Иногда довольно трудно осознать и принять свои ошибки, порой это вовсе невозможно. Но как понять, что ты ошибся и что-то делаешь неправильно? Только оказавшись в самой тёмной пещере, начинаешь ценить свет. Можно самому выйти наружу или попросить помощи у другого.
На небе так много звёзд, и не видно той, что согревает родную планету. Теперь-то понятно, почему некоторые уравнивают на весах ночь и смерть. Среди этого множества неизведанных далей всё-таки есть что-то родное. Старина Биерус и его младший брат Жаринок как всегда висят на чёрном полотне среди просыпанной соли. Светят они слабо, по сравнению с Ястриксом, но и на этом спасибо. Кто-то из Красного Ордена утверждает, что эти ночные звёзды способны повелевать водой. Красной мантии сир Вульфгар Пиаммо не носил, но это высказывание считал бессмыслицей. Никто не в силах управлять чем-то на расстоянии. Тем более такой могучей силой, как вода. Даже Дорраз не способен на такое, а они говорят о жёлтых бляшках в небе.
Резкий шум разбитого стекла вернул Вульфгара с небес на землю. Глухой шлепок выбитой двери о пол, с другой стороны здания, послужил вторым сигналом. Третьей должна быть группа Пиаммо. Таранные ботинки с тяжестью упали на дерево. Петли с лязгом вылетели из косяка и звякнули в момент падающего грохота двери. Справа, где заходила группа сира Мерсера Харкеса, послышались первые крики и звон металла. Увидеть, что там происходит, не давали складские ряды, упёршиеся в потолок. Сир Салли Вагнер уже вёл своих парней вперёд, разрезав середину здания. Левая сторона оставалась за Вульфгаром, остальные два хода стерегли группы Сира Альтера Гакса и Сира Вениамина Перо.
Увесистая сталь упала с левого плеча в широкую ладонь, воссоединяясь со второй лапищей. Вульфгар шёл впереди своих людей, под звуки, разлетающихся по складу, воплей, хруста костей, песни металла и оглушающих выстрелов. Поворот налево встретил его, уже понявшими, что происходит, стрелками. Два ряда вооружённых пистолями, еретиков, одновременно открыли огонь. Яркая вспышка сменилась резкой болью. Тяжёлый удар отбросил Вульфгара назад. Лёгкие упали в живот, украв последний воздух. Левая рука горела болью. По лбу потекла теплота, надавив на мозг со всем усердием. В ушах звенели колокола, а глаза разбежались в разные стороны. Меч исчез и даже не хотел оказаться где-то в районе правой руки, тщетно исследующей пол. Поднять голову оказалось сложнее, чем наковальню. Рядом лежали брат Серго Галл и, подающий высокие надежды, послушник Фаргильц Паурелью. Оба купались в собственной крови. Дальше лежала тропинка из тел братьев. Понять кто ещё жив, а кто нет, было сложно. Узнать отсюда удалось только Вецгеля. Только он носит с собой ножны, да ещё и на спине.
Горячо-нежная жидкость разлилась по виску и щеке, намереваясь распространиться и на шею. Левая часть лица перевесила голову и прижала, склеенные потом и кровью, чёрные, как ночь, волосы к полу. Мир перевернулся набок и открыл Вульфгару иной взгляд на происходящее. Колокола не переставали тянуть уши. Солёная влага затекала в глаза, щипая нервы. Неприятные ощущения куда-то ушли, даже воль в левой руке больше не шипела. Глаза упали на ножны Вецгеля и больше не двигались. Красивые ножны Вецгеля. Деревянные вкладки скрываются за белой дублёной кожей с узором, изображающим Дорраза, извергающим огонь в пустоту. На серебряном устье ножен выгравированы ветвистые клубы огня, идущие друг за другом. Прекрасная работа.
Что-то внутри резко толкнуло Вульфгара, и язык колокола тут же застыл на месте. Давящие пол, шаги становились всё ближе. Правая рука сама нащупала рукоять, внезапно полегчавшего, меча. Через скрип в зубах, Пиаммо вывернул кисть в невероятном повороте, впившись холодной сталью в мягкую шею еретика. Закат стёк по лезвию на латную перчатку под хрипы захлёбывающегося горла. Истерично дёргающиеся руки выпустили пистоль, глухо ударившийся о деревянный пол. В следующее мгновение омертвелая туша рухнула рядом с Вульфгаром тяжёлым мешком. Жидкий багрянец всё лился из расщелины, увлажняя дерево. Изо рта доносилось лишь немое бульканье.
Все мышцы налились свинцом, не давая даже разогнуть пальцы на рукояти оружия. Собственная кровь уже начала затекать под белые одежды, прикрытые металлом. Волосы непослушно лезли в глаза и рот. В левой руке вновь разожгли костёр, обжигающий плоть. Спешные шаги прошлись по ушам Вульфгара, заставив, со скрипом, поднять глаза на еретика. Дуло пистоля смотрело прямо в душу. Тяжёлое дыхание мешало даже пошевелить языком.
Оглушающий сознание, выстрел разошёлся в голове Пиаммо высоким гулким эхом. Во время кратковременного полёта вниз, к деревянной могиле, еретик небрежно надавил на спусковой крючок, толкнув Вульфгара обратно в лежачее положение. Удар тараном в грудь разошёлся по телу немой болью. Во рту собралась сухая слюна и скатилась по горлу, застряв где-то посередине. Веки потяжелели и закрылись, опрокинув на разум Вульфгара полотно из чёрного железа.
– Предел возможностей человека пока не найден, и, скорее всего, не будет найден и в следующем столетии, мой добрый друг, – глухой, закашляный, голос двоился в ушах.
– Магистр Ахельдер, это же простая удача, не поддающиеся точным вычислениям, стечения обстоятельств, – более живой голос привёл слух в порядок.
– Возможно, это так, а, возможно, наш дорогой сир Вульфгар халтурил в учёбе меньше остальных и, по итогу, обладал достаточными, для выживания в такой сложной ситуации, знаниями и умениями, – шаткий голос плавно лился по ушам, пробуждая разум.
Глаза открылись сами, желая узнать, что скрывается за темнотой. Яркий жёлтый свет утренней звезды нагло врезался в зрачки через полуоткрытое окно. Вульфгар не повёл даже бровью. Кажется, он даже, с любопытством, изучал Ястрикс, заново открывая для себя красоту и нежность лучей этой звезды, постоянно висевшей в небе до наступления темноты.
– Гельс, дружище, проверьте состояние нашего гостя, кажется, он пришёл в себя, – шёпот сухого голоса был слышен только неофиту Гельсу Эммету.
Робкие шаги быстро приблизились. Перед глазами появилось гладкое, на первый взгляд, лицо. Лучше изучив учёного Красного Ордена, Вульфгар заметил наскоро бритую серость, худощавые щёки, точёный короткий нос под неглубокими янтарными ямками. Что-то вроде затянувшегося ожога разлилось от подбородка до кадыка.
– Сир Вульфгар? – холодное мокрое касание разошлось дрожью по телу, – нам необходимо убедиться, что ваш мозг не повреждён, – леденящая рука забрала всё тепло кровати.
– Если не уберёшь свою руку, мой мозг вконец замёрзнет, – выронил Пиаммо, принимая сидячее положение на ложе.
Гельс неловко отдёрнул пальцы от правого плеча рыцаря, буркнув что-то неясное себе под нос.
Когда ноги коснулись пола, левую руку потянуло вниз, ломя зубы стальным молотом. Боль в груди разрослась пышной кроной дуба, выдавив скупое кряхтение из слегка согнувшегося Вульфгара. Мягкие шаги поднесли кубок с мутной бурой жидкостью.
– Это уймёт ваши нервы, – промурчал магистр Ахельдер Бамфри.
Вульфгар оценивающе посмотрел в кубок, заставляя себя не выплюнуть это, вероятнее всего, мерзкое для языка, лекарство. Резкий глоток опрокинул жидкость в глотку, даже не вызвав рвотного рефлекса. Горло смягчилось и успокоилось, а затем этому примеру последовала разрастающаяся, а теперь уже угасающая, боль. Это было куда лучше на вкус, чем та бурда, которой обычно его поили в Ордене.
– Сир Вульфгар, я буду задавать вам вопросы, позволяющие выявить возможные нарушения мозговой деятельности, мой ассистент запишет ваши ответы. Мы примем это за благодарность Ордену, не возражаете? – серые глаза хоть и украшали старческое морщинистое лицо, но горели не меньше, чем янтари Гельса.
– Как пожелаете, профессор, – ответ Пиаммо слегка растянул тонкие губы Ахельдера в улыбке. Гельс уже убирал излишки чернил с носика пера.
– Я немного изучил ваше приложение из Драконьего Братства, вопросы будут в основном личного характера, касающиеся вашей жизни и повседневной деятельности, готовы? – в тихом голосе слышалась строгость.
Вульфгар медленно кивнул в знак одобрения.
– Одежда вашего Братства. Представьте её, – магистр выдержал небольшую паузу, – какого она цвета?
– Белая – с полной уверенностью ответил Вульфгар. Гельс в это время заскакал пером по пергаменту.
– Хорошо, дорогой друг, скажите нам, какого цвета вам видится огонь?
– Зелёный, – рыцарь отвечал с закрытыми глазами, представляя языки пламени, – Ещё есть голубой, но тот огонь слаб, – перо Гельса продолжало царапать документ.
– Можете представить себе фолиант гроссмейстера Сагервоса Лонгрокского? – вновь в воздухе застоялась тишина, – Прочитайте нам текст на переплёте.
– Бестиарий научного мастера Сагервоса из Лонгрока с подробным описанием и пояснением, – густой голос Вульфгара монотонно проехался по ушам.
