иного пути, как только воевать на стороне Германии. При этом он указал, что за нашу помощь в войне Румыния сможет оккупировать и администрировать и другие советские территории вплоть до Днепра.

Так как предложение Гитлера о совместном начале против СССР соответствовало моим агрессивным намерениям, я заявил о своем согласии принять участие в нападении на Советский Союз и обязался подготовить потребное количество румынских войск и одновременно увеличить поставки нефти и продуктов сельского хозяйства для нужд германской армии.

Перед тем как мною и Гитлером было принято решение о нападении на Россию, я спросил у Гитлера, есть ли какая-либо договоренность с Венгрией относительно ее участия в войне. Гитлер ответил, что венгры уже дали свое согласие участвовать в союзе с Германией в войне против СССР. Когда именно немцы договорились об этом с венграми, Гитлер мне не сказал…

Министры Румынии были полностью согласны с моим и Гитлера решением о нападении на Советский Союз и все мои приказы и указания принимали к исполнению без всяких обсуждений. Они, так же как и я, были сторонниками союза с Гитлером и всячески помогали мне в укреплении нашей связи с Германией…

Показания написаны мною собственноручно.

Маршал Антонеску».

Зачем понадобилось фальсификаторам истории, используя убогие фальшивки, обвинять СССР в агрессивности? Зачем обвинять Сталина в том, чего он не делал? Ответ однозначен: оправдать агрессивность Гитлера, военные походы нацистов по Европе, вероломное нападение Германии на Советский Союз, исторически обелить кровавый фашизм, покрывший себя навечно позором.

В мемуарной литературе крупных военачальников, в том числе маршала Г. К. Жукова, можно встретить навязчивый домысел о том, что будто бы Сталин игнорировал явную угрозу военного нападения Германии, не считался с аргументами военных руководителей, вследствие чего наши Вооруженные Силы не были своевременно приведены в боевую готовность, к моменту удара противника не были развернуты, не имели боевых задач на отражение агрессии, поэтому были застигнуты врасплох и понесли тяжелые потери в первые дни войны.

Вслед за мемуарами подобные версии начали повторяться в учебниках по истории и других официозах. Словом, непроверенные факты вплетаются в историю как само собой разумеющиеся, без обстоятельной проверки. Попытаемся разобраться в истинности таких утверждений на основе имеющихся фактических материалов.

Ни для кого не было секретом, что установки Гитлера на подготовку войны против СССР были сформулированы кратко в его политическом кредо: «Мы, национал-социалисты, кладем конец вечному стремлению Германии на юг и юго-запад Европы и обращаем свой взор на земли на Востоке… Говоря ныне о новых землях в Европе, мы должны иметь в виду в первую очередь Россию. Кажется сама судьба пожелала нам путь в этом направлении». В ноябре 1939 г., то есть через три месяца после подписания договора с Советским Союзом о ненападении, Гитлер заявил: «У нас есть договор с Россией. Однако договоры соблюдаются лишь до тех пор, пока они выгодны»[10].

Прямая подготовка Гитлера к войне против СССР началась почти одновременно с подписанием советско-германского договора о ненападении. Только с октября 1939 г. по декабрь 1940 г. советские пограничники на территории западных военных округов задержали около 5 тыс. немецких агентов и уничтожили большое число вооруженных банд. В период с сентября 1939 г. по март 1940 г. немецкие самолеты нарушили воздушное пространство СССР 140 раз. Все это были верные признаки приближающейся военной опасности.

Подготовка Германии к войне в стратегическом плане происходила целенаправленно. К осени 1940 г. гитлеровцы захватили Францию, Бельгию, Голландию, Данию, Норвегию и, выйдя к Ла-Маншу, изолировали Англию от Европейского материка и обезопасили свой западный тыл от возможных серьезных ударов англичан. Тем самым западное побережье немцы могли оборонять сравнительно небольшими силами.

Оккупировав Югославию, Болгарию и Грецию, Гитлер обеспечил безопасность юго-восточного фланга Германии от возможных ударов десантных сил со стороны Средиземноморья. Северный фланг обеспечивался Скандинавскими странами.

Только слепой мог не видеть, что уже в начале 1941 г. гитлеровское командование сумело создать себе благоприятные условия, чтобы высвободить свои главные группировки войск с других направлений и сосредоточить их против СССР — на территории Финляндии, Восточной Пруссии, Польши, Румынии. При наличии достаточно развитой сети шоссейных и железных дорог в Западной Европе задачу сосредоточения ударных группировок войск, по расчетам гитлеровского командования, можно было решить за пять-шесть месяцев. Аэродромная сеть в странах Восточной Европы давала возможность разместить несколько тысяч самолетов всех типов.

Что касается оружия и боевой техники, то в этом вопросе проблем не было. Германия захватила на Западе громадные запасы вооружения, сырья, военные и металлургические заводы. На военную машину Германии работала промышленность всей Европы. Кроме того, в руки гитлеровцев попало вооружение 92 французских, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских, 6 норвежских и 30 чехославацких дивизий. Было захвачено свыше 5000 танков и 3000 самолетов.

Покорив почти всю Европу, располагая мощной военно-экономической базой и огромной, полностью отмобилизованной армией, имеющей большой боевой опыт, Гитлер к 22 июня 1941 г. имел немецкие вооруженные силы численностью 7234 тыс. человек[11]. Полевые сухопутные войска имели 214 дивизий и 7 бригад. Из этого количества на границах СССР были сосредоточены и развернуты 168 полностью укомплектованных по штатам военного времени дивизий (в т. ч. 17 танковых и 13 моторизованных). Кроме того, для войны против СССР были привлечены сухопутные войска сателлитов. Общее количество сухопутных войск Германии и ее сателлитов, предназначавшихся для действий против Советского Союза, составляло 190 дивизий. История войн не знает примеров, когда в начальный период войны для решения стратегических задач сосредоточивалось бы столь огромное количество войск.

Какова была реакция на происходящее в Советском Союзе? Руководство страны в основном верно оценивало нарастание опасности для СССР и приближение войны к нашим границам. Оно понимало, что советско-германский договор о ненападении всего лишь временное сожительство, поэтому стремилось использовать отпущенное время для подготовки обороны государства и отражения нападения в случае агрессии. Об этом достаточно подробно изложено в первом разделе.

К 22 июня 1941 г. войска западных военных округов и силы флотов насчитывали в своем составе 170 дивизий (2,9 млн человек), 1540 самолетов новых типов и значительное количество самолетов устаревших конструкций, 34 695 орудий и минометов, 1800 тяжелых и средних танков, в том числе 1475 новых типов, 269 надводных кораблей и 127 подводных лодок.

В связи с возрастающей угрозой агрессии со стороны фашистской Германии по указанию Сталина и с его разрешения проводится целый ряд мероприятий по оперативному и мобилизационному планам, направленных на усиление западных приграничных военных округов:

с середины мая 1941 г. из глубины страны на запад выдвигались семь общевойсковых армий: 16, 19, 20, 21, 22, 24, 28 (всего 28 дивизий). Это было начало выполнения плана сосредоточения и развертывания советских войск на западных границах;

к началу июня 1941 г. на учебные сборы было призвано из запаса 800 тыс. человек (затем еще 300 тыс. человек), и все они были направлены на пополнение войск приграничных западных военных округов и их укрепленных районов; 14 мая был проведен досрочный выпуск курсантов военных училищ;

с апреля 1941 г. всемерно усилились работы по строительству основной и полевой аэродромной сети с широким привлечением для этого войск НКВД;

в мае западным округам было приказано строить в срочном порядке полевые, фронтовые (армейские) командные пункты и 19 июня вывести на них фронтовые (армейские) управления ПрибОВО, ЗапОВО и КОВО. Управление Одесского округа добилось такого разрешения ранее;

12—15 июня западным приграничным округам было приказано вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе[12];

19 июня все округа получили приказ маскировать аэродромы, воинские части, склады и базы, срочно рассредоточить самолеты на аэродромах;

в Генштабе шла усиленная работа по уточнению плана прикрытия западных границ и мобплана на случай войны;

14 мая командующему ЗапОВО генералу армии Д. Г. Павлову было направлено распоряжение № 503859/СС/ОВ, написанное от руки генерал-майором А. Василевским в двух экземплярах. В нем было приказано: к 20 мая 1941 г. разработать детальный план обороны госграницы; детальный план противовоздушной обороны. Ставились задачи на оборону — не допустить вторжения… предусмотреть нанесение контрударов механизированными корпусами… подготовить тыловые рубежи на всю глубину обороны, включая р. Березина. На случай вынужденного отхода разработать план… Иметь план подъема войск по тревоге.

Подписи: Тимошенко, Жуков

«В начале мая командование КОВО получило оперативную директиву из Москвы, которая определяла задачи войск округа на случай внезапного нападения гитлеровцев на нашу страну. Задачи ставились конкретные: своевременно выявить сосредоточение войск вероятного противника, группировку его сил; не допустить вторжения войск агрессора на территорию СССР; быть готовыми упорной обороной надежно прикрыть мобилизацию, сосредоточение и развертывание войск округа; спешно подготовить в 30–35 км от границы тыловой оборонительный рубеж; авиацию держать в готовности к передислокации на полевые аэродромы[12].

Велики были мероприятия по перевооружению обороны страны. Так, с января 1939 г. по 22 июня 1941 г. армия получила более 7000 танков, 17 745 боевых самолетов, в том числе 3719 самолетов новых типов, 29 637 полевых орудий, 32 407 минометов. За всеми этими цифрами — огромная работа советского народа по подготовке к отпору врага.

К середине 1941 г. общая численность армии и флота достигла более 5 млн человек и была в 2,8 раза больше, чем в 1939 г.

Поручалось в случае войны общее руководство: Северным фронтом — генералу К. А. Мерецкову; Северо-Западным и Западным — маршалу С. К. Тимошенко; Юго-Западным и Южным — генералу Г. К. Жукову; объединениями резерва Главного Командования — маршалу С. М. Буденному.

Дивизиям первого эшелона было приказано содержать в снаряженном виде весь запас боеприпасов НЗ и привести УРы в состояние повышенной боевой готовности.

Прочитайте еще раз указанные выше оперативно-мобилизационные мероприятия, вдумайтесь в них и вы убедитесь — все они свидетельствуют о том, что в основном по указанию Сталина Наркомат обороны и Генеральный штаб провели весной и летом 1941 г. ряд крупных и очень важных мер, направленных на усиление обороноспособности наших западных границ, на повышение боеготовности и боеспособности войск. При этом Сталину постоянно докладывали, что приграничные военные округа находятся начеку и готовы к отражению агрессии. Сталин доверял докладам военных руководителей и в их правдивости не сомневался. Иначе и быть не могло.

Но вот в связи с этим невольно вызывают глубокое недоумение два факта в действиях Генерального штаба. Первый из них состоит в том, что 17 мая была издана директива «О результатах проверки боевой подготовки за зимний период 1941 г. и указаниях на летний период», подписанная Тимошенко, Ждановым и Жуковым. Казалось бы, после указаний Сталина 5 мая в Кремле о возможной войне с Германией в ближайшее время и все более угрожающей обстановке на западных границах в этой директиве должны быть отражены, хотя бы в общем виде, какие-то напоминания по усилению бдительности и боеготовности войск. Ведь это была прямая обязанность Генштаба, не требующая чьих-либо разрешений или пояснений.

К сожалению-, ничего подобного в директиве не было: ни о повышении бдительности, ни о боеготовности войск к возможному отражению массированных ударов авиации и танков противника. Перечислялись лишь рутинные «недостатки в одиночной подготовке бойца». Конечно, указанный документ не был оперативной директивой, имел другое предназначение. Но все равно диву даешься: война на пороге, стучится в дверь. Гигантская военная машина Гитлера изготовилась на старте к нанесению мощных ударов на Востоке, наша разведка докладывает самые тревожные донесения, а Наркомат обороны и Генштаб в официальном документе об этом молчат, словно ничего не происходит. Печально, что об этой директиве никто из генштабистов в своих мемуарах не вспоминает, будто ее не было.

Вторым фактом, на мой взгляд, является заявление маршала Г. К. Жукова о том, что введение в действие мероприятий, предусмотренных оперативным и мобилизационным планами, могло быть осуществлено только по особому решению правительства. Это особое решение последовало лишь в ночь на 22 июня 1941 г. Имелось в виду приведение всех вооруженных сил в полную боевую готовность; немедленное проведение в стране войсковой мобилизации; развертывание войск до штатов военного времени согласно мобплану; сосредоточение и развертывание всех отмобилизованных войск в районах западных границ согласно планам военных округов и Главного командования.

Все это, конечно, серьезно. Слов нет, если бы все Вооруженные Силы были приведены в полную боевую готовность, отмобилизованы и развернуты на боевых рубежах по планам, если бы танковые и механизированные корпуса были полностью оснащены новейшей боевой техникой, то, может быть, тогда?..

Но ведь приведение всех Вооруженных Сил в полную боевую готовность и объявление мобилизации являются чрезвычайными событиями не только в стране, но и в международном плане. Это, по существу, перевод армии и страны на полный режим военного времени, то есть — это война. Для того чтобы пойти на эти меры, надо уловить момент для принятия такого решения, ибо преждевременная боевая готовность всех Вооруженных Сил может принести не меньше вреда, чем запоздание с ней.

Думаю, что даже сегодня никто однозначно не скажет, а когда же все-таки надо было отдавать приказ (директиву) на приведение Вооруженных Сил в полную боевую готовность? Сейчас ясно, что в 00.30 22 июня было уже поздно, а когда?

Нарком С. К. Тимошенко в присутствии Г. К. Жукова 14 июня доложил Сталину о необходимости приведения войск в полную боевую готовность. Сталин не согласился, заявив при этом:

«Вы предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас войска и двинуть их к западным границам? Это же война! Понимаете вы это оба или нет?!»

Тимошенко к Жуков промолчали, ответа не было. Значит, в тот момент у них не было твердой позиции на этот счет и, видимо, очи не знали, что делается на германской стороне.

Представляется уместным поставить такой вопрос: допускал ли сам Сталин возможность нападения Германии в 1941 году? Мой ответ однозначный: да, допускал.

5 мая 1941 г. Сталин выступая в Кремле на приеме выпускников военных академий, сказал, что война с Германией начнется «вскоре» и «если Молотов и его аппарат наркомата иностранных дел сумеют оттянуть начало войны на два-три месяца — это наше счастье». На расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) в конце мая 41-го, то есть менее чем за месяц до войны, Сталин предупреждал: «Обстановка обостряется с каждым днем. Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии… От таких авантюристов, как гитлеровская клика, всего можно ожидать, тем более что нам известно, что нападение фашистской Германии на Советский Союз готовится при прямой поддержке монополистов США и Англии».

Сказано четко и ясно. Какие-либо другие толкования на этот счет (будет — не будет нападение) бессмысленны. Это значит, что если следовать только правде, то у нас нет никаких оснований утверждать, что будто бы Сталин «игнорировал явную угрозу военного нападения Германии».

Только перечисленных практически выполненных мероприятий достаточно, чтобы сделать вывод о том, что Сталин не только не «игнорировал угрозу большой беды», но он и не исключал ее возникновения в 41-м году. Ведь это по его указанию страна и армия форсированно готовились к отражению агрессии; войска приграничных округов имели боевые задачи, значительная часть из них была приведена в боевую готовность; фактически была проведена скрытая мобилизация с призывом в войска более 1 млн 100 тыс. человек; дополнительно усиливались приграничные округа, создавался второй стратегический эшелон (резерв Главного командования) за счет войск, перебрасываемых из глубины страны, и др. Как же можно забывать об этом?

Другое дело, что из-за недостатка времени ему не удалось решить все возникшие перед страной и армией задачи. Поэтому он надеялся принятием соответствующих других мер оттянуть начало войны хотя бы на полгода и полагал, что это ему удастся.

Сталин видел приближающуюся войну и принимал максимум усилий, чтобы оттянуть сроки вступления в нее Советского Союза. Это был мудрый и реалистичный курс. Вся проблема состояла в том, что он не уловил момента перевода армии и страны на полный режим военного времени, понадеявшись на то, что Вооруженные Силы находятся начеку и в любой момент по команде готовы к военным действиям.

Однако такими способностями армия не обладала по причине крупных ошибок и просчетов со стороны Наркомата обороны и Генерального штаба. В отечественной историографии отведено мало места этим ошибкам. А между тем в результате их Красная Армия, понеся поражения и огромные потери в начале войны, была поставлена на грань катастрофы.

Главной ошибкой, на мой взгляд, является игнорирование Наркоматом обороны и Генеральным штабом начального периода войны. Современные историки вряд ли будут на высоте, если среди множества ошибок не признают главной ту, которую военные руководители допустили тогда, когда отбросили отвечающий тому времени начальный период войны и продолжали придерживаться архаичной формулы Первой мировой войны, полагая, что и вермахт будет воевать по правилам генерала Людендорфа.

Что подразумевали тогда Наркомат обороны и Генеральный штаб под начальным периодом войны?

Вот слова маршала Жукова по этому поводу, сказанные им в 1965 г.: «В основном он понимался нами так, как и перед Первой мировой войной, что, конечно, было явной недоработкой. Предполагалось, что после начала военных действий войсками прикрытия последует период полного отмобилизования и сосредоточения вооруженных сил, хотя опыт войны на Западе показал целесообразность заблаговременного развертывания войск. В решении этой проблемы была допущена двойственность, которая отрицательно сказалась в начале войны»[13].

Как видим, маршал называет тогдашнее понимание начального периода войны «недоработкой», «двойственностью», то есть вроде бы безобидным упущением, которое можно толковать по-разному. Но если перевести эту формулу на язык современной военной науки и брать за критерий стратегию, то мы обнаружим, что страна вступила в войну по сценарию Первой мировой войны. Между тем опыт войны на Западе опрокинул подобный сценарий как устаревший, вредный, губительный и показал новую войну. У нас на словах было одно, а на деле другое.

В наших недоработках — в замысле войны и стратегическом развертывании войск — изначально закладывались устаревшие и вредные сценарии. Другими словами, катастрофа начала войны содержалась в самом оперативном планировании и была неотвратима.

Не внезапность нападения гитлеровской Германии явилась причиной неудач Красной Армии в начале войны, а грубые просчеты в оперативном искусстве командиров и штабов высших степеней поставили войска на грань разгрома. Допустим, что Гитлер заранее объявил бы «Иду на Вы!». Что-нибудь изменилось бы от этого? Практически маловероятно!

Или, например, какие кардинальные изменения произошли бы, если 14 июня войска приграничных округов были приведены в боевую готовность, как того требовали Тимошенко и Жуков? И эта мера не остановила бы наступление противника. Катастрофа была бы меньшей, но неизбежной. Рок судьбы скрывался в серьезных военных преимуществах вермахта и в игнорировании начального периода войны нашим военным руководством.

Конечно, ничего нет проще, чем, когда уже известны все последствия, начать рассматривать события заново и давать им различного рода оценки. Но все-таки приходится поражаться другим. В теории и на стратегических военных играх высшие военные руководители говорили о маневренной войне моторов, танковых таранах, о массированных ударах авиации на большую глубину, а на практике все делали по старинке — эшелоны прикрытия, приграничное сражение, отмобилизование, вступление в сражение главных сил и т. д.

Создается впечатление, как будто не было сражений гитлеровцев за Францию и Польшу, в Арденнах и вообще уже длившейся два года Второй мировой войны. Война на Западе шла по современному сценарию, а мы это игнорировали. То, что у нас было заложено в структуре расположения войск перед войной, сразу же ущербно сказалось на соотношении сил и средств сторон в приграничной полосе и по направлениям.

В соответствии с пониманием начального периода войны, наши войска располагались на большом протяжении по фронту и на большую глубину: 56 дивизий первого эшелона узкой лентой прикрывали фронт протяженностью около 4000 км — от Белого до Черного моря (на дивизию приходилось в среднем более 60 км фронта обороны). 51 дивизия (вторые эшелоны армий) находилась в 50—100 км от границы. 63 дивизии (резерв военных округов) располагались еще глубже — в 100–400 километрах от границы. К 22 июня 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб не сумели создать исходную стратегическую группировку войск у западных границ в том ее виде, которого требовала реально складывающаяся обстановка. Получалось так, что с началом войны противник имел возможность громить наши дивизии по частям.

Этот недостаток всецело относится к Генштабу При уточнении оперативного плана в феврале — апреле 1941 г в Генштаб вызывались командующие войсками, начальники штабов и оперативных отделов приграничных военных округов. Вместе с ними намечались оперативное построение войск, порядок прикрытия границы, выделение для этого сил и формы их использования, порядок развертывания на оборонительных рубежах вдоль границы и вместе с укрепленными районами и пограничными войсками — расчет делался на то, что все эти войска эшелонов прикрытия обеспечат отмобилизование войск второго эшелона приграничных военных округов, которым по мобплану отводилось для этого от нескольких часов до одних суток[14].

После войны маршал Жуков в мемуарах писал, что он не берется утверждать, что получилось бы в том случае, если бы наши основные силы подтянулись к границе для встречи и отражения удара врага. Вместе с тем он считал, что «никакой равномерной разбросанности вдоль всей нашей границы войск перед вражеским нападением у нас не было» и причины поражения наших войск в начале войны состояли в том, что они не были приведены в полную боевую готовность и не развернуты по всем правилам оперативного искусства для ведения активной стратегической обороны.

Между прочим, были другие предложения относительно создания исходной группировки войск западных военных округов. Например, опытнейший маршал Б. М. Шапошников предлагал основные силы этих округов сосредоточить на рубеже старой государственной границы за линией мощных укрепленных районов, которые не были ликвидированы и полностью разоружены. А в районе новой госграницы (в освобожденных областях Западной Белоруссии и Украины, а также в Прибалтике) содержать лишь части прикрытия, способные обеспечить развертывание главных сил в случае внезапного нападения германских войск.

В Генеральном штабе не вникли глубоко в смысл предложения Шапошникова и отнеслись к нему отрицательно. В этой ситуации Сталин все-таки потребовал от Наркомата обороны не подводить к новой госграни-це основные кадровые соединения, которые находились еще в стадии формирования. Более того, располагая данными о концентрации германских войск по ту сторону границы, он высказал опасение, что в случае нападения гитлеровцев наши войска могут оказаться окруженными и разгромленными в приграничной зоне. «Мы не будем подводить войска к границам, потому что тогда Гитлер действительно при этом раскладе выиграет молниеносную войну. Блицкриг. Любым путем. Хотя Жуков настаивает, Тимошенко настаивает, другие маршалы настаивают, а я сказал: подводить не будем». Однако эти указания Сталина были выполнены не полностью. Тимошенко и Жуков об этом умалчивают. Но так было.

Высказывались другие предложения: а) Основные силы военных округов сосредоточить в районе новой госграницы в готовности отразить удары противника, остановить его наступление, затем самим перейти в контрнаступление на избранных направлениях; б) На новой госгранице иметь только части прикрытия, а главными силами военных округов организовать глу-бокоэшелонированную оборону, используя для этого труднодоступные естественные преграды.

Наркомат обороны и Генеральный штаб, как известно, приняли свой вариант создания исходной группировки войск западных приграничных военных округов, хотя предложение Б. М. Шапошникова и упомянутые указания Сталина на этот счет были весьма ценными. Если бы они были приняты и реализованы, то события, возможно, приняли бы иной оборот. Однако случилось то, что случилось. Маршал Г. К. Жуков в своих мемуарах не рассматривает названные варианты и не дает им оценки, считая принятое Генштабом решение по этому вопросу оптимальным.

Конечно, у полководца Г. К. Жукова, обладающего талантом предвидения, имелись все основания, к тому же спустя более 30 лет после окончания войны, делать подобные оценки исходной группировки советских войск. Но ведь и на солнце пятна бывают.

Приведенное в таблице 5 реальное соотношение сил сторон на направлениях главных ударов противника, где действовали танковые группы (Тгр) немецко-фашистских войск (22 июня 1941 г.), никак не оправдывает «оптимальность» решения Генштаба, согласно которому советские дивизии были рассредоточены на значительных пространствах (2/3 войск размещалось вдоль границы на глубину 100–150 км, остальные — в 500 км от границы).

Таблица 5*

* История Великой Отечественной войны. Т. 1. С. 474.

Продолжение табл. 5

При указанном в таблице соотношении сил сторон печальный исход сражения был очевиден Поражает, однако, другое. В своих воспоминаниях маршал Г. К. Жуков говорит о том, что в декабре 1940 г. на военно-стратегической игре, командуя «синими», он «…развил операции именно на тех направлениях, на которых потом развивали их немцы. Наносил свои главные удары там, где они потом наносили. Группировки сложились примерно так. как потом они сложились во время войны».

Спрашивается, почему же Наркомат обороны и Генштаб на практике не сделали необходимых выводов из довоенной стратегической игры? Ответ поистине шокирующий: никто из военных руководителей не рассчитывал, что немцы сосредоточат такую массу танков на всех стратегических направлениях в первый день войны. А почему не рассчитывали? Ответа нет.

Сегодня мы можем только сказать, глядя на таблицу, что нельзя не видеть скрытую в ней гибельную угрозу нашим войскам западных военных округов:

— Советские дивизии, находясь непосредственно вдоль границы, располагались «узкой лентой» на фронте 40–50 км каждая. Они должны были, по замыслу Наркомата обороны и Генерального штаба, в разыгравшемся приграничном сражении прикрыть завершения отмобилизования и развертывания основных сил западных военных округов. Но это для них была заведомо не выполнимая задача, так как на направлениях «танковых клийьев» (главных ударов) гитлеровцы создали шести-восьмикратное превосходство в силах и средствах.

— Складывалась ситуация, при которой немецкие войска имели возможность наносить поражение нашим войскам по частям: сначала всеми силами обрушиться на немногочисленные соединения и части, расположенные вдоль границы; затем преодолеть сопротивление главных сил прикрытия приграничных округов и, прорвавшись в оперативную глубину, напасть на войска вторых эшелонов и резервов этих округов (фронтов). В этом была роковая ошибка нашего Генштаба.

— Крупный просчет в создании исходной группировки войск состоял в несоблюдении одного из основных принципов военного искусства — решительного сосредоточения (массирования) сил и средств на избранных направлениях. Это обнаружилось сразу же в первых сражениях. Например, войска Западного фронта в Белоруссии вынуждены были сражаться в каждый момент времени с превосходящими силами противника из-за стремления прикрыть войсками всю полосу обороны. Вторые эшелоны (резервы), предназначенные для нанесения контрударов и для усиления, во многих случаях выдвигались по частям, с запозданием и использовались для затыкания «дыр».

Раздробленность исходной группировки войск приграничных округов была обусловлена, конечно, не политикой, а военным искусством. Результатом ее стала трагедия для наших войск: многочисленные «котлы» (Белостокский, Сломинский, Новогрудский), фланговые удары, охваты, прорывы в глубину, огромные потери в живой силе и технике[15]. То есть немцы, используя наши ошибки, повторили в основном те же приемы военных действий, что были в германо-польской войне, только в более крупных масштабах.

Реальная картина получилась такова, что главной причиной успеха гитлеровцев в первые часы и дни войны явилось вступление в сражение советских войск, как и польской армии, по устаревшему «сценарию» Первой мировой войны.

Можно ли было выправить положение дел в группировке сил и средств, начиная, скажем, с 13–14 июня, когда Тимошенко и Жуков требовали разрешения у Сталина о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность?

Для этого, очевидно, надо знать, что делалось на той стороне границы. По данным гитлеровских материалов, в мае — июне 1941 г. шла интенсивная подготовка к вторжению:

в мае Гитлер отдал приказ о начале передислокации войск и подготовке плацдарма для нападения на СССР в Западной Польше;

6—19 июня — развертывание вооруженных сил в Финляндии, Венгрии, Румынии;

8 июня — доведение боевых задач до командующих группами войск (армиями) о непосредственной подготовке к вторжению;

14 июня Гитлер провел последнее перед нападением на СССР совещание с высшим командным составом, заслушал доклады о готовности войск;

16 июня главные группировки немецких войск завершили сосредоточение и развертывание в исходных районах для наступления. Был отдан приказ о готовности вторжения через госграницу. Час «Ч» был назначен на 3 часа 30 минут 22 июня;

18 июня главнокомандующий сухопутными войсками фельдмаршал Браухич объявил приказ Гитлера о нападении вермахта на СССР 22 июня;

21 июня было зачитано войскам воззвание Гитлера по поводу предстоящего вторжения в СССР. В этой связи Геббельс в своем дневнике записал: «Фюрер заявил, что мы должны добиться победы, не важно, правы мы или нет. Мы должны любым путем достичь победы, в противном случае немецкий народ будет сметен с лица земли».

В ночь на 22 июня Гитлер прибыл в свою новую ставку «Волчье логово» — Вольфшанце (сосновый лес Мау-эрвальд в Восточной Пруссии). Отсюда он решил управлять восточной кампанией по уничтожению России.

Здесь, в «Волчьем логове», в 2 часа 30 минут 22 июня Гитлер, находясь в нервном экстазе, сказал своим ближайшим помощникам: «Не пройдет и трех месяцев и мы увидим крах России, такой, которого мир не видел за всю свою историю. После разгрома России никто не сможет победить Германию, она будет в состоянии вести войну с целыми континентами».

Следует особо отметить, что согласно директиве главного командования вермахта (ОКВ) военные приготовления маскировались в основном до 18 июня, после чего камуфляж отменялся.

Сопоставляя проведенные сторонами мероприятия на пороге войны, можно считать, что Наркомат обороны и Генеральный штаб начиная с 14 июня теоретически еще могли кое-что сделать для активного отражения агрессии. Но практически ликвидировать имеющиеся недочеты в создании группировки своих войск, соответствующей условиям складывающейся обстановки, было невозможно.

Не имея разработанной и систематизированной теории характера начального периода современной войны, располагая лишь высказываниями отдельных военных руководителей на этот счет, Наркомат обороны и Генеральный штаб были не в состоянии в считанные дни и в полном объеме перестроить порядок вступления вооруженных сил в войну, особенно в части, касающейся вопросов ведения первых сражений и операций. Например, как можно было организовать оборону или отступление (отход) по всем правилам военного искусства, если эти виды боевых действий военным руководством глубоко не изучались, а оперативно-тактические соединения и объединения им не обучались. Безусловно, это отрицательно сказалось на создании исходной группировки наших войск и определило неблагоприятное для нас соотношение сил в приграничной зоне к началу войны.

Реальность такова: устаревший «сценарий» вступления в войну остался без изменений. Будучи заложенным в оперативные документы, а также в мышление командующих войсками военных округов, он обусловил все прочие просчеты и привел к трагедии. Именно в силу этой первопричины поражение Красной Армии в начале войны было неизбежным. Почему? Потому, что созданная по ошибочной схеме начала войны группировка войск приграничных округов не отвечала ни наступательным, ни оборонительным требованиям, не соответствовала складывающейся обстановке. Изменить в короткий срок группировку войск фронтов, отвечающей обстановке, было невозможно, так как большинство командного состава, включая высшее руководство Красной Армии, в то время практически не было готово к изменениям, происшедшим в характере и способах начала ведения второй мировой войны.

Оценивая, спустя много лет после войны, эту глобальную ошибку нашего поражения в первых сражениях, Жуков определенную долю ответственности за нее возложил на наркома обороны, работников Наркомата обороны и на себя, как бывшего начальника Генерального штаба и ближайшего помощника наркома.

Некоторые историки при оценке группировки войск западных военных округов ссылаются на то, что в том виде, как она была создана, имелись якобы лучшие возможности организовать глубокоэшелонированную оборону, организовать сопротивление агрессору и избежать запланированные немцами «котлы» окружения. Однако при детальном рассмотрении проблемы выясняется, что нет ничего далее от истины, чем подобные утверждения.

Все дело в том, что войска округов (фронтов) готовились к наступлению, к наступательным операциям и должны были иметь наступательные группировки. К активной стратегической обороне войска не готовились ни с точки зрения их оперативного расположения, ни в инженерном отношении. Об этом свидетельствуют оперативные директивы (боевые приказы).

В то же время для ведения наступательных действий сил было мало. Если проанализировать по всем правилам оперативного искусства исходные группировки войск сторон перед началом войны, то соотношение сил было далеко не в нашу пользу. Противник превосходил наши войска по количеству личного состава в 1,8 раза, по средним и тяжелым танкам — в 1,5 раза, по боевым самолетам новых типов — в 3,2 раза, по орудиям и минометам — в 1,25 раза. Поскольку наши резервные соединения из-за удаленности не могли принять участия в отражении первого удара врага, превосходство противника в первый день войны на главных направлениях оказалось шести-восьмикратным!

Знающие эту проблему военные специалисты могут сказать, что в составе военных округов не учтены механизированные корпуса, которые успешно могли использоваться для контрударов и в наступательных целях.

Правильно, мехкорпуса были, но только номинально.

В западных военных округах числилось около 20 механизированных корпусов, в том числе в Западном — 6 (6, 11, 13, 14, 17, 20), в Киевском — 8 (4, 8, 9, 15, 16, 19, 22, 24). Большинство из них начали формироваться лишь в марте 1941 г. К началу войны ни один из этих корпусов не был полностью укомплектован ни личным составом, ни боевой техникой. Укомплектованность материальной частью (с учетом танков устаревших конструкций) в среднем составляла 53 %. Ряд корпусов (13, 17, 20 и 24) из-за ограниченного количества танков вообще не представлял собой механизированных соединений[16].

Так вот, считаю возможным еще раз подчеркнуть, что исходное расположение войск западных приграничных военных округов не отвечало требованиям боевого положения, оно не было ни наступательным, ни оборонительным. Оно было рассчитано на первоначальное приграничное сражение, под прикрытием которого необходимо было в сжатые сроки провести отмобилизование вторых эшелонов и резервов военных округов (фронтов) и ввод в сражение главных сил. Такой расчет был ошибочным, устаревшим и явился главной причиной наших поражений и больших потерь в первых операциях начального периода войны[17].

Гитлер считал, что русские, возможно, осознав оперативные цели вермахта, после первого поражения начнут отходить на широком фронте на восток и где-то в глубине за какими-либо естественными препятствиями перейдут к обороне. Поэтому задача: уничтожать крупные части противника, а не заставлять его 'бежать. Для этого необходимо подвижными группировками овладевать флангами, приостановив временно атаку в центре, наносить удары по флангам, окружать и истреблять его, стремительно продвигаться при этом в глубину.

Советское военное руководство мыслило иначе. В марте 1941 г. состоялось совещание Главного военного совета. Проблема начального периода войны фактически не рассматривалась. Организация оборонительных операций почти не обсуждалась. Основное внимание уделялось вопросам повышения боевой готовности, ведения наступательных операций, концентрации сил и средств на решающих направлениях (КОВО и ЗапВО).

«В первые дни войны, — вспоминал маршал Жуков, — мы с наркомом полагали, что Красная Армия сможет отразить вторжение противника в западные районы страны, а затем, измотав его ударные группировки, перейдет в контрнаступление в соответствии с оперативным планом».

Однако война началась по другим «рецептам», требующим перехода к обороне, а наши войска действовали по устаревшему сценарию начального периода войны и в соответствии с теоретическими взглядами проводили контрудары танковыми и механизированными корпусами с решительными целями, неся при этом тяжелые потери.

Только через неделю кровопролитных военных действий и с выходом противника к Днепру военное руководство Красной Армии «отрезвело» и в душе признало ошибочность всего «сценария» запланированного начального периода войны как одной из главной причин катастрофического поражения войск западных приграничных фронтов.

Забегая вперед, отмечу, что другой главной причиной поражения наших войск в первые месяцы войны явилось игнорирование военным руководством Красной Армии «ведения активной стратегической обороны по всем правилам оперативного искусства».

Как известно, с первых дней войны войска отступали, цепляясь за каждый рубеж, проводили контрудары и контратаки, несли тяжелейшие потери, однако выгодных рубежей для обороны в глубине (р. Западная Двина, Днепр и др.) не готовили. В результате чего нарушенная стратегическая устойчивость фронта долгое время не позволяла ликвидировать опасные прорывы ударных группировок противника на важнейших направлениях. К 10 июля, то есть через 18 дней войны, немцы прорвались на северо-западном направлении до 500 км, на западном — до 600 км, на юго-западном — до 350 км.

Однако спланированной стратегической обороны «по всем правилам оперативного искусства» не было. Планомерного отступления. также не получалось. Были тяжелейшие бои и сражения за удержание отдельных рубежей и разрозненный ввод в сражение выдвигающихся к фронту резервов. Такая стратегия «заманивания» противника в глубину страны ставила войска в еще более тяжелое положение, вынуждая их к беспорядочному отступлению.

Только к середине июля удалось противопоставить противнику более или менее устойчивый почти сплошной фронт[18]. Сама обстановка заставила главнокомандование Красной Армии пересмотреть негодный прежний план войны и перейти постепенно к заново спланированной стратегической обороне.

Все указанные выше ошибки оперативно-стратегического характера были допущены военной элитой — Наркоматом обороны, Генеральным штабом и командованием округов (фронтов) — накануне и в начале войны.

Что касается вопроса о несвоевременном приведении в боевую готовность Вооруженных Сил, то здесь, видимо, также не все однозначно. Сошлюсь на конкретные факты.

Во-первых, в канун войны три флота (Балтийский, Черноморский, Северный) получили распоряжение Главного морского штаба «перейти на готовность № 1 и в случае нападения применить оружие». Например, командующий Северным флотом контр-адмирал А. Г. Головко в книге «Вместе с флотом» пишет: «19 июня. Получена директива Главного морского штаба — готовить к выходу в море подводные лодки… Приказал рассредоточить лодки по разным бухтам и губам». ВМФ встретил войну во всеоружии.

Во-вторых, 18 июня 1941 г. командующий Прибалтийским Особым военным округом генерал-полковник Ф. И. Кузнецов издал приказ № 00229 управлению и войскам округа о проведении мероприятий с целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа. Совершенно секретно. Приказом предусматривалось:

«1. Начальнику юны противовоздушной обороны к исходу 19 июня 1941 г. привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону округа.

2. Начальнику связи округа привести в полную готовность все средства связи на территории округа, для чего: а) не позднее утра 20.6.41 г. на фронтовой и армейские командные пункты выбросить команды с необходимым имуществом для организации на них узлов связи… б) организовать и систематически проверять работу радиостанций согласно утвержденному мною графику…»

3 — 19. Ставились конкретные задачи командующим армий (8, 11,27) и всем начальникам служб округа.

Войска ПрибОВО выполнили точно и в срок задачи, поставленные указанным приказом Ф. И. Кузнецова.

Так, командир 12-го механизированного корпуса генерал-майор Шестапалов своим приказом № 0038 от 18.6.41 г. о приведении частей корпуса в боевую готовность требовал:

«1. С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части.

2. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой боевой тревоги не объявлять. Всю работу проводить быстро, но без шума, без паники и болтливости, имея положенные нормы носимых и возимых запасов продовольствия, горюче-смазочных материалов, боеприпасов и остальных видов военно-технического обеспечения…

3. Пополнить личным составом каждое подразделение. Отозвать немедленно личный состав из командировок…

4. В 23.00 18.6.41 г. выступить из занимаемых зимних квартир и сосредоточиться в районах…

5. Марши совершать только в ночное время. В районах сосредоточения тщательно замаскироваться и организовать круговое охранение и наблюдение. Вырыть щели, войска рассредоточить до роты с удалением роты от роты 300–400 м».

П. П. Полубояров (начальник автобронетанковых войск ПрибОВО): «16 июня в 23 часа командование 12 механизированного корпуса получило директиву о приведении соединений в боевую готовность… 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано… 16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность 3-й механизированный корпус, который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе».

Во исполнение приказа командира 12-го мехкорпуса командир 28-й танковой дивизии полковник И.Д. Черняховский во второй половине дня 18 июня поднял части дивизии по боевой тревоге. Приведенная в боевую готовность, дивизия в 23.00 18 июня выступила с зимних квартир (г. Рига) и, пройдя за два ночных перехода свыше 400 км, к утру 20 июня сосредоточилась в указанном районе Груджяй — Межкуйчяй — Буйвони (15–20 км севернее г. Шяуляй), в 130 км от государственной границы с Восточной Пруссией, в готовности к боевым действиям. Состав дивизии: 9300 человек, 250 боевых танков Т-26 и БТ-7.

П. А. Пуркаев (начальник штаба КОВО): «13 или 14 июня на Военном совете я внес предложение вывести стрелковые дивизии на рубеж Владимир-Волынского укрепрайона, не имеющего в оборонительных сооружениях вооружения… Тут же из кабинета я позвонил начальнику Генерального штаба. Г. К. Жуков приказал выводить войска на рубеж УРа, соблюдая меры маскировки».

И. X. Баграмян: «15 июня мы получили приказ (из Москвы. — Н. Ч.) начать с 17 июня выдвижение всех пяти стрелковых корпусов второго эшелона к границе. У нас уже все было подготовлено к этому… оставалось лишь дать команду исполнителям. Мы не замедлили это сделать».

Можно привести еще много примеров на этот счет, которые проводились по команде Москвы. Они свидетельствуют о том, что все флоты, большая часть войск ПрибОВО и КОВО были приведены в боевую готовность 18–20 июня 1941 г., своевременно подтянуты и развернуты к границе. Эти мероприятия проводились активно и организованно наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым, командующими войсками ПрибОВО Ф. И. Кузнецовым и KOBO М. П. Кирпоносом. Неудовлетворительно и бесконтрольно со стороны командующего и штаба округа эти меры прошли в ЗапОВО (генерал армии Д. Г. Павлов).

После всего вышесказанного скудоумными выглядят утверждения ряда историков о том, что якобы из-за упрямства Сталина запоздало приведение пограничных войск в боевую готовность. Рассекреченные и опубликованные ныне документы опровергают любые авторитеты на эту тему. Опровергаются они и практикой первых дней сражений Великой Отечественной войны.

На северном направлении, по оценке командующего 3-й танковой группой немецкого генерала Г. Гота, дивизии 5-го и 6-го танковых корпусов «сразу же после перехода границы натолкнулись восточнее г. Сейны на окопавшееся охранение противника, которое, несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки, удерживало свои позиции до последнего. На пути дальнейшего продвижения к Неману наши войска все время встречали упорное сопротивление русских».

Немецкая группа армий «Юг», действующая против КОВО (Юго-Западный фронт), не сумела обеспечить достаточной свободы маневра для моторизованных соединений. Поражало упорство противника в обороне и при контратаках.

Только немецкая группа армий «Центр», по оценке генерала Блюментрита, не встретила никакого сопротивления. «В 3 часа 30 минут вся наша артиллерия открыла огонь. И затем случилось то, что показалось чудом: русская артиллерия не ответила… Через несколько часов дивизии первого эшелона были на том берегу р. Буг. Переправлялись танки, наводились понтонные мосты, и все это почти без сопротивления со стороны противника. Не было никакого сомнения, что застали русских врасплох… Наши танки почти сразу же прорвали полосу приграничных укреплений русских и по ровной местности устремились на Восток». Через неделю обнаружилась катастрофа Западного фронта.

Итак, первые часы и дни приграничного сражения показали, что наши Вооруженные Силы, несмотря на проделанную работу по подготовке к отражению агрессии, вступили в войну недостаточно подготовленными.

Ни на минуту не сомневаясь в неизбежности войны с гитлеровской Германией, советское военное руководство, на мой взгляд, не уделило достаточного внимания начальному периоду войны и не сумело перестроиться на новые формы и способы вступления в войну. Цепляясь за формы начального периода Первой мировой войны, оно было уверено в том, что сил и средств на границе достаточно для отражения первых ударов противника, а с вводом в сражение отмобилизованных вторых эшелонов и резервов — для его полного разгрома. Такая уверенность стала главной причиной катастрофы Западного и Юго-Западного фронтов, которую фактически вряд ли можно было предотвратить, например, такими мерами, как приведение войск в полную боевую готовность, своевременное отмобилизование и т. д.

Что касается Сталина, то авторитетное мнение о нем в данном вопросе высказал Адмирал Флота СССР Н. Г. Кузнецов: «Анализируя события последних мирных дней, я предполагаю: И. В. Сталин представлял боевую готовность наших вооруженных сил более высокой, чем она была на самом деле. Совершенно точно зная количество новейших самолетов, дислоцированных по его приказу на пограничных аэродромах, он считал, что в любую минуту они могут взлететь в воздух и дать надежный отпор врагу. И был просто ошеломлен известием, что наши самолеты не успели подняться в воздух, а погибли прямо на аэродромах».

Переоценка Сталиным боеготовности Советских Вооруженных Сил, по-видимому, объясняется тем, что он в предвоенные годы усиленно занимался вопросами технического перевооружения Красной Армии, переводом промышленности на массовый выпуск новых образцов оружия и боевой техники, реорганизацией и переоснащением всех видов и родов войск. Поэтому из-за отсутствия времени редко инспектировал войска на предмет их боевой готовности, полагаясь в этом деле на Наркомат обороны и Генеральный штаб. Он знал многие слабости Красной Армии по результатам советско-финляндской войны, по докладу Тимошенко после приема Наркомата обороны в мае 1940 г., но надеялся, что новое военное руководство выправит положение дел. Ведь у Сталина были еще другие заботы: громадное хозяйство страны, военно-промышленный комплекс, сложнейшие вопросы дипломатии, создание государственных резервов и мобзапасов и т. д.

Без преувеличения можно сказать, что только благодаря Сталину созданный накануне войны достаточно прочный фундамент экономического и военного потенциалов позволил Советскому Союзу избежать полного разгрома в начальный период войны и обеспечить себе будущую Победу.

* * *

Теперь рассмотрим другую ошибку того времени — о просчете в определении сроков вероятности нападения фашистской Германии. Почему, зная о неизбежности войны, гитлеровцы застали нас недостаточно подготовленными к отражению ударов? О какой внезапности нападения можно говорить, если войну ждали со дня на день?

Вопросы сложнейшие, требующие сопоставления множества фактов, мнений, сведений.

Например, маршал Жуков считал, что ошибка Сталина состояла в том, что он отрицал неизбежность скорой войны с немцами и это явилось основной первопричиной тяжелой обстановки, сложившейся в первый период войны. Аналогичная мысль на страницах печати повторяется и поныне.

Более того, в 10-м издании мемуаров Жукова, дополненном по рукописи автора, высказывается почти научная, но далекая от истины следующая версия: «И. В. Сталин убеждал нас в том, что гитлеровская Германия надолго связала себя, ввязавшись в войну с Францией и Англией, и выйдет из нее настолько ослабленной, что ей потребуются многие годы, чтобы рискнуть развязать большую войну с Советским Союзом. Тем временем наша страна значительно окрепнет экономически, освоит воссоединенные с Советским Союзом районы Прибалтики, Западной Белоруссии, Западной Украины и Молдавии и закончит строительство укрепленных рубежей на новых государственных границах.

— Когда же все это нами будет сделано, — говорил И. В. Сталин, — тогда Гитлер не посмеет напасть на Советский Союз.

Желая во что бы то ни стало избежать войны с Германией, Сталин строил свои расчеты на сомнительной основе».

Складная получилась сказочка о «мирном пути ликвидации военной опасности». Но только Сталин никогда в так называемый «мирный путь» не верил. Даже при подписании советско-германского пакта о ненападении он сказал Риббентропу, что Россия не верит в этот пакт, так как Германия все равно пойдет войной на нас и при наличии этого договора. Многочисленные факты опрокидывают так называемый «мирный путь ликвидации опасности войны», которым якобы руководствовался Сталин да еще убеждал в его неизбежности Г. К. Жукова.

Напомню хотя бы момент о том, что, когда Сталин 5 мая в Кремле предложил «выпить за войну» с Германией, которая будет «вскоре», военное руководство в числе первых исполнило это предложение вождя.

Допускал ли Наркомат обороны и Генеральный штаб нападение Германии на СССР в 1941 году? Факты подтверждают: да, допускал и принимал необходимые меры, о чем было сказано выше. Тимошенко и Жуков 14 июня ставили вопрос о приведении Вооруженных Сил в полную боевую готовность и объявлении мобилизации. Но делалось это нерешительно, без глубокого анализа военно-политической обстановки и оценки реального замысла действий гитлеровцев в ближайшее время. Поэтому в разговоре со Сталиным они колебались, боялись идти наперекор его мнению и отстоять свою позицию.

Между тем неуверенность и колебания военного руководства психологически воздействовали на убеждения Сталина в том, что он не ошибается и войну еще можно оттянуть. При этом у него был единственный аргумент, что немцы — не дураки, чтобы одновременно вести войну на Западе и на Востоке. А для того чтобы выйти из войны на Западе и организовать военное нападение на СССР, Гитлеру потребуется значительное время. Странно, что этот зыбкий аргумент не встречал возражений в то время со стороны военных. Почему? Об этом в мемуарной литературе умалчивается.

Лишь много лет спустя Жуков в своих мемуарах раскритиковал Сталина за то, что он «переоценил меру занятости Гитлера на Западе. Положив это в основу всех своих прогнозов, Сталин после разгрома Франции, видимо, не нашел в себе силы по-новому переоценить обстановку». Такая критика полностью относится и к самому Жукову, который, будучи начальником Генерального штаба, к сожалению, также не сумел разобраться в той сложной и запутанной обстановке в Европе, о чем будет сказано ниже.

Высшее политическое руководство страны правильно считало, что войны с Германией не избежать, но пыталось повлиять на ход событий и оттянуть ее до 1942 г. Бывший в ту пору заместителем наркома обороны К. А. Мерецков, излагая свою беседу со Сталиным в начале февраля 1941 г., отмечал: «…И. В. Сталин заметил, что пребывать вне войны до 1943 г. мы, конечно, не сумеем. Нас втянут поневоле. Но не исключено, что до 1942 г. мы останемся вне войны».

Далее Мерецков рассуждал: «…Было ли наше руководство убеждено, что летом 1941 г. удастся избежать войны и, значит, выиграть время хотя бы до следующей весны? Мне об этом никогда ничего не говорили. Однако из своих наблюдений я вынес личное впечатление, что наше руководство колебалось. С одной стороны, оно получало тревожную информацию. С другой стороны, видело, что СССР к отпору агрессии еще не вполне готов. Если за последние два года численность наших Вооруженных Сил возросла в два с половиной раза, то боевой техники было недостаточно. К тому же она частично устарела. Все мы стремились повлиять на ход событий, переломить его в нашу пользу и оттянуть конфликт».

Таким образом, представляется вполне достоверной и до определенного времени оправданной версия о том, что Сталин, с одной стороны, никогда не сомневался и прекрасно понимал неизбежность войны с Германией. Но, с другой стороны, он лучше других видел недостаточную готовность к ней армии и страны в целом. Поэтому он запрещал давать отпор немецко-фашистским провокациям в воздухе, на море и особенно на сухопутье в приграничных районах, считая, что это может спровоцировать большую войну с Германией.

Зная о неизбежности войны — об этом он говорил постоянно, начиная с 1934 г. — и имея в виду это в своем сознании и действиях, Сталин внутренне надеялся, что ему удастся оттянуть ее начало по причине неспособности Германии воевать на два фронта и необходимости для Гитлера сначала разделаться с Англией, а только затем напасть на Советский Союз.

Между тем обстановка того времени развивалась быстро. При этом появлялись факты, которые давали альтернативный вариант развитию военных событий, отличный от того, о котором думал Сталин. Большую роль в этом деле могло сыграть талантливое военное предвидение советских полководцев, стоящих у руля Наркомата обороны и Генерального штаба.

Например, что было достоверно известно Генеральному штабу после разгрома Польши?

Первое. Генштаб знал о том, что около 100 французских и английских дивизий, дислоцирующихся на Западе, во время германо-польской войны пребывали в полном бездействии, хотя им противостояли всего 23 немецкие дивизии. Если бы французы и англичане правильно оценили обстановку и нанесли удар по гитлеровским войскам на Западе, то Германия потерпела бы крах еще в 1939 г. Но на Западном фронте было полное затишье. Англия и Франция не собирались воевать с Германией, бросив союзную Польшу на уничтожение нацистами. Хотя в военном отношении это было самое подходящее время для разгрома Германии. Об этом свидетельствует соотношение сил сторон, показанное в таблице 6.

Таблица 6

Общее соотношение сил Германии и западных стран по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Бездеятельность Англии и Франции («странная война») послужила тому, что Гитлер внес существенные коррективы в свои планы войны. На совещании 14 августа он говорил своим генералам: «Англия в отличие от 1914 г. не позволит себе участвовать в войне, которая продлится годы… За что будет воевать Англия? За союзника никто умирать не станет… Люди, которых я видел в Мюнхене, не из тех, кто может начать новую мировую войну… Россия ни в коей мере не расположена таскать каштаны из огня».

Решение было принято: разгромить Польшу, затем Францию и без войны блокировать Англию на ее туманном Альбионе. Неужели советский Генеральный штаб не задумался над тем, почему западное союзное командование не захотело воспользоваться ни благоприятной для себя стратегической обстановкой, ни своим превосходством в силах и средствах, чтобы нанести поражение агрессору?

Второе. Генштаб располагал сведениями о том, что Германия не имела военно-морских транспортных возможностей для проведения десантной операции через Ла-Манш и высадки на Британские острова. В составе ВМФ Германии было 2 линейных корабля, 3 броненосца («карманные» линкоры), 2 тяжелых крейсера, 6 легких крейсеров, 22 эскадренных миноносца, 20 миноносцев, 57 подводных лодок.

Кроме того, по приказу Гитлера со всех оккупированных европейских стран было собрано большое число барж, буксиров, катеров. Строились ложные объекты-макеты транспортных судов и барж. Но сил для проведения крупной десантной операции все равно было недостаточно. Не хватало авиации поддержки и обеспечения.

Английская разведка получила необходимые сведения о подготовке Германии к десантированию, в том числе о ложных объектах. Она определила, что все эти работы немцев — дезинформация для России и Англии не угрожают, так как, чтобы построить десантные транспорты, нужны многие годы.

Советский Генеральный штаб не располагал подобными сведениями и не сумел доказать Сталину, что немецкая операция «Морской лев» блеф, маскировка плана «Барбаросса», то есть доказать возможность нападения Германии (после разгрома Франции) не на Англию, а на Советский Союз. Доказать, что Англия ослаблена, блокирована, ею можно пренебречь. А то, что она находится в состоянии войны с Германией, то это даже на руку Гитлеру, так как, используя этот фактор, можно ввести в заблуждение советское руководство относительно своей подготовки по плану «Барбаросса».

«Англия никуда не уплывет, — рассуждал Гитлер, — после победы над Советами она без войны будет поставлена на колени».

Третье. Форсированная подготовка СССР к отпору германской агрессии, разумеется, была известна Гитлеру. Задумывался ли Генштаб над тем, а что из этого следует? Очевидно, прежде всего то, что Гитлер не будет ждать, когда Красная Армия полностью перевооружится и получит превосходство над вермахтом по всем показателям.

После разгрома Франции (перемирие было подписано 22 июня 1940 г.) немецкий главный штаб доложил Гитлеру расчеты, согласно которым Красная Армия через 1–1,5 года будет превосходить вермахт по многим направлениям. Фюрер пришел к выводу, что войну с Советами надо начинать в 1941 г.

Неужели и на этот раз советский Генштаб и Наркомат обороны не рассматривали такой вариант развития военных событий? Ссылаются обычно на политический авторитет Сталина, его непререкаемое предвидение. Но в заявлениях генштабистов того времени звучит это неубедительно. Дело, представляется, в другом.

«Мозг» армии — Генеральный штаб — обязан в первую очередь разгадывать военные замыслы и намерения врага. И не только разгадывать, но и делать соответствующие предложения, а также — что очень важно — настойчиво убеждать в этом политическое руководство страны. Видимо, этих качеств нашему Генеральному штабу недоставало: негативно сказывалась слепая вера в прозорливость вождя, стремление угадать его мысли.

В распоряжении Разведывательного управления Генерального штаба находились все данные о плане «Барбаросса», а начальник РУ ГШ генерал Ф. И. Голиков, докладывая о нем Сталину, убеждал его, что «это, товарищ Сталин, дезинформация». Вот выводы Голикова:

«1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весною этого года, считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года (т. е. 1941 г. — Н. Ч.) войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки».

Можно привести, например, такой на первый взгляд малозначимый факт. Начиная с конца 1940 г., то есть почти сразу после утверждения плана «Барбаросса» (18 декабря 1940 г.), в вермахте появляются в большом количестве военно-географические и военно-топографические карты российской территории с подробным описанием рельефа местности: проходимость дорог, мостов, водных преград, заболоченных мест, лесных массивов и т. д.

Сведения о таком факте из различных источников поступали в Москву. Не думаю, что от этой мелочи могли отмахнуться в советском Генеральном штабе, так как эти сведения в общем комплекте разведывательных данных говорили о многом.

Имеется целый ряд подобных примеров. Они известны. Разве можно валить только на Сталина промахи и просчеты в оценке обстановки? Очевидно, Наркомат обороны и Генеральный штаб также должны взять ответственность на себя за то, что они не сумели аргументированно доказать Сталину о нападении Германии на СССР летом 1941 г., поскольку сами верили в фальшивую операцию «Морской лев», не понимали сути «странной войны» англичан и французов, слабо разобрались в замысле действий и группировке германских войск на нашей западной границе.

Надо отдать должное маршалу Г. К. Жукову за его открытое признание: «Я не чувствовал тогда, перед войной, что я умнее и дальновиднее Сталина, что я лучше него оцениваю обстановку и больше него знаю. У меня не было такой собственной оценки, которую я мог бы с уверенностью противопоставить как более правильную оценкам Сталина… Наоборот, у меня была огромная вера в Сталина… В данном случае в его способность уклониться от войны, отодвинуть ее. Тревога грызла душу. Но вера в Сталина… была сильнее. И как ни смотреть на это сейчас — это правда».

Теперь рассмотрим проблему о внезапности нападения — пока неразгаданную.

Выше было показано на конкретных примерах и фактах, что все флоты и войска приграничных военных округов (кроме ЗапОВО) в период 18–20 июня были готовы встретить противника во всеоружии. Поэтому возникает, пожалуй, самый насущный вопрос: о какой внезапности нападения противника мы постоянно говорили и говорим сегодня в нашей исторической литературе?

В этом деле, на мой взгляд, необходимо серьезно разобраться и приобрести ясное понимание — была ли внезапность нападения? Правильно ли мы считаем, что якобы эта самая внезапность стала чуть ли не главной причиной поражения наших войск горячим летом 1941 г.?

Объективно ответить на эти вопросы значит покуситься на миф о пресловутой «внезапности», который настолько укоренился в нашем сознании и в исторических трудах, что остается непререкаемым до сих пор. А между тем при тщательном анализе событий того времени выясняется, что нападение германского вермахта в июне 1941 г. не было для нас неожиданностью.

На вопрос: что такое внезапность? — исчерпывающий ответ с военной точки зрения дал маршал Г. К. Жуков: «Что значит внезапность, когда мы говорим о действиях такого масштаба? Это ведь не просто внезапный переход границы, не просто внезапное нападение. Внезапность перехода границы сама по себе еще ничего не решала. Главная опасность внезапности заключалась не в том, что немцы внезапно перешли границу, а в том, что для нас оказалась внезапной ударная мощь немецкой армии; для нас оказалось внезапностью их шестикратное и восьмикратное превосходство в силах на решающих направлениях; для нас оказались внезапностью и масштабы сосредоточения их войск, и сила их удара. Это и есть то главное, что предопределило наши потери первого периода войны. А не только и не просто внезапный переход границы»[19].

Таким образом, и приведенные факты, и формулировка Г. К. Жукова свидетельствуют о том, что внезапности нападения в обычном понимании не было. Она в свое время была придумана для того, чтобы взвалить вину за поражение в начале войны на Сталина и оправдать просчеты высшего военного командования в этот период. Подтверждением такого вывода является также вторая (главная) часть проблемы внезапности — о недооценке ударной мощи немецкой армии. Резонно поставить вопрос: почему удар гитлеровцев оказался для нас столь ошеломляющим и роковым? Почему мы понесли в первый день и в первые месяцы войны тяжелейшие потери?

За эти и многие другие просчеты несут ответственность в первую очередь военные — Наркомат обороны, генштабисты, разведчики. Предоставим слово на этот счет опять же маршалу Жукову: «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники, ни Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов».

Как видим, Жуков самокритично признал реальную картину случившегося. Однако странным такое признание было потому, что накануне войны, в конце декабря 1940 г., на совещании высшего командного состава Красной Армии и во время стратегической военной игры Жуков аргументированно доказывал то же самое, что немцы сделали практически 22 июня 1941 г.

В своем докладе «Характер современной наступательной операции» генерал армии Жуков убедительно говорил о том, что современные наступательные операции отличают «смелое и решительное применение танковых дивизий и мехкорпусов в тесном взаимодействии с военно-воздушными силами на всю глубину оперативной обороны противника… высокие темпы наступления». Ссылался при этом на наступательные операции немцев в Польше, Голландии, Бельгии, во Франции, где темпы наступления танковых и моторизованных сил составляли более 30 километров в сутки, а иногда доходили до 100–120 км/с. Совершенно правильно утверждал, что Красная Армия должна готовиться к боям с сильным противником.

Получается так, что в декабре 1940 г. Жуков доказывал о преимуществе мощных танковых ударов, а после войны в мемуарах писал, что никто не ожидал таких массированных ударов со стороны немцев. А ведь именно просчеты в определении ударной мощи немецкой армии с шести-восьмикратным превосходством сил на решающих направлениях предопределили наши огромные потери в первые дни войны, заставили советские войска вести ожесточенные оборонительные сражения и отступление в глубь страны летом и осенью 1941 г.

Располагало ли советское военно-политическое руководство данными о боевом составе, группировке войск противника и о том, что готовилось на той стороне границы? В основном располагало, хотя далеко не полно.

Начальник Разведывательного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Ф. И. Голиков 20 марта доложил лично Сталину весьма ценную информацию, в которой излагались все три варианта плана «Барбаросса». В своей докладной записке о третьем варианте Голиков писал: «Для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Петрограда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киев. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая».

5 мая тот же Голиков доложил политическому и военному руководству страны о группировке фашистских войск по периферии советских границ: их общая численность определялась в 103–107 дивизий. В Восточной Пруссии 23–24 дивизии, против ЗапОВО — 29 дивизий, против КОВО — 31–34 дивизии, в Прикарпатской Украине — 4 дивизии, в Молдавии и Северной Добрудже — 10–11. Ожидается дальнейшее усиление немецкой группировки против СССР за счет высвободившихся в Югославии войск. Всего с румынской и венгерской армиями количество войск составит около 130 дивизий.

Источник Разведуправления Генштаба из Софии 20 июня 1941 г. сообщил: «Военное столкновение ожидается 21 или 22 июня. В Польше находится 100 немецких дивизий, в Румынии — 40, в Финляндии — 6, в Венгрии — 10 и в Словакии — 7. Из них — 60 моторизованных дивизий».

1 июня на основе разведданных Голиков доложил Сталину и Тимошенко, что на западных границах СССР Гитлер сосредоточил 122 дивизии немецких войск и по 16 дивизий финляндских и румынских. Всего 154 дивизии.

Угроза явно нарастала. Почему ее проигнорировали? Маршал Жуков объяснял этот просчет так: «Сведениями о дислокации значительных военных сил в Польше мы располагали, но Сталин в принципе считал само собой разумеющимся, что немцы держат у наших границ крупные части, считаясь с возможностью нарушения пакта с нашей стороны. Ведь и мы, в свою очередь, держали на границе немалое количество войск. А непосредственное сосредоточение ударных немецких группировок было произведено всего за два-три последних дня перед войной. И за эти двое-трое суток разведчики не успели передать нам сведения, которые бы составили полную картину готовящегося».

Однако наращивание военной угрозы происходило не в одно мгновение и не в короткие сроки. Совершенно четко обозначилась следующая динамика сосредоточения гитлеровских войск против СССР: в сентябре 1939 г. в Восточной Пруссии и Польше у советских границ было 50 дивизий. К концу 1940 г. их стало 90, к маю 1941 г. — 120, а к июню — 140 (с учетом сателлитов Германии — 190). А всего в сухопутных войсках Германии к июню 1941 г. было 214 дивизий.

Все это лишний раз убеждает только в том, что немцы обрушились внезапно не с точки зрения времени перехода в наступление, а с точки зрения неожиданного для нас массирования сил и средств с шести-восьмикратным превосходством на решающих направлениях. Наши маршалы и генералы не ожидали такой мощи ударов, считали это маловероятным. Поэтому созданная группировка войск западных военных округов (фронтов) была не готова и не в состоянии отразить мощные удары противника, не было создано оборонительных рубежей, да и навыков ведения оборонительных сражений не хватало.

Что касается употребляемого часто термина «внезапность нападения Германии», то он имел место в основном в оперативно-тактическом масштабе и оказал сильное психологическое воздействие на те войска, которые не были готовы к отражению наступления противника, не знали, что делать и как делать. В наибольшей степени это относилось к частям ЗапВО, которые из-за потери бдительности и халатности командования прозевали начало наступления противника. На других направлениях войска вступили в бой с первой минуты организованно.

В стратегическом масштабе временного фактора внезапности фактически не было, так как информации о времени нападения Германии на СССР поступало «громадьё» — от «Красной капеллы», Р. Зорге, К. Филби и многих других источников.

Маршал Г. К. Жуков в своих мемуарах пишет о том, что он не знал ни конкретной даты нападения Германии, ни гитлеровского плана войны; что о нападении немцев 22 июня ему стало известно лишь из доклада начальника штаба Киевского военного округа генерал-лейтенанта М. А. Пуркаева вечером 21 июня от перебежчика — немецкого фельдфебеля, который заявил о начале наступления немецких войск с утра 22 июня. Немецкий перебежчик, конечно, был и его сообщение о времени нападения было. Но ведь были и другие данные, которые лежали на столе у наркома обороны и начальника Генерального штаба:

20 марта начальник Разведывательного управления генерал Ф. И. Голиков доложил Сталину немецкий план «Барбаросса». С. К. Тимошенко и Г. К. Жуков не могли не знать об этом документе, содержащем исключительной важности сведения;

6 мая нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов доложил Сталину, что военно-морской атташе в Берлине М. Воронцов доносит о возможном вторжении немцев в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию 14 мая. Об этом тоже было известно в Генштабе;

военный атташе в Берлине В. И. Тупиков доложил в Генеральный штаб (Разведуправление) о том, что «по данным вполне авторитетного источника начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 г.»;

вечером 21 июня сотрудник германского посольства в Москве Герхард Кегель сообщил: «В германском посольстве в Москве считают, что наступающей ночью будет решение, это решение — война»[20].

Обширная достоверная информация о начале нападения немцев поступала по линии советских органов государственной безопасности и из других источников, которая немедленно докладывалась ЦК ВКП(б) и Советскому правительству. Трудно себе представить, чтобы эта информация полностью утаивалась от наркома обороны и начальника Генштаба:

21 июня советский посол в Берлине Деканозов сообщил, что «нападение начнется завтра…»;

20 июня органы КГБ перехватили шифротелеграмму посла Японии в Румынии японскому послу в Москве, в которой сообщалось: «Утром 20 июня германский посланник сказал мне доверительно следующее: «Обстановка вошла в решающую фазу развития. Германия полностью завершила подготовку от Северной Финляндии и до южной части Черного моря и уверена в молниеносной победе. Румыния также по мере возможности ведет подготовку к тому, чтобы можно было сразу выступить…»;

21 июня ПГУ НКГБ направило в Разведуправление Генштаба разведсводку, в которой, в частности, говорилось: «Германская разведка направляет свою агентуру в СССР на короткие сроки — три-четыре дня. Агенты, следующие в СССР на более длительные сроки, — 10–15 суток, инструктируются о том, что в случае перехода германскими войсками границы до их возвращения в Германию они должны явиться в любую германскую часть, находящуюся на советской территории».

Перечисленные выше далеко не полные факты убеждают в том, что нападение Германии на Советский Союз для руководства страны и армии не было внезапным. Нападение было вероломным — это да! Об этом говорил заместитель председателя правительства В. М. Молотов в 12.00 22 июня.

В плане выявления сроков начала войны разведка сработала нормально. Маршал Г. К. Жуков обвинял ее в другом. В своих мемуарах он писал: «Наша агентурная разведка, которой перед войной руководил Голиков, работала плохо, и она не сумела вскрыть истинных намерений гитлеровского верховного командования в отношении войск, расположенных в Польше.

Наша агентурная разведка не сумела опровергнуть лживую версию Гитлера о ненамерении воевать с Советским Союзом… Наша разведка также не сумела вскрыть и подтвердить конкретную подготовку немецких войск к войне против Советского Союза»[21].

Такая строгая оценка Г. К. Жукова агентурной разведки трудно объяснима. В ходе войны маршал всегда требовал от начальника разведки докладывать ему только разведданные, а выводы из них он «сам в состоянии сделать». В данном случае маршал почему-то отошел от своего правила и требовал от агентуры оценки замыслов противника, выводов и предложений.

Добывающие источники в силу объективных причин не всегда могли этого сделать. К тому же информация о противнике поступала не только от агентуры. Данные поступали от других многочисленных источников. Возможно, начальник Генштаба не знал о докладах Рихарда Зорге, Кима Филби, источников госбезопасности о подготовке фашистской Германии к нападению на СССР Однако у него были другие ответственные каналы. Разведданные на этот счет поступали от военных атташе из Берлина, Белграда, Софии, Бухареста, Вены и других стран и своевременно ему докладывались. Их содержание было достоверным и говорило о многом, в том числе о времени нападения Германии, о группировках немецких войск и направлениях основных ударов. При этом военные источники давали информацию о группировке войск противника вплоть до расположения каждой дивизии, то есть более ценную, чем другие источники[22].

К сожалению, в силу противоречивости многочисленных разведданных и сложности быстротекущей обстановки многие сведения игнорировались Сталиным, Наркоматом обороны и Генеральным штабом. А нередко просто отвергались как ненадежные или провокационные.

Приведу самый, очевидно, осведомленный источник информации, о котором почему-то история умалчивает. Я имею в виду германского посла в Москве графа фон Шуленбурга[23]. За несколько недель до войны Шуленбург обратился к находившемуся тогда в Москве советскому послу в Германии Деканозову, другу Берии и доверенному лицу Сталина, и пригласил его к себе на обед для доверительной беседы. Присутствовали четверо: Шуленбург, его ближайший сотрудник, советник германского посольства Хильгер (который впоследствии и рассказал об этом), Деканозов и Павлов (переводчик Сталина и Молотова). В Берлине об этом ничего не знали.

Уже после войны Хильгер сообщил в своих воспоминаниях, что «Шуленбург очень боялся пойти на этот отчаянный шаг», считал, что дело может кончиться судом в Германии за государственную измену. Тем не менее он себя пересилил. Предчувствуя, что война на два фронта в конце концов ведет Германию к разгрому, опытный немецкий дипломат старой школы, консерватор и националист, но не фашист, решился на все.

Он и Хильгер «открыли глаза» Деканозову. Они предложили передать Сталину, что Гитлер уже в ближайшее время ударит по СССР. Это, безусловно, была государственная измена! И какая! Посол сообщает правительству, при котором аккредитован, что его страна вероломно нападет на их страну. Шуленбургу грозила за это смерть и несмываемый позор[24].

Но как реагировал на это советский руководитель? «Наши усилия, — пишет Хильгер, — закончились полним провалом». Сталин не поверил Шуленбергу, как не поверил Р. Зорге. Он счел, что сообщение германского посла всего лишь хитрый ход со стороны самого Гитлера с мыслью вынудить у него новые уступки.

Хильгер добавляет: «Чем дальше шло время и чем больше я наблюдал за поведением русских, тем больше я убеждался, что Сталин не сознавал, как близко было угрожающее ему нападение. По-видимому, он думал, что сможет вести переговоры с Гитлером о его требованиях, когда они будут предъявлены. Похоже, что Сталин был готов к новым уступкам Гитлеру».

Конечно, информация посла Шуленбурга была ценной, но в этом деле напрашивался явный шантаж, довериться которому советский лидер не мог.

Подводя итог разговору о развединформации разных источников, я не ошибусь, если скажу, что ключ к разгадке недооценки времени начала войны подсказал нам сам Сталин. В августе 1942 г. Черчилль, будучи в Москве, напомнил Сталину о важном значении своего предупреждения лично им и через посла Криппса о надвигающейся большой войне Германии против России. На что Сталин ответил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого»[25].

В этом ответе, видимо, кроется вся разгадка. Сталин думал, что Гитлер ведет с ним игру обмана и шантажа и допускал возможность оттянуть время нападения на СССР хотя бы на полгода. Он знал, что Красная Армия еще не полностью готова к войне и хотел выиграть время до 1942 г., о чем откровенно высказался К. А. Мерецкову в начале февраля 1941 г.

* * *

В заключение считаю целесообразным высказать принципиальные положения, касающиеся подготовки к войне страны и армии.

Версия маршала Г. К. Жукова о том, что Сталин «игнорировал явную угрозу нападения фашистской Германии», некорректна. Приведенные в разделе факты говорят об огромной работе страны и армии по подготовке к отражению агрессии. Абсолютное большинство мероприятий на этот счет проводились по решению и под руководством Сталина.

Не соответствуют действительности укоренившиеся в отечественной историографии утверждения, что наши Вооруженные Силы были приведены в боевую готовность только по директиве Генерального штаба в 23.45 21 июня 1941 г. и данная директива была единственным документом на этот счет. На самом деле многие соединения и части приграничных военных округов и флотов по приказу командующих (с разрешения Генштаба) в боевую готовность были приведены 18–20 июня, о чем подтверждают И. Баграмян, П. Полубояров, П. Пуркаев, А. Головко, другие высокие руководители войск военных округов и флотов, а также рассекреченные документы.

При этом в военных округах имелись разработанные планы обороны государственной границы, а войска и флоты имели четкие и конкретные задачи по отражению немецкого удара.

Не хватало лишь правильного понимания современного «сценария» начального периода войны. Между тем если стратегия вступления государства и армии в войну изначально ошибочна, то ничто — ни искусство генерала на поле боя, ни доблесть солдат, ни отдельные одноразовые победы — не могло иметь того решающего эффекта, которого можно было ожидать в противном случае.

Одной из важнейших причин поражения наших войск в начальный период войны явилась недооценка Наркоматом обороны и Генеральным штабом существа самого начального периода войны, условий развязывания войны и ее ведения в первые часы и дни. Это самокритично признавал Г. К. Жуков: «При переработке оперативных планов весной 1941 г. практически не были полностью учтены особенности ведения современной войны в ее начальном периоде. Наркомат обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений. Фашистская Германия в отношении сроков сосредоточения и развертывания ставилась в одинаковые условия с нами. На самом деле и силы, и условия были далеко не равными».

Недооценка военным руководством начального периода войны тянула за собой просчеты в части, касающейся развертывания войск, вопросов отмобилизования, создания соответствующих группировок и т. д., что в конечном счете поставило наши войска в сложнейшие условия вступления в войну. Представляется, что эта одна из первопричин нашего поражения летом и осенью 1941 г. требует более серьезной проработки в историческом плане для извлечения из нее уроков Российской армией в настоящее время.

О каких уроках идет речь? Попытаюсь сформулировать их применительно к тому времени, то есть к жаркому лету 1941 г.

Для предотвращения катастрофы 41-го года необходимо было решить перед войной принципиальные проблемы теории и практики современного оперативного искусства:

во-первых, в корне пересмотреть способы и формы вступления государства в войну, а также ведения первых операций начального периода с учетом опыта военных действий гитлеровской армии. Отказаться от установок сдерживания первого удара противника слабыми армиями прикрытия с целью обеспечения отмобилизования и ввода в сражения главных сил. Эти установки времен Первой мировой войны фактически стали основной причиной наших поражений и потерь;

во-вторых, требовалось решительно изменить «слово и дело» по отношению к обороне. Начиная с «Единой военной доктрины» М. В. Фрунзе, Красная Армия обучалась только наступлению. Оборону как нормальный вид боевых действий, к сожалению, неправомерно забыли, и войска всех категорий не умели обороняться по всем правилам оперативного искусства. В Генштабе и округах был разработан лишь один вариант действий наших войск в начале войны — наступательный. Оборонительного варианта плана не было. «План обороны государственной границы 1941 г.» являлся планом прикрытия отмобилизования и развертывания Красной Армии и его нельзя считать оборонительным планом войны. Танковые и механизированные корпуса оборонительных задач вообще не получали и вести оборону не умели. Приграничные военные округа (фронты) оборонительных рубежей в оперативной глубине заранее не создавали даже на таких естественных преградах, как крупные водные преграды. Между тем организованные действия наши войска начали вести лишь с того момента, как был создан сплошной стратегический фронт обороны;

в-третьих, исходная группировка войск приграничных военных округов строилась без учета возможных действий противника. Основные силы фронтов сразу же оказались под ударами главных моторизованных группировок немцев, на направлении которых соотношение сил было шести-восьмикратным в пользу противника;

в-четвертых, почти вся авиация размещалась на аэродромах вблизи границ и понесла тяжелые потери в первый день. Большая часть окружных мобилизационных запасов вооружения, боеприпасов, ГСМ и другого также была сосредоточена на небольшом удалении от границы и была захвачена немцами в первые дни войны;

в-пятых, игнорирование начального периода войны поставило наши войска в тяжелейшие условия. Вместо затяжных боев война с первых часов началась с сильнейшего удара военной мощи вермахта: авиации, артиллерии, танковых и моторизованных войск, действиями по нашим тылам десантов и разведывательно-диверсионных групп.

Это ошеломило наши войска. Во многих частях и соединениях снизу доверху началась паника, из-за уничтожения средств связи терялось управление, возникали оцепенение и растерянность командного состава. Никто не знал истинную обстановку, правдивой информации. Организовать бой в этих условиях было невозможно. Стыдно признать, но просчет в оценке начального периода войны сказался сразу же в первые дни после 22 июня 1941 г.

Удары противника на главных направлениях были настолько мощными и стремительными, что у наркома обороны Тимошенко и начальника Генерального штаба Жукова уже на пятый день войны вкралось сомнение, может ли Красная Армия остановить врага до Москвы?[26]

Об этом самокритично вспоминал маршал Тимошенко спустя много лет после войны среди генералов и офи-г церов Белорусского военного округа. Жаль, что этот опытный, талантливый, много знающий военачальник не оставил после себя своих суждений о событиях того времени, в том числе по поводу начального периода войны. По его мнению, разработанный до войны план военных действий не отвечал обстановке начала войны и главная ошибка состояла в разработке неграмотного сценария вступления вооруженных сил в войну (по примеру времен Первой мировой: прикрытие — отмобилизование — контрудар; не было оборонительного варианта плана).

Кроме того, противник был опытнее нас, лучше обучен на всех уровнях и технически оснащен. Мы приобретали опыт в тяжелых боях начального периода войны, а когда научились воевать, тогда стали побеждать врага. Начало коренного поворота в ходе Великой Отечественной и всей Второй мировой войны было положено в битве под Москвой.

Перечисленные выше уроки являются не второстепенными моментами, а основными причинами чудовищных промахов, просчетов и ошибок командиров и штабов. В интересах дела сказать правду об этом не является зазорным.

И последнее. Об оценках маршалом Жуковым деятельности Сталина в первый период войны. Указанные в книге ошибки и просчеты Сталина в большинстве своем препарированы. Многие недостатки, допущенные Наркоматом обороны и Генеральным штабом, оказались как бы в тени или переложены опять же на Сталина. Приведу на этот счет некоторые дополнительные размышления маршала. «В начале 1941 г., когда стало известно о сосредоточении крупных немецких сил в Польше, Сталин обратился с личным письмом к Гитлеру, сообщив ему, что нам известно о планах нападения на СССР. В ответ Гитлер прислал Сталину письмо, тоже личное и, как он подчеркнул в тексте, — доверительное, где сообщал, что в Польше действительно сосредоточены крупные войсковые соединения, но это сосредоточение никак не направлено против Советского Союза; что он намерен строго соблюдать заключенный им пакт, в чем ручается честью главы государства. А войска его в Польше сосредоточены в других целях. Территория Западной и Центральной Германии подвергается сильным английским бомбардировкам и хорошо наблюдается англичанами с воздуха. Поэтому он был вынужден отвести крупные контингенты войск на Восток с тем, чтобы иметь возможность скрытно перевооружить и переформировать их там, в Польше. Сталин поверил этому письму.

Однако в дальнейшем, перед лицом повторяющихся сигналов Наркомату обороны удалось добиться у Сталина разрешения на частичный призыв в кадры полмиллиона запасных и на переброску в западные округа еще четырех армий.

Я как начальник Генерального штаба понимал, что переброска мобилизованных к месту службы не может остаться в секрете от немцев, должна встревожить их и обострить обстановку. А раз так, то одновременно с этими мероприятиями нужно привести в боевую готовность войска приграничных округов. Я докладывал это Сталину, но он после того, как его две недели пришлось убеждать согласиться на первые два мероприятия, теперь на это третье, непосредственно связанное с первыми двумя, согласия так и не дал. Он ответил, что приведение в боевую готовность войск, стоящих в приграничных районах, может привести к войне, а он убежден, что нам удастся славировать, объяснить и частичный призыв и переброску армий таким образом, чтобы это не встревожило Гитлера.

Так получилось, что одни из мер были нами проведены, а другие — нет. По существу, мы остановились на полумерах, что никогда не приводит к добру.

Говоря о предвоенном периоде и о том, что определило наши неудачи в начале войны, нельзя сводить только к персональным ошибкам Сталина или в какой-то мере к персональным ошибкам Тимошенко.

Надо помнить и некоторые объективные данные. Например, что представляла тогда собой наша армия и армия Германии. Насколько выше был ее военный потенциал, уровень промышленности, уровень индустриальной культуры, уровень обшей подготовленности к войне.

После завоевания Европы немцы имели не только сильную, испытанную в боях, развернутую и находившуюся в полной боевой готовности армию, не только идеально налаженную работу штабов и отработанное буквально по часам взаимодействие пехоты, артиллерии, танков, авиации. Немцы имели перед нами огромное преимущество в военно-промышленном потенциале. Почти втрое превосходили нас по углю, в два с половиной раза по чугуну и стали. Правда, у нас оставалось преимущество по нефти — и по запасам и по объему добычи. Но даже несмотря на это, мы, например, к началу войны так и не имели необходимого нам количества высокооктанового бензина для поступавших на наше вооружение современных самолетов, таких, как МиГи.

Наконец, надо добавить, что Гитлер со дня своего прихода к власти абсолютно все подчинил интересам будущей войны, все строилось в расчете на победу в этой войне, все делалось для этого, и только для этого. А мы такой позиции не заняли, остановились на полумерах. Сталкивались друг с другом интересы ведомств, шла бесконечная торговля по каждому вопросу, связанному с вооружением армии и подготовкой к войне. Все это тоже надо класть на чашу весов, объясняя причины наших поражений и неудач первого года войны.

Сталин считал, и считал справедливо, что для того, чтобы подготовиться к войне, нам нужно еще минимум два года. Они нужны были и для военно-стратегического освоения районов, занятых нами в 1939 г., и для реорганизации армии, в том числе технической, с которой мы сильно запоздали. Хотя за год, прошедший между концом финской кампании и началом войны, было немало сделано, но, чтобы оказаться вполне готовыми к войне, нам нужно было действительно еще около двух лет».

Конечно, Сталина можно винить во всем, так как в его руках была вся полнота власти. Но ведь талантливые полководцы Жуков и Тимошенко занимали самые высокие военные посты. Их воспоминания вышли в свет, когда Сталина уже не было. А в тяжбе с мертвыми живые всегда правы. Однако величие самого крупного руководителя определяется не только в великом, но и в малом. Этим я хочу сказать, что нельзя открещиваться от своих ошибок и перекладывать их на чужие плечи. Все равно, что скрыто теперь, раскроет время.

Между прочим, уместно отметить, что Сталин всегда, начиная с Халхин-Гола, относился к Жукову с большим доверием, высоко ценил его полководческий талант. Он, Сталин, назначил Жукова в январе 1941 г. начальником Генерального штаба, в критический для Ленинграда момент послал его предотвратить захват немцами города, потом приказал возглавить оборону Москвы. По приказу Сталина Жуков (представитель Ставки ВГК) координировал действия фронтов при подготовке контрнаступления под Сталинградом. Командовал 1-м Белорусским фронтом при штурме Берлина, подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии, принимал Парад Победы.

Они вместе готовились к отражению фашистской агрессии в 41-м году, только один отвечал за страну и вооруженные силы, другой — за вооруженные силы. Надвигалась большая беда, и они оба, Сталин и Жуков, хорошо это понимали. Поэтому, на мой взгляд, является не совсем корректным утверждение маршала о том, что сталинское руководство слишком много верило фальшивым заявлениям Гитлера. А разве начальник Генерального штаба и нарком обороны не относились к сталинскому руководству?

Разве Генштаб не отвечал за полумеры в перевооружении армии, создании стратегических резервов, в практическом обучении вооруженных сил всем видам и способам современных военных действий? Разве диагноз неприятельских намерений накануне войны не являлся первостепенной задачей прежде всего Генштаба?

Знал ли Сталин о неизбежности и времени нападения фашистской Германии на Советский Союз? Да, знал. У него были достоверные данные о приближении войны и сроках ее начала. Хотя в большом информационном потоке на этот счет были путаница и противоречивые сведения, что вполне естественно для предвоенной обстановки, Сталин, однако, сумел разобраться в этой неразберихе и его расчеты в главном вопросе были верны: война с Германией начнется «вскоре». Об этом он говорил 5 мая 1941 г. на встрече с выпускниками военных академий.

Верил ли Сталин заверениям Гитлера о том, что Германия будет верна пакту о ненападении и не собирается воевать с Советским Союзом? Нет, никогда не верил, о чем свидетельствуют многие факты, в том числе упомянутые в книге.

Принимал ли Сталин необходимые меры по укреплению обороноспособности страны? Да, принимал. Только благодаря ему за короткий срок были созданы мощная военно-экономическая база страны, современная армия, духовно подготовлен народ и все советское общество к будущим военным опасностям.

Правильно ли будет утверждать, что Сталин, зная о признаках готовности Германии к войне с нами, все же не дал согласия военным на своевременное приведение войск приграничных военных округов в боевую готовность? Такой однозначный вывод является неправильным. Нельзя валить ошибки в этом принципиальном вопросе только на Сталина. По его указанию, как сказано выше, был осуществлен ряд важных мер по усилению боеготовности Вооруженных Сил в целом и западных военных округов в особенности. Это, во-первых. Во-вторых, как признавал Жуков, «…на нас — военных — лежит ответственность за то, что мы недостаточно настойчиво требовали приведения армии в боевую готовность и скорейшего принятия ряда необходимых на случай войны мер. Очевидно, мы должны были это делать более решительно, чем делали».

Нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов в мемуарах «Накануне» по вопросу о приведении войск в боевую готовность ответил более определенно: «Некоторые теперь уверяют, что якобы И. В. Сталин не придавал значения повышению боевой готовности Вооруженных Сил. Больше того, будто бы он просто запрещал этим заниматься. С этим я согласиться не могу… мы посылали доклады и оперативные сводки в правительство и Генеральный штаб и никаких возражений оттуда не получали». По решению Кузнецова все флотььс 19 июня находились в готовности № 2, а 21 июня в 23 часа 35 минут им был отдан устный приказ наркома: «Немедленно перейти на готовность № 1 и в случае нападения применить оружие».

К сожалению, ничего подобного нельзя сказать о значительной части нашей авиации, которая по вине командиров авиасоединений оказалась не готовой к отражению воздушных ударов немецкой авиации. Она понесла большие потери, отдала господство в воздухе в первый же день войны, что явилось одной из причин трагедии начального периода.

Попытки так называемых историков приписать Сталину ошибки за взлом советской линии обороны 22 июня являются, мягко говоря, притворством. Эти ошибки принадлежат не политике, а военному искусству, то есть Наркомату обороны и Генеральному штабу. Поставлю несколько вопросов на этот счет.

Почему Тимошенко и Жуков не контролировали должным образом исполнение указанных выше ускоренных мероприятий по приведению в боеготовность войск приграничных военных округов, в том числе собственного приказа от 19 июня о рассредоточении самолетов на аэродромах и их маскировке? Почему так неосмотрительно осуществлялось управление войсками? В чем причина того факта, что высшее военное руководство страны допустило вступление Красной Армии в войну по устаревшему сценарию Первой мировой войны? Как могло случиться, что западные приграничные округа (фронты) оказались не подготовленными к ведению оборонительных сражений, своевременно не создали в глубине оперативно-тактические рубежи обороны, используя выгодные естественные преграды?

Ответы на эти вопросы, по существу, до сих пор находятся в тени. Неужто так уж трудно разобраться в ответственности должностных лиц за решение указанных вопросов, которые сыграли определяющую роль в нашем поражении в начале войны! Причина, видимо, в другом, а именно — после смерти Сталина, особенно после XX съезда КПСС, Никита Хрущев (умная головушка) подал команду «фас» на «развенчивание культа личности Сталина». Сразу же появились многотомные сочинения, в которых крупные военачальники, политические деятели, ученые, писатели, башковитые историки в «духе времени» повернули свои мозги на 180° и превратились из отъявленных коммунистов в замшелых диссидентов-демократов. Начали переписывать военную историю, подгоняя ее под новую личность (например, шеститомник истории «Великой Отечественной войны», 1961 г.), а ошибки военного искусства того периода неоправданно переложили на политику Сталина. Потом вся эта критика автоматически перешла в учебники и гуляет до сих пор по страницам печати.

Даже в мемуарах маршала Г. К. Жукова, к сожалению, имеется немало субъективных оценок деятельности Сталина, о чем было сказано выше. Добавлю к этому, что не все прозрачно в упреках Жукова относительно заблуждения Сталина о том, что Гитлер «не рискнет начать поход на СССР, пока не закончит войну на Западе». Думаю, что при оценке этого факта целесообразно учитывать два кардинальных обстоятельства. Первое состоит в том, что Сталин в той международной обстановке больше всего опасался объединения крупных империалистических государств — Англии, США и Франции совместно с фашистской Германией — против Советского Союза. Поэтому, как известно, он внимательно отслеживал все признаки такого возможного альянса.

Второе обстоятельство связано с оценкой военнополитическим руководством страны серьезности вторжения Германии в Англию (операция «Морской лев») и определением способности Англии продолжать войну с Германией. Этот фактор часто ускользает из поля зрения исторических исследований, хотя он, на мой взгляд, играет главную роль в понимании того, почему появилась эта идея «Гитлер завяз на Западе». Почему она стала у Сталина навязчивой и преследующей его мыслью? Какова была точка зрения на этот счет высшего военного руководства страны и прежде всего Генерального штаба? Обо всем этом рассказывается в следующем разделе.

В истории войн и военного искусства дезинформация и маскировка всегда были и применялись как важнейшие категории обеспечения военных действий. Однако в отличие от прошлого в фашистской Германии эти категории занимали особо приоритетное место в агрессивных планах нацистов. Они приняли государственный размах: проводились в политической, оперативностратегической, экономической и других областях; для их проведения привлекались все органы государственного и военного управления, все средства массовой информации.

Приняв на вооружение теорию тотальной и молниеносной войны, сделав упор на внезапность подготовки и развязывания войны, нацисты стремились надежно скрыть свои истинные цели и замыслы, дезорганизовать правительства других государств и народов, подорвать их способность к организованному сопротивлению. При этом для достижения своих целей Гитлер ничем не гнушался. Он шел на подлость, коварство, ложь, обман, предательство, вероломство, нарушение норм международного права. Избранные приемы и методы намечались заранее, тщательно разрабатывались и осуществлялись с учетом конкретной обстановки.

Советское руководство, безусловно, знало коварство нацистской политики, ее лицедейство и двуличие на опыте милитаризации Германии, возрождения вермахта, а также гитлеровской агрессии против Польши, Франции и других стран. Однако в своих практических действиях наши политические и военные деятели не всегда своевременно раскрывали хитросплетения истинных и обманных намерений нацистов.

Приведу примеры нацистских акций дезинформации и маскировки по созданию военно-экономического потенциала Германии, возрождению армии и ее перевооружению за счет англо-американского и немецкого капитала, а также по маскировке агрессии против СССР.

Дезинформация по возрождению военной экономики и перевооружению нацистской Германии. Придя к власти 30 января 1933 г., Гитлер взял курс на создание мощной военной экономики и перевооружение армии. Это была открытая милитаризация Германии, которая таила в себе военную опасность. Тактику надо было менять. Дикие методы нацистов до прихода к власти в новой обстановке были не пригодны. Нужен был камуфляж для внутренней и внешней политики, облегчающий проведение избранного курса. Поэтому в первом же воззвании своего кабинета 30 января фюрер цинично заявил в рейхстаге: «Мое правительство откажется от всех видов оружия, если другие народы пойдут на разоружение».

Указания фюрера услышали внутри страны и за ее пределами. В период 1933–1936 гг. жизненные потребности своей милитаризации нацисты прикрывали «камуфляжным миром». В стране и по всему миру развертывалась одна за другой шумные кампании под лозунгами: «Гитлер хочет мира», «Война — это безумие, коммунистический хаос», «Гитлер желает жить с соседями в мире и согласии», «Сегодня одна задача — обеспечение мира во всем мире» и др. Такая тактика сработала.

Маска миролюбия привела в июле 1933 г. к «пакту четырех» (о согласии и сотрудничестве между Великобританией, Францией, Италией, Германией), а точнее, к союзу политики «умиротворения» и антикоммунизма. Подобный союз долго вызревал и наконец-то созрел с приходом к власти Гитлера. Он готов был подменить Лигу Наций. На деле это был первый сговор (без камуфляжа) западной демократии с фашистами, в результате которого за Германией признавалось равенство прав в области вооружений. Другими словами, перевооружению нацистской Германии был дан «зеленый свет»[27], то есть то, что требовал Гитлер.

Черчилль, выступая в палате обшин, назвал «равенство Германии в вооружениях» признаком всеобщей европейской войны и смертельной опасностью для Великобритании.

Сталин на XVII съезде ВКП(б) равенство в вооружениях и выход Германии из Лиги Наций определил как «торжество идеи реванша», мощный толчок к росту вооружений в Европе, как практическую подготовку к новой войне.

Камуфляжное миролюбие продолжалось. Используя момент, когда конференция по разоружению в Женеве зашла в тупик, Германия 14 октября 1933 г. покинула конференцию и объявила о выходе из Лиги Наций. 16 марта 1935 г. в Германии была введена всеобщая воинская повинность. При этом никакого риска не было. Нацистские акции в Лондоне и Париже были приняты к сведению. Вашингтон стоял в стороне.

21 мая 1935 г. Гитлер предложил всем странам заключить с Германией пакты о ненападении. Для подтверждения своих слов он восхвалял всемерно значение заключенного в январе 1934 г. германо-польского соглашения о ненападении. Гитлер хорошо понимал, как много значит для него политическая инициатива о мире, разоружении и особенно о «примирении» с Польшей.

Верили в лозунги Гитлера? Да, многие западные страны были убаюканы «мирной» демагогией фюрера. Государственные деятели США, Англии и Франции в лице Гитлера видели своего сторонника в борьбе с коммунизмом, нарастающим рабочим движением в Западной Европе, в борьбе против Советского Союза. Получалось так, что антисоветская направленность политики ведущих капиталистических стран объективно совпадала с бескомпромиссной политикой антикоммунизма Гитлера, его устремлениями по «завоеванию и беспощадной германизации жизненного пространства на Востоке» (из книги «Майн кампф»). Поэтому западная демократия дала карт-бланш Гитлеру в перевооружении Германии, наивно полагая, что при необходимости можно будет направить фашистскую агрессию в нужном направлении — лишь против Советского Союза.

Что происходило на деле в области перевооружения Германии под прикрытием мнимого миролюбия Гитлера?

Не будет преувеличением сказать, что чудовищная германская «коричневая чума» является кровным детищем американо-британского капитала и немецких олигархов (промышленников и банкиров). Многочисленные протоколы допросов обвиняемых Нюрнбергского процесса убедительно подтверждают: без «брачного союза» этих прародителей Гитлер и нацисты никогда не захватили бы власть в Германии и не смогли бы буквально в считанные годы построить империю зла, насилия и агрессии. Сошлюсь на конкретные факты.

Еще в условиях Веймарской республики за 6 лет (1924–1929) Германия получила только кредиты преимущественно от США на сумму 22 млрд марок[28]. В это же время долгосрочные капиталовложения составили свыше 10–15 млрд марок, из которых не менее 70 % приходилось на долю США, и свыше 6 млрд марок краткосрочных вложений[29].

По официальным данным, прямые вложения американского капитала в германскую промышленность в 1930 г. составили 216,5 млн долларов, а по оценке сенатской комиссии (комиссия Килгора) — 1 млрд долларов. Американские капиталовложения направлялись в машиностроение, автомобильную, электротехническую, авиационную, химическую и другие отрасли промышленности военного назначения. Кроме того, США имели в Германии около 60 филиалов американских концернов.

В мае 1933 г. президент рейхсбанка Я. Шахт, будучи в Америке, от имени фюрера установил доверительные контакты с правящими кругами страны, был принят Ф. Рузвельтом.

Банкир Шредер имел в США филиалы своей банковской фирмы, которые поддерживали тесные связи с американскими банками.

В 1934 г. Германию посетили банкиры США Олдрич и Манн для обсуждения вопросов, связанных с финансированием вооружений Германии. Договорились о том, что капитал США будет участвовать в перевооружении Германии путем строительства новых заводов на ее территории и реконструкции уже имеющихся.

В феврале 1933 г. американский химический трест Дюпона заключил соглашение с немецким «ИГ Фарбе-ниндустри» о продаже взрывчатых веществ и боеприпасов, которые направлялись в Германию через Голландию.

В 1934–1935 гг. американские промышленники поставили нацистам сотни новейших авиационных моторов. Трест «Стандард ойл» предоставил Германии миллионы долларов для добычи нефти и газа. Другие американские монополии помогали немцам в производстве алюминия, магния, ванадия, бериллия и прочих стратегических материалов. Между американскими и немецкими фирмами существовало множество секретных соглашений о взаимной информации и обмене патентами в области вооружения.

Лондонский банк в 1939 г. предоставил германскому Рейхсбанку заем в 750 тыс. фунтов стерлингов. Под гарантии лондонского банка фирмы Великобритании снабжали Германию в кредит медью, алюминием, никелем и другим сырьем, необходимым для германской военной промышленности.

Английская автомобильная компания «Роллс-Ройс» передала гитлеровскому правительству крупную партию новых моторов для самолетов. В мае 1934 г. гитлеровцы разместили в Англии заказ на 80 мощных авиационных моторов этой компании.

18 июня 1935 г. английское правительство Болдуина подписало британско-германское морское соглашение, которое, по оценке У. Черчилля, открывало возможности фашистской Германии для огромного, фактически безграничного увеличения морских сил[30].

Таким образом, монополии США и Англии добротно вскармливали фашистскую Германию. Они широко снабжали рейх деньгами, патентами, сырьем, стратегическими материалами, различными видами вооружения, помогали в строительстве военных заводов, то есть перевооружали и вооружали Германию для агрессии.

Огромные капиталовложения в военное производство Германии (они составили 57 % в 1935 г.), осуществляемые иностранными монополиями и немецкими промышленниками (банкирами), показаны в таблице 7.

Таблица 7

Миллиарды долларов, фунтов стерлингов и рейхсмарок дали возможность Гитлеру в 1933–1939 гг. израсходовать на перевооружение германской армии больше ресурсов, чем Англия, США и Франция, вместе взятые. Достаточно сказать, что в первые три года фашистской диктатуры было построено более 300 новейших крупных военных заводов, из них 60 авиационных, 45 автомобильных и бронетанковых, 80 артиллерийских[31].

Обильное вливание капитала в военное производство, форсированное перевооружение армии, создание высокими темпами огромной военной мощи позволили Гитлеру еще в августе 1936 г. раскрыть свои замыслы дальнейших действий. В специальном меморандуме для руководителей третьего рейха он поставил следующие задачи: «1) Германская армия через четыре года должна быть приведена в боевую готовность. 2) Германская экономика через четыре года должна быть готова к войне»[32].

Разумеется, речь шла о Второй мировой войне. То есть дата ее развязывания была уже определена Гитлером — не позднее 1940 г.

Вот так, начав с аллилуйи о миролюбии, Гитлер под маской обманного откровения и с благословения западных демократов возродил мощную военную экономику, приступил к перевооружению вермахта и к непосредственной подготовке войны с целью подчинения своему господству стран Западной Европы, разгрома Советского Союза и создания условий для завоевания мирового господства. Таковы были замыслы и планы Гитлера, пока еще замаскированные.

Человечество всегда будет помнить, как эти планы практически осуществлялись благодаря странному поведению западных демократов. Ведь это они не только вскармливали нацистов, но потакали их агрессии. Назову в этой связи лишь простой перечень актов агрессии гитлеровской Германии, которые совершались с одобрения западной демократии:

военное участие нацистов на стороне мятежников против республиканской Испании (июль 1936 г.); ввод германских войск в демилитаризованную Рейнскую зону (7 марта 1936 г.); оккупация Австрии и присоединение ее к Германии (12 марта 1938 г.); захват Судетской области (28 сентября 1938 г.); оккупация южных районов Словакии (8 ноября 1938 г.); присоединение к Германии Чехии и Моравии (15 марта 1938 г.); передача Германии Клайпедской (Мемельской) области (22 марта 1939 г.). Попутно в сферу влияния гитлеровцев были отданы Венгрия, Румыния, Болгария.

Такова была базарная цена политики умиротворения Англии, Франции и США, которая определялась не в спешке, а в результате спланированной сделки демократов с фашистами. Угодливость и уступки Гитлеру были роковыми. Дальнейший ход войны в Европе приобрел необратимый и крайне опасный характер для самих западных демократов. Вместо объединения Англии, Франции, США и Польши с Советским Союзом и создания антигитлеровской коалиции они передали будущим потомкам печальный опыт разъединения перед совместной угрозой.

В обстановке отчаяния руководителей западной демократии охватил политический склероз. Война стучалась к ним в дверь, а они словно чумные твердили: «Нам нечего бояться третьего рейха. Его экспансия направлена на Восток. Не мешайте Гитлеру». Но не так думали в Берлине. Камуфляжный мир закончился.

1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу началась Вторая мировая война. За 18 дней Польша в одиночестве была разгромлена. Затем была разгромлена Франция (10 мая — 25 июня 1940 г.); попутно захвачены Дания и Норвегия (9 апреля 1940 г.), Голландия (14 мая), Бельгия (17 мая); были разгромлены в районе Дюнкерка союзные войска (английские, французские, бельгийские); 15 апреля 1941 г. немцы вошли в Белград (Югославия), а 30 апреля — в Афины (Греция).

Как взбесившейся зверь метался германский фашизм по Европе, покоряя одну страну за другой. Война подошла вплотную к границам Советского Союза.

Военно-стратегическая и политическая дезинформация фашистской агрессии против Советского Союза. Почему все-таки война с Германией началась намного раньше, чем думал Сталин? Где истоки заблуждений советского руководства относительно времени нападения Германии на Советский Союз?

Вопросы эти принципиальные и имеют важнейшее значение не только для познания нашего прошлого, но и для осмысленных действий в области безопасности страны в настоящем и будущем. Поэтому ответы на них требуют максимальной открытости анализа происходящих событий накануне Великой Отечественной войны.

Если обратиться к нашей военно-исторической литературе, то мы увидим в ней много суждений о том, что слепая вера Сталина в советско-германский договор о ненападении явилась одним из главных факторов, обусловивших просчет в оценке времени нападения Германии. Видимо, такой фактор нельзя исключать из анализа ошибок. Но этого мало. Необходимо разобраться в другом, а именно — почему появилась слепая вера и что способствовало ее утверждению.

На этот вопрос пыталось ответить «Независимое военное обозрение» (2001. № 22). В статье «Бюро по обману Сталина» высказывается мнение о том, что якобы советского лидера ввели в заблуждение и убаюкивали его бдительность дезинформации 27-летнего латвийского журналиста, собкора в Берлине рижской газеты «Бриве земе» Ореста Берлинкса, который состоял на службе гестапо и был завербован резидентом внешней разведки НКГБ в Берлине А. Кобуловым.

Собственный источник информации будто бы, вращаясь в кругах германского МИДа, поставлял Кобулову информацию, в которой вкрадчиво намекал: надежда на мирное урегулирование советско-германского конфликта сохраняется; наращивание рейхом вооруженных сил у советских границ преследует цель оказать политическое давление на Москву; Берлин хочет от Советского правительства каких-то далеко идущих уступок и вот-вот выступит с инициативой переговоров или, напротив, ждет, что Москва возьмет инициативу на себя…

Фальшивки агента Кобулова стряпались в бюро Риббентропа с ведома самого фюрера и после его собствено-ручной правки («Германия сделает все возможное, чтобы избежать войны на два фронта»; «фюрер не может идти на такой риск, как война с Советским Союзом, опасаясь нарушить единство национал-социалистической партии; в рейхе исчерпаны все запасы зерна» и т. д.). Сталину все это докладывалось в первозданном виде, практически без каких-либо комментариев.

По мнению автора статьи в «НВО», поступающая в Кремль дезинформация Гитлера ввела в заблуждение Сталина, сбила его с толку. «Разумеется, у нас правда о наивной доверчивости советского руководителя много десятилетий была похоронена в архивной пыли… Но рассекреченные документы архива Службы внешней разведки РФ помогают увидеть истоки рокового заблуждения советского руководителя под новым углом зрения».

Представляется, что и этот опубликованный факт дезинформации Сталина по линии лжеагента советской внешней разведки нельзя не принимать во внимание при оценке мероприятий гитлеровцев по введению в заблуждение советского руководства накануне войны. Правдивые сообщения «Красной капеллы» и других источников шли в одном потоке с фальшивками. Отличить правду от лжи было очень нелегко. К тому же ложь поступала от выдвиженца и близкого соратника Берии и во многом была созвучна заветным чаяниям Сталина.

Тем не менее, намой взгляд, главные мероприятия по дезинформации советского политического и военного руководства лежат намного глубже и могут быть правильно поняты лишь в их совокупности, а не по отдельно взятому примеру.

Гитлер долго и тщательно готовился к войне с Россией. Он всегда помнил, ради чего Германию вскармливали и вооружали страны западной демократии. Более того, он был уверен, что Чемберлен и Даладье пойдут на любые жертвы, чтобы направить фашистскую агрессию на Восток, а при определенных обстоятельствах могут оказаться его союзниками. Поэтому все его военные разбойные походы по завоеванию Европы были подчинены одной цели — создать благоприятные военностратегические, экономические и политические условия для начала войны с Россией.

Определенный след в воинственном мышлении Гитлера оставил начальник военной разведки и контрразведки адмирал Канарис[33]. Он убеждал фюрера в огромной опасности для Германии в случае проведения немцами десантной операции на туманный Альбион. В своих докладах шеф абвера утверждал, что «надо смотреть правде в глаза» — немцев ждут на островах 36 английских дивизий (хотя у англичан в то время было 16 дивизий), сильный подводный флот и превосходство в воздухе современной авиации. «Поэтому, — говорил Канарис, — достаточно морской блокады Англии, чтобы поставить ее на колени, окончательно обессилить и попытаться привести к власти британских фашистов».

По мнению адмирала, Англия была и будет немецким союзником. Враг Германии — Советская Россия. Пока этот колосс не готов к войне, Германии надо обеспечить себе жизненное пространство на Востоке за счет России.

Внушения Канариса не прошли даром: фюрер все более утверждался в мыслях о том, чтобы заставить покориться Британию без высадки десанта на острова, только путем морской блокады и воздушных ударов.

Уверенный в этих своих замыслах, Гитлер осознанно остановил разгром англичан в районе Дюнкерка (май 1940 г.), дал им возможность бежать в метрополию, полагая таким путем найти с чемберленской Англией взаимопонимание.

Однако приход к власти Черчилля (10 мая 1940 г.) обеспокоил фюрера. В своей жизни он всегда боялся двух людей — Сталина и Черчилля. Теперь эти люди остались единственными врагами на его пути к мировому господству. Борьба с ними решала судьбу фюрера и нацистской Германии. Какой разложить карточный пасьянс, чтобы безошибочно определить свое будущее? Какую избрать стратегию войны?

Фюрер понимал, что теперь мира с Англией не будет, ее можно подчинить своей воле только путем вторжения на острова или максимального ослабления британского государства жестокими воздушными ударами.

Риск вторжения на туманный Альбион был слишком велик: не хватало десантных средств, не было превосходства на море и в воздухе, страшила подводная война англичан. Вторжение на острова в этих условиях было смерти подобно. Германия могла подорвать свой престиж (военный и политический) и втянуться в длительную войну с Англией, исход которой был трудно прогнозируемым. Выгоднее было блокировать англичан на островах, а подготовку к вторжению использовать в целях дезинформации России.

