Первый рассказ из цикла «Карта города» запускает калейдоскоп событий, в который вовлекаются как простые жители, так и городские власть предержащие. И, конечно же, ни одно мало-мальски достойное происшествие в городе не происходит без участия магов из башни погодного волшебства. Их деятельность приводит к странным и загадочным событиям, взбудоражившим весь город и вернувшим к жизни древних, и не всегда мирных, существ.
Как выглядит Вселенная? Не с точки зрения рядовых её жителей, а с точки зрения стороннего наблюдателя. Далеко не праздный вопрос. Ещё было бы неплохо выяснить, насколько она большая? То есть сколько в неё помещается миров? Но самое интересное – одна ли она?
Разумеется, обычного горожанина Небесного Форпоста такие вопросы не занимают. Горожане мыслят прагматично и очень быстро, особенно когда это касается их личной выгоды. Однако в городе есть целая группа существ, вплотную занимающаяся этим вопросом – это маги, точнее одна из кафедр в Магическом Университете. Именно здесь специалисты пытались и продолжают пытаться построить модель Вселенной и ответить на все вопросы о её происхождении.
А началось всё намного раньше. Небесный Форпост так бы и остался всего лишь региональным центром, если бы не Война Всех со Всеми. Эта война так лихо прошлась по всему известному миру, что последнее уцелевшее королевство и, кстати, победившее в ней, надорвалось и рассыпалось, не в силах переварить весь объём завоёванного. Небесный Форпост, как и большинство городов, принимал участие в этой войне. Правда, в отличие от подавляющего большинства других городов ему посчастливилось ни разу не сдать своих стен. А желающих их занять было немало. Но война окончилась, и, сидя на руинах разваливающейся на части империи, несколько предприимчивых горожан смекнули, что в данный момент город никому не принадлежит. Вокруг города простираются большие и плодородные территории, которые контролируются бандитами, да бродячими отрядами наёмников и бывших военных, то есть тоже бандитами. Через город проходят две дороги, имеющие вполне себе экономическую ценность. Но главное, в городе есть приличный гарнизон и небольшая база воздушного флота, с пятью уцелевшими кораблями, три из которых боевые.
На незамедлительно организованном народном собрании было решено объявить Небесный Форпост вольным и, соответственно, независимым городом. Идея крайне приглянулась озверевшим от бесконечной войны горожанам. А с теми немногими, кто был против, по какому-то невероятному стечению обстоятельств произошли несчастные случаи. Военные тоже не упрямились. Те, кому они присягали, давно были мертвы, а здесь подворачивался шанс и пожить подольше, да и постоянный заработок казался вполне достойным аргументом.
Так начался славный путь Небесного Форпоста. Но до его полного расцвета было ещё очень далеко.
Изначально власть сконцентрировалась в руках нескольких семей. Этот период истории называют Становлением. И отдают должное первым правителям, которые не только смогли отстоять независимость города, но и укрепить его позиции на политической карте мира. С течением времени город богател и рос. А поскольку без кризисов обойтись как-то не получается, Небесный Форпост сотряс первый в истории города большой катаклизм власти. В сумбуре и неразберихе казалось, что для города всё может закончиться очень печально, но власть захватил способный и крайне амбициозный человек. Его звали Филипп. Впоследствии Филипп I Великий. Так началось единовластие. На пятом году правления Филипп объявил себя королём города и короновался в Храме Всех Богов на Храмовой площади. Его потомки сохраняли данный титул и традицию коронаций в этом же храме. Власть королей продержалась довольно долго. И именно в этот период произошло событие, навсегда изменившее мир, и превратившее Небесный Форпост из крупнейшего мирового центра в один из межмировых центров торговли.
Как и всё гениальное, открытие было сделано случайно. И совершил его кот. Звали кота Барсик. Он был первым, кто обнаружил и использовал портал в другой мир. История, к сожалению, не сохранила данных о том, какие цели преследовал Барсик на той стороне, но ходил он туда регулярно.
Первая экспедиция, отправленная в портал вслед за Барсиком, обнаружила там мир, во многом схожий с миром Небесного Форпоста. Исследования продолжились, и в конечном итоге это привело к Контакту, который впоследствии способствовал началу межмировых торговых отношений.
Годы шли, структура совершенствовалась. Сперва была налажена связь с одним, потом с двумя мирами, и теперь уже цепью порталов соединены двенадцать миров. Со временем в них тоже появились города, похожие на Небесный Форпост – большие, богатые и независимые.
А что же Барсик? Ему поставили памятник. Нарекли Барсик I Любознательный и возвели в сан герцога. С тех пор много воды утекло. В городе давно нет короля, а коты так и продолжают считать себя отдельным герцогством.
Что касается порталов, их продолжают изучать. Маги бьются над этой проблемой, но особых прорывов пока нет. Удалось выяснить, что в любом мире может быть от одного до семи порталов. Порталы открываются с различной цикличностью и ведут всегда в одно и то же место, туда или обратно. Портал у Небесного Форпоста открыт каждые трое суток, по семь с половиной часов. У других свои циклы. Известны порталы, которые открываются раз в сто лет. Возможно, есть и с ещё более длинным периодом. С порталами намного больше вопросов, чем ответов. Само их происхождение в конечном счёте списали на системный сбой, при сотворении миров, точнее Вселенной, поскольку по мнению специалистов, занимающихся теоретической магией, Вселенная вмещает в себя множество миров, но сколько они сказать не могут.
После открытия порталов началась эра процветания города. Появился Магический Университет, со временем ставший самым престижным учебным заведением известной Вселенной. Также была основана башня погодного волшебства, но она не столь популярна, хотя погодные маги старались и стараются изо всех сил. Город стал как никогда многорасовым. Со всех открытых миров в него стали съезжаться специалисты, туристы и просто бездельники.
Однако, как известно, хорошо не может быть долго. Небесный Форпост накрыл второй в истории города большой катаклизм власти. Катализатором проблемы оказался король Седрик VII. Проблема заключалась в том, что он решил объявить себя богом. Ситуацию осложнял тот факт, что все вакансии богов были заняты богами, о чём недвусмысленно свидетельствовала Храмовая площадь в центре старого города. В возникшей неразберихе и последующем кровопролитии жрецы почти всех культов усмотрели божий промысел. Однако современным обитателям Небесного Форпоста, ну или тем немногим из них, кто даёт себе труд интересоваться историей города, известно, что божьему промыслу поспособствовала местная элита, усомнившаяся в том, что новому божеству Седрику Всемилостивому надо приносить в жертву своих дочерей.
Когда все успокоились, кровь смыли, а тела предали земле, встал вопрос о новой системе власти. После не слишком долгих колебаний, пары убийств и нескольких кучек золота, перекочевавших из одного кармана в другой, власть отдали в руки Магического Совета.
На фоне предыдущих форм правления магическая система просуществовала очень недолго. Слишком далеки были маги от народа, а горожане, уже почувствовавшие вкус революций, этого не любили, и не любят до сих пор. Правление военных, пришедших на смену магам, также не затянулось. Но тут надо отдать должное правящим генералам. Они своевременно смекнули, чем всё может закончиться, и быстренько передали власть временно сформированному муниципальному правительству. Как ни странно горожанам приглянулась данная форма правления. Правительство меняют раз в пять лет, и вот уже скоро минет три столетия подобной системы. Это, конечно, не рекорд, но уже показатель. Впрочем, от жителей Небесного Форпоста можно ожидать подвоха в любую минуту. В муниципалитете об этом, разумеется, знают и опасаются, тем более что в последнее время ситуация несколько обострилась. Численность населения продолжает неуклонно расти за счёт мигрантов, прибывающих в город в поисках лучшей доли и того, что можно украсть. А вот пропускная способность улиц и количество жилой площади уже давно стабилизировалось, и подвижек в направлении изменения сложившейся ситуации граждане не наблюдают, что не может их не беспокоить. Не так давно муниципалитет предпринял героическую попытку строительства посёлка за чертой города, для размещения мигрантов, но столкнулся с рядом неожиданных трудностей. Сперва возмутились эльфы и непонятно чем занимающиеся борцы за сохранение природы. Мотивом их выступлений послужил лес, часть которого неминуемо должно было затронуть строительство. Доводы о том, что приезжим существам негде жить, и что ютятся они по трущобам, распространяют зловоние, антисанитарию и дурно влияют на имидж города, не возымели действия. Несколько месяцев переговоров закончились компромиссным решением, но строительство начать не удалось. Какой-то книжный червь откопал в архивах города запись о том, что на этом месте ещё до Войны Всех со Всеми находилась часть защитного комплекса, и строительство неминуемо уничтожит памятник древнего зодчества. Доводы о том, что про этот памятник никто слыхом не слыхивал, и что его надо сперва откопать и отреставрировать, на что уйдут немалые деньги и прорва времени, да и исторического интереса он не представляет, не произвели впечатления на немедленно сформировавшуюся группу любителей истории. Переговоры зашли в тупик, где и пребывают последнее время. Ситуация могла бы накалиться, но, к счастью для муниципальных властей, внимание горожан привлекла башня погодного волшебства. Минул третий месяц без дождей, кое-кому из городских обитателей неплохо было бы помыться. Не то чтобы в городе не хватало воды, просто некоторые в силу воспитания и других моральных установок не считали это проблемой, предпочитая отдавать мытьё на волю природы. Ворчание и недовольство переросло в прицельное метание овощей и яиц в окна башни. Правда, закалённым в постоянных распрях с горожанами погодным магам удаётся держать свою линию. Их объявления о том, что работы ведутся, висят почти на каждом доме. И работы действительно ведутся.