– Это всё, мой друг? Больше вы ничего не видите на переплёте?
– Вы знаете, Ахельдер, у меня всегда было плохо с цифрами, математикой и всякой точной наукой, – неофит разошёлся пером резвее обычного.
– Странно, в приложении ничего такого я не находил, – морщинистая рука стянула очки с серых глаз.
– Наверняка это упущение писцов.
– Пусть так, вернёмся к науке, – очки вновь сели на горбатый нос, – Можете нам описать ваше оружие?
– Оружие… – Вульфгар немного поёжился и задумался, – Кажется, это меч, двуручный. Голубая сталь из печей густивских кузнечных мастеров, – Пиаммо замолчал, Гельс продолжал ходить пером, – Расколот надвое, – сквозь густоту голоса рыцаря пробилась лёгкая дрожь.
– Интересно… – прошептал магистр, – Знаете, наверное, закончим на этом с вопросами, думаю, вам стоит отдохнуть.
Две недели в Ордене пролетели быстрее, чем Вульфгар мог предположить. Лечебные процедуры, медитация и книги положительно влияли на самочувствие рыцаря. Чудовищные пурпурные синяки, размером с кулак, повисшие на груди густыми тучами, рассосались, оставив после себя лишь лёгкую желтизну листьев ранней осени. Рана на голове, рассёкшая кожу на верхней лобной части черепа, затянулась в короткую и довольно узкую тропинку, ведущую в никуда, расположившуюся в буйном чёрном лесу. Свинцовые осколки, оставшиеся после пули, встретившей твёрдое препятствие в виде плечевой кости, были удалены, рана зажила и больше не жалуется на боль. Различные тревожные мысли, терзавшие разум, упаковались в надёжный сундук во время медитаций. Пришло время возвращаться в Братство.
– Вот ваши вещи, сир Вульфгар, – магистр Ахельдер со щелчком отпёр крохотный замок на одной из множества других металлических (Вульфгар не узнавал материал) ячеек. На каждой из них был выгравирован Дорраз, в том обличье, в котором его иллюстрируют в священном писании брата Алексия Вребинского, – С вашего позволения, мы привели их в подобающий вид, – посеревшие от старости, но всё ещё твёрдые руки, открыли, приличной толщины дверцу, запустившую протяжный тихий гул, – Но, мы всё же промышляем не кузнечным ремеслом, так что за целостность вашего имущества не ручаюсь. Прошу вас, – мягкие шаги подвинули магистра в сторону, подпустив Вульфгара к ячейке.
Белое одеяние, представляющее собой мешковатую рясу с богатым воротником, ложащимся на плечи, широкими рукавами, способными выполнять роль капюшона, низкими полами, едва ли не касающимися земли. Тугая верёвка из белой кожи подхватывает пояс, а по бокам рукавов, с внешней стороны, расположился герб Братства. Тяжёлые таранные ботинки из белой кожи, подкованные голубой сталью. Набедренные пластины из голубой стали. Чешуйчатая кольчуга из чёрного железа. Портупея из белой кожи с вросшими в неё ножнами кинжала, из которых торчал эфес оружия. Локтевые чашечки из голубой стали, каждая из которых являлась двумя, плотно связанными по краям, четвертьсферами, повисшими на металлической дуге. Латная чешуйчато-пластинчатая перчатка из голубой стали и белой кожей под ней. Эти вещи даже не пахли битвой. Кровь больше не росла пышной розой на белом одеянии рыцаря Драконьего Братства. Нагрудник из чёрного железа, спроектированный инженерами Красного Ордена и изготовленный густивскими кузнецами, оброс глубокими царапинами, кое-где встречались крохотные вмятины от шарообразных недоброжелателей.
– Хорошо же потрудились учёные Ордена, – ядовито процедил Вульфгар, трогая царапины на нагруднике.
– Я слышу в вашем голосе недовольство, – поперхнувшись, выдавил магистр, – Эта работа спасла вам жизнь, сир, – серые глаза строго смотрели из-под лохматых бровей.
– Лучше бы ты мне сказал, сколько моих братьев эта железка НЕ спасла, – рыцарь на мгновение поморщился, тяжело проглотив слюну, – Простите, профессор, я не хотел этого говорить, – зелёные глаза виновато смотрели на Ахельдера.
– Ничего страшного, мой дорогой друг, после такого тяжкого события с людьми всякое бывает, я понимаю, – магистр стянул очки и протёр их, припрятанным в рукаве, платочком, – А по поводу вашей просьбы, я уже отвечал – такими сведениями я, к сожалению для вас, не располагаю. Если вы хотите оплакать погибших братьев, отправляйтесь к городскому коронеру, их тела наверняка сейчас должны быть там. Думаю, вам не откажут в просьбе.
Вульфгар молча запустил правую руку в ячейку, извлекая последний, находящийся внутри, предмет. Двуручный меч из голубой стали. Рукоять, обтянутая белой кожей, вытягивалась снизу в куполообразное яблоко, а сверху в короткую поперечную гарду. С ней всё было в порядке, а вот всё, что было выше рукояти, больше напоминало изрытую землю, чем гордое лезвие двуручного меча. По расколотому надвое лезвию прошлись сколы и трещины от пуль. Часть клинка, оставшаяся продолжением эфеса оружия, находила свой конец в скошенной наискось, как одна из сторон треугольных крыш Лонгрока, бывшей середине оружия.
Глаза пробежались по ячейке, надеясь найти внутри ещё что-то.
– Тут наверняка должны быть ещё ножны, – левая рука погрузилась в ячейку, хватая пустоту в надежде найти какую-нибудь потайную стенку или что-то в этом духе.
– Это ВСЕ ваши вещи, дорогой друг, больше мы ничего не получали на ваше имя.
Вульфгар некоторое время молча смотрел в опустевшую ячейку, обдумывая слова Ахельдера.
– Профессор, я раньше не хотел говорить… у меня дико болит голова, прямо раскалывается, – правая рука нащупала мягкий шрам на голове, – не мог ли бы вы мне помочь с этой… проблемой? – Ахельдер заново открыл для себя зелёный взгляд.
– Хм, я бы смог прописать вам препарат, если узнаю получше этот недуг, – серые глаза вопрошающе смотрели через прозрачные стекляшки.
– Я не учёный Красного Ордена, но попробую описать симптомы, – рассказ Вульфгара занял некоторое время, которого хватило, чтобы престарелые кости магистра заныли от стояния на месте.
– Да, я, кажется, знаю, чем могу вам помочь, сир, – мягкие ноги быстрее обычного заскользили по полу, – Сейчас я принесу препарат, вы пока переодевайтесь.
Складская дверь находилась не так далеко, за углом в конце коридора, но, трудившиеся многие десятилетия, кости думали иначе. Ахельдер часто предпочитал не замечать нытьё изношенного организма, гуляя по алле и в саду. Путешествия внутри Ордена давались труднее. Ступени и более твёрдый материал под ногами сильнее давали суставы. Мази, конечно, очень хорошо помогали в этом плане, но магистр не хотел ими злоупотреблять, чтобы узнать предел своих собственных физиологических возможностей, поэтому, иногда, он «забывал» натереть свои старые кости, пересиливая быстро накапливающуюся боль через скрип в зубах. А вот и, окованная железом, дверь.
Двойной щелчок замка, затем ещё один щелчок и перед магистром вырастают полки с сосудами различных наполнений. Необходимая баночка стоит практически у входа, рядом с другими новыми работами.
Дорога обратно была куда легче, пока по пустому коридору не поскакали отдалённые голоса. Знакомый густой и живой резкий. Кажется, возле ячеек Драконьего Братства беседовали сир Вульфгар и дорогой ассистент Гельс. Разобрать слова удалось, подойдя ближе.
– За время моего присутствия здесь, мне стало интересно, как вы получили этот шрам, огонь не мог сделать такое, – правая рука Вульфгара лежала на плече неофита.
– Я бы не хотел об этом говорить, сир, – резкий голос немного пошатнулся.
– Историю моей отметины вы знаете, где же справедливость? – лёгкий смешок украсил лицо рыцаря скупой улыбкой.
– Справедливость – дело ваше и ваших братьев, я же занимаюсь наукой и предпочёл бы тратить своё время только на неё, – Гельс выровнял голос строгостью.
– Хорошо, неофит, надеюсь, я вас не задел, – правая рука так же мягко покинула плечо учёного, как появился Ахельдер.
– Сир Вульфгар, вот ваше лекарство, – магистр медленно протянул баночку рыцарю, – только учтите – это одурманивающий препарат, воздействующий на разум, так что используйте его осторожно и с точной чёткостью, согласно прилагающейся инструкции.
– Благодарю вас, вашего ассистента и Орден за предоставленную помощь, – Вульфгар медленно склонил голову и так же вернул её обратно, – Могу я одолжить эти одежды, чтобы завернуть в них своё оружие, не разгуливать же мне с обнажённым мечом, пускай и поломанным, по городу? – Пиаммо указал на серую мешковатую одежду в руках Гельса.
– Да, конечно, сир Вульфгар.
Рыцарь напоследок попрощался и удалился с глаз.
Дорраз умиротворённо лежал на холме, свернувшись в клубок, подобно кошке. Когтистый хребет перерастал в хвост и обнимал могущественные лапищи дракона. Единственный зрячий глаз глядел в душу глубокой синевой неба. Другое, побелевшее, яблоко встало на пути рассекающего лицо, шрама. Гигантские крылья, с редкими следами старых битв, горделиво расправлены и греются в лучах Ястрикса. Таким чаще всего изображают Дорраза, дракона основавшего Братство и подарившего людям Кливстерского Объединения духовное единение с миром, расширив сознание любого, у кого бы хватило сил и желания. Именно в таком виде Дорраз красовался на вышитом гербе Братства в келье Вульфгара.