К тому же германская разведка докладывала о том, что Сталин форсированно перевооружает Красную Армию и готовится к войне. Через год-два военная мощь России превзойдет германскую. Гитлер верил своей разведке и пришел к окончательному выводу о том, что терять время более нельзя, так как через год-полтора война с Россией будет обречена на поражение.

Приход Черчилля к власти и неготовность Германии к вторжению на Британские острова предопределили замысел дальнейших военных действий Гитлера, который фактически в мае — июне 1940 г. принял решение начать непосредственную подготовку к войне с Россией.

Более года фундаментально шла непосредственная подготовка к военному походу на Восток. При этом особо важное место в подготовке занимала разработка и осуществление мероприятий по введению советского руководства в заблуждение относительно своих истинных намерений. Политические акции были направлены на то, чтобы убедить Москву в верности соблюдения Германией советско-германского договора о ненападении и сохранить в тайне сам факт готовящейся агрессии. Акции военно-стратегического характера имели цель — скрыть от русских меры по организации агрессии, в частности, стратегическое сосредоточение и развертывание вооруженных сил у советских границ, районы основных ударных группировок, направление главных ударов, время нападения.

Анализируя известные сегодня события и факты, рассекреченные материалы на этот счет, приходишь к выводу о том, что советское военное руководство накануне войны не сумело правильно понять и оценить крупномасштабные, хитро задуманные и умело проводимые гитлеровскими главарями дезинформационные мероприятия по маскировке подготовки агрессии, а содержание некоторых из них вызывало споры даже после войны. Сталин и его окружение допустили ряд просчетов весной и летом 1941 г. в оценке расстановки и взаимодействия основных политических сил на международной арене.

«План стратегической маскировки и дезинформации противника» разрабатывался в строжайшей тайне с участием предельно ограниченного круга лиц и осуществлялся в реальных масштабах по всем правилам военного искусства. Он являлся приложением к плану «Барбаросса» и этим определялась его важность и значение в общей системе мероприятий по подготовке агрессии (Приложение 4). Планом предусматривались военные, политические, экономические мероприятия, дезинформация, шантаж, обман, двуличие и т. д. И надо сказать, что в принципе все меры сработали и поставленные цели были в основном достигнуты.

В военно-стратегической области большую роль сыграл беспрецедентный в истории дезинформационный маневр, связанный с подготовкой к вторжению германских вооруженных сил на Британские острова (операция «Морской лев»). Эту гитлеровскую дезинформацию советский Генеральный штаб принял за реальную версию, не сумел глубоко разобраться в ней с военной точки зрения и фактически тоже считал, что Гитлер надолго «завяз на Западе».

Что представляла собой операция «Морской лев»? Для демонстрации приготовлений к десантированию гитлеровцы привлекли три полевые армии (16, 9 и 6), а с весны до лета 1941 г. провели массированное воздушное наступление на Англию. Со всей оккупированной Европы были стянуты к району десантирования около 4 тыс. транспортных судов и барж, построены ложные десантные объекты.

В массовом количестве были напечатаны топографические карты и другие материалы по Англии. В войсках находилось большое количество переводчиков английского языка. Многие районы на побережье проливов Ла-Манш и Па-де-Кале были «сцеплены» как запретные зоны. На побережье строились ложные зенитные батареи, а также инженерные сооружения. Был издан тиражом более 20 тыс. экземпляров справочник английских особо важных объектов (Минобороны, Форин Оффис, радиоцентры, пункты связи и др.), которые высадившиеся войска должны были захватить в первую очередь. Солдат и офицеров обеспечили англо-немецкими словарями и разговорниками. В войсках распространялись приказы и распоряжения о том, что они идут на отдых перед вторжением в Англию. Распространялись также слухи, что будто бы они будут пропущены через советскую территорию для наступления против Индии. Вовсю работала геббельсовская пропаганда на Англию, прекратив свои выпады против Советского Союза.

Таким образом, гитлеровское руководство, используя состояние войны с Англией, делало умно и хитро все необходимое, чтобы привлечь внимание мировой общественности к району Британских островов и убедить мир, разумеется, Москву в первую очередь, что вторжение вот-вот начнется. Между тем в это же время под прикрытием «Морского льва» проводилась переброска немецких войск на Восток, к советским границам. Советской стороне гитлеровцы объясняли, что их войска отводятся на отдых перед вторжением в Англию.

В Кремле и Генеральном штабе этим фальшивым заявлениям Гитлера верили. По оценке маршала Г. Жукова (1965 г.), «операция «Морской лев» — это план вторжения немецкой армии в Англию… оно напряженно там ожидалось в это время»[34].

В отечественной исторической литературе даже сегодня при оценке операции «Морской лев» бытуют различные версии.

Например, ряд историков считает, ссылаясь на записи военного дневника Гальдера, что Гитлер требовал еще в августе 1939 г. «поставить Англию на колени, разгромить Францию». На закрытых совещаниях фюрер неоднократно заявлял: «Мы можем выступить против России, лишь когда развяжем себе руки на Западе». Поэтому «Морской лев» — это был реальный план вермахта по захвату Британских островов.

Другие считают, что «Морской лев» — это психологическая война против Англии, не более чем обманный маневр с целью оказать давление на ее правительство и заставить заключить мирное соглашение. Дюнкерк[35] и «Морской лев» являются звеньями одной цепи по умиротворению англичан, чтобы побудить туманный Альбион заключить мир с Германией.

Существует еще одна версия, согласно которой подготовка операции «Морской лев» показала, что для ее реализации в короткие сроки сил и средств оказалось недостаточно: не было господства в воздухе, не хватало десантных средств, не было уверенной гарантии, что прыжок через Ла-Манш увенчается победой. Поскольку Англия в то время не представляла серьезной опасности для Германии, можно было временно ограничиться ее блокадой, а главные силы направить против СССР. Поэтому Гитлер отказался от «Морского льва», считая, что разгром СССР поставит Британию в безысходное положение и вынудит к капитуляции. При этом ссылаются на заявление Гитлера в июле 1940 г.: «Если Россия будет разбита, то у Англии пропадет последняя надежда. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия. Вывод: на основании этого Россия должна быть ликвидирована. Срок готовности — весна 1941 г.»

Однако, как пишет в своих воспоминаниях генерал авиации Вернер Крейпе, Гитлер отдал распоряжение, что операция «Морской лев» не отменяется, она только переносится на весну 1941 г.

Представляет интерес такой примечательный факт. В 80-е гг. мне приходилось по долгу службы встречаться с некоторыми гитлеровскими генералами и офицерами. В одной из бесед генерал-лейтенант Краузе, вспоминая битву за Англию, рассказал о том, что у большинства немецких офицеров армии, авиации и флота не было никаких сомнений о подготовке к наземному вторжению в Англию. Все делалось реально, никакой демонстративной показухи, строжайшая дисциплина, работали день и ночь. В войсках часто бывали высшие штабные контролеры, следили за подготовкой.

В июле 1940 г. офицеров ознакомили с директивой Гитлера, в которой фюрер требовал сохранять скрытность, закончить все работы по подготовке к вторжению к середине августа. ВВС после разгрома Франции наносили мощные удары по Англии, подводные силы флота контролировали Ла-Манш. Все были убеждены, что десантная операция состоится, хотя сроки вторжения якобы из-за плохой погоды несколько раз переносились (с июля на август, с августа на октябрь 1940 г., с октября на весну 1941 г.).

Только в мае 1941 г., когда большая часть авиации стала перебазироваться на Восток, у немецких офицеров возникло сомнение относительно наземной операции по вторжению в Англию.

Таким образом, задуманный Гитлером грандиозный дезинформационный маневр продолжительное время держал в заблуждении войска вермахта, Генеральный штаб Красной Армии и мировую общественность. Даже в том случае, когда сроки вторжения откладывались, об этом войска широко оповещались, с тем чтобы о намерениях Гитлера знал и противник.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть, что гитлеровский «Морской лев» был задуман изначально прежде всего как великая дезинформация для России и одновременно как средство давления на Англию, чтобы заставить ее пойти на мирное соглашение с Германией. Свою оценку на этот счет подтверждаю исследовательскими работами по данной тематике, проведенными в середине 60-х гг. некоторыми преподавателями Военной академии Генерального штаба, а также показаниями немецкого фельдмаршала Паулюса (Приложение 5).

Сегодня можно признать, что «Морской лев» сработал отменно. Даже после войны в военных академиях обсуждали и спорили о роли и значении этой акции: была ли она стратегической дезинформацией, маскировкой или несостоявшейся военной операцией. Между тем под прикрытием «Морского льва» были решены многие важные задачи подготовки войны по плану «Барбаросса». Представляется, что при оценке данной гитлеровской акции советский Генеральный штаб игнорировал ее истинные цели, что в конечном счете негативно сказалось на определении общего замысла агрессивных действий гитлеровской Германии и в этой связи — сроков ее нападения на Советский Союз.

Гитлеровцы проводили другие дезинформационные военные операции, например, «Марита» (агрессия против Греции), «Подсолнечник» (боевые действия в Северной Африке), «Гарпун» (вторжение в Англию с территории Норвегии). Все эти военные операции имели для Германии известное стратегическое значение, обеспечивая тыл нацистов. Но они служили также прикрытием переброски фашистских войск на Восток. А по плану «Гарпун» фашистские войска сосредоточились в Норвегии не для вторжения в Англию, а для ведения военных действий в советском Заполярье.

В экономической области Германия инициировала переговоры по торговым соглашениям, которые были подписаны между Германией и СССР. Соглашениями предусматривался вывоз из Советского Союза в Германию сырья, а из Германии в нашу страну промышленных изделий (машин, станков, инструментов и т. д.). Соглашения свидетельствовали об интересах Германии в деловом сотрудничестве, хотя на деле германские промышленные фирмы по указанию Гитлера саботировали выполнение наших заказов. Саботаж при этом объяснялся просто: «Германский рейх ведет сейчас с Англией борьбу не на жизнь, а на смерть, поэтому мобилизует все свои ресурсы для этой окончательной схватки с британцами»[36].

По личному указанию Гитлера советские представители в порядке «доверия» были допущены на военные заводы, где им показали производство новых самолетов, танков, артиллерии. Незадолго до войны Советскому Союзу были проданы тоже в порядке «доверия» новейшие самолеты «мессершмитт», «хейн-кель», «юнкере», «дорнье». Гитлер понимал, что у СССР нет времени для использования новейшей немецкой технологии в самолетостроении, но сам факт «доверия», по мнению фюрера, убедит советских руководителей в дружеском отношении Германии к СССР. Этот умысел тоже сработал.

Крупные маскировочные и дезинформационные мероприятия проводились гитлеровцами в политической сфере. Сошлюсь на примеры, связанные с оценками руководством Москвы советско-германских отношений вокруг Болгарии, советско-японского договора о нейтралитете, а также так называемой «загадки Гесса».

17 января 1941 г. Молотов в Москве, а советский посол Деканозов в Берлине сделали германской стороне следующее заявление: «По всем данным, германские войска в большом количестве сосредоточились в Румынии и уже изготовились вступить в Болгарию, имея своей целью занять Болгарию, Грецию и Проливы… Советское правительство несколько раз заявляло Гер-майскому правительству, что оно считает территорию Болгарии и обоих Проливов зоной безопасности СССР, ввиду чего оно не может остаться безучастным к событиям, угрожающим безопасности СССР.

Ввиду всего этого Советское правительство считает своим долгом предупредить, что появление каких-либо иностранных вооруженных сил на территории Болгарии и обоих Проливов оно будет считать нарушением безопасности СССР»[37].

22 января германская сторона дала ответ, в котором, наряду с заверением в отсутствии у имперского правительства намерений нарушать интересы безопасности СССР, Москва ставилась перед фактом, что «германская армия намерена пройти через Болгарию, если какие-либо операции будут производиться против Греции».

На этом взаимные претензии были исчерпаны без каких-либо выводов относительно ближайших намерений нацистского руководства.

Что касается заключения договора с Японией, то этот вопрос постоянно находился в центре внимания Сталина. Он считал, что если удастся хотя бы временно ослабить Тройственный союз путем нейтрализации Японии, то отсутствие у Советского Союза второго фронта на Дальнем Востоке заставит Гитлера отложить агрессию до более благоприятной для него международной ситуации. Поэтому советская дипломатия осенью 1940 г. и весной 1941 г. принимала максимальные усилия для нормализации советско-японских отношений, однако безрезультатно. Япония оставалась верна Германии и верность свою соблюдала.

Помня о разгроме своих войск на Халхин-Голе, японцы считали, что удобный момент для агрессии против СССР они выберут сами после того, как Германия нападет на Советский Союз. Не отказываясь от подготовки агрессии против СССР, военщина Японии с сентября 1940 г. сдвинула направление своей агрессии на юг в сторону Индонезии, Малайзии, Бирмы, Сингапура. В связи с этим выявилась ее заинтересованность в улучшении отношений с Москвой. Еще осенью 1940 г. Токио сделал предложение о заключении советско-японского договора о ненападении, требуя однако серьезных уступок: продать Японии Северный Сахалин и прекратить помощь Китаю. На такой основе договоренности не получилось.

27—29 марта 1941 г. министр иностранных дел Мацу-ока находился в Берлине, где получил от Гитлера рекомендации атаковать Сингапур, то есть фактически выступить войной против Англии и связать значительные английские силы на Тихом океане. При этом Советского Союза бояться не стоит. Риббентроп говорил Мацуоке: «В случае, если Советский Союз выступит против Японии, Германия незамедлительно нанесет удар по СССР. Мы обещаем это. Поэтому Япония может, не опасаясь войны с Советским Союзом, двигаться на юг, на Сингапур».

13 апреля 1941 г. Мацуока, возвращаясь из Берлина, остановился в Москве и подписал договор о нейтралитете без каких-либо условий и обязательств по другим вопросам. Одновременно была подписана Декларация о взаимном уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ Монгольской Народной Республики и Маньчжоу-Го. Была достигнута договоренность о разрешении в течение нескольких месяцев вопроса о ликвидации японских концессий на Северном Сахалине. Германия об этом, безусловно, знала и считала такие договоренности, в том числе пакт о нейтралитете, фактом третьестепенной важности, так как «Рубикон был перейден» и поход на Восток — дело решенное.

План «Барбаросса» не был отсрочен ни на один день. Военный министр Японии Тодзио (будущий премьер-министр) заявил: «Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР. Сейчас положение таково, что государства не останавливаются перед нарушением соглашений».

На какой основе строилась дипломатическая конструкция Кремля? В Москве исходили из того, что если бы Германия воспротивилась советско-японскому пакту, то это означало бы, что решение о нападении на СССР в Берлине принято окончательно. Но со стороны Берлина никакой реакции не последовало. Значит, Японии этот пакт нужен не для прикрытия подготовки агрессии против СССР, а для обеспечения свободы действий на южном направлении.

Пакт очень нужен и Советскому Союзу: с одной стороны, чтобы обезопасить свои восточные границы; с другой — показать Германии, что советско-японские отношения улучшаются и второго фронта на Востоке не будет. Поэтому в Москве высоко оценивали пакт о нейтралитете с Японией. Газета «Правда» 14 апреля писала о том, что подписанный документ представляет «большую политическую важность». Выступая 5 мая 1941 г. в Кремле на приеме выпускников военных академий, Сталин особо подчеркнул значение пакта о нейтралитете с Японией для сохранения мира. Беспрецедентный случай — Сталин лично провожал Мацуоку на Ярославском вокзале.

Конечно, в той довоенной паутине взаимоотношений государств было архисложно разобраться в расстановке сил на мировой арене. К тому же нависала реальная угроза изоляции СССР, противоборство со всем капиталистическим миром. Поэтому заключение с Японией пакта о нейтралитете рассматривалось в Москве как ослабление Тройственного союза, нанесение мощного удара по агрессивным планам Берлина, что, возможно, по оценке Кремля, заставит Гитлера отложить срок нападения на нашу страну на 1942 г.

Но, как показали дальнейшие события, такая оценка советско-японского договора была преувеличенной и сыграла негативную роль в военно-политическом мышлении Кремля при определении сроков нападения Германии на Советский Союз.

Теперь о так называемой «загадке Гесса». О ней много написано, но не все сказано. Рудольф Гесс — заместитель Гитлера, его правая рука, рейхсминистр, который 11 мая 1941 г. на личном самолете улетел в Шотландию и оказался в руках англичан. Об этом факте тогда ходили легенды.

И неудивительно. В то время никто ничего не знал о Гессе: сообщили, что улетел и пропал, как в воду канул. Сам фюрер терялся в догадках. Через неделю в Германии его объявили шизофреником и «забыли». Американцы тоже были в неведении и шепотом выражали свою неудовлетворенность британскому правительству за сокрытие от них тайны. Даже на Нюрнбергском процессе «загадка Гесса» не была раскрыта, так как обвиняемый все отрицал и не признал себя виновным. Видимо, была договоренность — Гессу обещали сохранить жизнь (пожизненное заключение в тюрьме Шпандау), а туманному Альбиону — честь.

Ну и что, скажет читатель и спросит: какое отношение Гесс имеет к оценке сроков нападения Германии на СССР? И в чем состоит «загадка Гесса»?

Отвечаю: отношение к оценке сроков начала агрессии Гесс имеет самое что ни на есть прямое. И загадка в этом была довольно непростая. В связи с постановочными вопросами считаю необходимым отметить три весьма важных, на мой взгляд, момента, которые сыграли не последнюю роль в определении Кремлем сроков нападения Германии на Советский Союз.

Первый момент состоит в том, что советский разведчик Ким Филби (сотрудник английской разведки) 14 мая 1941 г. известил Москву о всех похождениях и делах Рудольфа Гесса в Англии. Причем все переговоры Гесса в Англии записывались на магнитную ленту, которая без промедления отправлялась в Москву[38].

Второй момент свидетельствует о содержании «миссии Гесса». Гитлер лично послал своего верного и преданного заместителя в Англию с одной целью: используя влияние «мюнхенцев» на британскую политическую жизнь, заключить германо-британское мирное соглашение, с тем чтобы парализовать Англию и без страха за свои тылы обрушиться на Россию. А уже после разгрома России предполагалось решить судьбу Британии и ее империи.

Важно было, считал Гитлер, сохранить «миссию Гесса» в любых условиях и при любом ее исходе в строжайшей тайне, особенно от Москвы, с тем чтобы не потерять стратегическую внезапность плана «Барбаросса», не раскрыть Сталину заранее «свои карты», сохранить у него надежды на незыблемость советско-германского договора о ненападении. Гитлер шел на крупный риск. Как будет показано ниже, он переоценил влияние «мюнхенцев» на правительство Черчилля и недооценил его решимость продолжать войну с фашизмом.

С чем полетел Гесс в Англию? Как пишет в своем документальном очерке Г. Л. Розанов, беседы с Гессом 13–15 мая 1941 г. вел опытный дипломат британского Форин Оффис Айвор Киркпатрик — бывший советник английского посольства в Берлине. Беседы записывались и срочно передавались У. Черчиллю. Одновременно советский разведчик Ким Филби также срочно переправлял их в Кремль, лично Сталину. О чем велись беседы?

«Гесс старался убедить Киркпатрика в том, что Англия войну проиграла, дальнейшее ее продолжение грозит стране лишь новыми поражениями и бедствиями. Положение Англии, — утверждал Гесс, — совершенно безнадежно, ее изгнали из континентальной Европы, и ей уже никогда не восстановить там своих позиций, Англия осталась в одиночестве, и ее мощь будет сокращаться, тогда как сила Гитлера будет возрастать с помощью всей Европы. Гесс приводил цифры производства военных самолетов Германии и Англии, сравнивал потери английского флота с возраставшим количеством спускаемых на воду немецких подводных лодок. Он нарисовал довольно мрачную картину будущего Англии, если она не прекратит войну: Германия создаст огромный воздушный и морской флот, авиация подвергнет непрерывным и безжалостным ударам английскую промышленность и города. Весь остров превратится в груду развалин, а население будет вымирать с голоду, так как из-за подводной блокады в Англию не прорвется ни одно судно с продовольствием.

Гесс заявил Киркпатрику, что он пользуется безраздельным доверием фюрера. Это позволяет ему со всей ответственностью вести переговоры и заверить… в готовности фюрера заключить великодушный мир с Англией на следующих условиях: гегемония Германии на Европейском континенте и возврат ей бывших немецких колоний; гегемония Великобритании в ее заморских владениях, которые останутся нетронутыми и получат гарантии от Германии. Таким образом, немецкая армия и английский флот будут править всем миром. Такая англо-германская коалиция будет настолько сильной, что позволит… без всякого риска или неприятностей распрощаться с американцами, и это будет хорошо для всего мира…

В случае отказа Англии от соглашения с Гитлером Германия будет вести морскую и воздушную блокаду Англии до тех пор, пока не. будут прерваны все линии снабжения. Блокада не кончится и в том случае, если митрополия капитулирует, а империя будет продолжать сражаться…

Немцы учитывают американское вмешательство и не боятся его. Они знают все об американской авиационной промышленности и о качестве ее самолетов. Германия может превзойти совместное производство Англии и Америки»[39].

Гесс передал англичанам документ под названием «Основные соглашения». Он гласил: «1. Чтобы воспрепятствовать возникновению новых войн, между державами оси и Англией должно быть проведено разграничение сфер интересов. Сферой интересов стран оси должна быть Европа, сферой интересов Англии — ее империя. 2. Возвращение Германии ее колоний. 3. Возмещение германским гражданам, которые жили в Британской империи до или во время войны, ущерба, причиненного их имуществу или жизни мероприятиями правительства в империи или такими действиями, как грабеж, беспорядки и т. д. Германия обязуется на равных условиях обеспечить возмещение ущерба британским подданным. 4. Заключение перемирия и мира с Италией».

Как реагировали на «миссию Гесса» в Лондоне, Берлине и Москве?

У. Черчилль в резкой форме отверг ультимативные предложения Гесса о германо-английском мирном соглашении и проигнорировал нацистские угрозы. Британский премьер дал указание закрыть наглухо возможную утечку информации о «наци № 3», сделать так, чтобы другие государства, особенно Германия и СССР, поверили, что никакого Гесса в АНГЛИИ НЕТ. Даже Рузвельта приказано было не информировать. По мнению Черчилля, глубокое молчание туманного Альбиона может заставить Гитлера поверить в возможность заключения англо-немецкого мирного соглашения и тем самым подтолкнуть его ускорить нападение на Россию, о подготовке которого Черчилль знал во всех подробностях.

Таким образом, Англия молчала о «миссии Гесса». Именно в этом скрывалась приманка для фюрера. И Гитлер на нее клюнул. Ход мыслей Черчилля был простой: молчание Гесса фюрер примет за возможное согласие Англии на перемирие, а боязнь, что Гесс может расколоться и выдать план «Барбаросса» англичанам, заставит его ускорить поход на Восток. Впоследствии Черчилль в душе всегда гордился тем, что ему удалось перехитрить в поединке самого фюрера.

Гитлер, оставаясь в неведении о результатах переговоров Гесса, действительно склонялся к мысли, что Англия скорее всего не откроет второй фронт на Западе в случае германского похода на Восток. Она, по расчетам Гитлера, больше других государств заинтересована в нападении Германии на СССР, чтобы отвести от себя угрозу разгрома. Поэтому он считал, что наступил самый подходящий момент для похода на Восток. Иначе через год-полтора обстановка может для Германии ухудшиться и соотношение военных сил будет в пользу противников Тройственного союза. Таким образом, «миссия Гесса» не внесла никаких изменений в военный календарь Гитлера, а лишь укрепила его в правильности своего решения.

Сталин, имея полные разведывательные сведения о «миссии Гесса», утвердился в мысли о том, что фронт военных действий на Западе со стороны Англии для Германии существует и будет существовать. Черчилль не пошел на сговор с Гитлером. Следовательно, «второй Мюнхен» не состоится. Военная угроза для Германии не снята. Учитывая опыт Первой мировой войны, полагал Сталин, Германия не рискнет воевать на два фронта. Это была бы авантюра, которая связана с ее неизбежным разгромом. Видимо, Гитлер это понимает и в 1941 г. войны против СССР может и не быть. Поэтому не следует провоцировать Гитлера на военное нападение, а продолжать ускоренно укреплять оборону страны.

Такая оценка обстановки Сталиным в основном была правильной. Однако значение «фронта со стороны Англии» было существенно преувеличено, что привело к ошибочным выводам, которые взяли верх во всех дальнейших действиях советского лидера.

В целом «миссия Гесса» и 10-дневные переговоры с ним в Лондоне сработали в пользу Великобритании. Англичане многое узнали от «наци № 3» по плану «Барбаросса», замыслам Гитлера, времени нападения на СССР и другие судьбоносные секреты. Кое-что, очевидно, со своей стороны пообещали. Но все это осталось и хранится до сих пор за «семью печатями» в Форин Оффисе. Приказано документы переговоров с Гессом предать гласности только после 2017 г. Чем объяснить такую сверхсекретность? Об этом узнает другое поколение.

Мы совершенно не случайно вышли на причины, объясняющие, почему война обрушилась на нашу страну именно в 1941 г., а Красная Армия оказалась недостаточно подготовленной к отражению ударов агрессора. Не слепая вера Сталина в советско-германский договор о ненападении являлась причиной допущенных просчетов и ошибок перед войной. Никто из его ближайшего окружения не слышал никогда от Сталина каких-либо успокоительных суждений, связанных с пактом о ненападении. В этом деле сработали другие обстоятельства, а участниками были многие другие персоны.

Сильнейшее влияние на формирование мышления Сталина перед войной, как мне представляется, оказали: заключение советско-японского договора о нейтралитете; тщательно продуманные и грамотно проведенные дезинформационные и маскировочные мероприятия Германии, особенно операция «Морской лев» и так называемая «загадка Гесса», а также другие военно-экономические и политические обманные факторы, которые, как показано было выше, достигли поставленных целей.

В результате стратегических обманных ходов политическая игра была проиграна, так как хитрые дезинформационные меры объективно заставляли советского лидера думать в том направлении, что будто бы войну России с Германией можно хотя бы на несколько месяцев оттянуть, что ее можно задержать на Западе хотя бы до 1942 г., если проводить политику непровоцирования.

Находясь под давлением указанных факторов, Сталин сомневался в правоте разведданных, которые ему докладывались, и недоверчиво воспринимал информацию Англии и других западных правительств о подготовке Германии к нападению на СССР, считая, что они делают это в шкурных интересах — толкнуть Гитлера на войну с Советским Союзом и таким путем спасти себя от катастрофы.

Высшее военное руководство страны также оказалось не на высоте в этот период. В частности, Генеральный штаб не разобрался в сути странной войны Англии и Франции против Германии, не смог сделать правильных военно-политических выводов из операции гитлеровцев по изгнанию в мае — июне 1940 г. английских войск (около 340 тыс. человек) с континента, хотя имелась реальная возможность их полного разгрома. Остались неразгаданными гитлеровская операция «Морской лев» против Англии и проводимые другие мероприятия по плану стратегической дезинформации, что вводило в заблуждение советских руководителей относительно общего стратегического замысла войны Гитлера.

Основная причина здесь, в моем понимании, состояла в том, что начальники Генерального штаба 1940–1941 гг. были слабыми политиками, не имели собственного мнения в оценке международной обстановки и ее влиянии на военную стратегию Германии и СССР. Не хватало им и широкого стратегического мышления, охватывающего все театры войны и военных действий того времени и способности предвидеть развитие мировых событий. Все это появилось у них позднее.

В многочисленной мемуарной литературе советского военно-политического руководства, как правило, делаются ссылки на неосведомленность о конкретной дате начала агрессии, о выходе вражеских войск в исходные районы для наступления, о составе ударных группировок противника. Этим объясняются наши неудачи начального периода войны.

Однако анализ потока разведывательных данных о подготовке Германии к войне против Советского Союза и возможном времени нападения вермахта на нашу территорию неопровержимо свидетельствует о том, что советское военно-политическое руководство располагало достаточно достоверными сведениями о начале вторжения, возможных силах и средствах, о составе ударных группировок противника, а также о выходе их в исходное положение для наступления.

Разведка госбезопасности, Разведывательного управления Генерального штаба и других служб в этом плане работала достойно. Источники информации направляли в Москву сотни документов, в которых сообщалось о мероприятиях Германии по подготовке к войне, о дислокации войск вермахта в пограничной зоне СССР, об основных направлениях сосредоточения германских сил, о сроках вторжения и даже конкретном дне нападения. Соответствующим начальникам в Центре не хватало решимости взять на себя высокую ответственность и аргументированно сказать правду об этом. У них не хватало воли и доказательности.

Из всего сказанного мне представляется, что ссылки в нашей историографии на мемуарную литературу о недостаточной осведомленности советского военно-политического руководства по указанным вопросам нуждаются в переосмыслении. Они не выдержали проверку временем и требуют корректировки с учетом новых рассекреченных архивных документов. Необходимость пересмотра указанных выше вопросов очевидна, ибо пережитое в Великой Отечественной войне живет сегодня с нами.

Гитлеровское военно-политическое руководство перед вторжением в Советский Союз плохо знало нашу страну и весьма поверхностно оценивало ее экономические возможности, политическое состояние общества, моральный дух советского народа, численность, группировку и вооружение Красной Армии.

Хотя достоверно известно, что добыванием сведений по указанным выше вопросам активно занимались все органы немецкой разведки — военная разведка ОКХ (так называемый «отдел иностранных армий Востока») полковника Кинцеля, военная разведка и контрразведка ОКВ (абвер) адмирала Канариса, разведка СС брига-денфюрера Шелленберга, внешнеполитическое бюро НСДАП рейхсляйтера Розенберга, «Зарубежная организация» НСДАП гауляйтера Боле. Был создан специальный научно-исследовательский институт по изучению России (в Ванзее).

Гитлер принимал все необходимые меры, чтобы заглянуть со всех сторон в российскую замочную щелочку и увидеть, что делается внутри этой варварской страны. Однако за несколько дней до нападения на Советский Союз он все-таки вынужден был признать:

«Когда начинаешь войну с Советским Союзом, кажется, что открываешь дверь в темную, незнакомую комнату, не зная, что там за дверью».

Может быть, такое признание фюрера было позерством? Думается, что нет, не позерство, а близкая к реальности его осведомленность о России. Сошлюсь на конкретные факты.

Доверенное лицо фюрера, германский военный атташе в Москве генерал Эрнст Кестринг, хорошо знавший Россию и русский язык, в своих донесениях уверял Гитлера об ослаблении Красной Армии (1937 г.), о кризисных явлениях в советской экономике (1938 г.), о том, что «немцы значительно превосходят русских по всем показателям» (8 августа 1940 г.).

Благодаря аппаратуре подслушивания, советская контрразведка располагала многими конфиденциальными беседами Кестринга со своими коллегами из миссий Италии, Японии, Венгрии, Финляндии и других стран[40]. Из перехваченных разговоров советскому политическому и военному руководству было известно, что германский атташе в Москве весьма слабо знал уровень боеспособности Красной Армии, возможности оборонной промышленности, подлинное состояние мобилизационной готовности. Эти вопросы для Кестринга были тайной за семью печатями.

Недооценка советской военной мощи выражалась в формуле: СССР — это колосс на глиняных ногах и к тому же без головы. Поход вермахта в Россию, по докладу в Берлин германского ВАТ, окажется легкой прогулкой.

Начальник штаба оперативного руководства вермахта (ОКХ) генерал-полковник Альфред Йодль на Нюрнбергском процессе признал: «Мы страдали постоянной недооценкой русских сил… В нашей разведке были крупные провалы».

Очевидно, будет правильно сделать вывод о том, что авантюризм Гитлера при разработке плана «Барбаросса» и в последующем в большинстве своем питался докладами военных разведчиков, атташе, высокомерных прусских генштабистов, информация которых была нередко далека от истины.

Пленный фельдмаршал Паулюс утверждал, что немецкий генеральный штаб перед войной считал, что общая численность Красной Армии составляет 121 стрелковую дивизию, 25 кавалерийских дивизий и 31 моторизованную бригаду — всего примерно 2 млн 611 тыс. человек.

«Отдел иностранных армий Востока» оценивал численность Красной Армии в 2 млн человек в мирное время и до 4 млн человек на случай войны (при проведении полной мобилизации). На западных границах можно ожидать 100 стрелковых и 25 кавалерийских дивизий.

По дневнику Гальдера, немецкая разведка доложила, что 21 июня 1941 г. Красная Армия на западных границах имеет 213 дивизий и бригад общей численностью 4,7 млн человек.

О чем говорят эти сухие цифры? О том, что глубинная разведка немцев работала плохо, она не вскрыла наших резервов до начала нападения. Значит, и план «Барбаросса» был авантюристичен.

Командующий 3-й танковой группы генерал Герман Гот в своих мемуарах пишет о том, что «в Германию поступали лишь скудные сведения о Красной Армии».

Сейчас достоверно известно, что немецкая разведка перед войной не сумела обнаружить на границе советские 13-ю и 18-ю армии, а также выдвижение из внутренних военных округов 16, 20, 21-й и 22-й армий.

Гитлеровцы не ожидали появления Резервного фронта в тылу нашего Западного фронта в начале октября 1941 г. Не думали и не гадали они, что советское командование до конца 1941 г. смогло выставить на фронт дополнительно 297 дивизий, не считая большого числа отдельных бригад. Такие огромные мобилизационные возможности гитлеровцы, конечно, не учитывали и вместо блицкрига загнали себя в могилу.

Немецкая разведка и верховное командование относительно военных возможностей Советского Союза, как ни странно, пребывало в сфере догадок. Нацистская идеология и политика исходила из того, что СССР после первого удара развалится. Этим руководствовался не только Гитлер, но и германский генеральный штаб. Разведка адмирала Канариса в октябре 1940 г. доказывала фюреру, что «…75 % военной промышленности находится в европейской части России. Достаточно их захватить, и русское сопротивление прекратится».

Разведка Шелленберга и другие убеждали фюрера, что железные дороги от Москвы на восток одноколейные (какое-то недомыслие!) и что поэтому русские не смогут подвозить в нужном темпе войска и вооружение.

На основании данных своих разведслужб Гитлер пришел к выводу, что следует мощнейшим ударом разгромить в короткие сроки основные силы Красной Армии, взять Москву, Ленинград и Донбасс — и Россия пойдет на капитуляцию. Фюрер не верил в возможность передислокации советской военной промышленности на восток и не принимал в расчет мобилизационные возможности Красной Армии. Все должен был решить блицкриг.

Читатель может поставить вопрос: почему гитлеровское руководство допустило такие роковые просчеты?

Главный просчет гитлеровцев состоял в том, что они не знали Советской России — состояния ее экономики, военно-экономического потенциала, единства национального общества, высокой духовности советских людей. Их представление о том, что с началом войны русские люди «побегут от большевистского режима», свидетельствует об умственной отсталости нацистов, зашоренных геббельсской пропагандой.

Гитлеровцы считали, что теоретически СССР может мобилизовать в Красную Армию 10–12 млн человек, но они тут же убеждали себя в том, что практически это вряд ли возможно, так как у большевиков не хватает квалифицированной рабочей силы для военной промышленности и, кроме того, нет вооружения для такой массы людей.

В основу плана войны был положен расчет на техническое превосходство Германии и вермахта. Самоуверенность в этом была настолько непоколебимой, что генералы Браухич, Гальдер, Гудериан и другие считали возможным своими 150 дивизиями разбить 4-миллионную Красную Армию и захватить Москву; одной немецкой дивизией уничтожить три-четыре советские дивизии.

По мнению фельдмаршала Манштейна, немецкий генералитет не сумел увидеть и определить прочность советской государственной системы; ресурсы Советского Союза и боеспособность Красной Армии; способности советского руководства в деле формирования новых многочисленных резервов, а также развертывания своей второй базы военной промышленности на Урале, в Сибири и в Казахстане. Не были учтены в блицкриге бездорожье, суровый климат, физическая выносливость и выживаемость русского солдата в невероятно тяжелых условиях войны.

Но, пожалуй, самый роковой просчет состоял в отрицании нацистами «жизнеспособности Советского государства — этого колосса на глиняных ногах». В своем представлении они видели Советскую Россию 1928–1930 гг., «лапотную, мужицкую», с патриархальным укладом жизни, богатую природными ресурсами, но технически отсталую, неграмотную страну с весьма ограниченным количеством квалифицированных рабочих кадров.

Все это было элементарное заблуждение, нацистское чванство банды головорезов, опьяненных легкими победами над европейскими странами. Казалось бы, у гитлеровцев было все — не было только объективной оценки фактов, не было понимания внутренней духовной силы русского народа, не было понимания существа нового советского общества.

Реальная картина состояния новой Советской России показана в таблице 8.

Таблица 8

Глядя на эту сухую неопровержимую статистику, только теперь во всей полноте можно оценить стратегическое значение для судеб социализма сталинских пятилеток, коллективизации и индустриализации страны. Если бы этого не было сделано, Советский Союз рухнул бы под ударами гитлеровской военной машины, а советские люди, в первую очередь славяне, стали бы рабами «высшей» арийской расы.

Советская оборонная промышленность в течение 1932–1934 гг. в среднем в год производила 2500 самолетов, 3300 танков, 3700 орудий. Для 1935–1937 гг. эти цифры составили: 3578 самолетов, 3139 танков и 5000 орудий.

Подведем итоги гитлеровских оценок Советского Союза перед войной. Они были авантюристичны, необъективны, ошибочны и это закономерно привело нацистов к краху в мае 1945 г. и Нюрнбергскому процессу.

До Смоленского сражения июля 1941 г. роковые просчеты гитлеровцы не хотели замечать и пренебрегали ими, считая, что Красная Армия уже разгромлена[41]. Но в начале октября 1941 г. в дневнике Гальдера появляются пугающе-нервные недоуменные вопросы: откуда у русских новые силы? Откуда поступают подкрепления? Откуда появился Резервный фронт и еще более ста свежих дивизий? Почему неожиданно много появилось на фронте новых русских танков Т-34? Что будет дальше, когда германские войска вплотную подойдут к Москве?

Эти вопросы задавал себе не только Гальдер. Требовали ответа на них немецкие генералы Гот, Гудериан, начальник генерального штаба сухопутных войск Курт Цейтлер, начальник штаба 4-й армии Гюнтер Блюмент-рит и другие. Однако немецкая разведка не могла на них ответить.

Вот что пишет на этот счет генерал Блюментрит: «Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила… сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало…

Все это было для нас полной неожиданностью. Мы не верили, что обстановка могла так сильно измениться после наших решающих побед, когда столица, казалось, почти была в наших руках»[42].

Таким образом, трагический для нас начальный период войны Гитлер считал своей окончательной победой и завершением военной кампании на Востоке. Но он глубоко ошибался и не понял главного — что война только начиналась, а не заканчивалась. Несмотря на проигрыш начального периода, советский народ сумел переломить ход военных событий, заставить немцев делать грубейшие ошибки по ходу военной кампании и вносить коррективы в свои планы.

После Смоленского сражения наступили… просчеты, просчеты, просчеты. Временный оперативно-тактический фактор — внезапность — для них закончился. Вступили в силу постоянно действующие, долговременные факторы войны. Временные преимущества гитлеровцев отпали. Началась стратегия просчетов немцев, поражения… и в конечном счете крах третьего рейха.

Сразу после окончания войны немцы довольно часто спрашивали себя и задавали нам, русским, вопросы: почему война окончилась именно так? Разве немцам суждено было проиграть войну, несмотря на все их великие победы первых дней на советско-германском фронте, несмотря на то, что они были хозяевами почти всей Европы?

В то время они не могли найти объяснений случившемуся. Гитлер, например, считал, что немецкий народ оказался недостойным своего фюрера!

На секретном заседании тайного государственного комитета 27 февраля 1945 г. Гитлер заявил: «…Немецкие потери составляют 6,3 млн убитых солдат и офицеров, 3 млн тяжелораненых и 13,2 млн пленных.

Немецкий народ показал, что он не способен выполнить величайшую в его истории задачу. Поэтому народ погибнет вместе с нами. Мы ответили на решение Крымской конференции: союзники найдут в Германии только развалины, крыс, голод и смерть. Мы не оставим им ничего другого».

К сожалению, россияне, оболваненные демократами, не всегда могут найти правдивые и объективные ответы на волнующие вопросы начального периода войны. У нас нередко злопыхательно обливается грязью Сталин и все охаивается, извращается или, наоборот, трагические события преподносятся в ретуши, мимоходом, как бы между прочим, а еще хуже, когда горечь и боль 1941 года объясняются «плохими солдатами и командирами, их неумением воевать».

Но мы, русские, никогда не забудем 1941 год, первые дни и месяцы войны, когда, преграждая путь немецким танкам, встали наши пехотинцы и артиллеристы, чтобы выстоять, когда, казалось, выстоять было нельзя.

Дорого обошлось Красной Армии игнорирование начального периода войны, особенно на западном и юго-западном направлениях. Из-за недостаточной организованности командования фронтов и потери управления войсками трагически сложилась в конце июня 1941 г. обстановка на Западном фронте, в результате чего командующий войсками фронта генерал армии Д. Павлов, начальник штаба генерал В. Климовских, начальник войск связи генерал Григорьев, начальник артиллерии генерал Н. Клич, командующий 4-й армией генерал А. Коробков были преданы суду и в начале июля расстреляны.

Юго-Западный фронт в конце июня — начале июля 1941 г. дважды сумел избежать окружения. Однако в середине сентября войска фронта все-таки оказались в окружении и здесь также совершилась трагедия. Как это происходило и чем закончилось — рассказывается в следующем разделе книги, посвященном памяти командующего войсками фронта генерал-полковника М. П. Кир-поноса.

Немного осталось в живых фронтовиков и еще меньше участников боев первых месяцев Великой Отечественной войны. Поэтому так ценны их воспоминания об этом времени и особенно о тех событиях, которые не всегда можно найти в официальных документах.

Напомню вначале кратко, что предшествовало трагедии М. П. Кирпоноса. Как известно, в начальный период войны выявились три главных направления наступления немецко-фашистских войск — московское, ленинградское, киевское.

Киевское направление прикрывалось Юго-Западным фронтом под командованием генерал-полковника М. П. Кирпоноса. После неудачных приграничных сражений во второй половине июля — первой половине августа 1941 г. ожесточенные бои развернулись на Правобережной Украине. Войска Юго-Западного фронта, опираясь на Киевский и Коростеньский УРы и нанося контрудары, заставили противника прекратить наступление на Киев до 20 августа. Гитлеровцам не удалось с ходу взять Киев и форсировать Днепр. Был создан, хотя и неустойчивый, сплошной оборонительный фронт.

Однако войскам не хватало авиации, танков, артиллерии и даже стрелкового оружия. В начале сентября после ожесточенных боев противнику удалось форсировать Днепр и захватить ряд плацдармов на его восточном берегу, севернее и южнее Киева. В этой обстановке Гитлер внес изменения в свой план войны. Образовавшийся опасный разрыв между группами армий «Центр» и «Юг», а также возрастающая потребность в экономических ресурсах заставили Гитлера остановить наступление на Москву (после Смоленского сражения) и повернуть часть сил (2 Тгр и 2 ПА) «Центра» на юг для удара во фланг и тыл Юго-Западному фронту. Одновременно с плацдарма в районе Кременчуга, то есть с юга на север навстречу 2 Тгр нанести удар силами 1 Тгр с единой целью — окружить и уничтожить войска ЮЗФ на Левобережной Украине.

Упорное удержание советскими войсками рубежа Днепр в районе Киева и Киевского УРа в сентябре 1941 г. в условиях, когда противник глубоко охватил фланги ЮЗФ, способствовало реализации гитлеровского замысла и привело к тому, что основные силы войск Юго-Западного фронта были окружены и разгромлены. На этом историческом фоне войны разыгрался трагический финал Михаила Петровича Кирпо-носа.

Об обстоятельствах и причинах гибели командующего войсками Юго-Западного фронта Героя Советского Союза генерал-полковника М. П. Кирпоноса и вместе с ним почти всего управления фронта в сентябре 1941 г. известно не так уж много. Скорее наоборот. В описаниях этого трагического события (в том числе в военных мемуарах) имеется много «белых пятен», недомолвок или только общих рассуждений. Я решил рассказать данную трагедию со слов генерал-полковника Ивана Семеновича Глебова[43], который был в то время подполковником, заместителем начальника оперативного отдела штаба фронта и находился вместе с М. П. Кирпоносом до последних минут его жизни.

И. С. Глебов начал свой рассказ тихо, задумчиво, с какой-то печалью в голосе, казалось, что он вновь вернулся в тот тяжелейший и тревожный сентябрь 1941 г.

«Я исполнял в те дни обязанности начальника оперативного отдела, так как мой начальник Иван Христофорович Баграмян находился по указанию М. Кирпоноса у главнокомандующего войсками Юго-Западного направления маршала С. К. Тимошенко со специальным заданием.

Должность начальника оперативного отдела штаба фронта — высокая, ответственная, генеральская. Кто ее исполняет, тот всегда на виду у командования — каждодневно и ежечасно он находится на докладе у командующего или начальника штаба. Работа в этой должности почетная и очень тяжелая. Но ведь и я в то время был не лыком шит: окончил Военную академию Генерального штаба (второго набора), до академии командовал артиллерийским полком, войну начал заместителем начальника артиллерии, а затем начальником штаба 6-го стрелкового корпуса. После расформирования корпусных управлений меня назначили заместителем начальника оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Начальник мой И. X. Баграмян почти в один день с моим назначением получил воинское звание генерал-майора. Так что новая должность меня не пугала. Беспокоила тяжелая обстановка, в которой оказались войска фронта.

13 сентября 1941 г., где-то часа в три-четыре утра, меня вызвал к себе в кабинет начальник штаба фронта генерал-майор Тупиков Василий Иванович — умнейший человек, уважаемый всеми офицерами управления. Тот самый В. И. Тупиков, который накануне войны был советским военным атташе в Германии и много раз докладывал в Разведывательное управление Генерального штаба о военных приготовлениях и подготовке к войне Германии против Советского Союза, о возможном нападении Гитлера на нашу страну в 20-х числах июня 1941 г. Его информацию начальник Разведуправления Ф. И. Голиков докладывал Сталину, Тимошенко и Жукову. Василий Иванович однажды вспоминал о том, как он получил выволочку от Ф. И. Голикова за излишнюю самоуверенность. Таким же самоуверенным (в хорошем смысле слова) и решительным остался он в моей памяти и на должности начальника штаба Юго-Западного фронта.

В тяжелейшие сентябрьские дни боев я его никогда не видел растерянным. Он всегда был спокойным, отлично знал обстановку на фронте, положение всех армий и соседей, предлагал Кирпоносу оригинальные решения. К сожалению, его предложения не всегда принимались командованием.

Прибыв к нему в кабинет, я обратил внимание, что он быстро подписал какой-то документ и стал внимательно рассматривать лежащую на столе карту. Затем встал из-за стола, подошел ко мне, молча поздоровался за руку и твердо произнес:

— Или сейчас, или никогда! Вам, Иван Семенович, обстановка на фронте известна. Прошу вас прочитать этот документ. Садитесь за стол и читайте его внимательно.

Взяв в руки документ, я сразу увидел: «Москва. Товарищу Сталину. Срочно. Особой важности.

Копия: Б. Шапошникову».

Далее кратко излагалась тяжелейшая обстановка, в которой оказался Юго-Западный фронт, возможные действия немцев в ближайшие два-три дня. Делался вывод, что если войска не будут отведены на левый берег Днепра, то катастрофа ЮЗФ неизбежна, ничто и никто не может ее предотвратить.

В конце документа Тупиков просил Сталина разрешить фронту оставить Киев, и сегодня же, то есть 13 сентября, начать отвод войск за Днепр, на его левый берег. Завтра будет поздно. Телеграмма заканчивалась фразой: «Начало понятной Вам катастрофы — дело пары дней».

Подпись:

Тупиков. 13.09.41 г.

Прочитав документ, я поднял голову и посмотрел на начальника штаба. Он ходил по кабинету, руки за спину, в глубоком раздумье. Затем, остановившись, спросил:

— Согласен ли ты, товарищ Глебов, с моим письмом? Или есть сомненья?

Не колеблясь, я ответил:

— Согласен. Нужна подпись командующего.

— Командующий отказался подписать. Если вы, Иван Семенович, согласны с содержанием документа, то я прошу вас: забирайте его, идите в аппаратную и срочно, немедленно передайте в Москву, Сталину. Проследите за отправкой документа. Я с другим экземпляром иду к командующему и члену Военного совета.

Отправляясь в аппаратную с документом, я понимал всю ответственность происходящего: и сложившуюся критическую обстановку на юго-западном направлении, и, как оказалось, разногласия в руководстве фронта в ее оценке, а значит, и в характере наших дальнейших действий. Лично я поддерживал в этих вопросах генерала Тупикова. Телеграмма была отправлена в Москву незамедлительно.

Примерно через пару часов к аппарату «Бодо» Сталин вызвал М. П. Кирпоноеа, М, А. Бурмистенко и В. И. Тупикова. Присутствовал и я, Глебов И. С.

У аппарата Сталин. Согласен ли товарищ Кирпонос с содержанием телеграммы Тупикова, его выводами и предложением?

Бурмистенко. У аппарата член Военного совета, здравствуйте товарищ Сталин. Командующий и я не согласны с паническими настроениями Тупикова. Мы не разделяем его необъективной оценки обстановки и готовы удерживать Киев любой ценой.

В аппаратной наступила тишина. Все смотрели на медленно тянувшуюся ленту.

Сталин. Я требую ответа у Кирпоноса, командующего. Кто командует фронтом — Кирпонос или Бурмистенко? Почему за командующего отвечает член Военного совета, он что, больше всех знает? У Кирпоноса разве нет своего мнения? Что у вас случилось после нашего разговора с вами 11 сентября[44]? Отвечайте.

Кирпонос. Фронтом командую я, товарищ Сталин. С оценкой обстановки и предложением Тупикова не согласен. Разделяю мнение Бурмистенко. Примем все меры, чтобы Киев удержать. Соображения на этот счет немедленно направляю в Генштаб. Верьте нам, товарищ Сталин. Я вам докладывал и повторяю вновь — все, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева. Вашу задачу выполним — Киев врагу не сдадим.

(В это время Тупиков побледнел, но сдержал себя.)

Сталин. Почему Тупиков паникует, попросите его к аппарату. Вы, товарищ Тупиков, по-прежнему настаиваете на своих выводах или изменили свое мнение? Отвечайте честно, без паники.

Тупиков. Товарищ Сталин, обстановка после 11 сентября еще более ухудшилась. Я по-прежнему настаиваю на своем предложении. Отвод войск на указанный рубеж, то есть на восточный берег Днепра, требуется начать сегодня, 13 сентября. Завтра будет поздно. План отвода войск и дальнейших действий разработан и будет направлен в Генштаб. Прошу вас, товарищ Сталин, разрешить отход войск сегодня. У меня все.

Сталин. Ждите ответа…

Ответ из Москвы был угнетающим. Рано утром 14 сентября пришла телеграмма от начальника Генштаба Б. Шапошникова. В ней говорилось: «Генерал-майор Тупиков номером 15514 представил в Генштаб паническое донесение. Обстановка, наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней. Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надо заставить Кузнецова и Потапова[45] прекратить отход. Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад. Необходимо неуклонно выполнить указания т. Сталина, данные вам 11.IX. Б. Шапошников. 14.IX.1941 г. 5 ч. 00 м.».

Между тем обстановка все более становилась критической. Телеграмма Шапошникова не оставляла надежд. Прочитав ее, В. И. Тупиков, глядя на карту, задумчиво сказал:

— Не пойму, никак не возьму в толк, почему упорствует Ставка. Неужели там не видят, что здесь творится, неужели в Генштабе не понимают всего трагизма ситуации вокруг нашего фронта? Ведь мы фактически находимся в мышеловке. Судьба войск фронта исчисляется не сутками, а часами.

Прошу вас, Иван Семенович, срочно свяжитесь с маршалом Тимошенко и передайте ему содержание нашего разговора со Сталиным. Передайте Баграмяну, чтобы он не позднее 16 сентября был в штабе фронта с любым письменным решением маршала Тимошенко. Доведите до командующих армий их задачи по плану отвода войск за Днепр, исполнение — по приказу командующего фронтом М. П. Кирпоноса. Проверьте лично работу средств связи и всю систему управления. Все, исполняйте. Начальника разведки — прошу ко мне!

Вечером 16 сентября в штаб фронта вернулся И. X. Баграмян из штаба юго-западного направления и привез устный приказ маршала Тимошенко: «Юго-Западному фронту разрешается оставить Киевский укрепрайон и незамедлительно начать отвод войск на тыловой оборонительный рубеж».

После бурных разговоров Кирпоноса, Бурмистенко, Тупикова и других генералов управления командующий твердо сказал: «Без письменного приказа маршала Тимошенко или Москвы я ничего не могу предпринять. Разговор со Сталиным вы все помните и знаете. Вопрос слишком серьезный. Ждем ответа из Москвы. Устное решение Тимошенко срочно передать в Генштаб и запросить, что делать? Все. На этом закончим.

В ночь на 18 сентября пришел ответ из Москвы. Начальник Генерального штаба сообщил: «Сталин разрешает оставить Киев и переправить войска фронта на левый берег Днепра».

Все армии к этому времени знали свои задачи и порядок отхода. Управление фронта (военный совет и штаб фронта) двинулось в путь отдельной колонной в ночь на 18 сентября. В колонне находились командующий войсками фронта генерал-полковник М. П. Кирпонос, члены военного совета М. А. Бурмистенко, Е. П. Рыков, начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков, штаб и командующий 5-й армией генерал-майор М. И. Потапов, многие другие генералы и офицеры. Шли всю ночь. Шум моторов самолетов, рокот танков, грохот взрывов, трескотня зенитных орудий сопровождали нас, но нападений противника на колонну не было. Видимо, нас пока не обнаружили. Утром 19 сентября добрались до села Городищи, расположенного при слиянии рек Удай и Многа. Сделали остановку, двигаться дальше днем было опасно. К тому же появились одиночные вражеские самолеты, особенно надоедала опасная «рама». Похоже, что нас обнаружили. Значит, жди бомбежки, а может, и того хуже.

Подсчитали людей и все, что было в колонне. Оказалось не густо: около трех тысяч человек, шесть бронемашин полка охраны, восемь зенитных пулеметов и, к сожалению, всего одна радиостанция, которая при первой же бомбежке была разбита. Мы остались без связи и с армиями, и со штабом главкома. Это очень беспокоило и тревожило. Генерал Тупиков доложил обстановку. Опасность была очевидной: авиация все чаще начала бомбить колонну, противник нас обнаружил и обступает со всех сторон. Связи нет. Надо решать: в каком направлении и как прорываться из кольца окружения?

М. П. Кирпонос спросил: «Что будем делать?» Тупиков и Потапов предлагали осуществить прорыв у Чернух, кто-то настаивал идти на Лохвицу. Командующий приказал Баграмяну возглавить роту НКВД и двигаться на Сенчу. Одна разведывательная группа получила задачу вести разведку в направлении Лохви-пы. Баграмян отправился со своим отрядом немедленно. Встретился я с ним дня через два-три уже после трагедии в Шумейково.

С наступлением темноты наша колонна двинулась в общем направлении на Лохвицу. Ночью двигались в основном без происшествий. Рассвет 20 сентября. Остановились на дневку (до вечера) в роще Шумейково (в 12 км от Лохвицы). В колонне осталось около тысячи человек, в основном офицеры. Роща Шумейково — шириной 100–150 м, в длину до 1,5 км. Рощу рассекал овраг, на дне которого был родник.

Утром 20 сентября разведчики доложили, что все дороги вокруг Шумейково заняты немцами. Наш отряд обнаружили фашисты-мотоциклисты, пехота на машинах, несколько танков — и окружили рощу. Мы без команды заняли оборону по опушке рощи. Тупиков приказал мне организовать охрану военного совета фронта.

Первый огневой удар обрушился по всей роще — стреляли из орудий, минометов, танков, стрекотали пулеметы. Огонь продолжался минут сорок. Затем показались танки, ведя огонь на ходу из пушек и пулеметов, за ними шли автоматчики. С нашей стороны был открыт ответный огонь. Два танка немцев прорвались вплотную к опушке рощи, но были подбиты и загорелись, остальные отошли назад вместе с автоматчиками.

Вторую атаку немецкой пехоты с танками также отразили огнем из пулеметов, автоматов и орудий. А дальше пошли атаки одна за другой, которые отражались контратаками врукопашную. В одной из таких контратак, в которой участвовали почти все генералы и офицеры, был ранен в левую ногу командующий Кирпонос. Вместе с его адъютантом майором Гненным и двумя другими товарищами, фамилии которых не помню, мы на руках перенесли командующего в овраг, к роднику.

20 сентября. Немцы открыли по роще минометный огонь. Одна из мин разорвалась возле командующего, он был ранен в грудь и в голову. Кирпонос обхватил обеими руками свою голову, покрытую каской, и без стона приник к земле. Через 1–2 минуты он скончался. Все это было на моих глазах, — почти шепотом произнес Иван Семенович.

Майор Гненный со слезами на глазах снял с кителя Золотую Звезду Героя Советского Союза, ордена, забрал из карманов документы, срезал погоны, петлицы и другие знаки различия. После этого труп Кирпо-носа мы спрятали в кустах, замаскировав его ветвями и листьями. Доложили о проделанной работе Бурмис-тенко.

Член военного совета М. А. Бурмистенко, посмотрев на часы, сказал: «Через сорок-пятьдесят минут стемнеет, мы будем спасены. Соберем группу и пойдем на прорыв, пробьемся к своим». Но замысел не удался. Когда я и майор Гненный пришли в условленное место, Бурмистенко там не оказалось. Перед этим он участвовал в отражении еще одной контратаки и, видимо, погиб. Труп его мы не нашли, так как Михаил Алексеевич был одет в военную форму без знаков различия, да и искать было опасно. В руки гитлеровцев попали тяжело раненный дивизионный комиссар Евгений Павлович Рыков и — в бессознательном состоянии — командующий 5-й армией генерал Михаил Иванович Потапов.

Ночь 21 сентября. Немцы полностью окружили рощу и простреливали ее насквозь. Тупиков собрал к себе группу офицеров и бойцов, всех оставшихся в живых.

— Идем на прорыв без шума, — сказал Василий Иванович. — Следуйте за мной тихо.

Внезапно, без выстрела мы бросились за генералом на врага. Немцы этого не ожидали, временно растерялись. А когда пришли в себя, многие командиры и бойцы группы вырвались из плотного кольца фрицев и пробили себе дорогу. Среди счастливчиков оказался и я. В рубашке рддился.

Но генерала Василия Ивановича Тупикова среди нас в живых не оказалось — погиб он в перестрелке у хутора Овдиевка, в 2 километрах от рощи Шумейково. Останки его, как потом стало известно, обнаружили и опознали путем экспертизы лишь в 1943 г. Причина запоздалого розыска останков Тупикова состояла в том, что его могила находилась в поле, которое дважды запахивалось и засевалось.

Ныне над братской могилой в Шумейкове стоит памятник — величественная фигура советского солдата-фронтовика в атаке на врага, в распахнутой шинели и с винтовкой в поднятой руке. Рядом с ним на бетонной площадке стоит уцелевший в бою броневик. А в овраге у родника — мемориальная доска из бордового мрамора с надписью: «На этом месте 20 сентября 1941 г. погиб командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос М. П.»

18—19 декабря 1943 г. останки генералов Кирпоноса и Тупикова были перезахоронены в Киеве. Сейчас они покоятся в парке Вечной Славы возле могилы Неизвестного солдата, над которой пылает Вечный огонь.

Так закончилась трагедия генерала Кирпоноса Михаила Петровича.

— Не уберегли мы его, не спасли, — задумчиво сказал Глебов. — Да в том кромешном аду в урочище Шумейково уберечься было невозможно. Только чудо могло спасти. Но чудес не бывает.

Завершил свой рассказ Иван Семенович, как бы обращаясь к самому себе:

— Не могу понять лишь одного маневра командующего — почему колонна управления из Городищи двинулась на Лохвицы, а не на Сенчу вслед за отрядом Баграмяна? Почему эти наши два отряда были разобщены и не смогли соединиться? Может быть, прорыв на Сенчу оказался для нас удачным, ведь отряд Баграмяна вышел же к своим частям. Видно, не судьба.

Слушая рассказ И. С. Глебова, я чувствовал, что он имеет желание еще о чем-то поведать, высказаться до конца. Боясь, чтобы он не раздумал, я попросил у него разрешения задать несколько вопросов.

— Ну-ну, давай спрашивай, если тебя заинтересовало, — сказал генерал-полковник И. С. Глебов.

— Иван Семенович, почему главные силы фронта Кирпоноса оказались в окружении восточнее Киева? Ведь это же целый фронт в составе четырех армий (5, 37, 21, 26), в чем причины неудач? Не сумели оценить обстановку или еще что-то?

— Причин много, очень много. Их надо еще изучать. Я часто думаю об этой трагедии, она мне снится. Сейчас известно, что Жуков предупреждал Сталина о необходимости отвода войск на левый берег Днепра, об оставлении Киева еще 29 июля — трагедии бы не было. Но, видимо, все было намного сложнее в то время.

— Были просчеты Сталина в трагедии Кирпоноса?

— Просчеты Сталина, конечно, были… Но что двигало мыслями и действиями Верховного? Жуков не убедил Сталина, а где были главкомы юго-западного направления Буденный, Тимошенко, Генеральный штаб? Видимо, они также не сумели настоять на своем. Хотя мне известно, что Буденный обращался в Ставку с предложением, кажется, 10 или 11 сентября о немедленном выводе войск из Киевского выступа, но оно не получило поддержки. Почему?

Сейчас я думаю, что со стороны Сталина было не просто упрямство. Над ним, очевидно, довлели какие-то другие факторы. Полагаю, что нельзя сбрасывать со счетов международную обстановку. В частности, говорят, была его заангажированность перед Рузвельтом (через Г. Гопкинса) о том, что Киев Гитлеру не отдадим, а также довольно частые заверения главкомов и членов военных советов направления и фронта в том, что Киев будет удержан любой ценой. И наконец, в-третьих, была недооценка танковой группы Гудериана и 2-й полевой армии немцев, которые после Смоленского сражения 8 августа нанесли удар из района Смоленска на юг во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта, что во многом способствовало их разгрому.

Об обстановке того времени я могу сегодня однозначно сказать лишь то, что знаю, а именно — Сталин тоже в числе первых сам увидел опасность, угрожающую Киеву. Мои утверждения основаны на фактах. Верховный еще 4 августа лично дал указание Кирпо-носу в спешном порядке создать прочную оборону по Днепру севернее и южнее Киева, согласовать действия с Южным фронтом, особенно обеспечить от танковых ударов немцев свои фланги. Все было сделано и немцы не смогли форсировать Днепр в полосе нашего фронта. Тогда они ударили во фланг и тыл Южному фронту, стремясь обойти Киев с севера и юга. Ставка разгадала замысел немцев и 19 августа потребовала от Кирпоно-са удерживать Киевский укрепрайон, быть готовым к отражению удара с юга. Но предотвратить удар противника с юга, из района Кременчуга фронту не удалось.

Таким образом, угрожающая обстановка фронту сложилась уже в начале августа, когда на уме у немцев была в первую очередь не Москва, а Киев, когда Гудериан нанес глубокий охватывающий удар с севера, а 1-я танковая группа Клейста навстречу ему с юга из района Кременчуга. Была задумана крупная охватывающая операция. Ставка не могла не видеть и не оценить истинные намерения Гитлера. Однако…

Надо прямо сказать, что упорное удержание рубежа Днепр в районе Киева и самого Киева в той обстановке сентября 1941 г. было необоснованным: противник глубоко охватил фланги Юго-Западного фронта, а в тыл ему ударила танковая группа Гудериана.

Попытка Брянского фронта Еременко нанести удар по Гудериану во фланг и предотвратить его выход в тыл нашему фронту успеха не имела. А ведь Еременко заверял Сталина: «Дайте мне, товарищ Сталин, Брянский фронт, и я Гудериану зубы вставлю, покажу кузькину мать, научу, как надо воевать в механизированных войсках». Неумно было наговорено. Хвастливо. Надежды Ставки на Еременко, что он окажет помощь Юго-Западному фронту, были преувеличены.

В этой тяжелейшей для фронта обстановке, думается мне, был один возможный выход, который настойчиво предлагал В. И. Тупиков, — это Немедленный отвод войск ЮЗФ из Киевского выступа на левый берег Днепра. Но его не послушали, назвали паникером.

Конечно, потерять Киев было больно и тяжело. Но война есть война. Когда катастрофа неизбежна, надо суметь своевременно определить ее и вывести войска из-под удара противника, чтобы избежать еще более крупных, тяжеловосполнимых потерь.

Возвращаясь к теме «виновных», я бы рядом со Сталиным поставил Буденного и Тимошенко — ведь они поочередно стояли во главе главкомата, а также Хрущева, который, будучи членом военного совета в начале фронта, а затем направления, громче всех требовал не сдавать Киев до последнего солдата. Не совсем понятна, кстати, позиция главкома направления Тимошенко в связи с его устным распоряжением (через Баграмяна) об отводе войск на левый берег Днепра.

Почему Тимошенко не подписал письменный приказ? Не захотел брать на себя ответственность, пусть Кирпонос отвечает. Хотя, мне думается, даже устный приказ Тимошенко 16 сентября об оставлении Киева и отводе войск на рубеж реки Псел был уже запоздалым. Прав был Тупиков, когда говорил: «или сегодня, 13 сентября, или никогда!».

Неудачными и неэффективными были действия Брянского фронта. Надежды Ставки на войска А. Еременко не оправдались. Танковая группа Гудериана уже 15 сентября соединилась в районе Лохвицы с частями 1-й танковой армии Клейста, замкнув кольцо окружения Юго-Западного фронта.

— А как оценить действия гитлеровцев, когда они остановили наступление на Москву и повернули крупные силы для удара в тыл Юго-Западному фронту? Что это было: высший пилотаж военного искусства, умение воевать так, как хочу, как считаю необходимым, или расчет на то, что вермахт успеет сначала разгромить ЮЗФ, а затем сосредоточить все силы на центральном направлении и до зимы захватить Москву?

— Серьезный вопрос. Немецкие генералы Браухич, Гальдер и другие обвиняют Гитлера в том, что он допустил роковую ошибку, повернув танки Гудериана и 2-ю полевую армию на юг против ЮЗФ, мол, надо было продолжать наступление на Москву. Но упрямец Гитлер поступил по-своему и проиграл кампанию 1941 года.

На самом деле все обстояло иначе. Сопротивление советских войск нарушило весь блицкриг. Триумфального марша на Москву не получилось. Надо было вносить серьезные изменения в первоначальные планы и расчеты.

Овладев Смоленском[46], Гитлер был на распутье: куда наступать дальше? На Москву? Или повернуть значительную часть сил с московского направления на юг и добиться решающих успехов в районе Киева?

Гитлер избрал второй путь — захватить Киев, Донецкий бассейн, основные сельскохозяйственные районы Украины, снять угрозу со стороны группировки войск ЮЗФ. Но эта уже была стратегия поневоле. Хитроумный маневр не привел к победе в 1941 г. Однако и первый путь — наступление всеми силами на Москву — также мог привести к еще больше неприятностям. Почему? Потому, что в этом случае стратегические резервы Ставки, которые в сентябре были брошены против Гудериана и для того, чтобы закрыть «дыру» после поражения ЮЗФ, использовались бы в декабре при контрнаступлении для мощных ударов во фланг и тыл группы армий «Центр», наступающей на Москву. Гитлера охватил страх за судьбу своих армий под Москвой и всей военной кампании на Востоке. После Смоленского сражения он напоминал мне «волка на псарне» из басни И. Крылова, который готов был даже «вступить в переговоры».

Война шла не так, как хотел Гитлер. Не он диктовал свою волю, а его действия совершались поневоле и вели Гитлера в могилу.

— Почему комфронта М. Кирпонос не поддержал предложение начштаба В. Тупикова, изложенное в телеграмме Сталину?

— Причина в том, что Кирпонос 11 сентября уже просил Сталина и Шапошникова об отводе войск фронта за Днепр. Ему не разрешили. Главком юго-западного направления Буденный сделал то же самое — его заменили маршалом Тимошенко. Поэтому Кирпонос не решился дважды испытывать свою судьбу.

Кстати, снятие Буденного с должности в самый критический момент обстановки ЮЗФ вряд ли было целесообразным, так как замена главкомов в подобной ситуации отрицательно повлияла на управление войсками.

— Ваш фронт имел, наверное, полумиллионное войско. В состоянии ли было это войско организованно вести бои в окружении? Что довлело — выход из окружения или стремление сражаться до конца в окружении?

— Вопрос хороший, ответ на него сложный. Конечно, боязнь «котлов» имела место. Соотношение сил мы тогда вряд ли правильно определяли, казалось, что немцев намного больше на всех направлениях[47].

Но если сказать самокритично, то командование и штаб фронта не сумели организовать и грамотно руководить боевыми действиями войск в окружении.

Было потеряно управление войсками — эта самая главная беда. Окруженные войска немцы расчленили, разрезали на отдельные части. Да и выход из окружения проходил неорганизованно: отдельными группами, отрядами, кто как мог. Плохо вели разведку. Взаимодействие почти отсутствовало. Дрались геройски, но неграмотно. Опыта было мало. Учились на крови. Кроме того, отступая до Днепра, мы так и не смогли оправиться от просчетов и ошибок, допущенных нами при оперативном расположении войск на границе. Здесь, пожалуй, кроятся причины неудач и недостатков командования и штаба фронта.

— Генерал Михаил Петрович Кирпонос — молодой командующий войсками фронта. Может быть?..

— Молодой, да ранний. Это был опытный, боевой генерал. Героя Советского Союза получил за финскую войну, командуя 70-й дивизией, которая воевала лучше всех. Она зимой 1940 г. по неокрепшему льду и под огнем противника прорвалась в тыл Выборгского УРа. Был командиром корпуса, командующим войсками ЛенВО, а с января 1941 г. стал командующим войсками Киевского Особого военного округа после Г. К. Жукова. Нет, грешить не могу: Кирпонос был хорошим, умным командующим.

Под стать командующему был начальник штаба фронта Михаил Иванович Тупиков. Окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Возглавлял штаб Харьковского военного округа в 1939 г. Накануне войны — военный атташе в Германии. Немецкие войска, их тактические и оперативные взгляды знал досконально, а многих гитлеровских генералов и офицеров характеризовал по памяти. За месяц совместной фронтовой работы он покорил меня глубокими военными знаниями, широкой эрудицией, своим решительным характером. Говорил кратко, четко, ясно. Быстро схватывал обстановку, оценивал ее и твердо отстаивал свое мнение. Привлекало в нем открытое, очень выразительное лицо, внимательные и пытливые темные глаза.

— Вы, Иван Семенович, довоенный выпускник Академии Генерального штаба, с черным бархатным воротничком на кителе. Какое содержание вкладывалось тогда в содержание начального периода войны?

— Кратко не ответишь на этот вопрос. Я был принят на первый курс в 1937 г. Осенью этого года нам стали впервые в академии читать лекции по стратегии. Однако вскоре, по решению Генштаба, из-за неготовности материалов этой дисциплины курс стратегии был полностью исключен из обучения и восстановлен лишь в 1940 г.

Все стратегические вопросы мы изучали по кафедре оперативного искусства. Основные взгляды по стратегии были изложены в трудах М. Н. Тухачевского, В. К. Триандафилова, Е. А. Шиловского, Г. С. Иссерсо-на. В их трудах по-разному оценивался характер событий начального периода будущей войны. Но все они подчеркивали одну особенность, а именно: что начальный период войны будет весьма кратким по времени от объявления войны до начала крупных операций с участием главных сил обеих сторон.

В содержание начального периода войны включались следующие события:

— объявление войны и проведение мобилизации армии и флота;

— приграничные сражения по прикрытию отмобилизования и сосредоточения войск;

— стратегическое сосредоточение войск к границе;

— развертывание главных сил согласно плану войны и занятие ими исходного положения для ведения первых операций.

Все это было повторением франко-прусской и Первой мировой войн и не отвечало современным требованиям. Уже в 30-х гг. армии вторжения готовились в мирное время, что позволяло агрессору начать войну по новому «сценарию» — без объявления нанести внезапный удар всей мощью вооруженных сил на земле, в воздухе и на море.

Знали мы это? Безусловно. В ряде учебных трудов были внесены существенные поправки в содержание начального периода войны. Например, в работе Г. С. Иссерсона «Новые формы борьбы» (1940 г.) излагались правильные выводы на этот счет на основе опыта германо-польской войны. То же самое нашло отражение на военно-стратегической игре в Наркомате обороны в декабре 40-го. Однако на практике неоправданно всё проигнорировали и изготовились к сражению по «рецепту» Первой мировой войны. В этом — главная наша ошибка в начале войны, хотя о ней мы почему-то умалчиваем.

— Правда ли, что генерал Потапов остался жив? Разные слухи о нем ходят…

— Правда, жив курилка! Командующий 5-й армией генерал-майор Михаил Иванович Потапов тогда был самый молодой из генералов (ему было 39 лет), занимая такой высокий пост. Но он уже прошел войну на Халхин-Голе командиром танковой бригады. Был энергичный, смелый, грамотный. Успешно окончил Бронетанковую военную академию.

В плен попал тяжелораненым, в бессознательном состоянии. Сейчас достоверно известно, что в плену с ним разговаривал сам Гитлер, обещал ему многие блага, если он согласится служить на верность фюреру. Потапов отказался, назвал Гитлера псиной поганой и сказал, что его, фюрера, после победы Красной Армии будут возить по Москве в железной клетке и показывать народу, как дикобраза. Михаил Иванович сам выпрашивал себе смерть.

Гитлер приказал отправить Потапова в концлагерь и проследить, чтобы он остался жив до конца войны и был провезен в железной клетке по Красной площади во время парада гитлеровских войск в Москве.

Освободили Потапова из концлагеря союзники. Доложили Сталину, который, неизвестно какими путями, знал о стойком поведении советского генерала в плену и о его разговоре с Гитлером. Земля слухом полнится. В общем, Сталину все было известно.

После освобождения Потапова из плена Сталин прислал за ним специальный самолет и в знак его мужества подарок: новенькую военную форму с погонами генерал-лейтенанта.

Я разговаривал с Михаилом Ивановичем, когда он был первым заместителем командующего войсками Одесского военного округа. Это настоящий генерал Советской Армии, сохранивший верность присяге в гитлеровском аду.

— Трагедия Кирпоноса и жертвы фронта были напрасными, ухудшили положение на советско-германском фронте или в чем-то были и положительные моменты?

— В целом, по-моему мнению, исход военных действий нашего фронта на Украине и соседнего Южного фронта в Молдавии за два с половиной месяца был неудачным. Мы потеряли всю Правобережную и значительную часть Левобережной Украины. Гитлеровцы к концу сентября вышли к Донбассу и к Крыму. Мы понесли огромные потери в живой силе и боевой технике[48].

Но были и плюсы. Положительным обстоятельством был тот факт, что советское руководство выиграло больше месяца драгоценного времени для использования успешного проведения оперативного развертывания войск перед битвой за Москву. Кстати, немецкое верховное командование тоже считало, что они потеряли драгоценные четыре недели, остановив наступление на Москву после Смоленского сражения.

Кроме того, немецкие войска также понесли большие потери и были основательно вымотаны. Дорого обошлась им эта победа.

Таким образом, живая память подсказывает мне, что трагедия Кирпоноса не была напрасной — она сыграла большую роль в спасении Москвы.

— Начальный период войны был для нас катастрофой. Можно ли обозначить временные факторы этого периода, и как нам удалось перебороть невозможное в свою пользу?

— Нам в Академии Генштаба предстоит много сделать для того, чтобы дать научное объяснение многочисленных проблем, связанных с начальным периодом войны. Здесь есть над чем задуматься не только ради прошлого, но прежде всего в интересах современности. Ведь речь идет о вступлении государства в войну, о его переходе от мира к войне!

Исходя из такого понимания, начальный период Великой Отечественной войны по времени можно считать с 22 июня до середины июля 1941 г., когда вступили в сражения крупные стратегические резервы Ставки ВГК (например, только на Западном фронте — 35 дивизий), когда линия фронта временно кое-как стабилизировалась на рубеже: Пярну, Тарту, Псков, Полоцк, Орша, Могилев, Рогачев (р. Днепр), Бобруйск, Новгород-Волынский, Бердичев, Житомир. Могилев-Подольский, Кишинев.

Гитлеровцы продвинулись в глубь нашей страны на 500–600 км. Но это не был победоносный марш по европейским столицам. Немцы несли огромные потери, встречали ожесточенное сопротивление и постоянно отражали контратаки наших войск. К середине июля они потеряли половину боевых танков и около 35 % боевой авиации.

Тяжелыми были потери Красной Армии. Мы потеряли в этот период 596 тысяч убитыми, 366 тысяч пленными, около 90 % танков и 41 % самолетов. Наша довоенная теория начального периода войны на практике оказалась несостоятельной, губительной для нас. Мы это поняли с первого дня войны. Но выправить положение в те дни было невозможно. Гитлеровцы захватили стратегическую инициативу. Они имели количественное и качественное превосходство в силах и средствах, полностью господствовали в воздухе. Их танковые клинья, несмотря на отчаянное сопротивление наших войск, рвали наши боевые порядки, создавали «котлы» и окружения, продолжая продвигаться вперед высокими темпами, упреждая в захвате выгодных рубежей.

Красная Армия отступала. Не имея опыта боевых действий, несла большие потери. Армии первого стратегического эшелона не обеспечили сосредоточений и развертывание войск второго стратегического эшелона, в силу чего его соединения вступали в сражения последовательно, по частям, и тоже терпели поражение. Положение усугублялось тем, что у нас появились «танкобоязнь», «самоле-тобоязнь», боязнь окружения. Устойчивого стратегического фронта обороны не было. Не хватало средств борьбы с танками и самолетами, других видов оружия, а также материально-технических средств. Взаимодействие и управление войсками были неудовлетворительными.

Поражение Красной Армии в сражениях начального периода войны определило дальнейший исход военных действий на советско-германском фронте и катастрофические поражения наших войск летом и осенью 1941 г. Над нашей страной в то время нависла грозная опасность. Россия была над пропастью! Однако советский народ под руководством партии коммунистов во главе с И. Сталиным сделал невозможное, совершил поистине чудо: с 22 июня по 1 декабря 1941 г. наша действующая армия пополнилась 291 дивизией и 94 бригадами. Кто у нас знает эти цифры? А надо знать. Ведь благодаря этим крупным стратегическим резервам нам удалось не только остановить противника, но и изменить соотношение сил на главных направлениях в свою пользу и перейти в контрнаступление.

Если сравнить военные стратегии сторон 1941 г., то это сравнение, по моей оценке, не в пользу Германии. Хотя гитлеровцы в первых сражениях устраивали нам многочисленные «котлы», совершали фланговые охваты с целью окружения, вели тяжелые бои за каждый населенный пункт, но в целом такая их стратегия отдаляла от них победу, так как она не учитывала возрастающую силу и мощь Советского Союза.

Однажды писатель Юлиан Семенов сказал, что из прошлого, как из единой, нерасторжимой цепи времен, нельзя изъять ни одного звена, вычеркнуть, придать забвению то, что было. Пусть небольшой, но все-таки частью такой цепи являются жизнь и дела профессора Военной академии Генерального штаба генерал-полковника Ивана Семеновича Глебова, который, пройдя круги ада Великой Отечественной войны, затем работал на высоких должностях в оперативных штабах и в Генеральном штабе. Долгие годы он руководил кафедрой оперативного искусства в ВАГШ, обучал и воспитывал многих генералов и офицеров послевоенного поколения.

Похоронен Иван Семенович в Москве на Троекуров-ском кладбище. Перед его памятью склоняю голову в молчании.

Трагедия Юго-Западного фронта и его командующего генерал-полковника М. П. Кирпоноса вновь напомнила мне о заявлениях некоторых историков относительно будто бы намерений Сталина о сепаратной сделке с Гитлером в связи с заключением советско-германского пакта о ненападении, а также первых неудачах Красной Армии в начале войны. Думаю, что эти версии могут представлять для читателя определенный интерес.

Нынешние политические оракулы, а их сегодня развелось не счесть, обвиняют Сталина в сепаратизме, сочиняя на этот счет замысловатые небылицы в цветастой идеологической упаковке.

Излюбленной темой в числе небылиц в наше время по-прежнему является все тот же советско-германский договор о ненападении, который бездоказательно преподносится лжеисториками чуть ли не как сговор Сталина с Гитлером против мира. При этом лжеисторики обладают поистине редкостным лицемерием, ибо спустя более 60 лет продолжают не считаться с таким знаменательным историческим фактом, как мюнхенский сговор Англии, Франции, Германии и Италии, который привел мир ко Второй мировой войне.

Что произошло тогда в сентябре 1938 г. в Мюнхене?

Англия (Чемберлен) и Франция (Даладье) сдали на съедение Гитлеру своего союзника — Чехословакию. Они открыто перед всем мировым сообществом заняли сторону агрессора и заставили чехословацкое правительство согласиться со всеми требованиями гитлеровской Германии.

В обмен на предательство Чемберлена и Даладье фюрер подписал декларации (соглашения) о ненападении между гитлеровской Германией, Великобританией и Францией. Это были пакты о ненападении между этими странами.

Позорная сделка западных демократов с фашистами происходила за закрытыми дверями: чехословацкие представители сидели в соседней комнате и на переговоры о чехословацкой проблеме не были допущены. Они узнали о результатах своей судьбы только на другой день.

Не был приглашен в Мюнхен и Советский Союз, который имел с Чехословакией договор о взаимной помощи (1935 г.) и требовал своего участия в совещании для защиты интересов ЧССР и в целях создания единой системы коллективной безопасности. Не имея возможности быть на совещании, СССР тем не менее выступил на стороне чехословацкого народа, предложив военную помощь ЧССР. Однако чехословацкое буржуазное правительство предпочло подчиниться империалистическому диктату, принеся в жертву интересы своего народа.

После мюнхенского сговора участники совещания обменялись памятными историческими любезностями. Они заслуживают того, чтобы вспомнить о них вновь.

Чемберлен на прощанье сказал Гитлеру: «Для нападения на СССР теперь у вас достаточно самолетов, тем более что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах».

Даладье при этом заверил Гитлера: «Наши отношения с Германией урегулированы раз и навсегда… Угрозой для нас является коммунизм, а не фашизм».

Гитлер после Мюнхена искренне удивлялся: «Неслыханное достигнуто!.. Я не верил, что Англия и Франция вступят в войну, но я был убежден, что Чехословакия должна быть уничтожена военным путем; то, что произошло, может произойти лишь раз в истории».

Такова была политическая слепота руководителей западной демократии. Своей близорукостью эти кретины-миротворцы за одну ночь с 29 на 30 сентября 1938 г. потеряли свою политическую невинность и превратили свои великие державы (Англию и Францию) в соучастников Гитлера в разжигании большой войны в Европе. Ведь это они в позорную акцию раздела Чехословакии втянули Польшу (оккупировала Тешин-скую область) и Венгрию (урвала южные районы Словакии и Закарпатской Украины), предали союзные малые страны, открыли дорогу Гитлеру в Польшу. Именно здесь кроются корни и истоки развязывания Второй мировой войны. Все было тщательно спланировано и рассчитано.

Если судить по-крупному, то Мюнхен фактически уничтожил французскую систему безопасности, оторвал СССР от европейского урегулирования, оставил в одиночестве панскую Польшу. Мюнхен — это величайший моральный позор западной демократии в XX столетии.

Западные демократы отвергли единственно правильные для того времени предложения Сталина о создании коллективной безопасности против агрессора, настойчиво пытаясь направить войну на Восток против Советского Союза. Сталин видел враждебные действия западной демократии в отношении СССР, видел ее готовность идти на союз с Гитлером, создать международную изоляцию советской стране, прямую военную угрозу нашей безопасности.

Все эти факты невозможно умолчать или переиначить. «Чтобы западная демократия жила, большевизм должен умереть» — вот тогдашняя идеология Лондона и Парижа. Она выражала классовую ненависть к социализму, оказалась сильнее чувства самозащиты и была основой политики умиротворения. Закономерный ее финал — мюнхенский сговор.

Что оставалось делать Сталину в условиях грозящей международной изоляции и возможности ведения войны на два фронта (на Западе и Востоке)?

В той критически сложной обстановке у него не было иного пути, кроме защиты своих государственных интересов своими собственными силами. Для этого требовалось разрушить складывающийся союз западной демократии и фашизма, вывести страну из международной изоляции, создать необходимые условия своей безопасности, чтобы противопоставить фашистскому насилию собственную мощную военную силу.

Конечным итогом сталинского предвидения и действия в сложной международной паутине того времени явилось принятие предложения Гитлера о заключении советско-германского договора о ненападении (пакт Молотова — Риббентропа), который был подписан в Москве 23 августа 1939 г.

В свете абсолютного большинства рассекреченных по этой теме документов не подлежит сомнению, что советско-германский договор о ненападении является одним из следствий мюнхенского соглашения. В нем нет и грана «сепаратизма» со стороны Сталина. На повестке дня решалась судьба нашего государства: быть ему свободным или порабощенным. Поэтому упомянутый договор и протокол к нему не могут вызывать сколь-нибудь серьезных политических сомнений.

Другое дело — действия нацистов и западных миротворцев. Например, Гитлер шел на договор с Россией для того, чтобы не допустить союза Англии и Франции с Россией. Он был уверен, что если такого союза не будет, то у Германии будут развязаны руки, чтобы разбить Польшу без опасного конфликта с Западом. После Польши последует Франция и т. д. Это было коварство.

Англия и Франция шли на союз с Гитлером, чтобы столкнуть лбами Германию и СССР, а самим выйти сухими из воды. Это было двурушничество. Не разобравшись, где союзник, а где противник, Париж и Лондон за свое двурушничество жестоко поплатились.

Договор о ненападении 1939 г. и секретный протокол к нему — тема многогранная, ей посвящено много публикаций и исследований, включая сообщения Комиссии демократов 1989 г. К сожалению, в большинстве документов под видом «честного анализа» повторяются по инерции прокурорские заявления о том, что пакт Молотова-Риббентропа — это самая серьезная ошибка Сталина, что в данном случае «Сталин не выиграл, а проиграл», что «Сталин и Молотов были ловко обмануты Гитлером».

Считаю, что подобные однозначные оценки не выдерживают критики, а приводимые в их защиту доводы страдают однобокостью, поверхностным суждением, стремлением сыграть на нравственной стороне вопроса в ущерб определения его объективной значимости на ход и исход Великой Отечественной войны, особенно ее начального периода.

Что давал Советскому Союзу пакт о ненападении с Германией? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что этот договор вместе с секретным протоколом давал Советскому Союзу в условиях того времени принципиально важные, существенные преимущества, а именно:

Сталин вынудил Гитлера пойти на серьезные территориальные уступки, в частности, по дополнительному протоколу к договору Прибалтийские республики (Литва, Латвия, Эстония) и Финляндия стали сферой влияния СССР, Бессарабия возвращалась в состав Молдавии, а Западная Украина и Западная Белоруссия воссоединились с советскими республиками. Таким образом, без применения оружия Сталин получил территории в 300 тыс. км² с населением около 20 млн человек. Война была отодвинута от наших границ на сотни километров западнее. А Гитлер лишился стратегических плацдармов, владея которыми он мог бы в 1941 г. «пропороть» нашу страну с этих направлений и завершить блицкриг по плану «Барбаросса». Но эту угрозу отвел от России Сталин.

Пакт о ненападении с Германией позволил Советскому Союзу избежать ловушки, в которую хотели его заманить Англия и Франция («международная изоляция и война против всех на два фронта»); расколоть «мюнхенский фронт» западных держав, расшатать весь анти-коминтерновский блок; сорвать захватнические планы Японии, правительство которой, узнав о пакте, оказалось в растерянности и ушло в отставку.

Удалось спасти Москву и Ленинград от захвата их гитлеровцами в 1941 г.; улучшить военно-стратегическое положение СССР в целом и в особенности обезопасить себя на Дальнем Востоке; создать условия для образования будущей антигитлеровской коалиции.

Кроме того, наша страна выиграла время (почти 2 года) для повышения своей обороноспособности, реорганизации всех видов вооруженных сил и их технического перевооружения, укрепления порядка и дисциплины в войсках.

По моей оценке, пакт Молотова-Риббентропа является примером политической и дипломатической прозорливости Сталина, его умения разобраться в сложной паутине международных отношений и разгадать предательскую игру лидеров западной демократии того времени. В этом состоит его огромная заслуга перед советским народом.

Фальсификаторы истории из числа нынешних демократов, в основном бывшие верные «ленинцы» (Яковлевы, поповы и др.), пытаются обвинить Сталина в отходе от ленинских норм внешней политики, от принципов социализма и интернационализма. Это, конечно, хитрый прием. Но делается он не чистыми руками, так как их обвинения не более чем спекуляция перевертышей, выполненная по заказу Запада в числе других акций по развалу Советского Союза.

Делая свое грязное дело, эти политические отступники уходят от ответа на главный вопрос: как развивались бы события в случае ведения Советским Союзом войны на два фронта — против Германии на Западе и Японии на Востоке — да еще при угрозе нападения Турции с юга? Такой губительный сценарий готовили Англия и Франция, и он был реальностью. Сталин сумел разобраться в этих коварных замыслах империалистов, понял всю глубину опасности Советскому государству и нашел правильный выход из почти безвыходного положения, благодаря которому он, по выражению Черчилля, «своего врага уничтожал своим врагом».

Теперь о других делах — «сепаратных». Они связаны с теми историками, которые по идеологическим или корыстным соображениям заинтересованы опорочить или поставить под сомнение деяния Сталина не только накануне, но и в ходе войны. Эти «историки» плетут такие демократические кружева в сочинениях, что не вдруг разберешься.

Писатель Ан. Уткин в книге «Россия над бездной» рассказывает о том, что Сталин, получив официальное сообщение о нападении Германии на СССР (примерно в 5.00 22 июня. — Н. Ч.), проявил инициативу: отдать Гитлеру значительную часть советской территории и на этой основе заключить новый Брестский мир с Германией. «Но эта последняя интрига Кремля была феерической… Только когда стало окончательно ясно, что попытки восстановить статус-кво бессмысленны, Советское правительство объявило о нападении Германии».

Такие серьезные заявления автору следовало бы документировать, указать источник. Почему читатель должен верить, что так было? Может быть, Уткин присутствовал в Кремле в это время или ему об этом лично говорил Сталин? Учитывая, что в книге не приводятся источники появления такой лихой версии, то пусть эта феерия останется на совести автора, именовавшим себя известным российским историком.

Вызывает сомнение построенная на слухах версия Волкогонова о том, что Сталин после падения Минска (28 июня, через неделю после войны) оказался настолько растерянным, что был готов идти на капитуляцию перед Гитлером — отдать ему Советскую Прибалтику, Молдавию, Западную Украину и Белоруссию, чтобы подписать с Гитлером перемирие, подобное Брестскому договору. Этот вопрос обсуждался им с Молотовым и Берией, а в качестве посредника с Берлином имелось в виду использовать болгарского посла в Москве И. Стоянова.

Слухи эти поведал Волкогонову будто бы маршал Москаленко, который обнаружил в «деле Берии» после его ареста соответствующие показания. Правда это или дезинформация — Волкогонов ответа не дает.

Предположение Волкогонова не подтверждается фактами. Наоборот, сама обстановка того времени опровергает его. Во-первых, в первые дни войны Сталин находился в гуще всех событий, происходящих в стране и на фронте, которые исключали возможность подготовки сепаратных переговоров с Гитлером. В частности, с 26 по 29 июня, будучи то в Наркомате обороны или Генштабе, то в Ставке Главного командования, Сталин детально разбирается с положением дел на Западном фронте, принимает меры по стабилизации обстановки на западном направлении путем организации обороны на рубеже р. Западная Двина и в глубине на рубеже Смоленска.

30 июня происходит заседание Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР, на котором принимается совместное постановление об образовании ГКО и создании Ставки Верховного Главнокомандования. Главнокомандующим назначается Сталин. Положение в руководстве вооруженными силами и страной в целом существенно улучшается, несмотря на тяжелейшую, отчаянную ситуацию на фронтах. Как вспоминает Г. К. Жуков, в этот момент во всех «…органах правительства и народного хозяйства сразу же почувствовалась его твердая рука… А растерян он был всего два часа начавшейся войны».

3 июля Сталин выступает с известной речью перед страной, в которой призывает советский народ подняться на защиту своей Родины. На следующий день он подписывает решение о формировании соединений народного ополчения. 7 июля английский посол Криппс посетил Сталина и передал ему первое письмо У. Черчилля, в котором британский премьер говорил о помощи СССР путем воздушных бомбардировок Германии. В беседе с Криппсом Сталин высказался в том плане, что Англия и СССР должны бы заключить соглашение, содержащее два пункта: первый — об оказании взаимной помощи во время войны; второй — обязательство не вести сепаратных переговоров, не заключать перемирия или мирного договора с Германией, кроме как с обоюдного согласия.

12 июля СССР и Англия заключают соглашение, воспрещающее сепаратные переговоры с противником. По поводу этого соглашения У. Черчилль 15 июля в палате общин заявил: «Оно является, безусловно, союзом, и русский народ теперь наш союзник». В Кремле заявление британского премьера одобрили.

Не стоит забывать и такой исторический факт: после тяжелого Смоленского сражения Гитлер заскулил: «Где русские берут все новые и новые дивизии? Где они взяли реактивное оружие? Мы до сих пор не знаем, что находится за большевистской дверью». К этому времени фюрер зафиксировался на эфемерной мысли: вынудить Сталина пойти на сепаратный мир. Американцы и англичане, узнав об этом, забеспокоились. Посол США в Москве Дж. Дэвис предлагал Рузвельту: «Попыткам Гитлера (вынудить Москву на сепаратный мир) может быть дан хороший отпор, если Сталин получит какие-то заверения в том, что, невзирая на идеологические разногласия, наше правительство бескорыстно и без предубеждения желает помочь ему разгромить Гитлера… Следовало бы сообщить непосредственно Сталину, что наша историческая политика дружелюбия к России не предана забвению»[49].

Рузвельт согласился с предложением своего посла, и по его указанию уже 11 июля стали оформляться первые поставки СССР по каналам ленд-лиза. Сталин был срочно информирован об этом.

Я назвал лишь малую толику исторических событий первых дней войны внутри и вне страны. И можно ли представить себе, чтобы в обстановке мобилизации всей России на отечественную войну против немецко-фашистских захватчиков и при выраженной готовности Англии и США прийти к нам на помощь Сталин пошел бы на сепаратный сговор с Гитлером, к тому же в нарушение заключенного в это время с Англией соглашения, запрещающего это делать? Практически невозможно.

Есть тайны и мистификации. Версия Волкогонова относится к разряду последних, ее цель оболгать Сталина, показать его двуликим и трусливым руководителем. Между тем известно, что для Сталина подписанные им договоры и соглашения, в том числе англо-советское от 12 июля, всегда были святы. Политработник-фальсификатор, забыв эту деталь в характере вождя, попытался бросить ком зловонной грязи в нашу историю, но промахнулся. Единожды солгав, кто тебе поверит?

Сепаратные переговоры описывает на свой манер известный писатель В. В. Карпов в книге «Генералиссимус». Вот что он пишет на этот счет:

«Сталин приказал разведке найти выходы на гитлеровское командование и от его, Сталина, имени внести предложение о перемирии и даже больше (далеко идущие планы) — о коренном повороте в войне… Разведчики связались с немецкими «коллегами»: встреча состоялась в Мценске 20 февраля 1942 г. Мценск в то время находился на оккупированной гитлеровцами территории».

Предложения германскому командованию, оформленные якобы документом, сводились к следующему:

1) С 5 мая 1942 г. начиная с 6 часов по всей линии фронта прекратить военные действия. Объявить перемирие до 1 августа 1942 г. до 18 часов…

2) После передислокации армий вооруженные силы СССР к концу 1943 г. готовы будут начать боевые действия с германскими вооруженными силами против Англии и США.

3) СССР готов будет рассмотреть условия об объявлении мира между нашими странами и обвинить в разжигании войны международное еврейство в лице Англии и США, в течение последующих 1943–1944 гг. вести совместные боевые наступательные действия в целях переустройства мирового пространства…

Верховный Главнокомандующий Союза ССР И. СТАЛИН Москва, Кремль, 19 февраля 1942 г.».

В. Карпов утверждает, что под «документом» имеется автограф (подпись) Сталина, хотя это всего лишь черновик, «напечатанный не на государственном или партийном бланке, а на простом листе бумаги».

Как пишет В. Карпов, по докладу первого заместителя НКВД СССР Меркулова переговоры состоялись с 20 по 27 февраля 1942 г. в г. Мценске с представителем германского командования, начальником персонального штаба рейхсфюрера СС с группенфюрером СС К. Вольфом. «Германское командование, — заявил Вольф, — не исключает, что мы можем создать единый фронт против Англии и США… При переустройстве мира, если руководство СССР примет требования германской стороны, возможно, Германия потеснит свои границы на Востоке в пользу СССР».

Что можно сказать об изложенном выше опусе о сепаратизме? Только одно — это безграмотная фальшивка. В ней даже неверно указана должность Сталина (правильно: Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР); г. Мценск был не пригоден для переговоров такого масштаба, так как к этому времени он находился на переднем крае и на его окраине велись бои; что касается содержания предложений, то они, безусловно, относятся к разряду особо важных и оформлять их документально для целей переговоров в тех конкретных условиях было бы нежелательно. Поэтому невозможно себе представить, чтобы Сталин поставил свой автограф и дату под непроверенным документом.

Но главная липа опуса кроется во времени проведения сепаратных переговоров. Что происходило тогда?

Завершалась великая битва под Москвой. Немцы отступали, неся огромные потери. Стратегическая инициатива была на стороне Советского Союза. Блиц-криг провалился. «Гитлеру стало ясно, начиная с того момента как зимой 1941/42 г. разразилась катастрофа, ни о какой победе не может быть и речи». (Показания от 15.05.45 гг. генерал-полковника Альфреда Йодля на Нюрнбергском процессе.) Весь мир приветствовал победу Красной Армии под Москвой, порабощенные народы Европы увидели луч надежды. Возросло Движение Сопротивления фашизму. Под давлением Советского правительства и прогрессивной общественности мира правительства Англии и США оказались вынужденными дать обязательство открыть второй фронт в 1942 г. (однако вскоре отказались от него). Завершалось юридическое оформление боевого союза СССР, США и Англии, при этом Сталин и Черчилль еще летом 1941 г. договорились о том, чтобы не идти на сепаратные переговоры с Германией. По инициативе Сталина в соглашении от 12 июля было записано, что «в продолжении этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия».

Налицо был важнейший исторический факт того времени — наметился коренной перелом не только в ходе Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Высоко поднялся международный авторитет СССР и Красной Армии.

А что было на противоположной стороне? Германия «зализывала» свои раны от поражения. Зимой 1941/42 г. на полях Подмосковья, под Тихвином, Ростовом, в Донбассе и в Крыму немцы потеряли около 50 дивизий, более 830 тыс. убитыми. В Германии была объявлена тотальная мобилизация. На советско-германский фронт было направлено 800 тыс. маршевого пополнения, а с Запада переброшено 39 дивизий и 6 бригад.

В Москве внимательно следили за происходящей в германской армии кадровой чехардой: в декабре 1941 г. Гитлер снял с должности главнокомандующего сухопутными силами фельдмаршала фон Браухича и сам занял его место; командующий группы армий «Центр» фельдмаршал фон Бок ушел в отставку; в течение декабря — февраля сменилось четыре командующих 4-й армией (фельдмаршал фон Клюге, генерал Кюблер, генерал Штумме, генерал Хейнрици). Чистка и перестановка высших офицеров ослабляла боеспособность немецкой армии, вносила нервозность в управление войсками.

В Москву поступала информация о пораженческих настроениях в Берлине и среди генералитета вермахта. 29 ноября 1941 г. министр по делам вооружения и боеприпасов Германии Фриц фон Тодт обратился к Гитлеру с призывом: «Мой фюрер, войну необходимо немедленно прекратить, поскольку она в военном и экономическом отношении нами уже проиграна». Фельдмаршал фон Рундштедт (командующий группы армий «Юг») предложил Гитлеру отступить на границу с Польшей и закончить войну с Советами политическим путем. Командующий 3-й танковой группой (с 8 октября 1941 г. — 17-й армией) генерал-полковник Герман Гот высказывал мнение о том, что «нападение на Россию было политической ошибкой и что поэтому все военные усилия с самого начала были обречены на провал». Аналогичного мнения придерживались другие генералы вермахта.

Думаю не требуется большого ума, чтобы понять нелепость заявления о том, что в условиях победоносного завершения Московской битвы Сталин будто бы, вопреки взятым на себя договорным обязательствам не идти на сепаратные переговоры и сделки с Гитлером, стал искать примирения с Германией с целью совместного ведения войны против США и Англии. Неуклюжесть такого утверждения очевидна, какие бы доводы на этот счет ни приводились (ради спасения Отечества, выиграть время, отдышаться и подготовиться, ввести в заблуждение, политический блеф и т. д.).

Все эти аргументы притянуты за уши к той реальной обстановке. Они не выдерживают критики по указанным выше причинам, а также еще и потому, что в то время военная угроза на московском направлении была минимальной. И это Сталину было хорошо известно по докладам военной разведки.

3 марта 1942 г. разведчик Главного разведывательного управления Генерального штаба (агент «Гано») сообщил в Москву о том, что Германия «планирует весной 1942 г. начать наступление в направлении на Кавказ. Для этих целей Берлин достиг договоренностей о направлении на Восточный фронт 16 новых румынских, 22 итальянские, 10 болгарских, 2 словацкие дивизии полного состава.

12 марта агент ГРУ ГШ Шандор Радо шифрорадио-граммой в Москву передал: «Основные силы немцев будут направлены против южного крыла Восточного фронта с задачей достигнуть рубежа р. Волги — Кавказа, чтобы отрезать армию и население Центральной части России от нефтяных и хлебных ресурсов».

Эти разведывательные факты от надежных и проверенных агентов советской военной разведки немедленно докладывались Сталину. Сообщалось, что с 1 января по 10 марта 1942 г. в планируемый район наступления немцы перебросили 35 дивизий. Всего для наступления Гитлер выставит вместе с союзниками 65 дивизий. Главный удар следует ожидать в направлении Ростов — Сталинград.

Таким образом, военные усилия сторон сосредоточивались на южном крыле советско-германского фронта, на московском направлении ожидалось относительное затишье. Все это, очевидно, писателю В. Карпову известно. Тогда позволительно спросить, какие же военные причины вынуждали Сталина идти, как написано в «Генералиссимусе», на сепаратные переговоры с Гитлером? Таких причин не было.

Другое дело, что в то время могли появиться всякого рода «дезы» о сепаратизме. Например, со стороны Гитлера, который тогда находился как «волк на псарне» и был бы не прочь втянуть Сталина в «игру в кости», чтобы «отдышаться», если удастся, то сразу убить двух зайцев: посеять рознь между союзниками по антифашистской коалиции, а также исправить ход войны, выиграть время и спасти вермахт от разгрома.

«Деза» фюрера с такой целью в'тот период была бы кстати.

Что касается Сталина, то он играл тогда победную партию в шахматы. Если бы союзники вняли его просьбе и согласились с ним об открытии второго фронта на Западе, то война могла бы закончиться намного раньше. В этой шахматной партии у советского лидера не было запрограммировано ни компромисса, ни тем более сепаратной сделки с Германией. «Деза» с его стороны на заданную тему, видимо, тоже не исключалась, чтобы с помощью ее повлиять на Рузвельта и Черчилля в выполнении их союзнического долга и одновременно сбить с толку Гитлера.

В чем причина того, что В. Карпов пропагандирует мифологию? Причина, видимо, в том, что уважаемый мною автор оказался в плену обнаруженной фальшивки, принял ее за истину и поведал как сенсацию. Трудно сказать, какие у него были замыслы при этом. Очевидно, он хотел как лучше. А получилось наоборот.

Что касается упомянутых в заголовке статьи «делах трагических», то я имею в виду события «черного октября» 1941 г.

Речь идет о трагической ситуации, сложившейся на дальних подступах к Москве на западном направлении. К этому времени, то есть в начале октября, обстановка на советско-германском фронте была крайне тяжелой: завершилась трагедия Юго-Западного фронта, Киев пал, Украина потеряна, немцы ворвались в Крым, Ленинград в блокаде.

Союзники — США и Англия — отказались открыть второй фронт на Западе, чтобы отвлечь на себя часть германских войск с нашего фронта. Поставки оружия и техники с их стороны были мизерными.

Что происходило на главном, московском направлении? Обстановка здесь с каждым днем предвещала быть угрожающей. Против наших трех фронтов: Западного (командующий генерал-полковник И. С. Конев), Резервного (командующий маршал С. М. Буденный), Брянского (командующий генерал-лейтенант А. И. Еременко), расположенных на этом направлении, действовала немецкая группа армий «Центр» (9, 4-я и 2-я ПА и три Тгр — 3, 4, 2). Их поддерживал 2-й воздушный флот. Соотношение сил и средств к началу генерального наступления немцев (30 сентября 1941 г.) было в пользу противника: по личному составу — 1,4:1, по танкам — 1,7:1, по артиллерии и минометам 1,8:1, по самолетам — 2:1.

В целом на московском направлении были сосредоточены крупные силы Красной Армии (1250 тыс. человек, около 1000 танков). Однако наши полководцы Конев, Еременко и Буденный не научились еще полководческому мастерству, не смогли вскрыть замысел и группировку противника, не умели еще воевать по всем правилам военного искусства. Их оборона была неглубокой (10–15 км), разжиженной по фронту (на 1 км 1–2 танка, 6–9 орудий), ощущался недостаток обученности войск ведению оборонительных сражений.

Противник на избранных направлениях наступления создал крупное превосходство своих сил и средств (таблице 9).

Таблица 9

Используя численное и техническое превосходство, подвижные соединения немцев, перейдя в наступление, нанесли мощный первоначальный удар, разорвали нашу хилую оборону и устремились вперед. 7 октября они окружили в районе Вязьмы пять армий ЗФ и РФ (16[50], 19, 20, 24, 32, оперативную группу генерала Болдина — всего 37 дивизий), а 5 октября были окружены в районе Брянска соединения трех армий (3, 13, 50) БФ. Именно в эти дни Гитлер кричал на весь мир: «Враг на Востоке сокрушен и никогда больше не восстановит свою силу. Завершается последняя и решающая битва войны. Москва совсем рядом!»

Действительно, до Москвы оставалась одна треть пройденного гитлеровцами пути. Для нашей страны беда состояла в том, что после вяземской и брянской катастроф в начале октября 1941 г., когда войска Красной Армии потеряли многие сотни тысяч своих бойцов, в нашей обороне образовалась брешь почти в 500 километров. Закрыть ее было нечем, так как никаких резервов в руках командования не оставалось. Прикрывающие Москву Резервный и Брянский фронты как оперативные объединения фактически перестали существовать. Западный фронт понес тяжелейшие потери. Путь на Москву для противника, можно сказать, был открыт. Нависла страшная катастрофа!

У меня нет слов описать опасность той угрозы, которая в те дни черной тенью легла на нашу землю. Все люди тогда поняли, что настал момент истины, когда решалась судьба страны.

По оценке Г. К. Жукова, «Конев под Вязьмой фронт открыл. Шестьсот тысяч попало тогда к немцам. Шестьсот тысяч человек по его вине… Он немцам на Москву путь открыл. Все было оголено. Вы не представляете, что было. Оголено было все вплоть до Москвы»[51].

Нужно было срочно создать новый фронт обороны, во что бы то ни стало остановить врага. 5 октября ГКО принял специальное решение о защите столицы.

Именно в этот период Сталин показал выдающийся военный талант полководца, организатора и руководителя, нацеленного на оборону Москвы. Только благодаря его способностям и воле Ставка ВТК, используя огромные мобилизационные возможности страны и патриотизм советского народа, сумела за сравнительно короткий срок восстановить боеспособность Западного фронта, организовать новый Калининский фронт, создать Можайский рубеж обороны, Московскую зону обороны (по окраинам столицы, окружной ж. д. и по Садовому кольцу). Все это происходило в ходе жестоких сражений.