Старик окинул взглядом комнату и улыбнулся. Всё стояло так, как он любил. Письменный стол с аккуратно разложенными бумагами и пишущими принадлежностями. Старенький, но очень удобный диван, сколько ночей он провёл на нём… Печка и небольшой буфет со столиком для приготовления закуски и еды. Старый обогреватель, работающий при помощи магии и хорошего пинка. С возрастом старик стал больше мёрзнуть и одной печки не всегда хватало.
– Вот и всё, – произнёс старик и посмотрел на своего ученика, здорового бугая по имени Джонни. – Я обучил тебя всему, что знал. Теперь этот дом твой, и твоя первая самостоятельная ночь.
Джонни кивнул и добродушно улыбнулся:
– Спасибо, учитель, я тебя не подведу.
– Надеюсь. Пойдём, проводишь меня, и фонарь не забудь, – старик в последний раз окинул взглядом помещение, в котором он провёл столько весёлых лет, и вышел.
Оказавшись на улице, он усмехнулся и вдохнул полной грудью ароматы старого кладбища. Несмотря на поздний вечер воздух был сухой, и ожидаемой вечерней прохлады не наблюдалось. Бросив недобрый взгляд в направлении погодной башни, чьи контуры, подсвеченные габаритными огнями, нетрудно было разглядеть в сумерках, бывший и нынешний смотрители двинулись к выходу.
– Не забудь, что я тебе говорил про южный склеп, – напомнил старик. – Там дверь перекосилась, надо поправить.
– Я всё помню, учитель. Не беспокойтесь, – ответил Джонни.
Старик посмотрел на него. Добродушный малый, несмотря на свои очень серьёзные антропометрические данные и физиономию, могущую вселить ужас в неподготовленное существо, Джонни был очень спокойным и воспитанным человеком. То что это никак не сочеталось с его внешностью, его не волновало. В тоже время нельзя было сказать, что он был как-то изуродован или страшен от рождения, просто с его внешностью намного естественней сочетался боевой топор, а не фонарь смотрителя кладбища. Девушки, в своём большинстве, находили его милым и даже симпатичным, при условии того, что не убегали во время первой встречи. Вообще, в темноте его чаще принимали за мелкого тролля, чем за человека. Конечно, ему несколько не хватало образованности, но этот недостаток с лихвой компенсировался его энтузиазмом.
У ворот старик остановился.
– Ну, удачи тебе, Джонни, – он отстегнул от пояса и передал приемнику кольцо со старым ключом от ворот кладбища. – Держи, теперь ты тут главный.
Прикрыв за учителем калитку, Джонни некоторое время стоял, смотря ему вслед. Тряхнув головой, он развернулся и зашагал обратно. Он уже почти достиг домика смотрителя, когда резкий звук привлёк его внимание. Из недр башни погодного волшебства в небо ударил ярко-жёлтый луч. Сопровождалось это отвратительным свистящим звуком, разносившимся далеко за пределы города. Само по себе данное обстоятельство не было новым. Джонни выругался и собрался идти дальше, когда прогремел взрыв. В яркой вспышке света крыша башни подпрыгнула и испарилась, а затем в небо ударил фонтан огня, превративший башню в не вовремя разбуженный вулкан. Со свистом и воем извергнутые из недр башни обломки равномерно разлетелись по всему городу. По возможности при приземлении они организовывали пожары. Но Джонни это не занимало. Что-то, ярко сияя и оглашая пространство невообразимым звуком, летело прямо к нему. Несмотря на свои габариты, Джонни был ловким малым, а учитывая приближающийся объект, его ловкость, как-то сама собой, резко увеличилась. Объект вошёл в землю, проведя эксгумацию содержимого нескольких могил и снеся пару древних монументов. В общем хаосе, расползающемся по городу, происшествие на кладбище никем замечено не было.
Джонни вылез из канавы и осмотрелся. Место приземления объекта дымилось. Смотритель подошёл ближе, заглянул в воронку и сокрушенно покачал головой. Даже при скудном ночном освещении было ясно, что не может быть и речи о том, чтобы восстановить целостность обитателей эксгумированных могил, статуи, произведения древнего кладбищенского искусства, также были безвозвратно утеряны. Тем не менее работа предстояла большая. Восстановление соседних покосившихся монументов потребует немало времени и денег. Мысль о деньгах заставила Джонни задуматься. С учётом общего бардака, творящегося в городе, можно будет затребовать на восстановление несколько большую сумму, чем необходимо. В конечном итоге за все происшествия, связанные с деятельностью погодной башни, расплачивается гильдия магов. Так что муниципальный бюджет не пострадает, а вырученные сверх плана деньги можно будет пустить на ремонт и благоустройство территории. Довольный своей идеей Джонни подобрал брошенный и погасший фонарь и зашагал к своему домику.
Дымок, поднимающийся из воронки на территории кладбища, становился всё меньше, и когда он почти пропал, в ночной тишине раздался звук, больше всего похожий на звук раскалывающегося ореха. Впрочем, его никто не услышал, как не увидел и сияния, на несколько коротких мгновений окутавшего воронку.
Большую часть ночи Джонни провёл за сочинительством. Он составил душераздирающий документ о нелёгкой судьбе покойников, на вверенном ему объекте. Так же он указал, что столь древний некрополь нуждается в большем внимании властей и увеличении финансирования, на восстановление наиболее древних надгробий. На самом деле наиболее древние надгробия в большинстве своём не сохранились. За многолетнюю и не всегда спокойную историю города чего только не случалось, в том числе и с кладбищем. Закрыли кладбище не так уж и давно, превратив его в мало посещаемый памятник, а до этого хоронили как попало и где попало. Но сейчас это значения не имело, главное было привлечь внимание к кладбищу, за которое Джонни ратовал всей душой.
Перечитав несколько раз документ, уже под утро он прилёг вздремнуть на пару часов. После чего наскоро перекусив ветчиной, сыром, оливками, большим стаканом молока и половинкой курицы, отправился в город.
После ночной бомбардировки город был слегка взволнован. Пожары уже потушили, и группы граждан в приподнятом настроении спешили к башне погодного волшебства, прихватив с собой хворост, доски и другие ненужные деревянные предметы. В том же направлении выдвигались и группы городских гвардейцев.
Джонни все эти подвижки не интересовали, его занимало здание муниципалитета. Достигнув своей цели, он в буквальном смысле изловил одного из секретарей, которых великое множество металось по вестибюлю, заскакивая из кабинета в кабинет с бумагами, свитками и огромными папками. Суета и шум были страшные, тем не менее, удерживая секретаря за шиворот, Джонни наклонился к нему.
Увидев лицо Джонни, секретарь съёжился и попробовал притвориться мёртвым. Это не возымело эффекта. Для привлечения внимания Джонни его слегка встряхнул и сказал:
– Я принёс прошение по поводу ночного происшествия на кладбище.
– Ага.
– Возьми его и передай куда следует.
Секретарь издал неопределённый звук, и Джонни обратил внимание, что галстук секретаря, который вместе с воротником костюма оказался в его руке, слегка затянулся, лишая кислорода своего хозяина.
– Осторожнее надо с такой одеждой, – Джонни отпустил его и дружелюбно улыбнулся.
Судорожно хватая ртом воздух, секретарь посмотрел снизу вверх на Джонни. В его взгляде читалась мысль, которой он хотел поделиться, но обезоруживающая улыбка и габариты смотрителя кладбища оставили эту мысль невысказанной.
– Какое происшествие? Где? – спросил он.
– Сегодня ночью, на кладбище. Вот! – Джонни передал секретарю документ.