Внутри небольшой комнатушки почти ничего не поменялось – кровать заправлена, стол и письменные принадлежности в полном порядке. Медитационный уголок тоже не изменился. Даже пыль не появилась, что не очень-то удивительно – сквайры частенько наводят порядок в кельях и Братстве в целом. Изменилось только одно – ножен нигде не было. Ладно, в любом случае, нужно было идти к кузнецу.
– Сир Вульфгар! – резкий хлопок по спине чуть не уронил Пиаммо лицом вниз, – С возвращением, дружище! – Веснушчатое лицо Вецгеля Эраббия расплылось в широкой улыбке. Густая огненная борода стала ещё больше, а вот болотные глаза по-прежнему излучали жизнь.
– Вот ты пёс! Живой! – огромные ручищи Вульфгара сдавили друга в объятии и радостно заколотили по лопаткам.
– Получил по пуле в каждую ногу – легко отделался! Том выхватил в руку, сталь не спасла, и теперь бедолага ходит с тремя пальцами на правой руке, – остальные перечисленные ранения братьев были не менее интересными, но что-то внутри подсказало их тут же забыть.
– Так что по итогу с тем складом? – Вульфгар решил перейти к более важной теме.
– Много мы там еретиков порубили, особенно ребятки Мерсера, кто-то смог уйти, нескольких взяли в плен, одного из них уже успели умертвить до твоего выздоровления, – голос Вецгеля лишился весёлого настроя и сменился более спокойным и ровным, – Братьев на том складе легло куда меньше, чем могло бы – спасибо Ордену и их заумным инженерам.
– Так ты знаешь, кто именно пал той ночью? – взгляд Вульфгара сделался более строгим, чем тот, что Вецгель привык иногда видеть.
– Знаю только за Серго – парню не повезло поймать пулю лбом, и Квитана – слишком много свинца принял и утонул в своей же крови, жалко пацанёнка, только шестнадцать стукнуло.
– Да, – мрачно выдавил Вульфгар, – говорил я Сильвёрсту, не дело это зелёных в бой отправлять, ничего ж не знают толком, голову потеряют, и конец им. Тем более против еретиков-алхимиков. Что ты сделаешь против пули? С железками всё куда проще.
– Что это, кстати, у тебя за тряпки в руках?
– Остатки меча, – Вульфгар развернул лохмотья из Ордена, оголив расколотую голубую сталь, – ножны ещё куда-то пропали, видимо, на том складе и остались.
– Могу прогуляться с тобой до кузнеца, Лохматик заодно развеется, да и твой Ветер давно не знал хозяина, – Вецгель никогда не упустит возможности проехаться верхом. К кузнецу нужно было отправляться в любом случае.
– Это верно, только я бы сначала помедитировал, – такой ответ никогда не приветствовал возражений, и Вецгель понимающе кивнул, исчезнув, звучно давя половицы.
Вульфгар принял медитативную позу и, закрыв глаза, погрузился в своё сознание. Летая среди облаков, как Дорраз, рыцарь слушал тишину неба и пил нежный свет Ястрикса. Прогремела молния. Затем ещё одна и сразу десятки, а то и сотни. Небо в момент почернело и заплакало, окунув Вульфгара в океан слёз. Гроза пыталась говорить с Пиаммо, теперь он это слышал. Слова было не разобрать, но рыцарь всё чувствовал. Каждая мысль шла прямиком в голову, обходя языковые барьеры. Как слова стали чувствами, так и полёт превратился в падение. Крылья куда-то исчезли… или их никогда и не было? Земля уже близко. Снова громовой голос в голове, на этот раз не наставляющий, а предостерегающий. В момент столкновения захрустел череп, выдавливая всё содержимое. Кровь, смешавшись с дождевой водой, растеклась по потрескавшемуся стеклу, на котором лежало раздавленное тело Вульфгара. Душа покинула это создание, лишь на мгновение, кинув свой взор на своего бывшего носителя. Небеса ждут…
Глаза резко открылись, наполнив келью тяжёлым выдохом. Левая рука дрожит. Зажившая рана не даёт покоя. Голова, в области шрама, заныла тянущейся болью. Препараты Ордена. Правая рука уже держала банку. Сквозь мутное стекло проглядывался туго завязанный домотканый мешочек. Узкая полоска свёрнутого в трубочку пергамента лежала рядом. Вспомнив слова Ахельдера, рыцарь сначала извлёк инструкцию.
Вульфгар извлёк мешочек и вытянул из него красноватое колёсико. Правая рука доставила препарат под язык, как указано в инструкции. Все звуки, происходящие за дверью кельи, умерли. Первая слюна, провалившаяся в глотку, упала на раскалённый шар внутри груди, и стремительно подступила к ушам обжигающим паром. Нос расплавился и потёк, язык захотел отпустить закипевшее колёсико, но тяжёлые канаты придавили его. Мир пошатнулся через растрескавшиеся глаза. Лёгкие сжались до размера ногтя и рассыпались. Голова вот-вот лопнет от, распирающего изнутри, пара. Время остановилось, все чувства растворились внутри тела. Губы звучно разомкнулись, выпустив густой красный пар наружу, который тут же прогулялся по ноздрям и глазам. Голова потяжелела и надавила на зрачки всем весом. Картина глаз окончательно разбилась, как стекло, и разлетелась тысячей осколков, вывалив сознание за пределы тела.
Вульфгар на мгновение увидел себя со стороны. Непослушные чёрные волосы упали на плечи, закрыв уши от внешнего мира. Короткая борода завязалась в узел у самого подбородка. Вместо усов серое коромысло на обветренной коже. Ровные брови повисли чёрными тучами над зелёными… красными глазами. Мгновение закончилось, и рыцарь рухнул вниз, пробив пол кельи.
Вокруг была только… вода. Голубая и зелёная. Она текла вместе с Вульфгаром, вниз, в невидимую пустоту. Вода обернулась огнём тех же оттенков. Близилось столкновение, Вульфгар чувствовал это. Рыцарь вылетел из огненной трубы, выпав в мягкую темноту. Здесь можно было летать, но очень медленно, будто плавая. Вдали показался свет, нежный и тёплый. Он звал к себе, лаская душу. Как можно не идти к нему… Вульфгар медленно загрёб навстречу свету, наслаждаясь его теплом. Прошла целая вечность… вечность в блаженстве. Этот свет так близко и не ослепляет, как Ястрикс… Захотелось заглянуть внутрь. Это был пустой колодец, а на дне – рассыпанная соль. Голова неожиданно наполнилась тяжестью и перевесила Вульфгара, уронив его вниз. Лететь пришлось сотню жизней, сгорая в невидимом огне. Пробив дно, Вульфгар увидел… Далёкие звёзды горели в десятки раз ярче, согревая тело. Мимо летели планеты: живые и без единой души, раскалённые и замёрзшие, охваченные песком и утонувшие в море. Наконец, замелькала где-то вдалеке родная, среди тысячи чужих. Айрос. Дом. Разгневанные Тёмные воды сокрушают корабли и лодки, выплёвывая щепки на берега Гарклора. Даже отсюда видны огни Лонгрока. Шестьдесят тысяч жизней. Это настоящий центр мира, излучавший свою энергию даже в такие дали. Братья Биерус и Жаринок кружат возле Айроса. Не влететь бы в них. Дом был всё ближе. Теперь стали видны, танцующие в небе, драконы. Среди них был и Дорраз. Небесная Пристань стала для них пристанищем задолго до рождения Вульфгара, когда началась охота на этих существ, с появлением профессиональных, суровых драконоборцев. С тех пор Братство и пытается стереть этих еретиков с лица Айроса.
Вульфгар пролетел сквозь облака, всё быстрее набирая скорость. Мгновение – и рыцарь сровнялся с кроной Великого Друннского дуба, следующее мгновение – и глаза встретились с Баэльской часовней, что в Лонгроке, в последнее мгновение Пиаммо увидел сам себя.
Сильный удар по затылку заставил пошатнуться рыцаря. Сзади никого не было. В ушах стоял бешеный стук собственного сердца.
– Так что, клинок-то перековывать будете, сир? – Грубый голос кузнеца заскрёб потолок. Глаза упали на тугой мешочек с деньгами в правой руке Вульфгара.
Глаза всё ещё не могли сойтись на одной точке, ноги задубели и отказались слушаться. Как можно было здесь оказаться, ведь он не выходил за пределы кельи. Или всё же… он же летел… и падал.
– Сир? – тяжёлый голос пробил сознание Вульфгара, раскидав мысли по разным углам.
– Да-да, возьмите деньги. Когда будет готова работа? – рассеянно выплюнул рыцарь.
– Приходите через неделю, если дождя не будет, – кузнец отёр пот со лба, – А если с дождём-то, ещё два дня обождите.
Вульфгар, со скрежетом в суставах, развернулся и пошёл прочь, сам не зная – куда?
Сперва надо определить, в каком городе он находится. Густив, Груф или Сасертизас – ближайшие к столице города. Если нет звона портовых колоколов – однозначно в Густиве. Сердце ушло из ушей, и слух стал ясным, как и прежде. Ни морских птиц, ни портовых колоколов, ни солёного бриза. Это Густив. Грязный, провонявший дымом печей, утонувший в разврате. Раньше здесь на каждом углу ошивались драконоборцы. Пьяные и в обнимку со шлюхами, валяющиеся в грязи или мёртвые. Теперь от этих еретиков и дух простыл. Зато город ничуть не поменялся. Стоянка ездовых должна быть возле Столичных ворот – вспомнилось из рассказов Вецгеля. Точно, Вецгель! Он может быть здесь, вопрос – где его искать? Глаза быстро нащупали очень даже примечательное здание. Рыжая харя точно не упустит шанс понежиться в объятиях девицы. Вульфгар неспешно зачавкал по грязи к борделю.