Для создания новбго стратегического фронта обороны на подступах к столице потребовались огромные напряженные усилия. По указанию Сталина 7 октября на Можайском рубеже заняли оборону курсантский полк военного училища имени Верховного Совета РСФСР, Московское военно-политическое училище, два подольских училища, Московское военно-инженерное училище и некоторые части, собранные в столице и Подмосковье. Затем по приказу Сталина из резерва Ставки, а также за счет перегруппировки войск с соседних фронтов на Можайский рубеж обороны в течение недели прибыли 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков, 45 отдельных батальонов[52]. Одновременно срочно формировались заново 16, 5, 43-я и 49-я армии Западного фронта.

На Урале шла подготовка новых резервов, а из Сибири, Забайкалья и с Дальнего Востока под Москву мчались сотни эшелонов с кадровыми войсками. Полмиллиона москвичей были мобилизованы для строительства траншей, рвов, окопов, других оборонительных сооружений по всему периметру столицы. Московская партийная организация для удержания столицы послала на фронт 100 тыс. коммунистов и 260 тыс. комсомольцев.

Неимоверными усилиями советские войска сумели восстановить линию фронта. По существу, была создана новая стратегическая группировка войск, которая защитила Москву, нанесла гитлеровской армии сокрушительное поражение, выиграла зимнюю кампанию 1941/42 г.

* * *

Оценивая «черный октябрь» с позиции противоборства воюющих сторон, необходимо признать, что возрождение нового стратегического фронта обороны в ходе жестоких сражений фактически означало восстановление заново военной мощи Красной Армии в самый опасный период Московской битвы. С точки зрения военного искусства это было одним из самых выдающихся достижений военной истории. Оно связано с именем Сталина. Однако этот исторический факт обычно обходят мимо или говорят о нем скупо, походя, а о Сталине упоминают сквозь зубы, приписывая советскому лидеру лишь ошибки и промахи.

Например, маршал И. С. Конев в своих мемуарах все наши неудачи в начале войны свалил на Сталина, показав объемно личные полководческие успехи. «И ведь как написано. Совершенно несамокритично. Ни одной ошибки у него нет. Операция осуществляется как по написанному. Ни единой ошибки… Как это он не сказал ни разу о своих ошибках! Его два раза снимали… Его Сталин хотел под военно-полевой суд отдать. Я заступился» (Жуков).

В таком же духе написаны мемуары А. И. Еременко, который чуть ли не «всех собак» навешал на Сталина. «Это он не позволил привести войска в боевую готовность, это он не обеспечил армию современным оружием, это он не принял стратегическое решение на случай войны, не определил группировку войск в приграничных округах, не дал указаний о подготовке к активной обороне, недооценил вероломство Германии» и т. д. Все эти упреки военачальника — не более чем попытка переложить ответственность с больной головы на здоровую.

Поразительно другое. Постигшую нас трагедию в начальный период войны, в том числе «черный октябрь» 1941 г., он спустя 20 лет не заметил и написал в своей книге о том, что это были всего лишь «…некоторые погрешности стратегического порядка, допущенные в начальный период войны… они носили не принципиальный, а частный характер и не были связаны с основой нашей стратегии».

Надо обладать редкостным феерическим воображением, чтобы, оценивая так называемые «погрешности» в начале войны, не увидеть суровую правду того периода и сделать, на мой взгляд, весьма поверхностный вывод, который не дает ответ на причины катастрофы Красной Армии и страны в целом. Зато маршал Еременко в излишней мере приписывает себе умение, предвидение, успехи и лавры, а главковерху Сталину — просчеты, промахи, недооценки и ошибки. Разве это справедливо?

«Черный октябрь» показал низкие боевые качества высшего командного состава фронтового звена, а также отсутствие полководческого предвидения со стороны Генерального штаба. Как известно, Ставка ВГК 27 сентября отдала приказ Западному, Брянскому и Резервному фронтам перейти к жесткой обороне и предупредила о времени перехода противника в наступление. Однако Генеральный штаб и командование фронтов не сумели определить направления главных ударов и состав группировок немецкой группы армий «Центр», организовать жесткую оборону с учетом замысла действий противника. Поэтому, несмотря на стойкость войск и, откровенно говоря, незначительное (1,5:1–2:1) общее превосходство противника, наши три фронта в течение 7–9 суток фактически были разгромлены.

Не случись «черного октября», события могли развиваться по-иному и немецкий «Тайфун» можно было укротить «далеко от Москвы». Но Конев, Еременко и Буденный вновь повторили трагические дни начального периода войны, когда обстановка была неясной, запутанной, когда связь с войсками и даже со Ставкой постоянно терялась; когда никто не знал, где противник, где наши войска; когда командующие фронтами проявляли бездействие, отсутствие распорядительности, принимали странные решения. Примеры: приказ Конева о передаче дивизий 16А в состав 20А и выдвижении управления 16А в район Вязьмы для организации контрудара силами, которых реально не существовало; не отвечающие обстановке распоряжения о выходе войск из окружения[53]. Где же здесь военное искусство? Его нет.

Качество полководческого мастерства в ходе «черного октября» было еще не на высоте и за науку побеждать пришлось платить неимоверно большую цену. Однако в битве за Москву армия возмужала, появилось много новых талантливых полководцев, возросло мастерство старшего и младшего офицерского состава. В ходе контрнаступления наука побеждать была на нашей стороне: немцы не в состоянии были сдержать натиска наших войск и панически отступали, бросая боевую технику. А после Сталинграда Красная Армия стала как закаленный клинок, способный сокрушить любую армию того времени.

На Отечественной войне мне пришлось повоевать с ноября 1941 г. по май 1945 г. в пехоте в должностях командира пулеметного расчета, взвода, роты, батальона.

Войну знаю не по книжкам, а по фронтовым дорогам, которые прошел от Москвы до Праги. Поэтому имею право высказать свое мнение и о причинах первых наших неудач, и о науке воевать, и о потерях, и о штрафных ротах и заградительных отрядах, о которых ныне толкуют и так и сяк.

В ельцинское время и по сию пору многие вопросы о войне сознательно искажаются в угоду тем, кто хотел бы очернить нашу Победу, исковеркать наше боевое прошлое, заставить нынешнее поколение забыть свою историю, свою религию, свой язык и литературу, свою культуру. Замысел коварный и наглый — вредить формированию духовных устоев россиян, попытаться подменить русский менталитет унизительной политикой русофобии.

Думаю, читателю полезно будет знать, как некоторые сегодняшние русофобы, вбрасывая провокационные сенсации в общество, унижают наш народ, ненавидят все русское, топчут грязными ногами священную душу ветеранов войны.

Когда-то в недалекие времена фальсификаторы серьезно заботились о том, чтобы их не схватили за руку. Они предпочитали действовать в потемках, напускали тень на светлый день, старались как-то замаскировать подоплеку обмана. Пожалуйста, ищите сколько угодно, гадайте, предполагайте до умопомрачения. Улик никаких нет, а не пойман — не вор. Сейчас время другое — не надо прятаться за углом, скрывать свои мысли, писать эзоповским языком. Свобода началась говори и пиши что хочешь и как хочешь, доказательств не надо, выдавай подделку за полуправду, разыгрывай из себя праведника. Других, особенно ушедших из жизни, можно костерить любыми словами, навешивать на них любые наветы и ярлыки. На то и свобода, чтобы насмехаться над здравым смыслом, обманывать своих и чужих.

Используя новую моду, бывший член Политбюро ЦК КПСС, «философ» из Канады, ставший главным идеологом марксизма-ленинизма, Александр Яковлев в одном из своих интервью[54] глаголил буквально следующее:

«1. Советский Союз не выиграл, а проиграл войну по причине катастрофических потерь;

2. У нас не было талантливых военачальников. Сталин — никакой он не великий полководец. Это предатель… просто уголовный преступник. Перестройка была задумана вместе с М. Горбачевым еще в Канаде, когда был послом. Если бы не верил, то не брался бы за перестройку».

Все советское для А. Яковлева — негоже, ужас, издевательства. Никаких успехов у нас не было. А вот монархия царя Николая II оказывается не самодержавием и разгулом реакции, голодом и разрухой страны, позорищем нашей истории, а чуть ли не процветающим, передовым, демократическим государством. Даже Распутин, по Яковлеву, был демократом. И все это «царство во Христе», дескать, порушила контрреволюция 1917 г. и т. д.

Круто завернул бывший главный идеолог и второй коммунист страны. Сразу видно, что по части околпачивания людей, умения выдать черное за белое он не имеет себе равных. Его безответственные заявления напоминают речи человека, обкурившегося марихуаны и потерявшего способность объективного анализа истории. Однако ложь и профанация никому не приносили лавров. В. И. Ленин в свое время учил, что народу надо говорить правду Только тогда у него раскроются глаза и он научится бороться против неправды. Неужели главный идеолог марксизма-ленинизма забыл такую простую истину?

Заявление его о том, что мы проиграли войну, само по себе бредовое и не нуждается в комментарии. А вот что касается его лепета о неумении воевать, о катастрофических потерях, то здесь требуются разъяснения. Получается так, что не умея воевать, мы все-таки выстояли под натиском самой мощной, обученной, опытной фашистской армии, не умея воевать, мы сломали ей хребет, сокрушили, разгромили ее, освободили родную землю и еще пол-Европы и, наконец, не умея воевать, одержали Великую Победу! Абсурдность домыслов правдоискателя А. Яковлева очевидна, а ведь они кочуют по страницам «независимых» газет, растлевают неокрепшие молодые души.

Утверждения об отсутствии у нас талантливых военачальников — тоже беспардонная ложь. Советские военачальники признаны всем миром — и союзниками, и врагами — и оценка А. Яковлева здесь не имеет никакого значения. Это — пустозвонство, не более того.

Что касается наших потерь, то в сражениях с немецко-фашистскими захватчиками за годы Великой Отечественной войны общие безвозвратные потери наших Вооруженных Сил составили 8 млн 668 тыс. человек. Это — цена нашей победы. Она безмерно горька и тяжела. Но спекулировать на ней не позволено никому[55]. Наши потери сопоставимы с потерями агрессора. Они составляют у фашистской Германии около 6,9 млн человек плюс сокрушительный разгром всего гитлеровского третьего рейха.

По планам «Барбаросса» и «Ост» подлежали уничтожению и умерщвлению десятки миллионов наших соотечественников. Агрессору удалось погубить — вместе с убитыми на фронте — в общей сложности более 27 млн советских людей.

Говорю о цене Победы и цене войны для нашего народа и его Вооруженных Сил для будущего поколения лишь для того, чтобы подчеркнуть: мы заплатили эту страшную цену, но отстояли свою землю, свое государство, будущее всего человечества. Отстояли и сохранили честь и достоинство советского народа, несгибаемую нравственную, патриотическую силу его духа. Речь идет не о нашей «катастрофе», а о полном крушении претендентов на мировое господство, о нашей Победе — безоговорочной и блистательной.

Тяжелые потери наших войск в начальный период войны 1941 г. связаны со многими причинами, о которых я уже говорил выше. А. Яковлев, цепляясь за эти потери, пытается превратить их в горькие рыдания, с тем чтобы таким путем оскорбить великое поколение советских полководцев во главе со Сталиным, принизить роль Победы и победителей. Однако бабий вой бывшего «члена» на этот счет является насквозь фальшивым и лицемерным, а его катастрофические выводы с военной точки зрения — безграмотные и убогие, построенные на подтасовке фактов.

Названные А. Яковлевым цифры о потерях за первые три месяца войны (более 2 млн человек убитых и более 2 млн человек попавших в плен) преувеличены. Всего за 6 месяцев и девять дней 1941 г. было убито и умерло на этапах санитарной эвакуации 465,4 тыс. человек, умерло от ран и от болезней в госпиталях 336,8 тыс. человек, пропало без вести и попало в плен — 2335,5 тыс. человек. (Гриф секретности снят.)

Несмотря на наши тяжелейшие потери, это еще не было катастрофой, как считает А. Яковлев. 10 сентября фронт на западном направлении фактически стабилизировался на рубеже восточнее Смоленска (Ярцево). При этом ни одна из стратегических целей, намеченных гитлеровским командованием, не была достигнута. Блицкриг рухнул. Впереди у немцев была дорога в могилу — битвы под Москвой и Сталинградом.

Разгром фрицев под Москвой потряс весь гитлеровский вермахт: потери составили более 500 тыс. солдат и офицеров, 1300 танков, 2500 орудий, свыше 15 тыс. автомашин. Гитлеровцы были отброшены от Москвы на 150–400 км. Фюрер снял с должностей 35 генералов, в их числе — главнокомандующий сухопутными войсками фельдмаршал Браухич, командующие группами армий Бок, Лееб, Рундштедт, Гудериан, Гопнер. По оценке немецкого генерала Г. Блюментрита, «Московская битва — это поворотный пункт всей кампании в России, первый сильнейший удар по Германии как в политическом, так и в военном отношениях».

Только за счет резкого ослабления своих сил в Европе Германии удалось спасти войска на советско-германском фронте от полной катастрофы.

В Сталинградском сражении немцы потеряли 1,5 млн человек убитыми, до 3500 танков и около 3000 самолетов. Такие потери сил и средств катастрофически отразились на общей стратегической обстановке и до основания потрясли Германию и всю военную машину гитлеровцев.

Лжеисторику А. Яковлеву хотелось бы забыть, не вспоминать об этом, обелить фашистов, сосредоточиться на наших потерях в первые дни войны. Но профанация опошлила самого автора: мировые войны малой кровью не выигрываются! Не помогла прохиндею и его лютая ненависть в адрес Советской Армии.

Теперь о том, что «Сталин — предатель… просто уголовный преступник». Можно, конечно, сегодня в открытую мстить Сталину, все грехи на него валить. Но говорить о том, что он предатель, преступник… Извините. Если «крыша поехала» у бывшего «члена», то надо лечиться. Но дело здесь, видимо, в другом — А. Яковлев действует по принципу «держи вора!» Являясь «агентом влияния», масоном, подельником Горбачева по развалу Советского Союза, русофоб и открытый враг всего советского, он имеет при этом в своей душонке Иуды более глубокие замыслы.

У А. Яковлева один аргумент. «Мы сейчас, — заявляет он, — выпускаем сборник документальных материалов, посвященный маршалу Жукову. Там он пишет, какой Сталин полководец: только на втором этапе войны он стал чему-то учиться». Прямо скажем: слабый аргу-ментишка, как соломинка для утопающего. К тому же, уверен, материал будет подтасованный, обманный. Ведь на деле бывший «член» пытается поставить под сомнение не Сталина-полководца, а профессионализм всей системы управления при Советской власти, подготовку и уровень руководства войной Ставки В ГК, плеяды талантливых полководцев и военачальников, в том числе и маршала Г. К. Жукова.

Что касается выдающихся способностей советского лидера, то яковлевская грязь к нему не пристанет, она опровергается фактами. Я уже писал выше о том, что за две пятилетки Сталин столько сделал для подготовки страны к войне, сколько даже гитлеровцы не мыслили, не ожидала западная «демократия» и до сих пор не поняли его идеологические враги и недруги.

Сталин верил в победу с первого дня войны, внушил эту веру советскому народу, который под его руководством разгромил гитлеровскую Германию практически в одиночку. Это является неоспоримым доказательством политического и военного таланта Сталина, его квалифицированного руководства Великой Отечественной войной, принесшей мировую славу нашей стране, о чем мир спасенный будет помнить всегда.

Такова была личность Сталина. Об этом нельзя забывать и события прошлого надо рассматривать объективно, во всей их многогранности, со всеми позитивами и негативами, то есть серьезно и ответственно. Надо отказаться от политического шаманства и перестать оплевывать боевое советское прошлое. Следует и историю СССР круто разворачивать, чтобы сохранить самих себя и в первую очередь нашу Россию.

С этих позиций необходимо, в частности, подходить к заявлениям бывших «верных ленинцев» о том, что победа в Великой Отечественной войне «достигнута народом не благодаря деятельности Сталина, а вопреки ему вопреки ущербному руководству страной и Красной Армией».

Получается такой фокус: и Сталин — плохой, и руководство страны — никчемное, и военачальники — никудышные. А вот народ все сделал сам и, вопреки правителям, одержал победу. Глупость это несусветная. А еще величают себя академиками, учеными, писателями. На кого рассчитаны такие заявления? На простаков и несмышленышей, которые, возможно, поверят бывшим идеологам и «инженерам человеческих душ». Только эту аудиторию они могут обмануть. В другом месте для них электората нет.

Никто не отрицает прописную истину о решающей роли народа, народных масс в общественном развитии, в историческом процессе, в том числе и в достижении победы. Но народ — это не абстрактная категория. Он включает в себя миллионы людей и конкретных личностей. При этом активная личность творит историю своим трудом, своими волей и разумом, выдающимися способностями, талантом организовать народные массы и мобилизовать их на решение определенных задач. Такие выдающиеся деятели обнаруживают свои способности в наиболее значительные переломные моменты истории, например, в ходе крупных войн, революций, восстаний и т. д.

К примеру, на войне лучше иметь армию баранов во главе со львом, чем армию львов во главе с бараном (по образному выражению Наполеона). Возможно, здесь высказаны крайности, но по существу сказано верно. Никакой, даже самый героический народ и его армия, представленные сами по себе, не могут в любой войне не только победить, но и вообще как-то организованно действовать. Это будет толпа отважных людей, обреченная на поражение. Только во главе с талантливыми руководителями она превращается в неодолимую силу.

Такими руководителями у советского народа были Сталин и его военачальники. Они сумели в ходе войны преодолеть свои ошибки и просчеты и благодаря своему политическому и военному таланту вырвать из рук гитлеровских полководцев уже в 1941 г. (пусть временно) стратегическую инициативу, а затем твердо и целеустремленно направить все военные и экономические усилия страны на отпор врагу и достижение Победы.

Кто этого не понял, тот не сможет познать подлинную историю Второй мировой и Великой Отечественной войн. Он будет навечно зашоренным идеологическими сказками: что вот, мол, гитлеровские генералы делали все правильно и потерпели жестокое поражение, а советское руководство (Сталин и его полководцы) воевали неграмотно, бездарно — и вдруг каким-то чудом одержали победу.

Реальность посрамила нынешних оракулов. Поэтому они пытаются представить наше боевое прошлое только в негативном виде, выискивая отдельные недостатки, ошибки, другие мелочи и умышленно замалчивая величие побед советского оружия в минувшей войне. Но умственные потуги эти тщетны.

Поддерживая высказывания академика А. Яковлева, некоторые «правдоискатели» доходят до абсурда. Они обвиняют Сталина в «культовом единомыслии» по военным вопросам: что он накануне и в первые дни войны не общался с военным руководством страны и принимал решения единолично, что и привело к просчетам и ошибкам. Создается впечатление, что Сталин был такой дурак, что не понимал происходящее, не разбирался в обстановке и лишь мешал работе Наркомата обороны и Генштаба. В действительности все было не так.

По воспоминаниям А. М. Василевского, Н. Г. Кузнецова и других военачальников, начиная с марта — апреля 1941 г. Сталин в своей работе почти повседневно опирался на аппарат Генерального штаба. А в первые дни войны без участия этого высококвалифицированного органа Сталин не принимал ни одного серьезного решения. Начальник Генштаба был его главным советником по военным вопросам.

«Даже в напряженные часы своей занятости, — вспоминал Н. Г. Кузнецов, — Сталин находил время принять меня, выслушать и дать исчерпывающий ответ. Не надо винить Сталина в том, чего не было. Сосредоточение власти в руках одного человека, воля Сталина, его способность «выдержать характер» сыграли решающую роль в начале войны, особенно в трудные дни битвы за Москву».

Возникает вопрос: зачем А. Яковлев фальсифицирует исторические факты? Мне кажется, что ему захотелось выступить на этот раз разрушителем духовности русского народа. Поэтому он вприпрыжку погнался за западными советологами, за Резуном, Волкогоновым, Радзинским и др. Термин «преступник» пришел к нам с Запада. У нас его подхватили те «идеологи», которые участвовали в развале Советского Союза, а сейчас используют тот же прием антисталинизма, нанося удар по России из-за угла.

Теперь, чтобы развалить Россию, не дать ей возможность возродить государственную державность, советский академик А. Яковлев выступает в этом деле как политический киллер, который целит в нашу историю, а на деле стреляет в будущее русского народа. Он пытается растлить новые поколения России, сделать их манкуртами (людьми без памяти). А это, на мой взгляд, можно квалифицировать как истинно уголовное преступление.

Относительно сожаления А. Яковлева о провале перестройки, то это не более чем фарс. Время показало, что задуманная М. Горбачевым с А. Яковлевым перестройка на деле стала капитуляцией перед Западом и привела в конечном счете к развалу Советского Союза.

Перестройка, как метко окрестил ее народ, — есть перестрелка. Итоги перестройки и либеральных реформ, спланированных по сговору в Канаде, оказались катастрофическими для страны, а ее исполнители стали политическими банкротами.

Пройдя через Чернобыль, Спитак, гибель пассажирского парохода «Адмирал Нахимов», через события в Алма-Ате, Сумгаите, Нагорном Карабахе, во Львове, в республиках Прибалтики, в Баку, Тбилиси, через забастовки, митинги, демонстрации по всей стране, через агонию и распри в руководстве, перестройка подвела страну к самой грани гражданской войны. Партийно-государственная власть во главе с бездарными личностями М. Горбачевым, Э. Шеварднадзе и А. Яковлевым увидела свою непригодность и неспособность управления великой державой. Обстановка в государстве уходила из-под контроля. Ускользала и власть из рук. Настал разгон КПСС, развал СССР, хаос, беспредел, обнищание народных масс. Дело было сделано. Задание выполнено. А. Яковлев доносил хозяину: «Теперь мы ползаем, задыхаясь, по вязкой болотной топи». Таков финал преступного антинародного режима Горбачева — Ельцина и их подельников.

Кощунственно для человека, носящего титул академика, объяснять развал страны, ее разграбление, крах экономики, беспризорное будущее так называемыми деформациями демократии, леностью народа, восстановившего за короткий срок после войны из руин огромное государство и выведшего его на уровень супердержавы мира.

По крупному счету можно сказать: если у кого есть желание детально разобраться, почему погряз во лжи бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, академик А. Яковлев, то следует пристальнее присмотреться к тому, что он писал и говорил, будучи главным идеологом марксизма-ленинизма в СССР, что творил накануне и в период развала Советского государства, как он перелицовывает прошлое и передергивает настоящее теперь, подкапывается под будущее России. Его потуги спрятать нашу Победу, вытравить из памяти человеческой великое прошлое советского народа тщетны, хотя вред от них немалый.

Не будем забывать при этом итоги войны, уроки истории, а также ее фальсификаторов, которые, прикрываясь учеными званиями, глумятся рад памятью миллионов жертв фашистской агрессии.

Философу из Канады довольно громко подпевают известные писатели фронтового поколения В. Астафьев, Д. Гранин, Б. Васильев и другие. Они пытаются утверждать, что мы воевали мясом, кровью, горами трупов, заградотрядами, штрафными ротами и батальонами, а вот немцы воевали лучше нас. Поэтому нам нечего праздновать и нечем гордиться.

Я не хочу ни в чем упрекать писателей-фронтовиков и перекраивать их писательское мышление. Но мне, участнику Великой Отечественной, важно разобраться в другом: почему инженеры человеческих душ выдают себя за каких-то уникальных фронтовиков, и кто им дал право клеветать на советский народ, на Красную Армию, на наше боевое прошлое? С какой целью они большую правду о войне советского народа огульно очерняют мрачными обобщениями и выводами, не утруждая себя никакими доказательствами и ссылками на исторические факты?

Позволю себе высказать видение событий на основе личного опыта, с высоты ротных и батальонных амбразур.

Мы схватились в мертвой хватке с фашизмом, когда почти вся Европа была им повержена. Мы были последней надеждой человечества. Весь мир затаил дыхание в 1941 г.: выдержим мы, выстоим или гитлеровцы нас сомнут, возьмут верх. Эта была схватка на смерть: или мы, или они. Мы победили, смели захватчиков со своей территории и освободили еще пол-Европы.

В устах вышеуказанных писателей наша Победа — безродна, как будто кому-то продана. Они забыли героев войны, миллионы рядовых бойцов и командиров, руководителей и организаторов Победы, забыли партию большевиков, которая подняла советский народ на священную войну за свободу и независимость нашей Родины. А следовало бы сказать обо всем этом, пусть со злорадством, но ради правдивости, объективности.

Да, во время войны были невинные жертвы. Но были и гитлеровские душегубки, Хатынь, Бухенвальд, Освенцим, Майданек и многие десятки других гитлеровских концлагерей, через которые прошли 18 млн человек всех национальностей. В этих лагерях смерти погибли миллионы и миллионы людей. Это тоже, господа писатели, «искусство» нацистских головорезов, «искусство» убивать, уничтожать, сжигать, истреблять, грабить, колонизовать. Только в Освенциме было обнаружено шесть тонн женских волос, срезанных с замученных!

Для советского народа война была Великой Отечественной, для гитлеровцев это не была война в общепринятом понимании. Важнейшие международные конвенции, договоры, соглашения, правила войны, нормы морали нацисты отбросили. Они имели перед собой цель: «Искоренение еврейского большевизма, сокращение на порядок численности славянского населения, разграбление и колонизация завоеванных областей» (Гитлер).

Если оценить искусство «русского похода» гитлеровцев, то по крупному счету все руководство нацистской Германии, включая генералитет, не сомневалось в своем полнейшем военном успехе. Поэтому никаких альтернатив пресловутому блицкригу не прорабатывалось и не предусматривалось. Никаких стратегических резервов на непредвиденные обстоятельства не создавалось. Достоверно известно, что запас горюче-смазочных материалов был всего на 800 км хода, боеприпасов и продовольствия — всего на 20 дней, вся военная кампания была рассчитана на 3 месяца. За этот срок Гитлер планировал расправиться с Советским Союзом.

С точки зрения военного искусства замысел гитлеровцев победоносно закончить войну против СССР проведением одной кампании являлся непосильным для фашистской Германии. Они недооценили силы и возможности Советского Союза, способности советского народа и Красной Армии защитить свою Родину и дать жестокий отпор агрессору.

Их план «Барбаросса», военная политика и стратегия были авантюрными, о чем было рассказано выше.

А теперь рассмотрим детали. Если говорить о боевых качествах противника, то, конечно же, было бы несерьезно и глупо считать его стратегию и тактику на поле боя неполноценными. Да и никто так не считает. В 1941–1942 гг. немцы воевали здорово, смело, свободно маневрировали своими резервами, создавали сильные ударные группировки войск на избранных направлениях, наносили удары по нашим флангам, окружали наши армии, создавали многочисленные «котлы». Мы отступали, оставляя города и села. Нередко в панике бежали. Несли огромные потери в людях и технике.

Но все это было в условиях, когда противник, используя оперативно-тактическую внезапность нападения и многократное превосходство в силах и средствах на основных направлениях наступления, владел стратегической инициативой, когда использовались мощные танковые тараны, абсолютное господство в воздухе, когда расчет делался на то, чтобы к зиме покончить с Советским Союзом, когда гитлеровцы, опьяненные первыми победами, рвались к Москве, Ленинграду и Киеву любой ценой.

После поражения под Москвой такими качествами противник не владел. Кто воевал на фронте, тот знает, что после Москвы и Сталинграда немецкая пехота не могла воевать без танков и авиации. Немецкая артиллерия была намного слабее нашей. Наземная разведка действовала слабо. Крупным недостатком немецкого командования была переоценка своих сил и возможностей и недооценка наших сил, в результате этого гитлеровские войска в 1941–1942 гг. не сумели достигнуть ни одной стратегической цели. Где же здесь искусство?

Для большей убедительности сошлюсь на Московскую битву. Некоторые буржуазные историки и битые гитлеровские генералы, а также доморощенные фальсификаторы истории пытаются объяснить поражение немцев под Москвой в декабре 1941 г. невыгодным для немцев соотношением сил. Но факты говорят о том, что никакого численного превосходства ни в людях, ни в технике на стороне советских войск не было. К декабрю 1941 г. на западном стратегическом направлении противник имел 801 тыс. солдат и офицеров, 14 тысяч орудий и минометов, 14 тыс. танков против наших 718 800 человек, 7985 орудий и минометов и 720 танков[56]. Мы превосходили врага лишь по авиации (в два раза). И тем не менее советские войска одержали победу. Одержали победу не числом, а уменьем.

Возьмите, к примеру, Сталинградскую битву. Почему немцы оказались в окружении? Да потому, что главные силы Паулюса вырвались вперед к Сталинграду, тылы отстали, фланги оголились, резервных сил не оказалось. Растянули фронт, разжижили, ослабили. Вот и устроили себе «Сталинград».

А что было на Курской дуге? С 5 по 23 июля 1943 г. три советских фронта в оборонительном сражении (при соотношении сил 1:1,3 в нашу пользу) потеряли убитыми и пропавшими без вести около 70 тыс. человек (6 % от первоначальной численности). Безвозвратные потери немцев составили 186 тыс. человек (18 % численности наступательной группировки).

В двух стратегических наступательных операциях (Орловской и Белгородской) с 12 июля по 23 августа (при соотношении 1:2 в нашу пользу) пять советских фронтов имели безвозвратные потери 184 тыс. человек, (7,5 % от первоначальной численности), а гитлеровские войска в оборонительных сражениях безвозвратно потеряли около 200 тыс. человек (20 % от первоначальной численности наступательной группировки).

Так кто же воевал мясом, кто уменьем? Немцам сломали хребет под Курском, произошел коренной перелом в войне. Немецкое мясо после Курской битвы так и не оправилось до конца войны. Видимо, наши писатели, поставив себя на котловое довольствие антисоветчиков, не способны понять, что они говорят и пишут о войне.

Сошлюсь на другие факты. Подсчет удачных и неудачных стратегических наступательных операций, проводимых Советской Армией в Великой Отечественной войне, показывает следующую картину. В первый период войны было проведено 5 таких операций, из них в одной операции цели были достигнуты полностью, а в четырех — оказались совершенно не достигнутыми. Во второй период войны советскими войсками было проведено 12 операций, из них 9 были целиком успешными, в одной — цели были достигнуты не полностью и в двух — совершенно не достигнуты. В третий период войны было проведено 17 стратегических наступательных операций, из них в 15 цели были полностью достигнуты, в одной — достигнуты частично и в одной — совершенно не достигнуты. Иначе говоря, в первый период войны степень достижения целей в стратегических наступательных операциях не превышала 20 %, во второй период войны она возросла до 70 % и в третьем периоде войны достигла 90 %.

По оценке Г. Жукова, к концу войны общий уровень стратегического искусства в немецкой армии резко упал. «Часто стало случаться: ждешь от противника сильного, выгодного для него хода, а он дает самый слабый».

Если же вообще говорить о нашем противнике в войне, то надо прямо сказать, что мы имели дело с сильным и коварным врагом. Мы воевали против сильнейшей армии мира, солдаты и офицеры которой дрались до последнего, стояли насмерть даже в самые последние дни войны, когда уже видна была капитуляция.

Но ведь и русский солдат тоже стоял насмерть и воевал грамотно, умело, не жалея живота своего. Мне не раз приходилось поднимать солдат в атаку под ураганным огнем, когда пулям тесно. И солдаты поднимались, не трусили. О чем они думали в этот момент? Да ни о чем, пан или пропал. Главное в эту минуту — крепость духа. Вот так и воевали: кто кого? Или победить, или кануть в Лету. Иного было не дано, независимо от стратегии или тактики.

Подведем итоги. По уточненным данным, на Восточном фронте Германия потеряла убитыми, ранеными и пленными около 10 млн солдат и офицеров, 48 тыс. танков и штурмовых орудий, 167 тыс. артсистем, 17 тыс. кораблей и транспортов. Красная Армия разгромила и пленила 607 дивизий противника. Это три четверти от общих германских потерь в войне. Это ответ на вопросы относительно «мяса и крови», кто лучше воевал и где решались судьбы Второй мировой войны.

Теперь насчет того, что мы якобы воевали заградотрядами и штрафными ротами (батальонами). Глупость все это, господа писатели. Если бы это было так, то зачем тогда мы мобилизовали все силы страны на разгром врага, зачем имели ежегодно на фронте 6,5 млн солдат и офицеров из общей численности вооруженных сил в пределах 11,5 млн человек. А всего за четыре года войны надели шинели около 35 млн человек, что равно по численности всему населению Дании, Голландии, Норвегии, Швеции и Финляндии, вместе взятых.

Видимо, писатели хотели сказать, что у советских войск в первые месяцы войны был низкий боевой дух и что многие офицеры и солдаты не хотели воевать и заградотряды и штрафбаты спасли дело. Но это клевета на советский народ, которая опровергается боевой практикой начального периода войны.

Сотни тысяч воинов боролись с врагом в первые дни и месяцы войны буквально до последней капли крови. Не только отдельные бойцы, но и целые части, соединения, попадая в окружение или под удар превосходящих сил с фронта, встречали врага стойко, мужественно и умело.

Так, 23 июня, на второй день войны, 99-я стрелковая дивизия полковника Н. И. Дементьева выбила гитлеровцев из Перемышля, захваченного ими накануне, и удерживала его до 27 июня.

67 стрелковая дивизия генерала Н. А. Дедаева с 22 по 27 июня вместе с моряками военно-морской базы Лиепаи отразила все атаки превосходящих сил немцев и оставила город только после того, как были исчерпаны все возможности обороняющихся.

В боях под Минском особенно отличилась 100-я стрелковая дивизия генерала И. Н. Руссиянова. В период с 26 по 30 июня она нанесла тяжелый урон частям 39-го моторизованного корпуса 3-й немецкой танковой группы. Об успешных действиях 100-й стрелковой дивизии стало известно всем соединениям Западного фронта.

Всем известный малочисленный гарнизон Брестской крепости, попав в окружение, своим героическим сопротивлением в течение месяца сковал значительные силы врага и своим подвигом вошел в летопись истории.

11 дней героически оборонялась в опорном пункте 13-я погранзастава лейтенанта А. В. Лопатина. И лишь только когда все ее защитники погибли, враг занял опорный пункт.

Дневник начальника немецкого генерального штаба Гальдера содержит следующие записи:

«26 июня 1941 г. Русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам…»

«27 июня 1941 г. События развиваются не так, как намечается в высших штабах…»

«28 июня 1941 г. В Белостокском лесу юго-восточнее города идут упорные бои, которые, против ожидания, сковывают весь центр и часть правого фланга 4-й армии… На всех участках фронта характерно небольшое число пленных…»

«29 июня 1941 г. Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека…

Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие… пытаются выйти из окружения под видом крестьян».

Массовый героизм советских воинов в борьбе с фашистскими захватчиками был ярким примером проявления подлинно народного характера. Однако как бы ни был велик героизм советских людей, это не могло коренным образом изменить крайне неблагоприятную оперативно-стратегическую обстановку на фронте.

Заградотряды возникли у нас не от хорошей жизни. Они впервые появились в войсках не по приказу Сталина и не по воле НКВД, а были созданы по инициативе командования Брянского фронта в августе — сентябре 1941 г. 5 сентября Ставка разрешила сформировать в дивизиях такие подразделения. А спустя неделю Ставка объявила о создании в пятидневный срок при стрелковых дивизиях Красной Армии заградотрядов. Однако критическая ситуация на фронте требовала принятия других, более жестких мер.

Особенно тяжелая обстановка сложилась в 1941 г. после разгрома нашей полумиллионной группировки войск, окруженной в районе Вязьмы, поражения войск фронта и на подступах к Москве, а также в 1942 г., когда немцы многократно нарастили силы своих ударов, бросали в сражения все новые и новые дивизии, переброшенные с Запада и других направлений, и рвались к Волге. Наши войска отступали, нередко бежали в панике, оставляли свои позиции самовольно, без приказа.

В этой критической ситуации руководство страны и советский народ мобилизовали все свои силы, чтобы остановить врага, стабилизировать хотя бы временно положение на фронте. В сражения вводились армии второго стратегического эшелона, подтягивались резервы из глубины страны, были приняты многие другие меры. Тем не менее положение оставалось отчаянным, войска отступали.

В связи со сложившейся смертельно опасной для Советского государства обстановкой Ставка Верховного Главного Командования вынуждена была пойти на создание заградотрядов не только в соединениях, но и в объединениях, а также штрафбатов. Зачем они понадобились?

На этот вопрос Сталин дал следующее пояснение: «После своего зимнего отступления под напором Красной Армии (под Москвой. — Н. Ч.), когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие… Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов?

Я думаю, что следует».

Прямо скажу: заградотряды и штрафные роты (батальоны) — мера крайне жесткая, но вынужденная и необходимая. Эта мера во многом помогла преодолеть страх войны, трусость, боязнь идти в бой, в штыковую атаку, «танкобоязнь», паникерство, попытки дезертирства с поля боя. Все эти факты имели место, они были не единичны и не могли быть терпимы в тех кошмарных условиях, когда речь шла о существовании нашей Родины. Вот почему был дан приказ Сталина — «Ни шагу назад!»

Другого выхода не было. Или сдавайся на милость Гитлеру и позорно погибай на коленях, или стой насмерть. Ни шагу назад — Родина или смерть! Если сейчас кто-то думает иначе и рассуждает, что, дескать, тогда совсем не было страшно, тот ничего не знает о войне.

Для того чтобы будущему поколению лучше понять проблему заградотрядов и штрафбатов и знать о ней, как говорят, из первых рук, предлагаю читателю ознакомиться самому с полным текстом приказа Сталина № 227 (Приложение 6).

Этот приказ появился в тяжелое для нашей страны и армии время, когда разворачивались кровопролитные сражения на дальних подступах к Сталинграду и на Северном Кавказе. Он рисовал точную картину драматического положения на советско-германском фронте, ставил советским войскам неотложные задачи.

Приказ содержал суровые, жестокие требования, направленные на укрепление дисциплины и порядка в действующих войсках, на борьбу с паникерами, трусами и предателями. Я слушал приказ в августе 1942 г. в ротном строю после боя и запомнил его смысл на всю жизнь. Как сейчас помню короткие жесткие слова: «Ни шагу назад!.. Военный суд… Расстреливать на месте паникеров и трусов… Штрафные роты, заградительные отряды…» Эти слова сразу врезались в память и в комментариях не нуждались. Они на первых порах не давали покоя. Стоять насмерть — это звучало в ушах, где бы ты ни находился и что бы ни делал.

Что я чувствовал? Радости, конечно, не было, но и страха не испытывал. Солдаты молча глядели друг на друга, сжимая крепко в руках оружие. Кажется, появилась какая-то внутренняя уверенность в себе, уверенность в том, что теперь мы все, солдаты и офицеры, в ответе за каждый метр своей земли, что сосед не бросит тебя в бою, что будем все вместе стоять до конца.

Теперь, думалось мне, мы должны как-то по-другому воевать, а как? Солдаты смотрели на своих командиров и ждали от них ответа. Впереди предстояли бои, были надежды. Главная из них — отступать нельзя! Это было тогда, на фронте, в 1942 г.

Читая приказ Сталина сегодня, я намного глубже понимаю его значение и роль для дальнейшего хода войны.

Приказ дает нам возможность понять всю страшную и горькую правду о той пропасти, до которой мы тогда докатились… Армия и народ поняли, осознали нутром и сердцем всю трагическую правду о тяжелейших сражениях на фронтах… и сделали порой казавшееся тогда невозможным.

Может быть, некоторые писатели в настоящее время сочтут приказ Сталина излишне жестоким, безнравственным, аморальным, нарушающим права человека. Может быть, по их мнению, следовало бы и дальше продолжать отступать или вообще прекратить сопротивление и стать на колени. Может быть, еще что-то придумать на этот счет, чтобы в роли апостолов продолжать дурачить молодое поколение. Но правду не перехитрить. А правда в том, что некоторые господа писатели решили по-своему переписать войну, историю русского народа, наше боевое прошлое. Поэтому они выискивают в нашей истории только негативное, очернительное, чтобы плюнуть в спину советской власти за все то доброе, что от нее получили.

Приказ Сталина — не буква, а дух и содержание документа — явился морально-психологическим переломом в умах и сердцах всех, кому его тогда читали и кто держал в то время в руках оружие, а значит, и судьбу Родины. И неудивительно, что после выхода приказа боеспособность войск на фронте заметно повысилась, прежде всего там, где было особенно тяжело, — на сталинградском направлении.

Сейчас некоторые «специалисты по войне» заявляют, что приказ Сталина «унижал человека и воина», нарушал «права человека», что под приказ попадали невинные, мужественные люди. Все это демагогия. Приказ № 227 носил чрезвычайный характер и полностью соответствовал обстановке на фронте. Чтобы избежать катастрофы, надо было остановить беспорядочное отступление войск. Приказ Сталина достиг своей цели — наступил перелом в стратегической ситуации, беспорядочное бегство прекратилось, каждый рубеж удерживался до последней возможности, отступление допускалось только по приказу.

Оправданы ли были принятые Сталиным меры, чтобы в той конкретной катастрофической обстановке на фронте остановить гитлеровские полчища? Ответ очевиден, он заложен в самом вопросе.

Удивляет мистификация насчет заградотрядов со стороны упомянутых писателей. Как командир подразделения, прошедший почти всю войну на переднем крае, хочу сказать правдоискателям следующее. Тот, кто воевал честно, не жалея живота и не оглядываясь назад, тому заградотряды были даже неведомы. Мы знали, что они есть, но их на переднем крае не видели. Они были там, во фронтовых, армейских и дивизионных тылах, вылавливали диверсантов, дезертиров, а также выполняли функции власти. Ведь в этих тыловых районах гражданской власти не было. А контроль за тылом должен быть жесткий и порядок там необходим отменный.

Встречал я живьем заградотряды при возвращении из госпиталя на передний край, и их наличие придавало мне уверенность в том, что наш тыл хорошо охраняется от диверсантов и прочей нечисти.

Если господа писатели воевали на фронте и, возможно, имели встречи с заградотрядами в каких-то других, неприятных для себя условиях, то приходится только выразить признание и уважение заградотрядам за их бдительную службу. Да и сами писатели должны бы эти бдительные органы поблагодарить за то, что их драгоценная жизнь осталась в целости и сохранности.

Хотелось бы спросить правдоискателей еще вот о чем. Видели ли вы на фронте смертников? Я видел несчетное количество раз, только не у нас в Красной Армии, а у гитлеровцев. Немецкие солдаты и даже офицеры нередко приковывались цепью вместе с пулеметом в дзотах, дотах и других оборонительных сооружениях. Меня интересует вопрос: гитлеровские «смертники» укладываются в вашем писательском сознании или будете ссылаться на мораль и идеологию?

Что касается штрафных батальонов, то положение о них дано в Приложении 7. Относительно их роли и места скажу следующее. В статистическом исследовании «Гриф секретности снят» (с. 140, табл. 66, сноска) указано, что всего в составе штрафных подразделений на фронте находилось около 400 тыс. человек.

В штрафной роте, которой я командовал в 1943 г., было 120 человек. Все офицерские и сержантские должности, т. е. постоянный состав, занимали неосуж-денные командиры, остальной личный состав — штрафники. Утверждаю однозначно, что невиновных среди штрафников не было. Виновность искупалась кровью или боевым подвигом. Поскольку рота располагалась в глубине (20–30 км от переднего края), штрафники постоянно просили командиров, чтобы их послали на выполнение боевого задания. В полном составе рота участвовала в наступлении на изюмском направлении с форсированием реки Северский Донец в районе Червонный Шахтарь. Задачу рота выполнила, многие искупили свою вину кровью, другие — боевым отличием и сняли с себя ярлык штрафника.

Вспоминая с горечью пережитые те страшные дни, я с негодованием отвергаю упреки как злопыхательские по поводу суровости мер приказа № 227. Кто возьмет на себя ответственность судить меру суровости в те катастрофические дни лета 1941–1942 гг.? Кто возьмет на себя смелость оспорить правомерность приказа Сталина «Ни шагу назад!»? Кто возьмет под сомнение настоятельную необходимость заградотрядов и штрафных подразделений?

Любой историк или писатель, далекий от эмоций и спекуляций, выступит в защиту принятия самых жестких мер в то жестокое время, когда решался вопрос жизни и смерти нашего народа, когда проверялась крепость его сердца, когда испытывалась на стойкость душа России.

Против Гитлера мы бросили не только массу боевой техники и оружия, но, прежде всего, всю громадную духовность советского народа, его душу и сердце — и победили.

Законы войны жестоки. Воевала вся страна — и не в белых перчатках, а кровью, потом, многими тысячами и миллионами жертв. Упрекать сейчас нас, фронтовиков, что будто бы мы не знали, за что воевали, и потому шли в бой под дулами заградотрядов, это по меньшей мере кощунство и незаслуженное оскорбление для участников войны.

Не надо бередить душу ветеранов. Мы прекрасно знали, за что воевали, что и как защищали. Мы защищали свою Родину, свою землю, уверенно шли к победе. О нас, солдатах, заботился весь советский народ. Поэтому в смертельной схватке с врагом мы выстояли, выдержали, не сломались, не стали на колени.

Приходится только сожалеть, что в настоящее время кое-кто пытается украсть нашу Победу, оболванить молодое поколение нелепыми утверждениями о «пушечном мясе советских солдат», заградотрядах и штрафбатах, никудышнем военном руководстве, плохом советском оружии, неумении русских воевать и прочими измышлениями. Но почему же над рейхстагом взвилось советское Знамя Победы? Сегодня злопыхатели на распутье, не знают, что делать: одобрять это или клеймить.

У вчерашних верных ленинцев и новоиспеченных демократов в большой моде ныне кощунственное злоязычие о покаянии советского народа перед кем-то за наше прошлое. Нет, господа иноверцы, не пытайтесь перешагнуть Рубикон, это опасно. За то, что мы создали могучую Советскую державу, за то, что мы наголову разгромили третий рейх и мировой фашизм, вогнали осиновый кол в их могилу, за то, что не допустили третьей мировой войны и остановили новоявленных претендентов на мировое господство, — за все это мы, ветераны Великой Отечественной, каяться не собираемся. Те, кто проповедует эти коварные измышления, и их подельники обязаны сами встать на колени и покаяться перед ветеранами войны за свои грехи и за то, что сохранили им жизнь.

Если следовать покаянческой демагогии, то русскому народу, видимо, надо просить прощения за то, что Александр Невский загубил немецких псов-рыцарей на Чудском озере в 1248 г., за то, что Дмитрий Донской в 1380 г. на Куликовом поле устроил Мамаево побоище ордынцам и всяким прочим иноземцам, за то, что Михаил Кутузов в 1812 г. разбил наголову французское войско Наполеона.

Все, что произошло, уже в прошлом, и теперь у нас ни на кого не было и нет злобы, у нас — только справедливость. Даже в самое тяжелое время войны наши люди отважно защищали свой дом, свою землю без злобы к другим народам. И за эту справедливость мы обрели признание всего человечества. Поэтому жертвоприношения со стороны русского народа не имеют смысла — у него чистые руки и святое сердце!

Приходится лишь сожалеть, что у бывших советских писателей не нашлось добрых слов в адрес командиров Красной Армии, хотя бы тех, которые сложили свои головы на полях сражений и дали возможность патриоту В. Астафьеву со злобой и ненавистью клеветать на советских воинов, обливать их грязью.

Набор астафьевской чернухи и невежества о Советских Вооруженных Силах не позволяет нынешнему молодому поколению разобраться и понять, как могла Красная Армия в 1941 г. остановить гитлеровские банды пол Москвой, нанести им крупное поражение и сорвать авантюрный германский блицкриг, как смогла она одержать всемирно-историческую победу над сильнейшей армией того времени, которая за считанные недели захватила все европейские государства, наконец, как смогла Красная Армия повергнуть в небытие фашистскую Германию и освободить народы Европы от коричневой чумы?

Нищета астафьевского мышления в военной области, выплестнутая на российскую общественность, беспомощна перед правдой. К тому же она двулика. Если говорить о фальшивомонетчиках истории, особенно тех, которые в свое время получили от советской власти лауреатские звания, премии, награды и другие блага, а сейчас ее проклинают, то, думается мне, начинать им надо с себя. Если у них сохранилась хотя бы капля порядочности, то им следовало бы прежде всего отказаться от всех советских наград и почестей, а затем можно плевать в спину советской власти. В противном случае, претендуя на право критиканства всего советского, они на деле совершают тяжкое бесправие.

Постскриптум. Накануне большой беды Германия и Советский Союз находились в разных положениях. Гитлеровцы готовили войну, а мы готовились к войне — понятия эти вроде бы идентичны, но они различны между собой по содержанию в принципе. Это принципиальное различие состояло в том, что СССР не стремился развязать войну, он всеми силами пытался оттянуть начало ее. И Сталин думал не о том, как начать большую войну, а как ее избежать. Этот факт никто не может опровергнуть, не прибегая к извращению действительности или к открытой клевете о превентивности.

Нацистские главари Германии готовили агрессию, они знали, когда будет совершено нападение на нас, на каких направлениях нанесут мощнейшие удары, где и какие группировки войск сосредоточат для этого, какие проведут маскировочные мероприятия. То есть Гитлер имел конкретный план войны против Советского Союза и порядок введения его в действие. Уже в этом имманентно содержалась возможность перехвата немцами инициативы в самом начале войны.

Ход и итоги Великой Отечественной и Второй мировой войн известны. Подробно расписаны в книгах их результаты и уроки. Отмечу лишь следующее.

Однажды Сталин уже после войны сказал В. Молотову: «Давай, Вячеслав, посмотрим на карту, что у нас получилось. На Севере у нас все в порядке… Мы отодвинули границу от Ленинграда. Угроза снята с Восточной Пруссии. Прибалтика — эти истинно русские земли — снова наша. Белорусы теперь у нас все вместе живут, украинцы — вместе, молдаване тоже. Курильские острова наши теперь; Сахалин полностью наш; и Порт-Артур наш, и Дальний наш, и КВЖД возвращена. Китай и Монголия — тоже все в порядке, угрозы здесь нет. Сумеют ли уберечь наши потомки государственность?»

Просто и ясно говорил советский лидер. Но за его словами стояла длительная и ожесточенная борьба, в ходе которой решался вопрос жизни и смерти Советского государства. В ходе этой борьбы социализм наголову разгромил фашизм — ударный отряд империализма — и показал свое превосходство над капитализмом.

Расчеты западной демократии (США и Англии) продиктовать после войны свои условия мира не оправдались. Советский Союз вышел из войны еще более могущественным и сильным, став второй супердержавой планеты.

А ведь были трагические дни лета 1941–1942 гг., когда решалась судьба страны и миллионов советских людей. У читателя резонно может возникнуть вопрос: какое чудо спасло Советский Союз от разгрома, например, в 1941 г.?

Назову, на мой взгляд, лишь основные компоненты чуда: массовый героизм советского народа, готового идти на любые жертвы ради спасения России; мобилизация всех сил страны на разгром врага, перестройка всего народного хозяйства на военный лад, создание периода военной экономики; эвакуация с запада на восток около 1500 крупных промышленных предприятий; предотвращение Советским правительством создания единого антисоветского фронта империалистических государств и прорыв СССР политической изоляции на международной арене и др.

Настоящее чудо, например, состояло в том, что в 1941 г. был такой период, когда большая часть военной промышленности находилась в движении на восток, а на запад выдвигались в течение первых трех месяцев войны около 300 вновь сформированных дивизий. История никогда такого чуда не знала. Не знали и не ведали такого чуда и фашистские главари. Оно оказалось для них полной внезапностью.

Все эти меры были организованы партией коммунистов, ее Центральным Комитетом и проводились под руководством Сталина.

Другое чудо состояло в том, что в самые тяжелейшие месяцы войны 1941–1942 гг., когда в результате оккупации западных областей валовая промышленность уменьшилась в 2,2 раза, оборонка продолжала снабжать фронт военной техникой и вооружением. Например, военные заводы в этот период выпустили артиллерийского вооружения (таблица 10).

Таблица 10

К началу ноября 1942 г. соотношение сил на советско-германском фронте было уже почти равным и заметно стало меняться в пользу Советского Союза, о чем свидетельствуют нижеследующие цифры (таблица И). Таблица 11

Еще одно чудо состояло в том, что к концу 1942 г. Советские Вооруженные Силы сумели в полной мере овладеть современным военным искусством и научились громить гитлеровцев не числом, а уменьем. Так, к началу перехода наших войск в контрнаступление под Сталинградом (19 ноября 1942 г.) соотношение сил сторон был почти равным (таблица 12).

Таблица 12

Результаты известны: блестящий прорыв обороны противника и окружение 330-тысячной армии фельдмаршала Паулюса. Германия в трауре. Гитлеровская военная машина была потрясена до основания. Трагедия Привела немецкий народ в ужас.

Сталинград стал началом коренного перелома в войне в нашу пользу. С этого времени и до самого окончания войны советское командование полностью овладело стратегической инициативой. Советский народ во всей силе вновь оценил историческое значение для своей судьбы сталинских пятилеток. Своим трудом он превратил эти планы в грозную материальную силу, которая взорвала разбойничий германский фашизм.

Ведь великая Победа была одержана нами, наряду с другими факторами, благодаря несокрушимой воле Сталина, его выдающимся способностям по руководству тылом и фронтом, безграничной вере советского народа в сталинское руководство, что позволило превратить страну в единый военный лагерь, мобилизовать все возможные ресурсы для разгрома врага.

А теперь в заключение хочу привести еще несколько примеров, относящихся к числу мелочных интриг и склочничества против Сталина.

В отряд отъявленных антисталинистов зачислили сами себя отдельные военные историки. Под предлогом якобы поиска правды, в связи с появлением новых архивных документов они вместо объективного переосмысления истории ударились в другую крайность — начали приписывать Сталину все ошибки начального периода войны, показывая его этаким невеждой в военном деле, который лишь мешал военачальникам спасать Россию.

Несуразность многих подобных оценок военных историков была показана мною на страницах первой главы книги. Однако о некоторых других нелепостях, очевидно, стоит поговорить дополнительно, чтобы молодое поколение людей не погрязло во лжи, а знало больше правды о Сталине.

Сегодня, например, смешно читать запущенную военными историками дезинформацию о том, что будто бы Сталин в войну вообще не бывал в действующей армии, не выезжал на фронты, жил отшельником в Кремле и на кунцевской даче, ограничиваясь лишь телефонными разговорами с командующими фронтами и докладами представителей Ставки ВГК (Г. Жукова, А. Василевского и др.), которые часто бывали в войсках. Словом, повторяют известные фальшивки «военспецов»-политиканов о том, что «Сталин руководил войной по глобусу», был «дилетантом в военном деле», без личного общения с войсками он якобы «не представлял по-настоящему механизма функционирования военной системы». Что можно сказать на этот счет?

Приходится только сожалеть, что такие утки запускают в печать военные люди с большими звездами, не утруждая себя поисками истины. Между тем факты начисто опровергают вымыслы и о глобусе, и о телефонах. Сталин в ходе войны не только детально знал обстановку на фронте, но и понимал все ее особенности, а также возможное развитие событий. Он знал фамилии и черты характера всех командующих фронтами, армиями и даже многих командиров корпусов и дивизий, встречался с ними, обсуждал текущие дела, положение и нужды войск, нередко лично ставил боевые задачи.

По оценке абсолютного большинства советских военачальников, Сталин хорошо разбирался в области военной стратегии, владел вопросами организации и ведения фронтовых операций и операций групп фронтов, практически руководил фронтами с полным знанием дела. На протяжении всей войны он являлся Председателем Государственного Комитета Обороны и Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР. На этих постах проявились его высокие качества государственного и военного деятеля, полководческий талант. Сталин дал миру лучших маршалов и генералов. Руководимая им Советская Армия вызывала восхищение всех западных наций, ей аплодировал весь мир.

Во время Великой Отечественной войны Сталин, как Верховный Главнокомандующий, много раз лично выезжал в район военных действий.

В 1941 г. Сталин выезжал в прифронтовые полосы на Можайский, Звенигородский, Солнечногорский оборонительные рубежи. 10 июля по приказу Верховного командования к Западной Двине и Днепру выдвигались и сосредоточивались 19, 20, 21, 22-я армии, которые включались в состав Западного фронта. Сталин выехал туда и на месте ознакомился с положением дел. Затем Сталин и Булганин выехали для ознакомления с линией обороны Волоколамск — Малоярославец.

На Волоколамском направлении посетил госпиталь, 16-ю армию Рокоссовского, где осмотрел в действии работу ракетных установок БМ-13 («катюша»), побывал в 316-й дивизии И. В. Панфилова. 10 ноября (через три дня после военного парада) он выехал на Волоколамское шоссе в одну из дивизий, прибывшую из Сибири, проверил ее боевую готовность.

В 1942 г. Верховный выезжал за реку Лама на аэродром, где шли испытания самолета в боевых условиях.

В 1943 г. (2–3 августа) Сталин прибыл на Западный фронт к генералу Соколовскому и члену военного совета Булганину. 4–5 августа находился на Калининском фронте у генерала Еременко. Из воспоминаний полковника Н. Кирилина: «Утром Сталин вооружился биноклем и отправился с Еременко на крутой берег Волги. С места разбитого монастыря Сталин ознакомился с разрушениями города Ржева».

В приказе министра Вооруженных Сил Союза ССР Маршала Советского Союза А. Василевского № 130 от 16 декабря 1949 г. записано следующее:

«Верховный Главнокомандующий Советских Вооруженных Сил товарищ И. В. Сталин в августе 1943 г. находился на командном пункте Западного фронта и отсюда осуществлял руководство подготовкой разгрома немецко-фашистских войск на Смоленском направлении и освобождением гор. Смоленска. В ознаменование этого исторического события ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Учредить Дом-музей командного пункта Западного фронта (филиал Центрального музея Советской Армии).

2. Дом-музей открыть 21 декабря 1949 г. в день семидесятилетия со дня рождения Генералиссимуса Советского Союза товарища Сталина Иосифа Виссарионовича». (В 1956 г. хрущевские подхалимы сделали из этого музея охотничий домик[57].)

Уважаемый читатель может задать вопрос: разве мудрецы-историки не знали довольно простые факты истории? Знали, безусловно, знали, но мысли у них работали в другом направлении. Если оставить в стороне эмоции и возмущения по поводу глобуса и телефонов, то центральным местом в их фальшивых суждениях остаются вопросы руководства войной со стороны Верховного Главнокомандующего. Сюда пытаются нанести удар фальшивомонетчики.

Они, используя доверчивость людей, выступают такими умниками, что им кажется: назвав Сталина «кабинетным полководцем», они смогут убедить читателей в беспомощности советского лидера как Верховного Главнокомандующего. Однако правда войны другая.

Она состоит в том, что сталинское руководство Великой Отечественной войной было самым квалифицированным в истории всех крупных современных войн.

Оно осуществлялось Ставкой ВГК, рабочими органами которого были советский Генеральный штаб и институт представителей Ставки[58]. Сталин особенно высоко ценил работу Генерального штаба, считался с его мнением, постоянно проявлял заботу о его авторитете и полностью доверял ему.

Генеральный штаб работал круглосуточно и подчинялся только Верховному Главнокомандующему. Обстановка на фронтах докладывалась Верховному три раза в сутки (в 10–11 часов дня, в 16–17 часов вечера и поздно ночью), как правило, заместителем начальника Генштаба по карте масштаба 1:200 000. Карты готовились по каждому фронту с показом положения наших войск до дивизии, а иногда до полка. Перед докладом обстановки, предложений и заявок фронтов все многократно проверялось и перепроверялось до деталей. Решения Верховного немедленно получали ход. В целом механизм управления фронтами работал уверенно, планомерно, без авралов. Доклады и предложения были глубоко продуманными, обоснованными, рассчитанными во времени и пространстве. Можно с уверенностью утверждать, что только здесь, в Генеральном штабе, чувствовалось биение пульса действующей армии, которое незримо передавалось всей советской стране.

Во главе Советского государства, его Вооруженных Сил и Ставки ВГК стоял Сталин — опытный революционер-большевик, вышедший из народа, прошедший огни и воды классовой борьбы, глубоко понимающий сущностные особенности народной и революционной войны. Именно благодаря этим драгоценным качествам Сталина его руководство войной было на высоте, а международная военная история записала в свои скрижали признание о том, что «из всех держав, участвовавших во Второй мировой войне, наименьшее количество ошибок совершил Советский Союз». Пройдут годы и, может быть, тогда будущие поколения сумеют глубже познать объективный анализ Великой Отечественной войны. Может быть, они по достоинству оценят довоенные сталинские пятилетки, которые останутся в истории Советского Союза как великие годы по решению грандиозных задач: в стране было построено свыше 9000 крупных промышленных предприятий, создана мощная продовольственная база, свершился великий духовный подъем советского народа. СССР по основным показателям вышел на 1-е место в Европе и на 2-е место в мире.

Может быть, будущие поколения не забудут учесть при анализе и такой исторический факт, что в Великой Отечественной войне против нас воевали полчища цивилизованных гуннов почти всей Европы. Достаточно напомнить национальный состав военнопленных, захваченных нами вместе с гитлеровскими войсками, чтобы понять, кто воевал против нас. В советском плену после войны оказалось 3 777 290 человек. В их числе: немцы — 2 389 560, австрийцы — 156 682, венгры — 13 767, румыны — 201 800, итальянцы — 48 957, финны — 2 377, французы — 23 136, чехи и словаки — 67 977, хорваты — 21 822, молдаване — 4 129, голландцы — 4 729, бельгийцы — 2 010, люксембуржцы — 1 652, датчане — 452, испанцы — 477, цыгане — 383, норвежцы — 101, шведы — 72, евреи — 173[59].

О чем говорят цифры? О том, что почти вся Западная Европа с ее 330-миллионным населением и могучей индустрией участвовала в крестовом походе под знаменами Гитлера против СССР со 190-миллионным населением.

Все это достоверные факты. Их нельзя не учитывать при анализе прошлой войны, сравнивая силы и положение сторон при нападении фашистской Германии. Но для этого необходимо отбросить в сторону спекуляции тех историков и политических шаманов, которые, используя временное масонское всевластие, в патологической ненависти ко всему советскому извратили правду о войне, о Сталине, о советском народе, переврали наше недавнее прошлое, оскорбили мое поколение победителей. Уверен, дурман рассеется. Исчезнет лживая скверна русофобии и очернительство великого государя. В памяти народной навсегда сохранятся вековые святыни России.

В настоящее время на Западе и довольно часто в России на страницах печати и других средствах массовой информации делаются попытки принизить роль Советского Союза в разгроме фашистской Германии, посеять подозрения у молодого поколения, что будто бы только благодаря союзникам по антигитлеровской коалиции мы одержали победу. Однако невозможно доказать то, чего не было. Никому не удастся вытравить из памяти человечества то, что гитлеровцев в их собственную берлогу загнали и уничтожили там Советские Вооруженные Силы. Они сыграли основную роль в уничтожении фашизма и достижении Великой Победы. Об этом знает весь мир!

Определенную долю в разгроме фашистской Германии внесли союзники по антигитлеровской коалиции, в создании которой особая роль отводится Сталину. С того момента, когда СССР, США и Англия объявили миру, что они выступают вместе в войне против фашизма, фактически началась агония гитлеровцев. Хотя нацисты будут еще одерживать победы на различных фронтах, прольют еще много крови, но с момента создания антигитлеровской коалиции они полностью осознали. что у них нет никакого выхода, кроме как испить кровавую чашу войны до ее горького конца.

Как развивались события за кулисами антигитлеровской коалиции — с этим читатель может познакомиться во 2-й главе книги.

Однажды, находясь в британском Форин Оффисе (министерстве иностранных дел), после беседы с английскими коллегами по вопросам венских переговоров о сокращении обычных вооружений и вооружению сил в Европе один из англичан (к сожалению, не помню его фамилию) неожиданно меня спросил:

— Господин генерал, как вы относитесь и оцениваете Уинстона Черчилля?

— Черчилля? Гм-м… А почему вы о нем вспомнили, ведь он в венских переговорах не участвовал?

— Дело в том, что вы, господин генерал, сегодня посетили в Лондоне много примечательных мест, связанных с именем премьера Черчилля.

Откровенно говоря, вопрос для меня был действительно неожиданным и, подумав, я пытался отделаться парой общих фраз. Но не получилось, вопросы продолжались, и на них надо было отвечать.

— Знаете, господа, не мне, очевидно, оценивать великих государственных деятелей Второй мировой войны. А британский премьер Черчилль относится, безусловно, к такой категории людей.

— Но Черчилль был ярый антикоммунист и всю свою жизнь боролся против Советского Союза. Не правда ли?

— Это правда. Но не вся правда. Черчилль был наш союзник по антигитлеровской коалиции до дня Победы, и у нас в стране за это его ценят. Мы знаем его фултон-скую речь и еще кое-что, но нельзя забывать своего союзника в военное лихолетье.

— А Невилл Чемберлен? Он ведь был миротворец, «привез мир» из Мюнхена, пытался пойти на содружество со Сталиным, но был не понят советским лидером. Если бы Сталин пошел на союз с Чемберленом, то как знать, мир, может быть, развивался бы в ином, более благоприятном направлении. Как вы считаете, господин генерал, возможен был такой вариант?

— Нет, я так не считаю. Чемберлен — не миротворец, он вошел в историю как умиротворитель фашистских агрессоров, вдохновитель мюнхенского соглашения. Он не протягивал руку Сталину, а сорвал переговоры в 1939 г. о заключении Тройственного союза (СССР, Англия и Франция). Чем это закончилось, известно.

— Но Сталин пошел на сговор с Германией, а не с демократическими странами — Англией и Францией. Сталин и Гитлер разделили сферы влияния в Европе и таким путем СССР помог развязать Вторую мировую войну. Нам видится ваша страна совиновником развязывания Второй мировой. Не так ли?

— Подобные рассуждения перекликаются с избитыми тезисами тех реакционных историков, которые тоже рассматривают заключение советско-германского договора о ненападении (23 августа 1939 г.) как одну из причин возникновения Второй мировой войны. Будто бы без этого договора Гитлер не решился бы напасть на Польшу. Но это заблуждение.

Сошлюсь на заявление самого Гитлера, которое он сделал 11 августа 1939 г. верховному комиссару Лиги Наций в Данциге: «Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глух и слеп, чтобы это понять, я буду вынужден достигнуть соглашения с русскими, разбить западные державы и затем, после их поражения, со всеми имеющимися силами повернуть против Советского Союза. Мне нужна Украина, чтобы мы не гибли, как в последней войне, от голода».

Более откровенно не скажешь. Так оно и произошло на деле. Поэтому я категорически не согласен с такой оценкой событий рокового 1939 года. Историю можно толковать по-разному. Но есть факты, которые невозможно отрицать.

Например, пакт четырех, то есть союз Англии, Франции, Германия и Италии в июле 1933 года. Ведь это первый акт согласия и сотрудничества с Гитлером, с нацистами. Пакт еще не был войной, но и миром его не назовешь. А мюнхенский сговор 1938 года с Гитлером и Муссолини — это фактически была война. Все делалось для изоляции и окружения Советского Союза, открытия «зеленого света» Гитлеру на Восток.

Дальше — больше. Если в 1935 году было подписано англ о-германское морское соглашение, то мюнхенская сделка завершилась подписанием англо-германского соглашения о ненападении, мире и консультациях, а также германо-французской декларации.

Во время московских переговоров СССР, Англии и Франции британское правительство не прекращало тайные контакты с представителями гитлеровской Германии с целью заключения соглашения о разделении сфер влияния в мире между Великобританией и Германией. По существу, Гитлеру было предложено договориться о переделе мара. Разве можно рассуждать о совиновности СССР при такой двойной политике демократов?

— Но, видимо, у Сталина не хватило гибкости и терпения, чтобы добиться согласия с демократическими странами. Не так ли?

— Гибкости и терпения всегда недостаточно, если другая сторона не идет на взаимность, а проводит двурушническую политику. Вплоть до конца августа 1939 года британское правительство вело скрытые переговоры с руководством гитлеровской Германии. С какой целью? Для того чтобы тайком сговориться с Гитлером ради единого дела — направить агрессию против СССР. Поэтому не Советский Союз, а западные демократы развязали руки фашистским государствам к войне: сначала по их вине жертвами были Китай, Абиссиния, Испания, затем — Австрия, Чехословакия, Албания, Югославия, Греция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Франция и почти вся Европа. А на Востоке разбойничала Япония, в том числе против СССР.

Фактически мировой пожар разгорелся уже в августе 1939 года — соблюдали свой относительный нейтралитет лишь США и вне большой войны оставался Советский Союз. Спрашивается, в условиях, когда демократы всеми правдами и неправдами пытались направить агрессию против СССР, была ли у Сталина какая-либо альтернатива сближению с Германией? Мое мнение однозначно — нет, альтернативы не было. После срыва советско-англофранцузских военных переговоров и ведения параллельно скрытых англо-германских переговоров у Сталина отпали всякие надежды на западных демократов.

— Значит, «Мюнхен» раздул мировой пожар, а по нашему мнению, произошло это по вине сговора Сталина с Гитлером. Где момент истины?

— Момент истины кроется в классовой ненависти западных буржуазных демократий к социалистическому Советскому Союзу. Объединение усилий наших стран не произошло потому, что над здравым смыслом верх взяла идеология: «Чтобы западная демократия жила, большевизм должен умереть».

В Мюнхене демократы сдали все позиции Гитлеру и создали ему трамплин для расширения агрессии. После «Мюнхена» западные страны уже не мешали Гитлеру ни в чем, лишь бы он не стрелял по своим, то есть по демократам. Чемберлен и Даладье, возвратясь из Мюнхена, известили свои зарубежные дипломатические ведомства о том, что «германская политика отныне ориентируется на борьбу с большевизмом. Германия проявляет свою волю к экспансии на Восток».

Такое мнение лидеров Лондона и Парижа разделяли многие политические деятели за океаном. Так, бывший президент США Г. К. Гувер, приветствуя мюнхенскую сделку, заявил о том, что если не мешать германской экспансии, «естественно ориентированной на Восток», то Западной Европе нечего опасаться третьего рейха.

Вспоминая то время, всегда задумываешься: неужто Чемберлен и Даладье, подписывая Мюнхенское соглашение с Гитлером, не понимали, что они не спасали мир, а поджигали войну, толкая Гитлера против СССР? Однако все дело в том, что они прекрасно знали и рассчитали свои шаги и все делали для того, чтобы направить германскую агрессию против Советского Союза, а свой народ обманывали, обещая ему мир.

— Если вы считаете, что для Европы лучшим вариантом был бы союз СССР, Англии и Франции, то означает ли это, что Второй мировой войны не было бы?

— Союз военных усилий СССР, Англии и Франции, если его не выхолащивать, разумеется, был бы неодолимой преградой гитлеровской агрессии. Судьба Европы была бы другая.

Но давайте представим себе, что союз названных трех государств в 1939 году состоялся. Кто даст гарантии, что в случае нападения Германии на СССР демократы по отношению к своему союзнику не поступили бы так же, как они поступили с Польшей? Ведь известно, что Чемберлен был антикоммунистом и ни при каких обстоятельствах не хотел идти на англо-русский альянс.

Хочу поставить перед вами, господа, такой дикий на первый взгляд вопрос: если бы 22 июня 1941 года у власти были Чемберлен и Даладье, то как бы повели себя Англия и Франция? Вы скажете, что это риторика? Нет, это практика. Мне думается, что они последовали бы мюнхенской политике, то есть пошли бы вместе с Гитлером «крестовым походом» на СССР.

Даже после того, как Франция потерпела поражение, близорукий Чемберлен, будь он у власти, наверняка присоединился бы к Гитлеру против СССР Вот почему мы ценим мудрость Черчилля. Только он, ярый антикоммунист, будучи реалистом в политике, сумел понять необходимость создания антигитлеровской коалиции. Согласны ли вы с моими суждениями?

— Интересные суждения, надо их обдумать. Спасибо за беседу. При случае было бы хорошо ее продолжить.

Но случая больше не представилось. Что касается своих суждений, то я сегодня не считаю возможным от их содержания отказываться. Наоборот, память о лондонской беседе подтолкнула меня попытаться хотя бы частично раскрыть скрытые страницы внутренних взаимоотношений великой тройки антигитлеровской коалиции. Тема эта освещена в ряде зарубежных и отечественных источников и, хотя потрачено много чернил, раскрыта она еще далеко не полностью. Имеется много тайн в исторической аномалии взаимоотношений трех великих лидеров.

Почему, например, вчерашние покровители фашистской Германии и непримиримые идеологические противники (если не сказать резче) Советской России после нападения Германии на СССР не пошли единым «крестовым походом» на нас, а встали на путь взаимного сотрудничества и оказались нашими союзниками по антигитлеровской коалиции?

На какой внутренней основе сотрудничали великие лидеры трех государств антигитлеровской коалиции: на доверии без подвоха и честном выполнении союзнических обязательств или имели какие-то скрытые друг от друга замыслы, намерения?

Почему сразу после Второй мировой войны антигитлеровская коалиция распалась и вчерашние союзники стали врагами — все капиталистические государства объединились в едином походе «холодной войны» против социалистического Советского Союза?

Для того чтобы понять эту, казалось бы, иррациональную загадку, выскажу предварительно в общем плане некоторые соображения по вопросу союзников на войне. Известно, что одна из главных задач политической и военно-дипломатической деятельности государства в большой войне заключается в том, чтобы создать себе активных союзников, одновременно изолировать враждебное государство от возможных союзников, вызвать враждебное отношение нейтральных стран к неприятелю и сочувственное к себе.

Союзники в войне в принципе могут быть по интересу или поневоле, в связи с принуждением или угрозой общей беды. Искусство военно-политической стратегии в коалиционной войне лишь тогда найдет свое проявление, когда будут уяснены и учтены жизненные интересы каждого из государств, которые образуют коалицию и которые во время войны сказываются в различном понимании задач и интересов каждого союзника в отдельности и в преследовании ими реально различных политических и военных целей.

Указанные выше соображения особенно четко проявились во Второй мировой войне. Эта война, так же как и Первая мировая, явилась результатом острейших противоречий между двумя империалистическими группировками в их борьбе за источники сырья и рынки сбыта. Но в отличие от Первой мировой войны Вторая мировая война началась, когда капитализм не был единой общественной системой в мире', когда существовало социалистическое государство — Советский Союз, к которому капитализм относился враждебно.

В этой связи, безусловно, представляет интерес вопрос о том, как перед Второй мировой войной создавались и распадались союзы (коалиции), как они перекраивались в ходе войны и в момент ее победоносного завершения.

Довоенная Европа была тяжело больна тоталитаризмом и перенаселена диктаторами. Зараза тоталитаризма, неравномерность экономического и политического развития капиталистических государств, обострение непримиримых противоречий между ними, их борьба за новый передел мира и сфер влияния явились основными причинами возникновения Второй мировой войны. Хотя зачинщиками ее были агрессивные государства (Германия, Италия, Япония), но ответственность за подготовку и развязывание этого вселенского военного пожара ложится также и на руководящие круги США, Англии и Франции. Они вскормили и породили агрессоров.

Подготовка и развязывание войны резко ускорились с установлением в январе 1933 г. фашистской диктатуры в Германии, подписанием в 1936 г. антикоминтерновского пакта, к которому в 1937 г. присоединилась Япония. Этот реакционнейший сговор был направлен прежде всего против СССР.

В этой обстановке Советский Союз был единственным государством в мире, заявившим со всей прямотой и точностью: «Гитлер — это война». Учитывая нарастающую военную угрозу, Советское правительство 12 декабря 1938 г. приняло решение о развертывании борьбы за коллективную безопасность, как единственное практическое средство предотвращения войны. Конкретным шагом в этой области было предложение о заключении Восточного пакта о взаимной помощи государств, которые стремились противодействовать агрессии фашистской Германии. Предполагалось, что члены пакта должны были оказывать всяческую помощь, включая военную, тому из них, кто подвергнется нападению.

Советские руководители прилагали максимум усилий, чтобы убедить англичан и французов выступить единым фронтом и преградить путь немецко-фашистской агрессии. В качестве примера приведу на этот счет беседу Сталина с Иденом 29 марта 1935 г.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ И. В. СТАЛИНА И В. М. МОЛОТОВА С ЛОРДОМ-ХРАНИТЕЛЕМ ПЕЧАТИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ИДЕНОМ[60]

29 марта 1935 г.

«Визит происходил в Кремле, в кабинете т. Молотова. Присутствовали: тт. Сталин, Молотов, Литвинов, Майский, а со стороны Англии — Иден, английский посол Чилстон и начальник секции Лиги Наций в британском министерстве иностранных дел Стрэнг. Вся беседа продолжалась около часа с четвертью.

После первых приветствий беседу начал Иден. Сказал он примерно следующее:

Иден. От имени британского правительства считаю своим долгом выразить благодарность за то, что мне предоставлена возможность сегодня встретиться с руководителями Советского государства. Я полагаю, что такой личный контакт между представителями британского и Советского правительств будет способствовать лучшему взаимному пониманию между ними, а также делу улучшения англо-советских отношений и укрепления всеобщего мира. Политика британского правительства есть политика мира. Она тесно связана с Лигой Наций и базируется на принципах Лиги Наций. Британское правительство верит, что и СССР ведет политику мира. Кроме того, он является также членом Лиги Наций. Это создает предпосылки для сотрудничества между обеими странами в области внешнеполитической. Я пользуюсь также случаем рассеять одно недоразумение, которое, по-видимому, имеет широкое хождение в СССР. Многие в вашей стране думают, будто бы британское правительство занимается какими-то интригами против СССР и натравливанием на СССР других стран. От имени британского правительства я должен со всей решительностью заявить, что данное подозрение ни на чем не основано. Британское правительство хочет только мира. Оно понимает, что всякая серьезная война в нынешних условиях не может быть изолированной, локализованной. Поэтому британское правительство полагает, что целость, неприкосновенность и преуспевание СССР являются одним из важнейших элементов сохранения всеобщего мира. Я надеюсь, что и Советское правительство стоит на той же точке зрения в отношении целости, неприкосновенности и преуспевания Британской империи.

Сталин. Если это не комплимент, то это хорошо.

Иден. Г-н Литвинов знает меня достаточно хорошо по Женеве и может заверить, что в таких случаях я не склонен говорить комплименты.

Молотов. Я могу заверить г. лорда-хранителя печати, что политика Советского правительства есть последовательная политика мира. СССР не желает ни новых территорий, ни каких-либо завоеваний. Он занят мирной строительной работой внутри страны и стремится поддерживать наилучшие отношения со всеми государствами. Советскому правительству чужды какие-либо агрессивные замыслы в отношении Британской империи. Оно со своей стороны также признает, что целость и неприкосновенность Британской империи являются важным элементом всеобщего мира.

Иден. Я не считаю необходимым здесь подробно излагать содержание берлинских переговоров, ибо я полагаю, что г. Литвинов вероятно уже информировал гг. Сталина и Молотова о содержании тех бесед, которые между нами происходили. Для меня было бы, однако, чрезвычайно важно и ценно услышать их мнение о нынешней европейской ситуации и о средствах к ее урегулированию.

Сталин. Прежде всего я хотел бы задать г. Идену вопрос: как он оценивает нынешнее международное положение? Считает ли он его очень опасным или не очень опасным?

Иден. Я считаю нынешнее международное положение вызывающим беспокойство, но не безнадежным. Я думаю так потому, что хотя нынешние трудности велики, однако у европейских народов еще имеется некоторое количество времени для преодоления этих трудностей.

Сталин. Ну а если положение сравнить с 1913 г., как оно сейчас: лучше или хуже?

Иден. Я думаю, лучше.

Сталин. Почему вы так думаете?

Иден. Я думаю так по двум причинам. Во-первых, сейчас существует Лига Наций, которой не было в 1913 г. Возможности Лиги Наций ограничены, но все-таки заинтересованные государства имеют возможность в Женеве хотя бы обсудить вопрос о возникающих опасностях. Во-вторых, в 1913 г. широкие массы населения в Европе вообще не думали о войне, они даже не подозревали, что военная опасность так близка. Война упала им как снег на голову. Сейчас положение иное. Общественное мнение всего мира ясно понимает опасность войны, думает об этой опасности и борется с ней. Настроение широких народных масс сейчас очень пацифистское. А как думаете вы?

Сталин. Я думаю, что положение сейчас хуже, чем в 1913 г.

Иден. Почему?

Сталин. Потому, что в 1913 г. был только один очаг военной опасности — Германия, а сейчас имеются два очага военной опасности — Германия и Япония.

Иден. Но ведь у вас как будто в последнее время отношения с Японией налаживаются? Благодаря мудрой политике вашего правительства военная опасность в этой части света несколько ослабела.

Сталин. Речь идет не только о безопасности границ СССР. Вопрос стоит значительно шире: каковы дальнейшие намерения Японии? Что она собирается делать вообще? С этой точки зрения положение на Дальнем Востоке вызывает большую тревогу. То известное улучшение положения, на которое вы указали, является лишь временным. Это пауза, которая будет продолжаться лишь до тех пор, пока Япония не переварит Маньчжурию. Как только это случится, можно ожидать дальнейшего развития тех тенденций, которые Япония обнаруживала на протяжения последних 3–4 лет.

Иден. Вы вполне уверены в агрессивных устремлениях Японии?

Сталин. Пока нет никаких фактов, которые противоречили бы этому заключению. В то же время имеются факты, которые заставляют нас опасаться худшего на Дальнем Востоке. В самом деле, Япония вышла из Лиги Наций и открыто издевается над принципами Лиги Наций; Япония на глазах у всех разрывает международные договоры, под которыми стоят ее подписи. Это очень опасно. В 1913 г. Япония еще принадлежала к числу тех держав, которые относились с уважением к собственной подписи под международными документами. Сейчас положение как раз обратное. Такая политика не может предвещать ничего хорошего.

Иден. Ну а в Европе?

Сталин. В Европе большое беспокойство вызывает Германия. Она тоже вышла из Лиги Наций и, как вы сообщили т. Литвинову, не обнаруживает желания в нее вернуться. Она тоже открыто на глазах у всех разрывает международные договоры. Это опасно. Как мы можем при таких условиях верить подписи Германии под теми или иными международными документами? Вот вы говорили т. Литвинову, что германское правительство возражает против Восточного пакта взаимной помощи. Оно соглашается лишь на пакт о ненападении. Но какая гарантия, что германское правительство, которое так легко рвет свои международные обязательства, станет соблюдать пакт о ненападении? Никакой гарантии нет. Поэтому мы не можем удовлетвориться лишь пактом о ненападении с Германией. Нам для обеспечения мира нужна более реальная гарантия, и такой реальной гарантией является лишь Восточный пакт взаимной помощи. Ведь в самом деле, в чем заключается существо такого пакта? Вот нас здесь в комнате шесть человек: представьте, что между нами существует пакт взаимной помощи, и представьте, например, что т. Майский захотел бы на кого-нибудь из нас напасть; что получилось бы? Мы все общими силами побили бы т. Майского.

Молотов (шутливо). Поэтому-то т. Майский и ведет себя сейчас скромно.

Иден (смеясь). Да, я очень хорошо понимаю вашу метафору.

Сталин. То же самое и со странами Восточной Европы. Если бы одна из этих стран, участница пакта взаимной помощи, подверглась нападению другой страны, также участницы пакта, то все остальные участники пакта пришли бы со всеми своими силами на помощь первой. Это простейшее разрешение проблемы безопасности на данном этапе развития.

Иден. А как Вы себе мыслите пакт взаимной помощи с Германией или без Германии?

Сталин. С Германией, конечно, с Германией. Мы не хотим никого окружать. Мы не стремимся к изоляции Германии. Наоборот, мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы великий и храбрый народ. Мы этого никогда не забываем. Этот народ нельзя было надолго удержать в цепях Версальского договора. Рано или поздно германский народ должен был освободиться от версальских цепей. Мы — не участники Версаля и мы поэтому можем судить о Версале свободней, чем те, кто участвовал в его создании. Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля. Однако формы и обстоятельства этого освобождения от Версаля таковы, что способны вызвать у нас серьезную тревогу, и для того, чтобы предупредить возможность каких-либо неприятных осложнений, сейчас нужна известная страховка. Такой страховкой является Восточный пакт взаимной помощи, конечно, с Германией, если к тому имеется какая-либо возможность. Вот вы, г. Иден, только что были в Берлине, — каковы ваши впечатления?

Иден. Я ответил бы на этот вопрос одним английским изречением: я удовлетворен, но не обрадован. Я удовлетворен тем, что ситуация прояснилась, но я не обрадован тем, что мы в результате этого прояснения увидели.

Сталин. Я с вами согласен. Радоваться нечему. Вообще в Берлине сидят сейчас странные люди. Вот, например, около года тому назад германское правительство предложило нам заем в 200 млн марок. Мы согласились и начали переговоры, и после этого сразу же германское правительство вдруг начало распространять слухи, будто бы Тухачевский и Геринг тайно встретились для совместной выработки плана нападения на Францию. Ну разве же это политика? Это мелкая политика. Или вот сейчас мне т. Литвинов говорил, что вас в Берлине все время пугали военной опасностью со стороны СССР. Не так ли?

Иден. Да, Гитлер заявлял, что он очень обеспокоен могуществом вашей Красной Армии и угрозой нападения на него с Востока.

Сталин. А знаете ли вы, что одновременно германское правительство согласилось поставлять нам в счет займа такие продукты, о которых как-то даже неловко открыто говорить, вооружение, химию и т. д.

Иден (с волнением). Как? Неужели германское правительство согласилось поставлять оружие для вашей Красной Армии?

Сталин. Да, согласилось, и мы, вероятно, в ближайшие дни подпишем договор о займе.

Иден. Это поразительно! Такое поведение не свидетельствует в пользу искренности Гитлера, когда он говорит другим о военной угрозе со стороны СССР.

Сталин. Совершенно верно. Ну разве это политика? Разве это серьезная политика? Нет, мелкие, неловкие люди сидят в Берлине.

Иден. Мне было очень приятно услышать из ваших уст и от г. Молотова, что вы решительно стоите на точке зрения мира и целиком поддерживаете систему коллективной безопасности. Великобритания и СССР — оба члены Лиги Наций и такое совпадение взглядов обоих правительств на основные вопросы момента создает предпосылки для их сотрудничества в Женеве.

Сталин. Да, это хорошо. Мы вступили в Лигу Наций вовсе не для игры, но мы понимаем, что сейчас Лига Наций не пользуется сколько-нибудь серьезным авторитетом, даже Парагвай над ней смеется. Лигу Наций надо укреплять, а для этого необходим пакт взаимной помощи.

Иден. Я доложу о нашей беседе своему правительству, и я не сомневаюсь, что оно будет очень довольно, когда узнает о вашей готовности сотрудничать в системе коллективной безопасности в Европе и, может быть, в других местах.

На этом официальная беседа окончилась. Затем т. Молотов пригласил всех присутствующих за длинный стол выпить по стакану чая. Подходя к столу, Иден обратил внимание на большую карту СССР, висящую на стене, и заметил:

— Какая прекрасная карта и какая большая страна!

Сталин шутливо ответил:

— Страна-то большая, да трудностей много.

Иден посмотрел на то место, которое на карте занимала Великобритания, и прибавил, что вот, мол, Англия совсем маленький остров. Тов. Сталин посмотрел на Великобританию и сказал:

— Да, маленький остров, но от него многое зависит. Вот если бы этот маленький остров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни металла, — мир в Европе был бы обеспечен.

Иден на это ничего не ответил».

Будущий министр иностранных дел Энтони Иден доложил британскому правительству Чемберлена о предложении Сталина относительно заключения пакта о взаимной помощи и коллективной безопасности. Были проинформированы правительства Даладье и Рузвельта. Ответов, однако, с их стороны в Москву не последовало, практические дела западной демократии Продолжали носить открытый антикоммунистический, антисоветский характер.

Словословя в адрес общеевропейской системы коллективной безопасности, западные правители вели двойную игру, рассчитывая направить агрессию против СССР. Они не поддержали нашу страну в ее борьбе за коллективную безопасность в Европе и сделали все возможное, чтобы не было никакого соглашения между СССР, Англией и Францией о коллективном отпоре фашистской агрессии.

Их пресловутая политика умиротворения Гитлера была равносильна тайному союзу с ним. В сентябре 1938 г. на конференции Гитлера, Муссолини, Чемберлена и Даладье в Мюнхене тайный союз западной демократии с фашизмом был оформлен юридически и вошел в историю как «мюнхенский сговор».

Советское правительство точно определило существо мюнхенского сговора как предательство интересов мира правительствами Англии, Франции и США. После Мюнхена мир покатился будто снежный ком в пучину Второй мировой войны. При этом война началась между мюнхенскими союзниками. Первыми жертвами фашистской агрессии явились именно те страны, которые финансировали фашистскую Германию, создавали мощный военно-экономический потенциал, чтобы направить германскую агрессию против СССР. Но война обернулась в начале против них самих и под ударами гитлеровской военной машины мюнхенский союз демократии и фашизма рухнул.

Противоречия между капиталистическими странами настолько обострились, что привели к образованию двух враждующих империалистических группировок: первая — США, Англия и Франция, которая стремилась удержать и укрепить свое господствующее положение в мире, завоеванное в Первой мировой войне, не допустить нового передела мира, вторая — Германия, Италия, Япония, которая ставила цель раздела колоний и сфер влияния, потерянных в Первой мировой войне, передела мира, завоевания мирового господства.

Попытки Англии, Франции и США направить фашистскую агрессию против СССР провалились: империалистические группировки вступили в мертвую схватку между собой, развязав Вторую мировую войну.

Советское руководство сделало все возможное, чтобы предотвратить войну, в которой Германия и Япония располагали бы поддержкой Англии, Франции и США, а СССР должен был бы в изоляции воевать на два фронта против фашистских государств. Подписав договор о ненападении с Германией, наша страна избежала такой ловушки, не дала возможности империалистическим государствам решить территориально проблемы за счет Советского Союза. Умная политика и дипломатия Сталина в этот период явились одним из важнейших факторов раскола мюнхенского фронта западных держав и создания условий для образования в будущем нового союза государств — СССР, США, Англии. Но это будет потом.

А пока западная демократия пожинала плоды своей двурушнической политики. В последние месяцы своей жизни президент Америки Франклин Рузвельт, мысленно перелистывая страницы истории, часто вспоминал о том, что мир мог бы развиваться в совершенно ином направлении, если бы…

Если бы США раньше установили дипломатические отношения с Советским Союзом, оказали давление на Англию и Францию, чтобы они заключили с Москвой реальный антигитлеровский пакт о взаимной помощи, а не вели с ней затяжные и обманные переговоры, если бы Америка с первого дня Второй мировой войны заняла более активную позицию в оказании помощи жертвам агрессии. В этом случае все могло бы быть иначе.

Рузвельт много думал и размышлял о европейских делах. Разгорающийся пожар войны его тревожил, заставлял оценивать будущее своей страны. Он в душе сожалел о том, что поведение Англии и Франции при поддержке Америки заставило СССР искать взаимопонимание с Германией. Демократы не оставили Сталину другой возможности. Если бы приняли предложение Сталина о Восточном пакте, если бы не подыгрывали Гитлеру, если бы и не было мюнхенской сделки, то, конечно же, не было бы советско-германского пакта. Но рано или поздно, рассуждал Рузвельт, Москва и Берлин не смогут ужиться, несовместимость интересов разведет их на противоположные полюса. Как много было ошибок…

Забудет ли История, что с приходом к власти Гитлера западная демократия раболепствовала перед ним, пресмыкалась, помогала ему всеми силами и средствами, чтобы направить его разбойничью агрессию на Восток? Прикрываясь законом о нейтралитете, Америка на деле потворствовала фашистской Германии и милитаристской Японии. К каким печальным результатам это привело!

Почти два года шла империалистическая война двух группировок капиталистических государств. В результате гитлеровская Германия захватила почти всю Европу и поставила под угрозу разгрома Англию и безопасность США. На пути Германии к мировому господству стоял Советский Союз. Как поведет себя эта могучая держава? От этого будет зависеть судьба мира.

Накануне нападения на Советский Союз фашистская Германия имела благоприятное внешнеполитическое и стратегическое положение. Захватив большинство европейских государств, она располагала высокоразвитой экономической базой и крупнейшими современными вооруженными силами, имевшими значительный опыт ведения военных действий. Фактически был создан блок европейских государств для войны против СССР (Германия, Италия, Финляндия, Румыния, Венгрия, Болгария). Прогерманскую позицию занимали Испания, Турция, Швеция, Швейцария, Португалия и другие страны.

В капиталистическом мире того времени не нашлось силы, способной остановить военную машину фашизма. Антифашистские силы не имели единого союза государств и народов, хотя нарастающая агрессия фашистского блока объективно требовала их сближения.

Американский президент говорил на эту тему с У. Черчиллем. Что делать?

Устрашающая картина войны была налицо. Меньше месяца сопротивлялась буржуазно-панская Польша. За один день была оккупирована Дания. Два месяца понадобилось Германии для оккупации Норвегии. За 19 дней гитлеровская Германия поработила Бельгию, Голландию и Люксембург. Только 44 дня сопротивлялась Франция, свободолюбивый народ которой был предательски отдан реакционными правящими кругами в руки нацистов. Экспедиционная армия Англии, потерпев поражение, бросила все вооружение и технику и через Дюнкерк эвакуировалась на острова метрополии. Германия захватила ряд стран Балканского полуострова, многие государства превратила в своих сателлитов. Фашистские войска вышли к проливу Ла-Манш и Па-де-Кале, создав тяжелую обстановку для Великобритании.

Быстрый разгром ряда стран Европы усилил стратегическое положение Германии и Италии, дал им возможность существенно увеличить свой экономический и военный потенциал. Создалась такая ситуация, при которой руководители Англии и США видели спасение своих стран только в мощной Советской державе. Поэтому, чтобы спасти себя, они предпринимают все возможные меры по столкновению лбами Германии и СССР, о чем говорилось в предыдущей главе. Таким образом, интересы Германии относительно нападения на СССР, по расчетам гитлеровского руководства, должны были найти понимание у Англии и США и пассивные действия с их стороны. Исходя из такой оценки, гитлеровцы приняли решение пойти войной на СССР, уничтожить его как государство, а затем ударить по Англии и США.

Нападение фашистской Германии на Советский Союз британский премьер-министр У. Черчилль и президент США Ф. Рузвельт встретили с удовлетворением и одобрили такой шаг Гитлера. События развивались по задуманному сценарию. Теперь настал очередной этап англо-американской стратегии: как действовать в дальнейшем, чтобы не подставить свои военные силы под удар гитлеровских армий и оказывать влияние на ход войны? Выбор оказался не простым.

На принятие решения по данному вопросу определяющее влияние оказало то обстоятельство, что война Германии против Советского Союза коренным образом изменила расстановку сил на международной арене. Опасность порабощения нацистами других народов мира и их протест против фашистского порабощения ускорили объединение антифашистских сил. Этому во многом способствовала политическая и военная дипломатия СССР, которая с первого и до последнего дня войны велась активно, наступательно и грамотно. Именно под влиянием этих факторов и с целью спасения своих стран и защиты своих интересов правительства Англии и Америки вынуждены были высказаться в поддержку СССР.

Первым выступил 22 июня 1941 г. британский премьер-министр Уинстон Черчилль. Обращаясь по радио к английскому народу, он заявил: «У нас лишь одна-единственная неизменная цель, — мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получит нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут вместе с Гитлером, — наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы…

Это не классовая война, а война, в которую втянуты вся Британская империя и Содружество наций, без различия расы, вероисповедания или партий.

Его (Гитлера) вторжение в Россию — лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова. Он, несомненно, надеется, что все это можно будет осуществить до наступления зимы и что он сможет сокрушить Великобританию прежде, чем вмешаются флот и авиация Соединенных Штатов. Он надеется, что сможет снова повторить в большем масштабе, чем прежде, процесс уничтожения своих врагов поодиночке, благодаря которому долго преуспевал и процветал, и что затем освободит сцену для последнего акта, без которого были бы напрасны все его завоевания, а именно: для покорения своей воле и подчинения своей системе Западного полушария.

Никто не был более упорным противником коммунизма, чем я, в течение последних 25 лет. Я не возьму назад ни одного из сказанных мною слов, но сейчас все это отступает на второй план перед лицом разворачивающихся событий. Опасность, угрожающая России, — это опасность, угрожающая нам и Соединенным Штатам точно так же, как дело каждого русского, сражающего за свой очаг и свой дом, — это дело свободных людей и свободных народов во всех частях земного шара. Усвоим же уроки, уже преподанные нам столь горьким опытом. Удвоим свои усилия и будем бороться сообща, сколько хватит сил и жизни».

Далее в своей речи Черчилль говорил, что он зрит, как «на десятки тысяч русских деревень» надвигается «гнусная нацистская военная машина», «свирепая гуннская солдатня», видит кучку «злодеев, которые планируют, организуют и навлекают на человечество эту лавину бедствий».

В заключение он сказал, что «мы (т. е. Великобритания. — Н. Ч.) будем сражаться на земле, на море и в воздухе…»

Эмоциональная речь британского премьер-министра с позиции сегодняшнего дня воспринимается по-разному. В некоторых зарубежных изданиях подчеркиваются лишь британские интересы, в других — акцентируется внимание на том, что в ней ничего не сказано о военном сотрудничестве, конкретной военной помощи, об отношении к Советскому государству и Советскому правительству.

Все это, конечно, имеет место. Но нельзя не видеть главное — русскому народу, оказавшемуся в беде, протягивается рука поддержи со стороны Великобритании. Именно с этой точки зрения эта речь вошла в историю, а британский премьер проявил себя в те дни во всем блеске и вызвал зависть даже у американского президента.

Своим заявлением У. Черчилль показал себя крупным государственным деятелем. Не интриганом и злоумышленником, как пишут иногда в отечественной литературе, а проницательным политиком. Он сумел разобраться и правильно определить, в чем состоят коренные жизненные интересы его страны (Великобритании) в данный момент, что наилучшим образом в тех конкретных условиях отвечает этим интересам, благодаря чему совершил разворот в английской политике и в своей собственной деятельности. Стало ясно, что Англия не пойдет на сепаратный мир с Германией, а готова сотрудничать с Советским Союзом.

Хотя далеко не ясно было относительно характера такого сотрудничества: будет ли это военно-политический союз или только материально-техническая помощь. Проявляя сдержанность в этом вопросе, Черчилль не изменил своим принципам: он по-прежнему остался врагом советского общественного строя. Противоречия английского руководителя между его готовностью оказать помощь СССР и в то же время занимать и впредь враждебную к социализму позицию проявились четко в последующей деятельности антигитлеровской коалиции.

Как отреагировала Америка на нападение гитлеровской Германии на Советский Союз?

Советский полпред в США К. А. Уманский 22 июня телеграфировал в Москву: «Буквально вся Америка живет только вопросами германского нападения на нас… Рузвельт, правительственный лагерь в целом и рузвельтовское большинство в конгрессе заняли сегодня по вопросам германского нападения на нас молчаливую, выжидательную позицию. Перспектива победы немцев для него (президента) неприемлема, ибо угрожает Англии и в конечном счете планам США, перспектива же нашей «слишком сокрушительной победы и влияния на всю Европу его пугает с классовых позиций. Весь Рузвельт и его политика состоят сейчас из зигзагов между этими противоречиями»[61].

Администрация Рузвельта в день нападения Германии на СССР сделала следующее заявление: «Мы должны последовательно придерживаться линии, согласно которой тот факт, что Советский Союз воюет против Германии, вовсе не означает, что он защищает, борется или придерживается принципов в международных отношениях, которых придерживаемся мы». Иными словами, американцы дали понять, что надо пока подождать, не идти на союз с Москвой, возможно, ограничиться лишь материальной помощью. Очевидно, слишком велика была в США классовая ненависть к нашей стране!

Эту ненависть к СССР насаждали в Америке разношерстные, влиятельные ярые антикоммунисты: бывший президент Гувер, сенаторы Трумэн, Тафт, Ванденберг, конгрессмен Фиш, дипломат Дж. Ф. Даллес и прочие. Они навязывали администрации Рузвельта свою концепцию — победе коммунизма в любом варианте следует предпочесть победу нацизма. Начиная с 22 июня 1941 г. они требовали от президента, чтобы Англия и США заключали мир с Гитлером на самых благоприятных условиях и тогда пусть Германия и Россия убивают и изматывают друг друга. В конечном счете такая политика выведет Америку и Англию на доминирующие позиции в мире.

Военное руководство США предвещало скорое поражение Советскому Союзу и рекомендовало президенту Рузвельту воспользоваться этим. Военный министр Г. Стимсон и начальник штаба армии генерал Маршалл представили президенту меморандум, в котором изложили свое видение событий.

«Первое. Наша оценка основных факторов:

1. Германия будет капитально занята минимум месяц, а максимум, возможно, три месяца задачей разгрома России.

2. В этот период Германия должна совсем оставить или отсрочить:

а) всякие планы вторжения на Британские острова;

б) всякую попытку самой напасть на Исландию или помешать нам ее оккупировать;

в) планы нажима на Западную Африку, Дакар и Южную Америку;

г) всякую попытку обойти правый фланг англичан в Египте через Ирак, Сирию или Иран;

д) также, вероятно, планы нажима в Ливии и на Средиземном море.

Второе. Мы единодушно придерживаемся мнения, что эту непредвиденную и драгоценную передышку следует использовать для самых энергичных мер на атлантическом театре военных действий. Мы считаем, что такое давление с нашей стороны будет правильным методом помощи Великобритании. Оно обескуражит Германию и укрепит наши оборонительные позиции там, где имеется непосредственная угроза.

В результате того, что Германия втянулась в войну с Россией, наше беспокойство значительно ослабло, но мы должны действовать быстро и преодолеть отсталость, сопряженную с первыми шагами (по укреплению американских военных позиций), прежде чем Германия высвободит ноги из русской трясины…

Этот акт Германии почти напоминает дар провидения. Эта последняя иллюстрация честолюбия и вероломства нацистов открывает для вас широкие возможности выиграть битвы в Северной Атлантике и обеспечить защиту нашего полушария в Южной Атлантике, причем успех вашего руководства гарантирован настолько же полно, насколько вообще можно гарантировать успешное выполнение любого плана»[62].

Пассивно-выжидательную позицию занимал госдепартамент США, который во многом саботировал установление сотрудничества с Советским Союзом.

Что оставалось делать в этих условиях президенту Америки? 24 июня 1941 г. Ф. Рузвельт заявил на пресс-конференции: «Разумеется, мы собираемся предоставить России всю ту помощь, какую мы можем». Хотя не твердо, но обещания все-таки были высказаны.

Что повлияло на Рузвельта в его решении склониться в сторону оказания помощи Советской России? По мнению известного политолога В. Фалина, определяющую роль здесь сыграла гитлеровская директива № 21 (план «Барбаросса»), которую в начале 1941 г. добыл С. Вуд, торговый атташе посольства США в Берлине. Эта директива явилась корректирующим элементом в подходе Белого дома к Советскому Союзу, а также всей американской политики, что способствовало принятию важнейшего закона о ленд-лизе, установлению рабочих связей между штабами вооруженных сил США и Англии, введению в США (май 1941 г.) «неограниченного чрезвычайного положения».

Позитивное значение, видимо, имело также послание У. Черчилля президенту США 14 июня 1941 г., в котором ставился вопрос о возможном поощрении России на сопротивление агрессору и оказании помощи ей. Ответ Рузвельта (20 июня) укреплял британского премьера в готовности поддержать Советский Союз. Давалось даже обещание примкнуть к любому заявлению Черчилля, в котором он назовет Россию союзником.

Правда, потом установки лидеров Америки и Великобритании менялись, но в первые дни войны они совпали — оказать помощь.

3 июля 1941 г. к советскому народу обратился по радио И. Сталин. Он охарактеризовал принципиальные особенности Великой Отечественной войны СССР против фашистской Германии. Пророчески сказал при этом: «В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера».

Война подтвердила правоту слов Сталина: в изоляции оказались фашистские государства, а Советский Союз, США и Англия высказались за взаимное сотрудничество, которое затем стало основой создания антифашистской коалиции. Предпосылками ее формирования были заявления Черчилля и Рузвельта.

Однако будущий военно-политический союз государств и народов родился не сразу. Он складывался в ходе сражений и тяжких испытаний Второй мировой войны. Складывался нелегко, в противоречиях, разногласиях по принципиальным проблемам — о целях войны, втором фронте, военных поставках, послевоенном устройстве мира и т. д. Главные причины разногласий были очевидны: классовая неприязнь к СССР; просчеты Лондона и Вашингтона о военных и экономических возможностях нашей страны; ошибочность прогнозов англосаксов в отношении развития событий на советско-германском фронте, что война якобы будет закончена в течение одного-трех месяцев победой Германии.

Но, несмотря на все перипетии, под давлением народных масс, требующих установления союзнических отношений с СССР, а также реальной угрозы Англии и США со стороны фашистского блока, правящие круги Лондона и Вашингтона вынуждены были пойти на установление союзнической коалиции с советской страной.

Ведущее положение в организации и практической деятельности в антигитлеровской коалиции занимал Советский Союз. Он был ее лидером, а его вооруженные силы и народ неимоверными жертвами и усилиями долгое время в единоборстве перемалывали «непобедимое» фашистское воинство.

Что касается Англии и США, то их объединение в союзную коалицию вовсе не означало, что Лондон и Вашингтон отказались от своих прежних империалистических планов, ради которых они вступили в войну. В течение всей Второй мировой войны они вели политику, направленную на максимальное истощение СССР в войне против Германии, на затягивание открытия второго фронта.

Пассивно-выжидательная стратегия англо-американцев, на которую в своих планах делал расчет Гитлер, составляла кредо политики Черчилля и Рузвельта. Они исходили из того, что не должны спешить со вступлением в войну с Германией своими сухопутными войсками. Откровенно и цинично идею выжидательной стратегии выразили США. Так, еще 26 июня 1940 г. (после капитуляции Франции) комиссия объединенного штаба вооруженных сил США заявила: «Пока выбор остается за нами, мы должны избегать столкновения…»[63] Сенатор Г. Трумэн 24 июня 1941 г., то есть после нападения Германии на СССР, произнес известные всему миру слова: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии, и таким образом, пусть они убивают как можно больше…»[64]

Но замыслы Лондона и Вашингтона на истощение Советского Союза в войне с Германией потерпели крах.

Именно Советские Вооруженные Силы сыграли решающую роль в разгроме фашистской Германии. А советская политика сумела обеспечить благоприятные условия ведения вооруженной борьбы и перелом в ходе войны в пользу Советского Союза.

При этом советская политика и дипломатия решали в основном крупные международные задачи: 1. Формирование антигитлеровской коалиции. 2. Разрушение союза государств фашистского блока. 3. Предотвращение нападения на СССР Японии на Востоке и Турции на Юге. 4. Принятие мер, обеспечивающих разгром врага, освобождение оккупированных территорий и установление послевоенного мира на демократических принципах.

Формирование антигитлеровской коалиции осуществлялось под давлением и при активной деятельности Москвы. Приведу конкретные факты.

В начале июля по нашей инициативе стала возобновляться политическая и дипломатическая деятельность между Англией и СССР. Советское руководство поставило вопрос об оформлении новых отношений между двумя странами. Черчилль сделал встречный шаг, направив через посла Криппса 7 июля дружественное письмо лично Сталину. В письме британский премьер сообщал, что помощь Англии Советскому Союзу будет оказана не только вооружением и материалами, но главным образом воздушными бомбардировками Германии.

Сталин в беседе с Криппсом высказал предложение о возможности заключения между Англией и СССР соглашения по двум пунктам: о взаимной помощи во время войны и обязательстве не заключать сепаратного мира с Германией. Черчилль согласился с предложением Сталина.

12 июля 1941 г. по инициативе правительства СССР в Москве было подписано советско-английское соглашение о совместных действиях против Германии. Стороны обязались оказывать друг другу помощь и поддержку в войне против Германии, не вести переговоров с Германией и не заключать перемирия или мирного договора без обоюдного согласия СССР и Англии. Соглашение имело большое международное значение. Оно способствовало установлению союзнических связей между СССР и Англией и положило начало образованию союза стран антифашистского блока. В последующем оно было заменено советско-английским договором от 26 мая 1942 г.

В течение конца июня — августа 1941 г. велись результативные переговоры военных и экономических миссий в Москве, Лондоне, Вашингтоне.

Дальнейшими ступенями создания антигитлеровской коалиции, на мой взгляд, являются советско-польские соглашения 1941 г. (30 июля, 14 августа, 4 декабря) об оказании друг другу всякого рода помощи и поддержки в войне против гитлеровской Германии; аналогичного рода советско-чехословацкие соглашения; заключение 16 августа 1941 г. соглашения между СССР и Англией о товарообороте, кредите, клиринге; обмен нотами 2 августа между СССР и США о продлении советско-американского торгового соглашения и экономическом содействии со стороны США Советскому Союзу.