– Хорошо, – секретарь кивнул и сунул бумагу в папку. – Я могу идти? – на всякий случай спросил он.
– Конечно – конечно.
Джонни посмотрел ему вслед и, будучи очень собой довольным, отправился покушать.
Секретарь не был плохим работником, не желал он Джонни и зла, даже несмотря на то, что последний его чуть не придушил. Просто в этот день было столько работы, столько бумаг и происшествий, что до прошения смотрителя кладбища просто не дошли руки, и оно затерялась в ворохе бумаг на его столе. Это в принципе было нормально, однако не произойди этого, все дальнейшие события могли бы развернуться совсем по-другому.
После довольно лёгкого завтрака, включавшего в себя утку с картошкой, паштет, гороховую кашу и свежий хлеб с крынкой молока, Джонни отправился на кладбище и приступил к его восстановлению. Воронка с грудой обломков внутри никуда не делась, и смотритель без промедления приступил к её ликвидации. Возможно, если бы у Джонни был какой-нибудь интерес к археологии, он бы обратил внимание на два осколка, слегка выделяющихся цветом и формой от останков обитателей могил, обломков гробов и статуй. Но археология, как и большинство прочих наук, особого интереса у Джонни не вызывали. Он не был глупым, просто не видел практического применения этим знаниям, а значит и необходимости в них не испытывал. Зато он очень хорошо умел закапывать ямы и рыть могилы, с руками у него было всё в порядке, в том смысле, что росли они у него из правильного места и делать ими он умел многое.
Сделав всё возможное для восстановления уничтоженных захоронений, Джонни занялся соседними памятниками. Тут работа была куда более сложной, но данное обстоятельство его нисколько не пугало. Проработав до позднего вечера, всего с двумя перерывами на поесть, Джонни помылся и завалился спать. По его расчётам ему понадобится ещё дня три на всю реставрацию. И к этому же времени он рассчитывал получить дополнительное финансирование.
Начиналась ночь. Джонни погасил свет.
Высокий худой мужчина в чёрной мантии и белой островерхой шляпе, выдававшей в нём мага, подошёл к воротам кладбища. Старая часть города, в которой располагался некрополь, как и все остальные городские территории, не отличалась излишней тишиной в ночное время. Три пьяных эльфа с надрывом завывали серенаду, прислонившись один к другому, и удерживаясь на ногах вопреки закону всемирного тяготения. По улицам сновали какие-то люди довольно сомнительного происхождения и вида деятельности. Прогрохотала повозка. Булочник, из расположенной невдалеке лавки, громогласно отчитывал своего подмастерья. Его кипучая деятельность явно намекала на то, что он пёк хлеб ночью, чтобы утром пустить в продажу, хотя по закону должен был делать это не ранее шести утра. Однако всё это нисколько не волновало декана факультета тёмного волшебства Магического Университета архимага Моралеса, тем более что любое здравомыслящее существо старалось при его приближении оказаться как можно дальше.
Остановившись у ворот, он какое-то время задумчиво вглядывался во тьму, царящую на территории кладбища. Джонни считал, что магические светильники, установленные на объекте, потребляют слишком много энергетических кристаллов, которые, в свою очередь, стоят денег, а бюджет и так не велик, посему выключал освещение на ночь. Моралес об этом не знал, да и отсутствие света его не слишком беспокоило. Он не боялся темноты, да и кладбищ. В целом, скорее темнота боялась Моралеса, чем он её.
Архимаг Моралес поднял резной чёрный посох, увенчанный большим белым камнем, и слегка постучал в ворота. По кладбищу пробежала волна беспокойства.
Что-то заставило Джонни проснуться. Он был не из тех, кто плохо спит, что свидетельствовало о хорошем здоровье и чистой совести, но что-то его разбудило. Что-то неотвратимое, как рок, и жуткое, как пустой холодильник. Поднявшись с постели, он напялил трусы и выглянул на улицу. Кто-то тихонько постучал в ворота. Удивлённый ночным визитом, Джонни взял фонарь и пошёл посмотреть на ночного гостя. Моралес никогда не стучал трижды. Обычно преграда, не открывшаяся после второго стука, переставала существовать, но в данном случае этого не потребовалось. Мерцающий огонёк красноречиво свидетельствовал о приближении смотрителя. Моралес преподавал в Университете, студентам, и видал всякое. Его трудно было удивить, многие считали, что это невозможно, но, увидев смотрителя, он удивился. Однако удивили его не выдающиеся со всех точек зрения трусы последнего. Вообще, нижнее бельё гномийской работы носили только очень отважные существа, гномы к ним не относились. Удивил его сам смотритель – здоровенный детина, потенциал жизненного топлива и чистой энергии которого был сопоставим с теми же параметрами шагающего экскаватора.
Подойдя к воротам, Джонни остановился в нерешительности. Он, разумеется, видел магов, но никогда не разговаривал с ними, тем более они к нему не являлись. В свою очередь, Моралес не привык к тому, чтобы на него в упор смотрели и молчали, и поэтому тоже смотрел на Джонни. Пауза затягивалась, грозя перерасти в пространственный сдвиг в точке соприкосновения взглядов, то есть аккурат в воротах. Ситуацию спасла собака. Животное, повизгивая, пронеслось между магом и воротами и отвлекло внимание на себя. Вслед за собакой, храня зловещее молчание, проскочили два кота. Джонни встряхнулся:
– Здрасте.
– Доброй ночи, – ответил Моралес.
– Что-то случилось? – полюбопытствовал смотритель.
– Да так, один досадный пустяк. Вы, наверное, слышали про взрыв в башне?
– Конечно, слышал, – Джонни повернулся и бросил взгляд в её направлении.
– Прекрасно, – произнёс Моралес. – При взрыве было потеряно несколько ценных артефактов. На территории кладбища не было замечено падения непонятных предметов или какой-либо магической активности?
– Падение было, – Джонни почесал волосатую грудь. – Активности нет.
– Что у вас упало? – оживился Моралес.
– Я думаю то же, что и везде. Обломок чего-то снёс несколько статуй, я уже написал в муниципалитет.
– Я могу увидеть этот предмет?
– Дык, это, – Джонни опять почесал грудь, – боюсь, что нет.
– Почему?! – Моралесу последний раз отказывали в детстве. Ему нельзя было есть много сладкого, и мама не дала ему конфету. Моралес это запомнил. Но то был единичный случай, теперь ситуация повторялась. Это настораживало.
– Я уже ликвидировал последствия падения, да, собственно, и не было там ничего, кости да камни, – честно ответил Джонни.
– Ты уверен, что там больше ничего не было, – с нажимом спросил Моралес.
– Конечно, уверен, я же не слепой.
В искренности парня сомневаться было невозможно, но что-то не давало Моралесу просто взять и уйти, что-то не давало ему покоя.
– Хорошо, – маг принял решение. – Завтра я пришлю трёх студентов. Покажешь им место падения, пускай всё внимательно осмотрят.
– Пусть смотрят, – согласился Джонни. – Только копать я не разрешу, кладбище всё-таки. И так покойникам сплошные беспокойства, – добавил он вслед уходящему магу.
– Спокойной ночи, – едва слышно донеслось до него.
– Понапридумывают всякого. Артефакты у них, видишь ли, пропадают, – ворчал Джонни идя обратно. – Что я ему из гоблинской деревни, что ли?! Думает, я не отличу артефакт от обычного булыжника, совсем уже…
Что-то заставило Джонни проснуться. А ведь он был не из тех, кто встаёт по ночам хотя бы раз, а два – это уже был перебор! Стук в дверь повторился, и Джонни, вновь напялив трусы, отправился открывать. За дверью было темно и пусто. Джонни собрался закрыть дверь, когда его внимание привлёк несколько более тёмный и чуть более плотный участок темноты прямо напротив двери. Темнота улыбнулась:
– Простите за беспокойство, могу я увидеть смотрителя данного некрополя?
Джонни открыл рот в поисках необходимых слов и сил для бегства. В это время из-под тёмного улыбающегося пятна выскочило что-то некрупное, со слегка красноватыми глазами и, мяукнув, умчалось в ночь.
– Здрасте, – сказал Джонни.
Капитан Жорж Арленди поднялся со своего места и посмотрел в окно кабинета. Что-то было не так. Утро было абсолютно обычное. В семь утра он прибыл на работу. Контора городской стражи располагалась в центральной части города, в древнем, но хорошо ухоженном, здании, выделяющемся на общем радостном фоне городской застройки своим уникальным цветом. Цвет был неповторим в принципе и являлся продуктом фантазии гоблина-маляра и гномийской крепкой в пропорции: один гоблин на полведра крепкой. С тех пор как здание было выкрашено, многие поколения маляров, художников, алхимиков и даже магов пытались воссоздать неописуемый колер. Но все они потерпели фиаско, даже близко не приблизившись к оригинальному цвету. Однако самое парадоксальное в работе гоблина-мастера было то, что с тех самых пор расцветка дома не изменилась. Погодные явления, войны, пожары, эпидемии и революции никак не повлияли на расцветку фасада здания городской стражи.