Смех летел отовсюду, как и периодические шлепки и хлопки. Женские крики и стоны, не отдающие болью, неуверенно выглядывали через миниатюрные щели в закрытых дверях. Всё окружение согревало тело и заставляло дать волю эмоциям. В воздухе чувствовался алкоголь и пот. Руки и ноги расслабились, голова резко дёрнулась, приводя сознание в чувство. Мышцы налились сталью и придали рыцарю уверенности.
На встречу свободно шла немолодая женщина с зарумяненным лицом и широким вырезом на пышной груди. Глаза вызывающе пронзили Вульфгара, прибив его к месту.
– Надо же, столичный дракон пожаловал в наше нескромное заведение, – насмешливая улыбка стрельнула в зелёные глаза рыцаря, – И что мы можем вам предложить,
– Я ищу своего друга, он тоже из Братства, у него рыжие волосы, – Вульфгар сразу понял по неоднозначному взгляду, судя по всему, местной мамаши, что ей нужно, – Ещё бы, – рыцарь покопошился в карманах, – Где он? – две золотых монеты звякнули в ладони мамаши и тут же испарились внутри грудного выреза.
– Твоего красавчика только что увела Кристина, будь я моложе…
Вульфгар не стал дослушивать и развернулся к выходу, решив немного прогуляться, пока Вецгель забавляется с девицей. Мягкая и одновременно твёрдая рука остановила рыцаря.
– Уже уходите,
– Я предпочту прогулку по городу, – голос Вульфгара звучал неуверенно даже для него самого.
– На что там смотреть, – по ушам прошлось презрение, – А вот девочку, которую я вам предложу, в столице не встретишь, – где-то в глубине души, слова мамаши вызвали любопытство.
– И всё же я лучше пойду, – что-то толкнуло голову рыцаря изнутри, слегка мотнув его в сторону, – Хотя, знаете… что там за девицу вы хотите предложить? – кроме азарта в голосе Вульфгара ничего не осталось.
Мамаша повела Пиаммо наверх, не торопясь переставляя ноги, вызывающе двигая ягодицами под многослойной юбкой платья. По пути пришлось растолкать несколько навязчивых пьянчуг, один из которых умудрился пролить эль на нагрудник рыцаря, немного запачкав рясу на бёдрах стекающими каплями спиртного. Остановились перед последней дверью на втором этаже.
– Изабелла, дорогая, ты примешь нашего гостя из столицы? – выдавила сквозь закрытую дверь, после короткого стука по дереву, мамаша.
– Это который драконий рыцарь? – мягкий голосок просочился сквозь препятствие.
– Он самый, дорогуша, – мамаша замерла в любопытном молчании.
– Тогда пускай зайдёт, – вылетело после некоторой суеты внутри комнаты.
За порогом рыцаря встретили разбросанные по всей комнате красные оттенки и приятный запах, не такой как внизу или даже на втором этаже, этот напоминал о прекрасных цветах, тех, что украшают сады Ордена. Шею обняло тепло, граничащее с жаром. Здесь было куда душнее, чем снаружи. Больше всего в глаза бросалась полка, высотой почти с Вульфгара, уставленная книгами. Миниатюрная девушка даже не думала покидать роскошную кровать с балдахином. Всё в этой комнатке было аккуратно – от ровно расставленных книг на полке до гладко расстеленного белья на кровати, выдающего небольшие размеры Изабеллы. Белоснежные волосы растеклись по подушке молочной рекой, утопив ещё и частичку одеяла. Лицо заслонила, до боли знакомая, книга с изображением Дорраза на переплёте. Священное писание брата Алексия из Вребина узналось вместе с приближением к ложу.
– И как? Интересно читать Кальвитуру? – девушка не ответила, продолжая водить глазами по буквам.
Вульфгар сел на край кровати, тихо справляясь с застёжками доспехов. Изабелла отставила книгу в сторону, когда рыцарь затряс кольчугой. Острое лицо, омываемое былыми водами, сверкало карими глазами из-под густых облаков. Вульфгар молча застыл, держа в руках полы кольчуги. Эти глубокие глаза завораживали своей живостью…
– Алексий из Вребина умел писать о любви, – с удовлетворением, в мягком голосе, пролилось по ушам.
– Это книга не о любви, это священное писание Кальвитура, про духовность и её значение в жизни человека, – поспешил смутиться Вульфгар, нахмурив брови и убрав руки от кольчуги.
– Думаю, это зависит от того, что ты хочешь увидеть и почувствовать при прочтении этой книги, – девушка уселась, рассчитывая, видимо, на долгую беседу.
– Не тебе мне рассказывать о значении текста Кальвитуры, – голос рыцаря заметно почерствел, высушив всю любезность.
– Я не хотела задеть тебя, извини, – сожаление смешалось с теплотой и просочилось сквозь маленькие плосковатые губы девушки.
– Не важно, снимай одежду и займёмся делом, – Вульфгар резко стянул кольчугу и схватился за ботинки.
– Подожди, я хочу сперва поговорить с тобой, – миниатюрная рука легла на могучее предплечье Пиаммо, нежно коснувшись души сквозь рясу.
– И о чём же мне говорить со шлюхой? – голос мужчины успокоился, но глаза выдавали недовольство.
– А ты и не говори со шлюхой, говори со жрицей любви, – тёплый голосок успокаивающе зашагал кошачьими лапками.
– Это ты-то? Жрица любви, берущая деньги за то, что её трахают грязные пьяницы, – из зелёных глаз сочилось насмешливое презрение.
– Деньги – это просто способ к существованию – ты же берёшь плату за свою службу в Братстве, – Вульфгар уже кипел от ярости, – Да и где ты видишь здесь грязных пьяниц? Я всегда сама выбираю себе любовника, – если бы Пиаммо мог себе позволить, то ударил бы девушку, это было видно сжатым скулам.
– Да? И что же помешает сюда зайти кому-то, кроме твоего избранника? – процедил Вульфгар сквозь зубы.
– Мой отец. Он владелец этого заведения и к тому же бургомистр Густива, – в мягком голоске слышалась некоторая гордость.
– Твой… Он продаёт тебя… Охренеть, не знаю что и сказать.
– Папа никому не продаёт меня, я же сказала – я сама выбираю любовника, я – жрица любви, дарю любовь хорошим мужчинам… и иногда женщинам. Думала – ты из таких, но, видимо, ошиблась, – карие глаза налились сожалением, сильнее чем в прошлый раз.
– Чтож, оно и к лучшему, не стану отравлять это прекрасное доброе место, полное любви, своим присутствием, – Вульфгар взял в охапку снятые доспехи и мигом вышел за дверь, даже не надев снарежение обратно. Жрица любви! – фыркнул про себя напоследок, Пиаммо, прежде чем покинул бордель.
Весь этот бред с отцом, продающим свою дочь в собственном борделе, как блудную девицу, долго не давала покоя, вороша мысли в голове, и вызывая бурный ураган негодования, сминающий любые другие ростки идей. Более жидкое чавканье под ногами, чем обычно, заставило опустить голову вниз. Прежнее содержимое чьего-то желудка разлетелось по полам рясы, окрасив уже прижившуюся грязь в желтоватый оттенок, левый ботинок утонул в результате чрезмерного употребления алкоголя и уже начал промокать, леденя ступню. Вот ведь сука! – пробежалось в голове, нагнав тёмные, хоть и небольшие, тучи.
Голова резко потяжелела, в глазах на мгновение потемнело. Ноги подкосились, но не согнулись, не дав рыцарю упасть. Шрам, затерянный в буйном чёрном лесу, пульсировал и ныл, тянул вниз. До стоянки оставалось не так долго идти. Правая рука сама потянулась к карманам в поисках «красного сна». Препарат использовать не хотелось, но голова не давала покоя, трещала и давила на мозг. Зубы сдавились до скрипа, глаза зажмурились с такой силой, что, казалось, вот-вот провалятся внутрь. Нет! Надо перетерпеть это. Столько лет духовного учения, медитаций – ради чего? Боли нет. Это просто выдумка, щит организма, вынуждающий к действию, обороне. Нельзя, нет, нельзя поддаваться этой лжи. Вульфгар медленно сжал кулаки со всей силой, преодолевая пробивающуюся боль. Пальцы не слушались, но рыцарь чувствовал в них энергию. Через какое-то время пальцы с силой давили на ладони, сотрясая всю руку. Боль отступила, но осаду снимать не собиралась. Этого было достаточно.
Ветер ждал в стоянке ездовых. Его пышная белая грива сливалась с, такого же цвета, кожей. Глубокие жёлтые глаза гордого зверя всегда смотрели с пониманием и уважением. Вульфгар знал Ветра ещё котёнком, играл с ним в загоне, бегал по полям, плавал в реке, пока старшие не видят. Они росли вместе, переживая каждый день. Смерть родителей Ветра, почти что сразу принявших Вульфгара за своего, они делили вместе, так же и провожали братьев Пиаммо в последний путь к Небесной пристани. Это был не просто ездовой лев, Вульфгар не побоялся бы назвать другом этого старого зверя. Собратья Ветра обычно не доживают до двадцати шести, у друга шёл двадцать второй год жизни. Близился его конец, хоть лев и не показывал этого, удивляя своей свежестью и сохранившейся прыткостью. Завидев Вульфгара, Ветер срывался и, будто он всё ещё котёнок, ложился на спину возле ног рыцаря, мурлыкал и ластился, после облизывал лицо шершавым языком и обнимал огромными лапищами, валил на спину.