Особо хочу отметить важное значение ряда бесед Сталина с высокопоставленными представителями США и Англии, в частности с личным представителем президента Ф. Рузвельта Гарри Гопкинсом. Она состоялась в Москве 30–31 июля 1941 г. и оказала положительное влияние на дальнейшее развитие советско-американо-английских отношений.

В начале беседы Г. Гопкинс был настроен весьма пессимистически: ему казалось, что СССР под ударами военной машины Германии рухнет в течение ближайших четырех — пяти недель и ему уже ничто не поможет. Но Сталин с олимпийским спокойствием убеждал его в неизбежности поражения Германии и просил у США алюминий, оружие, другую военную продукцию.

На вопрос Г. Гопкинса, где будет проходить линия фронта осенью — зимой 1941 г., чтобы можно было информировать об этом Рузвельта, Сталин ответил, что война слишком маневренная и могут появиться всякие неожиданности. Однако с уверенностью можно информировать президента, что фронт Ленинград — Москва-Киев будет удержан, Советский лидер говорил уверенно, четко, ясно и просто.

Г. Гопкинс позднее вспоминал о Сталине: «Не было ни одного лишнего слова, жеста, ужимки. Казалось, что говоришь с замечательно уравновешенной, разумной машиной. Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете. Если он всегда такой же, как я его слышал, то он никогда не говорит зря ни слова. Кажется, что у него нет сомнений. Он создает у вас уверенность в том, что Россия выдержит атаки немецкой армии[65].

Г. Гопкинс после бесед со Сталиным уезжал из Москвы в полной уверенности, что Россия будет сражаться до конца и в конечном счете победит. В этом он заверил Рузвельта и Черчилля и что есть смысл начать военные поставки стойкому союзнику.

В это время вся западная пресса трубила на весь мир: «Немцы у стен Кремля», «Осталось две-три недели», «Сталин бежал из Москвы», «Разгром России предрешен». На Ф. Рузвельта это действовало. Он колебался и с пристрастием допрашивал и переспрашивал Гопкинса:

— Гарри, что представляет собой Сталин, это серьезный человек? Как он себя ведет: спокоен и уверен, или нервничает? Пользуется ли поддержкой армии и народа?

— Сталин — серьезный, спокоен, уверен в победе, авторитет огромный, — отвечал Г. Гопкинс.

— Гарри, выдержит ли Россия напор немцев? Где будет фронт осенью? Не появится ли у Сталина желание пойти на сепаратный мир с Гитлером?

— Россия выстоит, сепаратного мира не будет. Линия фронта: Ленинград — Москва — Киев, — ответил кратко Г. Гопкинс.

— Скажи, Гарри, как говорит Сталин, заметил ли ты в его голосе сомнения? Что запомнилось тебе в его образе?

— Он говорит так же, как стреляют его войска, — метко и прямо. Ни разу он не повторился. Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, как будто они были обдуманы много лет назад. Образ его нельзя забыть — суровый, грубоватый, решительный. В блестящих сапогах, плотных мешковатых брюках, в тесном френче. У него приземистая фигура, большие руки и такие же твердые, как его ум. Голос резок, но он все время его сдерживает. Во всем, что он говорит, — именно та выразительность, которая нужна его словам.

Он непрерывно курит, что, вероятно, и объясняет хриплость его тщательно контролируемого голоса. Он не признает пустой болтовни. Его юмор остр и проницателен. Он довольно часто смеется, но это короткий смех, скорее всего сардонический.

Фрэнк, советский лидер — человек дела. Он войну рассматривает с точки зрения дальнего прицела. Если бы он боялся немедленного поражения, то не говорил бы о первоочередности поставок алюминия!

Краткие, односложные ответы Гопкинса удовлетворили президента. Он верил ему, своему преданному помощнику. Верил, что Москва не сдастся, Россия выдержит, капитуляции не будет. Но ей нужна помощь оружием, техникой и многим другим. Англия уже заключила соответствующий договор с Россией. А вот США опаздывают. Почему так происходит? Президент решил пересмотреть свои планы.

Примерно в том же духе проходили переговоры советского лидера с лордом Бивербруком и Авереллом Гарриманом (личные представители Черчилля и Рузвельта), которые находились в Москве 31 сентября — 2 октября 1941 г.

Перед встречей со Сталиным американский военный атташе твердил Гарриману о том, что Россия обречена, Красная Армия деморализована поражениями, нет ни малейших возможностей отстоять Москву. О каких поставках в СССР стратегического сырья и боевой техники вести речь, если все это попадет немцам? Атташе даже сказал: «Если ваша миссия хотя бы несколько дней задержится в Москве, не исключено, что вы будете пленены вместе с русскими…» Гарриман и Бивербрук шли на прием к Сталину в подавленном состоянии, хотя и пытались сохранить бодрый вид.

Советский лидер вдохнул в гостей струю новой жизни. Он сам сделал детальный и правдивый военный обзор. Был абсолютно спокоен. Говорил неторопливо и обстоятельно, как будто у него была масса свободного времени. Не скрывал трудности с производством вооружения, попросил в первую очередь поставлять танки, во вторую — противотанковые орудия, а уж затем — самолеты, объяснив, что их выпуск у нас уже налажен. Обстоятельно разъяснил, какое сырье и оборудование необходимо поставлять в Россию уже сейчас, чтобы в 1942 г. пустить такие-то заводы. Сталин посоветовал гостям поехать в военные госпитали, встретиться и побеседовать с ранеными командирами и красноармейцами, посетить Большой театр, съездить с ним на концерт. Гарриману и Бивербруку стало стыдно за свое паническое настроение[66]. Поездив по фронтовой Москве, они убедились, что Россия выстоит, немцы не смогут поставить русских на колени.

Личные беседы Сталина с Г. Гопкинсом, А. Гаррима-ном и У. Бивербруком сыграли определяющую роль в том, что союзники заключили все важнейшие соглашения по поставкам вооружения и техники в рекордно короткие сроки.

Критики Сталина упрекают его в том, что будто бы в беседах с Гопкинсом, Гарриманом, Аденом и другими западными представителями он играл роль артиста, стараясь показать излишнюю самоуверенность, приукрасить события на фронте, чтобы тем самым добиться получения военной помоши от западных стран. Все это досужий вымысел склочников.

Сталин никогда никому не подыгрывал. Наоборот. Он поражал своих оппонентов правдой, и только правдой, железной логикой, умом, памятью, уверенностью в победе, умением отлично разбираться в сложной военной обстановке того времени. Приведу на этот счет ряд фактов.

8 декабря 1941 г., то есть на следующий день после нападения японцев на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор, президент Рузвельт через советского посла в Вашингтоне М. Литвинова высказал Сталину пожелание об участии СССР в войне против Японии. Напомню, что 5–6 декабря Красная Армия под Москвой перешла в контрнаступление, ход и исход которого были еще не ясны.

В этой сложной обстановке Сталин показал себя в высшей степени мудрым политиком, сформулировав свою позицию убедительно, четко и ясно. 10 декабря 1941 г. через советского посла Рузвельту было передано следующее:

«Мы не считаем возможным объявить в данный момент состояние войны с Японией и вынуждены держаться нейтралитета, пока Япония будет соблюдать советско-японский пакт о нейтралитете. Мотивы:

Первое. Советско-японский пакт обязывает нас к нейтралитету, и мы не имеем пока основания не выполнять свое обязательство по этому пакту. Мы не считаем возможным взять на себя инициативу нарушения пакта, ибо мы сами всегда осуждали правительства, нарушающие договоры.

Второе. В настоящий момент, когда мы ведем тяжелую войну с Германией и почти все наши силы сосредоточены против Германии, включая сюда половину войск с Дальнего Востока, мы считали бы неразумным и опасным для СССР объявить теперь состояние войны с Японией и вести войну на два фронта. Советский народ и советское общественное мнение не поняли бы и не одобрили бы политики объявления войны Японии в настоящий момент, когда враг еще не изгнан с территории СССР, а народное хозяйство СССР переживает максимальное напряжение.

Наша общественность вполне сознает, что объявление состояния войны с Японией со стороны СССР ослабило бы сопротивление СССР гитлеровским войскам и пошло бы на пользу гитлеровской Германии. Мы думаем, что главным нашим общим врагом является все же гитлеровская Германия. Ослабление сопротивления СССР германской агрессии привело бы к усилению держав оси в ущерб СССР и всем нашим союзникам».

Прочитав телеграмму Сталина, президент сказал советскому послу, что он сожалеет о таком решении советского лидера, но, будучи на его месте, он поступил бы точно так же, Рузвельт просил Литвинова передать советским руководителям его просьбу о том, чтобы не объявлять публично о решении соблюдать нейтралитет с Японией, оставить этот вопрос в подвешенном состоянии. Это, по мнению Рузвельта, должно было привязать к границам СССР как можно больше японских войск и тем самым ослабить силу удара Японии в ее дальнейшей войне против США и Англии.

Не будет преувеличением сказать, что только Сталин мог так убедительно и глубоко разъяснить свою позицию: «нецелесообразность вступления СССР в войну в настоящий момент и что это станет возможно в случае успешного развития обстановки на советско-германском фронте». Дальнейшие события показали, что в решении этого вопроса, как, между прочим, и во многих других, Сталин оказался провидцем.

Что касается президента Рузвельта, то в его сознании произошел перелом в сторону развития дружественных советско-американских отношений, укрепления доверия между Вашингтоном и Москвой. Об этом он не только, не боясь, говорил открыто, но и практически делал в течение всей войны.

Сталин никогда не делал реверансы Черчиллю. Их отношения складывались далеко не просто. Советский лидер не сразу ответил на послания британского премьера. А когда между ними завязалась активная переписка, то в ней было много упреков. В своем первом личном послании 18 июля Сталин упрекал Черчилля за нежелание открыть в 1941 г. второй фронт на Западе. В последующем, 3 сентября, он укорял его в том, что обещанная им помощь самолетами-истребителями запаздывает, поступает в разное время отдельными группами и не может внести серьезных изменений на фронте. Восхищаться действиями советских войск недостаточно, им нужна более конкретная помощь. Никакой опасности для Гитлера на Западе не существовало.

«Я понимаю, — писал Сталин, — что настоящее послание доставит Вашему Превосходительству огорчение. Но что делать? Опыт научил меня смотреть в глаза действительности, как бы она ни была неприятной, и не бояться высказать правду, как бы она ни была нежелательной».

Британский премьер оправдывался. Он заверял Сталина, что «отныне у нас одна цель, одна-единственная — уничтожение нацистского режима»; что Англия готова идти на союзническую коалицию с Россией; что взаимопомощь будет возрастать.

Сталин не доверял Черчиллю, но не теряя надежды, рассчитывал только на собственные силы — на закаленные в сражениях войска фронтов первого стратегического эшелона, на стратегические резервы и ресурсы Сибири, Урала, Дальнего Востока, на гигантскую народную волю к жизни, к сопротивлению. Расчеты его оправдались и это спасло советский фронт. Впоследствии Черчилль говорил, что Сталин «был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения».

Люди старшего поколения гордятся мудрым и достойным поведением своего лидера в ходе войны. Даже в тяжелейшие дни битвы за Москву, когда немцы стояли в десятках километров от столицы, когда решалась судьба Советской России, Сталин во взаимоотношениях с Черчиллем и Рузвельтом вел себя с таким высоким достоинством, что не он, а они, будущие союзники по антигитлеровской коалиции, вынуждены были искать пути установления с ним нормальных, доверительных взаимоотношений. Когда Рузвельт узнал о жесткой негативной реакции Сталина относительно затягивания англосаксами военных поставок и их неготовности открытия второго фронта, американский президент сообщил Черчиллю, что он, Рузвельт, один может наладить отношения со Сталиным лучше, чем весь британский Форин Оффис и американский госдепартамент.

Черчилль понял, что он переборщил в своем поведении со Сталиным и с согласия Рузвельта в августе 1942 г. направился в Москву на переговоры со Сталиным, которые, кстати, сыграли решающую роль в создании будущей союзнической коалиции. В последующем Рузвельт и Черчилль считали за честь для себя встречаться и вести переговоры со Сталиным в любом месте и в любое время по решению советского лидера.

Любопытно, что Гитлер считал Сталина «самым хитрым и умным политиком и полководцем современности».. «Поэтому, — убеждал он своих генералов, — только быстрый разгром России, порабощение и истребление русских обеспечат Германии господство над миром». Однако блицкриг не состоялся. Разгром немцев под Москвой стал началом конца третьего рейха.

6 ноября, выступая на торжественном заседании по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции, Сталин назвал германскую армию «людьми с моралью животных… Если они хотят иметь истребительную войну, они ее получат». Накануне нашего контрнаступления под Москвой Гитлера охватил страх поражения. Он впервые признался своему ближайшему военному советнику генералу Йодлю: «Если дело пойдет так и дальше, если оно затянется, то победы нам не одержать».

Благодаря необычайной энергии и способности Сталина, в самый горький час, когда все висело на волоске, в московском небе появился крест надежды: в октябре — ноябре пол Москвой сосредоточились свежие сибирские, забайкальские и дальневосточные военные резервы[67]; советский народ выразил решимость, несмотря ни на какие потери и трудности, стоять насмерть, до последней капли крови и выстоять — война становилась народной; одновременно закладывались реальные основы великой антифашистской коалиции. Разгром немцев под Москвой де-факто и де-юре ускорил ее создание.

14 августа 1941 г. в бухте Ардженция острова Ньюфаундленд состоялась встреча Рузвельта и Черчилля, после которой была обнародована англо-американская декларация (Атлантическая хартия). В целом она носила демократический характер и играла положительную роль в международных отношениях, хотя игнорировала роль СССР в обеспечении системы послевоенной безопасности. Советский Союз поддержал ее. Рузвельт и Черчилль направили послание Сталину: «Мы полностью сознаем, сколь важно для поражения гитлеризма мужественное и стойкое сопротивление Советского Союза, и поэтому мы считаем, что в этом деле планирования программы распределения наших общих ресурсов на будущее мы должны действовать при любых обстоятельствах быстро и без промедления». С этой целью они предложили провести трехстороннюю конференцию.

29 сентября — 1 октября 1941 г. в Москве состоялась конференция представителей СССР, Великобритании и США по вопросу о военных поставках Советскому Союзу. В подписанном протоколе Лондон и Вашингтон обязались с 1 октября 1941 г. по 30 июня 1942 г. ежемесячно поставлять СССР 400 самолетов, 500 танков, зенитные и противотанковые орудия, алюминий, олово, свинец и другие виды вооружения и военных материалов. СССР выразил готовность снабжать Англию и США сырьем, в котором они нуждались.

Московская конференция имела важное значение в плане мобилизации ресурсов трех стран и организации военных поставок в тяжелейший для СССР период войны. Прогрессивная общественность мира приветствовала решения конференции.

Однако на советско-германском фронте положение резко ухудшилось. Гитлеровские дивизии взяли Можайск, Волоколамск. С середины октября разгорелись ожесточенные бои на всех главных оперативных направлениях, ведущих к Москве. В эти грозные дни состоялись два события, имеющие важное политическое значение для формирования будущей коалиции. Это доклад Сталина 6 ноября на торжественном заседании по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции (станция метро «Маяковская») и легендарный военный парад 7 ноября 1941 г. на Красной площади.

Я разговаривал с участниками заседания и парада. Они отвечали словами вождя: «Наше дело правое — враг будет разбит. Победа будет за нами!» В это время враг находился в 40 км и рвался к столице, приближаясь к каналу Москва — Волга и Истринскому водохранилищу. Город был на осадном положении и готовился к обороне.

Холодным утром 7 ноября с Красной площади прозвучали обращенные к воинам Красной Армии слова Сталина: «На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии».

Никто тогда в мире (ни в Берлине, ни в Лондоне, ни в Вашингтоне) ничего подобного не ожидал. По оценке Сталина, военный парад будет равняться фронтовой операции. На деле он превзошел задуманное, вызвал бешенство и злобу в Берлине, явился холодным душем для фрицев под Москвой — ведь они уже раструбили на весь мир, что Красная Армия разгромлена, а Сталин убежал из Москвы. И вдруг… военный парад!

Союзники в Вашингтоне и Лондоне по достоинству оценили реализованный замысел Сталина. «Организация в Москве обычного традиционного парада в момент, когда на подступах к городу идут жаркие бои, представляет собой великолепный пример мужества и отваги», — писала газета «Ньюс кроникл». Воодушевились народы мира. Они поверили в то, что Советский Союз не допустит распространения «коричневой чумы» на другие страны, разгромит фашизм и освободит порабощенных им людей.

Так в сумерках и метель ноябрьского утра 1941 г. всходило над Москвой солнце грядущей Победы. Рождался коренной поворот в ходе войны. Начала укрепляться антигитлеровская коалиция.

На вашингтонской встрече правительств США и Англии в конце 1941 г. было принято соглашение по главному принципу ведения войны: сначала совместно с Советской Россией разгромить фашистский блок государств в Европе, обороняясь на Дальнем Востоке; затем после разгрома Германии направить все военные усилия против Японии. Из чего исходили Лондон и Вашингтон в этом вопросе? Из того, что фашистская Германия, по их оценке, — самый опасный конкурент английских и американских монополий, главный центр фашистского блока государств. В первую очередь, конечно, учитывалось, что против Германии ведет войну СССР, который является решающей силой антигитлеровской коалиции.

Этот принцип ведения войны получил поддержку со стороны Советского Союза и сил Движения Сопротивления фашизму. На его основе 1 января 1942 г. в Вашингтоне была подписана декларация 26 государств — декларация Организации Объединенных Наций. Ее участники обязались все свои военные и экономические ресурсы использовать для борьбы против фашистского блока, сотрудничать друг с другом, не заключать со странами этого блока сепаратного перемирия или мира.

26 мая 1942 г. в Лондоне был подписан советско-английский договор о союзе в войне против фашистской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после завершения войны.

11 июня 1942 г. в Вашингтоне было заключено советско-американское соглашение о принципах взаимной помощи в ведении войны против агрессии.

Подписанием этих документов фактически завершилось формирование основного ядра антигитлеровской коалиции.

Главным и наиболее острым противоречием в отношениях СССР, США и Великобритании в течение длительного периода оставался вопрос об открытии второго фронта в Европе (когда и где?).

Учитывая, что СССР нес основную тяжесть борьбы с превосходящими силами агрессора, а также заявления Рузвельта и Черчилля о готовности оказать Советскому Союзу всю возможную помощь в войне, Сталин требовал от союзников открытия второго фронта как можно быстрее. В этом вопросе он занимал непримиримую позицию.

18 июля 1941 г. в личном послании У. Черчиллю он писал: «Мне кажется, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика). Легче всего создать такой фронт именно теперь, когда силы Гитлера отвлечены на Восток и когда Гитлер еще не успел закрепить за собой занятые на Востоке позиции». Однако Черчилль в ответном послании Сталину сообщил о «невозможности» создать фронт во Франции, а также предпринять крупные военные действия на Севере.

3 сентября 1941 г. Сталин сообщает Черчиллю о «переброске на Восточный фронт свежих 30–34 немецких пехотных дивизий и громадного количества танков и самолетов, а также большой активизации 20 финских дивизий и 26 румынских дивизий. Немцы считают опасность на Западе блефом и безнаказанно перебрасывают с Запада все свои силы на Восток, будучи убеждены, что никакого второго фронта на Западе нет и не будет. Немцы считают вполне возможным бить своих противников по одиночке: сначала русских, потом англичан.

…Мы потеряли больше половины Украины и, кроме того, враг оказался у ворот Ленинграда… Советский Союз перед смертельной угрозой… Каким образом выйти из этого более чем неблагоприятного положения? Я думаю, что существует лишь один путь выхода из такого положения: создать уже в этом году второй фронта, могущий оттянуть с Восточного фронта 30–40 немецких дивизий…»

Получив это сталинское послание, Черчилль согласился с тем, что расчеты Гитлера строятся именно на разгроме своих врагов поодиночке. Однако в складывающейся драматической для Советского Союза обстановке британский премьер-министр проводил свою стратегию: он рассчитывал увидеть германскую армию в могиле, а Россию на операционном столе. Поэтому Черчилль утверждал, что вторжение во Францию будто бы невозможно. «До зимы, — уверял он Сталина, — мы не можем оказать вам никакой серьезной помощи — ни путем создания второго фронта, ни путем обеспечения широкого снабжения нужными вам видами оружия. Все, что мы можем сейчас дать, это лишь капля в море».

Такие вот были истинные союзнические отношения. И это в то время, когда началось генеральное наступление гитлеровцев на Москву.

Резонно напрашиваются вопросы: может быть, Сталин витал в облаках и требовал от Черчилля невозможного с военной точки зрения? Имелись ли у союзников возможности в 1941 г. для открытия второго фронта в Европе? Если абстрагироваться от политики, то объективно такие возможности имелись. Сокрушительный разгром гитлеровских войск под Москвой и последующее за ним мощное контрнаступление Красной Армии, сосредоточение на Восточном фронте главных военных сил фашистской Германии — все это создавало благоприятные условия для открытия второго фронта и успешного стратегического наступления союзников на Западе.

Что касается наличия военных сил и средств, в том числе десантных судов, то и в этом вопросе у союзников проблем не было. Судите сами. В начале 1942 г. в вооруженных силах США и Англии насчитывалось около 10 млн человек. В октябре 1942 г. от берегов Англии в сторону Северной Африки вышла армада транспортных судов в количестве 900 единип с англо-американским десантом 100 тыс. человек с танками, артиллерией, боеприпасами, военным имуществом.

Так что сил и средств, в том числе десантных, было предостаточно для открытия второго фронта и разгрома гитлеровской Германии объединенными скоординированными действиями с востока и запада. Но этого не произошло, открытие второго фронта не состоялось. Верх взял политический сценарий.

Если бы Англия и США послушались Сталина и после разгрома немцев под Москвой открыли второй фронт на Западе, то есть решительно поддержали бы военные действия Красной Армии, то война могла бы закончиться в 1942 году поражением фашистской Германии. Но это не входило в планы англосаксов, поскольку при таком сценарии Советский Союз выходил из войны сильным победителем, опасным, по мнению Черчилля, для западной демократии.

Драматические события по второму фронту происходили в 1942 г. Союзники действовали явно не по-союзнически: они то соглашались открыть второй фронт в этом году, то отказывались, придумывая на этот счет различные аргументы.

12 апреля 1942 г. президент Рузвельт сообщил Сталину: «Я имею в виду весьма важное военное предложение, связанное с использованием наших вооруженных сил таким образом, чтобы облегчить критическое положение на Вашем Западном фронте… Поэтому я хотел бы, чтобы Вы обдумали вопрос о возможности направить в самое ближайшее время в Вашингтон г-на Молотова и доверенного генерала. Я послал Гопкинса в Лондон в связи с этим предложением». Советское руководство приняло предложение Рузвельта.

21 мая 1942 г. Молотов был в Лондоне. На совещании с участием Черчилля, Эттли, Идена и английских военных деятелей 22 мая Молотов поставил вопрос: «Могут ли союзники, в первую очередь Великобритания, оттянуть с советско-германского фронта летом и осенью 1942 г. хотя бы 40 немецких дивизий и связать их боями в Западной Европе? Если это будет сделано, тогда разгром Германии может закончиться в 1942 г.». Черчилль уклонился от ответа на поставленный вопрос.

29 мая 1942 г. Молотов в Вашингтоне обсуждает с Рузвельтом вопрос об открытии второго фронта в Европе. После длительного разговора Рузвельт и Маршалл заявили, что они «всячески хотят создать второй фронт, но пока дело упирается в недостаток судов для переброски войск во Францию». Однако во время последней встречи с Молотовым (1 июня) президент Рузвельт заявил, что он надеется создать второй фронт в 1942 г., обещав при этом провести высадку 6—10 дивизий во Франции. Опубликованное 12 июня 1942 г. советско-американское коммюнике гласило: «При переговорах была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г.».

Странным в этой скрытой игре было то обстоятельство, что американский президент сообщил генералу Маршаллу, а затем и Черчиллю, что сделанное им в процессе переговоров заявление об открытии второго фронта в 1942 г. «…имело целью лишь обнадежить Советское правительство»[68].

Сталин об этой скрытой игре союзников узнал еще 3 июня 1942 г. Именно тогда военная разведка Развед-управления Генштаба доложила ему информацию советского разведчика «Знатока» о переговорах начальника штаба сухопутных сил США генерала Маршалла с руководством британского военного министерства, которые состоялись в конце апреля в Лондоне. Результаты переговоров гласили: «До весны 1943 г. второго фронта в Европе не открывать…»[69]

Фактически эта договоренность Вашингтона и Лондона действовала до середины 1944 г. Пока Черчилль и Рузвельт вели азартную обманную игру против своего союзника, а Сталин, зная заранее их ходы, вынужден был убеждать союзников в необходимости скорейшего открытия второго фронта.

12 июня 1942 г. Молотов, вернувшись из Вашингтона в Лондон, продолжил переговоры с Черчиллем, после чего в тот же день было опубликовано англо-советское коммюнике. В нем указывалось: «…между обеими странами была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 г.». Но тут же Черчилль заявил, что правительство Великобритании не связывает себя определенным обязательством относительно даты открытия второго фронта. Он сообщил кроме того, что союзники планируют высадку десанта в составе 6 дивизий во Франции осенью 1942 г., но осуществление этой операции будет зависеть от обстановки. Высадка десанта в составе 40–50 дивизий предусматривается в 1943 г.

К сожалению и разочарованию советских руководителей финал «игры» союзников был обманным. Личный врач Черчилля лорд Моран писал впоследствии, что Черчилль использовал все свое искусство, все красноречие, весь свой огромный опыт, чтобы оттянуть этот несчастный день, то есть открытие второго фронта, фактически затянуть войну. И это ему удалось. В июле в Лондоне состоялось совещание представителей США и Англии, на котором было принято окончательное решение: вместо высадки войск в Северной Франции осуществить в 1942 г. крупную десантную операцию в Северной Африке (Марокко и Алжире). То есть Рузвельт и Черчилль отказались от своего обещания, данного ими Сталину.

Видный американский дипломат и историк Джордж Кеннан обоснованно обвинял Рузвельта и Черчилля в невыполнении ими своего первоначального обещания открыть второй фронт в Европе в 1942 г. «Когда было окончательно признано невозможным открыть второй фронт в сколь-нибудь ранние сроки, союзникам пришлось сидеть сложа руки на европейском театре месяц за месяцем, в то время как русские принимали на себя все удары гитлеровской военной машины; это вызывало у западных государственных деятелей — что, я думаю, и было неизбежным — глубокое чувство вины и неадекватности своих усилий».

23 июля 1942 г. в послании к Черчиллю Сталин писал: «Что касается… вопроса об организации второго фронта в Европе, то я боюсь, что этот вопрос начинает принимать несерьезный характер. Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, я должен заявить, самым категорическим образом, что Советское правительство не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 г.»

Перед Черчиллем и Рузвельтом встал вопрос: как объяснить Сталину, что они без участия Советского правительства пересмотрели свое обязательство об открытии второго фронта? Щекотливую миссию объяснения со Сталиным взял на себя Черчилль. В мемуарах он пишет следующее о своем настроении, с которым летел в советскую столицу: «Я размышлял о своей миссии в это угрюмое, зловещее большевистское государство, которое я когда-то настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь?.. Не будет второго фронта в 1942 г.».

Черчилль прибыл в Москву 12 августа 1942 г. В своих мемуарах он вспоминает: «Я прибыл в Кремль и впервые встретился с великим революционным вождем и мудрым государственным деятелем и воином, с которым мне предстояло в течение следующих трех лет поддерживать близкие, суровые, но всегда волнующие, а иногда даже сердечные отношения. Наше совещание продолжалось около четырех часов… Первые два часа были унылыми и мрачными. Я сразу же начал с вопроса о втором фронте, заявив, что… английское и американское правительства не считают для себя возможным предпринять крупную операцию в сентябре, являющемся последним месяцем, в течение которого можно полагаться на погоду. Однако они готовятся к очень большой операции в 1943 г… Я сказал Сталину, что у меня есть серьезные доводы против атаки на французское побережье в 1942 г. В этот момент лицо Сталина нахмурилось, но он не прервал меня».

В ходе долгих разъяснений причин переноса атаки (не хватает десантных судов, сильные укрепления морского побережья у немцев, мало авиации прикрытия, высадка шести дивизий приведет только к поражению) «Сталин становился все мрачнее и мрачнее, — вспоминал Черчилль, — казалось он не был убежден моими доводами и спросил: разве невозможно атаковать какую-либо часть французского побережья? Почему мы так боимся немцев? Почему мы не хотим высадить даже шесть дивизий? Он не может этого понять… После гнетущего молчания Сталин сказал: «Если мы не можем провести высадку во Франции в этом году, он не вправе требовать этого или настаивать на этом, но он должен сказать, что не согласен с услышанными доводами»[70].

13 августа Сталин вручил меморандум британскому премьеру, в котором говорилось, что организация второго фронта была предрешена во время посещения Молотовым Лондона и она была отражена в согласованном англо-советском коммюнике, опубликованном 12 июля с. г. Отказ правительства Великобритании открыть второй фронт в 1942 г. осложняет положение Красной Армии, самой Англии и всех остальных союзников.

В момент исторической встречи двух лидеров запомнился мне небольшой, но примечательный, на мой взгляд, эпизод. Когда Черчилль проходил сквозь строй почётного караула, он сурово и жестко всматривался в лицо каждого солдата. Иногда даже накоротке останавливался. О чем думал британский премьер в это время? Наверное, хотел почувствовать и увидеть «не дрожат ли коленки у русских», как долго они способны выдержать удары гитлеровских армий. Но увидел он не менее суровый и жесткий взгляд русских чудо-богатырей, на лице которых не дрогнул ни один мускул. И, очевидно, все-таки Уинстон понял, что с таким союзником можно иметь дело. Однако пока нужно еще похитрить и попытаться в этой жестокой и кровавой войне извлечь максимальную выгоду для себя за счет Советского Союза.

Лукавство Черчилля вскоре проявилось на деле. 8— 12 ноября 1942 г. союзное командование высадило свои войска (семь дивизий, всего 110 тыс. человек) в трех портах Северной Африки — Алжире, Оране и Касабланке. В составе сил флота, обеспечивающего переброску войск, участвовало 650 боевых кораблей и крупных транспортных судов. Эту операцию Черчилль пытался выдать за «действительный второй фронт». Он писал Сталину: «Самым лучшим видом второго фронта в 1942 г., единственно возможной значительной по масштабу операцией со стороны Атлантического океана является «Факел», т. е. высадка союзных войск в Северной Африке. Рузвельт вторил Черчиллю, заявив, что эта операция «окажет нашим героическим союзникам в России помошь такого же порядка, как и второй фронт». Конечно же, это было не так, поскольку американо-английским войскам противостояли незначительные силы агрессора, что не оказывало существенной помощи России.

А с каким нетерпением в 42-м мы ждали второго фронта в окопах, блиндажах, во фронтовых госпиталях, медсанбатах, ждали все — солдаты и командиры. Говорили об этом много, спорили, ругались. Доказывали друг другу, что мясная тушенка — это, дескать, тоже второй фронт, американские истребители и английские танки — разве это не второй фронт? Читали цифры в газетах о все увеличивающемся военном производстве Америки — и это, говорили мы, тоже будет работать на второй фронт!

Все это будто бы радовало нас и вместе с тем огорчало. Мы никак не могли понять, почему нет настоящего второго фронта войны там, в Европе, на севере Франции? Неужели англо-американцы не понимают, что война Германии на два фронта — значит Гитлеру капут и войне конец. В голове рождались всякие мысли: какие они есть, американцы и англичане, смогут ли хорошо воевать или драпанут, как под Дюнкерком. Одно дело — тушенка, совсем другое — война, денно и нощно бои, кровь, жертвы, смерть или победа.

Нет, нам нужна только победа. Даже один на один мы все равно победим. Правда, будет больше крови, но победа будет! Однако сомнений нет — второй фронт все-таки будет открыт. Ведь это не только наша судьба, а также судьба англичан и американцев. Что-то хитрят наши союзники, хотят отсидеться за океаном, откупиться тушенкой, на нашем горе в рай въехать. И на самом деле, чего тянут? Если вы настолько хитры и мудры, то все равно второй фронт откроете. Но можете опоздать. Время-то работает на нас и фрицы могут быть разбиты без вашей помощи.

Вспоминаю конец лета 42-го года — последствия неудачной Харьковской операции (по вине командования Юго-Западного фронта), в ходе которой около трех советских армий оказались в окружении и с тяжелыми боями разрозненными группами вырывались из котла. Наша 20-я гв. стрелковая дивизия, захватив плацдарм на р. Северский Донец в районе населенного пункта Зали-ман, отбивала жестокие атаки немцев. Противник ежедневно сбрасывал на нас массу листовок. В одной из них писалось:

«За кратковременные попытки овладеть г. Харьков вы понесли огромные потери в живой силе и технике (дается перечень потерь).

Ваши бездарные полководцы Никита Хрущев и Семен Тимошенко специально загнали вас в мешок и устроили мясорубку. Ваше положение безнадежно. Черчилль в Москве ни о чем не договорился и разругался со Сталиным. Янки от вас отказались. Рус-Иван, сдавайся. Вас обманывают. Никакого второго фронта не будет».

Солдаты читали листовку и сердито усмехались. Говорили между собой: «А может быть, нас действительно обманывают? Где же второй фронт?» Рассказывали при этом, что в соседнем полку в плен взяли фрица из 315-й пехотной дивизии, переброшенной из Франции. Пленный показал, что Гитлер перебрасывает из Франции сюда, на Восточный фронт, еще много дивизий, в том числе танковых. Они, немцы, не верят, что англичане и американцы откроют второй фронт на севере Франции. Слухи о допросе пленного фрица быстро распространялись и трогали душу гораздо больше, чем листовки.

«Не падай духом, ребята, — увещевал ротный. — Мы уже не те, что были в 41-м. Хотя нам еще трудно, но мы уже созрели для победы. А второй фронт, верьте мне, будет, обязательно будет. И день расплаты наступит!»

При отсутствии второго фронта в Европе гитлеровское командование в 1942 г. сосредоточило на советско-германском фронте 237 дивизий, что существенно осложнило военную обстановку для СССР, который по-прежнему мог рассчитывать только на собственные силы.

Премьер-министр Черчилль, будучи в Москве, заверил советских руководителей и общественность в том, что второй фронт англосаксы откроют в 1943 г. Но это оказалось также обманом. На конференции в Касабланке (14–28 января 1943 г.) Рузвельт и Черчилль, руководствуясь политическими соображениями и в нарушение ранее достигнутых с СССР договоренностей об открытии второго фронта в Европе, не решили вопроса о. фор-сировании Ла-Манша в 1943 г. Был утвержден план вторжения союзных войск на Сицилию после завершения военных действий в Северной Африке. Это исключало возможность проведения операции по форсированию пролива Ла-Манш в 1943 г. и, по существу, вело к затягиванию войны.

Информируя Сталина об этой конференции, Черчилль и Рузвельт писали 27 января: «…мы намерены сконцентрировать в пределах Соединенного Королевства значительные американские сухопутные и военно-воздушные силы. Эти силы совместно с британскими вооруженными силами в Соединенном Королевстве подготовятся к тому, чтобы снова вступить на континент Европы, как только это будет осуществимо». Сталин запросил более конкретные сведения о намеченной операций и сроках ее осуществления. 12 февраля 1943 г. Черчилль от себя и от имени президента Рузвельта сообщил Сталину: срок — август — сентябрь 1943 г.; силы — порядка трех или четырехсот тысяч человек, весь тоннаж десантных средств, все военно-воздушные силы британской монополии.

Однако некоторое время спустя президент США Рузвельт признался Сталину, что «всеобъемлющее вторжение» на Европейский континент возможно только весной 1944 года.

Сталин на такое признание отреагировал болезненно и с упреком. В своем послании 11 июня 1943 г. он писал Рузвельту: «Как видно из Вашего сообщения, эти решения находятся в противоречии с теми решениями, которые были приняты Вами и г. Черчиллем в начале этого года о сроках открытия второго фронта в Западной Европе.

Вы, конечно, помните, что в Вашем совместном с г. Черчиллем послании от 26 января сего года сообщалось о принятом тогда решении отвлечь значительные германские сухопутные и военно-воздушные силы с русского фронта и заставить Германию встать на колени в 1943 г.

После этого г. Черчилль от своего и Вашего имени сообщил 12 февраля… что Великобританией и Соединенными Штатами энергично ведутся приготовления к операции форсирования Канала (Ла-Манш. — Н. Ч.) в августе 1943 г. и что если этому помешает погода или другие причины, то операция будет подготовлена с участием более крупных сил на сентябрь 1943 г.

Теперь, в мае 1943 г. Вами вместе с г. Черчиллем принимается решение, откладывающее англо-американское вторжение в Западную Европу на весну 1944 г. То есть открытие второго фронта в Западной Европе, уже отложенное с 1942 г. на 1943 г., вновь откладывается, на этот раз на весну 1944 г.

Это Ваше решение создает исключительные трудности для Советского Союза, уже два года ведущего войну с главными силами Германии и ее сателлитов с крайним напряжением всех своих сил, и предоставляет советскую армию, сражающуюся не только за свою страну, но и за своих союзников, своим собственным силам, почти в единоборстве с еще очень сильным и опасным врагом.

Нужно ли говорить о том, какое тяжелое и отрицательное впечатление в Советском Союзе — в народе и в армии — произведет это новое откладывание второго фронта и оставление нашей армии, принесшей столько жертв, без ожидавшейся серьезной поддержки со стороны англо-американских армий.

Советское правительство, — писал Сталин, — не находит возможным присоединиться к такому решению, принятому к тому же без его участия и без попытки совместно обсудить этот важнейший вопрос и могущему иметь тяжелые последствия для дальнейшего хода войны».

Подействовало ли это послание советского руководителя на западных лидеров? Вряд ли. Они обещали лишь ускорить поставки СССР вооружения и других материалов. Что касается второго фронта, то только сама обстановка заставила руководителей США и Англии на встрече в Квебеке (19 августа 1943 г.) наметить осуществление операции «Оверлорд» на май 1944 г.

Возникает вопрос: почему западные союзники поступали не по-союзнически и лукавили, мягко говоря, с открытием второго фронта? Здесь, очевидно, надо отметить два обстоятельства.

Первое обстоятельство было связано с основным принципом политики и стратегии правящих кругов Вашингтона и Лондона: подготовку операции по вторжению в Северо-Западную Францию, безусловно, надо вести и постоянно информировать об этом Россию. Но осуществить эту операцию предполагалось в двух случаях: «Если на русском фронте создастся отчаянное положение или обстановка в Западной Европе будет критической для Германии», то есть действовать точно по указанной формуле Г. Трумэна. Здесь было единое мнение у Рузвельта и Черчилля.

Второе обстоятельство связано с англо-американскими разногласиями, противоречиями при решении ряда проблем: определении главного театра военных действий, о роли операции в Южной Франции, роли вооруженных сил США и Англии в операциях, назначении верховного командующего вооруженными силами на европейском театре военных действий.

При определении главного театра военных действий Черчилль добивался укрепления своих позиций на Балканах, чтобы обеспечить господство на Ближнем Востоке, а также на Средиземном море для удержания коммуникаций к своим колониям. Кроме того, он стремился ввести войска на Балканы и в Восточную Европу, чтобы как можно быстрее остановить продвижение советских войск на Запад. Поэтому он постоянно требовал от Рузвельта направить основные силы на Балканы и в район Средиземного моря, а вспомогательные — в Западную Европу.

Президент Рузвельт и американские военные руководители настаивали на открытии второго фронта в Западной Европе, на севере Франции, считая этот район наиболее выгодным в политическом и военном отношениях. Следовательно, здесь надо наносить главный удар и иметь основные силы, а на Балканах и в районе Средиземного моря наносить вспомогательные удары. В отличие от британского премьера, президент США стремился укрепиться в центре Европы, ослабить колониальную систему Англии и занять доминирующее положение и в Европе, и на Ближнем Востоке. Военная стратегия Рузвельта на этот счет была сформулирована просто: «Решительное наступление должно проводиться во взаимодействии с возможно более сильным русским наступлением на Восточном фронте и второстепенными наступательными действиями повсюду, где удастся[71].

В результате переговоров представителей США и Англии, длительной личной переписки Рузвельта с Черчиллем на конференции в Касабланке (14–23 января 1943 г.) было достигнуто компромиссное соглашение о том, что военные действия американо-английских войск на Европейском континенте могут вестись в Западной, Южной и Юго-Восточной Европе.

По причине указанных обстоятельств открытие второго фронта умышленно затягивалось, порождая недоверие между союзниками. В глубинной основе недоверия союзников были не столько видимые военные причины, а противоречия и борьба между Лондоном и Вашингтоном за «мантию мирового вождя».

Только на Квебекской конференции в августе 1943 г. американцам удалось убедить англичан в необходимости открытия второго фронта на Севере Франции в мае 1944 г. Был согласован план вторжения, согласно которому предстоящая операция «Оверлорд» определялась как главная операция союзных наземных и военно-воздушных сил. Намечалась также второстепенная операция на средиземноморском театре военных действий с целью вывести из войны Италию. План действий на 1944 г. был выгоден США, но полностью не совпадал с замыслом Черчилля и английскими интересами. Поэтому Черчилль неоднократно и небезуспешно пытался пересмотреть его.

Исторические сочинения на Западе, как в прошлом, так и сегодня, неимоверно преувеличивают значение решений квебекской конференции, считая их поворотным моментом в действиях союзников по подготовке открытия второго фронта. Одновременно замалчивают влияние на принятие квебекских решений военных событий на советско-германском фронте: они не упоминаются вообще либо отмечаются вскользь как несущественный фактор.

Между тем на советско-германском фронте произошел коренной перелом в ходе войны в пользу Советского Союза. Разгром фашистских войск под Сталинградом и на Курской дуге поставил гитлеровскую Германию перед катастрофой и явился важнейшим этапом на пути СССР к победоносному завершению войны. Страны фашистского блока оказались в обстановке глубокого военного и политического кризиса. Впереди были новые победы 1944 г.

Уместно будет сказать о том, что к этому времени мощные военно-экономические ресурсы СССР позволили ему в конце 1943 — начале 1944 г. превзойти фашистскую Германию как по общей численности вооруженных сил, так и по их оснащению вооружением и боевой техникой. Соотношение сил в этот период на совете ко-германском фронте было следующим: советские войска превосходили противника по количеству личного состава в 2,1 раза, по орудиям и минометам — в 3,7, по танкам и САУ — в 3 и по боевым самолетам — в 7,3 раза. (История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т 5. М., 1963. С. 28.)

Эти данные были известны нашим союзникам и тогда, и теперь. Но они их маскируют, утверждая сегодня в школьных учебниках, что будто бы второй фронт англосаксов был гораздо более важным для перелома и исхода войны, чем сражения на советско-германском фронте. Однако факты истории говорят о другом.

Руководители Лондона и Вашингтона видели неудержимое продвижение советских войск на запад и пришли к мысли, что им надо поторопиться с открытием второго фронта, и не столько ради помощи советскому союзнику, а сколько для того, чтобы успеть ввести войска в Западную Европу до освобождения ее Красной Армией. Помнится, в то время европейские газеты писали о том, что «…паника охватила западных правителей при мысли о возможности падения фашизма и победе коммунизма».

Британский премьер тревожился на этот счет сильнее других и лихорадочно искал иного выхода вместо вторжения в Европу через Северную Францию. Поэтому он сознательно затягивал открытие второго фронта, придерживался курса на поражение СССР, требовал от Рузвельта поддержки «балканского варианта» открытия второго фронта навстречу и наперерез советским войскам. Обстановка вынуждала необходимость встречи лидеров трех ведущих государств.

Вопрос о необходимости встречи трех лидеров впервые поставил президент Рузвельт в послании Сталину 2 декабря 1942 г., предложив «…втроем встретиться в недалеком будущем». Через пару дней Черчилль предложил «встретиться в январе где-нибудь в Северной Африке».

Сталин ответил Рузвельту и Черчиллю отказом: «…время сейчас такое горячее, что даже на один день мне нельзя отлучиться».

Рузвельт был разочарован таким ответом и просил согласие Сталина о том, чтобы «установить предварительную дату для встречи в Северной Африке приблизительно около 1 марта».

Сталин 14 декабря 1942 г. вновь ответил отказом: «…не имею возможности отлучиться из Советского Союза ни в ближайшее время, ни даже в начале марта». Одновременно он просил президента о том, что хотел бы знать, «какие именно вопросы предполагалось Вами, г. Президент, и г. Черчиллем обсудить на нашем совместном совещании». Предлагалось решить эти вопросы в порядке переписки.

5 мая 1943 г. Рузвельт через своего представителя в Москве направил Сталину личное письмо, в котором сообщалось:

первое — о необходимости «личной встречи между нами» для выработки согласованных действий в войне против Германии и после ее разгрома;

второе — где встретиться? Об Африке не может быть и речи, так как Хартум — британская территория. Исландия «мне не нравится», так как трудный перелет и надо будет приглашать Черчилля. «Я предлагаю, чтобы мы встретились либо на Вашей, либо на моей стороне Берингова пролива».

26 мая 1943 г. Сталин ответил Рузвельту, что «такая встреча необходима и ее не следует откладывать… Но я не могу уехать из Москвы в течение июня месяца. Поэтому я предложил бы устроить нашу встречу в июле или августе». Обещал о своей готовности за две недели до дня встречи уведомить президента.

6 сентября 1943 г. Рузвельт в послании Сталину выразил надежду и готовность встретится втроем в Северной Африке между 15 ноября и 15 декабря.

В ответном послании 8 сентября Сталин сообщил Рузвельту, что «Ваше предложение о времени встречи мне представляется приемлемым. Местом же встречи было бы целесообразно назначить страну, где имеется представительство всех трех государств, например Иран».

Начиная с 10 сентября по 8 ноября 1943 г. Рузвельт и Черчилль уговаривают Сталина изменить место встречи, предлагая взамен Тегерана Кипр, Хартум, Египет, Каир. Асмара (Эритрея), Хаббания (50 миль зап. Багдада), Басра, любое другое место. При этом назывались прелести земного рая: роскошные виллы, императорские дворцы, отели, золотые морские пляжи, лазурные берега рек и морей, королевские яхты, комфортабельные гостиницы и прочие соблазны земной жизни.

Однако Сталин был непреклонен. 19 октября он через посла в Америке А. Громыко сообщил Рузвельту: «К сожалению, я не могу принять в качестве подходящего какое-либо из предлагаемых Вами взамен Тегерана мест для встречи… Военные операции требуют повседневного руководства Главной Ставки и моей личной связи с командованием. В Тегеране эти условия могут быть обеспечены наличием проволочной телеграфной и телефонной связи с Москвой, чего нельзя сказать о других местах. Именно поэтому мои коллеги настаивают на Тегеране как месте встречи».

Черчилль согласился на Тегеран, президент Рузвельт с этим местом не был согласен. Тогда Сталин предложил Рузвельту альтернативу: или отложить встречу до более спокойного времени, или в любом другом месте «меня мог бы заменить на этой встрече мой первый заместитель в Правительстве В. М. Молотов, который при переговорах будет пользоваться, согласно нашей Конституции, всеми правами Главы Советского Правительства».

Альтернатива Рузвельта не устраивала. Он должен встретиться с «дядюшкой Джо», своими глазами увидеть этого удивительного человека, о котором ему так много рассказывали Гарри Гопкинс и посол США в СССР Уильям Аверелл Гарриман.

8 ноября 1943 г. Рузвельт сообщил Сталину: «Я решил отправиться в Тегеран и это меня радует… Я придаю чрезвычайное значение тому, чтобы Вы, г-н Черчилль и я встретились. Даже если наша встреча продлится только два дня… Я с удовольствием ожидаю хорошей беседы с Вами».

Тегеранская конференция состоялась 28 ноября — 1 декабря 1943 г. Эта была первая встреча руководителей СССР, США, Англии (Сталина, Рузвельта, Черчилля). На конференции рассматривались следующие вопросы: главный — об открытии второго фронта против гитлеровской Германии; другие — о координации дальнейших военных действий, о послевоенном сотрудничестве и обеспечении прочного мира.

С какими позициями и планами приехали великие государи в Тегеран?

Сталин прибыл на конференцию в обстановке выдающихся побед Советских Вооруженных Сил — завершился коренной перелом не только в ходе Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Красная Армия освободила 2/3 советской территории, завершила битву за Днепр, вела сражения за Ровно, Житомир, Кировоград, Кривой Рог, Херсон, Перекоп, Керчь. Однако фашистская Германия еще оставалась сильным противником, она распоряжалась ресурсами почти всей Европы, удерживала часть захваченной ею советской земли. Для окончательной победы необходимо было величайшее напряжение всех сил советского народа.

Но отблески победы уже просматривались и мы, фронтовики, это чувствовали особенно. Стратегическая инициатива была в наших руках и ничто не могло остановить наше наступление.

В этой обстановке у Сталина были все основания взять инициативу проведения конференции в свои руки и потребовать от союзников открытия второго фронта без подвоха, без обмана. Хватит лицемерить. Пора раскрыть свои планы и сказать мировому сообществу: готовы ли США и Англия открыть второй фронт, когда и где?

По всем другим вопросам Сталин также имел право выдвигать перед союзниками такие требования, которые соответствовали основному вкладу СССР в дело разгрома фашистской Германии. Скажу прямо: советский руководитель блестяще справился со своими обязанностями на Тегеранской конференции и добился всего того, что им было задумано.

Президент Рузвельт, отправляясь на конференцию, хорошо осознавал международную обстановку. Он не скрывал от своего ближайшего окружения, что очень опасается за дальнейшую отсрочку второго фронта. В самолете он сказал своему сыну Эллиоту, что «если дела России пойдут и дальше так, как сейчас, то возможно, что будущей весной второй фронт и не понадобится!»

Специальный помощник президента Г. Гопкинс высказал мнение, что, если США и Англия не будут «действовать быстро и наверняка, может произойти одно из двух: либо Германия станет коммунистической, либо там наступит полная анархия… Дело, конечно, будет обстоять гораздо проще, если в момент краха Германии серьезные силы английских и американских войск будут находиться во Франции или в Германии, но мы должны разработать план на тот случай, если Германия падет до того, как мы окажемся во Франции».

На совещании с американскими начальниками штабов 19 ноября 1943 г. на борту линкора «Айова» по пути в Каир президент Рузвельт обратил внимание присутствующих на то, что советские войска находятся всего лишь «в 60 милях от польской границы и в 40 милях от Бессарабии. Если они форсируют реку Буг, что они могут сделать в ближайшие две недели, — сказал он, — они окажутся на пороге Румынии».

Все это тревожило Рузвельта. В сознании рождались многочисленные планы, но все они сводились к одному — необходимо употребить все усилия, чтобы вместе с Англией оккупировать большую часть Европы. Президент видел расчлененную Европу: Англия пусть забирает Францию, Бельгию, Люксембург, южную часть Германии; Соединенные Штаты оставят за собой Северо-Западную Германию, обязательно Рурский бассейн, порты Бремен, Гамбург и крайне важно взять Берлин. Тогда пусть Советы занимают территорию к востоку от него.

«Такова будет моя программа, — решил Рузвельт, — но осуществление ее требует обязательной высадки англо-американских войск в Западной Европе, на севере Франции не позднее мая 1944 г.»

Премьер-министр Черчилль тревожился еще в большей степени, чем американцы, тем, что войну выигрывает Россия. «Если Англия, — рассуждал сам с собой Черчилль, — не выйдет из этой войны на равных условиях с Россией, ее положение на международной арене может резко измениться в худшую сторону, так как Россия будет «дипломатическим хозяином мира». Что же делать, как спасти положение?

С горечью и раздражением Черчилль видел после войны два колосса. В Европе — Россия. Другим колоссом будет Америка. А где будет «маленькая Британия?» Огромный русский медведь и огромный американский бизон будут управлять миром. А что делать Британии? Самое главное — нельзя терять времени!

Черчилль нашел выход из опасного положения. Надо активизировать военные действия англо-американских войск, но прежде всего необходимо пересмотреть стратегические планы, принятые в Квебеке в августе 1943 г.: отказаться или по меньшей мере добиться дальнейшей отсрочки открытия второго фронта на севере Франции и заменить его операциями в Италии, на Балканах и в Эгейском море, с выходом в конечном счете в Юго-Восточную Европу, к западной границе России.

«Самое важное сейчас, — считал Черчилль, — это убедить президента Рузвельта в том, что Россия достигла военных успехов, превосходящих все ожидания, и ее победоносное наступление продолжается. Следовательно, осознание значения этого фактора настоятельно требует пересмотра стратегических решений, принятых в Квебеке». Позднее в своих мемуарах Черчилль писал: «Я считал чрезвычайно важным встретиться с русскими, уже имея ясную и согласованную точку зрения… по важнейшим проблемам операции «Оверлорд» и достигнув с американцами общего согласия относительно операции «Оверлорд» и ее влияния на средиземноморский театр».

Планы Черчилля вытекали из общей политики сохранения и укрепления британской колониальной империи в районе Средиземноморья, независимо от того, каковы будут мирные условия. В Тегеране британский премьер предпринял последнюю и, можно сказать, отчаянную попытку отстоять свои планы[72].

Таковы были планы и намерения руководителей трех государств перед встречей в Тегеране. По-крупному можно сказать так: встретились две стратегии — балканская Черчилля и второго фронта в Западной Европе Рузвельта и Сталина. Сегодня неохотно вспоминают в Вашингтоне и Лондоне о некоторых моментах конференции, хотя значимость и поучительность их неоценимы.

Напомню коротко о содержании переговоров трех лидеров. Дискуссию о втором фронте на первом заседании 28 ноября открыл президент Рузвельт. Он сообщил, что операция через Ла-Манш, как было решено в Квебеке, будет осуществлена около I мая 1944 г.

Однако президент тут же оговорился, что если США и Англия будут проводить крупные десантные операции в Средиземном море, то вторжение во Францию, возможно, придется отложить на 2–3 месяца.

«Но мы не хотим откладывать дату вторжения через канал дальше мая или июня месяца. В то же время имеется много мест, где могли бы быть использованы англо-американские войска. Они могли бы быть использованы в Италии, в районе Адриатического моря, в районе Эгейского моря, наконец, для помощи Турции, если она вступит в войну».

Рузвельт спросил у Сталина, каким образом союзники могли бы наиболее существенно облегчить положение Советского Союза, а также как лучше использовать англо-американские силы, находящиеся в районе Средиземного моря?

Сталин предельно четко заявил следующее:

«Наилучший результат дал бы удар по врагу в Северной или в Северо-Западной Франции, которая является наиболее слабым местом Германии. Здесь должно осуществляться вторжение через Ла-Манш.

Итальянский театр для наступления на Германию не годится, так как горы Альпы закрывают путь в Германию.

Операции в районе Средиземного моря имеют второстепенное значение лишь для обеспечения свободного плавания судов союзников в этой акватории, но не для наступления на Германию.

Советская делегация предлагает принять за основу всех операций в 1944 г. операцию «Оверлорд», то есть высадку союзных войск на северо-западе Франции, и в качестве поддержки ее осуществить вторжение в Южную Францию — либо одновременно с первой операцией, либо немного ранее или позднее ее… По опыту наших операций мы знаем, что успех достигается тогда, когда удар наносится с двух сторон… Я думаю, что и в данном случае было бы хорошо осуществить операцию с юга и севера Франции».

Британский премьер-министр Черчилль, довольный в душе заявлением колеблющегося Рузвельта, с присущей ему хитрецой стал излагать участникам конференции достоинства своего стратегического плана, напуская на него альбионского тумана.

Он не высказался прямо против создания второго фронта во Франции. Наоборот, Черчилль говорил о вторжении через канал как о деле решенном: «Мы давно договорились с Соединенными Штатами о том, чтобы атаковать Германию через Северную или Северо-Западную Францию, для чего проводятся обширные приготовления». Но срок вторжения еще далек. Он наступит через шесть месяцев. Праздное пребывание армий союзников в районе Средиземного моря он считает очень отрицательным фактом.

Черчилль предложил тем временем заняться выполнением трех задач, имевших, по его мнению, первостепенное значение: 1) Активизировать итальянскую кампанию, взять Рим в январе 1944 г., продвинуться севернее Рима, после чего провести высадку в Южной Франции. 2) Предпринять диверсионные акты в Югославии и организовать снабжение оружием югославских партизан. 3) Вовлечь Турцию в войну на стороне союзников, для чего провести небольшие операции в восточной части Средиземного моря.

Сталин понял, что итало-балкано-турецкие планы Черчилля, направленные на укрепление английских позиций на Средиземном море против России, не отвечали ни общим целям борьбы антигитлеровской коалиции, ни объективным условиям ведения войны в Европе. Британский премьер вел линию на затягивание войны и увеличение числа жертв.

Сталин говорит Черчиллю, что Красная Армия рассчитывает на осуществление десанта в Северной Франции. Он боится, что если этой операции в мае месяце не будет, то ее не будет вообще, так как через несколько месяцев погода испортится и высадившиеся войска нельзя будет снабжать в должной мере… Поэтому он хочет твердо знать, состоится операция «Оверлорд» или нет и когда?

Черчилль заявил, что он не может «пожертвовать операциями в Средиземном море и поэтому не может гарантировать, что для операции «Оверлорд» будет выдержана дата 1 мая 1944 г.

Надо отдать должное Сталину, в критический момент конференции он действовал решительно, чтобы побудить союзников открыть второй фронт на западе Европы не позднее мая 1944 г. Об этом должен знать весь мир… Сталин несколько раз пытался получить ответ от Черчилля, когда начнется высадка союзников в Европе, то есть когда будет открыт второй фронт. Но он так и не получил ответа. Сталин встал с кресла и сказал Ворошилову и Молотову:

— У нас слишком много дел дома, чтобы здесь тратить время. Ничего путного, как я вижу, не получается…

Черчилль в замешательстве, боясь, что конференция может быть сорвана, заявил:

— Маршал неверно меня понял. Точную дату можно, назвать — май 1944 г.

Атмосфера несколько разрядилась. Участники конференции продолжали работу. Западные союзники заняли более конструктивную позицию.

Как известно, срок проведения операции «Оверлорд» — май 1944 г. — был тем не менее нарушен. Высадка англо-американских войск на французское побережье состоялась лишь 6 июня 1944 г.

Представляет интерес разговор трех лидеров о назначении командующего операцией «Оверлорд» и по некоторым другим вопросам.

«Сталин. Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд»?

Рузвельт. Этот вопрос еще не решен.

Сталин. Тогда ничего не выйдет из операции «Оверлорд». Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции? Если это неизвестно, тогда операция «Оверлорд» является лишь разговором.

Рузвельт. Английский генерал Морган несет ответственность за подготовку операции «Оверлорд».

Сталин. Кто несет ответственность за проведение операции «Оверлорд»?

Рузвельт. Нам известны все лица, которые будут участвовать в осуществлении операции «Оверлорд», за исключением главнокомандующего этой операцией.

Сталин. Должно быть одно лицо, которое отвечало бы как за подготовку, так и за проведение операции… Я хочу, чтобы меня правильно поняли, что русские не претендуют на участие в назначении главнокомандующего, но русские хотели бы знать, кто будет командующим. Русские хотели бы, чтобы он скорее был назначен и чтобы он отвечал как за подготовку, так и за проведение операции «Оверлорд».

Черчилль. Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию. Но я не думаю, что те многие возможности, которые имеются в Средиземном море, должны быть немилосердно отвергнуты, как не имеющие значения, из-за того, что использование их задержит осуществление операции «Оверлорд» на 2–3 месяца…

Сталин. Операции в районе Средиземного моря, о которых говорит Черчилль, это только диверсии. Я не отрицаю значения этих диверсий.

Черчилль. По нашему мнению, многочисленные британские войска не должны находиться в бездействии в течение шести месяцев. Они должны вести бои… Мы должны оказывать помощь нашим русским друзьям.

Сталин. По Черчиллю выходит, что русские требуют от англичан того, чтобы англичане бездействовали».

На конференции Сталин жестко поставил вопрос о том, что настало время координировать военные операции союзников. Кроме того, сделал заявление, что советские войска предпримут наступление примерно в то же время, что и операция «Оверлорд», с целью предотвратить переброску германских сил с Восточного на Западный фронт. Он отверг «балканский вариант» Черчилля, получив поддержку в этом вопросе Рузвельта (за обещание Сталина объявить войну Японии через 2 месяца после разгрома Германии). Так родилась общая военная стратегия союзников — главный результат тегеранской встречи.

В послании И. В. Сталину, полученном в Москве 7 декабря 1943 г., президент Ф. Рузвельт писал: «Было решено немедленно назначить генерала Эйзенхауэра командующим операциями по форсированию канала».

В ответном послании от 10 декабря 1943 г. Сталин писал: «Ваше послание о назначении генерала Эйзенхауэра получил. Приветствую назначение генерала Эйзенхауэра. Желаю ему успеха в деле подготовки и осуществления предстоящих решающих операций».

По первому, главному вопросу конференции И. В. Сталин предложил дать военной комиссии, на создании которой настаивали президент и премьер-министр, совершенно определенную директиву, которая включала бы следующие три пункта: 1) Срок операции «Оверлорд» не должен быть отложен, предельным сроком должен быть май 1944 г.; 2) Операция «Оверлорд» должна быть поддержана вспомогательной операцией на юге Франции; 3) Следует поторопиться с назначением главнокомандующего операцией «Оверлорд».

Рузвельт и Черчилль согласились с предложением Сталина. 1 декабря 1943 г. Рузвельт, Сталин и Черчилль парафировали военные решения Тегеранской конференции, которые предусматривали проведение операции «Оверлорд» в течение мая 1944 г. одновременно с операцией против Южной Франции. Далее указывалось, что конференция приняла к сведению заявление маршала Сталина о том, что советские войска предпримут примерно в то же время наступление с целью предотвратить переброску германских сил с Восточного фронта на Западный. Конференция согласилась, что военные штабы трех держав «должны отныне держать тесный контакт друг с другом в отношении предстоящих операций в Европе».

Таким образом, на Тегеранской конференции конфликт интересов трех лидеров по главному вопросу встречи удалось заглушить и не допустить худшего в их союзе — угрозы срыва открытия второго фронта. Позитивную роль в тушении пожара, безусловно, сыграл «дядюшка Джо», который во многом способствовал установлению доверия и взаимопонимания между лидерами, укреплению их веры в победу. Фактически на конференции Сталин был хозяином, а за его спиной стояли Красная Армия и могучая Советская держава.

Президент Рузвельт поначалу занимал неопределенную, выжидательную позицию в вопросе о втором фронте. Однако упрямая, откровенно настырная антисоветская направленность действий Черчилля в решении главного вопроса встречи склонила Рузвельта в пользу «дядюшки Джо». «Всякий раз, — говорил президент своему сыну Эллиоту в Тегеране, — когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он на самом деле хочет. Он прежде всего хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию. Это понимал Сталин, понимал я да и все остальные»[73].

Компромиссная, здравомыслящая позиция американского президента в Тегеране и в последующем позволила удержать союзников в едином союзе до конца войны. Именно благодаря Рузвельту английскому премьер-министру не удалось в Тегеране добиться своих целей. Сталин, поддержанный Рузвельтом, настоял на принятии решения об открытии второго фронта во Франции в мае 1944 г., что соответствовало интересам всей антигитлеровской коалиции и скорейшего победоносного завершения войны в Европе.

Все эти факторы обеспечили успешное завершение Тегеранской конференции. Несмотря на коренные различия в политическом и социальном строе СССР, с одной стороны, и США и Англии — с другой, страны сумели преодолеть разногласия и найти пути к сотрудничеству.

В подписанной руководителями трех союзных держав декларации подчеркивалось, что СССР, США и Англия будут работать совместно как во время войны, так и в последующее мирное время.

В истории военного искусства мало найдется примеров больших военных операций, совместно проводимых тремя крупными державами против обшего врага, которые были осуществлены с такой полнотой и точностью, с какой был осуществлен план совместных ударов против Германии, выработанный на Тегеранской конференции.

После тегеранской встречи военное сотрудничество трех держав развивалось относительно нормально. С открытием второго фронта осуществлялась постоянная связь между генеральными штабами и главнокомандующими, а также главами государств.

Как проходило открытие второго фронта? Вначале союзники планировали осуществить одновременную высадку войск с Англии на северное побережье Франции и из района Северного моря на южное побережье Франции. Но Черчилль настойчиво требовал отказаться от высадки на юге Франции и сосредоточить все силы союзников в Средиземном море для наступления в Италии и последующего продвижения на Балканы. В результате споров было принято решение: высадку в Южной Франции не отменять, а отложить ее на более поздний срок. Балканский вариант не прошел.

Замысел вторжения через Ла-Манш (операция «Оверлорд») состоял в том, чтобы захватить плацдармы в Нормандии и Бретани, овладеть имеющимися там портами и обеспечить высадку главных сил экспедиционных войск. Затем наступать в восточном направлении и занять территорию Северо-Западной Франции. В дальнейшем намечалось во взаимодействии с войсками, высадившимися на юге Франции, предпринять новое наступление.

Второй фронт в Европе начался вторжением вооруженных сил США и Англии в Нормандию в начале июня 1944 г. Нормандская операция (6 июня — 24 июля) — наиболее крупная десантная операция Второй мировой войны. В ней участвовало: сухопутных войск — 39 дивизий, 12 отдельных бригад, 10 отрядов «командос» и «рейнджере»; ВВС — 10 860 боевых и более 2300 транспортных самолетов, 2600 планеров; ВМС — свыше 1210 боевых кораблей и катеров, 4120 десантных судов и высадочных средств, а также 1600 вспомогательных и торговых судов. Общая численность экспедиционных сил на 6 июня составляла 2 876 439 человек, из них 1 533 000 — американские войска.

Соотношение сил к началу вторжения на европейском театре военных действий:

К этому следует добавить абсолютное господство союзников на море. Все боеспособные войска гитлеровцев находились на советско-германском фронте. Основу немецких войск Западного фронта, начиная с 1943 г., составляли старики, оснащенные устаревшим вооружением. Никакого «Атлантического вала», то есть противодесантной обороны немцев, в том виде, как его рекламировали гитлеровская и англо-американская печать, практически не существовало.

Ширина пролива Ла-Манш по линии Саутгемптон — Шербур 154 км, глубина 35—200 м. Фронт высадки: по плану — 80 км, фактически — 40 км. К. исходу 5 июня первая волна транспортов десантных сил (287 тыс. человек) прибыла в район в 50–60 км от южного побережья Англии. Отсюда десантные отряды направились по десяти заранее протраленным фарватерам в залив Сены. «На всем пути армады, — писал Монтгомери, — со стороны противника не было проявлено никакой реакции, и это было настолько необъяснимо, что все движение казалось окруженным атмосферой нереальности»[74].

После полуночи 6 июня началась выброска 3 воздушно-десантных дивизий, в которой участвовали 2400 самолетов и 850 планеров, а утром 6 июня первые отряды морского десанта вступили на берег. К исходу первого дня было захвачено три плацдарма глубиной от двух до десяти километров.

Всего на побережье Нормандии 6 июня находилось 5 пехотных, 3 воздушно-десантных дивизии и несколько танковых полков. К 12 июня захваченный общий плацдарм составлял по фронту до 80 км и в глубину 13–18 км.

Таким образом, второй фронт, открытие которого не было осуществлено ни в 1942 г., ни в 1943 г., был наконец открыт.

В ночь на 13 июня против Англии впервые было применено новое немецкое оружие — самолеты-снаряды «Фау-1». Выпущенный на другой день второй снаряд «Фау-1» сбился с курса, покружил в воздухе и взорвался недалеко от командного пункта Гитлера[75].

Учитывая сложную обстановку для Германии на Востоке и Западе, гитлеровское командование приняло решение отвести свои войска из Франции и Бельгии на западную границу Германии и подготовить контрнаступление на Западном фронте. Его цель: внезапным ударом разгромить союзные армии на северном участке фронта и создать предпосылки для переговоров с США и Англией о почетном для Германии сепаратном мире. Это позволило бы также бросить все силы против Советского Союза. Гитлер рассчитывал сыграть на разногласиях между СССР, с одной стороны, США и Англией — с другой, расколоть антифашистскую коалицию и избежать полного поражения.

Гитлеровские войска должны были нанести удар на арденнском участке фронта, стремительно продвинуться в северо-западном направлении на Антверпен, отрезав тем самым английские, канадские и американские армии в районе Ахена от ее союзников, воюющих во Франции. Планируя контрнаступление в Арденнах, Гитлер исключал возможность поддержки англо-американцев силами с Восточного фронта, так как советские войска вели наступление в Заполярье, Прибалтике и в Восточной Пруссии.

Все расчеты немцы делали на внезапность удара и отсутствие прямой помощи с Востока и были во многом правы. «75 тысяч американских солдат на фронте от Эн-тернаха до Моншау, — писал американский историк Дж. Толэнд, — в ночь на 16 декабря легли спать как обычно. В этот вечер ни один из американских командующих всерьез не предполагал крупного немецкого наступления».

Застигнутые врасплох янки растерялись и начали беспорядочно отступать, а на ряде участков отступление превратилось в паническое бегство. Как писал американский военный корреспондент, немецкие войска «…прорвали нашу линию обороны на фронте в 50 миль и хлынули в этот прорыв, как вода во взорванную плотину. А от них по всем дорогам, ведущим на запад, бежали сломя голову американцы»[76].

Небезынтересным в этой «операции бегства» является, например, такой факт, что впереди немецких частей на трофейных «джипах» двигались переодетые в американскую военную форму и вооруженные американским оружием головорезы 150-й танковой бригады, которой командовал офицер СС Отто Скорцени, наводя ужас на американские штабы и тыловые части. Тот самый Скорцени, который возглавлял смелую и успешную операцию по освобождению Муссолини из заключения в Гран-Сассо.

Черчилль 6 января 1945 г. обратился к Сталину за помощью. Он просил, чтобы Советские Вооруженные Силы срочно предприняли «крупное наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января». Сталин 9 января ответил: «…учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января». Черчилль в английском парламенте сказал: «Маршал Сталин весьма пунктуален. Он скорее опережает свои сроки, чем отстает от них в комбинированных действиях с союзниками».

Сталин сдержал свое обещание. 15 января он в послании Рузвельту сообщал: «После четырех дней наступательных операций на советско-германском фронте я имею теперь возможность сообщить Вам, что, несмотря на неблагоприятную погоду, наступление советских войск развертывается удовлетворительно. Весь Центральный фронт, от Карпат до Балтийского моря, находится в движении на Запад. Хотя немцы сопротивляются отчаянно, они все же вынуждены отступать. Не сомневаюсь, что немцам придется разбросать свои резервы между двумя фронтами, в результате чего они будут вынуждены отказаться от наступления на Западном фронте».

Таким образом, Сталин выполнил свое обещание, данное союзникам. По его приказу 12 января 1945 г. началось грандиозное наступление Советских Вооруженных Сил — четыре стратегические наступательные операции (Восточно-Прусская, Висло-Одерская, Будапештская, Западно-Карпатская).

Боевые действия развернулись на фронте около 2000 км. В них участвовало 8 фронтов, 390 дивизий и большое число отдельных соединений и частей — всего около 5 млн человек.

Трудно описать словами, какой силы удары обрушились на противника. Вся эта военная мощь, как огромный девятый вал, 12 января двинулась неудержимо на Запад. В результате этих операций были освобождены Польша, Восточная Пруссия, южные районы Чехословакии, восточная часть Австрии с г. Веной, Венгрия, Югославия, советские войска вступили на территорию Германии и вышли к р. Одер, захватив ряд плацдармов на его западном берегу. Потери германских войск были огромны: окружена и уничтожена 188-тысячная группировка немцев в Будапеште, уничтожены на других фронтах около 70 дивизий и понесли тяжелые потери свыше 40 дивизий противника, огромные невосполнимые потери понесли немецко-фашистские войска в людях и технике. Германия оказалась на грани катастрофы. А советские войска продолжали наступление.

Какое влияние оказали названные выше стратегические операции Советской Армии на события на Западе?

Во-первых, в результате наступления советских войск Германия оказалась в катастрофической общей стратегической обстановке. План Гитлера по разгрому союзников рухнул. Он вынужден был отказаться от своего замысла на Западе и, чтобы оттянуть временно катастрофу, остановил здесь наступление и в срочном порядке начал перебрасывать танковые дивизии на Восточный фронт. Англо-американские войска в Арденнах были спасены от разгрома.

Президент Рузвельт 18 января писал Сталину: «Подвиги, совершенные Вашими героическими воинами раньше, и эффективность, которую они уже продемонстрировали в этом наступлении, дают все основания надеяться на скорые успехи наших войск на обеих фронтах. Время, необходимое для того, чтобы заставить капитулировать наших варварских противников, будет резко сокращено умелой координацией наших совместных усилий»[77].

Премьер-министр Черчилль 27 января в послании Сталину сообщал свое мнение: «Мы восхищены Вашими славными победами над общим врагом и мощными силами, которые Вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов»[78].

Во-вторых, в результате ряда поражений на советско-германском фронте ресурсы фашистской Германий были истощены. Немецко-фашистское командование не смогло создать ударной группировки для достижения поставленных целей на Западном фронте, так как ни сухопутных войск, ни авиации у немцев не было. Недоставало артиллерии, боеприпасов, горючего. Создание фольксштурма из юношей 15—17-летнего возраста позволило немцам увеличить свои войска на Западном фронте примерно на 15 дивизий, но это были неполноценные, «потешные» войска в боевом отношении, не имеющие военной подготовки. Все боеспособное по приказу Гитлера перебрасывалось на Восточный фронт.

В-третьих, решительные действия советских войск привели к тому, что фашистская Германия оказалась зажатой в тисках войны на два фронта. Согласованные действия союзников по антигитлеровской коалиции привели ее к агонии и ускоренному окончательному разгрому.

Войска антигитлеровской коалиции, действующие против германо-фашистских сил, составляли к началу 1945 г. около 12 млн человек, из них США имели 3,7 млн человек, Великобритания —1,5 млн человек, Советский Союз после трех с половиной лет кровопролитной войны обладал на советско-германском фронте мошной армией, насчитывавшей 6,7 млн человек, орудий и минометов — 107,3 тыс., танков и самоходно-артиллерийских установок — 12,1 тыс., боевых самолетов — 14,7 тыс.

Германская армия на всех фронтах насчитывала 5,6 млн человек. На советско-германском фронте она имела 3,7 млн человек, орудий и минометов — 56,2 тыс., танков и штурмовых орудий — 8,1 тыс., боевых самолетов — 4,1 тыс.

* * *

Дальнейшее взаимодействие союзников было достигнуто главами СССР, США, Англии на Ялтинской (Крымской) конференции 4—11 февраля 1945 г. Она проходила на завершающем этапе войны в условиях открытия второго фронта в Европе, когда союзные войска прорывали линию обороны Зигфрида на подступах к Рейну, а наша армия, освободив Польшу, вступила в восточную часть Германии, находясь в 60 км от Берлина.

В совместном коммюнике, опубликованном 13 февраля, главы трех держав заявили, что на конференции они рассмотрели и определили свои военные планы в целях окончательного разгрома общего врага, полностью согласовали и детально спланировали сроки, размеры и вопросы координации новых мощных ударов, которые будут нанесены Германии, договорились об общей политике и планах обращения с Германией после ее полного поражения, включая условия безоговорочной капитуляции Германии. «Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантий в том, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир всего мира». Лидеры трех держав подчеркнули, что в их планы «не входит уничтожение германского народа» и что после искоренения нацизма и милитаризма он сможет занять достойное место в сообществе наций.

На конференции был решен вопрос о создании совместно с другими миролюбивыми государствами универсальной международной организации для поддержания мира и безопасности. Установлено, что 25 апреля 1945 г. в Сан-Франциско будет созвана конференция Организации Объединенных Наций для подготовки устава такой организации.

Были решены другие вопросы: о польском правительстве и о границах Польши, о Югославии, о вступлении СССР в войну против Японии через 2–3 месяца после капитуляции Германии при условии сохранения существующего статус-кво Монгольской Народной Республики, восстановления принадлежавших России прав, нарушенных в результате русско-японской войны 1904–1905 гг., а также передачи СССР Курильских островов.

Решения Ялтинской конференции были дополнены и закреплены на Берлинской (Потсдамской) конференции 17 июля — 2 августа 1945 г. (последней конференции союзных государств в период Второй мировой войны).

Казалось бы, достигнутые соглашения глав трех великих держав заложили хороший фундамент для будущего мира в Европе и справедливого послевоенного устройства в мире. Однако под этот фундамент одновременно подкладывалась огромная фугасная бомба. По мере приближения конца войны правящие круги США и Англии вели линию к тому, чтобы занять господствующее положение в мире. Антисоветские тенденции в их политике, направленной на противодействие росту влияния Советского Союза, постоянно усиливались.

Еще до начала Крымской конференции американская и английская делегации 30 января — 2 февраля 1945 г. провели совещание на о-ве Мальта, на котором был принят план завершающего этапа военных действий в Германии. При этом британский премьер решительно настаивал на том, чтобы начать англо-американские операции как можно скорее, пока наступление русских на Восточном фронте не завершилось полным поражением немцев.

При обсуждении германского вопроса Черчилль уже не настаивал на расчленении Германии, чего он требовал ранее, а искал возможность использования Германии в будущем в антисоветских целях. В английских и американских реакционных кругах начали вынашиваться планы создания после войны блока западноевропейских государств, включая Англию, Францию, Бельгию, разумеется, Германию и другие страны. Таким образом, кирпичики будущего агрессивного блока НАТО закладывались Черчиллем еще на Крымской и Потсдамской конференциях.

В то же время в недрах англо-американской антисоветской политики начали вызревать корни «холодной войны» против Советского Союза, с тем чтобы не допустить укрепления сил социализма, помешать росту их влияния в мире, а если представится возможность, загубить СССР силами извне и изнутри.

Данью политике «холодной войны» явилась кампания против решений Крымской конференции, начатая западными реакционными кругами и поддержанная правой буржуазной историографией, в первую очередь в США. Некоторые из историков Америки стали подавать решения Крымской конференции чуть ли не как предательство американских интересов со стороны президента Ф. Рузвельта. Одновременно ему противопоставлялся Черчилль как истинный защитник не только английских, но и западных интересов в целом, непримиримый оппонент Сталина.

Как мне представляется, для того чтобы определить роль Черчилля в антигитлеровской коалиции, надо ответить на вопрос: чем была вызвана его энергичная борьба против германского фашизма? Конечно, не тем, что он стал союзником СССР, так как это был союзник поневоле. Черчилль всегда прежде всего руководствовался британскими интересами, против которых выступала гитлеровская Германия. Для Черчилля антигитлеровская коалиция была борьбой против политических и экономических противников Англии. Если бы нацистская Германия не создала угрозы (военной, политической, экономической) для Великобритании, то Черчилль вряд ли выступил бы против нее и уговорил бы США сделать то же самое.

О взаимоотношениях Сталина и Черчилля пишут по-разному. Иногда падкие на сенсацию знатоки-журналисты свидетельствуют о том, что якобы «…сын сапожника из заштатного грузинского городка Гори восседал за столом с английским аристократом Черчиллем, который не питал нежных чувств к своему вынужденному союзнику» и относился к нему свысока.

Между тем на деле все было как раз наоборот. Аристократ Черчилль считал за честь, если во время совещаний ему уделял внимание «сапожник» Сталин и был на седьмом небе, когда советский лидер поддерживал или соглашался с его высказываниями. Аристократ Черчилль восхищался умственными способностями Сталина, его прозорливостью и умением почти мгновенно проникать в сущность обсуждаемых проблем.

Что касается человеческого отношения «сапожника» к аристократу, то оно симпатией не отличалось и носило сугубо деловой и нередко резкий характер.

Во время Ялтинской конференции состоялся обед, на котором Черчилль произнес тост, как он сам писал, «на серьезную тему». «Я возлагаю, — сказал Черчилль, — свои надежды на замечательного президента Соединенных Штатов и на маршала Сталина… которые, разбив наголову противника, поведут нас на борьбу против нищеты, беспорядков, хаоса, гнета». Черчилль говорил, что считает жизнь маршала Сталина «драгоценнейшим сокровищем» и шагает по земле с большой смелостью и надеждой сознавая, что «находится в дружеских и близких отношениях с великим человеком, слава которого прошла не только по всей России, но и по всему миру».

Автор книги «Уинстон Черчилль. Политическая биография» В. Г. Трухановский отмечает, что эти слова были уж очень далеки от истинных чувств Черчилля. Вероятно, Сталин решил показать Черчиллю, что не верит в такую пылкую любовь британского премьера. Он ответил: «Я хочу выпить за наш союз… В союзе союзники не должны обманывать друг друга. Быть может, это наивно? Опытные дипломаты могут сказать: а почему бы мне не обмануть своего союзника? Но я как наивный человек считаю, что лучше не обманывать своего союзника, даже если он дурак. Возможно, наш союз столь крепок именно потому, что мы не обманываем друг друга; или, быть может, потому, что не так уж легко обмануть друг друга. Я провозглашаю тост за прочность союза наших трех держав. Да будет он сильным и устойчивым; да будем мы как можно более откровенны».

Черчилль понял, что это серьезный разговор, а не шутка, и много лет спустя в мемуарах написал: «Я никогда не думал, что он может быть таким откровенным»[79].

По воспоминаниям очевидцев, отношение Рузвельта с Черчиллем было противоречивым. Довольно часто Рузвельта утомляло упрямство британского премьера. Например, в Ялте, как вспоминает государственный секретарь Стеттиниус, после начала очередной речи Черчилля президент послал американской делегации записку: «Опять полчаса болтовни». Говоря о своих взаимоотношениях с британским премьером, Рузвельт как-то сказал: «Я от него устал! И вы устанете, если вам придется истратить пять часов, как только что сделал я, пытаясь втащить Уинстона в тачке на крутой холм». Вместе с тем Рузвельт привык к Черчиллю и высоко его ценил[80].

Отношения Сталина и Рузвельта были взаимно доверительными, уважительными и откровенными. В советской истории Франклин Делано Рузвельт занимает место как выдающийся президент Соединенных Штатов, достойный активного подражания. Он смотрел далеко вперед: добился дипломатического признания Советской России, был нашим союзником в годы Второй мировой войны, восхищался храбростью и патриотизмом советских воинов, мечтал об устройстве послевоенного безопасного мира под контролем будущей Организации Объединенных Наций. Больной, наполовину парализованный, он восхищал окружающих своим интеллектом, оставался всегда ярким, острым и способным на быструю реакцию.

Сталин симпатизировал Рузвельту как человеку и президенту. Их беседы на конференциях носили дружеский, уважительный, можно сказать, доверительный характер. По всем вопросам, даже самым сложным, они находили взаимопонимание. Сталин видел в Рузвельте умного государственного деятеля, а Рузвельт в Сталине — мудрого политика и полководца.

Из протокольных записей бесед обращает на себя внимание, что на первой же встрече с советским лидером Рузвельт попытался создать атмосферу доверительности. Не было никакой натянутости, настороженности, никаких неловких длительных пауз.

Что касается поведения Сталина на конференциях, то дополнительно к тому, что о нем было сказано выше, А. А. Громыко подчеркивал следующее: «Где бы ни доводилось его видеть, прежде всего обращало на себя внимание, что он человек мысли. Я никогда не замечал, чтобы сказанное им не выражало его определенного отношения к обсуждаемому вопросу. Вводных слов, длинных предложений или ничего не выражающих заявлений он не любил. Его тяготило, если кто-либо говорил многословно и было невозможно уловить мысль, понять, чего же человек хочет. В то же время Сталин мог терпимо, более того, снисходительно относиться к людям, которые из-за своего уровня развития испытывали трудности в том, чтобы четко сформулировать мысль… Сам он брал точностью в формулировании мыслей и, главное, нестандартностью мышления…»

Сталин обладал способностью читать текст «постранично, а не по строчкам», что поражало окружающих его коллег, особенно при проведении международных конференций, совещаний и т. д.

Известно также, что советский лидер не носил с собой никогда никаких папок с бумагами. Так он появлялся на заседаниях, на любых совещаниях, которые проводил. Так приходил и на международные встречи — в ходе конференции в Тегеране, Ялте и Потсдаме. Не видели никогда в его руках на таких заседаниях ни карандаша, ни ручки. Он на виду не вел никаких записей… Приходил он на совещания или на заседания международных конференций подготовленным.

Представляет интерес следующее впечатление А. А. Громыко: «Когда в ходе заседания говорил Сталин — выступал он, как правило, с непродолжительными заявлениями, — все присутствующие в зале ловили каждое его слово. Он нередко говорил так, что его слова резали слух обоих лидеров западных держав, хотя сами высказывания по своей форме вовсе не были резкими, тем более грубыми — такт соблюдался. То, что заявлял Сталин, плотно укладывалось в сознании тех, к кому он обращался.

Бросалось в глаза, что Рузвельт и Черчилль неодинаково реагировали на заявления Сталина: спокойно и с пониманием — Рузвельт и со строгим выражением лица, а то и с выражением плохо скрываемого недовольства — Черчилль…

Когда говорил американский президент, все присутствовавшие выслушивали его очень внимательно. Они наблюдали за ходом и поворотами его мысли, за меткими суждениями, шутками. Все сознавали, что он высказывал мысли, которые имеют огромное значение в предстоящем строительстве здания мира.

Выступал или делал замечания премьер-министр Англии. Он умело и даже ловко формулировал свои мысли, умел блеснуть и шуткой. Чувствовалось, что он на «ты» не только с политикой, но и с историей, особенно новейшей…

Тем не менее как-то само собой получалось, что все присутствующие — и главные, и не главные участники — фиксировали взгляды на Сталине. Даже если говорил другой участник, то почему-то большинство присутствующих все равно наблюдали за Сталиным, за выражением его лица, за взглядом, стараясь понять, как он оценивает слова и мысли своих коллег.

И вот тихо, как бы между прочим, начинал говорить Сталин. Он говорил так, как будто кроме него присутствовали еще только двое. Ни малейшей скованности, никакого желания произвести эффект, ни единой шероховатости в изложении мысли у него не было. Каждое слово звучало так, как будто было специально заготовлено для того, чтобы сказать его этой аудитории и в этот момент.

Обращало на себя внимание то, что во время высказываний Сталина, даже если они не относились к высокой политике, Рузвельт часто старался дать понять свое отношение — либо кивком головы, либо своим открытым взглядом — к словам советского лидера»[81].

Видевший Сталина югославский генерал сказал о нем: «Весь его облик был таков, что вызывал уважение к государству». В воспоминаниях, высказываниях о нем руководителей разных стран, встречавшихся с ним, встает образ человека, производящего огромное впечатление своей государственной мудростью, значимостью каждого слова, каждого жеста.

Историей еще не сказано своего основательного, серьезного слова об антигитлеровской коалиции: ее формировании, противоречиях и разногласиях в многогранной практической деятельности, о ее развале и переходе к «холодной войне», о великих лидерах коалиции, приведших мир к великой Победе над фашизмом. Критическое отношение к этим вопросам, а также ко многим другим событиям войны в целом потребует переоценки ряда положений, отрешения от демократической лжи ельцинского периода.

Особое зло наносят фальсификаторы истории, которые умышленно перевирают и искажают ее, описывают то, что им выгодно, и умалчивают о том, что невыгодно из корыстных соображений. На мой взгляд, давно пора рассказать правду и вымыслы о втором фронте — важнейшем вопросе истории Второй мировой войны. Почему имеется такая необходимость?

Дело в том, что второй фронт — это тоже наша история. Тем более что на Западе о втором фронте очень много говорят и пишут.

На протяжении всей войны в Европе советско-германский фронт был главным, решающим. Красная Армия вела ожесточенную борьбу против основных, наиболее боеспособных войск фашистской Германии. Англо-американские войска, показав мужество и боевое мастерство, внесли значительный вклад в обшее дело разгрома врага. Но в силу противоречивой политики и стратегии правительств Лондона и Вашингтона они вели военные действия на второстепенном, хотя и важном фронте Второй мировой войны.

Второй фронт в Европе, открытый США и Англией в июне 1944 г., оказался запоздалым и мог лишь помочь Советской Армии завершить разгром вооруженных сил фашистской Германии.

Сегодня это вынуждены признать многие зарубежные исследователи и историки в США, Англии и Германии. Например, западногерманский историк К. Риккер пишет: «Когда западные союзники летом 1944 г. предприняли наступление на «крепость Европа», исход Второй мировой войны был уже определен поражением Германии в России… Германия проиграла Вторую мировую войну еще до вторжения Запада; немецкое войско вследствие тяжелой трехлетней борьбы в Восточной Европе было так ослаблено, что оно не могло больше противопоставить высадившимся в Нормандии американским и английским войскам стойкого сопротивления».

Кстати, И. Сталин еще в декабре 1943 г., возвратившись с Тегеранской конференции, говорил о том, что Рузвельт сдержит свое слово об открытии второго фронта в 1944 г. «Ну а если не сдержит, — рассуждал он вслух, — у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию».

Такая уверенность Сталина базировалась на том, что СССР к этому времени достиг военно-экономического перевеса над гитлеровской Германией. В наших руках была стратегическая инициатива на фронтах, полное превосходство в военном искусстве и никто в военнополитическом руководстве страны не сомневался, что советский народ и Красная Армия способны один на один разгромить врага.

Открытие второго фронта, безусловно, облегчило бы положение нашей стране в кровопролитной борьбе против общего врага и самое главное — сократило бы сроки всей мировой войны, значительно приблизило бы освобождение народов от угрозы фашистского варварства. Но союзники тянули до июня 1944 г., после чего начали спешить, боясь, что СССР завершит разгром фашистской Германии самостоятельно. Так оно и получилось. Начав операцию «Оверлорд» с большим запозданием, фактически «за пять минут до двенадцати», союзники упустили возможность остановить русских не на Эльбе, а на Висле. А если бы еще немножко потянули, то советские войска могли оказаться у берегов Ла-Манша и высадка союзников во Франции стала бы не нужной.

Западная пропаганда и в прошлом, и особенно теперь излишне преувеличивает роль и значение второго фронта в исходе Второй мировой войны. В частности, широко распространяются утверждения о том, что вторжение союзных войск на север Франции сыграло решающую роль в ускорении разгрома фашистской Германии. Делаются попытки доказать недоказуемое, а именно: что открытие второго фронта было решающим фактором краха национал-социализма, единственным путем, который позволил быстро положить конец войне, и т. д.

Все эти и подобные им заявления далеки от истины, являются вымыслами и опровергаются фактами.

Во-первых, если второй фронт был таким решающим, то почему же союзники затягивали годами его открытие? Почему вторжение в Европу состоялось в июне 1944 г.? Думаю, что ответ однозначный: открытие второго фронта 6 июня 1944 г. было вынужденным для США и Англии. Гигантская битва на советско-германском фронте к этому времени вступила в завершающую фазу. Черчилль и Рузвельт своими глазами видели и прекрасно понимали, что окончательный разгром Германии Советскими Вооруженными Силами — дело считанных месяцев. Англия и США могут опоздать в Европу и она окажется освобожденной советскими войсками.

1 мая 1944 г. Сталин в приказе ставил задачу советским войскам: «Преследуя же врага, мы должны вызволить из немецкой неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии». Руководители США и Англии после заявления Сталина осознали, что речь идет об окончательном разгроме и ликвидации преступного фашистского режима и освобождении всей Европы от гитлеровского гнета.

Черчилль и Рузвельт знали также другую реальность: гитлеровское военное командование фактически вынуждено было признать, что немецко-фашистские войска не способны сдерживать наступление советских войск. Немецкий генерал X. Мантейфель своему командованию доносил: «Стремительное продвижение Красной Армии свело на нет последствия передышки, достигнутой арденнским наступлением, и сделало неизбежным быстрое окончание войны. Поэтому выигрыш времени на Западном фронте оказался обманчивым». Ближайший помощник Гитлера генерал А. Йодль доносил своему шефу: «На Восточном фронте обстановка, крайне напряжена… не хотелось бы скрывать, что я учитываю возможность наступления новых тяжелых кризисов». Йодль докладывал правду. Грандиозное наступление Советской Армии в июне — августе 1944 г., развернувшееся в Белоруссии на фронте в 1 000 км завершилось разгромом группы армий «Центр» и уничтожением 67 дивизий врага. В результате была образована огромная брешь на всем центральном участке фронта, заполнить которую фашистскому командованию не хватало ни сил, ни средств.

Реальная ситуация была такова, что когда наши союзники летом 1944 г. предприняли вторжение в Европу (операция «Оверлорд»), исход Второй мировой войны был уже определен поражением Германии в России. Германия фактически проиграла войну еще до операции союзников «Оверлорд». Именно поэтому и Черчилль, и Рузвельт спешили, понимая, что не дай бог, если Германия, да и не только она, станет коммунистической.

Во-вторых, конечно, положение Германии после открытия второго фронта резко ухудшилось: она оказалась в тисках двух фронтов, в международной изоляции и на грани поражения. Однако, объективно оценивая огромный размах операции «Оверлорд» и смелые действия американских и английских солдат и офицеров в ходе военных действий, необходимо признать все-таки тот исторический факт, что сам успех операции стал возможным благодаря сокрушительным поражениям Германии на советско-германском фронте, где решалась ее судьба. Здесь в это время находилось 228 дивизий и 23 бригады — всего 4,3 млн человек. На территории Франции, Бельгии и Голландии — лишь 60 дивизий (группа «Запад» под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта).

Из 60 дивизий было 50 пехотных, половина которых не имела своих штатных средств передвижения, а 11 пехотных дивизий находились в стадии восстановления после поражения на советско-германском фронте. Перебросить же войска с Восточного фронта и усилить группу армии «Запад» противник не мог, так как предстояло крупное летнее наступление Красной Армии.

Таким образом, не столько союзники открытием второго фронта облегчили положение советских войск, сколько советские войска облегчили союзникам его создание, обеспечили успешные военные действия англо-американцев. Ведь не зря же Черчилль присылал довольно часто поздравительные послания Сталину: «От имени Правительства Его Величества и от всей души я хочу выразить Вам нашу благодарность и принести поздравления по случаю того гигантского наступления, которое Вы начали на Восточном фронте».

Какой же была позиция западных держав, наших союзников? Она четко проявилась в ходе войны. Заявив о поддержке СССР с первого дня войны, а затем пойдя на создание антифашистской коалиции, США и Англия не всегда действовали по-союзнически. Нередко они ставили свои государственные интересы выше общих союзнических, пытались подчинить ведение военных действий своим намерениям и целям, использовали любые возможности для того, чтобы переложить на СССР основную тяжесть борьбы с Германией, а свои силы сберечь на «потом» и на завершающем этапе войны использовать их для навязывания англо-американской воли европейским народам да и Советскому Союзу.

Именно о такой позиции союзников докладывал в Москву советский посол в Лондоне И. Майский: «Британское правительство хотело бы отложить создание второго фронта на более отдаленный срок, с тем чтобы дождаться момента, когда Красная Армия сделает всю основную работу и перешибет становой хребет германской военной машины. Тогда англичане вместе с американцами смогли бы «комфортабельно» высадиться во Франции и без больших потерь проделать путь до Берлина… Но, с другой стороны, если англичане и американцы в погоне за своей «комфортабельностью» слишком затянут создание второго фронта на Западе, они могут пропустить момент и позволить Красной Армии прийти в Берлин раньше союзников. Этого англичане и американцы страшно боятся»[82].

А. А. Громыко в своих мемуарах пишет: «Америка долго находилась как бы на распутье. Выжидала и колебалась… Более того, находились в США и такие политики, которые хотели бы видеть, как Советский Союз и Германия друг друга обескровливают и соответственно, по мнению этих политиков, увеличивают шансы на то, что последнее слово при подведении итогов войны останется за Соединенными Штатами»[83].

Многие историки и политики на Западе до сих пор сожалеют о том, что политические и военные руководители США и Англии «чрезмерно» затянули открытие второго фронта и упустили возможность остановить русских не на Эльбе, а намного раньше, например, на Висле или еще лучше — на западной границе СССР. Тогда можно было бы разговаривать с ними «с позиции силы», то есть диктата. Однако эти господа не учитывают одну простую истину — летом 1944 г. советские войска имели реальные возможности вести решительные наступательные операции до берегов Ла-Манша и без вторжения союзных войск на север Франции. Это в то время хорошо понимали и политики, и генералы, готовившие операцию «Оверлорд».

Не помогла нашим союзникам их попытка разыграть на завершающем этапе войны антисоветскую карту. Речь идет о сговоре за спиной СССР резидента стратегической разведки США А. Даллеса с нацистским представителем опергруппенфюрером Вольфом («Дело Вольфа — Даллеса») о возможности капитуляции германских войск и открытии фронта англо-американским войскам в Северной Италии. Это стало достоянием обмена посланиями между Сталиным и Рузвельтом.

29 марта 1945 г. Сталин направил Рузвельту послание, в котором писал: «…я согласен на переговоры с врагом по такому делу только в том случае, если эти переговоры не поведут к облегчению положения врага, если будет исключена для немцев возможность маневрировать и использовать эти переговоры для переброски своих войск на другие участки фронта, и прежде всего на советский фронт.

Только в целях создания такой гарантии и было Советским правительством признано необходимым участие представителей Советского военного командования в таких переговорах с врагом, где бы они ни проходили — в Берне или Казерте. Я не понимаю, почему отказано представителям Советского командования в участии в этих переговорах…»

Ответное послание Рузвельта 2 апреля: «Никаких переговоров о капитуляции не было, и если будут какие-либо переговоры, то они будут вестись в Казерте все время в присутствии Ваших представителей.

Я должен повторить, что единственной целью встречи в Берне было установление контакта с компетентными германскими офицерами, а не ведение переговоров какого-либо рода».

Сталин, не получив удовлетворительного ответа, 5 апреля направил новое послание: «Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на Восток англо-американские войска, а англо-американцы обещали за это облегчить для немцев условия перемирия. Я понимаю… в результате этих сепаратных переговоров в Берне… англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников — русских?

И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией — с союзницей Англии и США».

Рузвельт в тот же день ответил Сталину: «Я уверен, что в Берне никогда не происходило никаких переговоров, и считаю, что имеющиеся у Вас об этом сведения, должно быть, исходят из германских источников, которые упорно старались вызвать разлад между нами, с тем чтобы в какой-то мере избежать ответственности за совершенные ими военные преступления. Если таковой была цель Вольфа, то Ваше послание доказывает, что он добился некоторого успеха.

Откровенно говоря, я не могу не чувствовать крайнего негодования в отношении Ваших информаторов, кто бы они ни были, в связи с таким гнусным, неправильным описанием моих действий или действий моих доверенных подчиненных».

В заключительном послании на эту тему 7 апреля Сталин ответил: «В моем послании от 3 апреля речь идет не о честности и надежности. Я никогда не сомневался в Вашей честности и надежности, так же как и в честности и в надежности г-на Черчилля. У меня речь идет о том, что в ходе переписки между нами обнаружилась разница во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволить себе. Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника.

Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на Западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на Восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с Восточного фронта 15–20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на Западном фронте. Однако немцы этого не сделали и не делают. Они продолжают с остервенением драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарки, но безо всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюк, Мангейм, Кассель. Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным.

Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле».

Причина полемики между двумя лидерами по бернскому инциденту состояла в том, что президент Рузвельт попал в неловкое положение, воспользовавшись искаженной информацией своего государственного департамента и Черчилля. По существу, он был дезинформирован и дал втянуть себя в полемику со Сталиным. При этом Черчилль постоянно давил на Рузвельта, заставляя занять жесткую позицию по отношению к Сталину. Но в конечном счете президент США, разобравшись в истинном состоянии дела, не пошел на поводу британского премьера[84].

Тайное стало явным. А. Даллес рассказал до мелочей, как под предлогом «поиска путей к миру» велись «сверхсекретные» переговоры за спиной своего союзника — Советского Союза, как было отказано участвовать в них советским представителям, как начиная с 12 марта Москва жестко требовала прекратить сепаратные переговоры с фашистским военным руководством.

Союзники проигнорировали эти требования. А. Даллес поведал о том, что Черчилль предлагал Рузвельту предъявить совместный англо-американский ответ на «русский выпад». Назревал открытый разрыв между СССР и его западными союзниками. Только мудрость Рузвельта предотвратила этот разрыв.

Однако президент Рузвельт долго искал формулировки для ответа Сталину. Он несколько раз перечитывал телеграммы советского лидера, особенно внимательно — его послание от 7 апреля. Они казались президенту обидными, даже оскорбительными. В завуалированной форме ставились под сомнение честь и союзнический долг, выдвигалось обвинение, что немцы сдаются на Западном фронте (после бернского инцидента), а на Востоке жестоко сопротивляются — «странно и непонятно».

Впервые за время взаимной переписки ответ Рузвельта затягивался, он не знал что писать. С одной стороны, он видел в Сталине надежного союзника, который 5 апреля еще раз подтвердил это делом, объявив о денонсации российско-японского договора о нейтралитете, то есть сдержал свое слово — через 2–3 месяца после разгрома Германии начать войну с Японией. Эта была сильнейшая поддержка Рузвельту, всему американскому народу. В этом он видел залог мира и дружбы с Россией в послевоенное время. С другой стороны, Рузвельт не считал возможным, хотя бы завуалированно, честно признаться во всей перипетии бернского инцидента.

Особенно довлело над президентом то обстоятельство, что в 1941 г., когда гитлеровцы, блокировав Ленинград, стояли у ворот Москвы, Сталин не допускал и мысли о сепаратном мире с Германией. А вот американцы накануне разгрома Гитлера полезли к нему с намерением «договориться за счет русских». Все это была правда, и тень взаимного недоверия много дней мучила президента. Наконец ответ Сталину все-таки был найден!

12 апреля он телеграфировал Сталину: «Благодарю Вас за Ваше искреннее пояснение советской точки зрения в отношении бернского инцидента, который, как сейчас представляется, поблек и отошел в прошлое.

Во всяком случае, не должно быть взаимного недоверия и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем».

Добрые отношения советского и американского лидеров прослеживаются в телеграмме Черчиллю в связи с кончиной 12 апреля 1945 г. президента США: «В Президенте Франклине Рузвельте советский народ видел выдающегося политического деятеля и непреклонного поборника тесного сотрудничества между нашими тремя государствами…

Что касается меня лично, то я особенно глубоко чувствую тяжесть утраты этого великого человека — нашего общего друга»[85].

«Франклин Делано Рузвельт

Скончавшийся 12 апреля президент Соединенных Штатов Америки Франклин Делано Рузвельт являлся одним из крупнейших и популярнейших политических американских деятелей на протяжении всей истории страны…

Рузвельт участвовал в конференциях трех лидеров великих держав — в Тегеране в 1943 г. и в Крыму в 1945 г. Прогрессивный образ мыслей Рузвельта, его непримиримость к фашистской агрессии и стремление обеспечить безопасность мира в будущем немало способствовали успеху этих исторических конференций.

Внезапная смерть Рузвельта вызовет скорбь во всех свободолюбивых странах».

«Правда», 13 апреля 1945 г.

Смерть Ф. Рузвельта на завершающем этапе войны существенно ухудшила советско-американские отношения, негативно сказалась на деятельности антигитлеровской коалиции. Президент Рузвельт был верным сыном капиталистической Америки, но он был одновременно другом Советской России, выступал за установление послевоенного мира с Россией. Уход его из жизни открыл «зеленый свет» Трумэну и Черчиллю к «холодной войне» против СССР. Появление в руках Америки атомного оружия ускорило противоборство и сделало бывших союзников непримиримыми врагами.

Смерть Рузвельта воодушевила гитлеровских главарей и самого Гитлера на возможную сепаратную сделку с англо-американцами и отчаянные поиски путей почетного выхода из войны.

Конечно, бернский инцидент был благополучно исчерпан. Но что бы ни говорили в прошлом и теперь на этот счет, военное сопротивление гитлеровцев на Западном фронте прекратилось и дорога западным союзникам была открыта. 22 апреля 1945 г. фашистское командование приказало снять с Западного фронта все войска, которые еще противостояли англосаксам, и бросили их на защиту Берлина против Красной Армии. И здесь у Гитлера был «расчет»: превратить столицу в крепость, удержать ее любой ценой и попытаться столкнуть между собой советские и англо-американские войска. Но авантюра не удалась, она была сорвана сокрушительным наступлением советских войск.

В связи с приближением окончательного разгрома фашистской Германии в практическую плоскость был поставлен вопрос о ее капитуляции. Насколько мне известно, впервые термин о безоговорочной капитуляции ввел в оборот президент США Ф. Рузвельт в январе 1943 г. на конференции в Касабланке как конечную цель войны с фашистскими государствами — Германией, Италией, Японией.

Советская сторона не сразу приняла такую формулировку. В Тегеране Сталин в беседе 28 ноября один на один сказал Рузвельту, что требование безоговорочной капитуляции со стороны союзников подхлестывает людей во вражеских армиях, заставляя их сражаться с ожесточением, так как безоговорочная капитуляция им кажется оскорбительной. Поэтому он, Сталин, хотел бы знать, что думает Рузвельт по поводу того, чтобы разработать вопрос о том, что означает безоговорочная капитуляция, то есть определить, какое количество оружия, средств транспорта и т. д. должен выдать противник, и затем огласить эти условия, не называя их безоговорочной капитуляцией. «Какое Ваше мнение, г-н Президент, на этот счет?»

Рузвельт не дал определенного ответа на этот вопрос и перевел разговор на другую тему.

После некоторых раздумий Сталин пришел к выводу, что его публичное заявление о справедливой цели войны СССР — «…разгромить фашистскую Германию и освободить народы Европы от фашистского ига» — идет в одном и том же направлении с формулой Рузвельта.

Поэтому Советское правительство поддержало формулу Рузвельта о безоговорочной капитуляции, так как она отвечала его интересам, способствовала укреплению антигитлеровской коалиции и позволяла максимально использовать антифашистские силы и настроения народов для достижения победы в войне. На деле так оно и произошло.

По решению Московской конференции 1943 г. министров иностранных дел СССР, США и Великобритании была создана Европейская консультативная комиссия (ЕКК)[86] — постоянный орган антигитлеровской коалиции. Комиссия разработала и представила на утверждение своим правительствам ряд важнейших документов и соглашений, в том числе «Документ о безоговорочной капитуляции Германии», который был подписан членами комиссии 25 июля 1944 г. и утвержден правительствами СССР, США и Англии.

Не всем по душе была формула Рузвельта. Еще в ходе войны и особенно в послевоенной зарубежной литературе широко распространилось мнение о том, что провозглашенная в Касабланке формула Рузвельта и Документ о безоговорочной капитуляции ЕКК являются грубым просчетом Рузвельта и Черчилля, их серьезной ошибкой в войне, большой уступкой Сталину.

Спрашивается, почему такое обвинение? Оказывается, потому, что эта формула, а также документ ЕКК мешали реакционным кругам США и Англии при необходимости пойти на сговор с фашистской Германией в ходе войны. А в послевоенный период они создавали определенные трудности ремилитаризации Западной Германии, вовлечения ее трех западных зон, а впоследствии и боннского государства в орбиту военных приготовлений и в состав блока НАТО. Формула Рузвельта и документ ЕКК ставили преграду на этом пути, так как они требовали демилитаризации, демократизации и денацификации Германии, укрепления духа сотрудничества между великими державами в военное и мирное время. В силу этих причин они сразу после войны были забыты. Еще на завершающем этапе войны они едва не провалились по вине наших союзников.

Ситуация сложилась таким образом, что в результате энергичных и сознательных действий Черчилля ему удалось максимально оттянуть по времени открытие второго фронта в Европе. Но, добившись этого, он внезапно обнаружил, что его действия привели на деле к колоссальному усилению военной и экономической мощи СССР, армии которого стремительно вышли к Берлину и Праге. Британского премьера охватил ужас и, находясь фактически в лихорадочном состоянии, он принял решение — прекратить военные действия на Западе и уговорить гитлеровских главарей сосредоточить все военные усилия Германии на Восточном фронте при молчаливой и открытой поддержке западных держав.

Для того чтобы переиграть «хитрого грузина Сталина», британский премьер считал лучшим способом выполнения задуманного заключение сепаратного мира между Германией, Англией и США. С этой целью, начиная с января 1943 г. и вплоть до 9 мая 1945 г., официальные должностные лица и представители монополий Англии и США начали вести скрытые переговоры с главарями нацистской Германии в Швейцарии, Швеции, Дании и некоторых других странах. Переговоры велись на антисоветской основе в целях спасения нацистского режима от полного разгрома и закрепления позиций западных держав в Европе без Советского Союза.

Попытки Черчилля привлечь президента Рузвельта на свою сторону в этом деле не увенчались успехом. 12 апреля Рузвельт в послании Сталину высказал свое твердое желание сохранить в послевоенное время тесный союз и дружбу. Но, к сожалению, великий президент Америки Ф. Рузвельт в тот же день скончался. Со стороны нового президента США Г. Трумэна британский премьер нашел поддержку.