Кабинет капитана Арленди находился на самом верху. Небольшая надстройка в форме башенки, возведённая скорее для красоты, чем для использования, полюбилась ему ещё в его бытность лейтенантом. Став капитаном, он оставил её своим кабинетом, а осиротевший настоящий кабинет с камином, баром, тайным входом для девочек и прочими удобствами приказал переоборудовать в комнату отдыха. Обстановка нового кабинета была вполне аскетичная. Рабочий стол, жёсткий стул с прямой спинкой и второй такой же с другой стороны стола, стеллаж с бумагами и папками и карта города на стене. Больше ничего и не требовалось, во всяком случае, капитан Арленди считал именно так.
Однако сейчас порядок был нарушен. Капитан стоял у окна и пытался понять, что не так. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы найти источник проблемы. Это был голубь, точнее не сам голубь, а его отсутствие. Тут следует оговориться. Голуби были весьма серьёзной городской проблемой, как, собственно, коты и клопы. До определённой степени они уравновешивали друг друга, причём голуби, как и прочие, об этом знали и немало не стыдились. Ни одна уличная церемония или процессия не проходила без их налёта. Зенитные системы, разработанные в Магическом Университете, справлялись плохо, а от недавно появившихся особей вообще спасения не было. При виде жертвы голубь срывался в пике, на малой высоте отрабатывал по цели и уходил на базу за прикормкой. Истребительные эскадрильи соколов и прочих хищных птиц, разводимых на базах муниципалитета, несли чудовищные потери от переедания и не справлялись с поставленными задачами. Эти проблемы, конечно, тревожили капитана, но они не входили в его зону юрисдикции. Голубями, клопами и котами занимался муниципалитет, у стражи и так забот хватало. Но было одно обстоятельство, которое вызвало серьёзную озабоченность капитана Арленди. Каждое утро, подходя к окну, он видел главного голубя, грациозно восседавшего на статуе, символизирующей правосудие, установленной на крыше здания стражи. Многие годы до капитана Арленди эта традиция поддерживалась в голубином сообществе. Прежние капитаны об этом не знали, их кабинет был ниже. Жорж Арленди ещё в бытность лейтенантом заметил, что любое утро главный голубь начинает с моциона, выкладывая всё накопившееся за ночь на статую правосудия. Времена менялись, менялись голуби, но традиция неуклонно поддерживалась. Последнее время этим занимался одноглазый голубь по кличке Маркиз. И сегодня традиция была нарушена, на статуе правосудия было пусто, а это значило, что в городе случилось что-то из ряда вон выходящее. Арленди повернул голову и посмотрел на соседнюю крышу. Гвардия Маркиза, состоящая из отборных бройлеров голубиного царства, также отсутствовала, что, в свою очередь, означало, что надежды на какое-либо политическое изменение в голубином сообществе больше не было. «Гвардия умирает, но не сдаётся» – этот девиз был не совсем про голубей, их девиз звучал примерно так «кто сильный, тот и прав» или «мы всегда за тех, кто побеждает». Это, разумеется, относится к внутренним голубиным разборкам, на внешнюю агрессию гвардейцы реагировали вполне адекватно.
Капитан отвернулся от окна, прошёлся по кабинету и сел на стул. Какое-то время он размышлял. Приняв решение, он нажал на кнопку магического звонка. Через тридцать две секунды дверь открылась, и в кабинет вошла немолодая, но очень ухоженная женщина, она отдала честь, приложив кулак к некогда восхитительной груди:
– Капитан?
– Генриетта, будьте добры, найдите мне в архиве данные о случаях исчезновения голубей, если таковые, конечно, были.
Женщина кивнула и вышла.
Капитан занялся своими текущими делами, изредка бросая взгляд в окно в надежде увидеть Маркиза, или его приемника, капитану было всё равно.
Стук в дверь оторвал капитана от принесённого ему дела о драке в заведении под названием «Ржавая мотыга». Суть дела сводилась к тому, что группа неадекватных гномов, под воздействием большого количества алкоголя и ещё много чего, вломилась в вышеозначенное заведение и зверски избила группу троллей, собравшихся по случаю именин одного из них, чтобы выпить молочного коктейля. Всё было предельно ясно, но что-то смущало в этом деле капитана.
Генриетта отдала честь и замерла в ожидании.
– Что-нибудь выяснили? – спросил капитан.
– Да. Подобный случай в истории Небесного Форпоста был только один раз. В те времена кошачьим герцогством правил Барсик I.
Капитан поднял глаза и задумчиво посмотрел на своего секретаря.
Барсик был легендарным животным. Первооткрыватель порталов – это вам не шутки. В старые времена ему возвели монумент, который красуется на одной из центральных площадей города. После его кончины ни один кот не отважился взять это имя. Так что Барсик I до сих пор является не первым, а единственным своего имени.
Во времена правления Барсика в городе жили только коты и клопы, причём последние платили котам дань. В отличие от людей и прочих жителей Небесного Форпоста, коты о тех временах очень хорошо помнят. Да и не только они. Ибо самым обширным банком памяти, если так можно выразиться, обладают не коты, а клопы. Они не имеют коллективного разума, как какие-нибудь муравьи, побеждённые клопами в эпической битве при Восточном рукаве канализации ещё на заре города, но, тем не менее, помнят всё, или почти всё. Помнят они и о Великой потраве, когда полёг весь цвет клоповьей нации, и многое другое, нуждающееся в отмщении. Их летописи, написанные кровью бесчисленных жителей Небесного Форпоста, хранят немало тайн, и пытливый читатель мог бы найти в них ответы на многие вопросы. Но, к сожалению, язык клопов сам по себе является тайной.
Капитан Арленди не знал всего этого, а на выяснение потребовалось бы время, которого как раз и не было.
Джонни всю ночь метался по кладбищу, локализуя то тут, то там вспыхивающие коммунальные конфликты. К утру ситуация нормализовалась, но оставалась стабильно тяжёлой. Тёмное улыбающееся пятно на поверку оказалось материализовавшимся духом кладбища. Его тёмный оттенок был обусловлен частичной прозрачностью, так что чем ближе становился рассвет, тем более серым становился дух. Однако проблема была не в нём. Он просто выступил в качестве глашатая. Он был призван озвучить проблему перед тем, кто должен был её решить, а именно перед Джонни. Но решение проблемы оттягивалось, и не Джонни был тому виной. Источником бедствия явились власти города, точнее похоронные агентства прошлого. Неподконтрольные и бессистемные захоронения, нарушавшие элементарные права покойных, проводились на территории кладбища едва ли не со времён создания погоста. И вот теперь чаша терпения обитателей некрополя была переполнена. Джонни столкнулся с классическими проявлениями территориальных разборок в рамках одной могилы. Первые обитатели, захороненные ещё на заре города, справедливо негодовали на подселённых в их же могилы более поздних покойников. Те, в свою очередь, возмущались и ссылались на какие-то постановления, разрешающие использовать непосещаемые могилы, возраст которых перевалил за сто лет. Захороненных ниже это нисколько не волновало, и они требовали от смотрителя немедленно отселить соседей за ближайшую канаву. Такая постановка вопроса ни в коей мере не способствовала поиску компромисса, к которому отчаянно стремился Джонни. Однако были и другие проблемы. Так из одного склепа выбрался какой-то древний рыцарь. История, как и плита на стене склепа, не сохранили его имени, в силу неизбежного в таких случаях течения времени. Рыцарь, лязгая ржавыми доспехами, шастал по некопролю и призывал всех, способных держать оружие, выступить на защиту территории кладбища. На вопрос Джонни о том, что вроде бы у кладбища нет врагов, и вроде как защищать не от кого, рыцарь дружелюбно улыбнулся, от чего Джонни вздрогнул, и высказался в том смысле, что, по его мнению, главное, чтобы было кому защищать, а злобный супостат обязательно явится. Но и это было ещё не всё. Кстати, последователи у рыцаря появились. На кладбище обнаружились групповые разнополые могилы, и захороненные там женщины требовали отдельных помещений от мужчин, мотивируя это своими естественными потребностями.