– Вульфи! – растаявший и слегка замедленный голос Вецгеля донёсся из-за спины, – Что, ты сходил к… ту… по делам своим вобщем? – рыжый Эррабий всегда быстро пьянел, так же, как и спал с девками, – Едем! – паладин мотнул бутылкой в руке, разбрызгав немного содержимого под ногами.
Лонгрок был уже не за горами. Даже высокие, прочные стены столицы, не могли скрыть от внешнего мира ночной красоты города. Зажжённые, на улицах и внутри зданий, фонари освещали тёмное полотно над головой, отражаясь оранжевым светом на, невидимых в ночи, облаках. За почти месяц без седла, Вульфгар успел отвыкнуть от верховой езды, дорога быстро поставила его на ноги в этом деле, напомнила, какого это. Стоит один раз прокатиться верхом на льве, уже никогда не забудешь этих ощущений. Находясь в седле, Вульфгар сливался с Ветром, становясь одним целым с этим могучим зверем. Воздух нагло бьёт в лицо, унося волосы и гриву назад, глаза в такие моменты начинают слезиться от поцелуя встречных ветров, заставляя ехать медленнее. Но как можно удержаться? Зверь почти не чувствует усталости, даже при длительных перемещениях, что уже даёт волю высвободить эту львиную силищу и погнать вперёд быстрее мыслей.
Ветер и Лохматик остались в загоне, за стенами города, под опекой братьев, что заботятся о животных, как о родных детях. Вульфгар попрощался с Вецгелем и отправился спать, но сперва искупался, смыв с себя дорожную пыль.
Детство. Доить коров дело непростое, но уже начинает получаться. Белые струйки изредка падают в ведро, разбивая поверхность и расплёскивая капли молока в разные стороны. Руки уже болят, а воздуха иногда бывает недостаточно. Ноги тоже не остались в стороне – затекли и тянут каждую мышцу к коленям. Спина тоже туда же – вот-вот уронит позвоночник на пол. Голова резко заболела и приказала перестать продолжать дойку. Встать с корточек оказалось куда сложнее, чем казалось. Падать на спину было больно, даже слишком. Зубы, кажется, потрескались и рассыпались в крошку. Затылок немо гудел, отдавая в виски. Откуда-то с улицы заиграл тяжёлый инструмент. Вульфгар сразу узнал его, хотя до этого никогда не слышал. Тяжёлые клавиши органа наполнили воздух своей, пробивающей душу, музыкой. Низкие ноты шли одна за другой, утяжеляя сердце. Вокруг развернулась тёмная горящая пустота. Голубой огонь подступал всё ближе, но тут же отрезался зелёным. Орган всё играл, задавая ритм пламени. Голубые пляшущие языки запрыгнули на левую ногу, зелёные же оказались на правой. Боли не было. Орган играет. Теперь Вульфгар весь в огне, он может встать. Ступни почувствовали холодный пол. Позвоночник хочет распрямиться. Неожиданный удар головой о невидимый потолок выкидывает рыцаря из сна, оставив лишь сильную стучащую боль в районе шрама на лбу.
Левая рука уже лежит на мягкой выпуклой полосе, пытаясь утешить боль, правая рыщет в, сложенной на полу, рясе, пытаясь отыскать «Красный сон». За одно мгновение колёсико оказывается под языком Вульфгара.
Казалось, этот коридор никогда не закончится. Он шёл и шёл по нему, кожа на ступнях стёрлась в труху, оголив мясо. Кровавые следы продолжали появляться за спиной. Голову кто-то поднял, и он увидел: вот оно – конец коридора, закрытые двери, целое множество. В какую войти? Решить было сложнее, чем преодолеть боль, идущую снизу. Из одной двери валил красный пар, другая окутана огнём, ещё одна изрыта ударами топора. Справа послышался выстрел, ноги заторопились, обжигаясь при каждом шаге. Выстрелы продолжались. Чем ближе становился шум стрельбы, тем тяжелее было идти. Заиграл орган. Эта тяжёлая музыка проходила сквозь саму душу, она звала. Ещё выстрел.
Открылась дверь, заставив покинуть мысли своим скрипом. На пороге стоял кто-то из старших. Воняло сыростью.
– Не спишь, Фаргильц? – узнался густой голос Вульфгара.
– Я медитировал, учитель Вульфгар, – быстро прошептал послушник, вставая с колен.
– Извини, что прервал тебя, ты как… после нападения на еретиков? Прости, что не навестил тебя сразу.
– Я в порядке, учитель, уже готов вернуться к занятиям, – в голосе Фаргильца слышался живой энтузиазм.
– Чтож, хорошо. Пошли за мной, – рыцарь энергично развернулся и ушёл, не дожидаясь послушника.
– Куда мы идём, учитель? – торопясь, выдавил Фаргильц, догоняя Вульфгара.
– Я же тебе говорил не называть меня так, я рыцарь, а не медиум, ясно? Разные вещи, – кинул Пиаммо.
– Простите уч… сир, – едва слышно пробурчал Паурелью, – так куда мы идём, сир Вульфгар?
– Помнишь наш спор о насилии? Я покажу тебе кое-что.
Окованные сталью ботинки раздались эхом по каменным ступенькам, быстро спускаясь вниз по лестнице. Затхлый запах пробил нос, слабый холодок прошёлся по позвоночнику, запустив мурашки по коже. Темнота подземелья слабо развеивалась редкими факелами, обводя очертания камер.
Вульфгар прошёл до середины и развернулся к решётке. Вонь в камере перебила запах подземелья. Факел вынырнул из подставки, царапнув железо. Оранжевый свет упал на железные прутья, намокшую солому на каменном полу, грязного оборванца, сжавшегося на скамье. В левой руке рыцаря появился ключ. Небольшое усилие стукнуло затвором замка, и дверь решётки открылась с протяжным скрипом.
– Нет, стой снаружи, – рука Вульфгара твёрдо упала на грудь юноши, остановив его на пороге камеры.
Грязное тело в оборванной одежде зашевелилось на скамье. Испуганные глаза забегали по рыцарю. Засохшие потресканные губы слабо дрожали.
– Готов поговорить о своих приятелях, дружище? – густой голос наполнился насмешкой.
Оборванец молча изучал рыцаря.
– Не хочешь? Ну ладно, давай тогда о тебе поговорим, – правая рука легла на плечо узника.
– Долбаные фанатики… – выдавил дрожащий голос.
Правая рука Вульфгара сжалась на одежде пленника и с силой кинула его на скамью, твёрдо усадив того на прогнившее дерево. Огромная фигура рыцаря повисла над еретиком, спрятав его в тени.
– А ты не фанатик? Готов умереть за своё дело, даже в этой холодной дыре.
– Я знаю, за кого умираю, а ты? Где будет твой обожаемый дракон, когда ты будешь истекать кровью? – дрожь в голосе пленника смешалась со злостью.
– Твоих дружков здесь тоже нет, – рыцарь увидел вспышку в глазах еретика.
Пленник резко вскочил со скамьи, заметил кулаком в ухо Вульфгара. Пиаммо молниеносно впечатал свои костяшки в грудь еретика, отбросив того к стене, выдавливая воздух из лёгких узника. Тяжёлый кашель разошёлся по всему подземелью.
– Не хочешь и о себе говорить? Это уже слишком нагло для гостя, – Противная насмешка опять заселилась в густой голос.
– Пошёл ты, урод! – сухой плевок глухо приземлился на голубую сталь у пола.
Короткий пинок в живот заставил пленника сжаться в клубок и захрипеть.
– Ты можешь верить во что угодно, но что произойдёт, когда тебе наступят на хвост? – Тяжёлый шёпот громом прокатился по ушам еретика.
Вульфгар не произнёс больше ни слова. Фаргильц наблюдал, как огромный кулак рыцаря раз за разом соединялся с телом пленника. Глухие удары чередовались смачными шлепками по мокрому, от крови, лицу. Казалось, с пленника содрали кожу. Каждый дюйм лица был залит багрянцем. Последний удар, кажется, расколол череп еретика.
Вульфгар медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. Тяжёлое дыхание немного согнуло рыцаря, руки налились кровью в свете факела. Ноги зашагали к выходу, раскачиваясь, как на корабле.
– И что я должен был усвоить за этот урок, учитель? – строгие глаза Фаргильца отдавали неприязнью.
– Посмотри на меня, парень. Что ты видишь? – задыхаясь, выдавил Вульфгар.
Фаргильц никогда раньше не видел своего наставника таким. Тяжёлое дыхание натянуло губы и придало звериный оскал. Свежая кровь разлетелась по костяшкам и забрызгала все руки, вплоть до запястий. На покрасневшей шее вздулись вены. Грудь ходила туда-сюда, глотая провонявший воздух. Зелён… красные глаза налились яростью. На прилипших ко лбу волосах блестел пот и кровь.
– Вы говорили…
– Забудь, что я говорил, – правая рука рыцаря обхватила светлые волосы Фаргильца на затылке, – Слушай меня
– Я…
– Нет! Думай! – ещё тряска.
Голубые глаза с непониманием спустились в глубины сознания и медленно вернулись обратно с шокирующей злостью. Но злостью, находившейся под контролем твёрдости.
– Вот! Вот оно, молодец! Я тебе больше не нужен, следуй за Удтером, он выведет тебя на свет, – пальцы рыцаря затвердели на затылке Фаргильца, – Только аккуратно – всегда спрашивай себя, как делал это со мной.
– Учитель Вульфгар… что же будет с вами? – слабая дрожь проскочила сквозь твёрдый голос.
– Меня уже не спасти, я слишком долго жил этим. Многие видят во мне чудовище. Так оно и будет, – на лице рыцаря неожиданно нарисовалась улыбка. Настоящее отражение радости, – Знаешь, в Густиве есть одна девушка, Изабелла. Думаю, тебе она понравится.