Удивительно то обстоятельство, что Черчилль в своих действиях как будто забыл и о формуле Рузвельта, и о документе ЕКК о безоговорочной капитуляции Германии одновременно на всех фронтах. Позабыл он и о своих союзнических обязательствах. Приведу примеры на этот счет.

Первый пример. В последние дни существования фашистской Германии гитлеровские главари, боясь ответственности за совершенные злодеяния, лихорадочно искали пути выхода из сложившегося положения с минимальным для себя ущербом. Иначе говоря, спасали свою шкуру от правосудия.

Первая агония нацистских руководителей проявилась 19 и 21 апреля 1945 г., когда рейхсфюрер СС, глава гестапо Гиммлер без согласования с Гитлером и вопреки ему выскользнул из Берлина и через посредника обратился к руководству США и Англии с предложением о капитуляции немецко-фашистских войск на Западе. Предложение было сделано в Стокгольме устно графу Бернадотту (заместителю председателя шведского общества Красного Креста). Союзники не отвергли предложение Гиммлера, но при одном условии, что такую капитуляцию примут лишь совместно с Советским Союзом.

Как пишет в своих мемуарах генерал армии С. М. Штеменко, «21 апреля 1945 г. британская и американская военные миссии сообщили советскому Генеральному штабу, что в ближайшем будущем возможна безоговорочная капитуляция крупных сил противника на любом из участков главных фронтов. Они писали: «Начальники объединенного штаба считают, что каждая из главных союзных держав, если она этого пожелает, должна получить возможность послать своих представителей для присутствия на переговорах по поводу любой из подобных капитуляций. Однако никакому предложению о сдаче не может быть дано отказа только потому, что будут отсутствовать представители одного из трех союзников…»

Странное это было письмо, не очень доброжелательное, а самое главное, писалось оно чуть ли не в ультимативной форме. Решайте, мол, сами, что вам делать: желаете вы присутствовать или нет, хотите или не хотите, а мы капитуляцию все равно примем при любых условиях. Это было сделано явно не по-союзнически. Тем не менее, несмотря на неуважительное письмо, Генеральный штаб дал свое согласие на участие в переговорах. Но они не состоялись, так как Гитлер, узнав о самочинных действиях Гиммлера, был взбешен и отстранил его от всех дел.

Второй пример. В начале мая преемник Гитлера адмирал Дёниц пришел к выводу, что военное положение Германии безнадежно. Поэтому он решил, оказывая сопротивление Красной Армии на Западном фронте, начать капитуляцию по частям немецких войск перед англо-американским командованием.

4 мая главнокомандующий немецкой группировкой войск на северо-западе Германии адмирал Фридебург начал переговоры с главнокомандующим английскими войсками фельдмаршалом Б. Монтгомери о возможной капитуляции немцев «в виде сдачи по частям войсковых соединений». Когда Монтгомери доложил об этом Эйзенхауэру, верховный главнокомандующий заявил, что только безоговорочная капитуляция будет принята. Вместе с тем он указал, что предложение о капитуляции немецких войск в Дании, Голландии, на Фризских островах, Гельголанде и в Шлезвиг-Гольштейне может рассматриваться как тактическая проблема и потому капитуляцию можно принять.

5 мая в Южной Германии командующий 1-й немецкой армией генерал Фертч подписал протокол о капитуляции своих войск перед 6-й группой армии США.

Командующий 19-й немецкой армией генерал Бран-денбергер 5 мая в Инсбруке подписал протокол о капитуляции и капитулировал. В тот же день последовало обращение немецкого главнокомандующего на юго-западе генерала Лера к английскому фельдмаршалу Александеру с просьбой принять капитуляцию его войск на Балканах, чтобы таким путем, как считал Лер, «спасти Австрию от большевизма». Так проводилась по частям капитуляция немецко-фашистских войск на Западном фронте. На Восточном фронте шли ожесточенные бои за каждый населенный пункт.

Третий пример. «Реймская капитуляция» представляет особый интерес. О ней довольно подробно рассказал генерал И. А. Суслопаров, который, будучи в то время начальником советской военной миссии при штабе союзных войск, являлся ее непосредственным участником, а также частично вспоминает об этом событии маршал Г. К. Жуков в своих мемуарах.

6 мая 1945 г. главнокомандующий союзными войсками генерал Дуайт Эйзенхауэр вызвал в свою резиденцию И. А. Суслопарова и сказал ему, что у него находится гитлеровский генерал Йодль с предложением о капитуляции немецкой армии перед англо-американскими войсками в совместной войне против СССР.

«Ну, что вы на это скажете, господин генерал?» — спросил Д. Эйзенхауэр.

Суслопаров ответил, что существуют обязательства, принятые членами антигитлеровской коалиции относительно безоговорочной капитуляции противника на всех фронтах, в том числе, конечно, и на Восточном.

Д. Эйзенхауэр с ним согласился и сообщил: «Я потребовал от Йодля полной капитуляции Германии и не приму никакой иной. Немцы согласились с этим». «Затем Эйзенхауэр попросил меня, — сказал Суслопаров, — сообщить в Москву текст капитуляции и с ее одобрения от имени Советского Союза подписать его. Подписание назначено на 2 часа 30 минут 7 мая 1945 года в штабе Эйзенхауэра».

Генерал Суслопаров быстро пробежал текст акта о военной капитуляции, подписанный Йодлем, который гласил:

«1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя по полномочию германского верховного командования, настоящим осуществляем безоговорочную капитуляцию перед верховным командующим союзными экспедиционными силами и одновременно перед Советским Верховным Главнокомандованием всех наземных, морских и воздушных сил, находящихся в данное время под германским контролем.

2. Германское верховное главнокомандование немедленно отдаст приказ всем германским военным, морским и авиационным властям, находящимся под германским контролем, прекратить активные боевые действия 8 мая в 23 ч. 01 мин. по центральноевропейскому времени и остаться на позициях, занимаемых к этому времени. Ни одно боевое и вспомогательное судно или самолет не должны быть уведены, никакого вреда не должно быть причинено их корпусу, машинам или оборудованию.

3. Германское верховное командование незамедлительно доведет до надлежащих командующих и обеспечит выполнение любых дальнейших приказов, отдаваемых верховным командующим союзными экспедиционными силами и Советским Верховным Главнокомандованием.

4. Этот акт о военной капитуляции не может осуществляться в ущерб любому общему документу о капитуляции, принятому объединенными государствами или от их имени, в отношении Германии и германских вооруженных сил в целом и подлежит замене таким документом.

5. В случае, если германское верховное главнокомандование или какие-либо военные силы, находящиеся под его контролем, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, верховный командующий союзными экспедиционными силами и Советское Верховное Главнокомандование предпримут такие карательные и другие действия, какие сочтут подходящими.

Подписано в Реймсе в 02 ч. 41 мин., мая 7-го дня 1945 г.».

Что оставалось делать Суслопарову? «Времени в обрез. Никогда я не был в такой сложной, дурацкой обстановке. Первое, что я сделал, — это срочно передал телеграмму в Москву, в Генеральный штаб, — говорил начальник советской военной миссии. — Затем несколько раз перечитал текст акта о капитуляции, в нем не нашел никакого злого умысла. А если инструкции из Москвы запоздают — время уже перевалило за полночь в Реймсе? Как быть: подписывать или не подписывать? Я решил подписать документ о капитуляции, если даже из Москвы указания не придут вовремя. Страшно смущало одно — без инструкции и от имени Советского Союза».

Понимая всю ответственность момента, Суслопаров одновременно решил обеспечить возможность для Советского правительства повлиять в случае необходимости на последующий ход событий, сделав примечание к документу. В примечании указать, что данный протокол о военной капитуляции не исключает в дальнейшем подписания иного, более совершенного документа о капитуляции Германии, если о том заявит какое-либо союзное правительство. Эйзенхауэр и другие представители с примечанием Суслопарова согласились. «Выход был найден и я успокоился», — сказал в заключение И. А. Суслопаров.

В 2 часа 41 минуту 7 мая 1945 г. в Реймсе был подписан американцами, англичанами и советским генералом И. А. Суслопаровым акт о капитуляции Германии.

Между тем из Москвы, спустя некоторое время, пришла телеграмма: никаких документов не подписывать!.. События начали развиваться по иному сценарию.

В 03.24 7 мая Д. Эйзенхауэр телеграммой информировал Объединенный штаб о том, что «задача союзных сил выполнена в 2.41 по местному времени 7 мая 1945 г.». Вслед за этим он официально информировал о перемирии Советское Верховное Главнокомандование, спрашивая при этом:

хотят ли советские власти послать представителей не в Реймс, а в другое место для официального подтверждения капитуляции или предпринять что-либо другое;

не желает ли Советское Верховное командование внести какие-либо изменения в условия капитуляции Германии.

Военная миссия США в ночь на 6 мая направила на имя начальника Генерального штаба генерала армии А. И. Антонова два документа — «Соглашение между верховным командованием и соответствующими германскими уполномоченными» и «Акт о военной капитуляции».

В своих сочинениях Ф. Погью и В. Фалин[87] пишут о том, что ответ А. И. Антонова Эйзенхауэру от 7 мая гласил: а) Не следует устраивать промежуточных процедур, а надлежит оформить капитуляцию в Берлине;

б) Советское правительство назначило маршала Жукова представлять его при принятии капитуляции немцев;

в) Стремясь к скорейшему прекращению кровопролития, советская сторона не настаивает на том, чтобы капитуляция совершалась на основе документа, уже одобренного СССР, США, Англией и Францией. Вместе с тем был предложен ряд поправок и дополнений к тексту, полученному 6 мая от военной миссии США.

«Штаб Эйзенхауэра счел союзнический этикет исчерпанным после принятия ряда советских поправок к тексту акта о капитуляции. Теперь предусматривалось не просто прекращение военных действий, но и полное разоружение германских войск с передачей оружия и военного имущества местным союзным командующим. Было, кроме того, условлено считать реймскую процедуру «предварительной». Эйзенхауэр выразил согласие с поправками и заявил о готовности отправиться для проведения этой церемонии 8 мая в Берлин».

Как пишет в своих мемуарах Г. Жуков, 7 мая ему в Берлин позвонил Верховный Главнокомандующий и сообщил:

«— Сегодня в городе Реймсе немцы подписали акт безоговорочной капитуляции. Главную тяжесть войны, — продолжал он, — на своих плечах вынес советский народ, а не союзники, поэтому капитуляция должна быть подписана перед Верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции, а не только перед Верховным командованием союзных войск.

Я не согласился и с тем, — продолжал И. В. Сталин, — что акт капитуляции подписан не в Берлине, в центре фашистской агрессии. Завтра в Берлин прибудут представители немецкого главного командования и представители Верховного командования союзных войск. Представителем Верховного Главнокомандования советских войск назначаетесь вы…»[88]

Как известно, перед этим Сталин обменялся с президентом США Г. Трумэном следующими посланиями. 7 мая Трумэн сообщил Сталину о том, что он объявляет о капитуляции Германии в 9 часов утра по вашингтонскому времени во вторник 8 мая.

Сталин ответил: «У Верховного Командования Красной Армии нет уверенности, что приказ германского командования о безоговорочной капитуляции будет выполнен немецкими войсками на Восточном фронте. Поэтому мы опасаемся, что, в случае объявления сегодня Правительством СССР о капитуляции Германии, мы окажемся в неловком положении и введем в заблуждение общественное мнение Советского Союза. Надо иметь в виду, что сопротивление немецких войск на Восточном фронте не ослабевает, а, судя по радиоперехватам, значительная группа немецких войск прямо заявляет о намерении продолжать сопротивление и не подчиняться приказу Деница о капитуляции.

Поэтому Командование советских войск хотело бы выждать до момента, когда войдет в силу капитуляция немецких войск, и, таким образом, отложить объявление Правительств о капитуляции немцев на 9 мая, в 7 часов вечера по московскому времени».

Такое решение Москвы было справедливым. Рейм-ская капитуляция немецких войск на Западе де-юре и де-факто не означала безоговорочной капитуляции гитлеровских армий перед всеми союзниками по антигитлеровской коалиции. Германия проиграла войну не западным державам, а Советскому Союзу. На Восточном фронте еще шли ожесточенные бои, война продолжалась. Текст реймского документа не соответствовал ранее согласованному и принятому союзниками тексту ЕКК от 25 июля 1944 г. Сама капитуляция, по договоренности, должна состояться в столице Германии — Берлине, торжественно, перед высокими представителями всех трех государств по антигитлеровской коалиции, а не келейно в захолустном французском городке. Поэтому реймская капитуляция не была подлинной и вошла в историю как тренировочная.

Подлинная капитуляция поверженной Германии состоялась в Берлине (в Карлсхорсте) в здании бывшего военного училища, где находится музей с сохранением всей обстановки, как было 9 мая 1945 г.

В состав советской делегации входили заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, А. Я. Вышинский, В. Д. Соколовский, К. Ф. Телегин, другие советские генералы. Кстати, при подписании акта о безоговорочной капитуляции присутствовал и И. А. Суслопаров. Только здесь он узнал, что Сталин лично по телефону сообщил Вышинскому, что не имеет претензий к действиям Сусло-парова в Реймсе.

От имени союзного командования имел намерение участвовать Дуайт Эйзенхауэр. Но против этого возражали его ближайшие соратники и Черчилль, которые не видели необходимости в повторном подписании акта о капитуляции и были против того, чтобы Эйзенхауэр лично отправился в Берлин. Верховный командующий союзными экспедиционными силами Д. Эйзенхауэр назначил в качестве своего представителя маршала авиации британских вооруженных сил Артура В. Теддера, которого сопровождала делегация в составе командующего стратегическими воздушными силами США генерала Спаатса и главнокомандующего французской армией генерала Делатра де Тассиньи. Присутствовали также генералы Стронг, Булль и адмирал Бэрроу.

Представителями поверженной Германии были фельдмаршал Кейтель, адмирал Фридебург и генерал Штумпф.

Мне, солдату Великой Отечественной, прошедшему войну от Москвы до Праги, посчастливилось в конце 80-х гг. дважды быть на месте подписания акта о безоговорочной капитуляции. После осмотра обстановки музея у меня и сегодня сохранились в памяти многие его детали. Сохранились потому, что Карлсхорст вошел в человеческую историю как могила гитлеровской Германии. Здесь был и конец Великой Отечественной войны. Я видел и понял, что сохраненное в Карлсхорсте принадлежит истории — и само здание бывшего немецкого военно-инженерного училища, где состоялось подписание акта капитуляции, и зал офицерской столовой, и четыре флага (советский, американский, английский, французский) как символ боевого сотрудничества. Стоят на тех же местах столы, покрытые серо-зеленым сукном, а также стулья, на которых сидели победители.

Первыми в зал вошли Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, главный маршал британской авиации сэр Артур В. Теддер, генерал Спаатс, адмирал сэр Гарольд Бэрроу, генерал Делатр де Тассиньи и члены советской, американской, английской и французской делегаций. В зале было много журналистов, фоторепортеров, военных корреспондентов.

Историческое заседание было недолгим, всего 50 минут. Но за ними, за этими минутами, — кровопролитные 1418 дней и ночей, миллионы и миллионы человеческих жертв, разрушенные города и села, трагедии войны, кровь, горе, слезы…

Маршал Г. К. Жуков первый на русском языке, а затем главный маршал авиации Теддер на английском языке объявили, что для принятия безоговорочной капитуляции прибыли уполномоченные представители германского верховного командования.

По команде Г. К. Жукова в зал вошли гитлеровские генералы. Впереди — генерал-фельдмаршал Кейтель, который был уже далеко не тот надменный и уверенный в себе, каким он являлся тогда, когда принимал капитуляцию Франции. Теперь он выглядел побитым, хотя и хотел сохранить достоинство и важность своей персоны. За ним вошли адмирал фон Фридебург и генерал-полковник авиации Штумпф. Маршал Г. Жуков разрешил им садиться за отведенный для них в стороне стол. Начался последний «плац-парад» в поверженном Берлине.

Георгий Константинович Жуков и Артур Тед дер объявили: «Сейчас предстоит подписание акта о безоговорочной капитуляции».

Г. Жуков потребовал от Кейтеля предъявить полномочия. Кейтель вручает документ, подписанный гросс-адмиралом Дёницем, уполномочивающим генерал-фельдмаршала Кейтеля от имени немецкого верховного командования подписать акт безоговорочной капитуляции.

Г. Жуков и А. Теддер спрашивают: «Имеют ли представители немецкого командования на руках акт капитуляции, познакомились ли с ним, согласны ли его подписать?»

Кейтель отвечает: «Да, согласны». Он открывает папку с документами, вставляет монокль в глаз, берет со стола ручку и собирается подписать акт за столом. Маршал Г. Жуков его останавливает:

«Я предлагаю представителям главного немецкого командования подойти сюда к столу и здесь подписать акт», — Жуков произнес это медленно и твердо, указывая при этом рукой, куда надо подойти фельдмаршалу.

Кейтель быстро встал, лицо покрылось красными пятнами, глаза начали слезиться. Нетвердым шагом он подошел к указанному месту, сел за стол и подписал все пять экземпляров акта о безоговорочной капитуляции. Подписание длилось несколько минут. Зал молчал. Трещали только кинокамеры.

Кейтель, подписав капитуляцию, поднялся, обвел взглядом зал. Сказать нечего, он лишь выразил на лице подобие жалкой улыбки, глаза продолжали слезиться. Опустив голову, медленно вернулся на свое место за столом немецкой делегации. Затем акт о капитуляции подписали адмирал фон Фридебург и генерал-полковник Штумпф.

Молча также подписывают акт маршал Жуков, главный маршал авиации А. Теддер и свидетели — генерал Спаатс и представитель французской делегации генерал Делатр де Тассиньи.

Членам немецкой делегации было приказано покинуть зал. Они встали и ушли.

Маршал Г. К. Жуков жмет руки Теддеру, Спаатсу и другим генералам. Все радостно поздравляют друг друга — ПОБЕДА!

Сам маршал Г. Жуков очень скупо вспоминает об этом историческом событии. Вот его слова: «Ровно в 24 часа мы вошли в зал. Начиналось 9 мая 1945 г. В 0 часов 43 минуты 1945 г. подписание акта безоговорочной капитуляции было закончено… В 0 часов 50 минут 9 мая 1945 г. заседание, на котором была принята безоговорочная капитуляция немецких вооруженных сил, закрылось».

Хотя руководители государств-победителей согласовали день (9 мая) и порядок объявления правительствами о капитуляции Германии, однако еще до того, как в Берлине состоялось официальное подписание акта о безоговорочной капитуляции, Трумэн и Черчилль объявили в своих странах о капитуляции в Реймсе. Даже Д. Эйзенхауэр возражал по этому поводу: «…было бы явно неблагоразумно делать какие-либо заявления до тех пор, пока русские не будут полностью удовлетворены».

Но Трумэн и Черчилль сделали по-своему и в спешном порядке вновь объявили о дне капитуляции в 15.00 8 мая, а в Москве — в 2 часа 00 минут 9 мая. Видимо, союзникам очень хотелось первыми оповестить мир о Победе. Вот если бы в Вашингтоне и Лондоне также спешили с открытием второго фронта, тогда война закончилась бы намного раньше и жертв было бы намного меньше.

Конечно, для простых людей на улицах и для солдат на поле брани было не так уж важно, каким порядком сообщат о капитуляции Германии. Главное для них было то, что война закончилась. Тем не менее они знали, что она закончилась не в Реймсе, а в Берлине, то есть там, откуда она пришла. И Днем Победы считают 9 мая 1945 г.

Я не имею желания преуменьшать роль и значение военных усилий наших союзников и в связи с открытием второго фронта в июне 1944 г., и в связи с их военными действиями в Западной Европе на завершающем этапе Второй мировой войны. Священна память погибших солдат и офицеров США, Англии, Франции, других союзных стран, участников Движения Сопротивления, которые приближали День Победы, отдав свои жизни.

Выдающуюся роль в создании антигитлеровской коалиции, ее руководстве и в достижении Победы над фашизмом во Второй мировой войне сыграла великая троица — И. Сталин, Ф. Рузвельт, У. Черчилль. В сложнейших условиях международной военной обстановки они сумели, несмотря на непримиримые социальные и другие противоречия, многочисленные военно-политические перипетии, найти основы объединения, сотрудничества, определить взаимоприемлемые цели и задачи войны и мобилизовать миллионы народов на их достижение. В этом состоит огромная заслуга руководителей СССР, США и Англии перед всем прогрессивным человечеством.

Без преувеличения можно утверждать, что руководители антигитлеровской коалиции, приведшие государства и народы к Победе над фашизмом — Ф. Рузвельт, И. Сталин, У. Черчилль, — несомненно обладали качествами великих государственных деятелей XX века и таковыми, безусловно, вошли в летопись истории.

Франклин Делано Рузвельт — 32-й президент Америки (1933–1945) — первый из американских президентов, который, преодолев сопротивление американской реакции, 16 ноября 1933 г. добился дипломатического признания Советского Союза. При его правлении Америка стала нашим союзником во Второй мировой войне. Хотя стороны не всегда и не во всем были согласны друг с другом, мы никогда не забудем, что Рузвельт с открытым сердцем, искренне восхищался храбростью и силой советских солдат, их патриотизмом.

В то время, когда весь Запад трубил: «Дни России сочтены», «Армия русских развалилась», «Москва на краю пропасти» и т. д., американский президент 30 сентября 1941 г. писал Сталину: «Я не могу передать Вам, насколько мы все восхищены доблестной оборонительной борьбой советских армий. Я хочу воспользоваться этим случаем в особенности для того, чтобы выразить твердую уверенность в том, что Ваши армии в конце концов одержат победу над Гитлером, и для того, чтобы заверить Вас в нашей твердой решимости оказывать всю возможную материальную помощь».

Кем же все-таки был Франклин Рузвельт по своим убеждениям и делам? Безусловно, он был прежде всего верным сыном Америки, американского народа. Приняв страну с великой депрессией конца 20 — начала 30-х годов, Рузвельт сумел поднять Америку на ноги. По его решению были в срочном порядке приняты прогрессивные законы, которые составили суть нового курса Рузвельта: чрезвычайный банковский закон о помощи; о регулировании сельского хозяйства; о восстановлении промышленности; о трудовых отношениях; о социальном страховании; о справедливых условиях труда; о нейтралитете и др. Все законы были проведены в жизнь.

Благодаря своим знаниям, опыту, организаторскому таланту, ему удалось не только спасти американский капитализм, но и вывести его на вершину цивилизованного развития. Именно по этой причине его авторитет в стране и на международной арене был непререкаемым.

Оставаясь сторонником и защитником капиталистического строя, Рузвельт в отличие от предшествующих ему американских президентов с первых дней своего правления начал строить советско-американские отношения на основе добрососедства, уважения и взаимной выгоды. Верный сын Америки был хорошим другом Советского Союза.

Особой заботой Рузвельта был второй фронт. Являясь сторонником открытия его на севере Франции, Рузвельт под держивал в этом вопросе Сталина и выступал против балканского варианта Черчилля.

Свою идею о высадке англо-американских войск на севере Франции президент намеревался осуществить в 1942 г., но под давлением Черчилля и внутренней оппозиции согласился на перенос операции «Оверлорд» на более поздние сроки. По сути, его позиция в этом вопросе до Тегеранской конференции была двойственной: он соглашался с предложением Черчилля о проведении военной операции в Средиземном море и одновременно выступал за «Оверлорд».

На Тегеранской конференции и после нее Рузвельт утвердился на первоначальной своей позиции — «Овер-лорд». Больше всего его беспокоило время высадки десантных сил. Он боялся опоздать!

После Сталинградской операции и особенно Курской битвы он вдруг почувствовал, что Европа может оказаться в железных объятиях Сталина. «А ведь Европа нам нужна, — убеждал себя Рузвельт, — без Европы не  будет сильной Америки». Операцию «Оверлорд» он стал сравнивать с древнегреческим мифом «Похищение Европы». Сталин представлялся ему в качестве Зевса, который может превратиться в «чудесного золотого быка» и похитить прекрасную Европу, вырвать ее из цепких рук англосаксов.

Рузвельта озарили другие мысли: Европу должен похитить американский орел, но так, чтобы упредить могучего Зевса. Об этом его просили генералы ОКНШ в Квебеке (август 1943 г.), предупреждая о возможности «самостоятельной русской победы» до начала вторжения англосаксов во Францию. Об этом предупреждал его Черчилль в своем паническом послании, требуя принять срочные меры, чтобы не дать красным стать хозяевами в Центральной Европе. «Это поздно сделать уже сейчас, — писал Черчилль, — а завтра станет невозможным вообще». Британский премьер пророчествовал о том, что Америка и Англия любыми средствами должны предотвратить «большевизацию» Европы.

После Тегеранской конференции Рузвельт начал торопить, спешить с открытием второго фронта на севере Франции:

на совещании в Каире (3–7 декабря 1943 г.) американская и английская делегации согласились создать самостоятельные верховные командования для каждого театра военных действий. Верховным командующим войсками на европейском театре военных действий был назначен американский генерал Дуайт Эйзенхауэр. В канун Рождества президент США объявил по радио об этом решении;

президент США дважды (в ноябре и декабре 1943 г.) разъяснял Эйзенхауэру обстановку, значение операции «Оверлорд», необходимость ее ускоренной подготовки.

Казалось бы, вся работа по подготовке десантной операции идет по плану, но беспокойство по поводу самостоятельной русской победы президента не покидало. Рузвельт понял, что Германия выдохлась. Численность ее вооруженных сил составляла около 10 млн человек. Общая численность Советских Вооруженных Сил была значительно большей.

К концу 1943 г. численность американских вооруженных сил достигла почти 13 млн и английских — около 5 млн человек. Оценив все эти цифры, Рузвельт убедился, что паническое послание Черчилля обоснованно и что Америка запоздала с операцией «Оверлорд». Впервые за много лет войны он глубоко сожалел о том, что ему не удалось отстоять свою идею об открытии второго фронта на севере Франции в 1942 г. «Похищение Европы» русским Зевсом стало реальностью!

Огромной заслугой американского президента перед человечеством были его неимоверные усилия относительно обустройства мирного послевоенного будущего.

Ф. Рузвельт в ходе всей Второй мировой войны никогда не сомневался в ее победном исходе для антигитлеровской коалиции. Он мечтал о послевоенном мире, его благоустройстве, когда смолкнут пушки. Мечтал создать «Дом добрых соседей» — так американский президент называл будущую Организацию Объединенных Наций. Далеко смотрел один из умнейших людей планеты.

Выступая в конгрессе 1 марта 1945 г., президент США Ф. Рузвельт предсказывал народам планеты путь в безопасное будущее. Он говорил: «Мир, который мы строим, не может стать американским или британским миром, русским, французским или китайским миром. Он не может быть миром больших или миром малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместных усилиях всех стран… Должен прийти конец системам односторонних действий, замкнутых блоков, сфер влияния, баланса сил и всех этих и подобных методов, которые использовались веками и всегда безуспешно». Мудрые слова великого президента Америки!

К сожалению, в связи с уходом из жизни Франклина Рузвельта, его предсказания не сбылись. Возможности построения безопасного мира не были использованы.

В этой связи представляет интерес факт предвидения Рузвельтом развития послевоенного мира. Государственная прозорливость помогала ему разглядеть за горизонтом Второй мировой войны два возможных пути развития событий.

Первый путь, по мыслям Рузвельта, предполагал добрососедство и содружество боевых союзников после войны, особенно сохранения советско-американского согласия. В этом случае развитие мира виделось ему при минимальном оружии, возможности приостановки работ по созданию атомной бомбы, использования атомной энергии только в мирных целях, приостановки многочисленных программ строительства ВМС и ВВС, неразвертывания многочисленных опорных, пунктов (военных баз) по всему свету.

В то же время в своем видении он не исключал другой путь развития в случае, если после войны СССР и США по каким-либо причинам окажутся на противоположных полюсах. Тогда неизбежно самое худшее — обострение обстановки, вражда и конфронтация двух сверхдержав, балансирование на грани новой мировой войны. Последствия такого послевоенного мира труднопредсказуемы. В ущерб всему человечеству появятся горы оружия с обеих сторон, которые могут быть многократно увеличены за счет появления атомных бомб.

Как исключить, не допустить такого положения, чтобы бывшие боевые союзники стали потенциальными врагами, открытыми противниками?

Рузвельт не мог найти подходящего ответа на этот вопрос. После мучительных раздумий он глубоко уверовал, что для этого необходимо в интересах мира во всем мире разработать тремя государствами — США, СССР и Англией — упомянутый важнейший вопрос в таком плане, который исключал бы возможность начала накопления вооружения любым из трех союзников друг против друга. Гарантией должны были бы служить всесторонние инспекции.

«Настало время, — убеждал себя Рузвельт, находясь под впечатлением Сталинградской битвы и Тегеранской конференции, — откровенно переговорить на этот счет с русским премьер-министром. И по результатам этих переговоров определить, какие шаги следует предпринимать для решения общей задачи».

После разгрома Гитлера под Сталинградом и под Курском Рузвельта уже никогда не покидали мысли о все большем усилении военной и экономической мощи Советского Союза, об этом ему постоянно напоминали ближайшее окружение, военные и дипломаты. Да и он сам видел, что СССР после войны будет ключевой державой мира и в военном, и в экономическом отношениях.

Сумеет ли правильно распорядиться этой помощью Советская Россия? Не получится ли так, что вместо советско-американского согласия начнется жесткое противоборство? На замену согласия придет военное противостояние? Что тогда?

Мысленно рассуждая о предстоящем откровенном разговоре со Сталиным, президент невольно вспомнил о письме всемирно известного физика Альберта Эйнштейна. Когда это было? 1939 год, когда была разбита Польша.

Вот текст письма Эйнштейна:

«Альберт Эйнштейн

Олд Гроув-роуд

Нассау-Пойнт

Пеконик, Лонг-Айленд

2 августа 1939 г.

Ф. Д. Рузвельту

Президенту Соединенных Штатов

Белый дом

Вашингтон, Округ Колумбия

Сэр,

Ознакомившись в рукописи с недавними работами Э. Ферми и Л. Сцилларда, я пришел к выводу, что в самом ближайшем будущем можно будет превратить элемент уран в новый и важный источник энергии. Некоторые моменты создавшегося положения требуют, как мне кажется, внимательного изучения и, в случае необходимости, быстрых действий правительства. Потому я считаю своим долгом довести до Вашего сведения следующие факты и предложения.

За последние четыре месяца работы Жолио во Франции, равно как и работы Ферми и Сцилларда в Америке, сделали возможным провести полную ядерную реакцию в большом количестве урана, с помощью которой можно будет выделить огромную энергию и новые элементы, подобные радию. Сейчас кажется почти бесспорным, что этого можно достичь в ближайшем будущем.

Это новое явление может навести на мысль об изготовлении соответствующих бомб… нового типа, обладающих чрезвычайной мощностью. Одна такая бомба, доставленная на борту корабля и взорванная в порту, может уничтожить и весь порт и все, что есть на примыкающей к нему территории. Однако такие бомбы могут оказаться слишком тяжелыми для транспортировки по воздуху.

Соединенные Штаты располагают небольшими запасами урановой руды, да и та имеет низкое содержание урана. Хорошая руда имеется в Канаде и в оккупированной немцами Чехословакии, а самые мощные запасы урана находятся в Бельгийском Конго.

Ввиду сложившейся обстановки, возможно, Вы сочтете целесообразным установить постоянный контакт между Правительством и группой физиков, которые работают над цепной реакцией в Америке. Такой неофициальный контакт могло бы установить лицо, пользующееся Вашим доверием. В ее задачи входило бы следующее:

а) связаться с министерствами, информировать их о ходе дел и делать рекомендации Правительству о необходимых действиях, обращая особое внимание на решение задачи по обеспечению поставок урановой руды в Соединенные Штаты;

б) ускорить экспериментальные работы, которые в настоящее время осуществляются в рамках бюджетов университетских лабораторий, обеспечивая необходимые средства, если такие средства потребуются, используя свои связи с частными лицами, которые пожелают внести свой вклад в это дело, и, возможно, заручившись поддержкой заводских лабораторий, имеющих необходимое оборудование.

Насколько я понимаю, Германия прекратила продажу урана из захваченных чехословацких рудников. Возможно, такие решительные действия объясняются тем, что Вайцзеккер, сын заместителя статс-секретаря Германии, откомандирован в Институт кайзера Вильгельма в Берлине, где теперь ведутся работы по урану, дублирующие американские.

Искренне ваш

Альберт Эйнштейн».

Письмо Эйнштейна доложил президенту его неофициальный советник по экономике Александр Сакс только 11 октября 1939 г. Рузвельт несколько раз перечитал письмо Эйнштейна. Затем дал распоряжение создать комиссию для расследования вопроса. 1 ноября был представлен президенту доклад комиссии, в котором подтверждались все выводы и оценки письма Эйнштейна. Комиссия считала, что «такое исследование заслуживает прямой финансовой поддержки правительства».

Несмотря на рекомендации, средства не были выделены и крупные работы не начинались из-за отсутствия финансирования. Рузвельт колебался. Появление нового оружия огромной разрушительной силы могло явиться источником бед для человечества, «ящиком Пандоры». Поэтому президент откладывал наступление атомного века на потом.

7 марта 1940 г. Эйнштейн направляет через Сакса второе письмо президенту. В нем один из «творцов Вселенной» писал:

«С начала войны в Германии усилился интерес к урану. Сейчас я узнал, что в Германии в обстановке большой секретности проводятся исследовательские работы, в частности в Институте физики, одном из филиалов Института кайзера Вильгельма. Этот институт передан в ведение правительства, и в настоящее время группа физиков под руководством К. Ф. фон Вайцзеккера работает там над проблемами урана в сотрудничестве с Институтом химии. Бывший директор института отстранен от руководства, очевидно, до окончания войны».

Второе письмо сильно обеспокоило Рузвельта тем, что Германия может первой получить в руки атомное оружие. Поэтому Америка, хотя и медленно, но в конце 1941 г. приступила к практической работе над Манхэттенским проектом в условиях государственного финансирования. Первое испытание атомной бомбы состоялось в пустыне Аламогордо (штат Нью-Мексико) в 5 ч 30 мин 16 июля 1945 г., то есть за несколько минут до наступления дня в этой части Земли. Атомная эпоха началась, но… без Франклина Делано Рузвельта.

Великого президента Ф. Д. Рузвельта нередко критиковали в США в то время, да и сегодня так считают, что будто бы он недостаточно заботился о послевоенном могуществе Америки, уделяя больше внимания «мечте» о общем мире на земле. На деле все было как раз наоборот.

Рузвельт всегда был за могущество Америки, только благодаря его таланту страна вылезла из депрессии и стала могучей. Но он видел могущество Америки не с помощью оружия, в том числе атомного, а в результате развития экономики и разумной организации жизни внутри страны. Богом его была не военная сила США, а демократическое устройство страны, могучая экономика — образец и пример для других государств, а также готовность жить в мире со всем миром. Он был противником монополии одного государства на мировое господство, считал опасным для мира появление в будущем новых претендентов на гегемонию с помощью большой дубинки, выступал за сообщество не правительств, а народов за международное сотрудничество наций.

Такие принципы внешней политики, которыми руководствовался Рузвельт, не находили поддержку со стороны монополий, корпораций, олигархов и прочих властелинов мира. Они называли его мечтателем.

После кончины президента Рузвельта его преемник Г. Трумэн, спустя пару месяцев, в своем послании конгрессу объявил о том, что «победа, которую мы одержали, поставила американский народ перед лицом постоянной и жгучей необходимости руководства миром». На это опираются и нынешние руководители США.

«Во время Потсдамской конференции, — рассказывал однажды А. Громыко, — новый американский президент Г. Трумэн нарочито стремился вносить в обсуждаемые вопросы элементы остроты, особенно в отношениях со Сталиным. Чувствовалось, что он настроен на жесткий разговор, на давление и обострение советско-американских отношений. В качестве решающего преимущества и фактора шантажа у Трумэна был козырь в виде атомной бомбы.

24 июля после окончания одного из заседаний, когда Сталин направлялся к выходу, президент Трумэн задержал его и сказал:

«Я хотел бы сделать конфиденциальное сообщение. Соединенные Штаты создали новое оружие большой разрушительной силы, которое мы намерены применить против Японии».

Эту информацию Сталин принял к сведению спокойно, не проявив никаких эмоций, лишь поблагодарив за сообщение.

Трумэн убеждал потом Черчилля, что Сталин ничего не понял из сказанного им о новом оружии, дескать, не придал этому никакого значения. Однако в действительности было не так. Выйдя из помещения, Сталин сказал Молотову:

«Этот чудак думает, что мы ничего не знаем, ну пусть думает. Передай, Вячеслав, Курчатову, чтобы он ускорил работы!»

Как потом оказалось, атомное оружие явилось одной из важнейших операций США и Англии по развертыванию «холодной войны», гонки вооружений, жесткой конфронтации и военного противоборства против Советского Союза. Союзники стали врагами, а мир начал развиваться по второму пути, возможность которого предвидел Ф. Рузвельт. Думается мне, что «холодная война» со всеми ее драматическими и трагическими последствиями могла бы и не быть, если бы у руля Америки после Второй мировой войны продолжал находиться Франклин Делано Рузвельт.

Черчилль Уинстон Леонард Спенсер (1874–1965) был британским премьер-министром (1940–1945,1951—1955).

Его политическое лицо многолико, многомерно, с наличием большого числа красок, как в калейдоскопе. В ходе Второй мировой войны Черчилль фактически был первым политическим и государственным лидером, который понял, что без военного союза с СССР его страна, Великобритания, не в состоянии выиграть войну и потерпит поражение. Поэтому 22 июня 1941 г. — в день нападения Германии на Советский Союз — он заявил о поддержке борьбы советского народа.

Сотрудничая с СССР в рамках антигитлеровской коалиции, Черчилль оставался ярым антикоммунистом, стремился препятствовать росту влияния нашего государства и его Вооруженных Сил в войне, активно отстаивал незыблемость британской империи.

Однако такая оценка одного из лидеров «большой тройки» была бы далеко не полной без описания, с одной стороны, его положительной роли в деятельности антигитлеровского союза, с другой — его скрытых, закулисных действий, направленных на ослабление, истощение СССР в борьбе с гитлеровской Германией в надежде продиктовать ему свою волю в конце войны.

Заслугой Черчилля с начала Второй мировой войны и особенно после нападения Германии на Советский Союз является его реализм в политике. Он не только первый среди западных деятелей увидел огромную угрозу миру со стороны гитлеровской Германии, но и понял необходимость бескомпромиссного уничтожения нацизма совместно с США и таким мощным союзником, как СССР. В этом была его мудрость и государственная прозорливость.

Черчилль многократно заявлял о том, что Гитлер и нацистский режим представляют смертельную угрозу всему тому, что дорого Англии и Франции.

В апреле 1933 г., когда Гитлер потребовал «равенства в вооружениях», Черчилль сразу понял, что это «возрождение германского милитаризма», крайне опасное при нацизме, и в недалеком будущем «мы несомненно окажемся на пороге всеобщей европейской войны».

В апреле 1934 г. он предупреждал палату обшин о все возрастающем авиационном устрашении со стороны Германии, считая, что через три года германская военная авиация будет вдвое сильнее английской.

В 1936 г. Черчилль словно провидец заявил в английском парламенте о том, что Германия «вооружается в массовых, еще невиданных масштабах в истории этой страны. Во главе ее стоит кучка торжествующих головорезов… Очень скоро им придется сделать выбор между экономическим и финансовым крахом… войной, у которой не может быть иной цели… кроме как германизации Европы под нацистским контролем».

В 1938 г. он резко осудил мюнхенскую сделку, заявив в палате общин, что это соглашение является поражением для Англии, которая вошла в орбиту нацистской Германии, в зависимое от нее положение.

Если суммировать все эти выступления и дела Черчилля того времени, то чётко вырисовывается его политическая программа до вопросу безопасности страны. Ее суть состоит в том, что в центре Европы в 30-е годы по вине «политики умиротворения» зародился очаг большой войны. Агрессором выступает Германия.

Военная угроза опасна не тем, что нацисты готовятся к войне против Советской России, а прежде всего тем, что гитлеровская Германия является опасным врагом Англии. Потому Великобритания должна опираться в своей европейской политике на Францию и Лигу Наций. Оставаясь последовательным противником коммунистической России, Черчилль после мюнхенского сговора вносит поправку в свою стратегию — он все чаще рассуждает вслух, что в коалицию государств против Гитлера следует включить Советский Союз.

Представляя свое новое правительство парламенту 13 мая 1940 г., У. Черчилль произнес краткие, но глубокого смысла слова: «Я скажу палате, как уже сказал тем, кто вошел в правительство, — я не могу вам предложить ничего, кроме крови, труда, слез и пота. Перед нами пора тяжких страданий. Перед нами много, много месяцев борьбы и лишений. Вы спросите, какова наша политика? Я отвечу: вести войну на море, на суше и в воздухе со всей мощью и силой, дарованной нам господом, вести войну против чудовищной тирании, равной которой еще никогда не было в мрачном, горестном списке человеческих преступлений… Вы спросите, какова наша цель. Я отвечу одним словом: победа, победа во что бы то ни стало, победа, несмотря на все ужасы, победа, как бы то ни был длинен и тяжел к ней путь, ибо без победы не может жить — поймите это ясно, — не может выжить Британская империя, не может выжить все то, за что стоит Британская империя, не могут выжить импульсы веков, движущие человечество к достижению его целей…»

Став в 1940 г. британским премьер-министром, он решил исправить ошибку Чемберлена и опираться в будущей войне на СССР. Это был серьезный политический шаг Черчилля, так как в стране в то время господствовали «мюнхенцы», враждебные СССР, которые и мысли не допускали идти на союз с коммунистической Россией в борьбе с нацистской Германией. Их классовая идеология господствовала над здравым смыслом. Да и у самого Черчилля ненависть к социализму сидела в генах и была его неизлечимой болезнью, которая особенно усилилась после советско-германского договора о ненападении.

По оценке советского посла в Лондоне И. М. Майского (1932–1943), сам Черчилль неоднократно говорил о себе, что его богом является Британская империя и что все его политические действия определяются интересами сохранения империи.

«Теперь, после 22 июня 1941 г., интересы Британской империи по-прежнему довлели над сознанием Черчилля, однако в обстановке Второй мировой войны он считал, что эти интересы прежде всего связаны с Атлантикой и Тихим океаном, с бассейном Средиземного моря и Ближним Востоком. Вопрос же о России у Черчилля стоит на втором месте и вдобавок еще проникнут внутренним противоречием: Россия нужна как союзница против Германии и в то же время Россия опасна, ибо если она выйдет из войны очень усилившейся, то может поставить в трудное положение Британскую империю — не как завоевательница ее территорий, а как мощный морально-политический фактор, способствующий ее внутреннему разложению».

Черчилль не хотел поражения СССР, ибо в этом случае победоносная Германия с удвоенной силой обрушилась бы на Англию и, вероятно, в конце концов оккупировала бы Британские острова. Но Черчилль не хотел также полного разгрома Германии, ибо в этом случае СССР стал бы слишком могущественным и исходящее от него влияние грозило бы подорвать колониальные основы Британской империи да и вообще вызвать в мире большие потрясения антикапиталисти-ческого характера.

Идеальным с точки зрения Черчилля было бы, если Германия и СССР вышли из войны сильно потрепанными, обескровленными и на протяжении по крайней мере целого поколения бродили бы на костылях, в то время как Англия пришла бы к финишу с минимумом потерь и в доброй форме европейского боксера.

Этой стратегией он руководствовался в ходе всей Второй мировой войны, особенно при решении вопроса об открытии второго фронта и конечных целях войны. Отсюда, естественно, вытекало стремление проявить максимум экономии в затрате собственных усилий на выигрыш войны и, наоборот, переложить максимум страданий и потерь на Советский Союз.

Однако Черчилль в одном важном и принципиальном вопросе просчитался. Он далеко не сразу сумел правильно оценить огромную экономическую мощь и военную силу Советского Союза в войне. Как многие другие западные государственные и политические деятели, он исходил из того, что Германия и СССР измотают друг друга в мертвой схватке, истощат свои силы и ресурсы, и тогда англосаксы станут диктовать свою волю на международной арене. На деле такой сценарий не сработал.

Уже после Сталинграда Черчилль увидел, что исход Второй мировой войны решается на советско-германском фронте в пользу Советского Союза, а это по раскладу британского премьера может привести к огромному влиянию советской супердержавы в послевоенном мире. Потому он сменил свою стратегию — от политики открытой поддержки союзника по антигитлеровской коалиции перешел к скрытой войне против него, которая все больше усиливалась по мере успешных действий Советских Вооруженных Сил и их стремительного наступления на Запад.

По моему мнению, можно определенно утверждать, что именно с этого момента Черчилль стал главной фигурой в антигитлеровской коалиции, по инициативе которого происходили основные драматические взаимоотношения между «большой тройкой», а — значит, и между союзными государствами в целом.

Британский премьер откровенно саботировал и затягивал по времени открытие второго фронта на севере Франции, стремился во что бы то ни стало воплотить в жизнь свой балканский вариант, тормозил военные поставки в СССР, проводил тайные переговоры с главарями гитлеровской Германии, был не прочь уберечь Германию от полного разгрома и безоговорочной капитуляции. А в первые послевоенные годы выступил в Фултоне главным глашатаем развязывания «холодной войны» против Советского Союза.

При наличии только перечисленных серьезных разногласий сегодня приходится лишь удивляться, каким образом лидерам «большой тройки» удалось остаться союзниками до победного конца. Большую роль в сохранении коалиции, безусловно, сыграл президент США Ф. Рузвельт.

Взять, например, проблему открытия второго фронта в Европе. На настоятельные призывы Сталина, которые поддерживал Рузвельт, открыть второй фронт на севере Франции Черчилль реагировал различными отговорками вплоть до 1943 г. Его коварная стратегия по затягиванию второго фронта фактически сработала. Цель была ясна — оставить русских один на один воевать с немцами, с тем чтобы продолжать истощать Советский Союз.

При этом британский премьер не только противился открытию второго фронта на севере Франции, но правдами и неправдами пытался убедить Рузвельта и Сталина в необходимости реализации балканского варианта, разумеется, не ради помощи Красной Армии, а с целью опять же оставить русских один на один в борьбе с гитлеровцами и остановить советские войска как можно восточнее германской границы.

Если бы Рузвельт согласился с черчиллевским балканским вариантом, то наверняка война в 1944 г. пошла бы совершенно по другому пути. Рузвельт не согласился. Операция «Оверлорд» стала неизбежной.

Сталин Иосиф Виссарионович (1879–1953) — Генеральный секретарь ЦК ВКП(б). Во время Второй мировой войны — Председатель Совета Народных Комиссаров, Председатель Государственного Комитета Обороны, народный комиссар обороны СССР, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза. Являлся одним из организаторов антигитлеровской коалиции.

О Сталине много написано. Еще больше наговорено, особенно очернительного, несправедливого. Причины фальсификации личности Сталина, как мне кажется, раскрыл сам Сталин еще задолго до Великой Отечественной войны. В беседе с Александрой Михайловной Коллонтай в ноябре 1939 г. И. Сталин сказал: «Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний.

Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться. Сила СССР — в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, мы еще не все сделали. Здесь еще большое поле работы.

С особой силой поднимает голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций.

В целом в будущем развитие пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идет к тому что особенно взбудоражится Восток. Возникнут острые противоречия с Западом.

И все же как бы ни развивались события, но пройдет время, и взоры новых поколений будут обращены к делам и победам нашего социалистического Отечества. Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь поднимут знамя своих отцов и дедов и отдадут нам должное сполна.

Свое будущее они будут строить на нашем прошлом»[89].

Конечно, Сталин — личность сложная, противоречивая. Но личность великая, гениальная, познать которую можно только с объективных позиций того времени.

Справедливо писал Михаил Александрович Шолохов на этот счет: «Нельзя оглуплять и принижать деятельность Сталина в тот период. Во-первых, это нечестно. А, во-вторых, вредно для страны, для советских людей, и не потому, что победителей не судят, а прежде всего потому, что ниспровержение не отвечает истине».

Люди моего седого поколения лучше других знают, что при Сталине перед войной и в ходе войны, особенно в начальный период, были просчеты, ошибки, злоупотребления властью. Однако были и победы, великие дела и свершения. Поэтому отношение к своей истории должно быть серьезным, компетентным, ответственным. «Мы — не последнее поколение в истории. За нами придут другие и тоже будут судить о наших делах, объективности наших оценок, о наших просчетах»[90].

С этих позиций следует подходить и к оценке исторической роли Сталина. Между тем ряд историков, политологов и прочих писателей разных мастей, вопреки объективности и правдивости, распространяют о Сталине заведомую клевету, при этом изворачиваются и фальшивят без меры. Например, пытаются обвинить его в сговоре с Гитлером в 1939 г., что, дескать, позволило фюреру развязать Вторую мировую войну, возложить только на Сталина ответственность за просчеты и ошибки начального периода войны, принизить его роль и значение в руководстве страной и Вооруженными Силами в войне, а также в деятельности антигитлеровской коалиции.

Осуждая Сталина за август 1939 г., судьи истории обычно ссылаются на пакт Молотова — Риббентропа, то есть Договор СССР и Германии о ненападении, и правдами и неправдами доказывают, что Сталин якобы сорвал союз с западными демократами, поскольку Англия и Франция не были абсолютными врагами СССР и была реальная перспектива договориться с ними. Требовались выдержка, терпение и умение маневрировать. Но Сталин, дескать, устал и попросту смешал на доске все фигуры!

На деле обстановка была другой, и факты опровергают подобные утверждения. В настоящее время хорошо известно, что политическая паутина того времени была чрезвычайно сложной: англичане с французами вели сделку с немцами, итальянцами, японцами и с Советским Союзом; немцы разыгрывали антисоветскую карту в сговоре с Лондоном и Парижем и интриговали Москву возможным соглашением с Англией и Францией, одновременно угрожали полякам; поляки, не считаясь с реалиями, в оскорбительном тоне отказались от военной помощи СССР и пребывали в растерянности, готовые на союз или с немцами, или с англичанами. США поддержали «Мюнхен», требовали от Англии и Франции «не спешить с соглашением с Советами», бросили на произвол судьбы Польшу, считали, что война Германии с СССР даст большую выгоду всему западному миру.

В этой паутине интриг, сговоров, тайных переговоров Сталин понимал самое главное: надеяться ему не на кого. СССР — одинокий остров в окружении капиталистических государств. Основное, самое важное в избранной им стратегии — не допустить общего сговора империалистических хищников против СССР. Принять все необходимые меры, чтобы избежать одновременной войны на два фронта — с Японией и Германией — в условиях международной изоляции.

До начала Второй мировой войны Сталин был преисполнен решимости договориться с Англией и Францией. Он даже пытался привлечь США к тушению разгоравшегося мирового пожара. По его указанию за подписью М. И. Калинина была направлена соответствующая телеграмма президенту Рузвельту.

К сожалению, инициатива Сталина не получила поддержки в Белом доме. В беседе с полпредом СССР в США К. А. Уманским 30 июня 1939 г. Рузвельт высказал лишь общие пожелания о достижении успеха переговоров между СССР, Англией и Францией. Это тоже была двойная игра. На столе у Сталина лежала телеграмма Уманского о том, что президент США «не решился воспользоваться имеющимися в его распоряжении моральными и материальными средствами для воздействия на англичан и французов с целью повлиять на их внешнеполитическую линию»[91].

Телеграмма Уманского говорила Сталину о том, что хитросплетения западных демократов продолжаются, при этом каждый думает прежде всего о себе. Что оставалось делать Сталину?

В той критически сложившейся обстановке у него не было иного пути, кроме как принять предложение Гитлера и заключить 23 августа 1939 г. с Германией пакт о ненападении (сроком на 10 лет). Сталин, однако, знал, с кем имеет дело. В узком своем кругу он почти всегда называл Гитлера и его окружение «жуликами». А при подписании пакта сказал немецкой делегации: «Разумеется, подписывая пакт, мы не забываем того, что вашей конечной целью является нападение на нас».

Даже после подписания договора и вплоть до обмена ратификационными грамотами (24 сентября 1939 г.) советские руководители искали сотрудничества с Лондоном и Парижем, надеялись, что они согласятся на совместные действия против агрессора. Но усилия СССР не увенчались успехом. Классовая ненависть западных держав к социализму оказалась сильнее чувства самозащиты.

Таким образом, тайная закулисная политика правящих кругов Англии и Франции по сговору с Гитлером при молчаливом согласии США вынудила Сталина пойти на заключение пакта о ненападении с Германией. Он не мог действовать иначе, так как необходимо было предотвратить создание объединенного антисоветского фронта империалистических государств, в результате которого была бы поставлена под угрозу судьба социализма.

Англия, Франция и Польша отвергли предложение СССР о военном союзе, сорвали переговоры. Сталин видел, что Англия и Франция не хотят применять силы против Германии и не придут на помощь Польше в случае нападения на нее Германии. Что оставалось делать?

Было два пути: либо созерцать и ждать, когда Гитлер захватит всю Польшу и выйдет к границам СССР, либо договориться с Германией о разделе Польши и воссоединении братских украинского и белорусского народов. Думаю, что и сегодня нет сомнения в правильности избранного Сталиным второго пути в интересах государства.

Допускал ли Сталин нападение Германии на СССР в союзе с Англией и Францией?

Сталин хорошо знал, что Англия и Франция часто и нагло обманывали своих союзников, включая СССР. Поэтому у него не было оснований надеяться на то, что западная «демократия» (в лице Чемберлена и Да-ладье) придет на помощь СССР при нападении на него Германии.

Какой возможный сценарий действий выбрал бы Сталин 1 сентября 1939 г., если бы Англия, Франция и Польша обратились к СССР с предложением о совместных военных действиях против Германии?

Можно предполагать с большой вероятностью, что в этом случае Сталин выступил бы на стороне Англии, Франции и Польши, денонсировав договор о ненападении с Германией.

Однако Англия и Франция, объявив войну Германии, фактически бросили своего союзника — Польшу и за восемь месяцев «странной войны» не сделали ни одного выстрела.

Следует ли понимать, что «союзничая» с воюющим Гитлером, Сталин вынужден был помогать ему?

Такие суждения неверны в принципе. Сошлюсь на мнение Черчилля. В своих мемуарах на этот счет он писал: «Нужно отдать справедливость Сталину, он всеми силами старался лояльно сотрудничать с Гитлером, в то же время собирая все силы, какие он только мог собрать на необъятных просторах России. Они (Сталин и Молотов. — Авт.) были исполнены решимости любыми средствами выиграть время и не намеревались, насколько они могли оценить эту проблему, основывать русские интересы и стремления исключительно на победе Германии».

По мнению крупного японского советолога Хэроми Тэратани, при заключении пакта о ненападении с Германией Сталин проявил себя государственным деятелем высшей квалификации… Не будь пакта о ненападении, судьбы мира сложились бы по иному и отнюдь не в пользу СССР.

Заключив договор с Германией, Советский Союз спутал карты всех своих противников. Технически это было выполнено прямо ювелирно. Были перечеркнуты планы англичан, заигрывавших с Германией, и в меньшей степени с СССР, а на деле пытавшихся стравить их между собой. Среди прочего следует отметить и такой выигрышный момент для СССР: миллионная Квантунская армия так и простояла у границы с СССР шесть лет, не сдвинувшись с места.

Что касается оценки личности Сталина в годы Великой Отечественной войны, то предоставлю слово окружающим его авторитетам.

Г. Жуков в своих мемуарах пишет:

«И. В. Сталин внес большой личный вклад в дело завоевания победы над фашистской Германией и ее сателлитами. Авторитет его был чрезвычайно велик и поэтому назначение Сталина Верховным Главнокомандующим было воспринято народом и войсками с воодушевлением…

Сталин владел основными принципами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался в больших стратегических вопросах. Эти способности И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующего особенно раскрылись, начиная со Сталинградской битвы.

…В руководстве вооруженной борьбой в целом И. В. Сталину помогли его природный ум, опыт политического руководителя, богатая интуиция, широкая осведомленность… Несомненно, он был достойным Верховным Главнакомандующим»[92].

Маршал А. Василевский встречался со Сталиным постоянно. В своих мемуарах «Дело всей жизни» он дает следующую оценку Сталину-полководцу: «Оправдано ли было то, что Сталин был назначен Верховным Главнокомандующим? Ведь он не бьщ профессиональным военным деятелем.

Безусловно, оправдано.

…По моему глубокому убеждению, И. В. Сталин, особенно со второй половины Великой Отечественной войны, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами, всеми военными усилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительное влияние на руководителей политических и военных союзных стран по войне. Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно в первый период войны. Он остался в моей памяти суровым и волевым военным руководителем, вместе с тем не лишенным и личного обаяния.

И. В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями. После Сталинградской и особенно Курской битв он поднялся до вершин стратегического руководства. Теперь Сталин мыслит категориями современной войны, разбирается во всех вопросах подготовки и ведения операций… Он превосходно владел искусством стратегии.

Думаю, Сталин в период стратегического наступления Советских Вооруженных Сил проявил все основные качества советского полководца».

Нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов дает оценку Сталину под другим ракурсом: «Я не берусь нарисовать обстоятельный портрет этой необычайно сложной личности. Бесспорно одно: у него были и ошибки, но нельзя отрицать великих свершений, которых добилась страна под его руководством, принижать выдающуюся роль И. В. Сталина в итоге Великой Отечественной войны.

Мне приходилось беседовать со многими людьми, которые встречались со Сталиным, работали вместе с ним, и я не помню ни одного человека, который не отдал бы должное его уму, знаниям, железной воле. Сталин — многогранная натура, и рассматривать только одну грань его личности, забывать другие черты его характера — это значит уходить от правды»[93].

Маршал бронетанковых вовек М. Катуков вспоминает о том, что «Сталин имел глубокие знания в вопросах техники, все знал о танках и хорошо понимал природу ведения танкового боя. Так мог говорить только высокой квалификации специалист, проработавший много лет в этих отраслях».

А. Громыко вспоминает о Сталине как о личности: «…он человек мысли. Он брал точностью формулировок и, главное, нестандартностью мышления.

Сталин относится к той категории людей, которые никогда не позволяли тревоге, вызванной теми или иными неудачами на фронте, заслонить трезвый учет обстановки… уверенность в конечной победе над врагом.

…В манере поведения Сталина всегда корректность. Даже в гневе — а мне приходилось наблюдать и это — Сталин обычно не выходил за рамки допустимого. Избегал он и нецензурных выражений»[94].

Без лукавства смею утверждать, что абсолютное большинство моего седого поколения считает, что среди созвездия замечательных советских полководцев первым полководцем был сам Сталин. Благодаря ему Советский Союз одержал Великую Победу. Он создал военную экономику за каких-то три месяца 1941 г., организовал эвакуацию в восточные районы СССР более 1300 крупных, главным образом военных, предприятий, в том числе на Урал — 455, в Западную Сибирь — 210, в Среднюю Азию и Казахстан — 250.

Сталин был выше на голову любого западного буржуазного политика. Не случайно, что именно он стал центральной фигурой в формировании и работе антигитлеровской коалиции. Во многом благодаря ему она укрепилась и работала продуктивно. Его огромная политическая воля, организованность, целеустремленность и настойчивость позволили решать острейшие принципиальные вопросы. На счету советского руководителя нелегкий успех многочисленных ответственных переговоров в Москве, Тегеране, Ялте, Потсдаме. Возглавляя на этих международных совещаниях советскую делегацию, Сталин успешно справлялся с решением задач, несмотря на порой большие разногласия между союзниками.

Например, генерал де Голль, вспоминая о Тегеранской конференции, в своих мемуарах пишет: «Сталин разговаривал как человек, имеющий право требовать отчета. Не открывая двум другим участникам конференции русских планов, он добился того, что они изложили ему свои планы и внесли в них поправки согласно его требованиям. Рузвельт присоединился к нему, чтобы отвергнуть идею Черчилля о широком наступлении западных вооруженных сил через Италию, Югославию и Грецию на Вену, Прагу и Будапешт. С другой стороны, американцы в согласии с Советами отвергли, несмотря на настояния англичан, предложение рассмотреть на конференции политические вопросы, касавшиеся Центральной Европы, и в особенности вопрос о Польше, куда вот-вот должны вступить русские армии»[95].

Посол США в СССР Аверелл Гарриман (1943–1946), участник трех конференций, в своих воспоминаниях признает, что его удивляли в советском вожде «глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительно точное понимание человеческого характера… Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров».

В годы Великой Отечественной войны советский руководитель никогда не сомневался в победе СССР. На этот счет имеются многочисленные факты и в 1941 г., и в последующем, в том числе его беседы с Г. Гопкинсом, А. Иденом, У. Черчиллем и другими деятелями, а также после Тегеранской конференции, когда он уверенно сказал, что «у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию». Такая уверенность подтверждалась успехами советских войск на фронтах войны, ростом военно-экономического могущества страны, способностью один на один разгромить врага.

Сталин уделял огромное внимание послевоенному миропорядку, высказывался за необходимость создания всемирной организации государств с большими правами и полномочиями, которая могла бы отстаивать мир и равноправные отношения между ее членами. Он горячо поддерживал предложение Рузвельта по созданию ООН.

В глазах старшего поколения Сталин был и остался человеком, обладавшим аналитическим умом, несокрушимой волей, выдающимися организаторскими способностями, огромным влиянием на массы людей, на свой народ, с которым он умел говорить о самых сложных проблемах просто, ясно, доходчиво, без лжи и обмана.

Что касается оценки Сталина как исторической личности, то ее следует рассматривать в масштабах всего XX века: он спас СССР и его народы, а также народы Европы от фашистского рабства, истребления и порабощения; превратил нашу страну в мировую сверхдержаву с ядерным оружием и овладевшую космосом; предотвратил развязывание третьей мировой войны в первые сумасшедшие годы «холодной войны» благодаря военной мощи страны и возможностям советского уничтожающего ответного ядерного удара.

Ему, Сталину, наше поколение обязано возрождением великой России, возвращением русскому народу его истории, культурных традиций, обычаев, православной духовности. Он дал нам порядок и законность, а также гарантированную безопасность.

Когда Сталин «принял Россию с сохой», перед ним стоял вопрос: быть или не быть ей великой державой? Он решил эту задачу, оставив нам могучее государство. В этом его историческая заслуга!

Как известно, в «большой тройке» у Сталина были очень непростые взаимоотношения с У. Черчиллем. Тем не менее британский премьер-министр дал по достоинству высокую оценку жизни и деятельности Сталина. Она известна. Но для будущего поколения позволю ее повторить.

(Переведено из Британской энциклопедии.

Статья «И. В. Сталин»)

Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавлял гений и непоколебимый полководец — Сталин.

Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь.

Сталин был человеком необычной энергии, с несгибаемой силой воли: резким, жестоким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить.

Сталин, прежде всего, обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен.

Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники логической и осмысленной мудростью. Он был непоколебимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения. В самые критические моменты, а также в моменты торжеств был одинаков, сдержан и никогда не поддавался иллюзиям.

Он был необъятной сложной личностью.

Он создал и подчинил себе огромную империю.

Это человек, который уничтожил своего врага руками своих врагов.

Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире диктатором. Он принял Россию с сохой, а оставил ее оснащенной атомным оружием.

Сегодня мы еще пока не забыли и вспоминаем День Победы. Устраиваем парады. Произносим речи. Но о Сталине при этом говорим или шепотом, или вообще замалчиваем его имя. Мол, победил народ сам по себе, а Сталина вроде и не было. Несправедливость исторических оценок свидетельствует о трусости нынешних политиков, не имеющих своего мнения. Они поддались влиянию фальшивой пропаганды Солженицына, А. Яковлева, Волкогонова, Резуна, Радзинского и прочих болтунов, работающих по программе Даллеса против нашей страны, ради материальной выгоды.

Сталин был вождем и защитником советского народа, русского народа. Высшим приоритетом его деятельности была верность народу и Советской России. Его считают диктатором. Ну и что? В то время вся Европа была перенасыщена авторитарными, профашистскими и фашистскими режимами с диктаторами во главе — Муссолини в Италии, генерал Франко в Испании, Салазар в Португалии, маршал Петэн во Франции, Гитлер в Германии, маршал Пилсудский в Польше, маршал Антонеску в Румынии, адмирал Хорти в Венгрии, Тисо в Словакии, маршал Маннергейм в Финляндии и т. д.

Диктатура Сталина была обусловлена жестокими, беспощадными годами того времени (середина 20 — начало 40-х). Что было тогда?

Весь капиталистический мир трещал по швам, корчился в конвульсиях мирового экономического кризиса (1929–1933 гг.). Была великая депрессия. Миллионы безработных. Голод. Рост классовой борьбы. Гражданские войны в Китае, Испании. Очаги войны на Дальнем Востоке, в Африке, в Европе. Консолидация блока фашистских агрессоров (антикоминтерновский пакт). Военные провокации японских самураев против СССР (Хасан, Халхин-Гол). «Умиротворение» Гитлера. Всемирный пожар в Европе.

Внутри страны после гражданской войны (1918–1922) шла бескомпромиссная, жестокая борьба за социализм: коллективизация, индустриализация, разгром оппозиций, форсированная подготовка страны к войне с фашистской Германией.

Империалистические силы Запада вместе с «пятой колонной» пытались столкнуть Россию в бездну, растащить ее по кускам и решить свои противоречия за ее счет. Только благодаря диктатуре Сталина, его железной воле, умению предвидеть развитие событий, патриотизму народа, который безгранично верил своему вождю, нам удалось сохранить Советское государство. Противостоять атакам Запада. Ликвидировать «пятую колонну» в важнейших государственных структурах — в Вооруженных Силах, НКВД, Наркомате иностранных дел и ряде других органах; сделать страну индустриальной державой; всесторонне подготовить ее к войне и в кровопролитных сражениях наголову разгромить гитлеровскую Германию.

Таковы были реальные результаты. Как правильно подметил известный философ Р. Косолапов, «в своем времени Сталин переиграл всех» — в том числе Черчилля, Гитлера, Рузвельта, японских самураев. За все эти разумные деяния потомки «обиженных и оскорбленных», злобные антисоветчики не могут простить Сталину, клевещут на него, распространяют фальшивки и небылицы.

В отличие от европейских диктаторов моральное право на диктатуру Сталину дала война, которая с 1929 г., не переставая, обжигала нас огненным пламенем, а в 1941–1945 гг. принесла огромные разрушения. Только благодаря его стальной воле и мужеству наша страна дважды восстала из пепла. В результате Сталин выполнил свою историческую миссию на этой земле, а весь мир узнал правду о новом общественном строе, о правах советских людей на труд, на отдых, образование, на медицинское обеспечение, на справедливую и счастливую жизнь. В этом его величие.

Нередко критикуют Сталина за отсутствие в то время в стране демократии и свободы слова. А разве в других странах эти категории тогда были? А если где и были, то чем они отличались от советских? Никакой разницы, по существу, не было в этой области между странами Запада и Советским Союзом. Когда западная демократия вскармливала Гитлера для похода против нас, многие годы шла с ним «под ручку», переносила на свою почву отдельные элементы нацистского режима — неужто это были свобода слова или демократия?

Все общественные явления надо рассматривать с исторических позиций. Неправильно будет кричать только об ошибках советской власти, не замечая положительного, героического, высокоинтеллектуального, поистине эпохального, которое было достигнуто в то время и о котором сегодня лишь можно только мечтать.

Антисталинцы разных мастей винят Сталина в невинных жертвах и других ошибках во время его правления. Спору нет — были допущены определенные ошибки. Но он воссоздал великую Советскую державу, создал лучшую в мире цивилизацию, заткнувшую за пояс хваленый Запад. Если взвесить на исторических весах его грехи и его заслуги, то величие Сталина не будет умалено — стрелки весов отклонятся далеко в сторону его неоспоримых державных заслуг.

На одном из международных семинаров в Мадриде в конце 80-х гг. представитель литовского «Саюдиса» пытался злословить в адрес Сталина. Председатель собрания, испанец по национальности, в ответ сказал: «Сталина знает весь мир. Он принес раскрепощение миллиардам людей. Из его рук получили свободу вся Европа, Китай, другие государства. Наше собрание не может согласиться с неправдой в адрес великого человека».

Оценивая Сталина как историческую личность, никогда не следует забывать, что в период его деятельности наша страна не раз стояла перед опасностью уничтожения. Спрашивается, каким должен быть руководитель государства, если оно оказалось перед лицом гибели или распада? Только таким, каким был Сталин, который сделал для России больше, чем любой другой государственный деятель на протяжении всей нашей тысячелетней истории.

Моя фронтовая молодость прошла с именем Сталина, Родины. Много раз своими глазами я видел вождя на трибуне Мавзолея во время военных парадов и демонстраций, видел лицо умного государственного деятеля, обращенное к многотысячному народу на Красной площади, к народам всей России. В молодой душе офицера-фронтовика сложился свой образ вождя: человека, олицетворявшего государство; человека, жившего для миллионов трудящихся, которые преданно верили ему и совершали поистине изумительные, героические дела.

Сегодня многочисленные его враги, разного рода приспособленцы, двурушники, перевертыши, ловчилы распространяют, наряду с другими фальшивками, злонамеренные мысли о том, что будто бы Сталин ушел из жизни в одиночестве, без родных и друзей. Но это не так. Люди моего поколения хорошо помнят те дни. Из миллионов человеческих глаз катились слезы, ими можно было наполнить реки. Среди большинства народа стоял безмолвный стон и плач. Неподдельно рыдали и вытирали слезы люди разных национальностей, чинов и профессий на массовых траурных мероприятиях. Вся страна переживала тяжелую утрату родного и близкого человека. «Отец, прощай! Прощай, родной и до последнего вздоха любимый отец! Как многим мы тебе обязаны…» — это М. А. Шолохов сказал за всех нас накануне похорон Сталина.

Пусть кликушествуют как угодно: культ, исчадие ада, монстр, пугало и т. д. Однако пытаться предать забвению имя Сталина — значит стать на путь предательства русского народа, его истории. Говорю это в связи с тем, что культ великой личности — это от Бога. После Сталина тоже были культы, но без личности, — а в ельцинский период стал процветать культ наличности. Что касается монстра и пугала, то пусть они останутся для тех, кого действительно надо ненавидеть: троцкистов всех разновидностей, которым Сталин помешал захватить власть в России и установить господство над Россией, а также плебеев, присосавшихся к советской власти с целью сведения с ней счетов. Борьба была жестокой и коварной. Те силы, которые развязали ее первыми, как шулера в картежной игре, указывали на первоисточник, на Сталина, считая себя лишь невинной жертвой. Однако крапленые карты не помогли.

Неоспоримая заслуга советского лидера состоит в том, что он всегда действовал с учетом конкретных условий обстановки; проводил политику в интересах подавляющего большинства народа, который верил ему и его активно поддерживал; он беспощадно боролся с контрреволюционной оппозицией и подавлял ее, стремился очистить страну перед войной от «пятой колонны»; он победил Гитлера, перед которым трепетала вся Европа, под его руководством советский народ выиграл Великую Отечественную войну; он был цементирующей силой антигитлеровской коалиции, советского народа и государства; благодаря ему было создано содружество социалистических государств Европы и Азии, начался развал колониальный системы империализма.

Сталин был рачительным хозяином страны. Под его руководством Советское государство в период войны получило слаженное и быстро растущее военное хозяйство. Разгром фашистской Германии означал также экономическую победу СССР и преимущество его экономики перед капиталистической. После войны наша страна в кратчайший срок за счет собственных ресурсов восстановила довоенный уровень развития народного хозяйства, затем значительно превзошла его и еще больше укрепила военно-экономическую мощь Советского государства. По многим показателям сталинская экономика вышла на уровень передовых капиталистических стран. При этом она работала на благо человека, в интересах безбедной жизни основной массы населения.

Оставленное после Сталина народное хозяйство СССР было настолько мощным и крепким, что выдержало бестолковые волюнтаристские эксперименты Хрущева, так называемый брежневский застой, хлестаковщину Горбачева, беспробудный ельцинский запой с его курсом губительных реформ по западническим рецептам, невиданным доселе воровством и грабежом страны. Несмотря на все усилия по развалу советской экономики, она до сих пор кормит и поит Россию, демократов и либералов и их зарубежных хозяев.

Я не обеляю Сталина, не делаю его святым. Прошу только молодое поколение — не верьте гнусным спекуляциям и домыслам о советском лидере. Жизненная правда о нем неодолима. Никаким гаденышам-фальсификаторам нашего прошлого не удастся умалить, очернить, предать забвению выдающуюся личность великого Советского государства — Иосифа Виссарионовича Сталина. Его имя как победителя фашизма навечно занесено на хранение в скрижали истории.

В заключение хочу подчеркнуть следующее. К началу Второй мировой войны фашистский блок государств представлял собой колоссальную силу, угрожающую миру и безопасности практически всех стран и народов. Предотвратить мировой пожар можно было только совместными усилиями СССР, Англии, Франции и США, к чему настойчиво призывала Советская Республика. Однако предательский курс западной демократии на умиротворение Гитлера предполагал не борьбу с агрессором, а направление ее против Советской России.

Правда истории состоит в том, что в те годы немцы, итальянцы, англичане, французы, венгры и другие народы и их правительства стали фактически пособниками фашистов и тем самым покрыли себя позором. Англия, Франция и США в то время на весь мир кричали о «красной угрозе», о «большевистской заразе», стращали народы мировой коммунистической революцией. Сегодня вся эта демократия старается не вспоминать о своем позоре, так как бездарная Политика ее руководителей была жестоко наказана.

Около двух лет гитлеровская Германия насиловала всю Европу, захватывая одну страну за другой, унижая и оскорбляя их национальное достоинство, превращая некогда свободные народы в рабов. А правители западной демократии раболепски ползали на коленях перед фюрером, вымаливая у него снисхождение. Только когда Германия захватила почти всю Европу, правительствам США и Англии не оставалось ничего иного, как признать допущенные ими преступления и стать на путь организации совместной с Советским Союзом борьбы с фашистской Германией, Италией и Японией.

Так было. Забыть сегодня такой предвоенный позор своей недальновидной политики и пытаться соблюсти «невинность» — значит потерять чувство, национального достоинства.

Антигитлеровская коалиция с точки зрения социально-классовых отношений была фактически аномалией. Противоречия между США и Англией, с одной стороны, и СССР — с другой, сохранялись с первого и до последнего дня войны.

Что касается руководителей антигитлеровской коалиции, то это были люди, разные по натуре, характеру, своим способностям, умению отстаивать и защищать интересы своего государства. Их роль в ту эпоху была не одинаковой. Но несмотря на все их различия, внутренние противоречия, каждого из них трудно переоценить.

Сталин, Рузвельт, Черчилль — великие государи. Каждый в отдельности — не человек, а глыба. Люди разной идеологии, они сумели создать мощную коалицию, которая разгромила фашизм — этакое полчище цивилизованных гуннов, и стали победителями во Второй мировой войне. Они управляли миллионными массами людей. Им верили народы всех стран, рукоплескал весь мир. Их имена навечно вписаны в историю гигантов мысли. Они бессмертны.

Российские патриархи Сергий и Алексий называли Сталина богоданным вождем. Когда Сталин умер, в Русской православной церкви ему пропели вечную память. Почему это произошло в то самое безбожное время? Потому, что Церковь и народ знали, что никто из вождей так по-отечески не заботился о русском народе, о России, как Сталин. Он был верным сыном России и за нее отдал свой ум, талант, жизнь.

Рассказывают, что за несколько дней до ухода из жизни Сталин ближайшим своим соратникам сказал: «Пропадете вы без меня. Или передеретесь между собой, или с голоду помрете. Беда будет в России».

Глубоко через барьеры времени смотрел Иосиф Виссарионович, будто охватывал сталинским взглядом просторы великой России, которой он оставил после себя одного только золотого запаса 2050 тонн, а главное — сплоченную его волей и социалистической идеей единую семью многомиллионного народа.

Великие политики заверяли друг друга жить после Второй мировой войны в мире и дружбе, развивать и поддерживать взаимное сотрудничество, укреплять международную стабильность и безопасность.

Президент США Ф. Рузвельт многократно писал и говорил Сталину о том, что «наши три великие нации могут сотрудничать в мире так же хорошо, как и в войне» (13 февраля 1945 г.); что «мы должны вести совместную работу, направленную к достижению, наконец, нашей общей цели — учреждению действенной международной организации, призванной обеспечить всему миру безопасность и мир в будущем» (23 марта 1945 г.). Духом сотрудничества были пропитаны все послания Рузвельта Сталину относительно создания ООН и содержания связанных с ней документов.

Премьер-министр Великобритании У. Черчилль высокопарно клялся советскому лидеру: «Я исполнен решимости, так же как Президент и Вы, не допустить после победы ослабления столь прочно установившихся уз дружбы и сотрудничества. Я молюсь о даровании Вам долгой жизни, чтобы Вы могли направлять судьбы Вашей страны, которая под Вашим руководством показала все свое величие, и шлю Вам свои наилучшие пожелания и искреннюю благодарность» (17 февраля 1945 г.).

К сожалению, президент Рузвельт, уйдя из жизни 12 апреля 1945 г., не смог реализовать свои предсказания, а клятва Черчилля оказалась «поцелуем Иуды».

После великого президента Америки Ф. Рузвельта произошла смена караула: его преемник Г. Трумэн вместе с Черчиллем выбрал политику «холодной войны», рассчитывая любой ценой добиться руководства миром, то есть заменить только что разгромленных претендентов на мировое господство. О «холодной войне» написано много книг, сказано о ней в моей книге «Ядерный круговорот», где подробно раскрыты ее причины и последствия. Поэтому повторять эту тему не имеет смысла. Отмечу лишь непримиримость и напряженность, открытое противоборство, истеричность со стороны Запада, готовность в любую минуту стать на военную тропу.

«Холодная война» в англо-американском изобретении представляла собой острое политическое противоборство на мировой арене двух противоположных систем (капитализма и социализма) во всех областях, включая балансирование на грани войны «горячей». Это — атомная дипломатия США, курс на глобальный интервенцианизм, угар психологической войны, безудержная гонка вооружений, особенно ядерных. Это — острейшие международные кризисы на краю ядерной пропасти — Берлинский (август 1961 г.); Карибский (октябрь 1962 г.), «ракетный» кризис (ноябрь 1983 г.) и др. Кроме того, были «империя зла», «звездная война» Рейгана, «крестовые походы» и еще многое другое.

Для того времени вроде все было просто и ясно: две системы, два блока, две супердержавы, две противоположные идеологии. А что же теперь стало с бывшими боевыми союзниками? Какие политические сквозняки и поветрия дуют сегодня с Запада и Востока? Какой баланс противостояния теперь между ними? Эти и другие вопросы излагаются в данной главе.

В настоящее время политическая карта мира круто изменилась — капитализм в «холодной войне» победил. Советского государства не стало. Но благоденствия ни внутри страны, ни на мировой арене не наступило. Для того чтобы разобраться в этом, напомню читателю, что мы потеряли и что получили в результате развала Советского Союза?

Безусловной правдой жизни является тот неопровержимый факт, что СССР, пережив нечеловеческие перегрузки, доказал всему миру свое превосходство — он победил фашизм и спас народы мира от нацистского порабощения.

Инициатива в историческом развитии перешла к коммунизму. Рухнула колониальная система, а капиталистический строй начал сжиматься, как шагреневая кожа. В это же время социалистический строй доказал способность дать человеческому сообществу лучшую и безопасную международную модель жизнеобеспечения. С этим вынуждены были считаться и друзья, и недруги.

Мировой капитализм оказался в обороне, а проблема социализма стала главной реальностью современности. В этом состоял весь секрет итогов Второй мировой войны. Мы победили на войне потому, что защищали свой социалистический строй, свой образ жизни, свою землю, свой дом, свою семью.

Важнейшая заслуга Советского Союза состояла в том, что он обозначил глубокий поворот в многовековой истории человечества. Он указал всему миру путь в будущее, дал новые ценности истинно человеческих отношений. Вместо лицедейства и эгоизма — коллективизм. Вместо эксплуатации человека, холопства и барства — свобода и равенство. Вместо «семьи» и кучки господ мародеров — полное народовластие. Вместо обмана и лжи, погони за богатством и властью — доверие, справедливость и защита человека труда на всех уровнях.

Сейчас господствующая буржуазия, продажные СМИ и ретроградские силы в России и за рубежом заинтересованы в том, чтобы скрыть от молодых людей многие страницы советской истории, извратить и показать ее в черном цвете. Поэтому советская цивилизация за прошедшее десятилетие искажена до неузнаваемости, тенденциозно, злобно, похабно. Однако вычеркнуть из людской памяти нашу великую 70-летнюю историю никому не подвластно.

Почему советскую действительность и сегодня продолжают дискредитировать? Потому, что она была самой передовой, прогрессивной в мире. В нашей стране были навсегда уничтожены эксплуатация, все формы социального, национального и расового гнета. Мы не знали, что такое безработица, нищета, инфляция, неоплаченный труд. У нас цены на продукты потребления были стабильными и, как правило, самыми низкими в мире. Реальные доходы населения и благосостояние народа постоянно возрастали.

Советские люди гордились быстрым ростом экономики страны. Например, за 1950–1986 гг. промышленное производство у нас выросло в 19 раз, тогда как в развитых капиталистических странах только в 3–4 раза.

Советский Союз бросил вызов всему капиталистическому миру. Впервые в истории мы начали строить общенародное государство и практически мы это почти сделали. Народ построил общество для себя. В нем были плюсы и минусы, как в любом обществе. Однако оно отличалось от капиталистических стран в принципе.

Чем отличалась наша социалистическая цивилизация? Она подняла советский народ в самые короткие сроки на новую, более высокую ступень исторического развития. Россия была нищей крестьянской страной, не способной к сопротивлению крупнейшим странам-колонизаторам. Маленькая Япония в войне 1904–1905 гг. нанесла России сокрушительное поражение. Весь царский строй прогнил до основания.

Пришедший ему на смену социализм заново перестроил все наше общество, которое превратилось в самое передовое цивилизованное государство, способное ответить на все вызовы и ответило, выиграв Великую Отечественную войну.

Чтобы осмыслить советскую цивилизацию без фальши и обмана нынешних школяров-демократов, надо прежде всего признать как исторический факт — Советский Союз дал всему народу обязательное среднее образование и поставил задачу перехода к высшему образованию. Такого положения еще до сих пор не достигла ни одна страна мира.

Перед Октябрем 1917 г. в России грамотных людей было не более 28 %, не учитывая окраины, где мало-мальски грамотных было 1,5–4 %. Советская власть научила грамоте всех. Такого положения еще до сих пор не достигла ни одна страна мира, а многие из них даже и нё мечтают об этом. Сейчас могут не поверить: училась вся страна! А ведь так было. Число грамотных в возрасте 9— 49 лет достигало 99,7 % населения!

Советский Союз в 60-х годах стал мировым лидером в науке и в разработке новейших технологий. Когда сегодня антисоветчики-борзописцы из подворотни глаголят, что социализм, дескать, убивал личность, я откровенно сожалею о том, что советская власть сделала их «грамотеями». Было бы гораздо полезнее кое-кого оставить неграмотными чалдонами.

Вспоминаю я еще одну истинную правду, а именно — мое социалистическое общество было самым справедливым. Никто не задумывался о завтрашнем дне, он был надежно обеспечен. Это было время, говорю без всякого преувеличения, великого ренессанса во всех областях — расцвет культуры, искусства, литературы, музыки, театра, духовного мира людей.

Безусловным достижением Советского государства являлся постоянный стабильный прирост населения и сравнительно быстрое восстановление его потерь после демографических катастроф.

По расчетам демографов[96], первая советская перепись населения в 1926 г. показала, что население за 4 года возросло на 10 млн человек и составило 147 млн человек. За пять лет (1934–1938) прирост населения составил 11,8 млн человек, или 7,5 % — это самый высокий прирост среди большинства стран Европы! По переписи 1939 г. число жителей СССР увеличилось до 170,6 млн человек, то есть возросло на 23,5 млн человек.

В 1940 г. население Советского Союза увеличилось до 190,7 млн чел., а в июне 1941 г. оно достигло 194 млн человек (за счет естественного прироста и территориальных изменений).

По переписи 1945 г. численность населения страны составила 167 млн человек, то есть на 27 млн человек меньше, чем в 1941 г. Это — пена войны (безвозвратные военные потери — 8 млн 668 тыс. человек и около 17 млн человек — потери гражданского населения как результат гитлеровского геноцида). В 1946–1949 гг. население страны увеличилось на 11,5 млн человек, но еще не достигло довоенного уровня, который был превзойден лишь в 1955 г.

По переписи 1959 г. население СССР достигло 208 млн 827 тыс. человек, то есть почти на 15 млн больше, чем в 1941 г. Данные очередных переписей: 1970 г. — 241,9; 1979 г. — 262,4; 1989 г. — 286,7 млн человек.

Для того чтобы ушлые фальсификаторы не искажали официальную статистику, приведу дополнительно следующие цифры. Прирост населения СССР с 1913 г. по 1974 г. составил 94 млн человек. Продолжительность жизни возросла с 32 до 70 лет, то есть в 2,2 раза.

Население СССР с 1926 г. по 1939 г. возросло со 140,028 млн до 170,46 млн человек, то есть увеличилось на 23,439 млн человек, или на 15,9 %.

Грамотность и прирост населения свидетельствуют о постоянном «качественном сдвиге» советских людей. Если в 1959 г. в стране было 58,7 млн человек с высшим и средним образованием, то в 1986 г. это число достигло 146 млн человек. По сравнению с 1913 г. общая численность специалистов всех уровней увеличилась к 1980 г. в 151 раз.

Факт остается фактом, что по научно-техническому потенциалу Советский Союз в 80-е годы оказался на первом месте в мире, обогнав в этом отношении все наиболее развитые страны планеты. Достаточно сказать, что в СССР в 80-е годы, работало 25 % всех ученых Земли.

Советское социалистическое государство обеспечило своим гражданам нормальные человеческие условия жизни, которых не было ни в одной капиталистической стране мира. Бесплатное обязательное образование, бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное жилье, права на труд, восьмичасовой рабочий день, право на отдых на любых курортах страны, материальные льготы из общественных фондов, забота государства о материальном обеспечении престарелых, инвалидов и членов их семей, привилегированное положение детей во всех сферах жизни общества и т. д. - все эти блага для народа были живыми, реальными, гарантированы законом.

Вот что такое реальный социализм на деле, а не в фальшивых сочинениях разного рода недругов СССР у нас в стране и за рубежом. Самый прогрессивный и справедливый социально-общественный строй объективно был угрозой капиталистическому миру. Капитализм не мог с ним справиться в соревновании на мирном поприще, он не мог победить и военным путем при равном соотношении военных сил. Поэтому он взорвал Советский Союз изнутри, используя «пятую колонну» в стране, диссидентов, деклассированные элементы, откровенных перевертышей и предателей, прорвавшихся во власть, и прочих людей сомнительного происхождения.

Нередко трудовой народ сегодня спрашивает, когда нынешняя капиталистическая Россия будет лучше жить? Отвечаю однозначно — никогда! Никогда люди, живущие при капитализме, не будут жить лучше, чем при социализме. Почему?

При капитализме работник не имеет средств производства, он их лишен. Он гол как сокол. Чтобы не умереть с голоду, он вынужден продавать свою рабочую силу и нести ярмо эксплуатации. Он живет за счет подачки работодателя, хозяина.

Основная часть капиталистической прибыли производства присваивается хозяином, владельцем средств производства. Работнику дают лишь минимальные крохи, чтобы он выжил и продолжал увеличивать своему господину прибыль, капитал. Это — закон капитализма, так будет всегда.

При социализме средства производства находятся в общественной собственности, поэтому все продукты производства и прибыль принадлежат трудящимся. Например, в Советском Союзе примерно 3/4 национального дохода шло на удовлетворение личных материальных и культурных потребностей трудящихся. Остальная часть дохода направлялась на расширение производства, оборону и другие общественные нужды, то есть также принадлежала трудовому народу.

Вот почему социализму присущи устойчивые темпы роста труда и постоянно растущее благосостояние основной массы населения страны. А при капитализме плоды трудящихся (миллионов людей) и основная часть прибыли производства присваивается кучкой паразитов-эксплуататоров.

Но самое главное — советский человек, рабочий был хозяином своей судьбы, при необходимости его защищали суд, органы народного и партийного контроля, пресса, то есть государство. А кто работник сегодня? Раб, самый настоящий, беззащитный раб. Хозяин может вышнырнуть его на улицу в любое время. Так какой строй более справедливый — социалистический (народный) или капиталистический (рабовладельческий)?

В дни 10-й годовщины развала Советского государства крупнейшие буржуазные СМИ все-таки вынуждены были признать роль СССР в мировой цивилизации. Один из авторов британской газеты «Гардиан» Сеумас Милне 16 августа 2001 г. по этому поводу писал:

«Пожалуй еще рано… делать категорические выводы о 70 годах Советской власти, ее достижениях, неудачах и преступлениях, ее наследии для прогрессивной политики и поиска альтернативной социальной модели. Особая форма общества, которую она создала, никогда не будет повторена, так же как и условия, в которых она стала возможной. Но последствия ее разрушения будут с нами еще долгие десятилетия»[97].

Таким образом, даже за рубежом происходит прояснение умов относительно исторической значимости Советского Союза. Вот только российские «демократические» СМИ и платные паяцы никак не могут обойтись без лжи и клеветы в адрес социализма. Но их злобная ненависть к нашему прошлому бессильна. Их необъективные оценки гроша ломаного не стоят перед величием советской Атлантиды.

Говорю о русской Атлантиде не ради фантазерства. Этим хочу подчеркнуть, что советская система для России была высшей ступенью ее развития, в том числе в сравнении с западными странами. Это не значит, что мы процветали. Но перед нами были открыты реальные возможности уверенно продвигаться к вершинам человеческого прогресса и создания социально благоустроенного общества. Однако исторический шанс России был упущен.

Если наши будущие потомки, спустя столетия, попытаются постигнуть тайные причины смертельной катастрофы Советского государства, то они вряд ли сумеют правильно разобраться в этом. Они никогда не смогут понять, как могло случиться, что советский народ, одержав великую Победу над фашистской чумой XX века и создав мощную сверхдержаву мира, оказался униженным до такого состояния, что на его глазах пробравшаяся во власть извращенная до маразма партийная номенклатура всего за несколько лет пустила по ветру все богатство страны, достигнутое в результате безмерных жертв в борьбе за социализм.

Наши потомки не поймут, почему советские победители оказались побежденными, а те, которые молились на СССР в совместной антигитлеровской коалиции, и те, которые были разгромлены на полях сражений, идут ныне к высотам прогресса, к мировому господству, высасывая из «руин социализма» капитал и ресурсы.

Искателям исторической правды можно порекомендовать в этой связи следующее:

не верьте нынешним политическим кликушам, вождям и партиям, которые распространяют фальшивки о том, что развал СССР — будто бы объективный процесс, что, дескать, он сам распался. Никакой «объективности» и «самораспада» не было. Был государственный переворот, который совершили прорвавшиеся на вершину партийной и государственной власти предатели социализма. Их опорой были потомки «обиженных» и раскулаченных, отпрыски троцкистов, заблудившиеся и обманутые, недовольные советской властью. Вся эта «разбушевавшаяся помойка» (А. Зиновьев), узурпировав власть в стране, обрушилась на советскую цивилизацию.

Подлую роль в развале СССР сыграл Генсек ЦК КПСС М. С. Горбачев и его ближайшие сподвижники по Политбюро (А. Яковлев, Э. Шеварднадзе, В. Медведев), а также перерожденцы из числа политической и государственной элиты. Эти оборотни, по сути, были ядром контрреволюции, ее штабом. История не знает еще такого примера, чтобы стоящие у власти партийные и государственные лидеры, многие из которых сделались агентами влияния Запада, выступили против своей партии и государства, направив всю мощь социалистической системы на ликвидацию советского строя, советской экономики, оборонного потенциала, на обнищание своего народа. Это было чудовищное, сатанинское предательство миллионов советских людей.

После развала СССР прошла черная полоса провокаций и Россия погрузилась в пучину хаоса и беспредела. Свершился кошмарный «сон»: многократное ограбление народа обманным путем и государством, и коммерческими банками; воровская приватизация и наглый грабеж государственной собственности, когда страну растаскивали по сусекам, заводы и фабрики продавали мафиози за бесценок, тащили награбленное за рубеж; рабочий люд предали и бросили на произвол судьбы; процветало бродяжничество и попрошайничество; начались кровавые конфликты, чеченские войны, разборки, теракты; расстрел Белого дома (Верховного Совета РФ); финансовый крах (дефолт) и т. д.

Все эти преступные акции проводились осознанно, злонамеренно, по плану советников из-за бугра. Западные «друзья» России потратили огромные материальные средства и ресурсы, чтобы довести нашу страну до коллапса, а русский народ — до тяжелейшей гуманитарной трагедии. Американский писатель Стивен Ф. Коэн по этому поводу пишет, что «крестовый поход США по переделыванию России (коммунистической в капиталистическую)» на деле был провокацией Америки против русского народа, новой главой в «холодной войне». Крестовый поход Вашингтона усилил русскую трагедию и явился самой худшей внешней политикой США со времен Вьетнама»[98].

Как реагировали ельцинисты на советы друзей? Как иностранные наймиты. Как школьники-несмышленыши в коротких штанишках, исполняющие беспрекословно все приказы советников. Поэтому нетрудно понять, что стоящие у руля «завлабы» и «чикагские мальчики» во главе с пьяным «гарантом», не имея программы созидания, не зная, что строить, как строить, куда вести страну, быстро ее обанкротили и разорили. Страшно все это вспоминать. Но так было/

Была также трагедия духовности русского народа. Людей раздробили, разобщили по садовым участкам, превратили в электорат. Создали у них ложное, обманное мировоззрение на реальную жизнь. В обществе появились волшебники, кудесники, ясновидящие, экстрасенсы, разного рода целители, колдуны, представители магии, другие шарлатаны, готовые ради личной наживы «сотворить» сказочный мир и духовные блага, а на деле — вернуть человека в состояние полудикости и покорности. Значительная часть населения, растеряв в силу указанных причин основы духовности, политической и нравственной культуры, надеялась на чудо: на улучшение материальной жизни, на денежное вознаграждение за пережитое. Но чуда не произошло.

В результате разрушительной ельцинской диктатуры жизнь большинства российского народа была испохаблена, а Россия оказалась сброшенной с вершин прогресса на уровень стран третьего мира, в ней начали, господствовать прожорливые олигархи, коррупция и криминал. Победители стали побежденными. Таков получился печальный финал на «советском пепелище»!

Мы потеряли великую державу, которая разгромила фашизм, первой вырвалась в космос, возглавила на многих направлениях международную науку, почти полвека сдерживала наглую американскую агрессивность, прикрываемую ширмой демократии и прав человека. А что получили?

Сначала напомню, что обещал Ельцин народу: «Мы построим свободное общество и будем жить лучше, чем западные страны». «Вы все будете богатыми. У нас будет процветание». «Обещаю зажиточную жизнь. Даю руку на отсечение. Лягу на рельсы».

На деле, однако, все эти обещания были лицедейством лживого руководителя, для которого обмануть народ было все равно что высморкаться.

На деле мы получили чужеродные реформы. Как их только не обзывали, но суть осталась одна — проводились они по американским рецептам, были не нашенскими, а заморскими. Многие сотни инородных советников разных мастей, включая проходимцев, учили наших оболтусов не тому, как обустроить Россию, а как обмануть и сломать русский народ.

И сломали. Люди психически и морально изнурились, потеряли веру и в себя, и во власть, и в государство. Власть же и государство сосредоточились на грабеже страны и защите наворованной собственности.

Думаете, неправду говорю? Все правда. Говорю, что было и что есть. Например, все, что творилось при Ельцине, не имеет ничего общего ни с демократией, ни с рыночными реформами. Шло целенаправленное разрушение России.

Взамен гуманного, справедливого, демократического государства с многочисленными социалистическими ценностями народ получил мафиозно-коррумпированную страну во главе с бывшей партийной номенклатурой, которая, захватив богатство и власть, бросила большую часть общества на задворки капиталистического рынка, сделала народ нищим.

Почему люди покорно молчали? Причин много. Одной из них является то обстоятельство, что советский народ, воспитанный более 70 лёт в условиях надежной защиты его государством от всех невзгод, оказался не готовым к защите своего государства и самого себя. Его никогда не учили, как бороться за свои права, отстаивать свои экономические, политические и другие интересы. Он передоверился партийной верхушке, которая его предала, захватив власть.

Самотек и стихия равносильны блужданию в потемках, ведут под крылышко буржуазии, в рабство. Сознание же само по себе к народу не придет никогда. Оно может быть привнесено только извне, но делать это пока некому. А без знания рабочий люд беззащитен, у него нет политического опыта. Значит, он раб, царствует частная собственность.

В годы ельцинского правления российский народ общипали как липку. Его запугали, замордовали, превратили в послушный электорат. Обманывали по-крупному, на государственной основе: с ваучерами и акциями, с ценами и тарифами, банковскими вкладами и финансовыми пирамидами, с приватизацией промышленных предприятий и природных ресурсов, лесных и водных богатств. Затем стали обманывать с энергетикой, газовой и нефтяной отраслями, оставляя людей зимой без тепла и света, с буржуйкой и лучиной.

Были разрушены все огромные советские достижения во всех сферах жизни общества, которые создали и защитили в войне наши отцы и деды, разрушены в результате сговора вражьих сил зарубежья и внутренней «пятой колонны», разрушены при нашем попустительстве, из-за нашего безволия и слепоты.

Сегодня мы в своем государстве не имеем даже национальной идеи. А башковитая элита годами не может ее придумать и определить, как возродить страну. И не придумают, потому что общество наше стало достоянием кучки олигархов-паразитов, которые управляют государством. У них одна всевышняя идея — хапнуть как можно больше прибыли, сверхприбыли, суперприбыли.

Остальные люди, а их абсолютное большинство, после развала Советского Союза обречены на выживание, ведут борьбу за существование, сохранение оставшегося очага, приспосабливаются к жизни в надежде остаться на плаву, а если повезет, то выползти наверх. Эти люди разобщены, раздроблены подкупом и приманками власти, одурманены продажными СМИ. Для них не имеет значения, есть идея или ее нет. Лишь бы выжить.

В результате в стране складывается система общественных отношений, определяемая волчьими законами дикого капитализма. Преданы забвению идеи равенства, братства, дружбы, честности, справедливости, интересы трудового народа. Утверждается мораль буржуазного общество — индивидуализм, корысть, жажда наживы, вражда и конкуренция. Высшим мерилом нравственности стали деньги, баксы, все продается и покупается — любовь и честь, достоинство и совесть человека.

Люди растеряли свою духовность (становой хребет общества), подчинив свои устремления наживе, выгоде, погоне за прибылью, обогащению за счет других. Стали злыми, жестокими, высокомерными. Воровские нравы, коррупция и взяточничество чиновников — теперь основа нашей жизни, погрязшей во лжи, стяжательстве и злоупотреблениях. Происшедшие роковые перемены, если их не трансформировать вовремя, могут поставить под сомнение духовное будущее нашего общества.

Что вызывает особое беспокойство в настоящее время? Демографическая катастрофа, вымирание великой русской нации. По статистике, начиная с 1992 г. Россия ежегодно теряет более миллиона сограждан из-за тяжелых условий жизни.

Сегодня из 145 млн человек населения в России приходится безработных — 10,8 млн человек, за чертой бедности — 54,4 млн, бомжей, проституток, наркоманов, детей-беспризорников — 12 млн человек. Здоровых детей в начальных классах — 10 %, а среди выпускников здоровых лишь 5 % (РАН и Госкомстат).

Если и дальше сохранится такое демографическое состояние, то население России может сократиться до 135 млн уже к 2005 г., с обвалом до 120 млн еще через 10 лет и до 80 млн к 2050 г. То есть неотвратимо надвигается демокатастрофа!

Печальную картину дает статистика 2001 г. о судьбе молодого поколения:

безработных среди молодежи на 30 % больше, чем среди взрослых;

из 100 тыс. юношей 53 кончают жизнь самоубийством;

40 % молодых людей получили освобождение от армии из-за серьезных психических и физических расстройств;

способность к деторождению у девушек 17 лет снизилась на 33 %;

каждого 25-го ребенка молодые матери оставляют в роддоме, а это до 50 тыс. малюток в год;

40 % молодых семей хотят детей, но не могут их иметь по экономическим соображениям;

из 3,5 млн наркоманов в России 80 % — молодежь; среди носителей СПИДа молодежь составляет 75 %; развивается подростковая и детская проституция, около 35 % московских проституток — моложе 16 лет, а 20 % не достигли 14-летнего возраста;

каждый десятый молодой россиянин считает, что участие в криминальных группировках — это «нормальный способ зарабатывать деньги»;

только 20–25 % выпускников вузов имеют возможность трудоустроиться по полученной специальности; 35 % молодых ученых готовы уехать за рубеж, ибо не видят в России возможности продолжать научную работу; 33 % молодых людей смотрят в будущее без особых надежд;

в начале 2002 г. в России было более 4 млн беспризорных детей.

Неужели не ясно, что 4-миллионная армия беспризорных и 3,5-миллионное «войско» наркоманов — это потаённый процесс гниения и деградации общества, у которого исчезает корневая жизнь и рушится будущее.

Если существующие ныне государственные заботы о молодом поколении останутся по-прежнему лишь социальной химерой, то через 20–30 лет России как самостоятельному политическому образованию грозит исчезновение. Однако геноцид власть не беспокоит. Так, главноуправляющий рубильником страны А. Чубайс цинично сказал как-то о бедствующих людях России: «Ну что вы волнуетесь за них? Ну, вымрут 30 миллионов, так они же не вписались в наши реформы! Ничего, русские бабы снова нарожают». В человеческой истории еще не было такого негодяя во власти, который бы открыто призывал к геноциду народа.

Понятно, Чубайс — одиозная, паразитическая личность. Но ведь он не одинок. Чубайс — это типичный представитель российского мафиозно-криминального капитализма. Имея темное прошлое уличного происхождения и жуликовато-наглре настоящее, он олицетворяет воровскую малину ельцинской камарильи. Способен на любые аферные дела ради богатства и власти. Поскольку чубайсиков расплодилось много в нынешней базарной (рыночной) экономике России, беда от них усиливается: они упорно толкают страну к катастрофе.

Причина катастрофы — попытка навязать России под флагом свободы старые капиталистические порядки, обожествить частную собственность, приобретенную криминальным путем, узаконить наемный труд, превращающий человека в подневольного холопа.

Все это — процесс дикого капитализма, который неизбежно ведет к увеличению безработицы и дальнейшему обнищанию большинства населения, что в свою очередь связано с постоянным ростом миллионов лишних людей. Они как бы никому не нужны, т. к. относятся к категории непроизводящих.

Своими глазами я вижу каждодневно, как реставрация разбойничьего российского капитализма образца позапрошлого века калечит души людей, ломает через колено судьбы и волю, делает их безнравственными индивидуалистами, алчными до денег. Когда же наступает экстремальная ситуация, многие наши сегодняшние парни и девчата остаются без убеждений, они становятся безвольными, безразличными, равнодушными, готовыми сесть на иглу. В этом корень разрушения устоев российского образа жизни и трагедии молодого поколения. Здесь кроется угроза потери духовности России, планового уничтожения ее как государства.

Неизлечимой раной нашего больного общества была ельцинская контра, которая разрушила державу, преступно разрубила единую семью на две половины. При этом одна часть (демократы-западники) тарашит глаза в сторону океана, другая — находится до сих пор в смятении и вспоминает свои социалистические годы, когда народ познал смысл жизни, шел ровной дорогой без тряски и измывательства над собой.

Будучи прагматиками, мы никогда не должны забывать о том, что США и НАТО не заинтересованы видеть Россию сильной, подобной Советскому Союзу и в военном, и в экономическом отношениях. Их стремление — любой ценой не допустить, чтобы наша страна обрела крупный военный потенциал и экономическую независимость. На этот счет не надо сомневаться — Директива СНБ США 20/1 от 18 августа 1948 г. не отменена, она остается в силе. Работает и программа Даллеса по разложению России.

Кроме того, Америка пошла в этом деле сегодня дальше, используя опыт идеологической борьбы прошлого и современную технологию. Факты, которые дружескими никак не назовешь, свидетельствуют, что США в настоящее время переходят к новой психологической стратегии против России, которая была разработана и санкционирована Центральным разведывательным управлением в конце 2000 г. и распространена через Интернет.

Существо этой стратегии состоит в том, чтобы наряду с частичной похвалой нашей рыночной экономики жестко критиковать результаты российских реформ и тем самым подрывать веру у населения и правительства в возможность выхода страны из углубляющегося кризиса, в возможность возрождения России как крупной державы мира. С научных позиций прогнозируется версия о неизбежности к 2015 г. превращения РФ в слаборазвитое, умирающее государство, в сырьевой придаток западной экономики.

Не утруждая себя в выборе выражений, башковитые цэрэушники рассматривают нашу страну как государство с некомпетентной и неэффективной властью, поэтому, дескать, оно обречено на политическую нестабильность, экономический застой, внутренние и внешние конфликты, а также как источник загрязнения и разрушения окружающей среды.

После «черного вторника», несмотря на российско-американскую «дружбу», Вашингтон все-таки напомнил Москве о своих дискриминационных мерах. Как известно, в американском списке стран, причастных к терроризму, значатся более 60 стран, в том числе те, с которыми Россия поддерживает активное научно-техническое сотрудничество. Под предлогомхборьбы с терроризмом США блокировали любое экономическое сотрудничество российских институтов («Военмех», Главкосмос, химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева и др.) с этими странами (Иран, Ирак и т. д.), то есть перекрыли оплату нашей стране многих миллионов долларов, поскольку этим делом правит… Минфин США.

А фактически речь идет о ликвидации российских высокотехнологических отраслей (атомной, ракетно-космической) и установлении полной монополии Америки в этих областях.

По-разному можно видеть санкции Вашингтона. Однако жесткая конкуренция в капиталистическом мире требует не менее жесткой защиты своих государственных интересов.

К сожалению, не все в этом деле у нас благополучно. По ряду важнейших проблем, особенно в области безопасности страны, Россия послушно идет на односторонние уступки, наивно рассчитывая на благодарность Запада. Назову в этой связи несколько фактов.

Почему мы пошли на ратификацию ущербного для нас Договора СНВ-2? Ведь заведомо было известно, что он является не только губительным с точки зрения разрушения структуры наших стратегических ядерных сил, сохранения для США огромного возвратного потенциалами и т. д., но показывал нашу неспособность по-настоящему разобраться в существе проблемы. Между тем США до сих пор не ратифицировали этот договор и теперь считают, что Россию можно додавить в вопросах сокращения СНВ на американских условиях.

Почему руководство страны заявляет, что расширение НАТО нас не должно беспокоить? Дескать, безопасность России не пострадает. Неужто не пострадает? Наоборот, каждый шаг НАТО к нашим границам ущемляет российскую безопасность. Если учесть, что американцы обустраиваются на военных базах в Средней Азии, то вступление в НАТО государств Прибалтики позволит точечным оружием простреливать нашу страну насквозь. Очевидно, всегда надо помнить заповедь предков: «Ничто так не надлежит хранить, как границы государства Российского».

Нередко говорят, что войны не будет. Но она уже идет. Заверяют, что на нас не нападут и Пентагон просто по глупости расширяет военный союз. Скажу так: в Пентагоне я не видел дураков, там в основном умные люди. Многочисленные американские военные базы у границ России — это сильнейший фактор давления на нас. Если не укреплять свою обороноспособность, то в условиях развала Российской армии мы, по существу, сами приглашаем к интервенции, а может быть, это негласно так и задумано?

Не могу понять, почему российское руководство добровольно согласилось на выход США из Договора по ПРО 1972 г.? Говорят, что президент Буш все равно при любых условиях и независимо от поведения России самостоятельно денонсировал бы Договор по ПРО, не спрашивая согласия России. Это не так. Буш требовал согласия России и добился его без особого напряга, не прибегая, похоже, даже к давлению.

А утверждения насчет одностороннего выхода из договора «при любых условиях» — это еще не аргумент. Не все так просто, как кажется. Буши приходят и уходят, а огромнейшая моральная ответственность США перед мировым сообществом оставалась бы навсегда. Представляется, что по данному вопросу Буш действовал продуманно и легко добился согласия России.