Рассвет забрезжил над взбудораженным кладбищем. Джонни весь грязный сидел на крыльце, закрыв лицо руками. У него оставалась последняя надежда. Он где-то слышал, что мёртвые не выносят дневного света. Лучи восходящей звезды коснулись рук смотрителя кладбища. Осторожно оторвав их от лица, он посмотрел на испачканные ладони и с надеждой поднял глаза. Прямо по направлению его взгляда, сидя на краю разверзшейся могилы, два скелета в останках своих похоронных роб, греясь в лучах восходящего светила, играли в кости. Надежды больше не было. Джонни снова закрыл лицо руками.
– Прости, старина, – услышал над собой он чей-то довольно грубоватый голос.
– Да, – Джонни убрал от лица руки.
Перед ним стоял мертвец и дружески улыбался.
– Что у вас произошло? – спросил Джонни. – Буйный сосед, ремонтные работы после десяти вечера, грибок на стенах или ещё что-то новенькое?
– У меня всё в норме, – дружелюбно отозвался покойник.
– Надо же, – Джонни устало поднялся. – Тогда слушаю.
– Тут такое дело, – начал мертвец. – Я понимаю, у тебя тут кое-какие проблемки, ну уж если ты тут главный, будь готов к жалобам. Но я не об этом, я хочу сообщить о другом.
– И о чём же?
– Ну… – покойник замялся. – Раньше, я помню, за ценные сведения вроде как денег давали. Как насчёт небольшого вознаграждения за информацию, имеющую очень большое значение? – мертвец настолько выразительно посмотрел на Джонни, что у того встали дыбом волосы.
Смотритель не нашёл слов для отказа нуждающемуся. Он сходил домой и, выйдя обратно, высыпал в костистую ладонь покойника пригоршню мелочи. Осмотрев деньги, покойник попробовал несколько монет на зуб, последний уцелевший, после чего убрал их в чудом сохранившийся карман своей одежды.
– Приятно с тобой работать, – доверительно начал он. – Так вот, хочу тебя предупредить. Все местные обитатели в общем воспитанные и законопослушные существа, правила знают – ты главный, за забор не ногой и прочее. Но есть один негодяй, который нарушил все правила, – покойник выдержал гроссмейстерскую паузу. – В общем, в эту ночь кое-кто свалил с погоста, и это может стать большой проблемой для всех нас. Конечно, с него какой спрос, тварь бессловесная, попал сюда благодаря каким-то доисторическим заслугам, но тем не менее.
– И кто же это такой? – полюбопытствовал Джонни, искренне не понимая в чём тут проблема.
– Это Барсик, – покойник опасливо посмотрел по сторонам. – Он известен как Барсик I.
Джонни задумался. Краеведом он не был, но о единственном в городе памятнике коту, разумеется, слышал.
– Ты хочешь сказать, что это кот? – спросил он.
– Ага, – мертвец кивнул.
Капитан Арленди отвлёкся от чтения древнего тома городских летописей. Странный шум в приёмной привлёк его внимание. Шумящих было несколько, среди них улавливались голоса Генриетты и Себастьяна, лейтенанта стражи. Однако на фоне их довольно вежливых протестов особенно выделялся хриплый голос, который мог принадлежать только одному существу.
– Нет, я войду!! – ревел голос. – Клянусь половником Дурина, я войду и выскажу всё ему!
Что-то грохнуло, а затем дверь распахнулась, и группа существ ввалилась в кабинет к капитану. Генриетта извиняющимся взглядом посмотрела на шефа.
– Всё в порядке, – Жорж Арленди медленно поднялся со своего места, и данное действие моментально локализовало все шумовые эффекты вокруг. – Я слушаю вас, господа.
Под взглядом капитана большинство существ чувствовало себя как-то неуютно, не были исключением и эти трое – здоровый гном и два человека. Всех их капитан знал, они вели дела на рынке туриндустрии – держали гостиницы. Правда, их заведения не входили в каталог рекомендованных туристам мест проживания. Тем не менее, они были гражданами города и платили налоги, когда им об том напоминали. Служба напоминальщиков была опасной, очень почётной и крайне недолгой.
– Тут такое дело, – начал гном, выступающий явно главным в этом вопросе. – Короче, мы несём убытки!
– Неужели? – на каменном лице капитана не дрогнул ни один мускул, но в голосе сквозило таким участием, что собравшиеся попятились.
Однако гном был не из робкого десятка, а уходящая за горизонт прибыль придала ему смелости:
– Это не вопрос бизнеса. Это вопрос города.
– Любопытно, – капитан сел.
– Моя гостиница называется «Хромой осьминог».
– Я знаю.
– Так вот, с тех самых пор, как мой далёкий могучий предок её основал…
– Ты хотел сказать, с тех пор, как твой предок убил прежнего хозяина и захватил его собственность, – поправил его капитан.
– Это частности, не имеющие отношения к делу. Так вот, я Зелёный Джо, хозяин заведения с многовековой славой. Репутация моей гостиницы незыблема, как скала, а тут такое!
– Да уж, репутация твоей гостиницы действительно незыблема, – капитан почти нежно улыбался гному. – Ни одна сводка не обходится без участия твоего заведения.
– Мы стараемся, – пробубнил гном.
– Ага. Так что у тебя случилось?
– Меня подставили! – выпалил Джо.
– Хм, – капитан на мгновение задумался, вспоминая доклады о ночных происшествиях. Не припомнив ни одного массового убийства, он внимательно посмотрел на гнома. – Ты хочешь сказать, что некто тебя подставил, и ты дошёл до того, что просишь помощи у стражи?
– Да! То есть нет, то есть да, но…
– Понятно. Генриетта отрази в отчёте, Зелёный Джо обратился за помощью к властям. Так и кому же это посчастливилось тебя подставить?
– Клопам, – мрачно брякнул гном.
В повисшей тишине была слышна работа мысли, метавшейся по черепу гнома.
– Вас, господа, тоже клопы подставили? – обратился капитан к спутникам гнома.
В знак подтверждения они с энтузиазмом закивали головами.
– А не будет ли с моей стороны бестактностью спросить, как им это удалось? – капитан с неподдельным интересом взирал на просителей.
– Они ушли, – бесхитростно ответил Косой Эрик, хозяин заведения Пустой Бочонок.
– Надо же, – капитан изобразил на лице удивление. – А мне почему-то казалось, что уход из гостиницы клопов является, как бы это сказать, радостным событием для клиентов, а следовательно, и для хозяина. Но, видимо, я ошибался. Так и в чём же суть вашего бедствия?
– Тут такое дело, – взялся объяснять Зелёный Джо, – у нас с клопами что-то типа соглашения. Мы, значит, их не травим и предоставляем для выпаса своих клиентов, а они утром рассказывают, есть ли у покусанного ими посетителя что-либо ценное или заслуживающее внимания. А тут они взяли и ушли, кто так поступает?
На лице капитана отразилось глубокое сочувствие, даже слеза блеснула от сострадания к бедствию горожан. Во всяком случае, просители решили именно так. Лейтенант Себастьян Рид тоже прослезился, он хотел даже выйти, но капитан жестом его остановил.
– Клопы поступили абсолютно бессовестно, – согласился Арленди. – Однако поведай мне, Джо, ты постиг великую тайну клоповьего языка?
– Чего сделал? – не понял Джо.
– Ты умеешь разговаривать с клопами? – уточнил капитан.
– А, нет, конечно.
– Тогда как же они утром вам что-то рассказывают?
– Ну, это просто. Мы общаемся знаками. Если утром в условленном месте сидит чёрный клоп, значит что-то есть, если белый, то можно не беспокоиться.
– Восхитительно, я бы сказал просто и гениально. Два года работы, а тут так, чёрный или белый клоп… И значит они все куда-то ушли, бросив вас на произвол судьбы?
– Да. Будь они неладны.
– Что же, господа, вы можете идти, – на удивлённый взгляд лейтенанта капитан отрицательно покачал головой. – Мы примем меры и постараемся вернуть вам клопов.
– Пусть ещё неустойку выплачивают! – разошёлся Джо.
– Разумеется, – согласился капитан.
– Пошли, парни!
Довольные просители покинули кабинет капитана Арленди.
Капитан посмотрел на своих подчинённых.
– Сколько всего любопытного поведал нам Зелёный Джо. Причём заметьте, без всякого принуждения с нашей стороны.
Себастьян и Генриетта синхронно кивнули.
– Однако проблема существует, – продолжил капитан. – Сперва голуби, теперь клопы. Это не может быть простым совпадением.
За дверью что-то стукнуло, и в комнату вбежал посыльный в униформе работника муниципалитета.
– Господин капитан! – выпалил он с порога. – Вас срочно просят прибыть на птичник.