Левая рука Вульфгара напоследок похлопала Фаргильца по плечу, и рыцарь скрылся в темноте подземелья, разнося эхо стали по заплесневелым камням.
Густив снова встречал Вульфгара, через неделю, как и говорил кузнец. Работа была готова. Жар от печи выходил недалеко за пределы кузницы, обдавая лицо приятной теплотой.
– Андрэ? – Вульфгар остановился у навеса кузницы, заглядывая внутрь.
– А, это вы, сир, – грубый голос обогнал приближающегося кузнеца, – ваш меч готов, сейчас принесу.
Андрэ вынес в руках широкий двуручный меч в ножнах. Прежняя форма клинка изменилась. Яблоко тоже стало чуть больше, но куполовидность не потеряло. Огромная лапища Вульфгара обхватила рукоять, у самой гарды, и вытянула массивный меч из деревянного плена. Клинок и правда стал куда шире и, даже прибавил в толщине, только длина немного пострадала. Там, где раньше было остриё, теперь находился ровный срез, придавая всему лезвию прямоугольную форму.
– Прекрасная работа, Андрэ, вы настоящий мастер своего дела, – Вульфгар убрал меч обратно в ножны и протянул кузнецу вторую часть платы – не менее увесистый, чем предыдущий, мешочек с деньгами.
Ноги сами занесли Вульфгара в бордель. Внутри ничего не поменялось. Даже приближающаяся мамаша.
– Что…
– Отведите меня к Изабелле, – перебил рыцарь женщину.
В её глазах нарисовалось непонимание, но всё же мамаша сопроводила Пиаммо к девушке. Стук в дверь.
– Изабелла, детка, тут к нам опять…
– Я знаю, кого ты привела, пускай войдёт, – тёплый голосок просочился сквозь дверь.
Вульфгар снова шагнул в эту красную нежную комнатушку, вдохнул аромат цветов, пропитавший воздух.
– Зачем пришёл? – почти равнодушно произнесла Изабелла.
– Я пришёл извиниться, за прошлый раз, – густой голос налился виной и сожалением.
– Вот как? – в карих глазах не оказалось яда, который Вульфгар ожидал увидеть, – Спасибо, я ценю это, – девушка впервые, на памяти рыцаря, встала с кровати, ступила на мягкий коврик босыми ногами, – Но что же произошло с нашим
Изабелла подошла почти вплотную, стало слишком тепло, но оно шло не от Вульфгара, а изнутри девушки. Приятный, более приятный, чем в комнате, запах, неведомый, но сразу понравившийся, Пиаммо, проник в мозг. На теле девушки легко висела тонкая полупрозрачная ночная рубашка, покрывающая руки до узких запястий, а ноги до колен. Больше на миниатюрном теле ничего надето не было. Молочные волосы упали водопадом на грудь, прикрывая наготу. Ниже, где ничего не скрывало женственность Изабеллы, рыцарь глаза не опустил. Ещё было о чём поговорить.
– Я подумал над твоими словами, не только над ними, правда, они стали… последней каплей, – Вульфгар проглотил собравшуюся подогретую во рту слюну, – Я перечитал Кальвитуру и… нашёл там то, что искал.
– Знаешь, я по-настоящему рада, что смогла помочь тебе в этом, хоть и в роли
Мягкое объятие расслабило мышцы, и меч выпал из руки, со страшным, сотрясающим пол, грохотом упал вниз. Изабелла даже не дёрнулась, продолжая плавиться на нагруднике мужчины. Кожаная сторона латных перчаток прошлась по тонкой спине, лопаткам, остановилась у поясницы. В животе загорелся огонь и растопил лёд в груди. Грубые обветренные губы осторожно коснулись молочной реки и искупались в ней. Во рту собралась слюна, утяжелила дыхание и по телу пошло приятное беспокойство. Захотелось со всей силы прижать к себе это маленькое создание, вдавить её в себя, но не навредить. С рук слетели перчатки, ударив дерево стальным кулаком. Твёрдая, мозолистая, от рукоятки меча, левая рука аккуратно соединилась с белыми водами, и утонула в них. Растаявшее сердце забилось где-то в горле. Слюна набегала слишком быстро, не давая продохнуть сбившимися лёгкими. Миниатюрная голова поднялась, заглянув в зелёные глаза с осторожным, но твёрдым и, в то же время, нежным вызовом.
Вульфгар резко поднял девушку, голые ноги обвились вокруг спины, на уровне живота. Плоские губы страстно вцепились в шершавую поверхность, окружённую чёрным лесом и серым полем. Горячее дыхание пробилось внутрь, в голове всё смешалось и загорелось. Миниатюрные руки потерялись в застёжках нагрудника, придав лёгкость плечам. Чёрное железо якорем провалилось между неприкрытых ног девушки, коснувшись холодом юных ляжек. Следом полетели локтевые чашечки, звякнув четвертьсферами, затем портупея, глухо ударившая дерево ножнами кинжала. Раскачивающиеся шаги доставили Изабеллу к кровати, мягко опустив её под балдахин, на аккуратно заправленное красное одеяло. Руки занялись кольчугой, девушка избавилась от ночной рубашки, тихо скинув её на коврик под ногами. Мозоли коснулись пол рясы, тонкие пальцы расшнуровали панталоны, стянули тонкую ткань, открыв карим глазам затвердевшую мужественность.
Нежные ладошки заскользили по груди, чёрной от буйных волос. Она почувствовала, как бьётся его сердце под твёрдой кожей. Редкие шрамы лежали под густыми зарослями. Спина же была куда богаче, хвастаясь многочисленными ребристыми полосами. Вульфгар коснулся слегка пухловатой щеки, завернув ладонь под снежные волосы, большой палец коснулся горячих губ. Изабелла змеёй прошлась по левой руке мужчины, изучая остывшие шрамы, на правой старых ранений было не меньше, не считая пулевого. Голова потихоньку начала приходить в себя после головокружения, и девушка нагло, но одновременно спрашивая и зазывая, потянула рыцаря за собой, на мягкую перину. Изабелла кошачьими движениями прошлась на четвереньках по широкой кровати и села в подушках, скрестив ноги, ожидая мужчину. Вульфгар на короткое время остановился, заново изучая острое лицо девушки, её невероятные карие глаза, грубоватый носик, плоские раскрасневшиеся губы, длинные белоснежные волосы, скрывающие уши, нагую девичью грудь, затвердевшие крошечные соски, тянущий к себе, живот. Невозможно захотелось окунуться в эту мягкую плоть, мужчина никогда бы не подумал, что живот может оказаться настолько манящим. Вульфгар решительно зашагал по мягкому коврику, ступил коленями на, подобное касанию лёгкого летнего ветра, одеяло, вырос перед девушкой, подняв её глаза к своим зелёным. Весь остальной мир исчез, видно было лишь белое и карее, и чёрное и зелёное.
Грубые губы прижали крошечное тело к подушкам, правая рука нашла ухо под молочной рекой, левая легла на грудь, коснувшись спины кончиками пальцев. Огонь внутри усилился, запульсировал снизу. Тяжёлый выдох, маленькие ноги разошлись в стороны, как двойные двери Братства. Нежные девичьи руки сжались на рёбрах, пыхнув мехами на горн, полетели искры. Губы разомкнулись, чтобы заглянуть внутрь зелёных глаз в момент слияния тел. Свет проник в келью, медленно и ласково коснувшись души. Тихий нежный стон горячим воздухом коснулся уха. Влажный горящий язык прогулялся по слуху, заставив глаза медленно закрыться. Тугие жёсткие пальцы мягко коснулись расплавленного живота, страстно массируя кожу. Мужчина сильнее приблизился к миниатюрному телу, подхватил поясницу руками, уйдя глубже в девушку. Юные ножки покорили могучие ляжки, взобравшись на них. Плоские губы горячо ласкали вздувшиеся вены на шее. В чёрный лес пришла зима. Горячие твёрдые соски на мягкой груди медленно затёрлись об волосатое тело. Сердце сейчас выпрыгнет наружу. Тяжёлое дыхание не даёт глазам полностью открыться. Мягкие ягодицы девушки затанцевали между ног мужчины. Сладкий звук наполнил уши и погрузил в ласковый и нежный сон наяву, унеся сознание за пределы возможного.
Плотная страница звучным шелестом перевернулась, ложась сверху внушительной стопки своих собратьев. Голова, на удивление, вела себя спокойно. Мягкое одеяло не хотело отпускать голое тело. Изабелла решила не портить красоту своей наготы красной поляной.
– «Природа души человека» Мартин Сиранитт, – прочитал Вульфгар с переплёта книги в руках девушки, – Он тоже пишет про любовь? – игриво спросил рыцарь, подползая ближе.
– Ты мне кое-что должен, – не отрываясь от чтения, ответила Изабелла.
– Может, позже? Не порть момент, – грубая рука проплыла по девичьему бедру.
– Плата за удовольствие не должна ранить тебя, если ты действительно наслаждаешься, – карие глаза продолжали бегать по странице книги.
Вульфгар устроил последний заплыв по гладкой коже и нехотя встал с кровати, сверкнув обнажёнными ягодицами. Тяжёлый мешок глухо шлёпнулся на комод рядом с кроватью. Медленные шаги по мягкому коврику вернули рыцаря обратно в кровать.
– Думаю, там больше, чем я хотела бы взять, – Изабелла кинула недоверчивый взгляд на деньги.
– Это всё тебе, Изабелла.
– Я не буду брать больше, чем хочу, со своих любовников, – книга опустилась на колени, карие глаза давили на душу.
– Чтож, тогда… есть парень… молодой. Светлые волосы, голубые глаза, серьёзное лицо – не перепутаешь. Он из моего Братства. Если он придёт сюда – это плата за него.