Трудно объяснить другие многочисленные односторонние уступки: ликвидацию военных баз на Кубе и в Комрани; вывод российских войск из Абхазии и Приднестровья; ритуальное уничтожение космической станции «Мир» — нашей национальной гордости; крайне замедленное создание Союзного государства Россия — Беларусь. В случае передачи Японии двух Курильских островов односторонние уступки по территориальным вопросам могут принять цепной характер и поставить нас в системную зависимость от Запада.

Невозможно объяснить наше спокойное равнодушие к размещению американских военных баз в республиках Средней Азии, американскому землепользованию в Грузии, распространению их интересов на Кавказе, в районе Каспийского моря, в других местах постсоветского пространства. Весь этот новый мировой порядок больно отзывается в сердцах русского народа и вызывает массу вопросов.

Неужели наши государственные интересы ценятся так дешево? Что же останется после нас нашим детям и внукам, если мы так легко растранжириваем Россию? Когда и кто возьмет на себя смелость сказать людям, почему мы слепо копируем западную социально-экономическую модель, которая более десяти лет разрушает нашу страну?

Сейчас каждый здравомыслящий человек понимает, что настала пора взглянуть открытыми глазами на происходящее, ибо события вокруг и внутри России не укрепляют, а дестабилизируют обстановку в стране, ставят под угрозу потенциал нашей безопасности, ослабляют позиции российского президента В. Путина.

Социально-экономическая ситуация в стране, вопреки заклинаниям об успехах, идет наперекосяк. Избранные ориентиры развития государства пока не дают оптимальных результатов. Продолжаются материальное и духовное обнищание, а также биологическая деградация (вымирание) людей; гибельные реформы ЖКХ и РАО ЕЭС; резкое расслоение народа на богатых и бедных; перманентное обворовывание (хотя обворовывать уже некого); пренебрежительное, издевательское отношение к нуждам своих пенсионеров; озлобление людей друг против друга. Увеличилось засилье импортного мышления. Усилилась русофобия в отечественных и зарубежных средствах массовой информации.

Руководство всем этим внутренним процессом осуществляется внешними силами с одобрения и при поддержке сил внутри страны. Причем провокации извне и в наших СМИ наносятся в самое сердце. Например, кому выгодна провокация о русофобии? Тем, кто хотел бы посеять национальную рознь, унизить русский народ, осквернить православие, расшатать обстановку в России.

Однако видит око, да зуб неймет. «Русский народ — это выдающаяся нация из всех наших наций… Это руководящая сила среди всех народов нашей страны… У него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. Это — государствообразующая нация». Так говорил русский грузин Сталин. Он видел спасение России в русском народе. Поэтому не только говорил об этом, а практически закрепил ведущую роль в государстве русского народа. В словах и делах Сталина не ищите «русскости», ее нет. Есть историческая правда и точная формулировка исторической миссии русского народа. Если политические и государственные лидеры нашего времени не осознали и не поняли этой элементарной истины, то любой такой лидер не служит России, а все дела его — лишь призраки пустые, лицемерие.

Провокации Запада и других сил против русского народа — это бесовское зло. Сегодня оно пока неумолимо. Будет тяжело, так как побежденные никого на Западе не интересуют. Сострадания на этот счет наивны, демократия и русофобия на это не способны. Нас будут пытаться раздробить, сделать лишними, лишить государственности, заставить льстить и угождать сильным. Замахнутся на православие, на нашу святость. Но с нами Бог и Россия!

Православие и духовность — стержень нашей державности. Злые поступки против них обречены. Бог не терпит зла и наказывает зло. Дела и слова сатанинских сил, их тайные мысли и желания против русского народа будут преданы на праведный Суд Божий и каждый получит по делам своим. А если настанет критический день для русского народа, тогда одна надежда — «Да ущитимся щиты своими».

В целях сохранения державности России мы не вправе рассчитывать на финансовую и экономическую зависимость от США и НАТО, чтобы не впасть под жесткий контроль американских корпораций, под экономическое давление Америки. И не должны пытаться любой ценой загнать свою страну в чужеродное стойло американского глобализма.

Я все-таки верю: Россия выстоит, найдет себя, возродится. Не скоро, через много лет, но она станет новой Россией не на словах, а на деле. Что не хватает нам в первую очередь?

Во-первых, нужна четкая и ясная стратегия развития страны — куда и зачем мы идем? Что нам надо делать и как благоустроить Россию, чтобы спасти ее от распада? Только тогда, когда разъяснят народу стратегию развития страны, суть ее национальных идей, объединяющих общество, и конкретными делами подтвердят это, только тогда может начаться процесс выздоровления государства.

Во-вторых, следовало бы проанализировать, почему не работает механизм укрепления государственности, а созданные структуры на этот счет крутятся вхолостую, без учета интересов народа. Вся оргструктура власти устроена так, что народ остается под каблуком «элиты». Политикам кажется, что нынешняя государственная вертикаль — это будто бы шаг вперед и приносит пользу, но кому? Народу пользы никакой нет, как говорят: ни спица в колесе, ни ось в телеге. Зато бюрократии стало намного больше. Государственный аппарат стал в 2,5 раза больше советского.

В-третьих, целесообразно власть имущим решительно отказаться от подмены политики политтехнологиями, политическими шоу-играми, не превращаться в посмешище перед народом. Это не укрепляет, а разрушает государственность. Пора стоящим у власти очиститься от политтехнологов, авантюристов-оракулов, присосавшихся к власти.

В стране налицо огромные социальные проблемы: отсутствуют многие гарантии; нет современной пенсионной системы; ветераны войны и труда, построившие и отстоявшие в войне все нынешние блага, оказались у разбитого корыта, на дне общества, униженными и оскорбленными. Это значит, что мы живем в несправедливом обществе, в котором законы не работают, а ответственность государства перед своими гражданами недопустимо снизилась (мягко говоря).

А сегодня жизнь тяжелая. Системный кризис углубляется. Грядет опасность уничтожения русских как нации. Налицо провалы в интеллектуальной области, то есть в сфере идей: у нас крайне противоречива концепция национальной безопасности, нет национальной идеи, непонятна геополитическая стратегия. Зато уверенно расцветает коррупция и преступность, отмывание денег, криминал, продажность политиков, неэффективность структурных экономических реформ, геноцид населения. Эти внутренние проблемы ведут к ослаблению державной силы государства, к дезорганизации системы управления, к снижению темпов научно-технического прогресса и сужению производства, что существенно увеличивает отрыв ее экономики от возрастающей экономической мощи государств Запада.

Противостоять таким угрозам может только сильное государство, то есть сильная экономика, надежная обороноспособность, достойные условия жизни народа, его патриотизм и высокая духовность. Здесь кроятся основы возрождения!

В-четвертых, сами россияне должны осознать себя и обрести гражданское достоинство, чтобы отторгать продолжение горбачевско-ельцинской коррумпированной политики беззакония и беспредела; противостоять лжи и обману наших политиков; поверить в свои силы, перестать трусить и приспосабливаться перед хамством жуликоватой «семьи», хапуг-олигархов, прочих мироедов сомнительного происхождения.

В-пятых, если мы громко заявили о прагматизме и о реализме российской политики, то, очевидно, нам полезно признать, что стратегия развития страны должна быть конкретной, последовательной и правдивой. Ей не нужны имиджи, рейтинги, пиаровские бульоны. Помните, что сказал У. Черчилль на этот счет: «Государственный деятель тем отличается от политика, что думает не о следующих выборах, а о следующих поколениях».

Именно таким должен быть государственник-державник России, такой должна быть и российская стратегия развития страны, готовая к ответам на вызовы острой конкуренции в условиях глобальных кризисов и конфликтов, развязанной Америкой войны с международным терроризмом, внешней и внутренней зависимости от сверхдержавы современного мира. При этом для нас опасны не словесные устрашения, а реальное давление со стороны США, их силовая политика, основанная на принципе целесообразности, попытки навязать нашему сообществу новые правила игры, втянуть Россию в войну.

Как показывает история, такая политика ведет в тупик. В конце концов пора, очевидно, сделать определенный вывод из нашего прошлого, учесть горькие, но необходимые уроки.

В настоящее время обстановка в мире в корне изменилась. Своими глазами мы видим, что больше стало военных опасностей, кризисов, конфликтов во всех регионах планеты и их тенденция имеет место к усилению.

Что является причиной неспокойного миропорядка?

Первопричиной нестабильности, напряженности и возникновения военных конфликтов в мире является нарушение равновесия сил в обществе (военных, экономических, политических, идеологических и др.) в результате распада Советского Союза, что неизбежно привело к войнам. Этот фактор имеет объективную закономерность развития общества. Так было всегда и так будет.

Подтверждающими примерами могут служить происходящие смены исторических эпох в результате нарушения баланса сил в мире: венская, версальская, потсдамская (ялтинская), беловежская (постсоветская). Нынешняя эпоха после развала СССР породила целую волну войн, военных конфликтов, кардинальным образом изменив политическую и идеологическую карту мира.

В числе других причин усиления кризисных ситуаций можно назвать противопоставление:

фантастического богатства одних государств (групп олигархов) с крайней нищетой и бедностью других;

высочайших технологий современности с безграмотностью и отсталостью отдельных народностей;

религиозного фанатизма с крайней степенью терроризма.

Противопоставление блеска и нищеты сопровождается погоней за наживой, сверхприбылью, усилением агрессивности, стремлением к захвату власти в стране, регионе, мире. Это открыло путь в новую эру неограниченных войн.

Что можно увидеть сегодня через призму прошлого в поисках путей разрешения возможных нынешних кризисов?

Первый урок — он, на мой взгляд, является главным и состоит в том, чтобы в российско-американских отношениях не допускать кризисы, предотвращать их в зародыше, а не надеяться на то, что повезет и получится так, как задумано. Опыт прошлого подсказывает, что сила не дает ответа ни на один вопрос и силовое противоборство не написано Америке и России на роду. Так почему бы не научиться сосуществовать сегодня на равных?

Говорят, для этого необходимо доверие! Правильно, согласен. Но, чтобы возникло доверие, стороны не должны выдавать силовое давление за выражение партнерского усердия и не убеждать самих себя, вопреки здравому смыслу, что НПРО и расширение НАТО на Восток, — это не против России, а ей во благо. На такой основе трудно добиться доверия. Чтобы доверие было, надо знать, с кем имеешь дело, не ждать подвоха ни сейчас, ни завтра, ни послезавтра. На этом строилась разрядка, на этой основе удавалось достигать договоренностей, которые, как ни хаяли их приверженцы силовых приемов, делали мир более стабильным.

Второй урок — он вытекает из первого и требует предсказуемости в российско-американских отношениях, как говорят, зеркальности, транспарентности, прозрачности. А если сказать проще — не надо смотрёть на мир только со своей колокольни и мерить все на свой аршин.

Прежде чем затевать поход и идти на обострение, стоит задуматься над тем, к чему это приведет. А еще лучше — надо «влезть в шкуру» другой стороны и раскрыть глаза на все происшедшее, прочистить уши, чтобы самому все слышать.

Вспомним Карибский кризис. Никита Хрущев не любил транспарентности, делал все тайно, скрытно, сознательно дезинформировал президента Кеннеди и его окружение: говорил, что советских ракет нет на Кубе. Белый дом до поры до времени верил ему и в свою очередь дезинформировал американцев. Чем закончились драматические события 13 дней октября 1962 г., известно.

В настоящее время, учитывая Карибский кризис, администрации президента Буша-младшего по вопросу НПРО и Договора по ПРО 1972 г. было бы разумно «влезть в нашу русскую шкуру», и тогда не потребуется обманывать российский и американский народы относительно своих истинных замыслов в области противоракетной обороны и милитаризации космоса. Тогда и до фактора доверия между странами — рукой подать! Знаменитый Вольтер верно сказал: «Глаза дружбы редко ошибаются. Зато глаза вражды все видят в искаженном виде».

Не надо быть специалистом, чтобы видеть, что «звездная война» Буша и его решение о денонсации Договора по ПРО 1972 г. — это провокация, которая приведет к дестабилизации, напряженности и непредсказуемым последствиям. Если администрация Белого дома намерена и в последующем шагать в том же духе, то ее действия непременно войдут в противоречие с нормами международного права — договорами и соглашениями по космосу, нераспространению ядерного оружия, запрещению ядерных испытаний в атмосфере, космическом пространстве и под водой и т. д. В конечном итоге это приведет к дальнейшему нарушению баланса противостояния, а следовательно, к подрыву международных отношений, стратегической стабильности, к повышению риска вооруженных конфликтов.

Третий урок. Он обусловлен законом «действие — противодействие» и, как показывает опыт прошлых кризисов, связан с принятием ответных мер на вызовы другой стороны. Заранее скажу, что ответные меры — не наш выбор. Однако решение новой администрации Вашингтона построить шит над всей Америкой — печальные уроки «звездной войны» Рейгана не пошли впрок — ставит Россию в затруднительное положение и вынуждают ее серьезно думать о своей безопасности.

Из опыта прошлых кризисных ситуаций Россия, как мне представляется, сделала для себя правильный вывод — не позволять себе быть втянутой в гонку вооружений, в соперничество «звездных войн», космических щитов и зонтиков, различных систем ПРО совместных или собственных и т. д. Не повторять ошибок прошлого — не копировать аналоги вооружений США, а создавать, если потребуется, свои недорогие, но эффективные средства, способные обесценить любые американские щиты. Научный потенциал для асимметричного ответа имеется. Россия не останется безоружной.

Российское руководство, как известно, всегда выступало не за противоборство, не за конфронтацию, а за решение разногласий в рамках международного права за столом переговоров и призывало к этому администрацию Вашингтона. Диалог нужен не только России, но в равной мере и США, чтобы не загонять в угол друг друга, а дать возможность обдумать складывающуюся ситуацию, все взвесить и сохранить свое лицо при принятии соответствующих решений.

Однако Белый дом избрал нецивилизованные правила. Используя права джунглей, он в одностороннем порядке денонсировал Договор по ПРО 1972 г. и приступил к созданию НПРО с претензиями на роль ревизора космоса. Получается так, что в угоду своим интересам США теперь готовы идти на нарушение любых соглашений советского периода, а медовые речи о доверии — это всего только ширма для отвода глаз.

Четвертый урок напоминает политическим лидерам о том, что в миропорядке XXI века продолжают сохраняться у ряда государств крупные ядерные потенциалы. Кризисы в ядерный век в свое время подтолкнули стороны к поиску решений в области ядерного разоружения путем переговоров, торможения гонки вооружений, создания системы доверия. Были найдены солидные механизмы и принципы переговоров, взаимоучет интересов сторон, всесторонняя система контроля, создана база укрепления стабильности и безопасности.

Между тем опасные моменты, связанные с политикой «холодного мира», имеют тенденции к усилению:

американский сенат отказался ратифицировать договор о запрете ядерных испытаний — значит, ядерные взрывы могут возобновиться;

в практическую плоскость переходит создание НПРО, что ведет к непредсказуемым последствиям для стабильности и всеобщей безопасности, к стремлению США лишить Россию возможности проводить самостоятельную ядерную политику;

рушится режим нераспространения ядерного оружия, который создавался на протяжении более 30 лет;

не ликвидирована ядерная угроза миру, ни одна ядерная держава сегодня не берет на себя обязательство не применять первым ядерное оружие;

продолжаются претензии США на создание американского контроля над космосом и размещения там наступательных и оборонительных космических средств для самообороны, а также ведения операций в поддержку национальных интересов США на Земле и в космосе — «в космическом пространстве, из космического пространства и через космическое пространство». (Из доклада комиссии Рамсфелда.)

Учитывая, что в настоящее время формируется миропорядок XXI века, вырабатываются новые подходы к решению всеобщей безопасности, сама обстановка ведения непредсказуемых военных действий в различных регионах мира требует вынести на повестку дня проблемы сокращения ядерного оружия, уменьшения риска ядерной войны, укрепления режима нераспространения ядерного оружия.

Ядерное оружие как дамоклов меч продолжает висеть над человечеством. Две небольшие по мощности ядер-ные бомбы, сброшенные американцами на Хиросиму и Нагасаки, потрясли мир. Карибский кризис при ядер-ном соотношении 17:1 в пользу США дал «осечку». Авария на Чернобыльской АЭС привела человечество в шок. Сколько же времени понадобится, чтобы понять, что четырех-шести мегатонных бомб достаточно, чтобы смести с лица земли такое государство, как Англия; что десяток ядерных ракет на десяток городов — это катастрофа, а сотни ракет на сотню городов — это апокалипсис?

Представляется, что здравомыслящие политики, живущие в реальном мире XXI века, должны понимать необходимость дальнейшего сокращения своих ядер-ных арсеналов, запрещения применения ядерного оружия.

Пятый урок. В прошлом столетии реальная действительность много раз преподносила Америке, даже в самые лучшие ее времена, один весьма поучительный урок, а именно — не надо кричать на всех уровнях о своем превосходстве во всех областях: в экономике, технике, в военной силе и т. д. Не надо подчеркивать это и сегодня, считая другие страны и народы второсортными и не способными существовать без американского руководства.

История учит нас, что постоянно выдвигаемые каждым новым президентом США термины «новый курс», «новые рубежи», «новый мировой порядок» и т. д. — все это скрытая военная политика. Другие государства ко всем этим «новым» терминам относятся весьма осторожно. Они видят в них стремление Америки к мировому господству, которое сопровождалось, как правило, новым кровопролитием, новыми войнами, вооруженными конфликтами, применением военной силы в различных районах мира.

Усиленно расхваливаемый мировой шериф вошел в роль актера на международной сцене. Президент Б. Клинтон в свое время цинично заявлял о том, что все сделанное в Югославии — это хорошо, правильно, при необходимости США повторят такое в любом месте и в любое время. По его мнению, и сегодня, и в будущем все будет определять сила, и только сила. Такова официальная стратегия США на XXI век. Нравится это кому-то или нет, но с такой философией надо считаться.

Зарвался Клинтон, мощь и сила затуманили разум, вскружили голову. Поэтому неудивительно, когда в «черный вторник» великая держава оказалась перед силой возмездия, она растерялась, не зная что делать, начала рушиться, как карточный домик. Это был ответ на клинтоновское бахвальство.

Не преуменьшая мощь и значимость Соединенных Штатов в мире, хотелось бы отметить, что все-таки другие государства — не изгои, они имеют национальное самосознание, стремление к суверенитету, к независимому существованию и полному контролю над своей судьбой. Поэтому я не могу согласиться с американской концепцией о том, что только сила может обеспечить международный мир и стабильность. У силы нет исторической перспективы. Любой мировой порядок, претендующий на звание нового, должен опираться на сотрудничество, взаимопонимание, неконфликтность, на защиту человечества от всего того, что ему угрожает.

Шестой урок. Он состоит в том, что Америка во второй половине XX века воевала по всему миру. Она развязала «холодную войну», многочисленные локальные войны и конфликты, включая кровопролитие на Балканах, — и все эти преступления века не были официально осуждены Организацией Объединенных Наций. ООН и другие международные организации также не высказали свое отношение к американскому военному вмешательству во внутренние дела многих стран и народов. Такая безнаказанность развязывала руки агрессору в прошлом и дает «зеленый свет» подобным акциям в нынешнем XXI веке.

Для сохранения грядущего международного и европейского мира чрезвычайно важно поднять статус и роль ООН и всех ее структур. Она не может быть только американской или натовской. У нее должны быть свои собственные достаточно широкие полномочия, позволяющие ей остановить агрессию, прекратить всякого рода этнические чистки или другие злодеяния. Для этого следовало бы совместными действиями ООН и ОБСЕ все-таки попытаться вернуть НАТО в рамки Устава ООН и предложить натовцам реформироваться в новое политическое измерение. Не получится — значит, втащим в новое столетие силовой беспредел и жестокость.

Вспомним войну на Балканах. Она могла бы быть остановлена ООН. Однако ее деятельность, к сожалению, была блокирована США и НАТО. Фактически ООН, подобно беспомощной Лиге Наций, оказалась не только не способной помешать развязыванию войны, но своей пассивностью взяла под защиту агрессора и даже поощряла его. Благодаря этому натовцы попрали основы международного права и руководствовались правом силы.

Вывод напрашивается единственный: необходимо разблокировать, вывести ООН из кризисного состояния и всем государствам следовать Уставу ООН, представляющему собой универсальный кодекс права, который все члены международного сообщества обязались выполнять.

Седьмой урок — он напрямую вытекает из американской трагедии, произошедшей 11 сентября 2001 г. Многие страны планеты выразили глубокую скорбь по поводу массовой гибели людей в результате неотвратимого крупномасштабного террористического акта.

Вместе с тем в этот день весь мир убедился, что хотя могущественный громовержец Зевс — всесильная Америка — находится на Олимпе и решает судьбу других государств и народов, все-таки и судьбу самого Зевса определяют неумолимые богини судьбы — мойры, живущие также на Олимпе. Судьба Зевса в их руках. Нет такой силы, которая могла бы изменить хоть что-нибудь в том, что предназначено богам и смертным.

В «черный вторник» греческая легенда о громовержце Зевсе — единственном лидере свободного мира — явилась миру в виде точечных ударов американских «бо-ингов», с американских аэродромов, по американским ценностям.

Впервые со дня принятия конгрессом Декларации независимости (4 июля 1776 г.) и 60 лет спустя после Пёрл-Харбора Америка была атакована не инопланетянами и не ракетами изгоев, а профессионалами-камикадзе. Произошла страшная трагедия, подобной ей заокеанская сверхдержава еще никогда не испытывала.

Но хватит ли у руководителей США мудрости объективно разобраться и понять, почему трагедия произошла?

Урок, преподнесенный Америке, свидетельствует о том, что у случившегося имеются глубинные причины, которые возникли не в одночасье, а вызревали годами, многими десятилетиями.

Америке посылали миллионы проклятий со всех уголков земного шара, ее ненавидели все страны планеты, презирали за культ силы, за насилие и высокомерие к другим народам, за пренебрежительное отношение к их ценностям, за нежелание считаться с обездоленными странами, за грабеж их богатств ради собственного обогащения и создания «сияющего града на вершине холма».

Возомнив себя повелителем мира, эта заокеанская сверхдержава стала самочинно устанавливать на планете свои правила жизни. По ее велению появились страны-изгои, целые народы и страны-террористы, «империи зла», «звездные войны», санкции, этнические чистки, блокады, карантины и прочие подобные паразиты. Вашингтон сам стал определять, кого судить, а кого миловать.

Люди навсегда запомнят Хиросиму, Нагасаки, Вьетнам, Корею, Кубу, Камбоджу, Конго, Лаос, Чили, Иран, Ирак, Судан, Югославию и еще многие кровавые раны нашей планеты, которые наделали янки.

Терпение униженных и оскорбленных не могло быть бесконечным. Недовольство нарастало. Вызревало возмездие. Ответом на силу стала сила. На агрессию и притеснения — месть. Своими жандармскими действиями, экономическим порабощением и грабежом чужих стран Америка сама породила своего врага, который учился лицемерию и насилию у США и НАТО. И если такая американская стратегия насилия и грабежа будет дальше продолжаться, то мир в XXI веке окажется в тупике, на грани самоуничтожения. Слишком много врагов накопила себе Америка!

В моих рассуждениях абсолютно нет никакого злорадства. Я лишь призываю к тому, чтобы проанализировать коренные причины американской трагедии.

Не поддаваться эмоциям, а попытаться во всем разобраться и определить, почему это произошло? Откуда нанесен удар? Может быть, это сам Господь вершит суд, ведь судья не виден, а мстителей много?

Прочитай, Америка, слово Божье, сравни пророчества с былью, и, может быть, сама найдешь нужные объяснения:

«Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей. Ибо она говорит в сердце своем: «Сижу царицею, я не вдова и не увижу горести!» За то в один день придут на нее казни, смерть и плач, и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее. И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее, стоя издали от страха мучений ее и говоря: «Горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! Ибо в один час пришел суд твой». (Откровение. 18, 7-10).

Говорит ли библейская книга о прошлых временах или содержит оценку «черного вторника»? Не знаю. Но уж слишком все сходится!

Самопожертвование 20 террористов не является случайностью или личной местью. За такой акцией стоит мощная организация, идея, долг, ненависть, ожесточение и одновременно стойкость мученика во имя исторического возмездия.

Не торопись, Америка, с ответом! Если по-умному осмыслить происходящее, то ты попала в западню собственной пресловутой политики силы, политики «большой дубинки», политики ограбления слабых, политики господства и принуждения, из которой тебе не выбраться до тех пор, пока не очухаешься от угара собственных амбиций и не признаешь собственное зло. Это тоже урок тебе, Америка!

11 сентября США получили мировую пощечину. Случилось то, что должно было неминуемо случиться. Сейчас в Вашингтоне в панической ярости ищут пути ответного возмездия, пытаются проложить долгосрочный курс, куда направить события.

11 сентября была перевернута новая страница мировой истории. Начался иной отсчет времени — военный, с целью завоевания Америкой всего мира.

Как выглядела предвоенная обстановка и какие были в ней характерные особенности?

Во-первых, снова, как прежде, не обращая внимание на мировое сообщество, без обсуждения и санкций Совета Безопасности ООН Америка начала лихорадочно готовиться к применению военно-силовых методов Североатлантического союза, к безжалостному уничтожению невинных людей, исторических и культурных ценностей древнейших человеческих цивилизаций. Такой открытый самосуд сперва поставил планировщиков Вашингтона в затруднительное положение. Они начали думать, нужны ли им санкции ООН на применение вооруженных сил. Однако из Белого дома нагло ответили, что США не нуждаются в санкциях ООН, они имеют право на самозащиту.

Для реализации этого права планировщики разработали на всякий случай различные варианты действий:

или организовывать новейший «крестовый поход», то есть создавать военную коалицию из стран НАТО с привлечением других государств и обрушить всю военную мощь ответного возмездия на террористов. На этом пути — много крови и непредвиденные последствия;

или осуществить акт возмездия путем проведения массированной широкомасштабной операции силами спецслужб по ликвидации известных и вновь выявленных террористско-диверсионных баз и лагерей противника;

или проявить гуманность и ограничиться мерами устрашения, выявления и наказания только террористов, без применения военного насилия против всех.

В конце концов Вашингтон остановился на единственном, по его разуму, пути сдвоенного ответного возмездия по террористам и тем странам, которые их поддерживают, имеют на своей территории базы для их подготовки. Америка продолжала находиться в паническом гневе. Ей нужен был хотя бы маленький успех в наказании виновных. О невинных она не думала. Поэтому более 80 % американцев требовали от президента Буша ответного возмездия. Конгресс дал президенту право на использование любых возможностей для борьбы с терроризмом. ООН поставили к стенке, а военной силе открыли «зеленый свет».

Таким образом, психологическая обстановка в стране предопределила возможный характер военной операции американо-натовского возмездия — операции длительной, жестокой и без границ. Первым объектом поражения был выбран Афганистан. Армада боевых кораблей, самолетов, наземных, морских, воздушно-десантных сил и спецслужб, сосредоточенных в районе боевых действий, должна демонстрировать военную силу и политическую решимость Америки на Ближнем Востоке и во всем мире. Главное здесь — не столько борьба с террористами, сколько демонстрация американскому народу решимости защищать их ценности и благополучие, а также нагнать страху на все страны планеты.

Начинать широкомасштабную войну с исламским миром с непредвиденными военными и экономическими последствиями для Запада — на это безумие в Вашингтоне пока не решились, побоялись, но не отказались.

Во всей этой суматохе возмездия поражало пассивное поведение Совета Безопасности ООН, который, ссылаясь на свои давние решения, ограничился лишь осуждением международного терроризма. Всеми делами заправляли США. Они сами определяли, что и как им делать. Проводили в стране мобилизацию. Направили в район Ближнего Востока массированные военные силы. Выдвинули к границам Афганистана части спецназначения. Начали создавать ударные группировки, взяв под прицел все страны Ближнего и Среднего Востока.

Воинственная группировка Америки объявила всему миру, что она готова к войне, готова разрушать и убивать, мстить бесконечно за «черный вторник». Приведу в подтверждение сказанного лишь отдельные фразы из выступления Буша 20 сентября 2001 г. в американском конгрессе.

«Мы будем использовать в войне любое оружие, которое будет необходимым».

«Страна должна ждать не одной битвы, а долгой кампании, кампании, не имеющей равной в нашей истории».

«Любая страна в любом месте должна сейчас принять решение: или она с нами, или она с терроризмом».

«Я попросил вооруженные силы быть наготове, и для этого есть причина: приближается час, когда мы начнем действия, и вы наполните нас гордостью».

«Эта борьба всего мира, это борьба цивилизации».

«Прошу вас иметь терпение (…) в ходе того, что будет долгой кампанией».

«Успехи нашего времени и надежда всех времен зависят от нас».

«Мы не знаем, каков будет ход этого конфликта, но знаем, какой будет развязка… И знаем, что Бог не нейтрален».

Вдумайтесь, читатель, в эти слова американского лидера и вы, я уверен в этом, придете к такому выводу. 20 сентября Буш озвучил в конгрессе США идею всемирной военной диктатуры под эгидой силы, без каких-либо законов, без участия международных организаций, в т. ч. ООН. Будет только один вождь и один судья — Америка!

«Либо ты с нами, либо против нас», — угрожает Буш всему миру. Как будто третьего пути нет. Рождается новая свобода — полицейская!

Даже небезызвестный делец Джордж Сорос, ошарашенный речью Буша, предостерегал своего тезку-президента от высокомерного поведения. Находясь в Гонконге, он выступил, можно сказать, с сенсационной речью:

«Трагический урок, который лидеры США должны извлечь из происшедшего, заключается в том, что нужно сотрудничать с другими странами и не допускать высокомерных действий по отношению к другим народам. Думаю, что администрация Буша сейчас осознает, что им необходимо создавать коалицию государств и признать обоснованность опасений, высказываемых (в их адрес) остальными. Они (администрация Буша. — (Н Ч.) не могут более действовать в одиночку. Ни у кого в мире нет такой возможности. Думаю, что случившаяся трагедия убедит в этом Америку.

Если и есть что-то позитивное в случившемся ужасном событии, так это необходимость для администрации Буша понять, что мы (американцы. — Н. Ч.) должны считаться с реакцией других стран».

Сорос прав: он чутьем финансиста осознал, что США зарвались, смотрят на мир с прегрешением, разговаривают ковбойским языком. Другие народы недовольны их разрушительной политикой, которая может привести в обозримом будущем к глобальному взрыву. Прислушается ли Америка к здравым советам?

Нет, такие поучения не для Америки. Она не желает понимать, что нищета в мире — это бомба замедленного действия. Что пропасть между бедными и богатыми — это источник нестабильности. Что 100 тыс. человек ежегодно умирают в мире от голода, 250 млн детей по-прежнему работают за несколько центов в час, а миллиарды людей существуют на 1 доллар в день, в их числе до 30 млн россиян.

Все рассуждения лидеров США о демократии, свободе слова, правах человека — не более чем лицемерие, полная профанация. Поэтому США были исключены из Комиссии ООН по правам человека. Однако их гегемонистская практика и вмешательство во внутренние дела других стран продолжается.

Речь Буша прошла под аплодисменты конгресса, особенно фразы: «Кто не с нами — тот против нас», «либо вы с нами, либо с терроризмом», давая понять другим (кто не с ним), что они будут наказаны. Многие государства поддержали Вашингтон; страны Востока начали рыть окопы, убежища, укрытия, принимать другие меры зашиты от американских ракетно-бомбовых ударов. Ряд государств в молчании созерцал и ждал, когда начнется экзекуция.

Весь мир видел, что назревала война, а угрозы Вашингтона раздавались каждый день на всю планету. Так почему же в этих условиях предгрозовых событий молчали ООН и Совет Безопасности? Какую занимали они позицию накануне большой беды? Не было ни резолюций, ни заявлений, ни объявлений! Все было отдано на самосуд Америки, как, впрочем, это было во время агрессии США и НАТО против Югославии.

Труднообъяснимое молчаливое поведение Совета Безопасности ООН, других международных органов, например ОБСЕ, давали возможность Америке действовать по своему усмотрению в своих интересах. Она могла перегнуть палку и даже столкнуть цивилизации в военном противостоянии. Могла тогда и может теперь без санкции СБ ООН, используя теракт и операцию возмездия, застращать все государства мира, подчинить их своей воли путем угрозы применения военной силы, тем более что американцы официально не раскрывали свои карты по вопросу ведения военных действий. Да и в Вашингтоне не было единой позиции на этот счет: одна группа правителей высказывалась за наказание террористов в Афганистане; другая — требовала нанести удары по Ираку, Судану, Алжиру, Йемену и другим странам. Каким? В Вашингтоне не называли. Но президент Буш сказал, что началась эпоха войны против всех, кто поддерживает террористов.

Мнения руководителей большинства стран мира на этот счет совпадают с заявлением американского президента, однако они расходятся в главном, а именно — в способах борьбы, в характере и масштабах проведения военных операций возмездия. И здесь должно было бы прозвучать солидное слово Совета Безопасности ООН.

Если события в мире будут развиваться по сценарию Вашингтона в условиях полного молчания СБ ООН, то невольно, даже против собственного желания, вкрадывается сомнение относительно истинности суматохи вокруг «черного вторника».

Что касается России, то она, разумеется, выступала и выступает за борьбу с международным терроризмом и доказывает это своими делами в Чечне. Однако, чтобы принимать участие в коалиционной операции возмездия, ей следует все взвесить, прежде чем бросаться в омут американского военного безумия. Оценить последствия операции возмездия, в том числе возможность выхода и закрепления государств Североатлантического союза у наших южных границ, массовый поток беженцев в Россию и страны СНГ, соблазн США в случае победоносного исхода операции усиливать в дальнейшем карательные акции в других районах мира, а также возможность в силу ряда причин возникновения долгосрочных непримиримых противоречий с мусульманами.

24 сентября президент В. Путин, выступая по ОРТ, вновь заявил о моральной поддержке акции возмездия и о содействии России в борьбе с международным терроризмом. При этом Россия согласилась предоставить свое воздушное пространство для пролета американских самолетов с гуманитарным грузом; принять участие в поисковых и спасательных операциях; оказывать помощь афганскому Северному альянсу вооружением и боевой техникой; возможным проведением других мер, например, по линии спецслужб и обмена разведин-формацией.

Такова была предвоенная обстановка накануне новой большой беды. Она дополнялась ужасающей картиной на границах Афганистана с Пакистаном и Ираном, где многие тысячи беженцев пробивались через закрытые границы, как идущие на нерест рыбные косяки через плотину. Народ страдал от жажды и страшного голода, а международные организации словно в насмешку отказались продолжать гуманитарную миссию и снабжение продовольствием афганского населения. Так цивилизованный мир обрекал людей не смерть!

Когда улеглась пыль над проклятым Богом и Аллахом Афганистаном, начались цивилизованные жестокие американские бомбардировки афганской земли, уничтожение мирных жителей: детей, стариков, женщин — всех без разбору На очереди Ирак. А кто следующий?

Остановись, Америка! Вакуумные бомбы, ракеты, кассетные снаряды, ковровые бомбардировки не устрашат мир, но могут вызвать неотвратимое ответное возмездие. «Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

В заключение отметим, что уроки, преподанные нам прошлыми кризисами, заставляют любое государство, в том числе США, задуматься, прежде чем пускаться во все тяжкие. Нельзя требовать почтения к своему суверенитету, презирая чужой. Нельзя требовать уважения к собственной безопасности, пренебрегая безопасностью других.

Глобализм Америки и ведущих стран НАТО вызвал острейшие противоречия между богатым Севером и ограбленным нищенским Югом и породил ярый антиглобализм, усилил международный терроризм и может толкнуть мир не к земному раю, как обещают лидеры «большой семерки», а к небесному.

В этом разделе речь пойдет об американской концепции глобализма и вытекающей из нее некоторых новых аспектах современной военной политики Соединенных Штатов с учетом опыта проведенных войн в Персидском заливе и на Балканах.

В 225-летней истории Соединенных Штатов, начиная с момента их возникновения в 1776 г., можно выделить четыре основных этапа государственной и военной политики, определявшихся уровнем капиталистических отношений, военной и экономической мощью американского государства и соотношением сил на мировой арене.

Первый и второй этапы (конец XVIII–XIX в. и конец XIX — середина 40-х годов XX в.) приходятся на период, во время которого политика США определялась системой взглядов, получившей в американской историографии вводящее в заблуждение название «изоляционизм». На домонополистической стадии в основе этих взглядов лежала заинтересованность молодой формирующейся американской буржуазии в развитии своего государства, ограждении страны от иностранного влияния и закреплении позиций США в Северной, Центральной и Южной Америке с тем, чтобы, используя нарастание противоборства европейских колониальных держав между собой, подготовиться к решительной схватке с ними за мировую гегемонию и прежде всего с обладавшей большим влиянием Великобританией.

Характерной особенностью изоляционизма был преднамеренный отказ от долгосрочных союзов с какой-либо державой и связанных с этим обязательств. Американская военная политика первого этапа была направлена на приращивание новых земель Североамериканского континента к территории США и на достижение преобладающего влияния на всем Западном полушарии. Пытаясь придать своей военной политике этого периода оборонительный характер, американские политики фальшиво называют ее «стратегией обороны Западного полушария».

Интервенционистская сущность военной политики этого периода изложена в так называемой «Доктрине Монро» (1831 г.). Сущность ее определялась формулой «Америка для американцев», что на деле означало «Америка для США». Под флагом «Доктрины Монро» Соединенные Штаты осуществляли многочисленные интервенции на Кубу, в Мексику, Гаити, Колумбию, Доминиканскую Республику, Никарагуа, Панаму, Гватемалу и другие страны. Отобрали у Испании Флориду, у Мексики — огромную территорию — Техас, Северную Калифорнию, Нью-Мексику. у Англии — Орегон. Оформили зависимость Кубы от США. «Доктрина Монро» стала символом империализма янки, политики большой дубинки, дипломатии доллара, политики угроз и насилия.

Второй этап американской военной политики, получивший название выборочного интервенционизма, начался с развязывания Соединенными Штатами первой в истории империалистической войны с Испанией в 1898 г. В результате этой войны США захватили Филиппины, острова Гуам и Пуэрто-Рико и установили протекторат над Кубой.

В целом, по подсчетам самих американцев, за первый и второй этапы Соединенные Штаты 159 раз использовали свои вооруженные силы за границей, в 73 случаях — без объявления войны. Участвовали в 19 военных операциях за пределами Западного полушария.

Третий этап военной политика США (середина 40 — конец 80-х годов XX в.). В результате разгрома фашистской Германии и милитаристской Японии, значительного ослабления Англии, Франции и Италии Соединенные Штаты получили подавляющий перевес над капиталистическим миром. В отличие от довоенного периода американская интервенционистская политика стала камуфлироваться понятием универсализм, что практически означало право США вмешиваться в международные дела в любом районе земного шара.

В основу политики США на этом этапе были положены антикоммунизм, борьба против национально-освободительного движения в развивающихся странах, рабочего и демократического движения в развитых государствах. Третий этап получил название сдерживание коммунизма. В основе политики сдерживания лежали расчеты на развал СССР, социалистического лагеря, мирового коммунистического движения с одновременным объединением под своим руководством всех сил капиталистического мира для достижения этой цели.

Началась «холодная война». Но, по сути, это была настоящая война. Самая современная, широкомасштабная по размаху и привлекаемым ресурсам. Она принесла разорение многим странам, привела к распаду Советского Союза и системы социализма, приблизила мир к катастрофе. В документах американской внешней политики и стратегии, опубликованных в издательстве Колумбийского университета, раскрываются замыслы Вашингтона после Второй мировой войны. Кратко суть этих замыслов состоит в достижении следующих целей:

превратить Великобританию в вассальное государство под лозунгом «специальных (особых) отношений»;

подчинить Германию и Японию путем оккупации; взять под свое влияние страны Восточной Европы; главная цель — разрушить Советский Союз силой. Если не получится — взорвать его изнутри. В первую очередь оторвать балтийские республики и Украину. Затем свергнуть советскую власть в России и расчленить ее;

на останках бывшего Советского Союза установить правительства, которые полностью признали бы авторитет Вашингтона и беспрекословно ему подчинялись. Бывшие советские республики, включая Россию, никогда не должны в будущем быть способными обрести экономическую независимость (самостоятельность);

Россия при любом правительстве должна иметь ограниченный военный потенциал и пребывать в состоянии полной экономической зависимости от Соединенных Штатов.

Для достижения поставленных целей правящие круги Америки применяли многочисленные средства: ядер-ный шантаж; невиданная по размаху и продолжительности гонка вооружений для изматывания советской экономики, подрыва народного хозяйства СССР в целом; создание военных блоков, союзов, военных баз по всему свету против Советского Союза с постоянной военной угрозой, давлением, а также вмешательством во внутренние дела социалистических государств в расчете на сокращение границ мировой социалистической системы; оголтелая антисоветская кампания, психологическая война против СССР, которая велась истерически, с особой злобой и яростью путем дезинформации, диверсионных акций, подрывных и разведывательных действий, шантажа, подкупа, угроз; создание «пятой колонны» внутри социалистических стран, особенно в Советском Союзе.

В психологической истерике участвовали президенты, премьер-министры, разведорганы и службы госбезопасности, средства массовой информации США и стран НАТО. Даже священослужители участвовали в этом «крестовом походе».

Политические деятели Кремля после Сталина далеко не в полной мере учитывали фундаментальные изменения, происходящие в западном мире. У них не хватило ни политической смелости, ни умения и гибкости противостоять открытой конфронтации западного империализма. Когда в конце 80-х годов Советскому Союзу был фактически предъявлен ультиматум — либо добровольно сдавайся на милость Западу, либо становись на колени под давлением силы, кремлевская команда Горбачева, а затем Ельцина с удовлетворением согласились с ультиматумом: они подняли руки кверху и встали на колени.

Таким образом, правители Вашингтона, не сумев уничтожить СССР военным путем, в том числе с помощью ядерного оружия, сразу после Второй мировой войны начали против него «холодную войну» с целью его развала. Используя в своих интересах диссидентов, агентов влияния в руководстве страны, «пятую колонну» в лице потомков белой гвардии и репрессированных, прорвавшихся во власть злобных противников советской власти, они сумели совместными усилиями извне и изнутри разрушить СССР. Тем самым был остановлен исторический процесс продвижения общества к развитому социализму.

Четвертый этап государственной и военной политики США охватывает период с 1990 г. по настоящее время. Развалив Советский Союз и выйдя из «холодной войны» победителем, США повели новый экономический и политический курс, сущность которого выражает термин глобализм, то есть откровенное притязание на неограниченное мировое лидерство.

Если в XX г. господствовал монополитический капитал, то в начале XXI в. на смену ему явился глобализм — усиление власти и господства транснациональных корпораций и сокращение власти национальных государств. Етавную роль в этом процессе играют американские монополии, доллар и военная сила.

Современный глобализм — это суперкапитализм, сверхимпериализм. Ему присущи все характерные черты и особенности империализма, данные в трудах В. И. Ленина. Только это уже такой уровень развития империализма, когда мировое хозяйство управляется с единого пульта управления. А во главе находится узкая олигархическая группировка, то есть квазиправительство, новый мировой плантатор с электронным хлыстом и ядерным кольтом на поясе.

Сотрудничество, равное партнерство, мирная конкуренция, стабильность — все эти призывы насквозь фальшивые. Эпоха глобализма характерна горячими войнами, военными конфликтами, операциями возмездия, системой тотального господства и контроля над мировым сообществом, во многих странах которого лицедействуют марионеточные конгрессы и парламенты, так называемые свободные СМИ и демократические институты. Но настоящая политика делается за их спиной. Они только послушные актеры, озвучивающие ее в Вашингтоне.

Фиговым листом прикрытия истинности глобализма является новый мировой порядок. Что он несет народам — устроенный благополучный мир и правопорядок для всех? За этой хитро задуманной политической риторикой американских руководителей кроется насильственная политика дальнейшего ограбления стран, создания себе комфорта и роскоши на массовом терроре и кровопролитии. При таком порядке, когда Америка фактически идет «крестовым походом» против всего мира, неизбежно возникает вопрос: выживет ли сам мир?

Президент Буш-старший свой «новый мировой порядок» испытал в 43-дневной войне в Персидском заливе против Ирака и перекраивании стран Ближнего Востока. Война в заливе началась под флагом утверждения принципа нерушимости международных границ и закончилась миллионами жертв иракского народа, его страданиями в течение многих лет до настоящего времени. Впрочем, это можно было предсказать заранее, так как жестокость американских «мирных порядков» известна миру со времен многочисленных карательных операций и агрессивных войн двух прошлых столетий.

Президент Б. Клинтон завершил XX век войной на Балканах — войной агрессивной, позорной, бесславной. За 78 суток агрессии натовцы во главе с Америкой буквально растерзали маленькую Югославию под фальшивым предлогом защиты Косова от этнической чистки и прав человека. «То, что мы сделали в Югославии, — цинично заявил Б. Клинтон, — мы в состоянии сделать где угодно». Эти слова не риторика, а неизменная политика Вашингтона, с которой американцы вошли в XXI в. в кровавом мундире международного террориста.

Президент Дж. Буш-младший извлекал уроки Дж. Буша-папы и учился у других президентов, включая отцов-прародителей Америки, готовился приумножить их славу военных походов и оставить свой след в Истории.

Какой порядок провозгласил новый американский президент, какую он избрал концепцию, люди увидели своими глазами. Его правление началось со страшной военной операции возмездия странам-террористам. Поэтому в основу его будущей политики изначально закладывается теория и практика силы, война и насилие.

Развитие международных событий все больше и откровеннее убеждает в том, что появившиеся после развала Советского Союза тенденции многополюсного мира, о чем так много говорят до сих пор, заметно продолжают ослабевать и уходят в тень. Туман в межгосударственных отношениях рассеивается. На мировой сцене начинает играть роль единственный шериф — Соединенные Штаты. Попытки западных аналитиков порассуждать о возможности вернуть политику изоляционизма, умиротворить Америку; сотворить мир равных партнеров, многополюсный — все эти пожелания, на мой взгляд, в лучшем случае остались надеждами, а скорее всего разочарованиями. Сегодня начинают преобладать другие господствующие тенденции, новые ветры подули над миром.

Если взять период «холодной войны», то главной объединяющей силой, опорным пунктом для консенсуса всего капиталистического мира была проблема национальной безопасности. Ее решение осуществлялось Соединенными Штатами и военным блоком НАТО. Америка была признанным лидером всего западного мира, определяла его судьбу и каждой страны в отдельности, распространяла свои интересы повсюду, вела открытую подрывную работу по развалу Советского Союза и социалистического сообщества в целом. Задачу эту Америка решила. Казалось бы, «Мавр сделал свое дело…» Однако в Вашингтоне думают иначе. Там решительно выступают против отказа Америки от руководящей глобальной роли. На Потомаке считают, что существуют международные проблемы, которые будто бы глубоко затрагивают американские интересы, поэтому только Соединенные Штаты, и никакое другое государство, имеют уникальную способность для решения этих проблем. Только они могут выполнить эту работу добротно и успешно. Следовательно, убеждают сами себя за океаном, Америка не имеет права уходить с Олимпа мировой сцены. Она обязана идти по пути утверждения и усиления своего глобального руководства, направлять его против новой комбинации угроз. Такова логика американского практицизма. Пусть она кому-то и не нравится, это не имеет значения, с ней все должны считаться и делать реверанс Капитолийскому холму.

Американцы понимают, что сегодня существуют три центра силы: США, Европа и Япония. Словесно они вроде бы даже согласны разделить свой титул № I, но практически они решительно не готовы быть № 2 или № 3.

По их мнению, и Европа, и Япония полностью зависимы от Соединенных Штатов в области безопасности. Здесь им без гегемона не обойтись. Величие Европы и Японии по экономическому производству, разумеется, имеет место, однако оно связано жесткими узами глобализма, где гегемоном, как известно, опять же выступает Америка.

Я не ошибусь, если скажу, что психологически многие западные государства, большие и малые, сейчас проходят через странный период, в котором якобы все перемены, происходящие в мире, вызывают объективную потребность в американском руководстве. Америка с этим также согласна и, выступая как оплот международной безопасности, готова ради этого использовать силу в качестве гарантии в любом районе мира и против любого неугодного ей суверена.

Так было вчера и происходит сегодня. Опираясь на опыт, в Вашингтоне уверены, что тенденции американского господства в мире будут сохраняться. Более того, тамошние умные головы в перспективе видят дополнительный шанс усиления лидерства Америки и предлагают президенту закручивать гайки в отношении других государств, особенно недругов.

Администрация Буша-младшего с первых дней своего правления твердо осознала, что Америка теперь единственная военная сверхдержава, способная противостоять военными силами любой коалиции государств и нести в этой связи бремя особой ответственности. При этом она не только сама испытывает стремление к единоличному лидерству, но даже уверена в том, что ее союзники всегда и везде будут следовать за ней. Объединенным Нациям еще далеко до непродуманной пока всемирной организации, способной действовать по своему усмотрению, без подсказки Белого дома.

Поддержание или восстановление порядка по всему миру, охваченному конфликтами и раздорами, не по силам никакому другому государству, кроме Америки, — так считают в Вашингтоне. Как показали войны в Аравийской пустыне и на Балканах, союзнические страны покорно следовали и готовы так же безоговорочно следовать впредь за Америкой в военных походах XXI в. Иногда они высказывают недовольство, но в основном скрытно, «под одеялом».

Многие другие страны теперь понимают, что в мире господствует только американская сила и с ней нельзя не считаться. После развала Советского Союза Америка осуществляет, можно сказать без преувеличения, однополюсную гегемонию. Всякие прочие заявления, типа ельцинских, относительно равного партнерства (иллюзорного, обманчивого, неискреннего) — это признаки политической близорукости, и уже совершенно наивными были оторванные от жизни рассуждения Горбачева и Шеварднадзе об общеевропейском доме и всемирном правительстве.

В настоящее время, по мнению Вашингтона, Европа и Япония готовы молчаливо согласиться и даже будут приветствовать единоличное господство Вашингтона. ООН также будет с радостью танцевать под американскую музыку. Третий мир и какие-то там страны-изгои, возможно, будут серьезно беспокоить, вплоть до открытого сопротивления, но и они, так думают в Вашингтоне, сочтут за честь передавать свои споры, конфликты и претензии на суд Капитолийского холма.

Президент Дж. Буш-младший, приняв богатое наследство, уверенно приступил к исполнению своих обязанностей, имея под рукой опытную команду руководителей, в числе которых много проверенных людей Буша-папы.

Госсекретарь генерал К. Пауэлл подбодряет президента и вселяет в него твердую уверенность: «В новой эре мы остались единственными, кто может обеспечить сдерживание. Мы обладаем подавляющей мощью и мы продемонстрировали готовность ее использовать… США — сверхдержава. Мы являемся основным игроком на глобальном уровне со сферой интересов и ответственности, расположенной по всему миру».

Вице-президент Р. Чейни рекомендует президенту высказанные в свое время Бушу-старшему постулаты в военной области: «Во-первых, мы должны сохранять систему всемирных союзов. Во-вторых… мы хотим сохранять американские силы передового базирования, но на более низком уровне, чем в прошлом. В-третьих, мы должны иметь мобильные силы для реагирования на кризисы и усиления сил передового базирования. В-четвертых, нам нужны мощные ВМС для контроля над мировыми океанами. В-пятых, по мере сознательного сокращения сил, основанного на постоянной переоценке стратегической ситуации, мы должны сохранять способность нашего государства для воссоздания сил в случае необходимости. В-шестых, мы должны сохранять сильный стратегический наступательный и оборонительный потенциал».

Министр обороны Дональд Рамсфелд предлагает президенту рассмотреть возможность объявления космической деятельности приоритетом в области национальной безопасности. Подвергнуть ревизии международно-правовые основы деятельности в этой области. Обеспечить технологическое лидерство США в космосе. В ближайшем будущем иметь возможность вести операции в поддержку своих национальных интересов на Земле и в космосе — в космическом пространстве, из космического пространства и через космическое пространство. Начать развертывание системы национальной противоракетной обороны (НПРО).

Президент Дж. Буш-младший не торопится с принятием решений, но и не отвергает рекомендаций ближайших помощников. Одновременно, видимо, по совету Буша-папы он высказывает ближайшему окружению свои постулаты, которые составляют основу военно-политической стратегии США на период правления нынешней администрации.

Американская концепция «сдерживания» должна и в будущем оставаться краеугольным камнем военнополитической стратегии Вашингтона. В центре ее в отличие от прошлого будет находиться не противоборство с Советским Союзом, которого больше нет, а противодействие угрозам интересов США в мировом сообществе, особенно в третьем мире. Иными словами, вооруженные силы Америки должны сконцентрироваться на обеспечении готовности к парированию «региональных угроз в любом уголке земного шара».

Время огромных регулярных армий, развернутых в мирное время, безвозвратно уходит в прошлое по политическим, экономическим и военно-стратегическим соображениям. Центр тяжести во всем военном строительстве необходимо круто перенести на качественные параметры как военной техники и вооружений, так и контингента, ими управляющего. Любые попытки компенсировать качественное отставание увеличением количества оружия, не отвечающего современным требованиям, или дополнительными людскими контингентами с низким уровнем профессиональной подготовки самоубийственны и в экономическом, и в чисто военном плане.

Задача переориентации на качественные, а не количественные параметры обороны имеет приоритетное значение для Америки.

Крупномасштабные войны на уровне сверхдержав маловероятны. Глобальные войны ушли в прошлое. Войны настоящего и будущего — это скорее всего конфликты малой интенсивности. Поэтому необходимо процесс военного планирования переориентировать на основные региональные неопределенности, с которыми Америка может столкнуться в ближайшие годы, например, восстановление иракской угрозы по отношению к Кувейту, угрозы со стороны стран-изгоев, борьба с терроризмом.

В этих условиях имеется реальная возможность сокращения относительной роли ядерных потенциалов, уменьшения опоры на ядерное оружие при ответственном возрастании стратегической роли сил общего назначения и обычных вооружений и расширения круга решаемых ими задач.

Использование американских вооруженных сил в региональных войнах связано с целым рядом серьезных трудностей: моральных (груз-200), экономических издержек (дороговизна конфликтов), политических (оторванность вооруженных сил от национальной территории и действия их в качестве мирового жандарма).

Следовательно, как считает президент Буш, для Америки крайне необходимо, чтобы военные операции в региональных конфликтах с участием американских вооруженных сил были краткосрочными, успешными и с очень низким уровнем потерь.

Как этому научиться?

Генерал К. Пауэлл рекомендует глубоко изучить опыт военных действий в Персидском заливе и на Балканах[99]. По его утверждению, в ходе военных действий в Персидском заливе американцы уничтожили 42 иракские дивизии, 3700 танков, 2600 артиллерийских орудий, 240 бронетранспортеров. В то же время США понесли незначительные потери личного состава и боевой техники. Американцы потеряли 115 человек убитыми, 330 ранеными и 41 пропавшими без вести и пленными, а также 76 боевых и транспортных самолетов и вертолетов (из них 27 самолетов и 5 вертолетов были сбиты иракцами) и вместе с другими участниками многонациональных сил — 4 танка, 9 БТР и одно артиллерийское орудие.

Прямо скажу: приведенные цифры потерь иракских войск преувеличены. И американский успех объясняется не военным искусством Америки, а отсутствием у Ирака эффективного оружия для отпора, исключительно слабо организованной ПВО и почти в три раза меньшим числом боевых самолетов. Поэтому есть смысл напомнить читателю некоторые данные об этой войне, которая считается в военных кругах Пентагона чем-то вроде эталона ведения будущих войн без потерь.

2 августа 1990 г. Ирак захватил Кувейт. Попытки мирного урегулирования конфликта положительного результата не дали. В ночь с 16 на 17 января 1991 г. многонациональные силы во главе с США (28 стран) начали военные действия против Ирака. По сути, началась широкомасштабная война.

К началу войны, то есть к 16 января, за 5,5 месяца в зоне Персидского залива были развернуты две крупные противостоящие группировки вооруженных сил (сухопутных войск, ВВС и ВМС).

Многонациональные силы: 16 дивизий, 35 отдельных бригад, соединения ВМС и ВВС. Общая численность — свыше 675 тыс. человек, 5140 танков, более 4000 орудий и минометов, около 2200 боевых самолетов, 140 боевых кораблей, в том числе 6 авианосцев. Основу группировки составляли 3-й и 7-й армейские корпуса и 18-й воздушно-десантный корпус США.

Планировались к переброске еще две механизированные и одна пехотная дивизии США (более 50 тыс. человек, около 650 танков, более 480 орудий и минометов, 300 боевых вертолетов), а также дополнительное усиление авианосными соединениями ВМС США, Англии и Франции стратегическими бомбардировщиками Б-52 с континентальной части США.

Вооруженные силы Ирака — 785 тыс. человек. Это 65 дивизий, 51 отд. бригада, 5300 танков, 8300 орудий и минометов, 780 боевых самолетов, 13 боевых кораблей.

Стратегической и оперативной внезапности США и их союзникам добиться не удалось. Была достигнута тактическая внезапность.

В первые трое суток (17–19 января) была проведена воздушная наступательная операция, которая включала семь последовательных плановых массированных ударов продолжительностью от 2 до 7 часов с привлечением от 300 до 800 самолетов и одновременным массовым пуском крылатых ракет морского базирования «Томахок» (до 100 КР).

В ходе войны США и их союзники применяли новейшие средства вооруженной борьбы: самолеты Ф-117 («Стелт»), зенитно-ракетные комплексы «Патриот», крылатые ракеты воздушного и морского базирования, новые средства разведки, в том числе космические, радиоэлектронные средства борьбы, новые средства управления и связи, высокоточное оружие и боеприпасы, в том числе с лазерными головками самонаведения как находящиеся в серийном производстве, так и опытные образцы.

Война в Персидском заливе (операция «Буря в пустыне») закончилась разгромом иракских войск с минимальными потерями для США и их союзников. Она показала, что военные действия грядущего могут быть совершенно иными, да и война тоже будет другой. По оценке Пентагона, будущая война скорее всего станет носить бесконтактный, скоротечный характер и без потерь для Соединенных Штатов.

Как удалось американцам воевать «быстро и без потерь»? В первую очередь благодаря подавляющему воздушному превосходству американских войск и их союзников, захваченному в первые 10 минут после начала конфликта и сохранявшемуся все время, вплоть до завершения войны. Практически никакой угрозы с воздуха со стороны иракских сил или серьезных помех своим воздушным операциям американцы не испытывали. Ракеты и бомбы летели в сторону Ирака.

Другой решающий фактор умения воевать быстро и без потерь — это постоянное обеспечение войск необходимой разведывательной информацией, которая поступала от спутниковых систем через 2–2,5 часа, самолетов систем раннего предупреждения АВАКС и самолетов тактической разведки наземных целей.

Третий фактор, значение которого трудно переоценить — это использование качественно новых систем умного оружия, удельный вес которых в общем объеме применявшихся средств был не очень велик, но их вклад в успех при поражении важнейших целей был решающим. На умные бомбы пришлось всего 7 % из общего тоннажа, примененного США в Ираке и Кувейте. За 43 дня войны США сбросили на Ирак и Кувейт 88 500 тонн бомб, из которых 70 % не попали в цель. И если умные бомбы с лазерным наведением поразили 90 % своих целей, то из 81 980 тонн несамонаводящихся бомб только 25 % попали в цель.

Примечателен такой пример: 100 самолетов, вооруженных обычными бомбами, не смогли поразить ни один из намеченных 42 мостов. Самолеты с самонаво-дящимися бомбами с лазерной системой наведения за одну ночь уничтожили 7 мостов. Можно сказать, что использование технологии «Стелт» и высочайшая точность самонаводящихся бомб изменили саму природу боевых действий.

Войну в Персидском заливе фактически выиграла 40-дневная воздушная кампания с участием 100-часовой наземной'операции. Интенсивность воздушных атак была такой, что только за один день американцы и их союзники совершили больше вылетов, чем было совершено за 8 лет ирано-иракской войны.

В строительстве американских вооруженных сил приоритет отдается новому поколению высокоточного оружия, новым системам умных боеприпасов с огромными поражающими свойствами, крылатым ракетам большой дальности всех видов, технологии «Стелт», автоматизированным системам управления войсками, оружием, сбором разведданных, руководству боевыми действиями, снабжению материально-техническими средствами.

Все эти революционные преобразования превращают будущие американские конфликты и войны в небывалый по размаху автоматизированный бизнес на крови миллионов людей. Под влиянием новой научно-технической революции администрация Буша-младшего закладывает потенциальную агрессивность будущей Америки.

Американская концепция войны без потерь предусматривает создание больших запасов грамотных боеприпасов, активную разработку новейшего оружия, а также наличие широкой и прочной промышленной мобилизационной основы, которая позволяет воссоздавать и восстанавливать новые силы, если в этом возникнет необходимость. Кроме того, предусмотрены необходимые инвестиции в критические технологии и потенциал обеспечения систем оружия.

В Пентагоне уверены, что перечисленные выше вооружения с учетом будущих новейших военных технологий обеспечивают гарантию вооружённым силам США вести войну на любом театре военных действий в короткие сроки, бесконтактным путем и без потерь.

Сейчас в Вашингтоне решают еще одну важную задачу — как удержать задуманную агрессию в ограниченном районе, придать ей не ядерный, но крайне бесчеловечный характер — жестокий, истребительный, кратковременный. Учитывая опыт войны в Ираке и на Балканах, упор в планировании делается теперь не на собственную многомиллионную армию, а на привлечение армий союзников. Если уж отвечать перед человечеством за совершенные преступления, так отвечать лучше вместе с союзниками.

Похоже, что союзники готовы разделить такую участь, а также финансовое бремя военных конфликтов и даже сочтут за благо приспособиться к взглядам единственной сверхдержавы и принять участие в ее военных походах. Вполне реально ожидать, что европейские страны пусть и не ровным шагом тем не менее и в будущем продолжат свой путь к единству под руководством Америки, как это было в кровавых войнах в Аравийской пустыне, на Балканах, в войне с международным терроризмом.

Хотелось бы только напомнить нынешней западной цивилизации, которая денно и нощно в недалеком прошлом трубила о советской военной угрозе, что в прошлом за 45 лет «холодной войны» никто не погиб в результате прямого столкновения интересов двух сверхдержав.

А вот после «холодной войны» в течение 1990–2001 гг., по данным Международного института исследования проблем мира, на планете произошло почти 120 вооруженных конфликтов, из них три военных конфликта имели международный характер с огромными жертвами. Только в 2000 г. было 25 больших внутренних военных конфликтов. Во всех военных конфликтах были затронуты 80 стран, потери составили почти 6 млн человек. Были спровоцированы огромные миграционные процессы. Примерно 300 млн мирных жителей превратились в беженцев.

В этой связи можно было бы порекомендовать Америке — мировому шерифу, а также европейским союзникам шерифа вместо планирования военных конфликтов без потерь принять жесткую доктрину сдерживания, а не интервенционизма; разоружения, а не создания и накопления новых и новейших вооружений на случай воображаемых военных опасностей; сокращения экспорта оружия в третьи страны; прекращения распрей и провокаций в третьем мире; недопущения универсализации каждого мелкого регионального конфликта и невмешательство в такие конфликты, в том числе путем искусственного поддержания их многие годы. Эти рекомендации продиктованы уроками войны в Ираке и на Балканах и тем, что эти районы находятся в горячем состоянии до сих пор.

Если бы США и НАТО действительно захотели прекратить войну в Македонии, то они это сделали бы незамедлительно и без проблем, так как у них имеются все рычаги воздействия на боевиков и экстремистов. Но Североатлантический альянс этого не хочет, ему нужны нестабильные Балканы и горячие точки в различных регионах планеты.

В политической риторике натовцы проповедуют необходимость наращивания всеми государствами потенциала добра против зла. На деле, однако, поступают как насильники, хотя понимают, что сегодня отнюдь не все средства хороши для достижения даже самых благородных целей. Объединенные нации решительно осуждают любое насилие, чем бы оно ни мотивировалось и ни оправдывалось; выступают против терпимости к насилию на национальной, этнической, религиозной почве, против кровопролития.

Объединенные нации призывают в строительстве новых международных отношений ориентироваться на позитивную эволюцию современного мира и его стабильность. Выбор народов не может и не должен корректироваться силой, а стабильность не достигается угрозами ее применения, интервенции, блокады и других санкций. Это универсальная норма, которой любое государство обязано придерживаться в отношении любой страны, будь то в Западном или Восточном полушарии. Ее нарушение США и странами НАТО — проявление грабежа других народов ради собственной наживы и процветания на крови.

Угроза международной стабильности идеологически прикрыта тем, что в Вашингтоне с некоторых пор взяли за правило по нескольку раз на дню бить поклоны миру. Начинают строить НПРО? Да, но во имя мира. Агрессия на Балканах? Тоже ради мира и спокойствия американцев и натовцев. Причитая о мире, бомбят Ирак, нарушают территориальные воды Китая, поддерживают этнический костер в Косове, разожгли мировой пожар в Афганистане. А планы завоевания космоса Америкой — это чуть ли не лепта в мировую безопасность, без которой небо рухнуло бы на землю. Словом, США сегодня копируют «мнимое миролюбие» Гитлера начала 30-х гг. прошлого века.

Приходится только удивляться размаху. Создается впечатление, что в Белом доме постоянно готовятся к войне и ведут ее ежегодно без ограничений.

Что настораживает в практических действиях Вашингтона в военной сфере?

Первое — настораживает и удивляет наращивание военных расходов. 28 июля 2001 г. администрация президента Буша-младшего представила на утверждение конгресса США проект военного бюджета на будущий финансовый год в размере 329 млрд долларов. Это на 18,4 млрд долларов больше клинтоновского оборонного бюджета и фактически рекордная цифра за последние два десятилетия. Насколько я помню, Р. Рейган завершил правление с военным бюджетом около 328 млрд. Дж. Буш-папа растратил на военные нужды более 295 млрд, Клинтон перескочил рубеж в 300 млрд долларов, а Дж. Буш-сын на первом году президенства превзошел всех американских правителей, на 2003 г. он запросил на военные нужды 380 млрд долларов.

А ведь военный бюджет — самый главный показатель военной политики любой администрации. Резкое увеличение военного бюджета нынешней администрации должно настораживать. Зачем это делается? Каковы конечные цели Белого дома? Вашингтон не дает ответа, свои замыслы скрывает.

Второе — беспокоит официальный переход США к новой глобальной военной стратегии, под которую запрашиваются такие огромные ассигнования. Что предусматривается новой стратегией?

В ряде опубликованных американских документов четко прослеживается ставка на всесилие Америки и свободу ее действий повсюду на планете. Новая стратегия преподносится, разумеется, в цветастой упаковке — «Ожидание неожиданного и подготовка к внезапному»! Если сбросить упаковку и словесную шелуху, то на поверку остается все тот же глобализм, то есть безраздельная гегемония Соединенных Штатов на земном шаре.

Главная новизна и основной стержень новой стратегии Вашингтона состоит в принятии концепций одновременного ведения двух войн в различных регионах мира. В историческом плане вопрос этот не новый. В самые напряженные годы «холодной войны» Америка имела стратегию «двух с половиной войн» (две большие и одна маленькая), в период потепления в международных отношениях — стратегию «полутора войн» (одна большая и одна маленькая). Ныне Америка готова руководствоваться стратегией «двух войн» (любые по выбору и по обстановке). Соответственно принятой стратегии строились вооруженные силы, их техническое оснащение, вооружение, определялся состав группировок, дислокация, способы действия и т. д.

Третье — становится фактом, что Пентагон от слов переходит к делу. Прежде всего он практически запускает в действие механизм развертывания национальной противоракетной обороны.

Создание НПРО является одним из центральных элементов военной стратегии Америки. По проекту военного бюджета на НПРО запрашивается около 8 млрд долларов, то есть в два раза больше по сравнению с текущим годом.

У меня нет сомнений в том, что Буш-сын намерен форсированно реализовать план создания противоракетной крыши над Америкой в соответствии с теми силами и возможностями, о которых подробно рассказано в последней главе книги. По этой причине мы стали свидетелями такого положения, когда НПРО вошла в противоречие с Договором по ПРО 1972 г. и президент Буш, презрев общественное мнение, в одностороннем порядке разорвал этот договор, как клочок бумажки.

Четвертое — объединенные нации откровенно настораживают приемы силового давления политики и дипломатии Соединенных Штатов, фактов принуждения вплоть до применения военной силы. Глобализм Америки объективно требует американской глобальной мощи (военной, экономической, политической, информационной).

В военной сфере это находит применение в придании вооруженным силам США способности вести одновременно две войны в любом районе мира; в развертывании НПРО для обеспечения возможно большей безопасности территории США от нападения стран-изгоев (фактически со стороны Китая и, возможно, России); в жесткой защите своих национальных интересов по всему миру; в перестройке своих вооруженных сил в соответствии с требованиями политического курса глобализма.

Перестройка вооруженных сил Америки предусматривает прежде всего их существенное техническое перевооружение, с тем чтобы они имели возможность и способность: 1) в любой обстановке достигать политических целей войны; 2) наносить стремительные высокоточные удары как обычными, так и ядерными средствами по объектам в любой точке земного шара; 3) незамедлительно перебрасывать войска и другие силы на любой театр военных действий; 4) в предгрозовой обстановке и в случае войны в короткие сроки достигать господства в воздухе и космосе; 5) иметь постоянное информационное превосходство, а также всестороннее непрерывное, гибкое боевое и материально-техническое обеспечение.

Нетрудно определить общую формулу национальной безопасности США: глобализм — глобальный размах — глобальная мошь. Доминирующими элементами этой формулы безопасности являются: НПРО — воздушнокосмические силы — военно-морская мощь — глобальная мобильность.

Руководствуясь опытом войны в Персидском заливе, на Балканах и в Афганистане, разрабатывается концепция быстрой войны без потерь. В основу ее положены следующие требования:

нанесение сокрушительного поражения любому противнику массированными и непрерывными ударами высокоточного оружия, ракетами и умными боеприпасами по жизненно важным и центральным объектам. Рекомендуется уже на этом этапе сломить противника и достигнуть политических целей войны;

если политические цели не достигнуты, нанесение ударов продолжается теми же средствами с целью срыва выдвижения войск противника к району боевых действий и остановления их продвижения (наступления);

при необходимости (если противник не капитулировал) быстро нарастить мощь огневых ударов и перейти к активным и решительным наземным действиям (контрнаступлению) с целью немедленного достижения перелома в войне.

Концепция быстрой войны без потерь базируется на новой военной технологии. Президент Дж. Буш потребовал от военного руководства Пентагона, чтобы бюджетные средства вкладывались в разработку и производство только принципиально новых образцов оружия и военной техники во всех видах вооруженных сил. Приоритет при этом отдается пилотируемым и беспилотным летательным и космическим аппаратам, способным почти мгновенно поражать любой важный с военной точки зрения объект, где бы он ни находился (в космосе, на земле или под землей, на воде или под водой).

Новой сферой военного противоборства является так называемое информационное пространство. Имеется в виду, с одной стороны, лишить противника нужной ему информации при ее получении, хранении или передаче; с другой — обеспечить свободу получения своей информации. В первом случае рекомендуется применять удары по пунктам управления и узлам связи, постановки помех работе РЛС противника, распространение дезинформации, психологические операции, внедрение вирусов в компьютерные сети и т. д. Во втором случае разрабатывается масса мероприятий по защите своих информационных систем и информационных действий от вмешательства противника.

Среди других мер, обеспечивающих успешное ведение боевых действий, важное значение придается принципу наступательности, достижению внезапности, захвату инициативы, навязыванию своей воли противнику, стремительности и решительности действий, их продуманности в интересах достижения оперативных и стратегических целей, которые могут предрешить весь исход войны.

Подведем краткие итоги.

1. Новая военная стратегия Америки является вполне современной и реальной. Она обеспечена новейшими военными технологиями и опытом войны в Персидском заливе и на Балканах. А главное тем, что США сегодня не имеют достойного противоборства. Их стратегия без ответных угроз рассчитана не на костер неожиданностей, а на готовность к действию по всем азимутам. Это, кстати, тоже подтверждает, что в военном отношении Соединенным Штатам в настоящее время нет равных, их глобальное военное воздействие (путем давления, демонстрации силы, прямых военных действий) во всех сферах неоспоримо. Увеличение военных расходов на 2002 финансовый год свидетельствует о том, что наращивание военной моши Америки будет продолжаться в основном за счет качественных параметров оружия всех видов и прежде всего авиации. Глобальный военный диктат США — трагедия нынешнего мира!

2. Военно-техническое и экономическое могущество США позволяет им сегодня самостоятельно определять, что является добром, что — злом, то есть они могут по своему желанию разрушать универсальные международные договоры и соглашения, в разработке которых сами же участвовали. Могут по-ковбойски расправиться со странами оси зла, закрутить гайки в отношении России, указать на свое место Европе, Японии и даже Китаю.

При этом на виду у всех происходят странные обстоятельства. Почти все страны, оказавшись под американской угрозой, притихли, замолчали, готовые пройти через унижение и оскорбление Америки, не переча ей и не возражая. Как будто полагают, что своей покорностью они умиротворят агрессора.

Однако проистекает все наоборот. Военная мощь США увеличивается. Фактически идет милитаризация экономики и внешней политики страны. Судите сами. Военные расходы Америки в настоящее время составляют 40 % мировых военных расходов. Военный бюджет самой демократической державы на 2003 финансовый год составляет более чем суммарный военный бюджет 15 крупных военных государств, включая Европу, Китай, Японию, Россию. На военно-промышленный комплекс и военные исследования тратятся практически неограниченные средства.

Можно считать, что указанный дисбаланс сил в мире наверняка войдет в историю как уникальный случай в связи с тем, что у США в настоящее время не существует никакой вероятной военной угрозы.

3. Войны США против Ирака, в Югославии, в Афганистане завершились их победой. Велись они бесконтактным способом и по единому рецепту скорой войны без потерь. Разумеется, без потерь для Америки и максимальных, жестоких потерь для противостоящей стороны.

В Вашингтоне убедились в том, что победу в этих войнах принесла в основном авиация и что избранный Пентагоном способ ведения военных действий является оправданным и его следует совершенствовать.

4. Военно-политическое руководство Вашингтона убедилось также в том, что победителей не судят, независимо от того, какие бы жестокие приемы и оружие они ни применяли — вакуумные боеприпасы, умные бомбы, сверхтяжелые бомбы, точечное оружие, «ковровые» бомбардировки и т. д., в том числе по мирным гражданам, историческим и культурным ценностям.

Америка весь мир запугала и застращала жестокостью военной силы. Объединенные нации не способны сегодня противостоять, сдержать, оказать противоборство или применить международные законы против воинствующих США. Поэтому многие страны пытаются умиротворить США и НАТО, подстроиться в их политический фарватер, чтобы уберечь свою безопасность и суверенитет.

5. Государственной политикой Америки по установлению мировой гегемонии выступает ныне глобализм, название подобное колониализму и неоколониализму. Нынешний американский глобализм, прикрываясь нередко термином «новый мировой порядок» (по арийскому образцу), нацелен на порабощение народов и государств планеты. Основные структуры и методы глобализма: в военной области — распространение зоны ответственности НАТО на весь мир; в экономике — стремление ТНК захватить все основные энергоресурсы планеты; в финансах — долларизация, кредиты, инвестиции; в торговле — открытие таможенных границ; в духовной сфере — разложение национальных культур суверенных государств, замена их поп-культурой.

6. Коренные изменения в международной обстановке после «черного вторника» стремительно подтолкнули вперед часы истории. Теперь, похоже, на насилие американского (западного) глобализма найден естественный ответ — антиглобализм, который, возможно, объединится на межгосударственном уровне.

Многие страны мира тоже не согласны и выступают против глобализации по-американски. Только Россия не препятствует западной глобализации, что, видимо, заставило ее определиться с выбором партнерского сожительства в пользу США. Такому выбору предшествовали уход России из Вьетнама и Кубы, война США в Афганистане, захват американскими войсками военных баз в республиках Средней Азии. То есть поиск Россией партнерства увенчался подчиненным сожительством. Получилось, как у Клинтона с Моникой.

7. Создается впечатление, что внешняя политика России носит недалекий характер, практически ограничиваясь анализами-однодневками. Между тем расстановка сил в мире имеет свойство ускоренно меняться. Примерами служат военные события на Балканах, «черный вторник» и после него. Поэтому долгосрочное прогнозирование происходящего в мире для России имеет важнейшее значение. Что будет с миром через 5—10–15 лет и как выгоднее вести себя России? Такое предвидение, очевидно, так же потребно, как вовремя расплатиться с внешними долгами.

8. Стопроцентная гарантия долгосрочного прогнозирования российско-американских отношений обусловливается главным требованием со стороны Соединенных Штатов — они никогда, ни при каких обстоятельствах, ни при каких наших уступках не позволят интеграции на постсоветском пространстве, то есть воссоздания чего-либо подобного Советскому Союзу. Вплоть до разрыва взаимоотношений, вплоть до развязывания войны. Здесь, на постсоветском пространстве, главные интересы Америки и требования к России. А где наши интересы?

Отношения России с Америкой развивались драматически неровно. Противоречия сменялись лобызанием; риторика о партнерстве — открытым пренебрежением; последнее — словесным потеплением, похожим на дружбу.

Ельцинская Россия с первых дней своего существования бросилась в объятия Америки в надежде за счет ущемления государственных интересов, унижения и преклонения получить у дяди Сэма миллиардные кредиты, войти в мировую цивилизацию, где для нас якобы приготовлены молочные реки и кисельные берега.

Однако такого наивного лукавства не получилось и Ельцина в «калашный ряд» не допустили. «Россия стала главной разменной картой американской геополитики… Новый мировой порядок при гегемонии США начал создаваться против России, за счет России и на обломках России» (36. Бжезинский).

Именно в то время было утеряно взаимопонимание между Вашингтоном и Москвой. Россия тогда была для США не главным противником, но и не партнером. Исторический шанс наладить равное партнерство был упущен из-за пьяной ельцинской дипломатии братания и лобызаний, а также международного чудачества вместо серьезных переговоров по защите государственных интересов страны. Москва оказалась просто не способной предложить реалистическую программу развития отношений с Вашингтоном, предоставив инициативу целиком и полностью американской стороне. Равного сожительства не получилось. По недомыслию.

Провалилась вся внешняя политика Ельцина, ориентированная только в западном направлении. По скудоумию она была как хромая утка, поэтому иначе и быть не могло. Судите сами.

Фактическое признание ельцинской дипломатией непререкаемого лидерства Америки привело к тому, что американцы привыкли к вечно подчиненному положению России и стали ставить ее перед свершившимся фактом. В конце концов ельцинская дипломатия покорности обернулась тем, что США стали все меньше считаться с российскими государственными интересами. Запоздалые попытки Москвы (после ухода в отставку американского министра иностранных дел России Козырева) изменить такой характер разрекламированного партнерства вызывали у Вашингтона лишь раздражение.

Позитивные изменения в российско-американских отношениях, хотя и медленно, но все же начали происходить с приходом к власти В. Путина в России и Дж. Буша-младшего в США. Однако эти изменения носили зыбкий характер и вызывали у нас неуверенность.

При этом дующие с Запада новые ветры предупреждали нас, что если имперские амбиции Америки возобладают, то впереди нас ожидает определенное осложнение. Предпосылки его просматривались. Это — заигрывание Москвы с Вашингтоном, доклад комиссии Рамсфелда с претензиями США подвергнуть ревизии международно-правовые основы деятельности в космосе, стремление додавить Россию по вопросу о национальной ПРО и похоронить Договор по ПРО 1972 г., публичные заявления некоторых высокопоставленных лиц о якобы российской угрозе интересам США, открыто проповедуемая позиция по вопросу расширения НАТО, откровенные попытки понизить статус России в международных делах.

Встречи президентов внешне проходили в наиграннопозитивном плане, но пока не в равном партнерстве. И трудно было определить, куда повернется вектор развития российско-американских отношений — к противостоянию и похолоданию или сотрудничеству на равных. До «черного вторника» реалии были таковы, что все происходящее больше настораживало, чем обнадеживало.

Москва заявлением президента В. Путина давала понять Вашингтону, что хочет нормальных и стабильных отношений с Америкой, в основе которых предлагалось иметь взаимопонимание и диалог с учетом интересов друг друга, конструктивность, неконфликтность. Россия не хочет «холодной войны» и гонки вооружений, так как это противоречит ее нынешней политике и идеологии, да и не под силу возможностям экономики.

Президент В. Путин многократно посылал сигнал Вашингтону о том, что Россия будет проводить внешнюю политику, лишенную всякого великодержавного шовинизма. Мы настроены на развитие равноправных отношении со всеми государствами мира. Но, разумеется, Россия будет проводить независимую политику и будет занимать то место, которое она занимает по праву в международных делах, учитывая и геополитическое положение, и территорию, и военный потенциал, и экономический. Одним из основных партнеров для нас, конечно, являются Соединенные Штаты.

Что касается политики новой администрации в отношении России и наших взаимоотношений с Соединенными Штатами, то я думаю, не стоит ничего драматизировать. Всегда в любой стране, и США в этом случае не исключение, когда приходит новая администрация, происходит переосмысление политики.

Российские руководители дают понять, что позиция Кремля по вопросам сокращения стратегических ядер-ных сил близка к позиции США и что имеются реальные возможности сторонам выйти на конкретные договоренности. Можно найти компромиссы и по сохранению Договора по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 г. Россия выражает готовность к конструктивным переговорам по широкому кругу других вопросов, которые мешают нормальному развитию российско-американских отношений и укреплению доверия между Москвой и Вашингтоном. В Соединенных Штатах должны понимать, заявляют российские чиновники, что у нас нет принципиальных разногласий, нет причин для конфронтации, что нынешняя Россия — это страна с новыми ценностями, которые близки к западным.

Однако со стороны Вашингтона не последовало встречных шагов. В политике США долгое время было заметно зигзагообразное развитие — от обеспечения американских национальных интересов путем заигрывания до использования угроз, давления и нагнетания напряженности.

Как воспринимались тогда Америкой реальная действительность и российско-американские отношения?

Можно сказать, что и после ухода Ельцина с политической сцены российско-американские отношения развиваются по-прежнему путем стремления Вашингтона удерживать политическое руководство Москвы в русле американской стратегии. Для этого используются все средства: экономические, политические, идеологические, военные. В частности, оказывается постоянное давление во всех сферах; заметны действия придержать развитие России на уровне региональной державы, ослабить и унизить ее; дестабилизировать обстановку в стране с помощью американских спецслужб, которые умело дирижируют многочисленными терактами в мире, поддерживают неугасающий военный очаг напряженности в Чечне.

Все эти действия Вашингтона подчинены одной цели — шагать к мировому господству под аплодисменты западных союзников и России, которая при этом обязана громче всех хлопать в ладоши, а если потребуется, то плясать хануку, как плясал Ельцин по указке американцев во время расправы над сербами и палестинцами.

Обратимся к видению Америкой современного международного мира и к фактам ее поведения на царском престоле.

В Вашингтоне никогда скромностью не страдали. Там официально твердили, что Америка оказалась единственной супердержавой мира, обладающая огромным отрывом от всех других государств. Ее превосходство в мировом сообществе является подавляющим во всех областях, и особенно в экономической и военной. Объективно созданы условия, когда США единолично могут распространять американские интересы на любой район планеты, не прибегая к военной силе, а лишь путем давления.

За океаном стала заметно пересматриваться стратегия. Первостепенными средствами для достижения господства в мире на ближайшее будущее были определены экономика, новые технологии, финансы, торговля и, разумеется, военная сила. При этом главным фактором, определяющим положение США в мире, становятся экономические успехи, соревнование между великими державами в области экономики. Роль других факторов: рост ядерных арсеналов, другого оружия массового уничтожения, многомиллионных армий, развязывание и ведение крупномасштабных войн, по оценке администрации Белого дома, может претерпеть некоторые изменения в сторону их ограничения.

Однако арсенал военной силы в необходимом количестве должен сохраняться и в определенных обстоятельствах может оказаться бесценным. Особенно возрастает значение космических систем — наступательных и оборонительных — для ускорения качественной трансформации вооруженных сил США в высококлассные современные силы, сбора разведывательной информации из космоса для зашиты национальных интересов и обеспечения конкурентноспособности экономики Америки, ведения в ближайшем будущем операций в поддержку своих национальных интересов.

Что касается России, то, по оценке Вашингтона, геополитические перемены и сдвиги в мире оказались не в ее пользу. В экономическом плане Россия ныне ослабленная страна и разрыв между ею и ведущими державами мира за последнее десятилетие увеличился во много раз. Вот лишь некоторые подтверждающие примеры по состоянию на 30 марта 2001 г. (в американском представлении):

Россия находится на 71-м месте по уровню жизни и на 62-м месте в мире по качеству питания;

по объему промышленности страна отброшена на 45–50 лет, по уровню валового национального продукта на душу населения занимает 116-е место в мире, по социальным параметрам очутилась в группе отсталых и развивающихся стран;

масштабы российской коррупции оцениваются в 20 млрд долларов ежегодно, что составляет 50 % государственного бюджета. Величина взяток государственными чиновниками составляет 4 % ВВП в год или 30 % всех продаваемых на внутреннем рынке товаров. Управленческий аппарат страны стал в 2,5 раза больше аппарата всего Советского Союза.

Арест Бородина в Нью-Йорке показал всему миру, что высшие эшелоны власти в России воспринимаются на Западе как насквозь коррумпированные и криминальные. При этом, как говорят за океаном, дело Бородина — лишь начало, которое может иметь продолжение, но с участием других более крупных категорий действующих лиц. В Вашингтоне подтверждают, что из нашей страны уплывают за рубеж более 20 млрд долларов ежегодно. В то же время внешний долг государства составляет около 180 млрд долларов.

Администрация президента Буша-младшего в 2000 г. откровенно заявляла о том, что она не считает Россию в центре американской внешней политики. Для Белого дома Россия — это страна, смотрящая вспять. Ядерный арсенал — последний атрибут ее статуса великой державы. В Америке стоящие у власти удивлены тем, что российское руководство продолжает оперировать в рамках геополитического мышления прошлого века, считая себя геополитическим полюсом мира, хотя в сознании само глубоко сомневается на этот счет.

Руководители Кремля обязаны осознать громадную и растущую асимметрию между Россией и Америкой в силе, богатстве, взглядах и воззрениях на мир. Такое положение дел, считают на Потомаке, исключает отношения на равных и подогревает лишь подозрения. А зарубежные вояжи президента В. Путина с целью создания себе стратегических партнеров направлены на подрыв ведущей роли США в мире, отрыв Европы от Америки.

В вашингтонских деловых кругах высказывается мнение, что российская элита серьезно заблуждается в том, что Америка смотрит на мир через призму российско-американских отношений.

Американские авторы многих публикаций по тематике российско-американских отношений, разделяя видение официального Вашингтона относительно будущего России, высказывают некоторые рекомендации по их улучшению. В частности, российскому руководству предлагают отказаться от ельцинской непоследовательной и амбициозной дипломатии в пользу более прагматического подхода в отношениях при решении всех вопросов. Начать целесообразно с восстановления доверия, которое при Ельцине так сильно пострадало. Для этого необходимо найти взаимопонимание по главным вопросам отношений.

Наиболее беспокоящими проблемами двухсторонних отношений называют вопросы безопасности: нераспространение ядерного оружия, ракет и ракетной технологии; создание новой системы стратегической стабильности; расширение НАТО на Восток: способы укрепления безопасности Европы.

Правящие круги Вашингтона считают, что в интересах восстановления доверия Россия должна по всем указанным выше вопросам изменить свой подход, отказаться от позиции «нет, никогда». Национальная ПРО и расширение НАТО произойдут в любом случае, что бы Россия ни делала. Но отвергать действия США по этим вопросам означает для России ухудшение отношений с Западом.

Такие жесткие, ультимативные высказывания в адрес России слышатся из-за океана. Они сродни устрашающим заявлениям президентов Г. Трумэна и Рейгана Советскому Союзу: «разоружайся и становись на колени или равняйся на Вашингтон, его интересы, политику, идеологию!»

Известный мне лично честный и умный американский историк Стивен Коэн сегодня напоминает своим соотечественникам пророческие слова: «Когда-нибудь сегодняшние российские дети спросят, как вела себя Америка, что она чувствовала и говорила в эти трагические для отцов и дедов времена. И от того, что они услышат в ответ, во многом будет зависеть, как они будут строить свои отношения с нашими детьми и внуками»[100].

Я признателен С. Коэну за правду жизни и подтверждаю, что, похоже, теперь все возвращается на круги своя. Вновь раздаются требования из-за океана, чтобы другие государства приспосабливались к сильной Америке, а она, будучи ничем не связана, вправе действовать по своему усмотрению. Если, скажем, русские будут подстраиваться под Вашингтон, то отношения с Москвой можно укреплять и даже похваливать ее, если нет — можно оттолкнуть от себя Кремль, выставить его в унизительном положении, показать Россию страной слабой, побежденной. Так уже не раз было.

Таким образом, первичные шаги администрации Дж. Буша вызвали некоторое охлаждение в российско-американских отношениях. Если бушевская реальность в Вашингтоне чем-то и отличалась от прежней рейгановской, то в основном большей напористостью в попытках давления, навязывания своей воли и вовлеченностью в это малопочтенное занятие высших должностных лиц, а также международных организаций.

Создавалось твердое убеждение, что общий курс Вашингтона на ослабление России и подрыв ее изнутри сохраняется. Разнообразились лишь слова, политика не менялась. В этой связи примечательным явилось высказывание сотрудника Фонда Карнеги в Вашингтоне Томаса Грэхэма в адрес России: «Сегодня ваша страна оказалась позади не только ведущих стран Запада, но и стран, на которые еще недавно русские смотрели свысока: Китай, Индия или Бразилия. Возрождение страны отнюдь не неизбежно. Оно потребует больших жертв в течение длительного времени. Особенно со стороны олигархов, которые круто обогатились в последнее время за счет народа и продолжают высасывать последние соки из России. Так что на самом деле вопрос звучит так: «Хотят ли сами русские возродить свою страну?»

Вопросы печальные, но правдивые. От них не уйдешь, не спрячешься. Пора и нам, россиянам, спросить самих себя: можем ли мы, «богатая страна ниших людей», разорвать ельцинскую пуповину, выбраться из грязи и благоустроить Россию? Чего нам не хватает для этого?

Многого не хватает. Живем, как чухонцы, взирая с завистью на «сияющий град на вершине холма». А между тем человечество вступило в новую эпоху, на мировой арене которой, кроме США, выступают Европа, Китай, Индия, Россия, исламский мир. Все это — международные игроки, с которыми нам прежде всего предстоит сожительствовать, сотрудничать, конкурировать, соперничать, одним словом, жить бок о бок, лучше всего в мире и дружбе.

Для сожительства с указанными международными игроками в условиях ведения войны против терроризма нам требуется нечто большее, чем разноголосые речи. Нужны конкретные дела в области проведения мудрой внешней политики, активность как субъекта мировой политики, сохранение своей державности и самостоятельности.

Прежде всего России надо найти свое место, то есть совершенно ясно определиться, кто у нас друзья, а кто недруги. Допустим, чеченские боевики и террористы — враги. А Чечня? Например, Ельцин в Галифаксе 17 июня 1995 г. под пьяную лавочку провозгласил: «Чеченцы — это же бандюги, понимаешь… всех будем уничтожать». (НГ. 1995. 18 июня.) «Мы будем бить по домам, пока оттуда стреляют по нашим», — подстрекал бывший министр обороны.

Глупое заявление Ельцина — это наша позиция или нет? Конечно, нет. Боевики, террористы, наймиты любого происхождения — это враги, их надо уничтожать. Чеченский народ и Чечня в целом — это часть России, равный субъект нашей федерации, член российской семьи. Это наши соотечественники. Поэтому стонет и плачет на земле молитва: «Вразуми, Господи, Россию остановить эту преступную войну, которая длится более десяти лет и истребила многие десятки тысяч российских людей. Сотвори мирное содружество и покой в этом измученном регионе».

Кто еще у нас в друзьях? Беларусь, отдельные страны СНГ, Китай, Индия, Северная Корея, ряд государств Ближнего и Среднего Востока, некоторые из которых теперь оказались в зоне американской военной операции возмездия.

А Соединенные Штаты? Ответ не однозначный. После «черного вторника» сложилась более благожелательная, чем прежде, атмосфера в российско-американских отношениях. Но США по-прежнему против многополярного мира, выступают за однополярный, требуя себе гегемонии, не в ладах с Китаем, Индией, с большинством стран третьего мира, хотят построить себе противоракетную крышу.

В своей речи в конгрессе 20 сентября 2001 г. Буш даже ни словом не обмолвился о России, хотя речь вел о борьбе с международным терроризмом, то есть впрямую по нашей тематике. Мы напрашиваемся к ним в друзья, предлагаем свои услуги. Они не отвечают. Так кто же нам Америка? Вроде солнечно, все видно, но ничего не ясно.

После «черного вторника» и начала военной операции возмездия наступил момент истины. Начали перекраиваться прежние союзы. Враги объединяются, дружба распадается, формируются новообразования. Вопрос поставлен ребром: с кем ты, Россия, выступишь, кого поддержишь? От ответа на этот вопрос и твоих практических шагов зависит долгосрочное будущее России.

Известно, что президент В. Путин заявил о политике сближения России с Америкой, то есть готовности встать под команду США и НАТО. При этом высказывается надежда, что нам могут списать долги, семерка станет полной восьмеркой, нам, очевидно, помогут решить чеченский вопрос, найти компромисс по сокращению ядерных стратегических вооружений, могут признать Россию рыночной, отменят поправку Джексона — Веника и т. д.

Желания и надежды Москвы понятны. Однако, поставив на кон жизненные интересы страны, у нас вовсе нет уверенности, что желания окажутся сбыточными. Например, как можно, денонсировав Договор по ПРО, сохранить стабильность? Как в мафиозно-коррумпированной стране создать рынок? И вообще, что может получить Россия за то, что она пристроилась в фарватер американской политики?

Возникает много других проблем: в частности, придется отказаться от идеи о многополюсном мире. Встанет вопрос, как быть с А. Лукашенко, которого Буш обозвал последним диктатором Европы? Готова ли Америка изменить свое поведение по отношению к России на равноправное? Как воспримут отдельные государства СНГ, Китай и другие страны изменение политического курса России?

Особенно вызывает беспокойство взаимоотношение с Китайской Народной Республикой. Правильно ли мы поступили после посещения техасского ранчо, сделав ставку на Америку, что повернулись спиной к Китаю? Ведь КНР уже сегодня реально превращается в мировую державу, не уступающую по своим глобальным возможностям США. Для России весьма важно иметь дружеские, союзнические отношения с Поднебесной. Похолодание или напряженность в российско-китайских отношениях вредит интересам и Пекина, и Москвы.

Если учесть, что политическая погода в мире формируется в четырехугольнике США, Европа, Россия, Китай, то треугольник Китай, Америка, Россия может оказаться международным барометром нового тысячелетия. Многие политологи предсказывают, что в XXI веке не исключено возникновение соперничества Америки и Китая, исход которого трудно предвидеть. Россия, сделав ставку на США, тем самым развязывает руки Поднебесной. Разве это не угроза?

А если Америка и Китай пойдут на стратегический сговор за передел мира. Что тогда? Тогда вполне вероятно, что по воле США Россия может оказаться в зоне интересов Китая (особенно Сибирь и Дальний Восток). Кто нам даст гарантию или страховой полис от такого сценария? Видимо, самим надо думать. Иначе военнополитическая обстановка в мире может ускользнуть из-под контроля и стать непредсказуемой.

В сложной нынешней ситуации новая расстановка фигур на международной арене после 11 сентября требует от российского руководства глубокого осмысления и определения, где находятся наши жизненно важные интересы, определяющие судьбу развития страны на долголетия.

Что показала война в Афганистане? Она раскрыла некоторые замыслы Америки. Похоже, что здесь решалась судьба нового мирового порядка на Среднем и Ближнем Востоке, проблема получения контроля над мировыми энергоресурсами (нефтью), а также выбор пути дальнейших действий США. Но здесь же находятся важнейшие государственные интересы России (экономические, политические, военные и др.). Для нас важно не потерять свое влияние и многосторонние связи в республиках Средней Азии, так как сюда рвутся Соединенные Штаты, чтобы сделать свое влияние подавляющим в подбрюшье России.

Сегодня война в Афганистане, длившаяся много лет, завершилась победой США при поддержке войск Северного альянса и в какой-то мере России. Дальнейшие события развиваются в том направлении, что весь этот регион и сам Афганистан в первую очередь, скорее всего, окажутся пол влиянием Вашингтона. Разговоры о том, что Америка может поделиться с Россией и учтет ее интересы — не более чем иллюзии. Над этим регионом, видимо, возникла тень Косова, ставшего ныне крупнейшей военной базой США в Европе.

Учитывая нынешнюю ситуацию, России в Афганистане почти ничего не светит. Положение там будут контролировать США, которые обустраиваются в регионе надолго. Теперь Америка будет контролировать подходы к нефтяным и газовым ресурсам Каспийского моря и пути доставки этих ресурсов через Афганистан на мировой рынок. Дело идет к тому, что все вернется на круги своя и Россия скоро вообще не понадобится США даже под ширмой антитеррористической операции.

Что остается делать России? Главное — уберечь свою государственную независимость и суметь отстоять свои национальные интересы. Не следует забывать, что во власти США сегодня господствуют те силы, которые способствовали развалу Советского Союза, и заигрывать с ними или чем-то запугивать — пустое дело.

В нынешней Америке никакого уважения к международным обязательствам по отношению к России не испытывают. Нравы на этот счет у них суровые. Очевидно, и нам нет необходимости быть послушным партнером американской политики в антитеррористической войне. Эта война, ведущаяся под флагом борьбы с международным терроризмом, все более наглядно выливается в борьбу кучки богатых стран Запада с громадным большинством человечества, которое является объектом эксплуатации богатейших государств.

Нужно ли России втягиваться в грядущие столкновения между богатым Севером и беднеющим Югом?

Российской стратегии и дипломатии более выгодно встать на защиту международного права и вести линию на этот счет неагрессивно, жестко, аргументированно, доказательно. В этом случае мы можем найти себе многих союзников.

Пусть сегодня стремление России к самостоятельной политике не импонирует американской стратегии глобализма. Но у России имеется преимущество. Ее роль в системе безопасности Евразии нельзя не видеть. Америка может еще сама напрашиваться в партнеры к России не только в плане российско-американских отношений, но и в плане утверждения нового миропорядка.

Дело в том, что в настоящее время США очень беспокоит Китай. Бывшие американские президенты, предшественники Дж. Буша, в том числе его папа, фактически упустили Поднебесную, не занимались ею. Они только сегодня обнаружили, что КНР уже не региональная, а глобальная сверхдержава и требует к себе особых подходов. Откровенно говоря, американская НПРО задумана не против стран-изгоев, а нацелена на сдерживание в первую очередь ракетно-ядерного потенциала Китая.

И еще неясно, как поведет себя КНР в ответ на НПРО. Не станет ли звездная мечта президента Буша важным мобилизующим стимулом для Китая, не начнется ли в этой связи американо-китайское соревнование?

Вот где Россия может сыграть своеобразную роль «балансира» и лидера международных сил против установления однополюсного мира, достижения партнерского сожительства в Евразии и нормальных отношений каждого государства в этом треугольнике.

В Вашингтоне эту ситуацию понимают по-своему и, видимо, под воздействием треугольника задумали сделать поворот в российско-американских отношениях в сторону сотрудничества в своих интересах.

На встрече Дж. Буша с В. Путиным в Любляне (17–18 июня 2001 г.) американцы сделали конкретные предложения на этот счет: отказ от концепции гарантированного взаимного ядерного уничтожения; развертывание американской НПРО в обмен на создание в грядущем взаимоприемлимой стабильности и безопасности; совместное предотвращение потенциальной экспансии Китая; поворот России в сторону мирового сообщества развитых демократических стран в качестве равноправного партнера.

Сложная складывается ситуация. С одной стороны, Россию настойчиво тянут в американский военный альянс, хотят привязать ее к своей колеснице, стравить с арабскими странами и даже толкают против Китая. С другой — идет политический раздрай внутри страны между сторонниками президента и представителями ельцинской «семьи», агентами влияния ЦРУ и местными глобалистами, патриотически настроенными государственниками.

В этой сложной внешней и внутренней обстановке, когда разыгрывается военная драма на Среднем и Ближнем Востоке, когда в формулу российско-американских отношений вплетается Поднебесная, когда формируются контуры и направления будущего, вектор поведения президента России В. В. Путина вновь указал на Америку, на ее интересы, ее политику, идеологию, планы войны с международным терроризмом.

Для того чтобы стать главным союзником США в борьбе с международным терроризмом, президент В. Путин во время визита в Вашингтон (12–15 ноября 2001 г.) стремился укрепить взаимное доверие. В его лексиконе преобладали партнерские изречения: «Мы с тобой, Америка», «У нас теперь теплые приятельские отношения», «Мы стали друзьями», «Возросло желание сотрудничать друг с другом» и т. д.

Наряду с доверием и признанием строить новые отношения, В. Путин проговаривался иногда о политических обещаниях: «Мы готовы к расширению НАТО настолько далеко, насколько готова на это НАТО. Разумеется, с учетом национальных интересов России». (Техас, 15 ноября). А куда собственно «далеко» расширяться НАТО, ведь «дальше» уже видны границы России? Остается последняя грань: открыть парадную дверь натовского сообщества для самой России.

В зарубежной и российской печати появились сообщения, что президенты США и России полностью доверились друг другу. Поэтому настал качественный перелом в российско-американских отношениях, основанный на совместных целях и действиях против общего врага. Чувствовалась радость, что теперь-то США окажут помощь в развитии и завершении демократизации нашей страны и наведению порядка в ее экономике. В итоге Россия, благодаря политическому и дипломатическому весу, может стать крупной экономической державой.

Возможно, такие планы вынашивались и надежда на их реализацию сохраняется до сих пор. Однако президент Буш на всякий случай напоминает, что «различные коалиции формируются для различных целей». В переводе на русский язык это означает: мы тебя, Россия, использовали в Афганистане, получили, что хотели, а дальше — дело твое. При таком партнерстве нельзя исключать сценарий, когда вся эта происходящая ныне военно-политическая драма возьмет да обернется не в нашу пользу: опасным соседством в Средней Азии, а также с запада и севера страны.

Казалось бы, подобные предупреждения Дж. Буша должны настораживать. Но несмотря на нежелание США признать равный статус России в кругу западных держав, мы от своих устремлений не отказались, подтвердив это во время теракта в Москве в октябре 2002 г. Президент В. Путин тогда заявил, что теракт в Москве — это акция международного терроризма. Поэтому Россия будет действовать, как прежде, в одной связке с Америкой в антитеррористической коалиции.

А может быть, такая политика ложная? Ведь разгул преступлений в нашей стране принял масштабный характер и дай-то бог нам с ними справиться. Что касается Америки, то для нее борьба с международным терроризмом — это ширма войны США за установление мирового господства. Не пора ли нам, россиянам, дистанцироваться в этом деле от Америки? Может быть, в качестве примера в данном случае ориентироваться на мудрую независимую политику Китая, который не повязан ни в каких антитеррористических союзах, а авторитет его среди стран мира только крепнет.

Думается, что для пользы укрепления будущей российской державности нам было бы выгоднее защищать в первую очередь свои собственные национальные интересы, обустраивать страну на российских традициях, на российской культуре, интеллекте, стратегически выгодном пространственном положении, на основе наших несметных природных богатствах.

Нужно ли нам втягивать Россию в бесконечную войну вкупе с Америкой с неуловимым (порой сомнительным) международным терроризмом? Не превратится ли в этом случае сближение России и США в особые отношения между ними?

Учитывая, что политический выбор нами сделан, любой здравомыслящий человек понимает, что подобные действия руководства страны появляются не на пустом месте. Значит, все продумано, взвешено. Партнерское сожительство выверено. Теперь шагаем мы за богатой Америкой. Осталось только узнать — куда и зачем шагаем?

Первые шаги сделаны — Афганистан. А потом? Возможно, Ирак, Иран, другие страны Среднего и Ближнего Востока. А может быть, Кавказ? Президент Буш объявил 2002 г. — годом войны. Зная американцев, смею утверждать, что люди они упёртые, слов на ветер не бросают. У них тоже все просчитано, и операция возмездия будет продолжаться.

Если Россия станет встраиваться в хвост агрессивной американской политики, то ее дела окажутся бесперспективны, опасны, невыгодны для нас с точки зрения государственных интересов. Ведь наш двуглавый орел смотрит на Запад и Восток. Мы граничим со всеми центрами силы. Поэтому Россия не может смотреть только в одну сторону — за океан. Ситуация требует, чтобы Россия развивала добрососедские отношения (экономические, военно-технические, культурные и др.) с Китаем, Индией, арабскими странами. И в этом деле никто не должен навязывать нам формулу нашего поведения.

Правда, некоторые отечественные политики почему-то утверждают, что лучше следовать за богатой Америкой. Это надежнее. Однако не надо спешить. Здесь, как говорится, бабушка надвое сказала. Если сожительствовать с Америкой на равных — это хорошо, торговать и сотрудничать на равных — хорошо, иметь равное партнерство — тоже хорошо.

Но как бы мы ни навязывали свою лояльность США, они не хотят иметь дело с Россией на равных. Они видят в ней подсобного работника, вассала. За верную службу в Вашингтоне могут отблагодарить: например, пообещать помощь, пригласить на ранчо, дружески похлопать по плечу и не более.

О чем это говорит? Разумеется, о том, что наши благоуханные отношения с Америкой виртуальны. Мы просто пытаемся выдать желаемое за действительное и под впечатлением подобных настроений подыгрываем американцам в достижении их супермировых целей.

Между тем, как отмечают прогрессивные западные политики[101], в глазах Вашингтона Россия по-прежнему не имеет того политического веса, о котором говорят российские СМИ. Администрация Буша продолжает считать Россию в экономическом плане отсталой страной с валовым национальным продуктом втрое ниже, чем у Бельгии. В военном отношении Российская армия находится на грани развала. Она не в состоянии обеспечить свою безопасность, у неё не хватает денег даже на содержание своего ядерного потенциала. Поэтому Белый дом не считает Россию равным партнером и не пойдет ей ни на какие уступки.

Так видятся российско-американские отношения со стороны. К сожалению, подобные видения в ряде случаев не лишены оснований. Это, в частности, показала встреча В. Путина с Дж. Бушем в Москве (май 2002 г.). Подписанное между ними соглашение о взаимном сокращении ядерных арсеналов создает лишь видимость равенства между двумя странами.

Впереди маячат сложные ситуации по всем азимутам. Поэтому представляется, что России пора перестать мотаться из стороны в сторону и на неведанных дорогах искать неведомые пути развития. Необходимо сформулировать конкретные национальные интересы и определить собственную стратегию их обеспечения с долгосрочным характером. Особенно это важно сделать теперь, когда идет американский глобальный «джихад» и фактически начался новый передел мира.

Собственно говоря, передел мира начался с развалом СССР, когда США подчинили себе такие ключевые регионы планеты, как Латинская Америка, Западная и Центральная Европа, Средиземноморье, Япония. Затем они установили контроль на Балканах, Ближнем Востоке и Средиземноморье.

Антитеррористическая война еще четче высветила основные цели внешней политики Америки — основного игрока на международной арене. Они состоят в том, чтобы подчинить своим интересам регион Центральной Азии и бассейн Аравийского моря. Здесь находятся наиважнейшие интересы Вашингтона — нефть, газ, самые крупные в мире запасы энергоресурсов. Доступ к ним и установление контроля над ними — вот главные цели американского глобализма, цели передела мира, основа военных конфликтов.

Поэтому причины интересов в развязанной войне возмездия совсем не те, которые были названы публично в Вашингтоне. На деле эта война открывает путь Америке и их главным союзникам к дальнейшему закреплению своих позиций в Афганистане, других районах Центральной Азии, в ряде республик на постсоветском пространстве. При этом число проигравших стран будет очень большое.

Война Америки с терроризмом относится к той категории событий, которые формируют контуры будущего сообщества. Их нелегко разглядеть. Но если учесть тенденции нынешней внешней политики Белого дома и объявленный в конгрессе характер операции возмездия, то возникает формула нового мирового порядка, ориентированного на установление исключительного господства американского глобализма. Очевидно, в этом направлении и будет разыгрываться главная драма начала нового тысячелетия, начатая на афганской сцене.

В этой драме вместе с государственными инструментами США активно участвуют представители процесса глобализации: транснациональные корпорации, международные синдикаты, разного рода холдинги.

Глобализм в настоящее время — это не призрак, а реальная международная власть. Сейчас в мире значатся около 500 крупнейших транснациональных корпораций (ТНК), которые контролируют более 25 % всего валового внутреннего продукта планеты. Например, в США оборот крупнейших 200 ТНК превысил валовой внутренний продукт страны. И командует ТНК кучка людей.