Группа студентов, в количестве трёх штук, тёрлась около кладбищенских ворот. Перед ними во всю возможную ширь раскинулась дилемма. С одной стороны им по указанию декана Моралеса необходимо было провести исследования на кладбище, однако с другой стороны возникла небольшая проблема. Проблема стояла с другой стороны ворот, опершись на лопату, и дружелюбно скалилась студентам, являя миру пару уцелевших зубов и задумчиво-голодный взгляд пустых глазниц.
У одного из студентов от нервного напряжения задёргался глаз.
– Давайте что-то решать! – взвизгнул он.
– Что решать-то? – процедил сквозь зубы второй студент. – Если мы туда пойдём, нам придётся иметь дело с мёртвыми.
– Лучше с мёртвыми, чем с Моралесом, – прошептал третий.
– Да-да, лучше так, – согласился с ним первый, безуспешно пытаясь остановить бешено дёргающийся глаз.
– Эй! Ты поосторожней, – окликнул его из-за забора мертвец. – У тебя руки трясутся, а ты в глаз лезешь. Так и ослепнуть недолго.
Студент издал неопределённый звук и начал заваливаться. Коллеги по альма-матер поддержали его.
– Значит, они ещё и разговаривают, – произвёл умозаключение третий студент.
– Я домой хочу, – заныл первый.
– Дома Моралес, – не проявив ни капли сострадания, ответил ему второй студент.
Первый жалобно застонал и сел на мостовую.
В это время за забором диспозиция изменилась. Лязгая доспехами, из глубины кладбища явился какой-то рыцарь. Мертвец, стоящий у ворот, вытянулся в струнку и отрапортовал:
– Господин капитан, за время моего дежурства никаких происшествий не было. Несанкционированных проникновений ни на вверенную территорию, ни за её пределы не происходило.
– Хорошо, вольно, – капитан подошёл вплотную к воротам и посмотрел на студентов. – А это кто?
– Убогие, – не задумываясь ответил стражник.
– Убогие, – повторил капитан. – Это почему же?
– Так по ним же видно. Кожа да кости, лица синие, как у покойников, синяки под глазами, а волосы… Вон у того, первого, уже минут тридцать дыбом стоят, даже ветер не колышет.
– Да, пожалуй, – согласился капитан. – Видок тот ещё. Но что они тут делают?
– А им идти некуда, – ответил хорошо осведомлённый мертвец-стражник. – Там, откуда они явились, обитает какой-то Моралес, видимо, демон времён сотворения. Вот они и думают куда податься.
– Бедняги, – произнёс капитан. – Эй, парни! – обратился он к студентам. – Давай к нам, перекантуетесь пару недель, а там, глядишь, какой-нибудь герой грохнет вашего Моралеса. У нас тут тихо, поставлю вас на довольствие и всё такое. Ну как, пойдёте? – он дружелюбно распахнул ворота.
Чудовищный скрип створок вывел двоих студентов из состояния ступора, вызванного диалогом за забором.
– Странные люди, – пожал плечами капитан, глядя вслед удаляющейся на скоростях, близких к космическим, паре студентов, волочащих за собой своего третьего коллегу. – Чего им не понравилось?
– Я же говорил, что они убогие, – заметил стражник.
– Хорошо, нет – так нет. Мы предложили, дальше их дело, – капитан закрыл ворота. – Смотри, чтоб никто не входил, а главное не выходил.
Стражник отдал честь, и капитан отправился дальше. Ему предстояло обойти все посты и проверить, как идёт обучение новобранцев. На кладбище было слишком много гражданских, это капитана беспокоило.
Птичник представлял собой здание больше похожее на казарму. Формально он ею и являлся. Здесь базировались истребительные эскадрильи хищных птиц, целью которых было обнаружение и уничтожение голубей. С тяжёлым сердцем капитан Жорж Арленди вошёл в казарму. Его взору предстал избитый беркут. Капитан знал его. Выдающийся во всех отношениях боец по кличке Красный Барон. Он имел больше всех боевых вылетов, а статистика была просто фантастическая. Разумеется, с такими данными он был главным на птичнике.
Осмотр места преступления капитаном и его людьми вполне определённо показал, что была драка. Барон просто так не сдался. Кроме перьев на месте побоища обнаружилась странная субстанция, больше всего она походила на шерсть, но была какой-то уж больно поношенной, и чудовищно пахла. Однако самое интересное было другое. Все остальные птицы, а их было немало, имели настолько запуганный вид, что капитану и самому стало как-то не по себе. Местные работники уже оказали помощь пострадавшему и сейчас прибывали в растерянности по поводу случившегося.
– Я так понимаю, никто ничего не видел? – на всякий случай спросил капитан.
Ответ его не удивил. Капитан обвёл взглядом птичник и повернулся к лейтенанту:
– Что же, эти хотя бы не улетели. Сержант, возьмите образец этого вонючего безобразия и отправьте в лабораторию. И скажите, чтобы ответ немедленно доставили ко мне.
Сержант отдал честь и приступил к выполнению.
– Но что это могло быть? – в глазах лейтенанта читалось удивление.
– Подождём ответа из лаборатории, – ответил капитан. – Я думаю, что знаю, кто это сделал, вот только как это возможно?..
Эксперт-алхимик стоял перед капитаном Арленди и говорил, нервно комкая при этом принесённый с собой отчёт. Говорил он уже довольно давно, и капитана это начинало утомлять.
– Ближе к делу, вы теряете время. Причём вы теряете моё время, а это намного серьёзней, – перебил поток его словоизлияний Арленди.
– Да, простите, – запнулся эксперт. – Тот образец, что вы принесли. Это… В общем, это кошачья шерсть, только есть один нюанс.
Капитан подался вперёд.
– Сержант сказал, что обладатель этой шерсти дрался с беркутом, но это невозможно, – хихикнул он.
– Отчего же? Вы считаете, что коту не по зубам беркут?
– Да. То есть нет… Дело в том, что хозяин этой шерсти вроде как очень давно умер. Мы не смогли точно датировать время смерти. Наше оборудование не позволяет настолько глубоко копать во времени, – он с извиняющимся видом поправил очки. – Если в этом есть необходимость, можно обратиться в Магический Университет, у них есть…
– Нет необходимости, – перебил его капитан. – Вы свободны, спасибо.
Когда дверь за экспертом закрылась, капитан неторопливо встал и подошёл к специальной подставке, на которой лежал его меч. Капитан не любил излишнего насилия, поэтому прибегал к услугам своего меча в исключительных случаях. Было похоже, что случай действительно исключительный, и капитан пристегнул меч к поясу.
Всем во Вселенной известно, что все дороги ведут в Небесный Форпост, однако в самом городе они сбиваются в кучу и страшно путаются, но ни этим вечером. Этим вечером все городские дороги вели к кладбищу, ибо с разных сторон города к нему подтягивались зеваки, группа стражников во главе с самим капитаном Арленди, и группа магов, в состав которой, помимо прочих, входили Ректор Университета и не менее значимая в магических кругах фигура – архимаг Моралес.
Стражники и маги достигли ворот одновременно, зеваки сочли за лучшее отступить.
– Здравствуйте! – Ректор с улыбкой подошёл к капитану. – Рад вас видеть. Ситуация сложная, но мы её контролируем.
– В самом деле? – капитан явно не разделял оптимизма Ректора.
– Господа, господа, – Моралес сделал шаг вперёд, – я думаю, нам стоит спокойно обсудить сложившуюся ситуацию.
– Хорошо, – согласился Ректор. – Капитан, господа, – начал он, когда к ним подошли два представителя муниципалитета, прибывших к кладбищу по просьбе капитана Арленди, – как вы понимаете, ситуация довольно серьёзная. Мы имеем дело с восставшим кладбищем, а это не шутки.
– Вы хотите сказать, – обратился к нему капитан, – что мёртвый котище, промышляющий в городе, это только цветочки? Восстало всё кладбище?!
– Да! – с энтузиазмом ответил Ректор. – Это очень любопытный феномен…
– Действительно, любопытный, – согласился капитан, неотрывно всматриваясь в сгущающийся сумрак центральной аллеи. – А скажите, пожалуйста, сколько магов было похоронено на кладбище?
– Несколько десятков, но это исключительно выдающиеся специалисты.
– Не сомневаюсь, – согласился капитан. – А вам, господа, – он повернулся к представителям муниципалитета, – я бы настоятельно порекомендовал пригласить сюда боевые подразделения внешнего охранения. Как вы понимаете, я не могу приказывать армии, а сил стражи может не хватить.