– Я же говорила, что сама выбираю себе любовников, – тёплый голос потвердел.
– Если не понравится – можешь выкинуть оставшиеся деньги, или раздать, или ещё что-нибудь, как пожелаешь.
– Это твоя ноша, зачем ты скидываешь её на меня?
– Мне они всё равно не нужны.
– Я больше не хочу тебя видеть, – затвердевший голос растаял под сожалением, – Никогда.
– Не увидишь, только, пожалуйста, возьми эти деньги, – Вульфгар попытался взять руку девушки, та резко отдёрнула её.
– Хорошо, – Изабелла опустила глаза и закрыла книгу, – Теперь уходи, – тёплый голос отрезал любые возможные возражения.
Вульфгар успел лишь натянуть на себя панталоны, когда снизу раздался грохот. Крики смешались со звуком выстрелов. Рыцарь поспешил нацепить на голые ноги ботинки, накинул на волосатый торс портупею.
– Выходи, ублюдок! – кинул кто-то снизу, дверь приглушила крик, – Мы знаем, что ты здесь, прыщ недоношенный из Братства! – рявкнул уже другой голос.
– Вот дерьмо, – полушёпотом выругался Вульфгар, – Здесь есть другой выход? – Пиаммо смотрел на Изабеллу с надеждой.
– Только если через окно.
Вульфгар осторожно подошёл к стеклу, чуть приоткрыл занавеску. Снаружи стояло несколько еретиков с пистолями. На первом этаже всё стихло, послышались шаги на втором.
– Сука! Сука, сука, сука! – рыцарь с силой ударил в стену.
– Выходи, и покончим с этим! – голос был всё ближе, – Не думай, что сможешь уйти после того, как обокрал нас, воронье отродье! – множество сапог давили пол всё ближе и ближе, останавливаясь лишь, чтобы выбить очередную дверь.
– Придётся защищаться, – Вульфгар медленно, не создавая лишнего шума, вытянул меч из ножен, – Спрячься где-нибудь, тебя они искать не станут.
– Ну уж нет, это мой дом, я не стану прятаться, – девушка сползла с кровати, оставив книгу на одеяле.
– Они убьют тебя, Изабелла, одумайся! Твоя смерть ничего не решит, – правая рука рыцаря крепко держала ключицу девушки.
– Ты меня не переубедишь, я всё решила, – карие глаза твёрдо сверлили рыцаря.
– Ладно, у тебя есть оружие? – Вульфгар убрал руку от Изабеллы.
– Есть кое-что…
Шаги остановились возле порога комнаты. Тень нескольких пар сапог просочилась под дверью. Вульфгар встал сбоку от входа и занёс меч над плечом для сокрушительного удара. Деревянная дверь поддалась после второго оглушительного удара, с треском рухнув на пол.
Резкий выдох сопроводил тяжёлое лезвие до первого препятствия на пути, с чавканьем отрубив еретику руку, держащую пистоль. Дикий крик зашатал человека назад, усадил на пол. Вульфгар сразу же выпустил рукоятку меча, молниеносно выхватил кинжал, с силой, способной повалить дерево, погрузил сталь в грудь следующего смельчака, убив сердце. Озверевшие глаза расшились и замертвели, рухнув вниз вместе с их владельцем. Вульфгар понимал, что это конец. Больше он никого не сможет убить. Он решил напоследок взглянуть в глаза Изабелле, как бы извиняясь. Будущее Братства рухнуло в пропасть из-за его глупой выходки. Хотя, он же пытался этим действием помочь, спасти Братство, защитить то, что ему дорого, тех, кого любил, то во что верил. Только он, как ему казалось, мог помешать Сильвёрсту отправлять молодых братьев на смерть. Хотя, возможно, Фаргильц теперь сможет противостоять арканту. Сможет ли?
Нечеловеческий визг, утонувший в боли, прервал предсмертные мысли Вульфгара. Он вдруг почувствовал… горячо… было слишком горячо.
– Нет, пожалуйста, не надо, я сдаюсь, сдаюсь! – отчаянный крик доносился из коридора, за дверью.
Вульфгар осторожно шагнул за порог. Коридор затопило кровью. Полдюжины трупов с покорёженными лицами, не считая тех, кого зарубил рыцарь. У каждого были страшные рваные раны… и следы ожогов.
Голая Изабелла, с руками по локоть в крови, медленно шагала к уползающему от неё, перепуганному еретику.
– Нет, не трогай меня! – лежащий на полу собрал последнюю смелость в кулак и высвободил её на спусковом крючке пистоля.
Девушка будто и не заметила, что в неё выстрелили. Еретик закричал и заплакал одновременно. Миниатюрные руки Изабеллы надавили на грудь бедолаги, прожигая одежду, а затем и кожу. Бешенные глаза парня с диким ужасом бегали по собственной, разрываемой руками чудовища, груди. Конечности задёргались, колотя пол. Изабелла растянула кожу, мясо, душу, добралась до ещё стучащего сердца. Маленькая рука жёстко схватила еретика за саму жизнь, сдавила, сожгла. Лицо парня уже мёртво смотрело в толок, застыв в искажённой гримасе. Вульфгар осторожно подошёл.
– Изабелла? – неуверенный звук остался без ответа.
Вульфгар медленно обошёл девушку, сел перед ней на корточки, она сидела в луже крови, уже не излучая жар вокруг себя.
– Изабелла? – Вульфгар протянул правую руку к острому подбородку, поднял карие глаза на себя.
– Тебе надо уходить отсюда, – полушёпотом произнесла девушка, твёрдо смотря в зелёный взгляд, – Я в порядке, иди, собирайся, – отрезала Изабелла, предупреждая возможные вопросы.
Вульфгар неспешно побрёл в красную комнатку, обступая трупы. Переступив порог, рыцарь моментально начал одеваться, вспомнив про еретиков снаружи борделя. Из-под окна они исчезли. Убежали или устроили засаду где-нибудь ещё?
Когда рыцарь вынырнул обратно в коридор, Изабелла таяла в объятиях мужчины с такими же белоснежными, правда, не такими длинными, как у неё, волосами. Вульфгар подошёл так тихо, как мог. Ботинки хлюпали по крови, так что скрыть своё присутствие не удалось.
– Так это ты тот столичный рыцарь из Братства? – взбешённые карие глаза упали на Вульфгара.
– Вы отец Изабеллы?
Беловолосый мужчина встал, оставив объятия Изабеллы. Резкое движение схватило рыцаря за нагрудник и прибило эту громадину к стене.
– Это из-за тебя эти ублюдки перебили тут людей, – Вульфгар почувствовал, как нагревается нагрудник.
– Папа, прошу, отпусти его! – Изабелла коснулась напряжённой, на чёрном железе, руки отца.
– Если я когда-нибудь ещё увижу хоть кого-то из твоей поганой семьи в моём городе, то этих олухов сразу повесят, – Карие глаза жгли сильнее, чем нагретое железо, – Я запрещаю членам Драконьего Братства появляться в моём городе, ясно? – скрипящие зубы сдерживали ярость, – А теперь вали отсюда! – отец Изабеллы швырнул рыцаря перед собой, тот еле устоял на ногах, шарахнулся плечом об стену.
Дорога в столицу сопровождалась горечью во рту. Ястрикс исчез с посеревшего неба, грузные тучи повисли над городом. Вульфгар, как обычно, но в то же время, совершенно по-новому, прижался к мохнатой шее верного друга. Лев уткнулся горячим носом в бедро рыцаря, тихо замурлыкал. Сверху громыхнуло. Несколько мгновений спустя, серое небо, на один момент, вспыхнуло белым светом. Крошечная капля растворилась в непослушной гриве Ветра. Следующие несколько дождевых слёз стукнули по нагруднику, седлу, латной перчатке.
– Ну всё, иди, Клавий позаботиться о тебе, – шепнул Вульфгар зверю, выпустив бело-грязную гриву из рук.
Ветер нехотя развернулся и гордо зашагал могучими лапищами по намокшей траве. Брат Клавий поздоровался со львом, преклонив колено и опустив голову. Зверь прошёл мимо, не обращая внимания на паренька. Клавий медленно поднялся, заспешил к воротам загона. Железо звучно захлопнулось, оставив за собой Вульфгара, с одетым мечом в левой и увесистым мешком в правой руках.
Послание бургомистра Густива может, и не хотелось, но необходимо было доставить арканту Сильвёрсту Фаббуле. Зал Арканта стоял в западной части здания. Одежда и волосы, хоть и не успели высохнуть, вода с них уже не капала. Стальной кулак постучал в дерево, спрашивая разрешения войти.
– Заходите, – пробасило за дверью.
Вульфгар нехотя, через силу, вошёл в Зал, не спеша, давясь комом в горле, изложил суть слов отца Изабеллы и их причину. Каштановые волосы, посыпанные серебряной крошкой, склонили голову арканта над широким столом, уперев руки в полированное дерево. Тяжёлый выдох донёсся до ушей Пиаммо.
– И ты даже не заметил, как тебя преследует целая дюжина людей? – бас вылился на стол.
– Они, наверное, действовали наугад. Куда ещё может поехать рыцарь Братства, находясь вблизи с Густивом?
– Рыцарь может поехать дальше, в Беркаву или Вребин.
– Меня не преследовали, господин Сильвёрст, – твёрдо настоял Вульфгар.
– Хорошо, – напряжённо пробасил аркант, после недолгого молчания, – собирай своих людей, обсудим твою оплошность после задания.
– Вы опять отправите наших братьев в бой с драконоборцами? – недовольство в голосе Вульфгара граничило с яростью.