Хозяева мира, капитаны мировой экономики, золотой миллиард — так величают себя воротилы глобализированного мира. Это они, а не президенты и канцлеры «большой семерки» или «восьмерки» на самом деле правят всем миром, вершат его судьбы, дают указания лидерам богатейших капиталистических государств что и как делать.

Завладев всем миром, воротилы золотого миллиарда стремятся всеми силами и средствами, вплоть до развязывания крупномасштабных войн, удержать такой подвластный им мир, сохранить его навечно.

Игнорируя объективные законы развития общества и не считаясь с жестокими нормами эксплуатации, ТНК претендуют на то, чтобы остановив общественное движение, сделать так, чтобы оно больше не развивалось. Дескать, нынешнее суперимпериалистическое общество достигло предела своего процветания и производства материальных благ, вечного царства благополучия. Дальше пути нет. Дальнейшее развитие ничего нового не даст, наоборот, может лишь нанести ущерб стабильности нынешнему райскому существованию[102].

Глобализм — вот граница истории, дальше возможны только несовершенства человеческой природы, упадок, дикость, варварство.

Подобную мистику об историческом окостенении человеческой жизни распространяют идеологические шарлатаны западной цивилизации, последователи и двойники фашистской идеологии, готовые защищать сегодня господство международного капитала железом, кровью, крестовым походом войны.

Олигархическая буржуазия прекрасно понимает, что в погоне за прибылью она не может остановиться. Следовательно, не может перестать вести ожесточенную борьбу между собой за сферы влияния и передел мира, усиливая тем самым противоречия и кризисы в обществе. Благодаря этому капиталистическая экономика неизбежно и закономерно, как восход солнца, трансформируется (естественно, стихийно эволюционно, революционно) в экономику социалистическую, что наблюдается нами в странах нынешнего капиталистического мира.

Образно охарактеризовал мировое развитие экономики лауреат Нобелевской премии академик В. Алферов: «Если сравните 1900 и 2000 гг., то сейчас в мире социализма стало гораздо больше, и это благодаря нашей стране. Потому что социализм в мире — это бесплатная медицина, бесплатное образование, социальные программы, это и общественная собственность на орудия и средства производства. Если вы сравните 1900 и 2000 гг., то увидите, что общественные формы собственности — это и государственные, и коллективные, и кооперативные. Их в 2000 г. стало на планете гораздо больше, чем в начале века. То же самое — образование, здравоохранение. Огромную роль в этом сыграли Октябрьская революция и Советский Союз. И раз социализма за 100 лет стало больше, то никуда от этого не деться, — общий вектор идет в эту сторону. В этом основа моего исторического оптимизма»[103].

Олигархи нутром и шкурой своей чувствуют, что неизбежность превращения капиталистического общества в социалистическое происходит всецело и исключительно из экономического закона движения современного общества.

Идея прогресса вызывает у буржуазии страх перед будущим, которое ничего хорошего глобализму не сулит, так как на смену ему закономерно и неизбежно грядут социальные преобразования. Поэтому не случайно, например, президент Б. Клинтон уговаривал лидеров золотого миллиарда придать глобализации гуманное лицо, Мишель Камдессю предупреждал о негативных последствиях глобализма, французский премьер Л. Жоспен на встрече в верхах ЕС в Ницце выражал пожелание, чтобы «процесс глобализма был гармоничным, демократичным и регулируемым».

Боится олигархическая буржуазия исторического процесса развития общества, прячется от народа за частоколом полицейских кордонов. Даже встреча «восьмерки» в Генуе 20–22 июля 2001 г. проходила за «генуэзской стеной», под усиленной охраной с моря, суши и воздуха.

Долго думали сильные мира сего, где им проводить очередную встречу в верхах: в море, океане или в недоступных скалистых горах, а может быть, на МКС в космосе? Главное — обезопасить себя от гнева народа. В 2002 г. встречу провели высоко в горах Канады, малодоступных для простого люда.

Трудовые люди мира безошибочно определили: самый страшный враг человечества сегодня — это глобализм, всемирное правительство некоронованных королей, председателем которого является Америка. Туда же пытается встроиться Россия на любых правах, хоть на побегушках, лишь бы рядом. В саммитах «Семь плюс», этой масонской ложи, скрытно решается судьба мира, здесь расположен нервный узел суперимпериализма и в то же время его ахиллесова пята.

Недаром улицы Генуи в дни саммита сравнивали с улицами Парижа в дни Парижской коммуны. А антиглобалисты были похожи на коммунаров: «Мы сметем прожорливых богатеев, заменим их строй справедливой политической системой», «Рот Фронт», «Виктория».

200 тыс. антиглобалистов, прихавших в Геную, — это не нарушители порядка и не дебоширы, как пытаются их представить ушлые демократические российские СМИ. Это первые ростки новой мировой политики, организованно выступающие против богатейших стран мирового капитала, грабивших другие страны, за независимость и суверенитет своих государств.

Очевидцы из России убедились, что антиглобалисты не отрицают всё и вся, а выдвигают реальные, конкретные требования. Под их давлением индустриально развитые европейские страны пошли на отмену значительной части долга государств третьего мира, сейчас рассматривают вопрос о возможности обложения повышенным налогом капитал, циркулирующий из страны в страну, и др. Все это пока мизерная борьба за экономические права, борьба за право не соглашаться. Но когда во время одной из демонстраций, вспоминали российские очевидцы, огромная многотысячная толпа людей запела «Интернационал», то все присутствующие при этом люди почувствовали себя частью глобальной классовой борьбы угнетенных.

А если воспрянет род людской и станет бродить по всему миру, что тогда?

Тогда, заявляют представители ожиревшей буржуазии, антиглобалистов можно объявить вне закона, как террористов. Однако такие суждения противоправны.

Выступая против международного терроризма, ООН еще не объявила своего решения и продолжает изучать «причины тех форм терроризма и актов насилия, которые лежат в нищете, разочаровании, недовольстве и отчаянии и которые заставляют некоторых людей жертвовать жизнями, включая их собственные, в попытке добиться радикальных изменений».

Советский Союз поддерживал позицию ООН на этот счет и признавал право угнетенных народов вести вооруженную борьбу за свое освобождение. С развалом СССР и социалистического лагеря не стало защитников у угнетенных и оскорбленных. Мировые олигархи между тем оборзели в насилии и грабеже государств и народов третьего мира. На роль защитника их интересов, например в Генуе, выдвинулись радикальные силы — исламский фундаментализм и различные политические организации анархического толка. Последние объединились и возглавили движение антиглобалистов.

Действия антиглобалистов имеют объективные в своей основе социально-экономические истоки и являются, по существу, крайней формой борьбы угнетенных масс и порабощенных народов за свое освобождение, против всех форм эксплуатации. Как бы ни обзывали антиглобалистов современные цивилизованные колонизаторы, уступки со стороны последних неизбежны.

Между тем лидеры западного мира никаких уступок не приемлют. Они не хотят слышать страданий других народов, закрывают глаза на их жуткую нищету. Америка, например, считает, что она не способна даже представить себе ослабление или потерю своего положения и поэтому делиться награбленным не желает и не будет.

Тогда возможны самые экстремальные формы политической борьбы против открытого грабежа разжиревшим Западом нищенского Юга, против жестокого неравноправия золотого миллиарда и всего остального мира. Перспективы нищеты и голодной смерти для сотен миллионов людей, рабский труд под угрозой кнута и меча неизбежно будут толкать обездоленных и оскорбленных на любые действия, чтобы вызволить себя из нечеловеческих условий жизни. В этой связи, очевидно, могут появиться еще более страшные террористические акции.

США и НАТО уже перетащили в нынешний век кровавые события в Югославии, албанских террористов, виновных в убийствах тысяч сербов в Косове, позорный акт террора в связи с похищением Слободана Милошевича и устроенное над ним шоу-судилище в Гааге; воздушные бомбардировки и блокаду Ирака; поощряемый терроризм на Ближнем Востоке; враждебное отношение к арабским странам, к их истории и культуре; сейчас творят военные операции возмездия или так называемый американский джихад.

Что кроется за этим термином? Политика международного разбоя, ломка всей системы международной безопасности.

Объявив войну большинству стран планеты, Америка запустила качественно новый виток глобализации, бросила вызов всему человечеству, объявила так называемый ковбойский джихад. При этом военные действия США расползаются по всему миру. Цинизм янки дошел до того, что они нагло и откровенно во всеуслышание объявляют планы своего наказания любым странам и народам, которые чем-то стали им неугодны. Если сочтут нужным, то могут применить ядерное оружие.

Куда ведет «американский джихад» объединенные нации? К военным действиям в любой точке планеты, в любое удобное для Пенттагона время и любыми крупномасштабными силами. Получив после «черного вторника» карт-бланш на военные действия, США разработали военные замыслы на много лет вперед. У них руки теперь развязаны для военного устрашения других государств, что они и делают, перекраивая сферы влияния в мире по своему усмотрению.

Сегодня давать Америке какие-либо советы не имеет смысла. Она все равно никого слушать не будет. А противостоять ей в военном отношении никто не может — она сильнее всего остального мирового сообщества. Картина ныне в капиталистическом мире напоминает 1939 г., когда «чемберлены» ползали вокруг Гитлера, унижались и пресмыкались, чтобы добиться его милости.

Сейчас «чемберленбв» стало еще больше. Поэтому прогнозы доктора философии А. Зиновьева могут оказаться верными: «Весь XXI век будет идти война Запада во главе с США против остального человечества — война нового типа, в которой будут использованы все средства: и военные, и экономические, и психологические, и политические».

Народное возмущение охватывает не только мусульманские страны. Недовольство войной прокатывается по Европе. Вместе с тем среди руководителей натовских стран, России и некоторых стран СНГ появляются «чемберлены», готовые поддержать военные действия США войсками, вооружением, техникой, предоставлением своей территории, воздушного пространства и даже военнослужашими-наемниками.

Например, по просьбе канцлера Германии Шрёдера парламент разрешил участвовать в войне в Афганистане немецким войскам, вначале ВМС, а затем, возможно, наземным частям. Чешутся руки у немцев… А вдруг расширение НАТО будет до самых границ России, тогда и «Дранг нах Остен» может присниться?

Избранный Бушем военный путь рассчитан на многолетия и имеет конкретную цель. Поэтому для Белого дома теперь важно, чтобы «виновники зла» бен Ладен и К° оставались в живых, так как в случае их гибели могут рухнуть и созданная антитеррористическая коалиция, и планы Вашингтона, навязанные чуть ли не всему цивилизованному миру.

Организовав «крестовый поход», Америке хотелось бы и дальше его продолжать, с тем чтобы загребать жар чужими руками и приобрести себе все будущие лавры — особенно обустроить военные базы на постоянной основе в Афганистане, Таджикистане, Узбекистане, Киргизии, Туркменистане, Казахстане. От успехов у Буша кружится голова. Забраться в подбрюшье России — такое ни одному президенту даже во сне не снилось, а наличие американских баз в Киргизии, Японии и Южной Корее делает неуютным существование и Китая.

Однако эмоции в большой политике недопустимы. Если смотреть в корень нынешней американской стратегии, то невозможно не видеть того факта, что администрация Буша, используя «черный вторник», сама встала на путь государственного терроризма. Вопреки своей воле или по злому умыслу она толкает своих союзников на конфронтацию с исламом, что в перспективе может привести сообщество к тотальному хаосу.

Повлиять на такое безумие и вывести цивилизацию из тупика в настоящее время могла бы Россия, имеющая влияние и у атлантистов (натовцев), и у исламистов. Задача поистине историческая. Но для ее решения надо иметь волю выступить против глобализма, против установления однополюсного мира и его передела по-американски. Этого шага от нас ждут и Европа, и Азия. Не сделай такой подвиг Россия, будет упущен шанс становления нашей государственной державности, а участие Москвы в сожительстве с Америкой и различными атлантическими структурами теряет всякий смысл. Хватит ли у Москвы мудрости и политической воли решиться на такой смелый шаг?

Пока же трагический канун «американского джихада», начатый Вашингтоном, продолжается. Когда и чем он закончится — не знает никто. Америка готова воевать долго и почти со всем миром.

Президент Буш 30 января 2002 г. в послании конгрессу «О состоянии нации» заявил, что «война только начинается, и Афганистан — только первое поле сражения». Он дал понять, что врагов у Америки не счесть, их десятки, а возможно, и больше. Наибольшую угрозу США представляют Ирак, Иран, КНДР Буш обозвал их «осью мирового зла». В ближайшие 5 лет военные расходы США увеличатся на 120 млрд долларов, будут доведены к 2007 г. до 451 млрд долларов. Кто скажет, ради чего это делается?

В послании конгрессу президент Буш, можно сказать, изложил геополитическую доктрину своего имени. Такую воинственную и устрашающую доктрину я услышал впервые. Буш превзошел в этом деле всех прошлых американских президентов. Что поведал хозяин Белого дома американскому конгрессу?

Если сказать кратко, то в его послании излагалась программа завоевания мирового господства Соединенными Штатами.

Вот основные постулаты этой так называемой доктрины Буша: США — единственная супердержава, ей нет равных; правда и спасение только в силе; законные интересы Америки — повсюду, на всех континентах, во всех уголках планеты; народы мира нуждаются в американском мудром руководстве; если Америка решит использовать свою огромную силу, то другая сторона должна отступить; современной политикой и стратегией США являются глобализм и глобальный интервенниа-низм; единство западных стран возможно только под руководством США; России и Китаю, указывается в одной из европейских газет, придется присоединиться к американской кампании, если они хотят оставаться в анти-террористической коалиции во главе с США.

В доктрине Буша невозможно найти мирные словеса, она всецело опирается на военную силу с применением любых видов оружия. В ней даже не упоминается, должна ли быть создана система международных отношений, как и кто будет защищать интересы каждого государства, обеспечит равную для всех стран безопасность. В этой связи в европейских столицах к американской доктрине отнеслись весьма настороженно. Но промолчали.

Помалкивала на этот счет и Россия, как будто ее не касаются дружеские отношения с Ираком, Ираном, КНДР и она покорно готова следовать по пути, указанному Америкой.

Однако такая покорность опасна нашим интересам. Желания янки безграничны. На очереди может оказаться реальное распространение американских интересов на Кавказ, Каспийское море и возможность получения сферы огромного давления на Россию. Будет образована своего рода дуга нестабильности на наших южных рубежах (Центральная Азия, Средний Восток, Кавказ, Молдавия, Крым). Дуга нестабильности может породить горячие точки, разрушить пространство СНГ и самой России.

Что касается союзников по Североатлантическому блоку, то в доктрине Буша значится, что их влияние на мировые дела США будет ослаблено. Этот примечательный постулат доктрины подтверждают американские деятели. Например, государственный секретарь Коллин Пауэлл по поводу проектов войны против Ирака заявил: «Даже если наши союзники не согласны, мы будем делать то, что сочтем отвечающим нашим интересам». Один из представителей госдепа выразился еще откровеннее: «То, что думает Европа, никого не интересует».

Похоже, что сегодняшняя Америка не желает делиться ни с кем захваченным мировым богатством. Даже со своими ближайшими подельниками она может по забывчивости ни сотрудничать, ни консультироваться в международных делах. Она уверена в своей безраздельной мощи, а также в том, что, если понадобится, военный блок НАТО всегда пойдет в указанном США направлении. В этом президент Дж. Буш уверен и в своем ближайшем окружении посмеивается над мягкостью и послушанием европейской элиты.

После «черного вторника» США приняли на вооружение идеологию угрозы мирового терроризма. Теперь в соответствии с ней и под ее прикрытием возникли ось зла, страны-изгои, недочеловеки, люди второго сорта, предназначенные для обслуживания избранных, неполноценные нации; стала настойчиво проводиться сатанинская военная стратегия антитерроризма, антиглобализма, антикоммунизма. В угаре вселенского насилия вашингтонские ястребы сбросили маски и явили душу во всей наготе: теперь они не скрывают, что пошли в поход за покорение планеты, за то, чтобы загнать весь мир в ловушку и подчинить его золотому миллиарду, своему владычеству.

Фактически Соединенные Штаты сами стали главным международным террористом, а их новая идеология — орудием американского глобализма, установления нового мирового порядка. Вольно себя ведут претенденты на мировое господство, развязно, укороту нет на них. И это понятно.

Не имея сопоставимых противников и располагая значительным военным превосходством над всем человечеством, Америка на наших глазах захватывает стратегически важные куски планеты, уничтожает безжалостно все, что может противостоять «Рах Амепсапа» (американский мир). Наступил период, когда контуры и направления будущего заметно сменяются исторической бесперспективностью.

Теперь только слепой может не видеть, что после развала СССР окончательно разрушен прежний международный порядок, выброшена за борт существовавшая до «черного вторника» в западных странах так называемая демократия, под прикрытием борьбы с международным терроризмом в Атлантическом альянсе установлен принцип единовластия — диктат Америки, а военный блок НАТО превращен в послушный инструмент геополитики Вашингтона.

Кажущееся, движение США в сторону сближения с Европой на деле иллюзорно и вводит в заблуждение западноевропейцев. Тенденция развития мирового глобализма такова, что европейские страны НАТО превращаются в объекты мегаполитики ТНК и мировой финансовой олигархии, становятся послушными исполнителями Америки. На этот счет в новой американской военной доктрине открытым текстом говорится, что «существующие коалиции в дальнейшем не должны диктовать выбор сценариев боевых действий», их страны обязаны лишь оказывать США необходимую помощь. То есть извольте беспрекословно выполнять приказы Белого дома и забудьте о всяких консенсусах и демократии.

Когда-то отцы-основатели предначертали Америке божественную судьбу: «Соединенные Штаты есть не обычное государство, а исключительное, подобного которому еще никогда не существовало в мире, и поэтому ему предначертана свыше великая предустановленная судьба».

Буш верит в судьбу. Опьяненный силой, бросился он переделывать мир по-своему: захватывать основные мировые запасы энергоресурсов; завоевывать космос, чтобы стать его полновластным хозяином; устанавливать на земном шаре «Рах Амепсапа».

Но Буш забыл суровые уроки истории, может подвергнуть большому риску судьбу всеобщего мира и судьбу самой Америки. Он втягивает в эту авантюру другие страны, в том числе Россию, используя ее как разменную карту в шулерской игре.

К сожалению, Россия с удовольствует демонстрирует новый стиль своей внешней политики. Ради сохранения дружбы с Джорджем иногда подменяет она жесткие позиции защиты своих интересов блаженным рукопожатием, а также готовностью партнерствовать на равных!

Однако на равных не получается. Поэтому Россия в растерянности: она обращает взоры на Восток — в Китай, во Вьетнам, Индию, в Корею, потом все бросает и бежит обратно к США и западным странам. Очевидно, пора все-таки иметь продуманную внешнеполитическую модель, геополитическую идею. Нынешний тревожный мир ждет от России новый оптимальный вариант мироустройства. Исторический перекресток пройден — куда идти?

Международные события в новом веке следуют одно за другим с поразительной быстротой, чередуются будто в калейдоскопе, вызывая различную реакцию. Особенно меняют окраску активные политические игры в треугольнике США — Россия — НАТО. При этом внешне создается впечатление, что беспокойный мир, пройдя испытания «черного вторника», вроде бы стал успокаиваться: подписан российско-американский договор о сокращении стратегических потенциалов; начали затухать военные действия в Афганистане, на территории бывшей Югославии, в других регионах: пошла на спад посттеррористическая эйфория. Но эта блаженная неве-домость обманчива. Она не дает уверенности в укреплении безопасности и вполне может привести сообщество к непредсказуемым последствиям и мировой дестабилизации. Что беспокоит и тревожит?

Во-первых, никогда не изгладятся из памяти народов разбойничьи повадки американского империализма в прошлом и теперь. Америка не может существовать иначе, как только в борьбе с каким-либо внешним врагом. За 220 лет своей государственной независимости США совершили более 250 войн и колониальных походов на всех континентах планеты. Америка — единственная страна в мире, которая занимается глобальным насилием. Она привыкла к войнам и на протяжении многих лет или воюет, или немедленно готова начать войну. Война — неотъемлемая часть американского быта, а насилие — самый важный продукт в этой стране.

Америка — единственная страна в мире, которая применила ядерное оружие против мирного населения (Хиросима и Нагасаки). Десятки раз она угрожала ядер-ным нападением другим государствам, в том числе уже в нынешнем XXI веке. И эта нелюдская мораль навечно останется в памяти людей и будет постоянно настораживать, что сделанное однажды может повториться вновь в любом месте и в любое время путем нанесения внезапных упреждающих ударов.

Будучи не намеренными терпеть оппозицию в стане союзников, Соединенные Штаты стали на путь проведения такой внешней политики в борьбе с международным терроризмом, которая не раскрывает заранее свои военные планы и не предусматривает с кем-либо делиться завоеванными трофеями. Все это подтверждает неопровержимо тот факт, что мировым оркестром дирижирует теперь одна супердержава. Ее не волнует судьба союзников, европейская безопасность, стабильность, подтягивание европейских стран к американским стандартам развития. У Вашингтона одна цель — руководство миром путем огромной военной силы, экономической мощи, давления, выламывания рук, грубого навязывания своей воли, односторонних решений и действий.

Во-вторых, в сложившейся ситуации просматривается новая конфигурация национальных интересов России и европейских стран. Москва пытается занять место первой скрипки в мировом оркестре, навязывает себя в союзники западноевропейским странам в новом формате «Союза двадцати». Европейские страны НАТО приветствуют такой шаг России, так как они, с одной стороны, могут избавиться от опасного для них сближения Москвы и Вашингтона, а с другой — путем «любовного объятия», не предоставляя ей право вето на принимаемые решения, добиться того, чтобы опустить статус России до Португалии, Испании или даже Люксембурга. Так что Россия, отдавая приоритет во внешней политике «двадцатке», вряд ли сможет укрепить свои международные позиции.

В Москве понимают, что за право стать первой скрипкой в мировом оркестре надо не только бороться, но и платить, делать реверансы, идти на уступки. Цена уступок велика, затрагивает интересы национальной безопасности.

Например, подписанный в Москве 24 мая 2002 г. Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов нельзя назвать сбалансированным, в нем много уступок с нашей стороны, он неравноправен:

США навязали нам концепцию оперативно развернутых ядерных сил, которая предусматривает только ядерные средства, находящиеся в высокой боеготовности. Сокращение других ядерных средств не является необратимым, а, говоря проще, не предусматривается;

США отказались от уничтожения платформ, на которых находятся снимаемые и складируемые ядерные боеголовки, благодаря этому они сохраняют многотысячный «возвратный ядерный потенциал» (около 4000 резервных боезарядов по договору и 5000–6000 боезарядов, хранящихся на складах сегодня);

состав и структура Стратегических ядерных сил (СЯС) позволяют Пентагону планировать любые варианты использования ядерного оружия, в том числе и для массированного упреждающего контрсилового нападения;

сокращение ядерных вооружений осуществляется сторонами по собственному графику, иногда даже обращая его вспять и даже наращивая свои силы, лишь бы к 2012 г. стороны достигли уровня не более 1700–2200 ядерных боезарядов. В момент, когда договор прекратит свое действие и не будет пролонгирован, США могут иметь столько ядерного оружия, сколько им заблагорассудится;

подписанная в Москве Декларация о новых рамках стратегических взаимоотношений призвана, по мнению сторон, заменить аннулированный президентом Бушем Договор по ПРО 1972 г., который более 30 лет был основой стратегической стабильности между СССР (Россией) и Соединенными Штатами. Наделе такой замены не произошло. США не взяли на себя гарантию ограничить масштабы развертывания стратегических оборонительных сил (НПРО) и ушли от ответственности за невыполнение этого обязательства. Поэтому мы получили пустой, действительно декларативный документ, подобный филькиной грамоте.

Ситуация может резко осложниться, если Вашингтон пойдет на форсированное развертывание НПРО с использованием ядерных зарядов; если США возобновят ядерные испытания для создания новых вооружений, в частности для поражения сверхзащищенных подземных целей.

Режим контроля и верификации, установленный еще прошлым Договором СНВ-1, хотя и обеспечивает достаточную транспарентность в ядерной сфере, но в отдельных областях оставляет пробелы (нет проверки уничтожения платформ).

Каждая из сторон сама определяет состав и структуру своих СНВ, исходя из установленного суммарного предела для количества таких боезарядов.

По плану Пентагона, США к 2012 г. намереваются иметь 150' МБР «Минитмен-3», оснащенных одним ЯБЗ, 14 ПЛАРБ с БРПЛ «Трайдент-2», каждая из которых оснащена шестью ЯБЗ и 20 ТБ «Б-2» с одной ядерной КРВБ каждый. Всего в боевом составе СЯС США останется 506 стратегических носителей с размещенными на них 2186 ЯБЗ.

Россия тоже получила свободу в определении состава и структуры своих ракетно-ядерных сил: она может развертывать свои новые ракеты наземного базирования с тремя боеголовками «Тополь-М» и пока сохранить старые CC–18 «Сатана», ресурс жизни которых вскоре истекает. А для строительства новых «Тополей», говорят, нет денег. И смешно, и грустно, и гневно!

Если для обороны страны ассигнования обнаружатся, то Россия могла бы к 2012 г. в боевом составе СЯС иметь 200–220 МБР типа «Тополь-М», 8–9 подводных лодок с БРПЛ и до 70 ТБ (всего 1900–2200 ЯБЗ), чтобы обеспечить взаимное ядерное сдерживание. Однако пока это только намерения!

Что касается существа договора, то в нем зафиксирована амбициозная ядерная программа США, и баланс уступок получился явно не в нашу пользу. России предоставлена возможность сохранить свое лицо и обозначить горячую дружбу с Америкой, которая чревата непредсказуемостью и основана на принципе: кто не с нами, тот против нас! Налицо опасность — как бы не задохнуться в объятиях этой дружбы. Однако в такие объятия Россия лезет намеренно, ради сохранения власти домашних олигархов.

Поэтому какую бы хвалебную аллилуйю ни воспевали новому договору, каким бы крестом его ни крестили, конкретные условия договора для России не выгодны, ущербны для ее безопасности. Вполне осязаемые выгоды достались опять же Вашингтону, как и в случае с Договором СНВ-2. Похоже, что теперь, с учетом создания американцами будущей НПРО, дело идет к тому, что стратегия взаимного сдерживания в ближайшее время будет заменена односторонним сдерживанием, то есть ядерное сдерживание станут осуществлять только Соединенные Штаты, а Россия лишится права проведения собственной ядерной политики.

Таким образом, если Россия не воспользуется своим историческим шансом, о котором говорилось выше, потеряет свою линию, свою национальную стратегию безопасности, а направит свой политический вектор только на Вашингтон или Брюссель, то перспективы нашего внутреннего развития, а также российско-американских и российско-натовских отношений скорее всего окажутся разочарованием.

Небезызвестный русофоб 36. Бжезинский кликушествует нам из-за океана: «Россия не должна даже помышлять о том, что возьмет пример с Франции де Голля или Британской империи. После крушения СССР Россия ничего не имеет. Нет в России ни демократии, ни реформ, ни вообще функционирующего государства. Потеряны армия и внешняя политика. Если русским лидерам на что и равняться, так это на Кемаля Ататюрка. И роль для России такая же, как для кемалистской Турции, принявшей лидерство Запада».

Такая вот хлестская оценка нашим демократическим преобразованиям, которая подкрепляется требованиями Белого дома: или неравное партнерство на условиях США, или никакого партнерства. Администрация Белого дома уверена, что Россия уже никогда и ни в какой области не сможет бросить вызов Соединенным Штатам. Со своей стороны Америка и НАТО никогда не допустят реставрации советской системы и восстановления СССР.

По оценке американских экспертов, США еще долгое время останутся супердержавой мира, занимая ведущее положение в мировом сообществе в экономической, технической, военной и дипломатической сферах и не имея себе равных как среди наций, так и международных организаций. Попытки других государств ограничить гегемонию США не приведут к долгосрочной антиамериканской коалиции, способной противостоять Америке.

Что касается России, то ее вес в мировом сообществе во всех областях будет снижаться. Хотя в ближайшие годы она еще может оставаться главным действующим лицом на постсоветском пространстве, но ее роль и влияние даже в ближайшем зарубежье будут ограничиваться постепенно по мере истощения природных ресурсов (нефть, газ), уменьшения экономического и военного потенциалов.

Если Россия в международных делах не воспользуется своим выгодным геополитическим положением, а внутри страны по-прежнему сохранит свою нынешнюю социально-экономическую политику в пользу олигархов-мироедов и против большинства населения, то прогноз ее развития на будущее малоутешительный. Она, скорее всего, сохранит место младшего партнера Америки, поставщика сырья и рынка сбыта товаров. При этом США будут стремиться к тому, чтобы не дать России возможности подняться на ноги, и пытаться втянуть ее в опасные военные провокации, чреватые для нас тяжелыми последствиями.

Честь России — защитить свои государственные интересы. В любой самой сложной ситуации. Например, представляется, что в той известной всем предвоенной обстановке (во время подготовки войны США с Ираком) лавирование президента В. Путина между Вашингтоном и Европой, то есть ни с кем не портить отношения, можно считать оправданным. Во всяком случае, его позиция оказалась оптимальной. Хотя Путину приходилось такую позицию зачитывать по бумажке, чтобы не сказать нечаянно лишнее слово, часто вздыхать и оглядываться. Потому что он знал, что в ней нет «принципиальности», но зато сохранялись отношения со всеми.

Для того чтобы проводить мудрую политику в современном мире, необходимо учитывать нынешние угрозы мнимые и реальные. Ни для кого не секрет, что в настоящее время Соединенные Штаты, прикрываясь пропагандистскими мифами, действуют подобно гитлеровской Германии. Они разорвали на куски и ликвидировали как государство суверенную Югославию, разбомбили Афганистан и укрепились в нем, «застолбили» свои базы в постсоветских южноазиатских республиках, сосредоточили против Ирака мощную военную группировку с единственной целью — захватить нефть и установить свое господство на Ближнем Востоке. На очереди военные провокации против других государств.

Задумаемся, читатель, в каком мире мы живем? Говорят, в «многополярном». Но почему тогда американские вооруженные силы расположились по всей планете, вмешиваются в дела любого независимого государства? Почему нет адекватных действий, то есть военных баз и военной силы других стран вблизи Америки, скажем в Канаде или Мексике? Почему США диктуют свою волю и оказывают давление на ООН и другие международные организации?

Ответы на эти вопросы убеждают меня, что живем мы в настоящее время в «однополярном» мире. Пока мы видим один «полюс» в действии — США. Из этого «полюса» рассылаются директивы по всей планете, направляются военные корабли и авиация в любой регион, даются указания, как соблюдать новый мировой порядок и как вести себя другим государствам.

Почему появился такой мир? Потому, что нарушен баланс сил в мире, закончилось военное равновесие СССР — США, двух суперблоков (ОВД — НАТО) и нет больше противостояния двух сопоставимых сил. Обстановка изменилась в принципе. Между тем механизмы «поведения» и «права» сохранились прежние (давности ялтинской эпохи). Они устарели за давностью лет, не работают, да и с ними Америка не считается.

В нынешней принципиально новой ситуации нужны новые международные структуры, новые международные соглашения (договоренности), чтобы поддерживать стабильность и безопасность современного мира, обеспечивать устойчивое мирное развитие всех стран планеты, чтобы обуздать глобального агрессора, чтобы уберечь человечество от международного хаоса и грядущих военных потрясений.

Стратегический союз США и России не исключается, но он может создаваться лишь для решения определенных общих задач на временной основе. Могут быть вполне конструктивными и российско-американские отношения. Однако при всех обстоятельствах судьбы мира будет решать Вашингтон самостоятельно. Серьезной базы равного российско-американского партнерства ни в ближайшее время, ни в будущем не просматривается. Скорее Ходжа Насреддин обучит ишака чтению Корана, чем Москва и Вашингтон установят между собой равное стратегическое партнерство.

В американском прогнозе «Глобальные тенденции 2015…» дается для нас трагический финал: «…стратегические перспективы и общие интересы двух стран настолько разнятся, что говорить о возможности стратегического партнерства просто невозможно. Америка становится все более могущественной, а Россия все дальше погружается во мглу, следуя по пути полного распада»[104].

Нетрудно понять, что все эти прогнозы разведывательного сообщества США, по существу, являются своеобразной формой вмешательства во внутренние дела страны, то есть откровенной интервенцией в сознание наших граждан. Почему мы миримся с таким вмешательством? Неужто наша участь — стать вассалом Америки и вновь оказаться во мгле?

Ведь если называть вещи своими именами, то сегодня дикий капитализм бесчинствует на нашей земле, превращает русский народ в рабов в собственной стране. На карту поставлена судьба России, ее гордость и независимость. Между тем похоже, что наше нынешнее поколение не способно выступить в защиту национального бытия. В его жизни выхолощено все духовное. На смену явился один бессердечный идол — деньги. Но за деньги проблему выживания не купишь, да и денег таких в природе не бывает. Как найти выход из подобного положения? Где обрести истоки силы и тот крест надежды, который возродит генетический код наших славных предков и спасет Отечество от лихолетья? Ответа ныне пока нет.

Никто не может ответить на другой вопрос. В июне 2002 г. США начали строительство на Аляске первых подземных позиций для ракет-перехватчиков НПРО. Пройдет недолгое время и звездный колокол Америки известит миру о создании противоракетного щита и о новой космической эре. Что тогда?

Министр обороны России С. Иванов дал примитивный ответ на это: «Национальная ПРО США существует виртуально, а не реально, поэтому говорить о каких-то ответных мерах не приходится». Но министру пора бы понимать, что когда американцы создадут масштабную систему НПРО, тогда принимать в ответ какие-то меры будет уже поздно. Неадекватное понимание военным руководством проблемы ПРО и безопасности своей страны привело к тому, что в этом вопросе мы не смогли удержать на переговорах ни одной позиции, проиграли, как говорится, всухую.

Между прочим, согласно Федеральному закону России «выход США из Договора по ПРО относится к исключительным обстоятельствам, ставящим под угрозу высшие интересы Российской Федерации…» Так почему же мы так легко отдали США последнее из того, что было создано напряженным трудом советского народа, — способность осуществлять ядерное сдерживание в интересах своей безопасности?

Расчеты на партнерство с США, обоюдное сотрудничество, новые рамки взаимоотношений — все это блеф, словоблудие. У США даже с ближайшими союзниками по НАТО нет равноправных отношений, а если и можно говорить о них, то только в теоретическом плане. У Америки есть один аргумент во взаимоотношениях — сила, позиция силы, превосходство в силе, силовое преимущество во всех областях и сферах (на земле, в Мировом океане, в космосе).

Основными категориями силы являются: военная мощь, огромные арсеналы новейших вооружений, расположенные по всей планете военные базы и опорные пункты, подвластный США военный блок НАТО — международный жандарм и одновременно мировая армия; экспансия американского доллара, Международный валютный фонд и Всемирный банк, с помощью которых Вашингтон успешно контролирует финансовые потоки всех стран мира и словно удавкой затягивает петлю на горле всего человечества; мировая правоохранительная система, координируемая Интерполом; всемирная разведывательная система, интегрируемая ЦРУ; планетарная сеть средств массовой информации. На очереди — господство в космосе.

Развертывание Соединенными Штатами системы НПРО обесценит национальный ядерный потенциал других государств, в том числе России. К чему это может привести в недалеком будущем? Об этом подробно изложено в следующей главе книги.

Космическое пространство в американской столице всегда рассматривалось с позиций своего военно-политического курса, направленного на утверждение мировой гегемонии. Совершенно четко об этом высказался президент Линдон Джонсон 12 августа 1964 г. в интервью одной из газет: «Британцы господствовали на море и руководили миром. Мы господствовали в воздухе и были руководителями свободного мира с тех пор, как установили это господство. Теперь это положение займет тот, кто будет господствовать в космосе».

Под этими словами Джонсона могли бы стоять подписи других президентов, в частности Р. Рейгана, Дж. Буша-папы и Дж. Буша-сына, а также многих американских конгрессменов, военных и политических деятелей, воспринимавших космос как арену острых конфронтаций, как «четвертое измерение» театра военных действий.

На первых порах деятельность США в космосе в военном плане сводилась к созданию и эксплуатации систем обеспечения повседневной деятельности вооруженных сил — разведка и раннее оповещение, дальняя связь, навигация, метеорология, геодезия и т. д.

Основными задачами космической техники на первом этапе были:

быстрое и точное обеспечение информацией о событиях за пределами границ США;

обеспечение высокой степени реакции на любые действия, которые могут угрожать США;

постоянное совершенствование технических средств, обеспечивающих контроль за соблюдением договоров и соглашений, затрагивающих безопасность страны;

обеспечение совершенной связью, точной навигационной и геодезической информацией, достоверными метеорологическими данными — другими словами, повышение эффективности повседневной деятельности наземных вооруженных сил.

Однако уже в конце 60-х годов в американском конгрессе все чаще начали раздаваться голоса о том, что в космосе могут вестись боевые операции. «Орбитальные операции могут оказаться весьма эффективными с военной точки зрения, и на базе такой техники может появиться оружие, превосходящее по своим возможностям все, что было известно раньше» (сенатор Д. Стен-нис, ноябрь 1963 г.).

В середине 70-х годов в Пентагоне уже утверждали, что «планы создания оружия для ведения ограниченной ядерной войны в космосе разрабатываются и такое оружие уже создается».

В данной главе рассказывается о том, как зародилась американская идея «звездных войн», какие стадии развития она прошла и чем стала теперь с учетом наличия в тот период Договора о ПРО 1972 г. и без него в настоящее время.

Откровенно и недвусмысленно связала себя с милитаризацией космоса администрация Р. Рейгана. 4 июля 1982 г. Рейган издал директиву по вопросам национальной космической политики США, в которой важнейшее значение для дальнейшего освоения космоса придается применению космического корабля многоразового использования «Спейс шаттл».

В директиве говорится, что США «отвергают любые притязания на суверенитет какого-либо государства над космическим пространством». В ней сообщалось о том, что Америка создает антиспутники, которые должны служить средством устрашения, способным обезопасить космические системы США и их союзников; что планируется установить вокруг американских космических аппаратов санитарный кордон, нарушение которого спутниками или кораблями других стран дает США право применить космическое оружие. Вмешательство в работу американских космических систем будет расцениваться как ущемление суверенитета права американского государства осуществлять в космосе деятельность, противоречащую общепринятым нормам.

Рейган учредил Группу межведомственной координации, на которую возлагался анализ состояния и перспектив развития космонавтики, подготовка для президента вариантов решений по важнейшим проблемам космоса с учетом политической, военной, экономической обстановки в мире, а также жизненных интересов США.

28 марта 1983 г. Рейган сообщил американцам о том, что он отдал распоряжение начать «всеобъемлющие и интенсивные действия по формированию долгосрочной программы исследований и разработок, которая позволила бы начать достижение нашей (США. — Н. Ч.) конечной цели — ликвидацию угрозы, исходящей от ядерных ракет». Как утверждал Рейган, достигнутый уровень развития техники позволяет начать разработку базирующихся в космосе средств перехвата баллистических ракет противника в полете еще до того, как они достигнут территории США. Это была пресловутая СОИ.

Для того чтобы придать своей программе миролюбивый характер, администрация президента Рейгана стала внушать людям, что создаваемые ударные космические вооружения будто бы в будущем укрепят стратегическую стабильность и безопасность всех государств планеты. Но все эти заявления были насквозь фальшивыми. Какие бы гуманные этикетки ни прикрывали космические вооружения, они от этого стабилизирующими не станут. Наоборот, в случае вывода их в космос они могли дестабилизировать обстановку с непредвиденными последствиями. Это хорошо понимали и в Вашингтоне, и в Москве.

Поэтому, вполне естественно, провозглашенная Рейганом 23 марта 1983 г. стратегическая оборонная инициатива (СОИ), которая с легкой руки сенатора Э. Кеннеди стала известна миру как программа «звездных войн», наделала много шума и спора, нанесла большой ущерб переговорам по контролю над вооружением. Речь шла тогда о создании Америкой широкомасштабной (глобальной) системы противоракетной обороны территории страны с элементами (эшелонами) космического базирования.

В печати сообщались опенки полной стоимости СОИ в диапазоне от 1,5 до 3 трлн долларов. По оценкам американских ученых, разработки по рейгановской СОИ стоили бюджету около 60 млрд долларов. Бешеные экономические издержки вынудили Рейгана в конце 1987 г. согласиться на 10-летний мораторий на создание глобальной ПРО с элементами космического базирования. Но это не означало отказа от НИОКР по СОИ.

При президенте Дж. Буше-старшем такие работы проводились в основном в рамках ограничений по Договору ПРО 1972 г. Президент Б. Клинтон сместил акцент в финансировании со стратегической (глобальной) ПРО на оборону от баллистических ракет театра военных действий (ТВД), заявив при этом, что работы по СОИ будут продолжаться.

Нынешний президент Дж. Буш-младший в своей предвыборной кампании и сразу после вступления в должность заявил о начале работ по созданию широкомасштабной ПРО территории страны (НПРО), то есть не что иное, как СОИ-2. Это заявление Буша-младшего хотя и не было неожиданным, однако вызвало беспокойство у мирового сообщества, особенно в России, Китае, Индии и других странах, которые сразу же заявили о необходимости сохранения Договора ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 г.

Что обеспокоило многие государства в заявлении американского президента? В чем секрет «звездных войн» Рейгана и Буша-младшего и что кроется за ними?

Р. Рейган в послании «О положении страны» 6 февраля 1985 г. говорил: «Сама судьба уготовила нашей стране величие. Настало время осуществить новую великую задачу — совершить вторую американскую революцию… Революцию, которая сулит за пределами наших границ золотые перспективы свободы человека в мире, где будет царство мира».

«Наша вторая американская революция будет открывать новые возможности не только на земле, но и на следующем — космическом рубеже. Несмотря на ограничение бюджетных расходов, мы будем стремиться выделить рекордные средства на научные исследования и разработки».

«…Есть лучший способ устранить угрозу ядерной войны. Это — инициатива в области стратегической обороны».

Президенту Рейгану вторил его помощник, прародитель СОИ Макфарлейн: «Мы действительно считаем, что эти системы могут способствовать укреплению потенциала сдерживания.

Космическая программа может открыть перед нами пути для коммерческих успехов, развития науки и отдельно военного компонента этой программы, возможно, позволит нам укрепить режим мер по контролю над вооружениями и со временем — создать более стабильный, неядерный потенциал сдерживания». (Интервью телекомпании Си-би-эс, 24 декабря 1984 г.) Сегодня этот чиновник впервые сказал правду: «На самом деле задача наша состояла в том, чтобы вынудить СССР строить свою СОИ, втянуть его в гонку космических вооружений и таким путем окончательно размотать советскую экономику и загнать Москву в угол». (ОРТ, 15 мая 2001 г.)

Бывший министр обороны К. Уайнбергер откровенно признавался и мечтал о другом: «Если мы сумеем создать такую систему, которая окажется эффективной и сделает советские вооружения недействительными, мы сможем вернуться к такому положению, как тогда, когда мы были единственной страной, обладающей ядерный оружием».

Уместно напомнить еще одно заявление министра обороны США на пресс-конференции. Проворные журналисты обратились к Уайнбергеру с вопросом, как бы он оценил ситуацию, если бы США поменялись ролями с Советским Союзом, и не Америка, а СССР приступил бы к программе «звездных войн»? Гпава Пентагона, не задумываясь, ответил, что это было бы просто ужасно и что он не может даже представить себе подобной ситуации. Вот вам и вся правда о стабилизирующей роли космических вооружений! Каким бы крестом ни крестили рейгановскую СОИ, она от этого миролюбивой не стала.

Даже в самой Америке на «звездную войну» Рейгана обрушился шквал резкой критики в связи с огромными неоправданными затратами и подрывом основ международной стабильности и безопасности — Договора по ПРО 1972 г. и всей системы существующих договоров и соглашений в области разоружения и безопасности. При этом следует признать, что в Соединенных Штатах в то время была значительная оппозиция планам Белого дома по разработке и созданию широкомасштабной системы ПРО, в том числе со стороны бывших политических деятелей, занимавших в прошлом достаточно высокие посты в самой вашингтонской администрации.

Шлессинджер, бывший министр обороны США, в выступлении в сенатской комиссии по иностранным делам заявил, что «идея создания США абсолютного оборонительного щита, которая сейчас полностью завладела политическим мировоззрением Рейгана», является «совершенно иллюзорной, лишь отвлекающей огромные материальные и духовные ресурсы страны в направлении, чреватом пагубными военными и политическими последствиями для США».

Генерал Скоукрофт, которого прочили на пост «суперуполномоченного» администрации на переговорах по ограничению вооружений, также выступил с резкой критикой «звездных войн». Осуществление программ «стратегической оборонной инициативы», доказывал Скоукрофт в одном из интервью, — не только не создает каких-либо побудительных стимулов для советской стороны пойти на глубокие сокращения ядерных наступательных вооружений, но, наоборот, наверняка приведет к новому резкому наращиванию — как со стороны СССР, так и США — таких средств. В практическом плане крайне трудно представить себе, чтобы Советский Союз, над которым довлела бы перспектива потерять в случае развертывания американской системы ПРО свой ядерный наступательный потенциал, параллельно начал бы сокращать хотя бы часть таких своих сил. «Стоит вспомнить как поступили сами США, когда СССР в конце 60 — начале 70-х годов предпринял меры по созданию ограниченной системы ПРО. Мы просто увеличили число своих стратегических носителей, снабдив их, кроме того, РГЧ ИН, — и это была естественная реакция стороны, стремящейся сохранить эффективность своего потенциала на прежнем уровне.

Даже одними своими исследованиями в области ПРО, — продолжал генерал Скоукрофт, — США в огромной степени усложняют предстоящие советско-американские переговоры по космическим и ядерным вооружениям, делают достижение прогресса на них крайне проблематичным. В прошлом немалых усилий стоило уже одно то, чтобы в условиях асимметрии, существующей и сейчас в структурах стратегических сил СССР и США, попытаться найти в рамках соглашения подходящие параметры зачета и сбалансированных разменов между МБР наземного базирования, БРПЛ и тяжелыми бомбардировщиками каждой из сторон. Нетрудно себе представить, в какую проблему вылились бы попытки учесть на переговорах, наряду с перечисленными вооружениями, одновременно влияние и последствия возможного развертывания космических или наземных оборонительных систем, особенно имея в виду, что их реальная эффективность никогда не смогла бы быть точно установлена на практике. Разработка и достижение советско-американской договоренности в этом случае, — подчеркнул Скоукрофт, — затянулись бы на неопределенный период времени».

С аргументированной критикой рейгановской СОИ выступил 10 сентября 1986 г. сенатор Джозеф Байден.

«Звездные войны, — заявил Байден, — это фантазия и ложная альтернатива контролю над вооружениями. Будучи не способен или не желая продолжать прогресс в области контроля над ядерными вооружениями, достигнутый его предшественниками, Рейган в 1983 г. совершил поразительный политический шаг. Подобно некоему Барышникову от ядерной политики, он просто совершил ряд пируэтов и перескочил через весь комплекс ранее обсуждаемых мер к утверждению, что мы могли бы избежать ядерной опасности не с помощью контроля над вооружениями, а путем создания антиядерного щита над Соединенными Штатами. К сожалению, нет никакой возможности осуществить эту фантастическую идею, о чем свидетельствуют высказывания подавляющего большинства представителей научного мира.

Сама по себе идея Рейгана по природе своей, по своей основе ошибочна:

во-первых, стратегическая оборона не устранит зависимости от сил ответного удара. Положение таково, что в обозримом будущем и независимо от того, будем ли мы пытаться развернуть систему стратегической обороны, нашим главным сдерживающим фактором будет и впредь наша способность нанести ответный удар наступающей стороне;

во-вторых, «звездные войны» не избавят нас от контроля над вооружениями. Даже в теории никакая оборонительная система не сможет работать без каких-то ограничений на наступательные системы противника, которые можно наращивать, чтобы подавлять нашу оборону;

в-третьих, мы не сможем делиться своей системой, как предложил президент. Это было бы неразумно, потому что, если другая сторона будет знать технологию, то она будет знать, как противодействовать ей. И на практическом уровне это чудовищно, поскольку такая система будет охватывать все наши новейшие технологии — оборонительную, наступательную и прочее;

в-четвертых, даже если исходить из самых розовых прогнозов относительно эффективности многоярусной обороны, значительное число советских ракет, существующих сегодня, проникнет сквозь любую систему, которую мы, по всем данным, будем в состоянии развернуть через 20 лет. Учитывая неизбежное усовершенствование советских контрмер, любая надежда на стопроцентно надежную противоракетную оборону останется недостижимой мечтой».

Как реагировала советская сторона на все события, которые происходили в Вашингтоне вокруг СОИ и связанным с ней Договором по ПРО 1972 г.?

Сегодня некоторые российские деятели разных уровней и рангов, пользуясь слухами, трезвонят о том, что Советский Союз сразу клюнул на крючок Рейгана и начал строить свою СОИ. Такие рассуждения абсолютно беспочвенны. У нас было достаточно сил и мужества, чтобы противостоять любым попыткам Америки ослабить наши позиции в мире.

В действительности сценарий в Москве разыгрывался в ином плане, направленном на развитие международных отношений в сторону обеспечения безопасности и стабильности. Разумеется, наша страна не могла пренебречь официальными заявлениями администрации Рейгана по «звездным войнам», развернутой пропагандистской шумихой за океаном и в некоторых европейских столицах, а также началом подготовки к проведению конкретных мероприятий. Сама обстановка требовала соответствующей реакции советского руководства. И такая реакция последовала незамедлительно.

Буквально в тот же день, вечером 23 марта, начальник Генерального штаба маршал С. Ф. Ахромеев вызвал меня к себе и во время разговора как бы между прочим задал вопрос:

— Как в Договорно-правовом управлении оценивают заявление президента Р. Рейгана относительно американской космической инициативы?

— Думаю, товарищ маршал, эту проблему нам надо учесть в нашей позиции на переговорах. Хотя переговоры по ОССВ (ограничению и сокращению стратегических вооружений) в тупике, Рейган фактически застопорил их совсем.

— Какие конкретно изменения вы предлагаете внести в нашу позицию в связи с объявленной СОИ?

— Надо подумать. Разрешите доложить об этом завтра?

— Хорошо. Доложите до 9 утра завтра, а в 14 часов проведем у меня совещание по этому вопросу.

Утром 24 марта я доложил С. Ахромееву следующее: первое — рейгановская СОИ напрямую связана с Договором по ПРО 1972 г. (статья V и согласованное заявление «Д»), поэтому она должна быть предметом переговоров; второе — целесообразно в Женеве поставить перед американской делегацией вопрос о создании самостоятельного направления обсуждения проблемы космоса с учетом сокращения стратегических вооружений.

Начальник Генерального штаба согласился со мной, но сказал, что главное в этом деле он объявит на совещании.

В 14 часов в кабинете Ахромеева были первый заместитель МИДа Г. М. Корниенко и ряд офицеров Генштаба. После короткой оценки заявления Рейгана по СОИ начальник Генерального штаба высказал свое мнение о том, что обстановка требует, чтобы в нашу позицию на переговорах внести коррективы, а именно — рассматривать сокращение стратегических наступательных вооружений (СНВ) в увязке с СОИ через укрепление режима Договора по ПРО.

Корниенко Г. М. Правильно ли я понял, что мы предлагаем «табу» на СОИ через укрепление режима Договора ПРО, и только в этом случае мы готовы будем пойти на радикальное сокращение СНВ?

Ахромеев С. Ф. Да, поняли правильно. При запрете ударных космических вооружений (УКВ) мы готовы идти на радикальное сокращение СНВ. Запрет на УКВ — согласно Договору ПРО, то есть ограничить их разработку лабораторными исследованиями.

После обсуждения проблемы на данном совещании были выработаны следующие предложения:

американская СОИ является бомбой, заложенной под Договор по ПРО 1972 г. По нашей оценке, это была контра, которая взорвет упомянутый договор и всю систему международных договоров и соглашений в области разоружения и безопасности;

по мнению участников совещания, под ширмой оборонительной концепции скрывались опасные замыслы Вашингтона. Во-первых, создать противоракетную оборону территории страны на земле и в космосе, которая надежно гарантировала бы уничтожение ракет противника. Основу такой абсолютной системы ПРО должны составлять «направленная энергия, пучковое оружие, лазеры, компьютерная техника». Во-вторых. — одновременно нарастить стратегические наступательные вооружения по вполне определенному направлению — приобретению потенциала первого ядерного удара. Иными словами, предусматривалось планами Рейгана создание «абсолютно надежного щита и неотразимого меча»;

в целях предотвращения опасных ситуаций и обеспечения безопасности страны рекомендовалось принципиально скорректировать советскую позицию на переговорах по ОССВ в направлении тесной увязки сокращения стратегических ядерных вооружений с сохранением и соблюдением Договора по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 г. Обращалось внимание на необходимость отслеживать и оценивать все проводимые работы и мероприятия американской стороной в области реализации программы «звездных войн».

В практическом плане предусматривалась разработка асимметричных контрмер, не втягивая страну в гонку космических вооружений. Участники совещания, располагая сведениями об огромном военно-научном потенциале страны, были уверены в том, что мы никогда не останемся безоружными при любой угрозе. Поэтому предлагали ответ асимметричный.

Указанные выше предложения были одобрены руководством государства и легли в основу нашей позиции на переговорах по ОССВ в Женеве, а также практической деятельности по всем направлениям и на всех уровнях.

Как известно, 8 декабря 1983 г. советско-американские переговоры по ОССВ и ОЯВЕ были прерваны советской стороной по причине начала размещения в Европе американских ракет «Першинг-2» и КРИВ. Они возобновились вновь как переговоры по ядерным и космическим вооружениям (ЯКВ) 12 марта 1985 г.

В связи с предстоящими переговорами по ЯКВ в Генеральном штабе 27 октября 1984 г. состоялось совещание по выработке нашей позиции. В совещании участвовали: С. Ахромеев, Г. Корниенко, В. Варенников, Н. Червов, В. Комплектов, Ю. Квицинский, В. Карпов.

Участники совещания подтвердили указанную выше «увязку» в нашей позиции. В частности, было принято решение предложить американцам рассмотреть во взаимосвязи космические, стратегические и евростратегиче-ские вооружения, а возможно, и ракеты средней дальности, то есть собрать все в единый пакет. Как подчеркивал постоянно маршал Ахромеев, нам не следует идти на какие-либо соглашения о сокращении стратегических вооружений в условиях развертывания американцами широкомасштабной ПРО и выхода США из Договора по ПРО 1972 г. Вероятно, по СНВ договориться будет легче, чем по космосу. Но тогда необходимо отложить введение нового Договора по СНВ до тех пор, пока не будет выработано соглашение по космосу. Таким образом, космос в нашей позиции выдвигался на первое место в переговорах.

Учитывая актуальность проблемы не только тогда, но и теперь, в настоящее время, очевидно, целесообразно подробнее раскрыть содержание Договора по ПРО 1972 г. и практические действия советской стороны по его укреплению.

Планировщики структуры рейгановской СОИ мыслили систему как многоярусную, способную обеспечить перехват ракет в ходе четырех этапов полета баллистических ракет: на этапе ускорения (активный участок траектории полета); на этапе разведения; средней части траектории полета, на которую в основном приходится полет в космосе после того, как боеголовки и ложные цели отделились от ракет; и на заключительном этапе, когда боеголовки устремляются к своим целям на нисходящем участке траектории. Самым важным из этих участков считался этап ускорения, на протяжении которого боеголовки многозарядных МБР еще не отделились от ракеты и их можно было вывести из строя одним выстрелом.

Анализ и оценки проведенных работ по рейгановской программе СОИ показывают, что поставленные цели не были достигнуты. По целому ряду проектов выявлены только проблемы, которые предстоит решить. Поэтому возникает вопрос: какие реальные возможности имеются сегодня у президента Дж. Буша-младшего относительно создания Национальной системы противоракетной обороны (НПРО)?

По мнению отечественных и зарубежных ученых-специалистов, США в настоящее время, продолжая исследовательские работы, по ряду проектов вышли за рамки лабораторных экспериментов и испытаний и готовы к осуществлению широкой программы экспериментов вне лабораторий, в большом объеме и по различным направлениям.

При этом наиболее вероятными могут быть два варианта НПРО — широкомасштабная и объектовая. При обоих вариантах НПРО будет создаваться, очевидно, в расчете на гарантированную защиту от нескольких сотен баллистических ракет, порядка 200–500 единиц. Это не желание Буша-сына, а технические возможности.

На первом этапе строительства щита (стоимость около 500 млрд долл.) имеется в виду перехватить до 200 боеголовок, на последующих этапах (затраты составят порядка — 1/3 трлн долл.) технические возможности НПРО могут позволить защитить территорию США от ядерного удара в количестве не более 500 боеголовок. Таков предел возможностей широкомасштабной ПРО.

К сожалению, Россия в своем рвении к сокращению СНВ тоже стремится к тому, чтобы к 2008 г. сократить число боеголовок до 1500 ед. А затем еще ниже (И. Иванов)[105]. То есть в своем роде мы как бы помогаем американцам создать гарантированную НПРО. Помогаем своими руками лишиться взаимного ядерного сдерживания и создать ситуацию, при которой Соединенные Штаты будут осуществлять одностороннее ядерное сдерживание. Ведь в таком случае ядерный шантаж со стороны Америки неизбежен. А Россия лишает сама себя самостоятельной ядерной политики.

Если по такому сценарию будут развиваться события, то умственные потуги ведущих этого сценария закончатся потерей независимости и национального суверенитета России. А называться будет такой сценарий не иначе, как нанесение непоправимого ущерба национальным интересам России с труднопредсказуемыми последствиями.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что изложенные выше анализ и оценки СОИ показывают, что планы Буша-сына относительно развертывания НПРО — осуществимы, они вполне реальны. Думать иначе — опасное заблуждение и для политического, и для военного руководства страны. Добиваться сокращения своих СНВ — значит подыгрывать, помогать Америке в ее непреодолимой воле создать НПРО и превратиться в могущественного Зевса. Только с российской помощью Америка может построить новый мировой порядок против России, за счет России и на обломках России.

Что может реализовать на этот счет Америка уже сегодня?

По-видимому, можно утверждать, что в настоящее время Америка может создать ПРО только на базе наземного эшелона противоракет с отдельными компонентами космического базирования (высокоорбитальных и низкоорбитальных спутников, датчиков РЛС, возможно, неядерных противоракет).

Вероятнее всего, НПРО мыслится создать не глобальную и не широкомасштабную, а объектов. Объектами прикрытия на территории США могут быть 5–7 районов: база МБР «Гранд Форкс», где уже имеется законсервированный район ПРО; две-три новые базы МБР; два-три особо важных промышленных объекта; один-два объекта на Аляске.

Построение наземного эшелона ПРО, очевидно, будет двухэшелонное — заатмосферное (противоракеты дальнего перехвата типа ЭРИС) и атмосферное (противоракеты для перехвата целей в верхних слоях атмосферы типа ХЕДИ). Зона поражения боеголовок на конечном участке их полета с помощью противоракет может составить: за атмосферой на высоте 100–800 км, в атмосфере на высотах 9—15 км.

Наземные РЛС предназначены в качестве дополнительного средства для обнаружения и сопровождения целей на конечном участке траектории полета целей.

Космический эшелон могут составить система датчиков наблюдения, сопровождения и целеуказания, а в перспективе, возможно, неядерные противоракеты.

По оценке специалистов, на все работы по испытанию и развертыванию такой объектовой системы НПРО потребуется не менее 8—10 лет (до 2010 г.). Общая стоимость ее оценивается в 300 млрд долларов.

Задумывая очередную шахматную комбинацию, военно-политическое руководство нынешней Америки не ограничивается только объектовой НПРО. Его планы шире и глубже. Для того чтобы иметь представление об аппетитах Вашингтона по программе «звездных войн», необходимо отметить, что развертывание НПРО является лишь составной частью общего замысла Америки по завоеванию космоса. «Кто владеет космосом, тот владеет миром», — любили повторять президенты Л. Джонсон и Р. Рейган. Все действия и помыслы администрации Дж. Буша-младшего подчинены сегодня достижению именно этой цели.

Овладение космосом становится голубой мечтой США и было бы ошибочно со стороны государств мира недооценивать космические претензии Вашингтона. Свидетельством тому может служить обнародованный доклад на эту тему комиссии Рамсфелда.

11 января 2001 г. в Соединенных Штатах предан гласности доклад комиссии Рамсфелда, в котором излагаются рекомендации по совершенствованию управления военно-космической деятельностью страны. Они, очевидно, лягут в основу военно-космической политики администрации Дж. Буша-младшего.

В докладе речь идет об осознании особой важности космических средств для функционирования всей американской инфраструктуры, как военной, так и гражданской; об особой уязвимости этих космических средств; а следовательно — о необходимости защиты американской космической инфраструктуры всеми располагаемыми средствами как пассивного, так и активного типа.

Национальные интересы США, указывается в докладе, требуют в числе приоритетов выполнения следующих мер:

использование имеющегося космического потенциала для достижения целей в области внутреннего развития, экономики, международной деятельности и национальной безопасности;

развитие и развертывание наступательных и оборонительных космических средств для защиты от враждебных актов, направленных против космических средств США и от использования космического пространства в целях, враждебных интересам Америки.

Комиссия Рамсфелда рекомендует американскому президенту ускорить трансформацию вооруженных сил США в современные силы, способные к оборонительным и наступательным действиям против растущих угроз, обращенных против национальной территории США, американских войск передового базирования, союзников и интересов страны за рубежом и в космосе. Предлагает разработать активные методы сбора разведывательной информации из космоса, формировать национальную и международно-правовую базу космической деятельности для защиты национальных интересов США.

По мнению комиссии, в ближайшем будущем США будут вести операции в поддержку своих национальных интересов на Земле и в космосе — в космическом пространстве, из космического пространства и через космическое пространство. Разведывательные данные, полученные из космоса, станут ключевыми для национальной безопасности страны. Ведутся весьма существенные и дорогостоящие программы, направленные на полную замену спутниковых арсеналов на протяжении следующего десятилетия. Стоимость программ — более 60 млрд долларов.

Рекомендуется предусмотреть следующие организационные мероприятия:

создать группу советников президента по космической деятельности, которая обеспечивала бы независимый анализ в области развертывания и ввода в эксплуатацию новых космических средств;

создать в рамках Совета национальной безопасности Главную межведомственную группу по космической деятельности;

ввести специальную должность заместителя министра обороны по космосу, разведке и информации, который отвечал бы за НИОКР, закупки, запуск и эксплуатацию космических, разведывательных и информационных средств Минобороны, координировал деятельность по военной разведке, а также работал бы с разведывательным сообществом в части обеспечения стратегических задач;

возложить руководство космическим командованием ВВС США на четырехзвездного генерала, который не совмещал бы эту должность с должностью главнокомандующего космическим командованием США и командующего НОРАД;

считать целесообразным в настоящий момент сосредоточить «военный космос» внутри реформируемых ВВС.

Право необходимости развернуть в космосе оружие предоставляется президенту, чтобы сдерживать угрозы национальным интересам США и отражать возможные атаки против них. Если потребуется, американцы готовы вместе с союзниками и мировым сообществом выработать соответствующие правила движения для космического пространства.

В докладе комиссии указывается, что Соединенные Штаты зависят от космоса больше, чем любая другая страна. Их космические средства постоянно будут масштабно возрастать и представлять собой привлекательные мишени. Поэтому Америка может оказаться в числе первых кандидатов для «космического Пёрл-Харбора». Приводятся примеры на этот счет.

В частности, отмечается, что в июле 2000 г. агентство Синьхуа сообщало, что китайские военные разрабатывают методы и стратегии для разгрома американских сил в будущей войне в космосе с использованием новых технологий. Было отмечено, что «для стран, которые никогда не победили бы в войне, используя танки и самолеты, атака космических систем США может оказаться неотразимым и наиболее соблазнительным выбором…» За нами следят, отмечается в докладе, мы же беззаботны.

Что касается формирования нормативно-правовых условий космической деятельности, то для защиты своих интересов США следует поддерживать использование космоса в мирных целях, право на самооборону и влияние военных действий на договорной режим. По мнению Соединенных Штатов, «мирные цели» — это «неагрессивные цели», в соответствии с общим международным правом при этом допускается обычная военная деятельность в космическом пространстве, аналогично тому, как это происходит в открытом море и в международном воздушном пространстве.

Американцы считают, что международное право не предусматривает огульного запрещения на размещение либо использование оружия в космическом пространстве, нанесение ударов из космоса по наземным целям или проведение военных операций в космосе и через космос. Существует ряд специфических запретов на проведение определенных видов деятельности, к которым присоединились Соединенные Штаты:

ограничительный договор о запрещении испытаний 1963 г. Он запрещает «любые испытательные взрывы ядерного оружия или любых других ядерных устройств» в космосе;

Договор о космосе 1967 г. запрещает размещение оружия массового уничтожения в космосе, на Луне или на других небесных телах, а также использование Луны или других небесных тел для любых военных целей;

Договор по ПРО 1972 г. запрещает разработку, испытания или развертывание компонентов противоракетных систем космического базирования;

ряд договоров по контролю над вооружениями, как отмечается в докладе комиссии, имеют целью помешать США и России препятствовать взаимному использованию спутников для контроля за выполнением договоров.

Конвенция 1980 г. об изменениях окружающей среды запрещает любое враждебное воздействие, которое может вызвать долговременное серьезное или распространенное воздействие на окружающую среду в космосе.

В докладе комиссии Рамсфелда отмечается, что Договор о космосе (статья III) оговаривает право на индивидуальную или коллективную самооборону, включая превентивную самооборону.

Кроме того, чтобы парировать превосходство США в космосе, другие государства и международные организации стремятся заключать соглашения, которые ограничили бы использование космоса. Например, почти каждый год Генеральная Ассамблея ООН принимает резолюцию, призывающую к предотвращению «гонки вооружений в космосе» посредством запрещения всех видов космического оружия. Россия и Китай предложили ограничить использование космического пространства для создания систем национальной противоракетной обороны.

Соединенным Штатам следует, указывается в докладе комиссии, сохранять режим контроля за космическими вооружениями, установленный Договором о космосе, в особенности традиционную интерпретацию мирных целей, в соответствии с которой допускается использование космического пространства как для самообороны, так и в неагрессивных военных целях.

Комиссия рекомендует США осторожно вести себя применительно к соглашениям, которые, используя более сложную систему договоров или нормативов, могут привести к ненамеренному ограничению будущей космической деятельности. Требуется резко усилить экспортный контроль, чтобы предотвратить попадание технологий не в те руки и тем самым подорвать технологическое лидерство США.

Для поддержания космического лидерства Америки предлагается:

не полагаться на технологии вчерашнего дня для решения сегодняшних задач при завтрашнем уровне затрат;

улучшить возможности по контролю космической ситуации и предупреждению об атаке;

усовершенствовать защитные и оборонительные меры, создание профилактических и отражающих систем и возможностей по быстрой дальней проекции силы;

модернизировать возможности по запуску полезных нагрузок;

разработать более совершенные научно-технические программы для создания и развертывания радара и лазера космического базирования, гиперспектральных датчиков и многоразовых средств выведения;

обеспечить министерство обороны и разведывательное сообщество дополнительными ресурсами, необходимыми для достижения этих новых целей, рассматривая эти меры как часть национальной космической политики Америки.

Таковы ключевые положения доклада Комиссии по оценке управленческих и организационных аспектов космической деятельности Соединенных Штатов в интересах национальной безопасности.

Оценивая в самом общем виде содержание доклада, можно безо всяких преувеличений именовать его как план завоевания космоса Соединенными Штатами. В этом плане изложены намерения Вашингтона подвергнуть ревизии международно-правовые основы деятельности в космической сфере.

Главными целями этой ревизии являются: во-первых, добиться «законности» в нарушении всех существующих в настоящее время законов (договоров и соглашений), единолично вывести оружие в космос в готовности ради национальных интересов США, применить его «в космосе, из космоса по наземным целям и через космос»; во-вторых, развернуть национальную противоракетную оборону территории страны, взорвав, таким образом, всю международную систему договоров и соглашений, а также весь процесс разоружения, созданный в течение полстолетия.

Америка заявила всему миру, что не будет считаться с военно-космическими ограничениями, а будет проводить свою самостоятельную военно-техническую и военно-политическую стратегию на земле и в космосе в соответствии со своим видением единоличного мирового лидера. Наступает новая республиканская эра в истории «звездных войн» по захвату космоса.

Судя по всему, содержание доклада «Комиссии Рамсфелда», если он будет принят в качестве официальной военно-космической политики США, — это не иллюзия, не риторика министра обороны Америки, а реальные предложения администрации Буша попытаться вновь забраться на небеса, в том числе с ядерным оружием.

Свое критическое отношение к докладу выскажу прежде всего с точки зрения экономической стороны проблемы. Сколько будет стоить изложенная министром Рамсфелдом программа завоевания космоса? Полная замена спутникового арсенала обойдется в 60 млрд долларов, создание НПРО, видимо, с элементами космического базирования потребует не менее 7–9 млрд в год. Если стоимость программы СОИ Рейгана колебалась в диапазоне 1,5–3 трлн долларов, то стоимость программы Буша с учетом полной замены спутников окажется не меньше рейгановской. Это первое препятствие, которое Пентагону с ходу не преодолеть.

Другим препятствием проведения в жизнь космической программы и создания НПРО является система договоров и соглашений о космосе. Особое беспокойство здесь вызывает намерение Вашингтона подвергнуть ревизии международно-правовые основы деятельности в космической сфере. Поэтому позиция России на этот счет могла бы реанимировать не потерявшие свое значение предложения ряда стран по выработке комплекса мер доверия, открытости и предсказуемости в космической деятельности государств. Содержание этих предложений охватывало четыре направления:

1. Укрепление Конвенции 1975 г. о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство с целью своевременного предоставления информации, касающейся предназначения спутников, включая данные о том, используется ли спутник для гражданских или военных целей.

2. Подготовка всеобъемлющей договоренности о не-размещении оружия в космосе, неприменении силы или угрозы ее применения в отношении космических объектов.

3. Использование космических средств наблюдения в интересах международного сообщества с целью разработки механизма обеспечения международного сообщества информацией, относящейся к соблюдению многосторонних договоренностей в области разоружения, снижения напряженности, а также осуществления наблюдения за военной обстановкой в конфликтных районах.

4. Создание Международного космического инспектората с целью определения непосредственно перед запуском того, что выводимые и размещаемые в космосе объекты не являются оружием или не оснащены какими-либо видами оружия или элементами систем оружия.

В свете вышеизложенного представляется целесообразным в основу нашего подхода как на двусторонних, так и на многосторонних переговорах положить концепцию «открытого космоса». Это позволило бы продвигать наши предложения о мерах доверия и предсказуемости в космической деятельности государств.

В плане конкретизации концепции «открытого космоса» предложить осуществлять на ежегодной основе обмен данными о существующих программах, относящихся как к мирному, так и военному использованию космического пространства.

Высказаться за необходимость выработки контрольного механизма за соблюдением Договора о космосе 1967 г., запрещающего «выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с ядерным оружием или другими видами оружия массового уничтожения…» При этом можно было бы разъяснить, что в настоящее время существует специальная аппаратура дистанционного контроля, с помощью которой возможно определить наличие ядерного оружия на борту космических объектов без раскрытия технологических секретов.

В числе других мер доверия и предсказуемости по открытому космосу можно было бы рекомендовать:

— ежегодный обмен данными о программах работ, относящихся как к мирному, так и военному использованию космического пространства;

— заблаговременное (не позднее, чем за сутки) предоставление информации о запускаемых космических объектах, включая дату и время запуска, вид ракеты-носителя, параметры орбиты, характер решаемых ими задач (метеорология, связь, навигация, средства контроля, система предупреждения о ракетном нападении, испытательные спутники ПРО и др.);

— заблаговременное проведение в неясных ситуациях инспекций как до установки запускаемого в космос объекта на ракету-носитель, так и непосредственно перед запуском космических объектов инспекторскими группами на стартовых комплексах полигонов;

— обмен данными о параметрах движения космических аппаратов, а также об объектах, загрязняющих космос;

— определение порядка проведения инспекций в космосе;

— проведение консультации в связи с неясными или угрожающими видами деятельности в космическом пространстве, проведение совещаний экспертов, брифингов и др.;

— посещение складов, промышленных предприятий, лабораторий, испытательных центров;

— создание механизма обеспечения международного сообщества информацией с помощью космических средств наблюдения.

Концепция открытого космоса, основанная на мерах доверия и предсказуемости, является альтернативой американскому плану завоевания космоса. Уверен, что она найдет поддержку многих стран мира и будет служить надежной позицией на переговорах. При всех условиях российскому руководству надо действовать активнее, а не идти на поводу у американцев, выискивая лишь недостатки, но не предлагая ничего взамен. Такая позиция контрпродуктивна.

Если все-таки не удастся остановить американские космические и противоракетные авантюры, то возникает вопрос: что может ожидать сообщество от этой самой демократической супердержавы? Объективно космические последствия Америки непредсказуемы с точки зрения поражающих способностей в космосе, из космоса и через космос, а также тотального шантажа всего мира. Практически США получат устрашающие возможности:

— овладеть новым оружием агрессий — лазерным, сверхчастотным (СВЧ), пучковым и другим, губительность использования которого против человечества в настоящее время невозможно оценить даже теоретически. С его помощью Пентагон будет в состоянии держать под прицелом весь мир и при необходимости уничтожить безнаказанно любую цель в любой сфере (в космосе, на земле, на воде, под водой).

— стать властелином оружия политического шантажа любого государства, в том числе России, путем угрозы безответного уничтожения ядерного оружия и всей его инфраструктуры. В этих условиях не может быть и речи о каком-то гарантированном возмездии. Россия потеряет свою реальную безопасность навсегда. Фактически без шума и сопротивления вся наша планета может оказаться в американской ловушке, так что никому мало не покажется.

Если учесть, что планами Пентагона система НПРО в перспективе будет представлять собой трехэшелонную противоракетную оборону, каждый эшелон которой имеет задачу пропускать не более 20 % ракет, летящих на территорию США, то в этом случае ущерб для Америки будет минимальным. Например, по расчетам Ю. В. Савельева (ректора БГТУ «Военмеха») при старте в 500 моноблочных ракет до США долетят лишь 2–3, то есть будет разрушено 2–3 цели. Зато с их стороны последует уничтожающий массированный ядерный удар.

Некоторые высокие отечественные представители, выступая в СМИ, пытаются заявить о том, что указанные выше американские возможности на деле «нереализуемы», что все это «чистые теории» и не более того. Не надо утешать себя. В книге приведены доказательства, что космические противоракетные замыслы Вашингтона уже сегодня вполне реализуемы, пусть частично, но реально. Руководство США знает об этом и настырно ведет дело по своим планам. Пора и нам научиться реально воспринимать происходящее.

Факт денонсации Бушем Договора по ПРО подтверждает не декларируемую формальность, а решительную убежденность в том, что космическая НПРО будет создаваться и будет практически использоваться. Уже в настоящее время создается впечатление, что разрушена вся международная договорно-правовая система в области разоружения, стабильности и безопасности, так как ничего не предложено взамен договора ПРО. Страны мира живут отныне не по законам и международному праву, а по указанию из-за океана. Беззаконие неизбежно приведет к трагедии.

Особенно трагично это выглядит в условиях, когда один из высших военных руководителей страны — начальник Генерального штаба Российской армии — заявляет о том, что «с военной точки зрения выход Вашингтона из Договора по ПРО 1972 г. для России особой роли не играет» (выступление генерала армии А. Квашнина на собрании Академии военных наук 19 января 2002 г.).

Сегодня, может быть, и не играет, а через 10–15 лет заиграет; так как к 2010–2015 г. возникнет реальная угроза для нашего ядерного оружия, а американская НПРО будет создана. Поэтому нам сейчас надо думать о том, как к этому времени модернизировать свои стратегические ядерные силы, а не вводить в заблуждение самих себя необдуманными заявлениями.

Дело в том, что односторонний выход США из Договора по ПРО ведет к большим переменам, а именно — Америка отказалась в своей политике от взаимного ядерного сдерживания и дала понять России и другим странам, что переходит к одностороннему ядерному сдерживанию. Что это означает? По замыслу Белого дома это означает, что в будущем США намерены обладать способностью к сдерживанию любого другого государства, но ни одно другое государство не должно иметь способность осуществлять сдерживание по отношению Америки. В этом состоит голубая мечта Вашингтона!

В этой обстановке, думая об обеспечении безопасности своей страны, может быть, уже сегодня позаботиться о проведении конкретных мер:

разработать новые рамки российско-американских отношений и закрепить двусторонним соглашением меры о взаимной безопасности;

предложить Вашингтону совместно разработать новые механизмы стратегического сотрудничества с целью укрепления российско-американского партнерства.

Необходимость решения этих проблем вызывается опасной неопределенностью складывающейся обстановки; возможной эскалацией перманентной войны Америки; отсутствием механизма контроля над стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями в условиях отсутствия Договора по ПРО.

Но дело состоит не только в этом. Хотелось бы, чтобы российские представители не забывали сложность предстоящих переговоров по сокращению стратегических ядерных вооружений. По своему опыту знаю, какими ушлыми являются американские партнеры на переговорах по разоружению. Они никогда не пойдут не только на односторонние уступки, но и при взаимно равных условиях обязательно будут добиваться для себя выгоды, преимуществ.

Примеров тому немало. Убедительными фактами могут служить отказ засчитывать в число СН В 100 тяжелых бомбардировщиков — носителей ядерного оружия путем перевода их в разряд неядерных без выполнения на них каких-либо процедур переоборудования, получив фору до 2000 боезарядов (СНВ-2); отказ уничтожать (заменять новыми) платформы боеголовок МБР и БРПЛ, сохранив таким путем за собой так называемый возвратный потенциал порядка 3000 боезарядов (СНВ-2); неохват договором около 4000 крылатых ракет морского базирования (СНВ-2); требование двойного правила засчета КРВБ на ТБ — засчитывать на каждом американском тяжелом бомбардировщике 10 боезарядов, реально он может оснащаться до 20 КРВБ (СНВ-1); требование американцев не уничтожать, а складировать ядерные боезаряды сокращаемых баллистических ракет (договор СНВ-3) ит. д.

У России в настоящее время нет возможностей противостоять давлению США. Поэтому равноправных соглашений между ними не будет, видимо, очень долго, а возможно, никогда. Соглашения станут отныне только в пользу Америки или вообще никаких соглашений не будет. Останется одна команда из-за океана: «Все свободны. Пожалуйста!»

Как поведет себя Америка в ближайшее время? Какие еще она позволит себе выкрутасы? Учитывая, что администрация Буша в своих деяниях не считается с международными соглашениями, готова любой договор выбросить на помойку, как клочок бумажки, желательно было бы не забывать о таком ее отношении к Договору по ПРО. С чего начался силовой спектакль Белого дома и чем он закончился? Какой выбор сделала самая демократическая Америка: стабильность или путь в неизвестное?

Что вынудило СССР и США заключить Договор по ПРО 1972 г.? Ведь к тому времени уже действовали четыре многосторонних соглашения, касающихся ядер-ного оружия: о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой (1963 г.), о запрещении размещать его и другое оружие массового уничтожения в космосе (1967 г.), о нераспространении ядерного оружия (1968 г.), о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения (1971 г.).

Все эти соглашения имели и продолжают иметь исключительно важное значение, так как они ставят преграду расползанию ядерной чумы по земному шару и его проникновению в космос. Однако они не препятствуют количественному наращиванию и качественному совершенствованию ядерного оружия государствами, которые им обзавелись.

Для того чтобы поставить определенные ограничения наращиванию сбоих стратегических ядерных вооружений и одновременно свести к минимуму свои стратегические оборонительные системы, СССР и США в 1972 г. заключили Договор по ПРО. Выход на такой договор был довольно сложный и обусловливался, на мой взгляд, многими обстоятельствами, в том числе тем, что стороны имели разные структуры стратегических наступательных вооружений, надо было преодолеть психологический барьер в связи с обсуждением и решением вопросов по таким системам оружия, сведения о которых оберегались каждой стороной пуше зеницы ока.

Особенно удручало и настораживало: зачем же отказываться от стратегических оборонительных систем, то есть лишать себя права на защиту своей страны?

Такие вопросы возникали у многих руководителей той и другой стороны, и некоторые видели в этом ловушку. На самом деле ничего странного в этом не было и стороны пришли к взаимному пониманию о том, что в ракетно-ядерный век неоспоримое право каждой страны на оборону — таковым это право остается навсегда — наилучшим образом может быть реализовано путем взаимного отказа от противоракетной обороны своих территорий. Вы не согласны с этим?

Между тем объяснение здесь простое. При отсутствии территориальных противоракетных систем каждая сторона вынуждена отдавать себе ясный отчет в том, что если бы она нанесла ядерный удар по другой стороне, то в любом случае, даже при ослабленном ответном ударе, будет нанесен неприемлемый ущерб. Создание одной из сторон широкомасштабной ПРО — щита, зонтика — неизбежно порождает у другой опасение, что это делается для нанесения внезапного первого ядерного удара в расчете, что с помощью этой системы свести и без того уже ослабленный ответный удар до вполне приемлемого уровня.

В такой обстановке сторона без шита вынуждена будет создавать свой щит либо искать противоядие, то есть наращивать и совершенствовать стратегические наступательные вооружения. А скорее всего, делать и то и другое вместе или в каком-то сочетании, возможно, дополнительно искать что-то третье. Очевидно, что спираль гонки вооружений круто пойдет вверх, увеличивая военную угрозу.

Другое обстоятельство диктовалось бесконтрольным созданием к тому времени в СССР и США систем противоракетной обороны, которые вызывали у сторон беспокойство.

В Соединенных Штатах работы по созданию систем ПРО были начаты в 50-е годы по проектам «Бэмби», «Найк-Зевс», «Найк-Икс», «Сейфгард» и др. При этом были созданы противоракеты «Эрис» (заатмосферного перехвата) и «Хеди» — ближнего перехвата.

США были инициаторами создания противоспутникового оружия. В 1959 г. они осуществили перехват спутника «Эксплорер-6» ракетой, запущенной с бомбардировщика Б-47. В 1959–1960 гг. по программе «Сейнт» вели разработку «инспектора-перехватчика» спутников.

В начале 60-х гг. на островах в Тихом океане США развернули две противоспутниковые системы: на о. Кваджалейн на базе противоракет «Найк-Зевс» и на о. Джонстон на основе ракет «Тор-Аджена». Был разработан и поставлен на боевое дежурство антиспутник «Асат».

В Советском Союзе впервые о ПРО заговорили в 1953 г. («Записка семи маршалов»). В 1956 г. начали создавать полигон ПРО Сары-Шаган у оз. Балхаш. В октябре 1957 г. состоялись первые летные испытания противоракеты В-1000, которая имела уникальные летные характеристики: скорость — 1500 м/с, высота перехвата — 25 км, поражающая боевая часть осколочная.

4 марта 1961 г. головная часть баллистической ракеты Р-12, запушенная с полигона Капустин Яр (ско рость — 3 км) была поражена противоракетой В-1000. Потом еще были успешными 10 пусков. Никита Хрущев на весь мир заявил, что «мы уничтожим муху в космосе».

В июне 1961 г. был разработан проект первой системы ПРО Москвы от американских МБР «Титан-2» и «Минитмен-2», а в 1978 г. Отдельный корпус ПРО «А-35 М» был поставлен на боевое дежурство. В 1970 г. впервые в мире советский противоспутниковый комплекс поразил космический аппарат-мишень.

Таким образом, законы логики развития вооружений (стратегического, наступательного и оборонительного) заставили стороны подписать советско-американский Договор по ПРО. Поскольку эти законы носят объективный и постоянный характер, постольку указанный договор был заключен как бессрочный.

При подписании Договора по ПРО руководители двух государств исходили из того, что в ядерный век не существует иной основы для поддержания отношений между США и СССР, кроме как мирное сосуществование. Этот вывод обусловил взаимную готовность двух стран решать вопросы, касающиеся ограничения их стратегических ядерных вооружений, на основе принципа равенства и одинаковой безопасности.

Значение Договора по ПРО состоит в том, что он затормозил гонку вооружений, составил главный фундамент международной безопасности и стабильности, всего процесса переговоров по контролю над вооружениями. Отказ от договора разрушит этот фундамент и приведет к не предсказуемым последствиям.

Все положения договора, каждое его слово, формулировка с течением времени не утратили своего смысла. И сегодня в Договоре по ПРО никаких неясностей нет. Он не устарел и в дополнениях, поправках не нуждается. Односторонний выход США из Договора по ПРО объясняется не наличием в нем каких-то двусмысленностей, а тем, что он стал преградой на пути создания НПРО, помехой противоправным действиям Вашингтона в космосе.

Поясним эту мысль путем рассмотрения содержания Договора по ПРО.

Все основные положения Договора по ПРО имеют цель запретить создание эффективной обороны против баллистических ракет, что объективно сдерживает рост стратегических наступательных вооружений (СНВ) и побуждает к договоренности об их сокращении. Иными словами, только при взаимной сдержанности в области ПРО можно сокращать СНВ. В этом суть взаимосвязи между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями.

К компонентам системы ПРО относятся (статья II): противоракеты, пусковые установки противоракет, радиолокационные станции ПРО (РЛС ПРО), находящиеся в боевом составе (например, у СССР вокруг Москвы), в стадии строительства, в стадии испытаний, в стадии капитального или текущего ремонта, законсервированные (например, у США на базе МБР «Гранд-Форкс»).

Основные обязательства сторон по договору:

а) не развертывать системы ПРО на территории своей страны и не создавать основу для такой обороны (статья I);

б) иметь по одному району ПРО радиусом 150 км (статья III): для СССР — с центром в столице Москва; для США — на базе МБР «Гранд-Форкс» (в каждом районе не более 100 пусковых установок и противоракет, а также ограниченное число радиолокационных станций);

в) не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования (статья V), то есть система ПРО должна размещаться на Земле и быть стационарной;

г) разработки и испытания систем ПРО или их компонентов проводить только в пределах согласованных испытательных полигонов (статья IV);

д) не придавать ракетам, ПУ и РЛС, не являющимся компонентами системы ПРО, способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами и не испытывать их в целях ПРО;

е) не создавать, не испытывать и не развертывать многозарядные противоракеты и средства скоростного перезаряжания противоракет;

ж) не развертывать радиолокационные станции (РЛС) предупреждения о нападении стратегических баллистических ракет кроме как на позициях по периферии своей национальной территории с ориентацией вовне (статья VI);

з) не передавать системы ПРО или их компоненты, ограниченные Договором, другим государствам и не размещать их вне своей национальной территории (статья IX).

Почти полтора десятилетия СССР и США имели единую согласованную интерпретацию Договора по ПРО. С появлением рейгановской СОИ администрация США оз нее отказалась, возникли новые понимания и договора, и его отдельных положений. Можно ли испытывать и развертывать космические компоненты ПРО в космосе или нет? — вот вопрос, вызвавший появление узкого и широкого толкования договора.

Узкое толкование Договора по ПРО означает, что испытание и развертывание космических элементов ПРО в космосе запрещены. Узкой трактовки договора администрация США официально придерживалась до 23 марта 1983 г. — до провозглашения президентом Р. Рейганом программы «звездных войн». Президент Р. Рейган, объявляя о программе СОИ, заявил, что США не имеют намерений нарушить обязательства по Договору по ПРО. Однако вскоре появилось расширительное толкование договора, в соответствии с которым Белый дом предпринимает попытки снять все ограничения на создание и испытания, в том числе в космосе, компонентов космической системы ПРО на иных физических принципах, отличающихся ог тех, на которых были созданы системы ПРО к 1972 г. При этом в качестве оправдательного аргумента делалась ссылка на согласованное заявление «Д».

Для того чтобы правильно оценить вопросы интерпретации Договора по ПРО и согласованного заявления «Д», целесообразно ознакомиться с выступлениями на этот счет американских представителей, в первую очередь участников переговоров, а также руководителей правительства и членов конгресса.

В июне 1971 г. на переговорах американцами было внесено предложение о том, чтобы Договор по ПРО содержал положение, запрещающее развертывание систем ПРО, основанных на новых физических принципах.

«1. Каждая из сторон обязуется не развертывать систем ПРО, применяющих устройства, не являющиеся противоракетой, пусковой установкой противоракеты или РЛС ПРО, для выполнения функций этих компонентов.

2. Каждая из сторон обязуется не разрабатывать, не производить, не испытывать и не развертывать следующие средства морского, воздушного, космического и мобильно-наземного базирования:

противоракеты, пусковые установки противоракет, радиолокационные станции ПРО или другие устройства для выполнения функций этих компонентов…»

(Проект США Договора по ПРО — 27.07.71 г.)

«Обязательство не развертывать системы ПРО, применяющие устройства, не являющиеся противоракетой, пусковой установкой противоракеты или РЛС ПРО, для выполнения функций этих компонентов, имеет в виду такие системы ПРО и их компоненты, которые основаны на иных принципах, чем используемые в настоящее время».

(Член делегации США Г. Браун — 17.08.71 г.)

С нашей стороны, несмотря на стремление американцев на протяжении двух раундов включить в договор положение об ограничении на развертывание таких систем, это предложение было отведено.

«Включать в Договор ограничение развертывания таких систем ПРО и их компонентов, которые пока не известны… мы считаем неправильно».

(Член делегации СССР К. А. Трусов — 3.09.71 г.)

«…Предметом Договора… могут быть только конкретные системы ПРО, относительно которых каждая из сторон имела бы четкое представление… Запрещение чего-то неизвестного создавало бы неопределенность предмета Договора… В случае появления систем, построенных на иных физических принципах, вопросы их ограничений могли бы быть дополнительно обсуждены».

(Член делегации СССР А. Н. Щукин — 30.11.71 г.)

Американские переговорщики продолжали настаивать на своем предложении:

«…Какие есть гарантии, что такие системы, если они когда и будут разработаны, не будут развернуты, вводя тем самым в заблуждение другую сторону, и, по существу, не приведут к обходу цели соглашения и его подрыву? Есть у советской стороны какое-либо альтернативное предложение о том. как можно решить проблему будущих систем ПРО?»

(Член делегации США Г. Браун — 20.12.71 г.).

Обсуждение внесенного американцами предложения зашло в тупик после заявления главы делегации СССР В. С. Семенова:

«Договор должен быть предельно точным в отношении предмета договоренности. Это обеспечит жизнеспособность договору, имеющему прямое отношение к важным вопросам национальной безопасности сторон.

…Можем ли мы включать неизвестные системы в договор по ограничению ПРО, не впадая в опасность придания этому договору неопределенного и аморфного характера?»

(Глава делегации СССР В. С. Семенов — 20.12.71 г.)

Американцы, не отказываясь от своей позиции по данному вопросу, предложили зафиксировать в протоколе переговоров согласованное понимание, ограничивающее развертывание в будущем систем и компонентов ПРО, основанных на новых физических принципах:

«…Стороны согласны в том, что не должен иметь место обход ограничений на развертывание территориальной ПРО и компонентов ПРО в разрешенных районах путем развертывания компонентов, не являющихся противоракетой, пусковой установкой противоракеты и РЛС ПРО, для борьбы со стратегическими ракетами на траекториях полета. Они согласны в том, что, если такие компоненты будут разработаны и если возникнет вопрос о развертывании, ни одна из сторон не начнет такого развертывания без предварительной консультации и достижения согласия в ПКК».

(Письменное заявление делегации США — 21.12.71 г.)

Это предложение делегациями СССР и США было взято за основу выработки заявления «Д», которое перед подписанием Договора по ПРО согласовали и парафировали главы делегаций 26.5.72 г.

Окончательная согласованная формулировка Заявления «Д» по Протоколу к Договору по ПРО, подписанному Л. Брежневым и Р. Никсоном 3 июля 1974 г. в Москве, гласит:

«В целях обеспечения выполнения обязательства не развертывать системы ПРО и их компоненты, кроме как предусмотрено в статье III Договора, Стороны согласны в том, что в случае создания в будущем систем ПРО, основанных на иных физических принципах и содержащих компоненты, способные заменять противоракеты, пусковые установки противоракет или РЛС ПРО, конкретные ограничения таких систем и их компонентов подлежали бы обсуждению в соответствии со статьей XIII и согласованию в соответствии со статьей XIV Договора».

Прямо скажем, члены американской делегации оказались дальновидными политиками, заставив советскую сторону подписать документ, который связал «по рукам и ногам» сегодняшних правителей Вашингтона.

Глава американской делегации Джерард Смит 12 октября 1985 г. на пресс-конференции сделал следующее заявление:

«1. Статья V Договора ПРО однозначно запрещает разработку и испытания любых типов систем ПРО или их компонентов космического, воздушного, морского базирования или базирования в мобильном варианте, причем вне зависимости от того, основаны ли эти системы на существующих или будущих технологиях.

2. Хотя в соответствии с согласованным заявлением «Д» Договора, на которое сейчас так часто ссылается администрация и допускается проведение исследований, разработок и испытаний систем ПРО или их компонентов, основанных на иных физических принципах, эти виды деятельности строго ограничены стационарными наземными системами ПРО (как они определены в ст. Ill Договора). Причем, если бы та или другая сторона захотела развернуть такие свои новые системы (разумеется, лишь в ограниченных, четко обозначенных районах), она не могла бы сделать это без предварительных консультаций с другой стороной и внесения в текст Договора соответствующих поправок.

Именно такая, а не какая-либо иная трактовка ключевых положений Договора по ПРО, инициатором которой явились, кстати, сами США, была разработана и принята обеими сторонами в ходе переговоров по этому Договору. Такая же интерпретация была зафиксирована и в прежних официальных документах самой администрации Рейгана, направленных в конгресс, в частности в докладе АКВР за 1985 г. относительно политики администрации в указанных вопросах. В этом докладе прямо говорилось, что, «начиная с этапа, когда работы по созданию средств направленной энергии выходят на стадию полевых испытаний, эти работы подпадают под ограничения Договора по ПРО».

3. Основной мотив, которым руководствуется в своей «новой интерпретации» Договора администрация Рейгана вполне ясен: подготовить «юридическую базу» для проведения всех стадий практических работ в рамках программ СОИ, в том числе и по созданию ударных космических систем ПРО».

…На советско-американской встрече юристов 4— 11 марта 1985 г. была внесена ясность в еще один существенный вопрос, а именно в различие между терминами «разработка и создание». На этот счет представители США заявили следующее:

1. Разрешены и разработка, и создание стационарных наземных систем ПРО и их компонентов. По-другому обстоит дело с другими системами ПРО и компонентами, а именно морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования. В Договоре по ПРО зафиксировано (статья V, пункт 1), что создание, испытания и развертывание таких систем и компонентов запрещены. Точно так же статья V пункт 2 и согласованное заявление «Е» запрещают создание, испытания и развертывание пусковых установок противоракет для пуска с каждой пусковой установки более одной противоракеты одновременно; запрещают создание, испытания и развертывание автоматических, полуавтоматических установок; установок скоростного перезаряжания; запрещают создание, испытания и развертывание систем ПРО или компонентов с использованием боеголовок типа некоторых других систем ПРО и компонентов.

2. Язык договора не проводит четкой разграничительной линии между разработкой и созданием; по этому вопросу стороны не выработали согласованного заявления. Понимание вопроса Соединенными Штатами отражено в следующем заявлении, переданном для протокола после показаний в сенате США посла Дж. Смита:

История переговоров по ОСВ четко говорит в пользу следующей интерпретации. Обязательство не создавать такие системы, приспособления или боеголовки применимо только к стадии, следующей за лабораторными работами и испытаниями. Содержащееся в Договоре по ПРО запрещение создания относится к части процесса, когда проводятся полевые испытания прототипа или экспериментальной модели. Обеими сторонами понималось, что запрещение «создания» применяется, когда объект переходит от стадии создания и испытаний в лаборатории к стадии полевых испытаний, где бы они ни проводились. Тот факт, что ранние стации процесса создания, такие, как испытания в лабораторных условиях, создадут проблемы для контроля национальными техническими средствами, является важным соображением при формулировке данного определения. Обмен мнениями с советской делегацией показал, что это определение является также советским определением термина «создание».

Шесть бывших министров обороны США, занимавшие посты с 1961 по 1981 г., выступили против расширительного толкования Договора по ПРО. В письме президенту Р. Рейгану и в конгресс (март 1987 г.) Р. Макнамара, К. Клиффорд, М. Лэйрд, Э. Ричардсон, Дж. Шлессинджер и Г. Браун подчеркнули, что США должны придерживаться традиционной интерпретации договора, запрещающей разработку и испытание противоракетной обороны на самолетах, кораблях или в космосе.

Госсекретарь С. Вэнс при ратификации договора в сенате заявил: «Я всегда верил и продолжаю верить в узкую интерпретацию этого договора. Таким мы представляли его в конгресс, когда он ратифицировал Договор по ПРО, и я считаю, что это правильная интерпретация».

Доклад сенатора С. Нанна конгрессу США, подготовленный на основании анализа материалов переговоров ОСВ-1, показывает неправомерность расширительного толкования Договора по ПРО, выдвигаемого администрацией Рейгана. Сейчас США, продвигая СОИ, не скрывают своих намерений выйти за те ограничения договора, которые были совместно выработаны СССР и США к 1972 г. «Для этого, — отмечает С. Нанн, — администрации и понадобилось расширительное толкование».

Сенатор С. Нанн пришел к твердому убеждению, что договор был ратифицирован именно на основе узкого (традиционного) толкования. В докладе С. Нанна говорится: «На основании тщательного изучения хода переговоров, статей соглашения, процесса его ратификации и поведения сторон я пришел к следующему твердому заключению: администрация Никсона недвусмысленно заявила сенату во время ратификации, что договор запрещает разработку и испытания мобильных систем и систем ПРО космического базирования с использованием «экзотической» технологии. Именно так в свое время понял и утвердил договор сенат».

Сенаторы, включая Г. Джексона, Б. Голдуотера, Дж. Спаркмана, Дж. Бакли и других, в 1972 г. ясно понимали, что договор запрещает создание и испытания систем ПРО космического базирования, основанных не только на существовавшей тогда технологии, но и на новой, которая могла появиться в будущем. Об этом, как пишет С. Нанн, свидетельствуют стенограммы дебатов в сенате по вопросу о последствиях для США подписания Договора по ПРО.

После появления программы «звездных войн» администрация США вытащила на свет божий широкое толкование Договора по ПРО для того, чтобы найти лазейки для обоснования испытаний и развертывания элементов СОИ в космосе. Короче говоря, дать «зеленый свет» Пентагону выйти с оружием в космос.

Как администрация США объясняла в то время широкое толкование? Ссылаясь на согласованное заявление «Д» к Договору по ПРО, она утверждала, что «США имеют все юридические и моральные права на осуществление программы СОИ в полном соответствии с договором по ПРО».

Однако такое утверждение администрации США далеко от истины. Судите сами: можно ли говорить о каких-то юридических правах на испытания и развертывание элементов СОИ в космосе, если статья I договора запрещает развертывать систему ПРО территории страны и создавать основу для такой обороны. Статья V договора запрещает создавать, испытывать и развертывать системы или компоненты ПРО космического базирования, независимо от вида технологий, на которых они основаны. Нарушается и статья IX, запрещающая размещать системы ПРО или их компоненты вне своей национальной территории, поскольку космос не является национальной территорией. Иными словами, деятельность США, направленная на вывод компонентов ПРО в космос, была нацелена против основных положений Договора по ПРО.

Ссылки деятелей Вашингтона на согласованное заявление «Д» к договору бьют мимо цели. Все положения Договора по ПРО составляют единое целое и ориентированы на обеспечение выполнения главного обязательства по статье I. Согласованное заявление «Д» является неотъемлемой частью Договора по ПРО и не может противопоставляться другим положениям договора, в частности его статье V, запрещающей создавать, испытывать и развертывать системы и компоненты ПРО космического базирования. Этим заявлением «Д» допускается возможность создания и испытания средств ПРО, основанных на иных физических принципах, чем те, которые существовали на момент подписания договора, однако применительно только к разрешенным для каждой стороны статьей III договора ограниченным районам ПРО (радиусом 150 км) и лишь к размещению там стационарных наземных систем. Таким образом, никаких юридических и моральных прав на осуществление испытаний и развертывания элементов СОИ в космосе у США не было.

В подходе Белого дома к Договору по ПРО имелось фундаментальное противоречие: на словах говорилось, что США за его соблюдение, на деле же они вели линию на его подрыв, а в конечном итоге — на ликвидацию этого важнейшего документа. И не случайно тогда в США начались маневры вокруг Договора по ПРО: появились разного рода толкования, даже предложение о замене его каким-то новым договором, в рамки которого втискивалась бы программа СОИ и который предусматривал бы развертывание ПРО космического базирования. Спрашивается, если СОИ. по мнению Вашингтона, соответствует Договору по ПРО. то зачем же в Рейкьявике президент США предлагал одновременно с сокращением стратегических наступательных вооружений подписать новый договор, который заменял бы существующий бессрочный Договор по ПРО? Именно в ответе на этот вопрос раскрывается суть подхода США к проблеме.

СССР всегда рассматривал Договор по ПРО в качестве фундаментальной основы обеспечения стабильного стратегического взаимоотношения между сторонами, твердо и последовательно выступая за укрепление режима, созданного договором. США выражают только на словах свою озабоченность судьбой этого документа, наделе они вели линию на его ликвидацию.

Они сознательно пытались исказить содержание договора, придать его положениям желательную для них произвольную трактовку. Они игнорировали ключевую посылку договора, заключающуюся в том, что только отказ от развертывания территориальной системы ПРО создает условия для сокращения стратегических наступательных вооружений. Они отказывались от совместных поисков договоренностей о недопущении выхода оружия в космос. Видимо, в Вашингтоне брали верх милитаристский угар и мираж обретения военного превосходства над СССР через космос.

Программа СОИ, если бы она вышла из стен лабораторий и полигонов, наверняка разрушила бы Договор по ПРО, лишив его смысла, разрушив механизм сдерживания процесса гонки ядерных вооружений. Поскольку СОИ нацеливалась на размещение оружия в космосе, то реализация ее неизбежно стала бы мощным катализатором гонки вооружений по всем направлениям, резко ослабляя безопасность и СССР, и США, и всеобщую безопасность. К счастью, СОИ в то время на деле была миражем, блефом Америки, находилась в лабораториях.

Лидеры западноевропейских стран НАТО хорошо понимали значение сохранения Договора по ПРО для стабильности советско-американских отношений и отношений между Востоком и Западом в целом. Они были обеспокоены судьбой этого договора, судьбой переговоров о разоружении и предупреждали администрацию США об опасных последствиях в случае перехода к космическим испытаниям по программе СОИ. Как реагировал Вашингтон на обращение своих союзников? Руководитель американского агентства по контролю над вооружениями и разоружению К. Эделман, выступая на конференции организации «Американский легион», заявил, что «союзники США не должны давать советы Вашингтону насчет того, как понимать Договор по ПРО, поскольку недостаточно квалифицированны для этого». Прямо скажу, реакция более чем странная, в стиле самого Рональда Рейгана.

Еще более странной и непонятной оказалась позиция президента Буша-младшего. Он, как известно, вообще отказался от Договора по ПРО 1972 г., заявив о том, что Америка выходит из него в одностороннем порядке.

Ни один американский президент не покушался так грубо на это фундаментальное бессрочное соглашение. 21 марта 1997 г. Клинтон и Ельцин в Хельсинки ставят свои подписи под Совместным заявлением президентов Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки в отношении Договора по противоракетной обороне. В нем президенты еще раз выразили свою приверженность делу укрепления стратегической стабильности и международной безопасности. Было заявлено, что оба они рассматривают в качестве общей задачи сохранение Договора по ПРО, предотвращение обхода и повышение его жизнеспособности.

Свыше 30 лет Договор по ПРО верой и правдой служил укреплению стабильности и безопасности, предотвращая опасные кризисы и конфликты. Он фактически из двустороннего стал международным. Организация Объединенных Наций трижды (1999–2001) выступила в его поддержку При этом более 80 государств высказались за сохранение этого важнейшего документа. Однако Буш не посчитался с мнением мирового сообщества и в одностороннем порядке денонсировал договор.

Чем объяснить такое решение хозяина Белого дома в условиях нормального развития российско-американских отношений? Или Бушу досталось богатое «звездное наследство» и договор стал преградой в создании НПРО? Или шлея под хвост попала, и президент решил, что международные соглашения писаны не для него? А может быть, янки решили, что настал момент забраться на небеса и оттуда угрожать мировому сообществу?

Рассмотрим, насколько глубоко метастазы рейгановской СОИ поразили мышление нынешнего Белого дома и почему Договор по ПРО вдруг оказался изгоем.

Сегодня этот заголовок заслуживает повышенного внимания в связи с тем, что президента Дж. Буша-сына вдруг озарила идея создать СОИ-2. Поэтому читателям, очевидно, необходимо осмыслить, что было сделано в этой области президентами Рейганом и Бушем-старшим, то есть попытаться понять, откуда начала веревочка виться и где она сейчас находится.

Во времена правления Рейгана в Пентагоне существовали планы «пофазного развертывания» СОИ. В них было предусмотрено начать производство и размещение противоракетного оружия на базе существующей технологии и накопленного опыта, не дожидаясь окончательных результатов исследования по программе СОИ.

На первом этапе (начало — середина 90-х годов) планировалось развертывание космических систем кинетического оружия (малогабаритные самонаводящиеся ракеты, размещенные на орбитальных платформах), наземных противоракет в сочетании с космическими датчиками на геостационарных орбитах и запускаемыми с Земли «ракетами-зондами» для обнаружения баллистических ракет.

На втором этапе (вторая половина 90-х годов) намечалось наращивание боевых возможностей систем ПРО за счет ввода в действие дополнительных космических средств наблюдения и наведения, а также новых слоев космических платформ, оснащенных самонаводящими-ся ракетами-перехватчиками.

На третьем этапе (после 2000 г.) предусматривалось развертывание в системе ПРО оружия на новых физических принципах (лазеры наземного и космического базирования, электромагнитные пушки и др.), а также усовершенствованных систем слежения за баллистическими ракетами.

На всех этапах планировалось совершенствование системы боевого управления, средств энергоснабжения, выведения на орбиту объектов и обслуживания космических элементов ПРО.

К концу правления президента Рейгана СОИ находилась на стадии НИОКР на этапе экспериментальных разработок. В 1988–1990 гг. намечено проведение ряда экспериментов по «проверке осуществимости и демонстрации» отдельных элементов, способных составить компоненты будущей системы ПРО.

Для того чтобы иметь представление о реальных делах и проблемах СОИ, обратимся к опубликованному рассекреченному варианту доклада, подготовленного членами сенатского подкомитета по военным ассигнованиям Проксмайером и Беннетом. Доклад представлен 19 марта 1987 г., прошел проверку Управления СОИ министерства обороны США. Составлен на основании материалов бесед с 60 ведущими учеными и инженерами, участвующими в СОИ, представителями трех ведущих лабораторий министерства энергетики и ключевых фирм-подрядчиков. Ниже приводятся следующие выводы из доклада:

1. В настоящее время не существует готовой к развертыванию какой-либо системы оружия, созданной на технологиях СОИ. Возможное решение президента США о начале развертывания в ближайшем будущем широкомасштабной системы ПРО не будет иметь под собой материальной основы.

2. Управление СОИ осуществляет переориентацию программы работ в целях подготовки к развертыванию системы ПРО. возможно, уже в 1994–1995 гг. Переориентация проводится, не дожидаясь президентского решения на развертывание системы ПРО.

3. Направления переориентации программы СОИ:

а) Приоритет в исследованиях и разработках отдается кинетическому оружию с ориентацией на развертывание в ближайшем будущем;

б) Оружие направленной энергии рассматривается для применения в отдаленной перспективе;

в) В области противоракет наземного базирования акцент делается на демонстрационные эксперименты (а не на разработку технологий);

г) Сокращается объем исследований в области космических систем распознавания и сопровождения боеголовок на среднем участке траектории полета (эта задача и ранее считалась в США нерешаемой до конца столетия);

д) Упрощается проект создания экспериментального образца противоракеты космического базирования в целях ускорения ее разработки (снижается уровень ТТХ);

е) Резко ускоряются работы по созданию тяжелых ракет-носителей в целях выведения боевых космических станций и космических средств обнаружения, слежения и целеуказания.

4. Все перечисленные переориентации и акценты в исследованиях и разработках сопровождаются соответствующим перераспределением ассигнований.

5. В управлении СОИ осуществляется «сверхсекретная» разработка («черная программа») построения (архитектуры) будущей системы ПРО.