– Ни в коем случае! – воспротивились представители городской власти. – Звать военных в город это никуда не годится. Они мыслят слишком глобально, и сразу же загонят на улицы дивизию боевых элефантов. Кто будет потом убирать всё то, что с них нападает? А падает с них много. У нас за городом полей не хватает под их удобрения.
– Что ж, понимаю вас, – согласился капитан. – А как вы смотрите на использование метательных машин в центре города?
– Жёстко отрицательно.
– Я так и думал. Тогда посмотрите вон туда.
Капитан указал рукой на центральную аллею, в сумраке которой отчётливо замаячил требушет, выволакиваемый на позицию группой неупокоенных троллей.
Джонни заподозрил, что что-то происходит, когда улаживал вопрос с обитателями двенадцатого склепа. По какому-то недоразумению к его истинному хозяину четыре раза подселяли совершенно незнакомых ему существ. Он так заявлял. Однако существа заявляли, что они его родственники, а он, гад, даже наследства им не оставил, и им не на что было покупать участки под могилы. В общем, разбор грозил затянуться надолго, но тут, спокойный до сего момента, склеп застонал, плита, перегораживающая вход, полыхнула голубоватым светом и исчезла. Покойники, стоящие рядом с Джонни, на всякий случай спрятались за его широкой спиной. Мгновение было тихо, но затем из глубины склепа послышались тяжёлые шаги.
– Это Командор! – пискнул покойник из коммунального склепа.
Шаги приближались. Джонни успел обратить внимание, что остался один. Коммунальные проблемы были забыты, склеп закрылся, и Джонни в него не пригласили. Он повернул голову к склепу некоего Командора, последний был уже здесь – высокий сухой скелет с ярко-синими глазами, глядящими прямо на Джонни. Смотрителю даже показалось, что они глядят не на, а в него. Скелет качнулся, приподнял остроконечную чёрную шляпу в знак приветствия, и двинулся ко входу на кладбище, опираясь на резной посох. Его великолепно сохранившаяся фиолетовая мантия красноречиво свидетельствовала о его магической принадлежности. Более того, и Джонни об этом знал, цветовое сочетание – чёрная шляпа и фиолетовая мантия, могло быть использовано только ректором Университета.
Несколько довольно продолжительных мгновений Джонни стоял на месте, осмысляя увиденное, а затем бросился за магом.
– Простите, Командор!!! Подождите.
– Я не Командор, я Ректор, – скелет подождал. Его очень тихий, почти шепчущий голос промораживал до костей.
– Пппростите… Я думал, вас Командор зовут.
– Ошибаться свойственно человеку. Собственно, как такового имени у меня нет, ректор Университета отказывается от имени.
– Понимаю, – кивнул Джонни.
– И что же ты понял? – Ректор пристально на него посмотрел.
Джонни вспотел, потом замёрз, и всё это одновременно.
– Ну, это… Понял, что ваше имя Ректор.
– Ничего ты не понял, Джонни, – маг неторопливо пошёл дальше.
– Вы знаете моё имя?
– Я всё о тебе знаю.
– Вот здорово.
– Не вижу в тебе ничего здорового. Если не считать организма конечно.
– А я себе нравлюсь, – заявил Джонни.
– В твоём возрасте меня куда больше волновало, нравлюсь ли я девушкам, а не себе, – заметил мёртвый маг, остановившись.
– Девушки… – Джонни вздохнул. – Они какие-то странные. Я вроде с ними разговариваю, а они…
– А ты пробовал говорить с ними на темы, не касающиеся вопросов захоронений, мумификаций и глубин могил? – перебил маг.
– Нет, – честно ответил Джонни.
– Попробуй.
– А о чём тогда говорить? – Джонни с надеждой посмотрел на мага.
– Хм, – Ректор задумался. – Поговори о моде, искусстве, политике, наконец. У тебя же есть образование. Впрочем, нет у тебя ничего.
– Почему нет?! – возмутился Джонни.
– Профессиональное училище копальщиков могил не в счёт, – отрезал покойник.
– И что же мне делать?
– Ты молод, здоров, как элефант, могу порекомендовать тебя в Магический Университет.
– Ме…! В У…!
– Это молодёжный язык? – спросил Ректор.
– Нет. Я просто… А у меня разве есть способности к магии?
Маг смерил его своими ярко-синими глазами и неторопливо пошёл дальше, бросив на ходу:
– А тебе не приходило в голову, что ты уже довольно давно находишься на пробудившемся кладбище и до сих пор жив?
– Нет, я как-то не думал, – честно ответил Джонни, догнав мага.
– Тогда подумай.
Джонни подумал, этот процесс заставил его остановиться.
Когда он вновь догнал мага, тот уже подходил к оборонительным позициям мёртвых.
– Я подумал, и знаете, что я понял…
– Ничего ты не понял, Джонни, – остановил его мысль маг. – Однако у тебя ещё есть шанс понять. А теперь погоди, мне надо переговорить с нашим командующим.
Знакомый Джонни рыцарь уже подходил к ним.
– Капитан Арленди! – поприветствовал его маг.
– Ректор! – кивнул капитан.
– Кап… Арленди!??? – Джонни вытаращил глаза.
– Жак Арленди, к твоим услугам, – капитан подмигнул ему красным глазом.
Капитан Жорж Арленди посмотрел на небо. Рассвет был не за горами, а ситуация только усложнялась. Отряд элефантов уже успел наложить приличную кучу и явно не планировал останавливаться на достигнутом. Маги продолжали совещаться, бросая настороженные взгляды в сторону кладбища. Капитан понимал и отчасти разделял их беспокойство. Мёртвые неплохо укрепились за забором и явно не планировали сдавать плацдарм без боя. Призванные военные, с присущим им энтузиазмом, тут же предложили бросить в бой бронеэлефантные части. Их опрометчиво послушались. Кончилось тем, что элефанты, достигнув забора, резко заразились медвежьей болезнью и рванули обратно. Бедных животных едва остановили на краю обгаженной ими площади, и теперь они боязливо столпились на её окраине.
Провал наступления сопровождался криками, свистом и улюлюканьем зрителей из числа гражданских лиц. Предприимчивые граждане Небесного Форпоста в рекордные сроки успели сдать окна, крыши, водосточные и дымовые трубы, в общем, всё то, что торчало чуть выше мостовой, в своих домах, выходящих на площадь перед некрополем. Но на этом бедствия не заканчивались. С позиций живых отчётливо просматривалось магическое подразделение мёртвых, возглавлял которое высокий покойник с пронзительно-синими глазами, сияющими в ночи, как две сверхновые. Меж тем маги, несмотря на протесты работников муниципалитета, приступили к серьёзному обсуждению варианта ковровой бомбардировки. В качестве бомбардировщиков планировалось использовать воздушные корабли. Данная инициатива опять-таки исходила от военных. Капитана это очень беспокоило. У военных слово не расходится с делом, вот только размеры «ковра» могут не вписаться в габариты кладбища. К счастью, маги тоже подозревали что-то подобное, и обсуждение зашло в тупик. В этот момент в предрассветных сумерках замаячил белый флаг, приближающийся со стороны позиции мертвецов. Капитана несколько удивил парламентёр с мёртвой стороны. С точки зрения капитана, его здоровью могли смело позавидовать живые, а энергии, с которой он размахивал флагом, с избытком хватило бы для обогрева приличного дома.
Джонни достиг ворот и остановился, воткнув жердь с флагом в землю.
– Я это… Парламмантёр! – выпалил он.
– Какой монтёр? – переспросил живой Ректор.
– Парла… Да ну его! Кто тут главный? С кем можно говорить?
К удивлению Джонни главных оказалось довольно много: Ректор, архимаг Моралес, представители муниципалитета, два представителя опозорившейся армии и капитан Арленди. Организация дела на мёртвой стороне была куда более грамотная. Там был всего один командующий – Жак Арленди.
Какое-то время растерянный Джонни молчал и смотрел в упор на Моралеса. Последний был уже знаком с этим взглядом и тоже молчал.
– Ну! – не выдержал Ректор.
– Что ну? – не понял Джонни.
– Ты зачем пришёл? – Ректор начал медленно багроветь.
– Говорить.
– Так говори! – прошипел маг.
– А, так вот. Я имею честь сообщить вам следующее, – с этими словами он просунул сквозь прутья забора свиток. – И ещё одно. Если предложения нашей стороны не будут приняты, почтенный Ректор предложил альтернативный вариант – решить дело поединком. Он против самого сильного вашего мага.
Глаза Джонни заметались между ошалевшим Ректором и Моралесом. Последний уловил движение глаз Джонни и покосился на Ректора.
– А, то есть вас,– закончил мысль Джонни, приветливо улыбаясь Ректору.