6. Из анализа направлений переориентации СОИ и выданных фирмам-подрядчикам контрактов следует, что планируемая к развертыванию в 1994–1995 гг. система ПРО будет иметь эффективность не более 16 %, в том числе 11 % «советского стратегического потенциала» будет перехватываться космическим эшелоном на активном участке траектории, 5 % боеголовок — наземным эшелоном в составе 400—1000 противоракет.

В такой системе ПРО не будут использоваться оружие направленной энергии, средства поражения на среднем участке траектории, средства распознавания и сопровождения боеголовок на среднем участке траектории.

7. Ответные меры Советского Союза (включая наращивание им своих СНВ) приведет к снижению стратегической стабильности.

Оценивая указанный доклад, конференция Американской ассоциации ученых (1987 г.) пришла к выводу что, несмотря на отсутствие конкретных результатов исследований йо программе СОИ, тем не менее можно просматривать следующие основные варианты ПРО:

Тотальная противоракетная оборона. Предполагает наличие в ее структуре технических систем, которых пока не существует.

Широкомасштабная ПРО. Имеет целью обеспечить на территории США защиту всех объектов, подлежащих уничтожению ракетно-ядерными средствами. Однако существует опасение, что развертывание широкомасштабной системы ПРО неизбежно вызовет наращивание потенциала наступательных средств вероятного противника, для которого это единственный эффективный способ нейтрализации такой ПРО.

ПРО отдельных районов территории страны. Возможности США позволяют уже сейчас приступить к реализации этого варианта. Главным сдерживающим фактором является отсутствие уверенности в том, что эффективность противоракетной обороны отдельных районов компенсирует расходы на ее развертывание. Кроме того, не исключено, что вероятный противник может оценить такую ПРО как широкомасштабную и развернуть в этой связи дополнительное количество наступательных средств.

Объектовая оборона пусковых установок МБР. Для создания ПРО отдельных районов, где в качестве средства поражения будут использоваться противоракеты с ядер-ным боезарядом (по оценке бывшего министра обороны США Г. Брауна), потребуется 15 лет, с неядерными противоракетами — до 20 лет; технология систем ПРО космического базирования на основе кинетического оружия может быть разработана в 1990–1992 гг., а развертывание таких систем станет возможным через 10–15 лет; размещение в космосе оружия направленной энергии ожидается в 2005–2010 гг.

В интересах разъяснения читателю содержания упомянутых выше доклада и выводов американских ученых позволю себе высказать мнение о том, что досталось в наследство президенту Дж. Бушу-младшему, который объявил на широкой публике о решении начать развертывание национальной системы противоракетной обороны (НПРО).

Выводы, приведенные в докладе, хотя они и прошли цензуру управления СОИ, следует признать отражающими в целом действительное положение дел, ибо публикация сведений о выделенных ассигнованиях все равно продемонстрировала бы изменение приоритетов в исследованиях и разработках по СОИ.

Изменение приоритетов в работах по СОИ показывает, что США взяли курс на создание наиболее простой и, следовательно, быстрее и дешевле реализуемой системы ПРО на основе кинетического (ракетного) оружия.

В выбранных для реализации ракетных технологиях упор также делается на более простые, хотя и ограниченные по тактико-техническим возможностям, решения с целью ускорения практического воплощения работ в реальный проект системы ПРО, пригодной для развертывания.

Низкие эффективные показатели системы подчеркивают, что предметом главной заботы министерства обороны США в настоящее время являются не они, а техническая готовность к развертыванию системы ПРО.

Наблюдаемая в США переориентация технической политики в области ПРО подтверждает намерения придать программе СОИ необратимый характер через скорейшее развертывание наиболее легко осуществимого варианта ограниченной системы ПРО.

Политические побудительные мотивы курса министерства обороны США на скорейшее развертывание системы ПРО, а также отсутствие в настоящее время готового к материальной реализации технического проекта такой системы не дают оснований недооценивать возможности создания в США в начале 2000-х гг. технической готовности к началу развертывания ограниченной системы ПРО на ракетных технологиях.

При Буше-старшем работы по СОИ активизировались. 29 января 1991 г. он объявил о начале создания глобальной ПРО и утвердил ассигнования на эти цели в размере 50 млрд долларов. Советскому руководству было сказано, что СОИ является гарантом мира и стабильности, а не средством сделки с Москвой.

Такие заявления не были новостью, мы слышали их неоднократно от Рейгана. Новым являлось то, что Буш-старший одновременно провозгласил идею войны без потерь и принял решение о начале развертывания широкомасштабной системы ПРО в период своего правления. Объем и темпы развертывания он обусловил результатами переговоров по ЯКВ. Предусматривалось, что первой фазой развертывания СОИ могут явиться вывод в космос различного рода датчиков, выполняющих в том числе задачи РЛС ПРО, что запрещено Договором по ПРО, а также ввод в строй тяжелого бомбардировщика Б-2 ««Стелт»». Самолет-невидимка «Стелт» — это оружие первого удара.

При Буше-старшем планировалось использовать принципы глубокого эшелонирования системы ПРО и применять неядерные средства перехвата: оружие кинетической энергии (ракеты и электромагнитные пушки), средства поражения на новых физических принципах (лазерное, ускорительное и другое оружие направленной энергии). Для обнаружения, слежения и распознавания целей имелось в виду применять радиолокационные, оптические и лазерные средства космического, воздушного и наземного базирования, а также существующие и перспективные средства предупреждения о ракетно-ядерном ударе.

В рамках программы проводились в основном лабораторные исследования и лишь небольшое число вне-лабораторных экспериментов и испытаний. Были определены перспективные варианты построения системы ПРО, выбраны предпочтительные типы оружия для них. Согласно планам считалось, что середина 90-х годов должна явиться рубежом перехода от исследований к осуществлению широкой программы экспериментов.

Для подтверждения сказанного приведу содержание заявления директора организации СОИ генерал-лейтенанта Дж. Монэхэна во время его беседы с членами советской делегации на переговорах по ЯКВ Н.Детиновым и Ю. Кузнецовым (10 мая 1990 г., Женева).

По словам Монэхэна, программа СОИ рассматривается в Соединенных Штатах как реальная база для создания эффективной стратегической обороны. В научных кругах США имеется общее понимание, что основные технические проблемы, связанные с реализацией программы СОИ, уже решены. Поэтому главные усилия направлены на поиск решений политических, экономических и стратегических вопросов.

Основными целями этой программы являются:

— получение данных, необходимых для принятия решения о создании такой системы, которая обеспечивала бы надежную оборону от баллистических ракет любой дальности;

— увеличение вклада оборонительных систем в дело международной безопасности, в том числе путем создания условий для перехода на основе сотрудничества к режиму с большей опорой на стратегическую оборону;

— создание неядерной оборонительной системы, не предназначенной для поражения наземных целей, основанной на использовании только кинетического оружия.

Данная программа осуществляется в соответствии со всеми существующими договорными обязательствами Соединенных Штатов, в частности по Договору по ПРО 1972 г.

Поражение ракет и их боеголовок предусматривается осуществлять на всем протяжении траектории их полета, которую условно можно разбить на четыре фазы.

Перехват на I фазе (разгонный участок) дает возможность поражения МБР до разведения РГЧ ИН, хотя продолжительность этой фазы сравнительно невелика.

Перехват на II фазе (участок разведения) будет осуществляться по факелу двигательных установок разведения.

Перехват на III фазе (средний участок траектории), хотя она и наиболее продолжительная (15–20 минут), осложняется необходимостью селекции боеголовок на фоне ложных целей.

Конечный участок траектории (IV фаза) характеризуется тем, что при входе в плотные слои атмосферы боеголовки становятся легко отличимыми от ложных целей, но перехват осложняется из-за недостаточного времени на его осуществление и возможности маневрирования боеголовок в плотных слоях атмосферы.

Большой объем работ проводится по созданию датчиков, предназначенных для обнаружения и селекции целей.

Проект «ССТС» предусматривает создание космической системы наблюдения и сопровождения целей. Главный элемент проекта — космический аппарат, способный в том числе со сравнительно небольшого расстояния осуществлять селекцию целей.

Проект «ГСТС» (обнаружение, сопровождение и селекция целей) наземного базирования предусматривает использование в качестве основного элемента ракету-зонд, запускаемую с земли на низкую околоземную орбиту после получения предупреждения о ракетно-ядерном нападении. Селекция целей будет осуществляться после сближения зонда с группой боеголовок и ложных целей. Программой СОИ предусматривается, что система по проекту «ГСТС» будет прикрывать космическое и воздушное пространство над территорией северо-американского континента. Датчики проектов «ССТС» и «ГСТС» работают в диапазоне инфракрасного излучения.

Третьим видом датчиков являются РЛС наземного базирования «ГБР-Д» (стационарный вариант) и «ГБР-М» (мобильный вариант, на железнодорожной платформе).

Данные три вида датчиков предназначены для обнаружения и селекция целей на среднем участке траектории их полета. В настоящее время организацией СОИ на основе данных, полученных в результате испытаний, осуществляется оценка эффективности этих датчиков.

Важное место по программе СОИ занимают исследования. связанные с созданием ускорителей нейтральных частиц. Такие ускорители с низким уровнем мощности могут использоваться в космосе в качестве датчиков для селекции целей, а с высоким — для поражения боеголовок. Проведенный в 1989 г. эксперимент показал, что системы, основанные на пучке частиц, могут успешно применяться в космосе.

Большое место в сообщении директора СОИ было уделено проекту «Разумные камешки»[106]. Перехватчики, создаваемые по этому проекту, оснащены датчиками, работающими в инфракрасном, ультрафиолетовом и видимом диапазонах волн. Они оборудованы также бортовыми лазерными локаторами, предназначенными для наведения перехватчика на корпус ракеты, а не на факел ее двигателя. Каждый перехватчик оснащен навигационным прибором и прибором ориентации по звездам, а также четырьмя топливными баками для двигателей, обеспечивающих разгон гю оси перемещения. Перехватчик помещен в специальный кожух жизнеобеспечения. Каждый «камешек» представляет собой самостоятельный ИСЗ, предназначенный для обнаружения, опознавания, сопровождения и перехвата цели по команде с земли на разгонном участке или на участке разведения.

Основу концепции «Разумных камешков» составляет компьютерное обеспечение. Бортовой компьютер «Разумных камешков» не уступает по быстродействию ЭВМ класса КРЭЙ, но имеет незначительный объем памяти.

Директор СОИ назвал некоторые технические достижения:

успешно проведен цикл наземных испытаний макета перехватчика без разгонного двигателя (проект «Разумные камешки»), при которых было проверено его основное оборудование. Испытания прошли настолько успешно, что от двух последних сочли возможным отказаться;

создан на ртутно-кадмиево-теллуровой основе чип размером с монету в 25 центов для обнаружения и сопровождения цели в ИК-диапазоне;

создан процессор с параллельной обработкой информации с быстродействием 40 млрд операций в секунду. Размеры процессора в настоящее время сопоставимы с колодой карт, а в будущем имеется в виду довести их до размеров монеты;

для системы наведения разработан оптический (не имеет движущихся частей) инерциальный датчик (вес — 1 фунт) и ведутся испытания кварцевого датчика камертонного типа (вес — менее 4 унций).

В заключение генерал Монэхэн заявил о том, что в ходе работы над программой СОИ ожидается получение фантастических новейших технологий, технологических прорывов, которые сейчас пока трудно предсказать. Но они появятся в ближайшем будущем.

Если учесть технологические наработки до Рейгана, работы по СОИ при Рейгане и Буше-старшем, то невозможно отрицать того факта, что президент Буш-младший принял в наследство не только идеи, замыслы, риторику, но и некоторую материальную базу, технические возможности.

Надо полагать, что президенту Бушу-младшему все это известно. Его заявление о решении начать развертывание НПРО свидетельствует лишь о том, что он приступает к этому делу не с нуля. Хотя чувствуется, что претензии и амбиции на СОИ-2 поубавились, особенно в части, касающейся экзотического оружия (на иных физических принципах): лазерное, пучковое, ускорительное, нейтронное и др. Все это сегодня скорее «мультики», чем реальность, однако работы в этом направлении не закрыты.

Тем не менее у Буша-младшего имеются достаточно отработанные другие технологии — противоракеты разных типов, космические компоненты системы предупреждения о ракетном нападении, для непрерывного слежения за целями и их траекториями и выдачи целеуказаний противоракетам. Координация действий, обмен информацией и боевое управление средствами будут обеспечиваться автоматизированной системой боевого управления. Такова реальная база бушевской СОИ, в которой особо нового пока ничего не просматривается, но сбрасывать со счетов это новое не следует.

В своей предвыборной речи Дж. Буш говорил: «Если я буду избран президентом, я предложу России рассматривать такие поправки к Договору по ПРО, которые сделают развертывание нами систем эффективной противоракетной обороны совместимым с этим договором… Если Россия не согласится с предлагаемыми нами поправками, то я надлежащим образом, согласно статьям договора, извещу Россию о том, что США выходят из договора».

Иными словами, президент Буш не ставил вопрос так: «Договор по ПРО - на свалку»! Предстоят сложные переговоры на этот счет, имея в виду, что Вашингтон в принципе выступает за развертывание национальной ПРО. Какой ПРО — ограниченной или полномасштабной? Этот вопрос разъяснял госсекретарь Коллин Пауэлл: «Президент намерен идти в этом направлении, но мы будем делать это очень осторожно, выбрав действительно эффективные технологии, оценив их стоимость, разобравшись с последствиями для дипломатии и контроля над вооружениями, которые надо учитывать, чтобы убедить мир в том, что мы укрепляем, а не ослабляем ядерное сдерживание».

К. Пауэлл заверил, что Америка будет проводить по этому вопросу «консультации» с союзниками, Россией и Китаем.

Конечно, о позиции Договора по ПРО не имеет значения, какая будет развертываться ПРО — ограниченная или полномасштабная. В любом случае НПРО несовместима с положениями Договора по ПРО 1972 г. и Протокола к нему 1974 г. Поэтому преодоление этого препятствия можно было осуществить на переговорах при взаимных уступках сторонами.

Была ли надежда на их позитивный исход? Да, была. Во-первых, односторонний выход из Договора ПРО расценивался в Москве как моральная безответственность Вашингтона перед мировым сообществом. К тому же Белый дом нередко посылал сигналы о возможном компромиссе на этот счет: то за счет модификации договора. то за счет внесения в него каких-то поправок с целью его расширенного толкования, допускающего испытания противоракетной обороны.

Во-вторых, в истории наших отношений с США были довольно сложные проблемы по этой тематике. Но они всегда находили понимание сторон и позитивное разрешение. Приведу лишь один пример.

Складывающаяся обстановка напоминает мне ситуацию конца 1985 г., когда Р. Рейган после встречи в Женеве в личном послании от 23 ноября писал М. Горбачеву: «…правда состоит в том, что у Соединенных Штатов нет намерения использовать свою программу стратегической обороны для получения какого бы то ни было преимущества и что не делается ничего такого, что было бы направлено на создание наступательных вооружений космического базирования. Наша цель — ликвидировать любую возможность нанесения первого удара любой из сторон. Поскольку это так, то в наших силах найти в практическом плане путь устранения тех озабоченностей, которые были Вами высказаны.

Например, не могли бы наши представители, когда они возобновят переговоры в январе, откровенно и конкретно обсудить, какие будущие действия рассматривались бы каждой из сторон как представляющие угрозу? Ни Вы, ни я, по-видимому, не хотели бы видеть наступательные вооружения, тем более вооружения массового поражения, развернутыми в космосе. Не следовало ли бы нам попробовать определить, какого рода системы имеют такой потенциал, а затем попытаться найти поддающиеся проверке пути предотвращения их создания?

И не могли бы наши представители на переговорах обсудить более откровенно и открыто вопрос о том, как устранить потенциал первого удара с каждой стороны?… Давайте будем настаивать на том, чтобы наши представители на переговорах занялись этими вопросами и нашли способ укрепления безопасности обеих стран путем согласования соответствующим образом сбалансированных сокращений. Если Вы так же искренне, как и я, не стремитесь к получению или сохранению односторонних преимуществ, мы найдем решение этим проблемам».

Я привел длинную выдержку из послания У. Рейгана для того, чтобы напомнить, что обстановка в то время по такой же тематике была не менее, а скорее более сложной, чем теперь. И все-таки оптимальное решение было найдено. Может быть, руководителям США и России стоит прислушаться к Рейгану, который очень упорно стремился «забраться на небеса», но… за приливом последовал отлив.

В нынешних условиях, когда президент Буш фактически уже стоял на пороге денонсации Договора по ПРО 1972 г., Россия продолжала пытаться найти компромиссные подходы на переговорах. В частности, добивалась сохранения увязки сокращения СНВ с возможностью сохранения Договора по ПРО. Прорабатывались, например, предложения:

принять взаимные обязательства о невыходе из Договора по ПРО в течение 8—10 лет при его строгом соблюдении в том виде, как он подписан в 1972 г. Вопрос о том, как стороны поступят по истечении 10-летнего периода, решался бы на переговорах, которые начались бы за 2–3 года до окончания этого срока;

согласиться на проведение научно-исследовательских работ на Земле не только в лабораториях институтов, но и на заводах, полигонах и в других условиях (по договоренности);

согласовать перечень устройств, которые в ходе этих исследований разрешались бы или запрещались к выводу в космос, или в интересах ПРО;

договориться (в силу стремления США к развертыванию эффективной системы НПРО) о сокращении американского противосилового ядерного потенциала, ликвидации условий создания «возвратного» ядерного потенциала и о получении для России права на развертывание МБР с РГЧИН.

В такой увязке и при таком подходе можно было обеспечить безопасность каждой стороне, а России, кроме того, сохранить интересы и достоинство государства.

Другие международные соглашения — Договор 1963 г. о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой; Договор 1967 г. о космосе; Договор 1968 г. о нераспространении ядерного оружия; Конвенция 1978 г. о запрещении военного или иного враждебного использования средств воздействия на природную среду — имелось в виду на переговорах не обсуждать и не затрагивать, поскольку они выходят за рамки российско-американских отношений, но, безусловно, использовать в защиту своей позиции.

Однако не зря говорят, что от слова до дела далеко. События, которые стали развиваться вокруг Договора по ПРО с обеих сторон, все более настораживали сомнительными, но вполне ясными маневрами. Во время визита министра иностранных дел И. Иванова 18 мая 2001 г. в Вашингтон состоялись встречи с президентом Бушем и госсекретарем Пауэллом, в ходе которых, по мнению И. Иванова, был конструктивный диалог по проблемам Договора по ПРО и НПРО.

Между тем основной смысл этого диалога как раз и вызывал сомнение. «Мы надеемся, — заявил министр, — что в ходе консультаций стороны смогут выйти на такое решение, которое не подрывало бы базу стратегической стабильности, которая складывалась на протяжении последних 30 лет на основе Договора 1972 г., и вместе с тем позволял бы отвечать на угрозы и вызовы XXI века». (Советская Россия. 2001.)

Какого бы туману ни напускал И. Иванов в своей формулировке, она, безусловно, не исключает возможность пересмотра Договора по ПРО 1972 г. при условии, что это не поведет к подрыву той стратегической базы, которая складывалась на основе этого договора. Что это означает?

Это означает наделе изменение прежней российской позиции. До визита И. Иванова в Вашингтон позиция Россия была принципиально иной, а именно — любой пересмотр Договора по ПРО 1972 г. подорвет стратегическую стабильность, весь разоруженческий процесс и осложнит обстановку в мире. Договор является одной из основных конструкций в современной системе безопасности. Такой же позиции придерживался и продолжает придерживаться Китай.

Что касается позиции Вашингтона, то И. Иванову дали понять, что США рано или поздно приступят к реализации планов развертывания НПРО независимо от позиции Москвы, что приведет к разрушению Договора по ПРО.

Таким образом, в то время получалось так, что позиции США и России в отношении Договора по ПРО как бы сблизились: одна сторона не исключала возможности его пересмотра, что равносильно его подрыву; другая — своими делами была готова взорвать договор.

Оставалась одна надежда — страны НАТО и Китай. Главные американские союзники были не готовы безоговорочно поддерживать намерение США выйти из договора. Они не хотели быть заложниками Вашингтона на этот раз, как во время войны на Балканах. Они понимали, что это приведет к дестабилизации обстановки, поэтому советовали американцам «не ставить политическую телегу впереди технологической лошади».

Если Вашингтон мог сломить упрямство натовцев, поставив их по команде «смирно», то с Китаем такой номер не пройдет. Кроме того, было заметно сопротивление американской и европейской общественности. Все это, казалось бы, давало Москве свободу маневра для оказания давления на Дж. Буша по этому вопросу, тем более что у России имеются необходимые стратегические ядерные силы, способные противостоять американским щитам. Такие попытки были, но… результатов не получилось.

Особенно обстоятельный и серьезный разговор по проблеме Договора по ПРО состоялся в Москве (3–4 и 13–14 августа 2001 г.).

Можно прямо сказать, что эта была разведка боем, схватка передовых частей. В результате выявились позиции сторон, их аргументация, возможные последующие действия на переговорах и в делах. С американской стороны участвовали: в первом эшелоне — помощник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, министры финансов О. Нил и торговли Джон Эванс; во втором — шеф Пентагона Дональд Рамсфелд, его помощник по политическим вопросам Дуглас Фейт и другие. С российской стороны — министры иностранных дел И. Иванов и обороны С. Иванов и другие. Периодически встречался с американскими представителями президент В. Путин.

О чем говорили почти неделю официальные лица Вашингтона и Москвы? На повестке дня были стратегические вопросы.

Американские представители жестко, чаще всего в ультимативной форме, требовали согласия России на совместную ликвидацию Договора по ПРО 1972 г., предупреждали о неизбежности при любых обстоятельствах развертывания национальной крыши над Америкой, доказывали бесполезность Москвы занимать позу «контра» по отношению к «про» (американской НПРО и Договору по ПРО). Высказанные ими позиция и довольно примитивная в зашиту ее аргументация состояли в основном в следующем:

США намерены достичь такого соглашения с Россией, которое бы узаконило практически неограниченные испытания компонентов противоракетной системы — в любое время, в любом месте, исходя из желаний разработчиков системы. Белый дом также хочет полной свободы действий в том, что касается ее размещения;

курс на сотрудничество с Россией в области стратегической стабильности состоит в том, чтобы идти дальше Договора по ПРО 1972 г., что позволило бы Вашингтону начать создание системы противоракетной обороны. При этом США не намерены вести с Россией растянутые по времени переговоры, которые могут затруднить разработку и развертывание системы НПРО в максимально короткие сроки. Чтобы не нарушать Договор по ПРО, США выйдут из этого соглашения в соответствии с его положением, предусматривающим такую возможность. Они предлагают России выработать новые стратегические рамки взаимоотношений, которые станут заменой Договора по ПРО 1972 г. и позволят Вашингтону начать создание системы ПРО страны;

действия США по созданию НПРО могут войти в противоречие с Договором по ПРО 1972 г. уже в 2002 г. К этому времени США вместе с Россией или в одностороннем порядке выйдут из Договора по ПРО. Речь идет о месяцах, а не о годах, хотя конкретной даты пока не установлено. Соответствующее заявление (о выходе из Договора по ПРО) американская сторона намерена сделать в конце 2001 г. (что и было сделано);

Белый дом считает, что Договор по ПРО является пережитком «холодной войны» и был подписан в период противостояния СССР и США. Сейчас эра противостояния двух ядерных сверхдержав канула в Лету. Время взаимного устрашения прошло. Следовательно, пора выбросить договор в помойную яму. Новую систему стратегической стабильности взамен ныне существующей создать лишь после того, как Договор по ПРО прекратит свое существование;

за пределами консультаций в Москве появились многочисленные утечки информации из Пентагона о планах развертывания противоракетной крыши над Америкой: создании ограниченной НПРО (наземной, морской и воздушной); переходе к глобальной НПРО (на суше, на море и в космосе);

подготовке к возобновлению ядерных испытаний; конструировании нового космического супербомбарди-ровшика. Министр обороны Рамсфелд заявил о том, что его страна в решении вопроса о будущем ПРО находятся в стадии научно-технических разработок и исследований.

В Пентагоне с предельной откровенностью рассказывают о том, что на Аляске (форт Крили под Фэрбенксом) начато строительство испытательного полигона, где будет размещено 5 ракет-перехватчиков. Это не противоречит Договору по ПРО, но требуются предварительные переговоры с российской стороной. В ближайшие 14 месяцев будут проведены 17 испытаний: 10 — с установок наземного базирования и 7 — с морского. Комитет палаты представителей конгресса утвердил запрос правительства на финансирование работ по НПРО на сумму в 8.1 млрд долларов.

Российская сторона высказала американцам свои контраргументы:

существующая многоярусная система договоров и соглашений по вопросам стратегической стабильности полностью отвечает интересам России, и у нее нет никакого желания выходить из того или иного соглашения. Нельзя говорить о Договоре по ПРО в отрыве от многих других соглашений, в том числе и в области наступательных вооружений;

учитывая тесную увязку вопросов стратегических наступательных и оборонительных вооружений, для нас важно получить ответы по нескольким вопросам. Это — пороги сокращения вооружений, время сокращения, а также меры контроля, доверия и транспарентность. Российская сторона сожалеет, что американские коллеги не дают ответа на эти вопросы, тем более что свои позиции мы уже неоднократно озвучивали.

Российская сторона не отрицает возможности создания новой архитектуры стратегической стабильности, однако разработать новую модель за несколько месяцев невозможно. Этим надо серьезно заниматься после получения ответов от США на наши вопросы. Разрушать Договор по ПРО без предварительного создания новой модели стабильности — это путь в никуда, а точнее, в дебри неизвестности.

Оценивая высказанные на консультациях в Москве заявления сторон, считаю целесообразным изложить некоторые свои мысли о первой встрече «про» и «контра».

Прежде всего, очевидно, что американская сторона пытается создать впечатление, что вопрос о развертывании НПРО и выходе из Договора по ПРО является необратимым и решенным. Однако на деле многое из сказанного американцами является откровенным давлением на Россию с целью заставить ее пойти на уступки по другим проблемам и безоговорочно следовать в фарватере политики Вашингтона.

Видимо, из-за скромности или по иным обстоятельствам американская сторона умолчала о других принципиальных фактах, негативно влияющих на противоракетное решение Белого дома.

Например, американские представители забыли об отношении международного сообщества к «звездной войне». С этой химерой прославился в свое время президент Рейган, но оказался в одиночестве. Подобная ситуация складывается и в настоящее время. Во всяком случае, пока что не нашлось ни одного государства, которое бы добровольно поддержало бушевскую «звездную войну». Франция возражает открыто, Германия проявляет сдержанный скепсис. Другие союзные страны при несомненной верности Америке также выдвигают различные оговорки.

Почти все страны мира не доверяют США в вопросах поддержания стабильности в мире. Да и какое может быть доверие, если Вашингтон игнорирует международные договоры и соглашения? Похоже, что, если Америка безответственно и вопреки общественному мнению встанет на путь «звездных войн» и поставит под угрозу договорно-правовую систему, она может дестабилизировать обстановку. Согласится ли с таким политическим курсом президента Дж. Буша американский конгресс?

Лидер демократической оппозиции в палате представителей Ричард Гепхардт считает, что в нынешнем составе конгресса США «существует и в ближайшей перспективе сохранится двухпартийное большинство законодателей, выступающих против слома Договора по ПРО». Он убежден, что в нынешнем году на Капитолийском холме остановят развертывание системы НПРО и «даже дальнейшие испытания, которые можно было бы в порядке спора счесть нарушением этого соглашения».

Можно, кстати, напомнить, что американский конгресс несет прямую ответственность за взятие США обязательств по Договору по ПРО. Президент Р. Никсон подписывал в 1972 г. этот документ с согласия конгресса. Вообще все президенты более двухсот лет не смели отказаться от обязательств, взятых на себя Соединенными Штатами с согласия конгресса. Правомочен ли президент Дж. Буш-младщий нарушить эту традицию?

Далее. В договоре записано (статья XV): «Каждая из Сторон в порядке осуществления своего государственного суверенитета имеет право выйти из настоящего Договора, если она решит, что связанные с содержанием настоящего Договора исключительные обстоятельства поставили под угрозу ее высшие интересы. Она уведомляет другую Сторону о принятом ею решении за шесть месяцев до выхода из Договора. В таком уведомлении должно содержаться заявление об исключительных обстоятельствах, которые уведомляющая сторона рассматривает как поставившие под угрозу ее высшие интересы».

Администрация Белого дома заявляет, что она не намерена соблюдать договор и готова выйти из него самостоятельно, выбросив договор на свалку. Почему же она не ставит в известность ни конгресс, ни Кремль, какие исключительные обстоятельства поставили под угрозу высшие интересы Америки? Если президент Буш вознамерился порушить Договор по ПРО без соблюдения всех положенных процедур и без согласия конгресса, то он явно превышает свои полномочия!

Психологическим воздействием на Москву является проведенное в июле 2003 г. испытание по программе НПРО. Специалисты считают это мероприятие блефом. Оно доказало лишь то, что одна ракета в принципе может попасть в другую. Но в данном случае было допущено много условностей: боеголовка была снабжена для ее обнаружения инфракрасными излучателями; заранее были известны время, траектория полета и количество боеголовок. В боевой обстановке при действительном нападении агрессора такой информации не будет. Поэтому американский эксперимент даже не сумел повторить аналогичные испытания, проведенные СССР в 1961 г. в условиях близких к боевым.

Имеются другие препятствия на пути реализации «звездной войны» президента Буша. Все это вынуждает администрацию Белого дома уговаривать Россию участвовать в совместном похоронном ритуале Договора по ПРО. Делаются попытки поделиться с Москвой новейшей технологией, оказать экономическую помощь (не зря в первом эшелоне московских гостей были американские министры финансов и торговли).

Подобные «дары на халяву» мы уже проходили. Тем более что, например, новейшие разработки в области лазерных, радарных и инфракрасных сенсорных технологий настолько ценны, что, кроме «кукиша в кармане», Россия ничего не получит. Даже с близкими союзниками США такой новейшей технологией не поделятся.

Что касается финансовой помощи, то ее до сих пор ждет Ельцин. Ему в июне 1992 г. во время визита в Вашингтон американцы пообещали в закрома российских банков 24 млрд долларов, но…

В целом первая встреча «про» и «контра» показала, что если рейгановская СОИ была контрой против «империи зла» (так он обзывал Советский Союз), то бушевская НПРО вызвала своеобразную контру против американской «империи зла». В настоящее время объединенные нации находятся под дулом «звездной войны» Буша-младшего и в преддверии хаоса и произвола в связи с разрушением Договора по ПРО и всей международно-правовой системы.

Показанная в Москве несговорчивость России участвовать совместно с США на похоронах Договора по ПРО и ее логическая мотивация на этот счет являются более понятными с точки зрения укрепления стратегической стабильности, чем убойная позиция Вашингтона, толкающая мир к непредсказуемым опасностям. Важно при этом, что российскую позицию поддерживает такая великая держава, как Китай, международное значение которого по многим показателям не меньше, чем известные преимущества Америки.

Какими мне представляются шансы противостояния «про» и «контра» и дальнейшая судьба Договора по ПРО, составляющего основу международной стабильности и безопасности?

Считаю, что Вашингтон занял упёртую позицию — выйти из договора в одностороннем порядке. Однако не исключено, что еще некоторое время администрация президента Дж. Буша-младшего будет продолжать оказывать давление на Москву, чтобы вынудить ее за минимальные или символические уступки (компенсацию) участвовать в совместном похоронном ритуале договора. После чего начнется практическое развертывание локальной НПРО. Выдержит ли Россия пробивную силу американского давления — здесь кроется ответ на поставленный вопрос.

Таким образом, первые консультации в Москве (август 2001 г.) в основном прояснили позиции сторон по проблеме проблем. Впереди предстоят в форсированном темпе новые разговоры на всех уровнях. Но уже сейчас можно уверенно сказать, что сегодняшний Вашингтон настойчиво добивается возрождения своей голубой мечты — обеспечить гарантированную безопасность американской территории, требуя при этом, чтобы Россия была пособником космических аппетитов Соединенных Штатов, реализации планов новой американской концепции глобализма и военной стратегии ведения войн без потерь. Формальные поклоны президента Дж. Буша-младшего в сторону улучшения российско-американских отношений мало что стоят и вполне могут означать противоположное тому, что в политических витринах выставлено напоказ.

Поэтому не надо спешить. Сейчас важнее всего осознанный выбор: или занять твердую позицию по защите стратегической стабильности и отстаивать ее нынешние договорно-правовые основы или вместе с американцами выбрать путь в неизвестное. Третьего не дано, а второй путь тупиковый.

Разве можно укрепить мир с помощью нового поколения вооружений, которые несут с собой дополнительный риск нарушения баланса сил? Неужели не ясно, что создание американцами НПРО, независимо от ее конечных целей, неизбежно связано с подрывом существующих двусторонних и многосторонних договоренностей по международной стабильности и безопасности? Чем стороны намерены заменить десятки известных соглашений на этот счет? Все эти вопросы затрагивают судьбы не только российского и американского народов, но и судьбы народов всего мира.

К сожалению, приходится констатировать, что противостояние позиций сторон в Москве (август 2001 г.) по вопросу ПРО оказалось непродолжительным. Уже в октябре президенты США и России на техасском ранчо договорились по проблеме проблем, исходя из своих соображений.

Как сообщил в интервью президент американского Центра оборонной информации Брюс Блэй[107], во время визита в Вашингтон В. В. Путин сделал важную уступку, позволив Дж. Бушу провести испытания национальной противоракетной обороны при условии, что Договор по ПРО сохранится в силе, а срок принятия решения о развертывании НПРО будет отодвинут.

Таким образом, можно констатировать, что благодаря такой сделке отныне американцы могут строить НПРО без препятствий. Испытания и все другие меры в этой области станут проводиться теперь по закону, то есть по плану Пентагона, руководствуясь сверхрасширительным, а говоря проще, неограничительным толкованием договора.

Более того, мы согласились на эфемерную сделку, так как дали согласие на запрещенные договором испытания, полагая, что тем самым будто бы сохраняем в силе Договор по ПРО 1972 г. То есть заняли страусиную позицию и молчаливо радуемся тому, что нас обманули.

Если не лукавить и не играть в большую политику, то можно объявить общественности о том, что Договор по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 г., потерял силу. На техасском ранчо состоялись его похороны без печального ритуала и без поминок. Американской НПРО открыт «зеленый свет». Испытания начались, «небесные» замыслы Америки стали осуществляться.

12 декабря 2001 г. настал момент истины — президент США Дж. Буш объявил мировому сообществу о том, что он принял решение о выходе Америки из Договора по ПРО 1972 г., уведомив об этом американский конгресс.

13 декабря посол США в Москве передал МИД России официальное уведомление об одностороннем выходе его страны из упомянутого договора.

Свершилось событие международного порядка: по воле президента Буша прекратил существование краеугольный камень международной стабильности, основа международно-договорного права в области разоружения и безопасности. Нанесен мощный удар по переговорному процессу в области сокращения стратегических ядерных вооружений и существованию многих других международных договоров и соглашений. Дан «зеленый свет» новому витку создания средств доставки оружия массового уничтожения, в первую очередь развития ракетных программ. Под угрозу поставлен режим нераспространения ядерного оружия.

Америка встала на путь бесправия и беззакония, не предложив взамен стабильности ничего существенного. Все аргументы администрации Белого дома против Договора по ПРО не выдерживают критики и являются обманными.

Вашингтон пренебрег мнением мирового сообщества, поставив другие страны, в том числе своих союзников по НАТО, в унизительное положение изгоев. Это явилось наглядным примером так называемого равного партнерства между хозяином и придворным, когда хозяин способен вывести своих партнеров на нерасчетную орбиту под видом иезуитской сделки.

Что касается России, то США дали нам понять, как надо твердо отстаивать свои национальные интересы, абсолютно игнорируя позицию и мнение руководителей Москвы. Политика Кремля «Мы с тобой, Америка!», «За дружбу и партнерство!» оказалась негодной и морально ущербной. Уступки России в области безопасности и обороны взаимности со стороны Вашингтона не вызвали.

Победа «ястребов» в американском руководстве в вопросе денонсации Договора по ПРО оценена В. Путиным как историческая ошибка. Это верно. Но его заявление о том, что принятое президентом США решение не создает угрозы национальной безопасности Российской Федерации, является своего рода попыткой сделать вид, что якобы ничего не произошло. Однако на деле это не так. Денонсация США Договора по ПРО требует от Москвы коренного пересмотра своей политики безопасности. Не должно быть никакого сомнения в том, что создание американской НПРО имеет цель разоружить Россию, сделать ее стратегические ядерные силы бесполезными, ненужными, вообще лишить нас самостоятельной ядерной политики.

Если учесть, что США обладают огромным перевесом обычных вооруженных сил, количеством ядерных носителей и боеприпасов, мощным военно-промышленным комплексом, новейшей военной технологией, то, очевидно, нам необходимо думать об интересах страны, ее обороноспособности, реальных мерах своей безопасности, иначе Россию в мире не будут воспринимать серьезно.

Что можно ожидать со стороны США в ближайшее время?

В связи с окончанием антитеррористической войны в Афганистане Вашингтону, видимо, не понадобится союзническая помощь России. Все проблемы в этой области Америка будет решать самостоятельно за счет России, против России и за спиной России.

Откровенную позицию усиления давления на Россию могут теперь занять США в вопросах ограничения (прекращения) российско-иракских и российско-иранских торговых отношений в области ракет и ракетных технологий, требуя от нас уступок на этот счет.

Не исключено, что США потребуют от союзников охладить российско-натовские отношения, особенно по военным вопросам, путем прекращения создания различных комитетов и подкомитетов с участием в них России.

В целом следует ожидать, что политические риторика и игры закончились, их место занимают практические программы. Вот они. Антитеррористическая война. Глобализация. Передел мира. Расширение НАТО на Восток. Противоракетный щит. Замена всех американских спутников. Инспекция Пентагона в космосе. Подрыв существующих международных договоренностей, которые, как считает Вашингтон, могул ограничить США в поступках…

Ясно, что в таких условиях установление новой модели международной стабильности достигнуть весьма затруднительно. Америка не откажется от уже завоеванного ею, не изменит своего избранного политического курса на установление мирового господства, нового мирового порядка, прямых угроз другим странам и народам, превращение России в протекторат США и их союзников. Стабильность по-американски сегодня — это осознанный путь политически зависимого тупика, в который пытаются загнать нашу страну.

Как писала в те дни американская пресса, выход из договора равносилен плевку в лицо мировому сообществу. «Несмотря на готовность других государств помогать Соединенным Штатам с риском для себя поддерживать международную стабильность, США придерживаются узко эгоистического понимания своих интересов и игнорируют законную заинтересованность других государств в обеспечении своей безопасности… Денонсация Договора по ПРО немедленно приведет к росту расходов на противоракетную оборону и в то же время не принесет никаких выгод. Выход из договора в данный момент не нужен и опасен». («Лос-Анджелес таймс». 2001.14 дек.)

ПОСТСКРИПТУМ. Подведем итоги тяжкому пути познания в области «про» и «контра». По оценке российских и зарубежных ученых-специалистов, на современном этапе технического развития никакие космические щиты и зонтики пока не способны сделать ракетно-ядерное оружие бесполезным и обеспечить гарантированное прикрытие территории США, а тем более одновременно их союзников в Западной Европе и других районах мира. Но в перспективе?..

С момента начала работ по созданию противоракетной обороны (50-е гг.) и до настоящего времени Америка пять раз приступала к созданию национального щита, но до сих пор его нет. Затрачены колоссальные материальные средства, технологические ресурсы, научный потенциал, разыграны массовые спектакли пропагандистского толка с участием артистов-президентов, а щита как не было, так и нет.

Может быть, задача нерешаемая, тогда почему Америка так настырно добивается ее решения?

Мне представляется, что ответ кроется не только в том, чтобы втянуть в гонку вооружений другие страны (в прошлом — особенно СССР) — это было на первом плане у президента Рейгана, — но еще и в особенностях национального чувства американцев, например, теперь, когда США оказались единственной сверхдержавой и в связи с «черным вторником».

Дело в том, что до 1957 г. территория Америки была неуязвимой от любого вида оружия, во всяком случае, американцы не испытывали непосредственной военной угрозы даже со стороны Советского Союза. Военное превосходство почти по всем видам оружия обеспечивало США гарантированную безопасность и чувство уверенности в завтрашнем дне. Но вдруг это все исчезло.

В августе 1957 г. ТАСС известил весь мир о том, что в СССР создана и испытана межконтинентальная многоступенчатая баллистическая ракета (МБР), которая способна доставить ядерный заряд в любую точку земного шара. Осенью того же года в Советском Союзе в космическое пространство был запушен искусственный спутник Земли. В январе 1960 г. на сессии Верховного Совета было обнародовано о создании Ракетных войск стратегического назначения.

Все эти сообщения ошарашили Америку и американцев. Их расчеты на неуязвимость своей территории оказались несостоятельными, голубая мечта американцев — иметь постоянную гарантированную безопасность США — рухнула. Утрачивали свою неуязвимость на случай войны и многочисленные военные американские военные базы, разбросанные в различных районах планеты, преимущественно по периметру СССР и других стран социализма.

В этой обстановке Америка, потеряв уверенность в защите своей территории, которая оказалась под реальной угрозой советских МБР, начала лихорадочно искать пути восстановления своей бывшей неуязвимости. Работы шли по двум направлениям. Первое — создание американских межконтинентальных баллистических ракет, которые начали поступать на вооружение в конце 1962 г. (МБР «Титан-11» и «Минитмен-1»), а также БРПЛ (1960 г.). Второе — создание средств противоракетной обороны и противоспутникого оружия. Если на первом направлении поставленные задачи были в основном решены, то на втором — голубая мечта американцев пока не стала реальностью.

Многолетние лихорадочные работы многих президентов по программе НПРО подготовили определенную материальную базу в этой области. Дальнейший путь американским «ястребам» в строительстве щита преградил Договор по ПРО 1972 г.

Администрация Буша решила с помощью России и руками России реформировать договор: внести в него такие поправки, которые позволили бы американцам «законно» решать любые практические вопросы, связанные с развертыванием НПРО и испытанием космических технологий. Иными словами, подогнать Договор по ПРО под американские планы строительства щита, сделать его неограничительным.

Россия шла на уступки Америке в этом вопросе. Но «ястребы» Вашингтона требовали отказа от этого договора. У них не хватило мудрости и государственной прозорливости сделать встречные шаги российской стороне, найти приемлемый компромисс, вести с ней конструктивный диалог о создании новой модели международной стабильности и безопасности в условиях изменившейся обстановки.

В Америке восторжествовали «ястребы» и имперский зуд. Что делать России при создании американцами НПРО?

Ясно, что безопасность страны уступками и реверансами не обеспечишь. Она требует принятия конкретных и необходимых мер. Видимо, возникает необходимость констатировать, что по вине США теряют силу договоры по сокращению стратегических наступательных вооружений сторон, особенно ущербный для России договор СНВ-2.

Следовательно, Россия может остановить сокращение своих стратегических ядерных вооружений, в первую очередь сохранить живьем на позициях МБР СС-18 («Сатана» — их у нас имеется около 150 единиц с 10 боеголовками каждая). Пока «Сатана» будет стоять на позициях, безопасность России обеспечивается при любых американских щитах. Есть у нас и другие возможности для ответа, в том числе и в связи с отменой запрета на ракеты с разделяемыми головными частями.

Если США и НАТО пойдут на разрушение всей системы международных соглашений и подрыв нынешней модели международной стабильности, то, очевидно, надо думать о том, чем заменить ее, какую создать новую основу мировой стабильности не в ущерб и не за счет России.

Всякий, кто без предубеждения отнесется к приведенным выше фактам, поймет меру опасности, которые несут человечеству военные планы США по созданию НПРО и завоеванию господства в космосе. Эти опасные планы затрагивают все государства мира. И пока не поздно, пока еще не создана необратимая ситуация, миролюбивые страны могли бы возвысить свой голос против этой угрозы Америки.

И последнее. Для чего задумана Вашингтоном вся эта противоракетная канитель с космическим зонтиком?

По мнению администрации Буша, американская НПРО будет создаваться против стран-изгоев (Иран, Ирак, Северная Корея), которые якобы представляют ракетно-ядерную угрозу Америке. Но подобные заявления Белого дома и госдепартамента далеки от истины. Никакой ракетно-ядерной угрозы для США со стороны указанных стран ни теперь, ни в обозримом будущем не существует. Старые, 40-летней давности, оперативнотактические ракеты «Скад», несколько единиц которых имеется в Ираке и Иране, — это не угроза.

Не надо лукавить, аргументы насчет изгоев не красят США. Задуманная НПРО — это оружие могущественного владыки мира громовержца Зевса, который сидит на золотом троне и утверждает порядок на земле и законы. В руках у Зевса судьба людей: счастье и несчастье, добро и зло, жизнь и смерть. Горе тому, кто нарушает установленный Зевсом порядок на земле и не соблюдает его законов.

Америка уже давно стремится стать громовержцем Зевсом. Все президенты стремились к этому. Еще отцы-прародители в XIX столетии, заседая в конгрессе, поучали президентов, что «божественная миссия Америки — руководство миром»; установление диктатуры своих порядков в любом районе, любому государству, любыми средствами, в том числе оружием. Президенты США свято выполняли поученья отцов-прародителей.

Чем хуже Буш-младший других президентов? Скорее даже наоборот. Все предыдущие лидеры Америки оставили ему могучую экономическую и военную супердержаву, передовую технологическую базу для установления господства в космосе, а значит, и над миром. Все другие страны должны прогибаться перед сильной Америкой, иначе горе тому, кто…

Такова политика мышления за океаном. «Все, что бы ни делали американцы, — говорили отцы-прародители, — всегда правильно, поскольку сие делают американцы». И ныне американская спесь ищет не равного партнерства, а безраздельной гегемонии для Вашингтона. Кто это еще не понял и надеется на что-то другое, того ждет глубокое разочарование и низкопоклонство.

Целям мирового господства, наряду со стратегическим мечом, предназначен служить противоракетный щит. В настоящее время задуманная Америкой НПРО с космическим привесом может превратиться в реальность. Тогда США будут единолично решать любые спорные вопросы по космосу и в околоземном пространстве, запрещать странам-изгоям самостоятельную космическую деятельность, пресекать пуски баллистических ракет со стороны других государств и т. д.

Подобные действия неизбежно вызовут чрезмерную напряженность и вполне возможно, что вместо стабильности мир окажется в дебрях неизвестности. Причем в очень опасных дебрях!

Секретно

Председателю Совета Народных Комиссаров

Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза (т. н. план Жукова)

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск.

Первой стратегической целью действий войск Красной Армии поставить разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее Демблин, и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Кройцбург, Ополе, Оламоуц.

Последующей стратегической целью иметь: наступление из района Катовице в северном и северо-западном направлении, разгромить крупные силы Центра и Северного крыла германского фронта и овладеть территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.

Наша ближайшая задача — разгромить германскую армию восточное р. Висла и на Краковском направлении и выйти на р. Нарев, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:

а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от ее южных союзников;

кроме главного удара фронту провести операцию на окружение: концентрическим ударом армий правого крыла фронта окружить и уничтожить противника восточное р. Висла в районе Люблина;

б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника;

в) вести активную оборону против Финляндии, Восточной Пруссии, Венгрии и быть готовыми к нанесению удара против Румынии при благоприятной обстановке»[108].

Далее детализировались задачи войскам фронтов и меры обеспечения. Карта-схема прилагается[109].

В случае реализации плана катастрофа для нас была бы неотвратимой.

Совершенно секретно

Во исполнение постановления СНК СССР от 8 мая 1940 года за № 690 при приеме Наркомата Обороны тов. ТИМОШЕНКО от тов. ВОРОШИЛОВА в присутствии т.т. ЖДАНОВА, МАЛЕНКОВА и ВОЗНЕСЕНСКОГО заслушаны доклады Начальников Центральных Управлений и установлено следующее:

1. Действующее положение о Наркомате Обороны, утвержденное Правительством в 1934 году, устарело, не соответствует существующей структуре и не отражает современных задач, возложенных на Наркомат Обороны. Вновь созданные управления: Главное Управление Красной Армии, Управление Военно-Технического снабжения, Управление Снабжения, Управление продовольственного, обозного и вещевого снабжения, Управление стрелкового и минометного вооружений, Управление высших военно-учебных заведений, Управление снабжения горючим и Управление Начальника пехоты существуют по временным положениям. Структура других управлений (Генштаб, Арт. Управление, Управление Связи, Строительно-квартирного Управления, Управление ВВС и Инспекции) изменена, причем положения об этих изменениях не утверждены.

При наличии 34 самостоятельных Управлений и отделов и недостаточно четком распределении обязанностей между Заместителями Наркома часто имела место задержка в разрешении вопросов в управлениях НКО.

2. В армии имеется до 1080 наименований действующих уставов, наставлений и руководств. Основные уставы: полевой службы, внутренней службы, дисциплинарный и некоторые боевые уставы родов войск устарели и требуют коренной переработки. Отсутствуют: наставление по вождению крупных войсковых соединений (армий), наставление по атаке и обороне укрепленных районов и наставление для действий войск в горах.

3. Большинство войсковых частей существуют по временным штатам, не утвержденным Народным Комиссаром. Штатное и табельное хозяйство запущено. Около 1400 штатов и табелей, по которым войска живут и снабжаются, никем не утверждены и изданы для руководства, как временные.

4. Вопросы военного законодательства и Систематизации приказов Наркома Обороны не налажены. Имеется много приказов, требующих отмены или переработки, как устаревших и затрудняющих руководство войсками.

5. Контроль за исполнением отданных приказов и решений Правительства был организован недостаточно. Не было живого действенного руководства обучением войск. Поверка на местах, как система, не проводилась и заменялась получением бумажных отчетов.

1. К моменту приема и сдачи Наркомата Обороны оперативного плана войны не было, не разработаны и отсутствуют оперативные планы, как общий, так и частные.

Генштаб не имеет данных о состоянии прикрытия границ. Решения Военных Советов Округов, армий и фронта по этому вопросу Генштабу неизвестны.

2. Руководство оперативной подготовкой высшего начсостава и штабов выражалось лишь в планировании ее и даче директив. С 1938 года Народный Комиссар Обороны и Генеральный Штаб сами занятий с высшим начсоставом и штабами не проводили. Контроль за оперативной подготовкой в округах почти отсутствовал. Наркомат Обороны отстает в разработке вопросов оперативного использования войск в современной войне.

3. Подготовка театров военных действий к войне во всех отношениях крайне слаба. В результате этого:

а) ВОСО не проявило должной маневренности в деле использования наличных железнодорожных средств для войсковых перевозок.

Положения об управлении железными дорогами на театре войны, четко определяющего функции органов НКПС и органов ВОСО, а также порядок перевозок, нет.

б) Строительство шоссейных дорог идет медленно и ведется многими организациями (Гуждор, Главдорупр, Гулаг НКВД), что приводит к распылению сил и средств и отсутствию общего плана дор. строительства;

в) строительство связи по линии НКС сильно отстает, а по линии НКО в 1940 г. сорвано совершенно, вследствие позднего представления Генштабом и Управлением Связи заявок на строительные материалы и неотпуска таковых. Каблирование и использование уплотненных бронзовых проводов ведется в крайне ограниченном размере;

г) в аэродромном отношении крайне слабо подготовлена территория Западной Белоруссии, Западной Украины, ОДВО и ЗакВО;

д) ясного и четкого плана подготовки театров в инженерном отношении, вытекающего из оперативного плана, нет. Основные рубежи и вся система инж. подготовки не определены;

е) директивы, утверждающей план строительства УР* на 1940 г., округам к моменту приема Наркомата не дано.

Система предполья окончательно не разработана и в округах этот вопрос решается по-разному.

Вопросы вооружения вновь создаваемых укрепленных районов требуют быстрейшего разрешения, в первую очередь новых УРов на Западной границе.

ж) В топографическом отношении театры военных действий подготовлены далеко недостаточно и потребность войск в картах не обеспечена.

1. Точно установленной фактической численности Красной Армии в момент приема Наркомат не имеет. Учет личного состава, по вине Главного Управления Красной Армии, находится в исключительно запущенном состоянии.

2. Личный состав войск состоял из кадрового и приписного состава; план увольнения приписного состава находится в процессе разработки.

3. Положение о прохождении службы рядового и младшего начсостава, изданное в 1931 году, устарело, для руководства непригодно и никто им не пользуется Нового положения, определяющего порядок прохождения службы, не составлено.

4. По устройству войск — нет положений об управлении частями (полками), соединениями (дивизиями УР — укрепленный район. (Ред.) и бригадами). Положение о войсковом хозяйстве устарело и требует переработки. Не разработано положение о полевом управлении войск.

1. В связи с войной и значительным передислоцированием войск мобилизационный план нарушен. Нового мобилизационного плана Наркомат Обороны не имеет.

Мероприятия по отмобилизованию распорядительным порядком не закончены разработкой.

2. Наркомат Обороны не устранил еще следующие недостатки мобилизационного плана, вскрытые при проведении частичной мобилизации в сентябре 1939 года:

а) крайняя запущенность учета военнообязанных запаса, т. к. переучет не проводился с 1927 года;

б) отсутствие единого учета военнообязанных и существование обособленного специального учета железнодорожников, водного транспорта НКВД;

в) слабость и неналаженность работы военкоматов;

г) отсутствие очередности в отмобилизовании частей, что привело к перегрузке первых дней мобилизации;

д) нереальность планов размещения войск при отмобилизовании:

е) неотработанность плана снабжения обмундированием при мобилизации;

ж) неравномерность подъема по мобилизации военнообязанных, конского состава и автотранспорта;

з) отсутствие твердо установленного порядка в бронировании рабочей силы на военное время;

и) нереальность и неудовлетворительное состояние учета лошадей, повозок, упряжи и автотранспорта.

3. В числе военнообязанных запаса состоит 3.155.000 необученных людей. Плана обучения их Наркомат Обороны не имеет. В числе обученного состава состоят на учете военнообязанные запаса с недостаточной подготовкой и по ряду специальностей, мобилизационная потребность в специалистах не покрывается. Плана переобучения специалистов и переподготовки слабо обученного состава Наркомат Обороны также не имеет.

4. Наставления по мобилизационной работе в войсках и военкоматах, признанные устаревшими, не переработаны.

К моменту приема Наркомата Обороны, армия имела значительный некомплект начсостава, особенно в пехоте, достигающий до 21 % к штатной численности на 1 мая 1940 года.

Установлено, что ежегодные выпуски из военных училищ не обеспечивали создания необходимых резервов для роста армии и образования запасов.

Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод — рота, в котором до 68 % имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта.

Подготовка комсостава в военных училищах поставлена неудовлетворительно, вследствие недоброкачественности программ, неорганизованности занятий, недостаточной загрузки учебного времени и особенно слабой полевой практической выучки. Усовершенствование командного состава должным образом не организовано. Недостатком программ подготовки командиров в военно-учебных заведениях является: проведение занятий преимущественно в классах, недостаточность по; левых занятий, насыщение программ общими предметами в ущерб военным.

В вопросах присвоения военных званий нет твердо установившейся системы и в ряде случаев имела место кампанейщина. Этому способствовало отсутствие периодического аттестования начсостава. Существующий порядок аттестования не выявляет деловых качеств командира и работы командира по боевой подготовке своей части. Происходит это потому, что командный состав в значительной мере устранился от дела аттестования и подбора кадров, которое зачастую проводилось политорганами.

Учет начсостава поставлен неудовлетворительно и не отражает командного состава, имеющего боевой опыт. Кандидатские списки отсутствуют.

При назначении командного состава Управление Кадров недостаточно привлекало начальников соответствующих родов войск и служб.

Нормы пополнения начсостава на военное время не разработаны. Учет и подготовка начсостава запаса находится в неудовлетворительном состоянии.

Плана подготовки и пополнения комсостава запаса для полного отмобилизования армии по военному времени не было.

Главнейшими недостатками в подготовке войск являются:

1) Низкая подготовка среднего командного состава в звене рота — взвод и особенно слабая подготовка младшего начальствующего состава.

2) Слабая тактическая подготовка во всех видах боя и разведки, особенно мелких подразделений.

3) Неудовлетворительная практическая полевая выучка войск и неумение ими выполнять то, что требуется в условиях боевой обстановки.

4) Крайне слабая выучка родов войск по взаимодействию на поле боя: пехота не умеет прижиматься к огневому валу и отрываться от него; артиллерия не умеет поддерживать танки; авиация не умеет взаимодействовать с наземными войсками.

5) Войска не обучены лыжному делу.

6) Применение маскировки отработано слабо.

7) В войсках не отработано управление огнем.

8) Войска не обучены атаке укрепленных районов, устройству и преодолению заграждений и форсированию рек.

Причинами этого являются неправильное обучение и воспитание войск.

В боевой подготовке войск допускается много условностей, войска не тренируются в обстановке, приближенной к боевой действительности, применительно к требованиям театров военных действий.

Широкое применение системы условностей в обучении и воспитании войск создало в войсках неправильное представление о суровой действительности войны.

Войска мало обучаются в поле практическому выполнению всего необходимого для боя. Недостаточно воспитывается и прививается выносливость, физическая закалка и стремление выполнить приказ беспрекословно, точно и быстро, несмотря ни на какие трудности и преодолевая их.

Вместо этого зачастую допускается ложный демократизм, подрыв авторитета командира.

Неправильно построены программы и планы боевой подготовки, приводящие к тому, что роды войск занимаются изолированно, периоды обучения и боевые стрельбы их тождественных подразделений не совпадают по времени и недостаточно обеспечиваются материально.

1. ПЕХОТА: а) вопросам организации, вооружения и подготовки пехоты не уделено должного внимания;

б) пехота подготовлена слабее всех других родов войск;

в) накопление подготовленного запаса пехоты недостаточно;

г) командный состав пехоты плохо подготовлен и имеет большой некомплект;

д) пехотное вооружение отстает от современных требований боя и не обеспечено минометами и автоматами.

2. ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ. Материальная часть ВВС Красной Армии в своем развитии за последние три года отстает по скоростям, дальностям, мощностям моторов и вооружению самолетов от авиации передовых армий других стран. Наркомат Обороны (Управление Военно-Воздушных Сил) не проявил достаточной инициативы и настойчивости по внедрению более современных типов самолетов. Управление Военно-Воздушных Сил не определяло направления развития военной авиации. По этой причине ВВС не имеют пикирующих бомбардировщиков и отстают во внедрении современных типов самолетов. По вооружению отстает внедрение крупнокалиберного оружия.

Отработка новых образцов самолетов, испытание и доводка их проходят крайне медленно.

Состояние учета самолетов и моторов неудовлетворительное, а качественный учет совершенно не организован и не ведется.

Склады авиамеханического имущества недостаточны и не удовлетворяют потребности авиационных частей.

Аэродромная сеть недостаточна и не обеспечивает нормальной работы авиачастей и развитие ее отстает от роста военно-воздушных сил.

Организация военно-воздушных сил в связи со значительным ростом авиации устарела и требует пересмотра и объединения в более крупные авиационные соединения (дивизии).

Существующая организация авиабаз не обеспечивает обслуживания передовых оперативных аэродромов и содержания их в рабочем состоянии в течение круглого года.

Летно-технический состав недостаточно подготовлен в бомбометании, в полетах в сложных метеорологических условиях и в стрельбе.

Авиационные школы выпускают слабых летчиков, обученных главным образом на старой материальной части и вследствие этого молодых летчиков приходится переучивать в частях.

Вопросы прохождения службы летно-техническим составом не отработаны, в результате чего с 1938 года существует неправильное положение, когда красноармейцы действительной военной службы, после годичного обучения в школах младших специалистов, выпускаются по категории среднего начальствующего состава.

Несмотря на большой некомплект штурманов, подготовка их не организована.

Аварийность и катастрофы в авиации продолжают оставаться высокими вследствие слабой подготовки летного состава, незнания им материальной части, низкой дисциплинированности, неорганизованности летной работы и безответственности командиров частей и бригад за происшедшие аварии и катастрофы.

3. АВИАДЕСАНТНЫЕ ЧАСТИ не получили должного развития.

Организация воздушно-десантных частей (маломощные бригады) отстает от современных требований и требует пересмотра в сторону создания более сильных соединений и развития парашютного дела.

Существующая двойственность подчинения — по линии УБП (боевая подготовка) и по линии ВВС (снабж. спец. имущ, и обесп. самолетами) отрицательно сказывается на управлении и боевой подготовке авиадесантных частей.

4. АВТОБРОНЕТАНКОВЫЕ ВОЙСКА. Вооружение танковых частей в своем развитии отстает от современных требований вследствие того, что современные толстобронные танки внедрены на вооружение с опозданием.

В использовании танковых частей организация взаимодействия с другими родами войск в достаточной степени не отработана.

Ремонт автобронемашин, при наличии достаточной ремонтной базы, — затягивается.

Существующие ремонтные комплекты как по количеству, так и по своей спецификации составлены неудачно. Наиболее ходовые части в них изготовлены в малых количествах и не обеспечивают потребности.

Вопросы организации текущего и среднего ремонта боевых машин в полевых условиях разрешены неправильно. По существующему порядку предусматривается отправка боевых машин для ремонта в тыловые мастерские, что задерживает ремонт и не обеспечивает своевременный ввод их в строй.

Эксплуатация существующего автомобильного и тракторного парка поставлена неудовлетворительно, вследствие чего в армии имеется большое количество машин, требующих ремонта.

Существующий тракторный парк недостаточен и не обеспечивает полностью подъема материальной части артиллерии на мехтяге.

5. АРТИЛЛЕРИЯ. В связи с тем что делу организации и подготовки артиллерийских частей было уделено достаточное внимание, наличие материальной части артиллерии по средним и мелким калибрам обеспечивает развертывание артиллерийских частей, но отстает по крупным калибрам и зенитной артиллерии. Особенно недостаточна обеспеченность наиболее крупными калибрами— 203 мм и выше.

По боеприпасам — потребность армии по средним системам обеспечивается недостаточно. Специальные артиллерийские выстрелы (бронебойные, зажигательные, а также выстрелы для зенитной артиллерии) имеются в крайне недостаточном количестве.

Приборами управления, биноклями артиллерия обеспечена недостаточно.

Наличие хранилищ не обеспечивает полностью хранение имеющихся запасов. Организация складского хозяйства поставлена неудовлетворительно. К моменту приема из-за недостатка хранилищ и загруженности складов ненужными материалами находилось на открытом воздухе большое количество боеприпасов и вооружения.

6. СТРЕЛКОВОЕ ВООРУЖЕНИЕ. Внедрение современных образцов стрелкового вооружения (пистолеты-пулеметы и самозарядная винтовка) Наркоматом Обороны производится с опозданием и крайне медленно.

По количеству винтовок мобилизационная потребность развернутой армии обеспечивается без учета убыли винтовок и для новых формирований во время войны.

7. МИННО-МИНОМЕТНОЕ ВООРУЖЕНИЕ. Наркоматом Обороны не придавалось значения минноминометному вооружению. В результате Красная Армия оказалась необеспеченной минометами и неподготовленной к их использованию.

К моменту приема Наркомата, Красная Армия минометами полностью еще не обеспечена. В частях имеется большой некомплект минометов, а минометы крупных калибров существуют только в образцах.

Совершенно неотработанными остаются вопросы использования и применения пехотных и противотанковых мин. Производство и изготовление этих мин не организовано и имеются только опытные образцы.

8. ИНЖЕНЕРНЫЕ ВОЙСКА — по своей организации и вооружению отстают от общего развития других родов войск.

Обеспеченность существующих инженерных частей основными видами инженерного вооружения слабая. Новейшие средства инженерной техники: окопокопате-ли, средства глубокого бурения, новые дорожные машины — имеются только в образнах и не внедрены на вооружение инженерных войск.

Переправочные средства по количеству недостаточны, особенно по тяжелым паркам.

Исключительно низкая обеспеченность инженерных войск по колючей проволоке.

В подготовке и в вооружении войск не получили развития и выпали такие коренные вопросы, как вопросы преодоления УРов, заграждения и разграждения, особенно минного.

9. ВОЙСКА СВЯЗИ — в настоящее время на своем вооружении имеют много устаревших типов телеграфно-телефонных аппаратов и радиосредств. Внедрение новых средств радиотехники проходит крайне медленно и в недостаточных размерах. Войска плохо обеспечены почти по всем видам имущества связи.

Большим недостатком войск связи является отсутствие быстродействующих и засекречивающих приборов.

Существующее отставание в развитии техники связи и нечеткость организации связи привели к тому, что во время похода в Западную Украину и Западную Белоруссию, а также во время войны с белофиннами войска связи не имели устойчивой и непрерывно действующей связи.

10. ХИМИЧЕСКИЕ ВОЙСКА. Внимание к химическому оружию в Наркомате Обороны ослаблено.

Существующие дегазационные средства не обеспечивают по своему количеству и качеству предъявляемые к ним требования. Дегазационные машины, состоящие на вооружении (АРС и АХИ-5), малопроходимы, а из дегазаторов существует только хлорная известь.

Химическая подготовка войск поставлена неудовлетворительно, что объясняется недооценкой значения химических средств нападения со стороны общевойсковых командиров.

Научно-исследовательская работа по развитию химического вооружения поставлена слабо, а разработанные новые образцы внедряются в армии медленно.

11. КОННИЦА. Состояние и вооружение конницы удовлетворительные. Отмечается слабость и недорабо-танность организации горнокавалерийских частей.

Организация разведки является одним из наиболее слабых участков в работе Наркомата Обороны. Организованной разведки и систематического поступления данных об иностранных армиях не имеется.

Работа Разведывательного Управления не связана с работой Генерального Штаба. Наркомат Обороны не имеет в лице Разведывательного Управления органа, обеспечивающего Красную Армию данными об организации, состоянии, вооружении, подготовке к развертыванию иностранных армий. К моменту приема Наркомат Обороны такими разведывательными данными не располагает. Театры военных действий и их подготовка не изучены.

Противовоздушная оборона войск и охраняемых пунктов находится в состоянии полной запущенности. Существующее состояние ПВО не отвечает современным требованиям.

Вооружению активных средств ПВО зенитной артиллерии не уделялось достаточного внимания. Совершенно недостаточна обеспеченность приборами управления зенитной артиллерии. Дальномеры, состоящие на вооружении, не обеспечивают стрельбу на высотах более 6,2 км, а приборы ПУАЗО несовершенны.

Подготовка зенитных частей неудовлетворительная и тренировка их ведется с устарелыми типами самолетов. Нет практики с современными самолетами.

Слабо развиты прожекторные части, не все объекты обеспечены прожекторами и вследствие этого имеющаяся в них зенитная артиллерия способна отражать воздушного противника только днем.

Служба ВНОС плохо организована, слабо подготовлена, плохо вооружена и не обеспечивает своевременного обнаружения самолетов противника и оповещения. Радиоперехватывающие средства (РУС и РЕДУТ) имеются только в отдельных образцах. Нет ясности, кому подчиняется служба ВНОС: командующему ВВС или отделу ПВО.

Наркоматом Обороны к моменту приема не было выполнено постановление Правительства о введении в приграничных округах помощников Командующего войсками по ПВО.

Руководство Наркомата Обороны работой местных пунктов ПВО неудовлетворительное и слабое.

При существующем состоянии руководства и организации ПВО должная защита от воздушного нападения не обеспечивается.

1. Руководство Организацией тыла и тыловой подготовкой начальствующего состава и тыловых учреждений слабое. За последние два года в армии не было ни одного специального тылового учения, не было учебных сборов командиров службы тыла. Хотя приказом Наркома требовалось ни одного учения без отработки тыла не проводить, но фактически в некоторых частях учения с тылом не проводились. Устав тыла засекречен и комначсостав его не знает. Устав требует переработки.

2. Территории, отошедшие к СССР в 1939—40 гг., в отношении устройства тыла не подготовлены.

3. Мобилизационная заявка 1937—38 гг. устарела и требует переработки.

4. План вооружения и снабжения на 1940 год в округа до сих пор по вине ГУКА не спущен, что не дает возможности отработать обеспеченность войск на мирное и военное время.

5. Учет количественный и качественный в центральных довольствующих управлениях поставлен плохо и не дает возможности правильно определить обеспеченность войск.

6. Мобфонды продфуража, израсходованные в зимний период 1940 г., не восстановлены, а на Камчатке, Сахалине и в МНР они вовсе отсутствуют. Дислокация мобфондов требует коренного пересмотра.

7. Финансовые сметы на первый месяц войны устарели, непригодны и требуют переработки.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 9 августа 1935 г. по приведению войскового хозяйства и всего дела военно-хозяйственного снабжения армии в образцовый порядок не выполнено.

Войсковое хозяйство продолжает оставаться в запущенном состоянии. Учет и отчетность по имуществу не налажены. В боевых операциях 1939—40 гг. армейский и войсковой тыл работали неудовлетворительно.

1. ОРГАНИЗАЦИЯ И СИСТЕМА СНАБЖЕНИЯ. Организация и система обозно-вещевого и продовольственного снабжения и квартирного обеспечения КА мирного времени совершенно не были приспособлены на военное время.

Введенные в 1936 г. помощники старшин рот и ротные писаря вскоре были сокращены. Вновь они восстанавливаются лишь с конца 1939 года, когда учет имущества был запутан во всех низовых звеньях.

Действующие нормы снабжения, особенно вещевым имуществом, устарели или негодны и при пересмотре их есть полная возможность навести экономию.

По вопросам снабжения и ведения хозяйства войска руководствуются большим количеством приказов НКО, вышедших за истекшие два десятилетия. Большое количество частей, особенно из числа сформированных за последние годы, этих приказов не имеют.

Нет положения о правах, обязанностях и персональной ответственности командиров частей и соединений за хозяйственное состояние части, за утрату, порчу, разбазаривание и незаконное использование государственных средств.

2. ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЕ СНАБЖЕНИЕ АРМИИ. Текущее снабжение войск продовольствием и фуражом проходит без перебоев. Имеющиеся в войсках неснижаемые переходящие запасы продфуража обеспечивают всю армию по основным продуктам на 15–30 дней.

Наркомат Обороны и промышленность не были подготовлены к войне для изготовления сухарей и концентратов. Упродснаб и Генштаб недооценили значения этих продуктов на снабжении армии.

В частях нет должного порядка в расходовании, учете и отчетности продовольствия и фуража.

3. ВЕЩЕВОЕ СНАБЖЕНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ. Войска не были своевременно обеспечены вещевым имуществом по зимнему плану 1939—40 г. Отпуск обмундирования частям затянулся до января 1940 года. Вопросы обеспечения теплыми вещами (ушанки, перчатки, валенки) не были проработаны и не ставились своевременно Наркоматом Обороны.

Опыт войны показал, что Военные Советы и Нач-снабы округов не знают действительной обеспеченности и потребностей частей в вещевом имуществе. Поэтому части отправлялись на фронт необеспеченными или обеспеченными сверх нормы по преувеличенным заявкам и бросали имущество при выступлении.

Хранение обмундирования и обуви в окружных складах и особенно в складах частей поставлено неудовлетворительно.

Обезличка в пользовании бельем после стирки и недостаточная требовательность командного состава к сбережению красноармейцами обмундирования, белья и обуви приводит к излишним расходам и преждевременному износу обмундирования и белья и снижению общего воинского вида.

Учет имущества запущен. В период больших учебных сборов во многих частях имущество НЗ было смешано с имуществом текущего довольствия. За время войны с Финляндией в учете наличия обозно-вещевого имущества в частях и довольствующих управлениях происходила путаница. Учет по приказу НКО № 12 — 1940 г. в войсках еще не заведен.

Банно-прачечное обслуживание очень усложнено и требует упорядочения.

4. ОБОЗНО-ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СНАБЖЕНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ. Обеспечение колесным обозом армии находится в тяжелом состоянии. Производство колесного обоза систематически уменьшается.

Постановление СНК и ЦК ВКП(б) 1935 г. о создании фонда «Обороне — повозка с упряжью» не выполнено. Управление обозно-хозяйственного снабжения и ГУКА не контролировали и не добивались создания этого фонда.

Внедрение в шорно-седельном и др. производствах кожзаменителей (пост. СНК № 039—35 г.) проводится слабо.

Содержание и хранение обозно-хозяйственного имущества в ряде частей поставлено плохо.

1. Запасы горючего крайне низки.

Строительство бензоемкостей выполнено в совершенно недостаточных размерах вследствие систематического невыполнения Наркомстроем и другими строительными организациями плана строительства бензоскладов.

2. Войска исключительно слабо обеспечены тарой под горючее на военное время.

Транспортировка горючего с баз снабжения в места потребления крайне затруднена из-за недостатка тары и средств перевозки и заправки. Вероятные театры военных действий не имеют в достаточном количестве баз горючего, особенно для авиации.

3. Отмечается отсутствие бережного отношения к сбору и регенерации отработанных масел. Так, например, из авиамасел, полученных в 1939 году, было собрано и сдано на’регенерацию только 2331 тонна, что составляет 30 % подлежащего сдаче на регенерацию.

Борьба за экономное расходование горючего ведется слабо, вследствие чего имеется перерасход горючего по мирному времени.

1. Наиболее крупным недостатком политической работы в армии является то, что эта работа не была органически связана с задачами боевой подготовки, укрепления дисциплины в армии и поднятия авторитета командного состава.

2. Кадры руководящего политсостава недостаточно пополнялись выросшими молодыми политработниками.

Большая часть политсостава армии не имеет достаточной военной подготовки. Политуправление не определило, какими военными знаниями должен обладать политсостав разных степеней и до последнего времени не организовало военной подготовки всего политсостава.

В программе Военно-Политической Академии на военные дисциплины времени отведено недостаточно.

3. Указание Всеармейского совещания политработников 1938 г., утвержденное ЦК ВКП(б), о ликвидации в двухмесячный срок «вридства» в политсоставе Политуправление не выполнило.

Политуправление с 1938 г. не выполняет установленный порядок ежегодного делового и политического аттестования политсостава и подменило его получением справок формального характера.

4. Аттестованием кадров политсостава запаса Политуправление не занималось. Приписка политсостава запаса в связи с войной была нарушена, однако Политуправление недопустимо. задерживает пересмотр приписки политсостава запаса и внесение в нее необходимых изменений.

5. В армии на 1.1.40 г. имелось кандидатов партии с просроченным стажем 64 797 чел., из них с 8-летним кандидатским стажем — 3135 человек и с 10-летним стажем — 226 человек.

6. Политуправление нарушает установленный ЦК ВКП(б) порядок выдачи в 10-дневный срок партдоку-ментов принятым в ВКП(б) и затягивает эту выдачу на срок до года. До сих пор не выдано еще 9166 партбилетов и 16 729 кандидатских карточек. Политуправление нарушило трехмесячный срок отчетности и не отчиталось перед ЦК ВКП(б) за 211000 выданных партдоку-ментов.

7. В политзанятиях с красноармейцами и начсоставом Политуправление упускало изучение сопредельных стран и их армий.

Политуправление не уделяло достаточного внимания работе среди войск и населения противника.

8. В директиве об осенней проверке политзанятий 1939 года Политуправление предложило оценку их производить по группам, причем давать оценку всей группе «отлично», если в группе имеется не менее 25 % отличных, 35 % хороших, 30 % посредственных и не более 10 % плохих оценок. Такое указание по существу неправильное и толкает на путь снижения требований.

9. По решению ЦК ВКП(б) в Политуправлении создано отделение по кадрам Осоавиахима. Это отделение по Осоавиахиму почти ничего не делает и привлекается Политуправлением для выполнения других работ.

Санитарная служба в Красной Армии, как показал опыт войны с белофиннами, оказалась недостаточно подготовленной. По вине Санитарного Управления не хватало медицинских кадров, особенно хирургов, там, где они больше всего требовались.

Полевая подготовка медсостава кадра и запаса, особенно по вопросам военно-полевой хирургии, организации и тактики санитарной службы оказалась неудовлетворительной.

Вопросы эвакуации раненых с учетом своевременного возвращения легкораненых в строй требуют переработки.

Крупнейшим недостатком работы Санитарного Управления во время советско-финской войны было то, что оно стояло в стороне от дела захоронения убитых на поле боя.

Установленные нормы освежения медимущества не всегда соблюдались.

Сеть высших военно-учебных заведений состоит из 16 военных академий и 10 военных факультетов, 132 сухопутных военных училищ и школ, 52 авиационных и авиатехнических училищ и школ, находящихся в ведении Управления высших военно-учебных заведений, Управления военно-учебных заведений и Управления военно-учебных заведений ВВС.

Крупным недостатком программ военных академий является то, что в этих программах отводится мало времени специальным дисциплинам, что отражается на качестве подготовки.

Новыми образцами вооружения военные академии и военные училища обеспечены недостаточно. В военных академиях и военных училищах отмечается низкая требовательность, имеет место завышение оценок.

Подготовка слушателей в военных академиях и курсантов в военных училищах имеет ряд существенных недостатков, из коих главными являются:

а) недостаточное знание материальной части;

б) недостаточность практических навыков;

в) слабое знание иностранных языков.

Военное изобретательство, выделенное в самостоятельный отдел Наркомата Обороны, оторвано от Управлений, ведающих вопросами вооружения и технического снабжения. Вследствие этого ценные изобретения задерживаются внедрением в армию и своевременно не реализуются.

Отдел Изобретений занимается только рассмотрением поступающих изобретений, не имея возможности самостоятельно реализовать их.

Управления НКО по своей специальности не уделяют должного внимания поступающим изобретательским предложениям.

В плане выпуска книг Воениздатом необходимо предусмотреть издание литературы по таким актуальным вопросам боевой подготовки армии, как-то: по общей тактике, тактике мелких подразделений, службе штабов, службе тыла и по армиям сопредельных с нами стран, а также справочной литературы для начсостава специальных родов войск.

Аппарат Воениздата требует укрепления как путем освобождения его от негодных работников, так и пополнения квалифицированными военно-редакторскими кадрами.

Должна быть ликвидирована практика растранжиривания средств на всякого рода авансы авторам за ненаписанные труды и гонорары за недоброкачественные рукописи.

ПРИЛОЖЕНИЕ. Ведомость наличия основных видов вооружения по — состоянию на 1 мая 1940 года[111].

СДАЛ — К. ВОРОШИЛОВ

ПРИНЯЛ - С. ТИМОШЕНКО

УЧАСТВОВАЛИ ПРИ СДАЧЕ И ПРИЕМЕ:

ЖДАНОВ

МАЛЕНКОВ

ВОЗНЕСЕНСКИЙ

6 января 1946 г.

На поставленный мне вопрос о моей, совместно с Гитлером, подготовке военного нападения Румынии и Германии на Советский Союз могу рассказать следующее:

На всем протяжении своего пребывания у власти в Румынии я проводил политику укрепления связи с Германией и пользовался ее помощью в деле переобучения и перевооружения румынской армии. В этих целях я несколько раз встречался с Гитлером.

Первая встреча с Гитлером состоялась в ноябре 1940 года, вскоре после того как я стал главой румынского правительства. Встреча эта состоялась по моей инициативе в Берлине, в официальной резиденции Гитлера, в присутствии министра иностранных дел Германии Риббентропа и личного переводчика Гитлера Шмидта.

Беседа с Гитлером длилась более 4 часов.

Я заверил Гитлера в том, что Румыния остается верной ранее заключенному соглашению о присоединении Румынии к «тройственному пакту»[112].

В ответ на мои заверения о верности союзу с Германией Гитлер заявил, что немецкие солдаты гарантируют границы Румынии.

Тогда же Гитлер мне сказал, что венским арбитражем еще не сказано последнее слово, и этим самым дал понять, что Румыния может рассчитывать на пересмотр решения, принятого в свое время в Вене, о Трансильвании. Стороны согласились, чтобы находившаяся в Румынии германская военная миссия продолжала вести работы по перестройке румынской армии по немецкому образцу, а также заключила экономическое соглашение, согласно которому немцы в последующем поставляли в Румынию самолеты марки «Мессершмитт-109», танки, тракторы, зенитную и противотанковую артиллерию, автоматы и другое вооружение, получая взамен из Румынии хлеб и бензин для нужд германской армии.

На поставленный вопрос, можно ли рассматривать мою первую беседу с Гитлером как начало моего сговора с немцами в подготовке войны против Советского Союза, я отвечаю утвердительно.

Это обстоятельство Гитлер, безусловно, имел в виду при разработке планов нападения на Советский Союз.

В январе 1941 года через посла в Румынии Фабрициуса я был приглашен в Германию и имел в Берхтесгадене вторую встречу с Гитлером, на которой присутствовали: Риббентроп, Фабрициус и вновь назначенный германский посол в Бухаресте Келлингер. Кроме них присутствовали также представители германских вооруженных сил — фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль.

В начале беседы Гитлер, представляя мне Келлингера, подчеркнул, что последний является его ближайшим другом.

После этого Гитлер, характеризуя военное положение на Балканах, заявил, что в связи с неудачами итальянцев в войне с Грецией[113] Муссолини обратился к нему за помощью и такую помощь он, Гитлер, просил меня оказать Италии. В связи с этим Гитлер просил меня пропустить через Румынию сосредоточенные на территории Венгрии германские войска для того, чтобы они могли оказать быструю помощь итальянцам.

Имея в виду, что пропуск немецких войск через Румынию на Балканы будет актом, враждебным Советскому Союзу, я спросил у Гитлера, как, по его мнению, отнесется к этому Советское правительство. Гитлер, напомнив мне, что при первой встрече со мной в ноябре 1940 года он уже дал соответствующие гарантии Румынии, взял на себя обязательство защищать Румынию силой оружия.

Я высказал опасение, что продвижение немецких войск через Румынию может послужить поводом [для] военных действии со стороны Советского Союза и тогда Румыния попадет в тяжелое положение, так как румынская армия не отмобилизована, — на это Гитлер заявил, что он отдаст приказ оставить в Румынии часть немецких войск, предназначенных для участия в операциях против Греции.

Гитлер подчеркнул также, что находящаяся в его распоряжении информация свидетельствует о том, что Советский Союз не намерен воевать против Германии или Румынии.

Удовлетворившись этим заявлением Гитлера, я согласился пропустить немецкие войска по румынской территории.

Присутствовавший на этом совещании генерал-полковник Йодль охарактеризовал мне стратегическое положение германской армии, подчеркнув при этом необходимость удара по Греции со стороны Болгарии.

Моя третья встреча с Гитлером состоялась в мае 1941 года в Мюнхене. На этой встрече, где, кроме нас, присутствовали Риббентроп и личный переводчик Гитлера Шмидт, мы уже окончательно договорились о совместном нападении на Советский Союз.

Гитлер сообщил мне, что им принято решение о военном нападении на Советский Союз. Подготовив это нападение, говорил Гитлер, мы должны осуществить его неожиданно на всем протяжении границ Советского Союза от Черного до Балтийского морей.

Неожиданность военного нападения, продолжал далее Гитлер, даст Германии и Румынии возможность в короткий срок ликвидировать одного из самых опасных наших противников.

Исходя из своих военных планов, Гитлер предложил мне предоставить территорию Румынии для сосредоточения германских войск и, наряду с этим, принять непосредственное участие в осуществлении военного нападения на Советский. Союз.

Гитлер подчеркнул, что Румыния не должна стоять вне этой войны, так как для возвращения Бессарабии и Северной Буковины[114] она не имеет иного пути, как только воевать на стороне Германии. При этом он указал, что за нашу помощь в войне Румыния сможет оккупировать и администрировать и другие советские территории, вплоть до Днепра.

Так как предложение Гитлера о совместном начале войны против СССР соответствовало моим агрессивным намерениям, я заявил о своем согласии принять участие в нападении на Советский Союз и обязался подготовить потребное количество румынских войск и одновременно увеличить поставки нефти и продуктов сельского хозяйства для нужд германской армии.

Перед тем как мною и Гитлером было принято решение о нападении на Россию, я спросил у Гитлера, есть ли какая-либо договоренность с Венгрией относительно ее участия в войне. Гитлер ответил, что венгры уже дали свое согласие участвовать в союзе с Германией в войне против СССР. Когда именно немцы договорились об этом с венграми, Гитлер мне не сказал.

Возвратившись из Мюнхена в Бухарест, я начал деятельную подготовку к предстоящей войне. Прежде всего я вызвал к себе начальника генерального штаба румынской армии генерала Иоанициу, поставил его в известность о принятом мною вместе с Гитлером решении по вопросу нападения на Советский Союз и приказал ему немедленно подготовить мобилизационный план румынской армии, сосредоточения ее на границе с СССР и последующего развертывания.

Вместе с этим я приказал Иоанициу провести в Румынии мобилизацию нескольких возрастов, а также мобилизовать конский состав и транспортные средства, необходимые для обеспечения как имевшихся, так и вновь формируемых дивизий.

Когда все необходимые приказы по армии были отданы, я в мае и июне месяцах 1941 года провел совещание с каждым из своих министров, которых также поставил в известность о моем и Гитлера решении напасть на Советский Союз, и каждому из них дал соответствующие указания.

В тот период времени я совещался с государственным секретарем Антонеску Михаем, назначенным затем на пост моего заместителя и министра иностранных дел, генералом Стоянеску — министром финансов, генералом Потопяну — министром национальной экономики, генералом Джоржеску — министром путей сообщения, Стойческу — министром юстиции и предложил им выделить из каждого министерства потребное количество чиновников для организации гражданской администрации на советской территории, которая будет нами оккупирована.

Тогда же я вызвал к себе министра внутренних дел генерала Попеску, которому поручил заняться формированием специальных жандармских частей, выделяемых в распоряжение гражданских административных органов, которые должны были действовать на оккупированной советской территории.

Министрам я указал, что выделенные ими чиновники, помимо организации органов гражданской администрации, должны захватить колхозный урожай, который особенно был нам необходим в связи с большим недостатком продовольствия в Румынии.

Министры были полностью согласны с моим и Гитлера решением о нападении на Советский Союз и все мои приказы и указания принимали к исполнению без всяких обсуждений. Они, так же как и я, были сторонниками союза с Гитлером и всячески помогали мне в укреплении нашей связи с Германией.

После вторжения на советскую территорию румынские войска, находившиеся под моим главным командованием, оказали немцам большую помощь, в связи с чем Гитлер прислал на мое имя письмо с выражением благодарности мне и румынской армии.

Показания написаны мною собственноручно— маршал Антонеску.

(Известия КПСС. 1990. № 5.)

Совершенно секретно

44142/4

УКАЗАНИЕ ШТАБА ОПЕРАТИВНОГО РУКОВОДСТВА ОКВ О МЕРОПРИЯТИЯХ ПО ДЕЗИНФОРМАЦИИ[115]

15 февраля 1941 г.

1. Цель маскировки — скрыть от противника подготовку к операции «Барбаросса». Эта главная цель и определяет все меры, направленные на введение противника в заблуждение.

Чтобы выполнить поставленную задачу, необходимо на первом этапе, то есть приблизительно до середины апреля, сохранять ту неопределенность информации о наших намерениях, которая существует в настоящее время. На последующем, втором, этапе, когда скрыть подготовку к операции «Барбаросса» уже не удастся, нужно будет объяснять соответствующие действия как дезинформационные, направленные на отвлечение внимания от подготовки вторжения в Англию.

2. Во всей информационной и прочей деятельности, связанной с введением противника в заблуждение, руководствоваться следующими указаниями, а) На первом этапе:

усилить уже и ныне повсеместно сложившееся впечатление о предстоящем вторжении в Англию. Использовать для этой цели данные о новых средствах нападения и транспортных средствах;

преувеличивать значение второстепенных операций «Марита»[116] и «Зонненблюме»[117] действий 10-го авиационного корпуса, а также завышать данные о количестве привлекаемых для их проведения сил;

сосредоточение сил для операции «Барбаросса» объяснять как перемещения войск, связанные с взаимной заменой гарнизонов запада, центра Германии и востока, как подтягивание тыловых эшелонов для проведения операции «Марита» и, наконец, как оборонительные меры по прикрытию тыла от возможного нападения со стороны России, б) На втором этапе:

распространять мнение о сосредоточении войск для операции «Барбаросса» как о крупнейшем в истории войн отвлекающем маневре, который якобы служит для маскировки последних приготовлений к вторжению в Англию;

пояснять, что этот маневр возможен по следующей причине: благодаря мощнейшему действию новых боевых средств достаточно будет для первого улара сравнительно малых сил; к тому же перебросить в Англию крупные силы все равно невозможно ввиду превосходства на море английского флота. Отсюда делать вывод, что главные силы немецких войск могут быть на первом этапе использованы для отвлекающего маневра, а сосредоточение их против Англии начнется только в момент нанесения первого удара.

1. Информационная служба (организуется начальником управления военной разведки и контрразведки). Принцип: экономное использование версии об общей тенденции нашей политики и только по тем каналам и теми способами, которые будут указаны начальником управления военной разведки и контрразведки.

Последний организует также передачу нашим атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений. Эти сведения должны носить отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции.

Действительные меры, принимаемые высшими штабами, особенно переброска воинских частей, не должны противоречить тем сведениям, которые будет распространять служба информации. Чтобы обеспечить это соответствие, а также использование вновь поступающих предложений, общие руководящие указания будут позднее дополнены. Дополнения разработает Верховное главнокомандование вооруженных сил (штаб оперативного руководства), отдел обороны страны по согласованию с управлением военной разведки и контрразведки. Срок разработки дополнений будет зависеть от обстановки.

Первое совещание по этому вопросу будет весьма коротким. На нем необходимо решить, в частности, следующее:

а) в течение какого времени нужно будет объяснять запланированные переброски войск как обычную взаимную смену воинских частей, расположенных на западе, в центре Германии и на востоке;

б) каким из эшелонов, направляющихся на запад, следует воспользоваться, чтобы создать у разведки противника впечатление, что идет подготовка к «вторжению в Англию» (например, подбросить сведения о скрытной переброске на запад новой техники);

в) надо ли (и если да, то каким образом) распространять сведения, будто бы военно-морской флот и военно-воздушные силы за последнее время намеренно, несмотря на напряженную обстановку в мире, держались в тени, чтобы сохранить силы для массированных ударов, которые им предстоит нанести при вторжении в Англию;

г) каким образом подготовить те меры, которые должны быть приняты по условному сигналу «Альбион» (см. ниже).

1. Приготовления к операции «Зеелеве» придется проводить гораздо менее интенсивно, чем ранее. Несмотря на это, необходимо принять все меры, чтобы среди наших вооруженных сил сохранилось впечатление готовящегося вторжения в Англию, пусть в совершенно новой форме. Правда, в какой-то момент придется оттянуть с запада предназначавшиеся для вторжения войска, но и это должно найти объяснение. Даже если войска будут перебрасываться на восток, следует как можно дольше придерживаться версии, что переброска осуществляется лишь с целью дезинформации или прикрытия восточных границ в тылу во время предстоящих действий против Англии.

2. В целях дезинформации было бы целесообразно согласовать по времени некоторые действия, связанные с планом «Барбаросса» (например, введение максимально уплотненного графика движения эшелонов, отмену отпусков и т. п.), и начало операции «Марита». Главнокомандующего сухопутными войсками прошу выяснить, в какой мере это осуществимо.

3. Особое значение для дезинформации противника имели бы такие сведения о воздушно-десантном корпусе, которые можно было бы толковать как подготовку к действиям против Англии (введение в штаты переводчиков, владеющих английским языком, размножение карт территории Англии и т. д.). Главнокомандующего военно-воздушными силами прошу обеспечить соответствующие меры, согласовав их с начальником управления военной разведки и контрразведки.

4. По мере накопления на востоке все более крупных сил нужно будет предпринимать такие меры, которые способны запутать представления о наших дальнейших планах. Главному командованию сухопутных войск подготовить совместно с управлением военной разведки и контрразведки внезапное «минирование» определенных юн в проливе Ла-Манш, в прибрежных водах Норвегии (условный сигнал для соглашения запретных зон — «Альбион»). При этом нужно будет не столько действительно устанавливать заграждения в каждом отдельном пункте этих зон (для этого потребовались бы значительные силы), сколько возбуждать общественное мнение. Этой и другими мерами (например, расстановкой макетов, которые разведка противника могла бы принять за неизвестные до сих пор «ракетные батареи») следует создать впечатление, что предстоит внезапное нападение на Британские острова.

Чем четче будут вырисовываться подготовительные действия к операции «Барбаросса», тем труднее будет сохранять эффект дезинформации. Несмотря на это необходимо делать все возможное для введения противника в заблуждение, основываясь не только на общих положениях о сохранении военной тайны, но и на методах, предлагаемых настоящим документом. Желательно, чтобы все участвующие в дезинформации противника инстанции проявляли собственную инициативу и представляли соответствующие предложения.

Кейтель

Перевод с немецкого из: Deutches Militararchiv, Potsdam, W. 31005, Bl. 114–117[118].

Фельдмаршал Фридрих Паулюс, находясь в плену в СССР, собственноручно написал в мае 1946 г. записку, повествующую о причинах отказа Германии от вторжения в Англию. Ниже излагается содержание записки.

«Паулюс генерал-фельдмаршал бывших германских вооруженных сил[120] 3 мая 1946 года

О причинах, заставивших отказаться от проведения десантной операции против Англии

При постановке вопроса о том, почему Гитлер отказался от проведения операции против Англии, необходимо прежде всего рассмотреть обстановку, сложившуюся летом 1940 года.

До войны — начальник штаба 6-й армии, заместитель начальника Генштаба сухопутных войск. Руководил разработкой плана «Барбаросса».

30.01.43 производится в генерал-фельдмаршалы (телеграммой Гитлера). Высший полководческий чин Германии.

31.01.43 Паулюс вместе со своим штабом пленен в Сталинграде.

В результате наступательной операции на Западе немецкие войска в конце мая 1940 года вышли на побережье Атлантического океана на территории Голландии, Бельгии и Северной Франции. Уцелевшие части английских экспедиционных войск (10–12 дивизий) бежали из района Дюнкерка в Англию на военных кораблях, каботажных пароходах и различного рода мелких судах. Немецкие войска остановились на побережье и не стали преследовать противника, да на этот случай ничего и не было подготовлено. Гитлер намеревался сначала в короткий срок целиком вывести из войны всю Францию и полагал, что для этого потребуются усилия всех вооруженных сил Германии.

После перегруппировки сил 7 июня началось наступление на юг против остальной части Франции, которое закончилось 22 июня капитуляцией последней.

Вслед за этим войска были вновь направлены на Атлантическое побережье, где они заняли исходные районы для наступления против Англии. Приказы на этот счет были отданы в конце июня — начале июля. Для проведения десантной операции были выделены (справа налево): 9-я, 16-я и 6-я армии, исходный район простирался от Фландрии до Шербура и Сен-Мало. Главный удар намечалось нанести из района Булони.

Изданные приказы действительно свидетельствовали о намерении предпринять высадку десанта. В таком смысле они были восприняты командованием армий и войсками. Армия «Норвегия» с самого начала была предусмотрена лишь для дезинформации противника и отвлечения его сил.

Военно-морской флот получил задачу по изысканию и подготовке необходимых переправочных средств, штабам армий также предписывалось приступить к сбору всех имевшихся в полосе их действий мелких каботажных и речных судов. Инженерные войска немедленно начали готовить эти суда, строить паромы, а войска приступили к тренировочным занятиям по погрузке и десантированию. К штабам частей и соединений сухопутных войск были прикомандированы офицеры военно-морского флота.

Никто не сомневался в серьезности намерений верховного главнокомандования. Правда, в войсках и штабах сразу же возникли опасения относительно недостаточности числа и частичной непригодности переправочных средств. На соответствующие запросы и заявки верховное командование отвечало, что подготовку и обучение войск пока следует проводить с помощью имеющихся средств, что дополнительные переправочные средства подготавливаются и они своевременно будут предоставлены.

Примерно в конце августа 1940 года командование 6-й армии, располагавшейся на левом фланге развернувшихся для операции сил, было уведомлено о том, что на фронте армии предполагается лишь демонстрация наступления, а в действительности десантная операция должна проводиться силами 9-й и 16-й армий. Эти сведения запрещалось сообщать кому бы то ни было за пределами штаба 6-й армии. Командование военно-морских сил заверило, что оно предоставит достаточное количество переправочных средств для проведения операции силами 9-й и 16-й армий.

К этому времени оба воздушных флота, которыми командовали фельдмаршалы Шперле и Кессельринг, были сосредоточены на Западе. Считалось, что они значительно превосходят силы английской авиации.

Серьезные опасения вызывало лишь соотношение сил на море. Вопрос сводился к следующему: удастся ли авиации свести на нет явное превосходство английского флота над немецким, особенно учитывая частые туманы в проливе?

В то время мне стало известно от лиц, принадлежавших к кругам ОКХ, что командование военно-морского флота при определенных условиях считает возможным успешную высадку десанта в Англии, но питает большие сомнения, сможет ли военно-морской флот совместно с авиацией в течение длительного времени обеспечивать коммуникации подвоза через пролив. Считалось, что английский флот активизирует свои действия уже на второй день операции.

Когда в сентябре 1940 года я прибыл в ОКХ, располагавшееся в Фонтенбло, у меня сложилось впечатление, что как командующий сухопутными силами, так и начальник генерального штаба верили в серьезность намерения Гитлера осуществить высадку десанта.

Осуществление десантной операции Гитлер (ОКВ) откладывал с одного срока на другой, пока в октябре не стало ясно, что из-за плохой погоды поздней осенью и зимой о проведении операции в 1940 году уже не могло быть и речи. Однако до меня не дошло никакой директивы, в которой бы говорилось об отказе от плана проведения десантной операции. В конце осени 1940 года был получен приказ, которым предписывалось продолжать подготовительные мероприятия, в течение зимы собрать и обобщить весь накопленный опыт, с тем чтобы использовать его, когда вновь станет возможно осуществить операцию, а именно весной 1941 года.

Весной 1941 года была проведена перегруппировка сил в связи с планом «Барбаросса». Отныне подготовка к десантной операции осуществлялась лишь с целью дезинформации противника, чтобы сковать английские силы на острове и, помимо всего, отвлечь внимание от Востока.

Если теперь, после рассмотрения хода исторических событий, попытаться дать ответ на вопрос, имел ли вообще Гитлер когда-нибудь намерение действительно провести высадку десанта в Англии и почему он отказался от проведения этой операции, то я должен прежде всего констатировать, что касательно его намерений провести операцию у меня нет сведений из первых рук.

Хотя приказы относительно действительного проведения операции сами по себе еще ничего не доказывают, все же я полагаю, что Гитлер, находившийся под впечатлением крупных и быстрых успехов в кампаниях против Норвегии и Франции и переоценивавший технические возможности, первоначально имел намерение осуществить вторжение.

При ретроспективном рассмотрении событий мне представляется, что для последовавшего отказа от этой операции существовали следующие причины:

1) Риск и боязнь потери престижа в случае неудачи операции.

2) Надежда заставить Англию пойти на мир под простой угрозой вторжения в сочетании с подводной войной и воздушными налетами.

3) Намерение не слишком ущемлять Англию, так как Гитлер издавна надеялся достичь с ней взаимопонимания.

4) Сформировавшееся уже летом 1940 года намерение Гитлера напасть на Россию.

По пункту 1) Высадка десанта в Англии в любом случае представляла собой риск. Хотя в тот критический момент после поражения под Дюнкерком Англия располагала на острове примерно только одиннадцатью дивизиями, все же она имела огромные людские резервы в территориальных войсках. К началу июля (после окончания войны против Франции), когда прошло около полутора месяцев со времени Дюнкерка, оборона Британских островов усилилась. Вместе с тем немецкое командование вследствие ограниченности морских транспортных средств могло переправить в Англию в короткий срок лишь ограниченное количество дивизий. А в дальнейшем сразу же ожидалась активизация действий англичан на море. Таким образом, было трудно дать прогноз хода борьбы на острове после вторжения.

Хотя штаб руководства морскими операциями и доложил Гитлеру, что он считает возможным переправить выделенные для операции войска имеющимися в распоряжении подручными средствами, но не все представители командования ВМФ придерживались такого мнения.

Поскольку английский флот имел огромное превосходство, были серьезные опасения относительно того, удастся ли обеспечить бесперебойный подвоз через Ла-Манш в. течение длительного времени. Следовало ожидать активизации действий английского флота уже начиная со второго дня высадки.

С другой стороны, необходимо принять во внимание существовавшее в тот период превосходство немецкой авиации над английской и возможность ее действий против английского флота в районе пролива, ширина которого в самом узком месте составляет всего лишь 30 км (Кале — Дувр). Сразу же после высадки десанта часть немецкой авиации можно было перебазировать на английские прибрежные аэродромы.

Таким образом, можно не соглашаться с утверждением, что в рассмотренных выше условиях вторжение было невозможно.

Поэтому, пожалуй, правомерно предположить, что Гитлер пошел бы на связанный с этой операцией риск, если бы он стремился лишь к нанесению поражения Англии.

По пункту 2) Гитлер, очевидно, надеялся, что после военного разгрома Франции и поражения англичан под Дюнкерком, последствия которого он, быть может, переоценивал, Англия будет готова пойти на мир и что необходимо лишь пригрозить вторжением в Англию в сочетании с успешной подводной войной и с превосходством немецкой авиации, чтобы заставить ее сделать этот шаг.

По пункту 3) К этому добавлялся еще один расчет. Политическая позиция Гитлера по отношению к Англии и его стремление к достижению взаимопонимания с ней достаточно известны из книги Гитлера «Майн кампф», а также из его речей. При ретроспективном рассмотрении событий следует констатировать, что он остался верен этим идеям. Поэтому, пожалуй, не будет ошибочным предположить, что его нерешительность в отношении десантной операции объяснялась также старой надеждой достичь взаимопонимания с Англией.

По пункту 4) Все вышеприведенные рассуждения позволяют сделать вывод, что главную цель войны Гитлер видел не в разгроме Англии.

В связи с этим необходимо рассмотреть и такой вопрос: не заставило ли Гитлера его намерение выступить против России отказаться от операции против Англии?

Если десантная операция против Англии сама по себе была уже риском, то вслед за этим невозможно было предвидеть, сколько времени продлится борьба за Лондон и Британские острова после успешной высадки десанта и какие силы немецкой армии она поглотит и скует. Далее, Гитлер не был уверен, удастся ли ему собрать необходимые силы для нападения на Россию.

Но уже потеря престижа в случае провала десантной операции имела бы столь значительные последствия, что Гитлер опасался, что ему больше уже не удастся собрать необходимое число сторонников нападения на Советскую Россию.

Если принять во внимание, что намерение Гитлера напасть на Россию родилось непосредственно вслед за войной против Франции, то есть в начале июля 1940 года (как это стало известно из дневника Йодля[121]), то наличие определенной связи между этим намерением Гитлера и отказом его от проведения десантной операции против Англии становится вполне вероятным.

ПАУЛЮС».

ПРИКАЗ № 227

О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с занимаемых позиций

28 июля 1942 г.

Без публикации

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе ВОРОНЕЖА на ДОНУ, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к СТАЛИНГРАДУ, к ВОЛГЕ и хотят любой ценой захватить КУБАНЬ, СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ с их нефтяными и хлебными богатствами, враг уже захватил ВОРОШИЛОВГРАД, СТА-РОБЕЛЬСК, РОССОШЬ, КУПЯНСК, ВАЛУЙКИ, НОВОЧЕРКАССК, РОСТОВ на ДОНУ, половину ВОРОНЕЖА. Части войск южного фронта, идя за паникерами, оставили РОСТОВ и НОВОЧЕРКАССК без серьезного сопротивления и без приказа МОСКВЫ, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах, но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны, территория Советского государства — это не пустыня, а люди: рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей, у нас стало намного меньше территории, стало быть, намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступление, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад!

Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев — это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток, мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять нашу Родину.

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции, нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот призыв — значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи, они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели зашиты своей Родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражения.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

Верховное Главнокомандование Красной Армии

ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтов:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в ставку для привлечения военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальона (по 800 чел.), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армии и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отряда (по 200 чел. в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 чел. в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны СССР

И. СТАЛИН

«Утверждаю»

Заместитель Народного комиссара

обороны СССР

генерал армии

Г. ЖУКОВ

26 сентября 1942 г.

ПОЛОЖЕНИЕ О ШТРАФНЫХ БАТАЛЬОНАХ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ

1. Штрафные батальоны имеют целью дать возможность лицам среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава родов войск, провинившимся в нарушении дисциплины по трусости, неустойчивости, кровью искупить свои преступления перед Родиной, борьбой с врагом на более трудном участке боевых действий.

2. Организация, численный и боевой состав, а также оклады, постоянному составу штрафных батальонов определяются особым распоряжением.

3. Штрафные батальоны находятся в ведении военных советов фронта.

В пределах каждого фронта создаются от одного до трех штрафных батальонов, смотря по обстановке.

4. Штрафной батальон придается стрелковой дивизии (отдельной стрелковой бригаде), на участок которой он поставлен распоряжением военного совета фронта.

5. Командиры и военные комиссары батальонов и рот, командиры и политические руководители взводов, а также остальной постоянный начальствующий состав штрафных батальонов назначаются на должность приказом по войскам фронта из числа волевых и наиболее отличившихся в боях командиров и политработников.

6. Командир и военный комиссар штрафного батальона. пользуются по отношению к штрафникам дисциплинарной властью командира и военного комиссара дивизии; заместители командира и военного комиссара батальона — властью командира и военного комиссара полка; командиры и военные комиссары рот — властью командира и военного комиссара батальона; командиры и политические руководители взводов — властью командиров и политических руководителей рот.

7. Всему постоянному составу штрафных батальонов сроки выслуги в званиях, по сравнению с командным, политическим и начальствующим составом строевых частей действующей армии, сокращаются наполовину.

8. Каждый месяц службы в постоянном составе штрафного батальона засчитывается при назначении пенсии за шесть месяцев.

9. Лица среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава направляются в штрафные батальоны приказом по дивизии или бригаде (по корпусу — в отношении личного состава корпусных частей или по армии и фронту — в отношении частей армейского и фронтового подчинения соответственно) на срок от одного до трех месяцев.

В штрафные батальоны на те же сроки могут направляться также по приговору военных трибуналов (действующей армии и тыловых) лица среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава, осужденные с применением отсрочки исполнения приговора (примечание 2 к ст. 28 Уголовного кодекса РСФСР).

О лицах, направленных в штрафной батальон, немедленно доносится по команде и военному совету фронта с приложением копии приказа или приговора.

Примечание. Командиры и военные комиссары батальонов и полков могут быть направлены в штрафной батальон не иначе, как по приговору военного трибунала фронта.

10. Лица среднего и старшего командного, политического и начальствующего состава, направляемые в штрафной батальон, тем же приказом по дивизии или бригаде (корпусу, армии или войскам фронта соответственно) (ст. 9) подлежат разжалованию в рядовые.

11. Перед направлением в штрафной батальон штрафник ставится перед строем своей части (подразделения), зачитывается приказ по дивизии или бригаде (корпусу, армии или войскам фронта соответственно) и разъясняется сущность совершенного преступления.

Ордена и медали у штрафника отбираются и на время его нахождения в штрафном батальоне передаются на хранение в отдел кадров фронта.

12. Штрафникам выдается красноармейская книжка специального образца.

13. За неисполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя или попытку перехода к врагу командный и политический состав штрафного батальона обязан применить все меры воздействия вплоть до расстрела на месте.

14. Штрафники могут быть приказом по штрафному батальону назначены на должности младшего командного состава с присвоением званий ефрейтора, младшего сержанта и сержанта.

Штрафникам, назначенным на должности младшего командного состава, выплачивается содержание по занимаемым должностям, остальным штрафникам — в размере 8 руб. 50 коп. в месяц. Полевые деньги штрафникам не выплачиваются.

Выплата денег семье по денежному аттестату прекращается и она переводится на пособие, установленное для семей красноармейцев и младших командиров Указами Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. и от 19 июля 1942 г.

15. За боевое отличие штрафник может быть освобожден досрочно по представлению командования штрафного батальона, утвержденному военным советом фронта.

За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде.

Перед оставлением штрафного батальона досрочно освобожденный ставится перед строем батальона, зачитывается приказ о досрочном освобождении и разъясняется сущность совершенного подвига.

16. По отбытии назначенного срока штрафники представляются командованием батальона военному совету фронта на предмет освобождения и по утверждении представления освобождаются из штрафного батальона.

17. Все освобожденные из штрафного батальона восстанавливаются в звании и во всех правах.

18. Штрафники, получившие ранение в бою, считаются отбывшими наказание, восстанавливаются в звании и во всех правах и по выздоровлении направляются для дальнейшего прохождения службы, а инвалидам назначается пенсия из оклада содержания по последней должности перед зачислением в штрафной батальон.

19. Семьям погибших штрафников назначается пенсия на общих основаниях со всеми семьями командиров из оклада содержания по последней должности до направления в штрафной батальон.