– Погоди, погоди. Что ты сейчас наплёл? Какой Ректор?! Какой, к пожирателю, поединок?!!
– Обыкновенный Ректор, – ответил Джонни. – Только мёртвый. Такой… В фиолетовой мантии и чёрной шляпе, как у вас. Он командует нашим магическим подразделением.
– Первый Ректор университета, только он там похоронен, – пояснил Моралес и хлопнул Ректора по плечу. – Это будет эпохальная битва, старина.
Улыбка лиоплевродона, в исполнении Моралеса, не вдохновила Ректора на подвиги. Он сглотнул и вырвал у представителя муниципалитета свиток, принесённый Джонни.
– Ну-ка, что они там просят? Очень интересно.
Все выжидательно воззрились на Ректора.
– Так… Расширение территории… Угу, это разумно. Статус культурного района… Неплохо, затейливо. Свободная экономическая зона. О, и это тоже. Увеличение финансирования и бесплатное освещение в тёмное время суток… Любопытно, – бубнил Ректор. – Короче, – он дочитал свиток и торжественно протянул его представителю муниципалитета, – что я хочу вам сказать. Требования покойников исключительно разумны, – Ректор приосанился. – На вашем месте я бы их выполнил. Вы, конечно, можете отказаться, но тогда мне придётся вступить в схватку с довольно сильным противником. Я, разумеется, уверен в исходе дела, но вы должны понимать, что спонтанные выбросы магической энергии, возможные выходы из-под контроля очень могучих заклятий и прочие магические бедствия могут обрушиться на город, в центе которого произойдёт подобный поединок. Последствия по затратам могут, точнее даже не могут, а будут куда больше, чем выполнение этих пустяковых требований.
– А вы не могли бы провести ваш поединок где-нибудь за городом? – поинтересовался представитель городской власти.
– Я, разумеется. Но обратите внимание за забор. Там стоит армия злобных, жаждущих человеческих мозгов супостатов. Вы думаете, их волнуют проблемы городских памятников архитектуры?
– Ну, хорошо, – сдался представитель городской власти, – но тут упомянут некий Джонни, которого надо сделать почётным смотрителем кладбища. Это мы сделаем, но его ещё надо принять в Магический Университет на кафедру некромантии. Это уже не к нам.
– Ааа… Джонни… Очень способный юноша, – Ректор натянуто улыбнулся. – Настолько способный, что будет принят без экзаменов на вышеозначенную кафедру. Кто это? – сквозь зубы спросил он у Моралеса.
Моралес молча кивнул на человека с флагом, продолжавшего стоять за забором.
– Понятно, – у Ректора дёрнулся левый глаз. – Некромантия тебе пойдёт, сынок.
– Здорово, – Джонни расцвёл в улыбке. – А что такое некромантия?
Маги переглянулись.
– Значит, вы принимаете наши требования? – решил для порядка уточнить Джонни.
– Ладно, – представитель муниципалитета махнул рукой, – повышение расходов на кладбище компенсируем из военного бюджета, – он злобно посмотрел на военных и на кучи элефантского помёта. – Однако я не совсем уловил, а что вы нам предлагаете?
– Ничего, – Джонни улыбнулся. – То есть я имел в виду, что кладбище успокоится и снова откроется для посещений.
– А, понятно, – в глазах одного из городских начальников читалась мысль о дешёвом разводе, но он её не высказал.
– Тогда, я думаю, всё в порядке. Только вот…
– Что ещё?! – перебил Джонни Ректор.
– Нам бумагу бы от вас иметь хотелось. С печатями, подписями, и всё такое, – Джонни бесхитростно улыбался.
– Ага, бумагу. Это ты сам придумал?
– Да, – самодовольно заявил Джонни.
– Хороший мальчик, – мрачно изрёк Ректор.
– А как быть с мёртвым котярой, промышляющим по городским улицам и терроризирующим обитателей города? – спросил капитан Арленди.
– Мы предвидели ваш вопрос, – ответил Джонни. – Как только кладбище уйдёт на покой, Барсик тоже угомонится. Он и погост тесно связаны.
– Это радует, – заметил капитан.
– Кстати, – Джонни извлёк из кармана нечто завёрнутое в человеческую кожу, – Вам, капитан, просили передать, – он протянул предмет сквозь прутья забора.
Развернув кожу, капитан Арленди обнаружил там кольцо-печатку с гербом и буквой «А».
– Откуда это у тебя?!
– Мне это кольцо передал капитан королевской гвардии Жак Арленди. Он сказал, что это семейная реликвия, которую спрятал у него, в неспокойные времена для Небесного Форпоста, Жайен Арленди. Он считает, что пришло время её вернуть.
Впервые в жизни капитан городской стражи Жорж Арленди не знал, что сказать. Он держал в руках реликвию, считавшуюся утерянной последние… В общем, много лет.
– Я рад за вас, капитан, – заметил Моралес. – Но мне интересно. Жорж Арленди, Жак, Жайен, а вашего покойного батюшку, кажется, звали Жуан?
– Да, – подтвердил капитан. – Семейная традиция. Всех мальчиков называют на букву «Ж», а девочек на «М». Даже не знаю, когда это началось.
– Простите, а Матильда Арленди не ваша родственница? – полюбопытствовал Ректор.
– Да. Это сестра моей прапрапрабабушки, – ответил капитан.
– Великая была колдунья! – заметил Ректор. – Я имел честь у неё учиться. Моралес, ты её помнишь? У меня до сих пор в голове позвякивает от её затрещин.
Моралес глубокомысленно промолчал, но зачем-то почесал затылок.
Весь следующий день Джонни провёл за расчисткой укрепрайона, созданного армией мёртвых. Он руководил группой волонтёров, специально для этого дела, на один день, выпущенных из тюрьмы Небесного Форпоста, по личному приказу капитана Арленди. Под вечер он, наконец, решил насладиться тишиной и спокойствием на просторах вверенного ему кладбища.
– Отличный табак, – заметил мертвец и от удовольствия прикрыл пронзительно-синие глаза. – Только после смерти начинаешь ценить маленькие радости жизни. Что скажете, капитан?
– Скажу, что поставлю вам мат через три хода, – ответил Жак Арленди, склонившись над шахматной доской.
– Прекрасно, капитан! Вы делаете большие успехи в шахматах. Вот только я вам мат поставлю на один ход раньше.
Капитан с улыбкой развёл руками, после чего взял бокал с коньяком, сигару и откинулся на стену склепа.
– Что ж, Джонни, – Ректор повернулся к нему, – я рад, что всё получилось, как мы планировали. Некромантия – наука сложная, но очень интересная, а с твоими талантами у тебя есть шанс встать в один ряд с величайшими некромантами прошлого. Но помни, ты должен учиться – учиться, как проклятый!
– Я буду! – с энтузиазмом заявил Джонни.
– Вот и славно, – мёртвый маг вдохнул аромат табака и вновь зажмурился. – Будут вопросы по учёбе, приходи, мы с капитаном тебе поможем.
– В магии я, конечно, не силён, – заметил капитан. – Но как держать в руках меч немного знаю.
– Немного!? – Ректор усмехнулся.
«Небесный Форпост – город, который никогда не спит», – так про него говорят. И это на самом деле верно. Но в эту ночь было одно обстоятельство, которое заставило опустеть некоторые улицы города.
Траурная процессия двигалась в сторону кладбища. Ни одна живая душа не рискнула оказаться у неё на пути, и это было абсолютно верным решением.
Почившего Барсика везли на небольшой тележке. Тяговой силой выступали четыре кота, габаритам которых могли позавидовать некоторые собаки, если бы они имели шанс выжить в Небесном Форпосте. Все остальные коты города и прибывшие из прилегавших территорий молча шли следом. У ворот кладбища заминки не возникло. Гладкошёрстный кот, со сломанным хвостом, по кличке Крюк легко вскрыл замок, и процессия двинулась дальше. Достигнув места упокоения, коты обступили его и затянули древнюю, как сама Вселенная, кошачью песню. После чего слово взял старый одноглазый кот по прозвищу Демон. Его речь была наполнена глубокой скорбью о почившем, и в тоже время призывала к свершениям во славу Великого Барсика.
Когда всё было кончено, и все разошлись, у могилы осталась сидеть одна маленькая белая кошечка. Она грустно смотрела на свежий холмик и по её симпатичной мордочке катилась слеза. Три огромных котяры с мордами, которых испугался бы бешеный бультерьер, сидели поодаль и терпеливо ждали свою королеву. Наконец кошка поднялась, изогнула спину и пошла к ним. Сделав пару шагов, она остановилась, обернулась к могиле и промурлыкала:
– Первого я назову в твою честь.