– Довольно! – Сильвёрст сотряс кулаком поверхность стола, – Не хочу больше ничего слышать об этом! Мы и так потеряли кузнецов Густива из-за тебя! Иди к Мерсеру, он знаком с заданием, объяснит тебе всё, – тон арканта не позволял возражений.
Наглый стук в дверь заставил покинуть страницы книги. На пороге стоял паладин Вецгель, отсвечивая лампу рыжей шевелюрой. Из-за плеча выглядывала белая рукоятка меча.
– Собирайся, парень, идём резать еретиков, – выдавил, запыхавшимся голосом, Вецгель.
– Вы не знаете, учитель Вульфгар уже вернулся из поездки? – Фаргильц встал с колен, откладывая книгу.
– Он тебе не учитель, парнишка, давай вооружайся и дуй вниз, – кинул Вецгель, уходя.
Послушник быстро, как только мог, нацепил нагрудник, немного поборовшись с застёжками, схватил моргенштерн, прижав цепь к стволу, чтобы не болталось ядро, и выбежал из кельи. Кабинет медиума Удтера находился в восточной части здания, вместе с остальными комнатами медиумов, сразу после духовной аудитории. Бежать пришлось быстрее, чем обычно. Силовые занятия учителя Вульфгара были не напрасны. Хотя, не только они, их он вёл у всех послушников своей группы. Остальные дисциплины преподавали разные медиумы или рыцари, всё зависело от вида науки. Фехтование – рыцарь, Медитацианизм – медиум, Сила – рыцарь, Дорразизм – медиум. Так делилось каждое знание. Учитель Вульфгар же был личным наставником Фаргильца, что означало скорое становление рыцаря Вульфгара Пиаммо медиумом Вульфгаром Пиаммо. Наставником можно было стать только двумя путями: самому подать прошение арканту о новом сане или чтобы любой из медиумов порекомендовал арканту твоё повышение. Учитель Вульфгар относился к последним, медиум Удтер не только добился для него наставничества, но и сам выбрал ему ученика. После перевода Фаргильца из сана послушника в паладины, учитель Вульфгар станет учителем не только в сознании юного Паурелью, но и для всех остальных.
Дверь кабинета медиума Удтера отворилась сама, вырастив огромную фигуру.
– Фаргильц? Что ты здесь делаешь? – густой голос Вульфгара был спокойным и ровным.
– Учитель Вульфгар, нас опять отправляют биться, я хотел…
– Я понял, – левая рука тихо упала на узкое плечо, прервав слова юноши, – Иди вниз, к остальным.
– Но вы же говорили…
– Иди вниз, – резко оборвал Вульфгар, твёрдо надавив, едва заметно, дрогнувшим голосом.
Фаргильц всё понял. Вспомнились все остальные уроки наставника. Даже верховую езду, как они вместе выбирали львёнка, становились частью его звериной семьи. Много чего было сделано вместе. Знания шли одно за другим, но когда дело касалось духовного образования, учитель не всегда говорил то, с чем можно было бы согласиться. Но недавно что-то произошло… и учитель Вульфгар будто… заметил то, чего не видел раньше, что всегда было под его ногами. Даже теперь… он делает это… это урок. По щекам покатилась жидкая соль, глаза налились лёгким закатом и затонули. В горле закаменело, в груди зажглись сигнальные огни, пройдясь цепочкой аж до ушей. Нельзя подвести учителя Вульфгара.
– Можно я… можно мне… – Фаргильц резко упал на нагрудник рыцаря, обхватив застёжки на спине.
Вульфгар никогда не видел парнишку в слезах, даже когда тренировочный меч оставлял на нём жуткие синяки, или даже ломал кости. Времени было мало, но рыцарь не мог оторвать Фаргильца, руки ослабели и не хотели слушаться.
– Фаргильц, тебе надо идти к остальным, – мягко прошептал Вульфгар, отрывая своими словами голову юноши от своей груди.
Тяжёлый выдох окончательно отсоединил тело Фаргильца от чёрного железа. Плавный кивок, и послушник уходит вниз по лестнице, легко ступая по ступеням. Теперь необходимо пустить в ход подарок Гельса. Западная часть здания.
Неужели сложно делать то, что тебе говорят? Этот придурок никогда бы не стал наставником, если бы не Удтер – нельзя же публично игнорировать рекомендацию, самого близкого к сану арканта, медиума. Даже если этот медиум не поддерживает правильные взгляды. Лучше пускай этот рыцарёнок обосрётся в обучении послушника, раздавив тем самым свой и Удтеров авторитет. Густив мы уже потеряли, с пути правосудия пытаемся уйти, а что останется? Лечение душевных болезней? Выращивание ездовых львов? Нет, этому не бывать. Ослабим хватку, и нас растопчут, сметут со страниц истории. Кажется, все уже забыли, как эти ублюдки прогнали Дорраза и всех драконов с этой земли. Теперь и нас пытаются, уже не один десяток лет. Да этот идиот пешком под стол ходил, когда Лонгрок держали в полуторагодовой осаде! Что он может знать об… он ничего не знает!
Полированному столу опять досталось от арканта. Злость быстро остыла на зубах, после удара. Дождь стучался в стекло, тщетно пытаясь проникнуть внутрь. Тёмно-серое небо рассекла молния, отразившись на стекле яркой трещиной. Дверь в Зал бесцеремонно распахнулась от тяжёлого пинка сталью. Через открытый проём просочилась давно забытая, скорбная, проникающая в душу, музыка органа. Следом вошёл Вульфгар Пиаммо. Обычное облачение рыцаря дополнилось широким ремнём, разрезавшим грудь наискось – от плеча до бедра. На белой полосе кожи висели пистоли, наверное, каждого еретика на Айросе. На левом плече плашмя лежал оголённый меч, придерживаемый за рукоятку левой рукой, у самой гарды, на правой руке свис пистоль.
– Какого хрена, рыцарь? – каштановые брови нахмурились под непонимающими синими глазами, голос надавил строгостью.
Вульфгар не ответил, лишь решительно поднял пистоль на уровне головы арканта. Грохнувший выстрел заглушил звук щелчка спускового крючка. Свинцовая пуля разнесла правый глаз Сильвёрста в клочья, распылив багрянец по широкому столу. Каштаново-пепельная голова камнем полетела вниз, ударив напоследок полированный стол, оставила за собой красный мазок, и свалилась на пол вместе с остальным телом арканта. Правая рука моментально отпустила пустое оружие, выхватив с пояса заряженный пистоль. Зал арканта остался за спиной. Окованные голубой сталью, ботинки нажимали на половицы длинного коридора, ведущего к восточной части здания. Братья ещё не поняли, что произошло, может, ударила молния? Однако по каменным ступеням разлетелось эхо множества сапог.
Слева, из кельи, вылетел брат Хундрик Рефритц. При виде Вульфгара, глаза Хундрика выросли в несколько раз. Плечо помогло разогнать клинок. Реальность раскололо надвое, весь воздух мира кто-то украл, оставив лишь жидкость. Перед смертью паладин успел лишь захлебнуться в собственной крови, безнадёжно хватаясь за булькающее хрипотой, горло.
Медленные, спокойные шаги давили пол тяжёлой подошвой. Кровь оставляла свои следы, капая с обагрившегося лезвия меча.
В проходе вырос брат Григорий Дубовысь, размахивая кистенём. Стук курка. Ни Вульфгар, ни Григорий не остановились. Молния показалась шёпотом по сравнению со звуком, выбившим жизнь из карих глаз паладина. Кусок шеи отлетел в стену, чавкающе плюхнувшись о поверхность, разметав крохотные кусочки плоти по, уже красному, камню. Пистоль упал рядом с, обливающимся своей кровью, Григорием, припавшим к стене. Окованные сталью, ботинки прошагали мимо.
Орган всё играл, наполняя сердце болью, но не ранящей, а сочувствующей. Новый пистоль уже врос в правую руку. Вспышка. Молния.
С лестницы выскочило трое братьев. Свинец и огонь отправили Мерсера Харкеса обратно, на каменные ступени, прокатив до первого препятствия. Лоб рыцаря растёкся закатом и разлил свою красную тень по каменным выступам. Дикий крик бросил брата Левальди Пакретто на Вульфгара. Широкое лезвие достало руку паладина раньше, чем успел ударить топор. Клинок описал быстрый круг и вернулся обратно, только чуть повыше, прекратив болезненный вопль Левальди. Лысая голова слетела на пол, ударившись об отстрелянный пистоль. Мёртвый груз рухнул вниз, прижав половицы к потолку первого этажа. Брат Том Бипси неуклюже атаковал непривычной рукой раньше, чем меч Вульфгара успел бы его остановить. Тяжёлое оружие, облитое кровью, легло рядом с останками Левальди, упав эфесом на спину паладина. Левая рука схватила горло Тома, правая сжала запястье. Вульфгар тараном прижал паладина к стене, несколькими ударами выбив булаву из руки Бипси. Левая рука моментально легла всем предплечьем точно над чёрным нагрудником, правая схватила кинжал, тут же пробив кишечник, совсем рядом с мочевым пузырём. Зелёные глаза паладина заплыли немой болью, руки застыли на месте. Вульфгар сильнее ухватился за рукоятку кинжала, широко прошёлся вправо. По пальцам потекла теплота. На деревянные половицы упал, утонувший в крови, кинжал. Следом вниз сполз Том, держа в руках свои внутренности. Тяжёлые шаги уже давили пол дальше по коридору.
Молнию было только слышно, как и грустные ноты органа. Обе руки обзавелись пистолями. Курок на каждом был взведён, пули смотрели в потолок через отверстие в гладком стволе. Тяжёлый выдох выпустил в воздух красное облако, почти сразу же растворившееся в стенах Братства.
Прямо перед нужной дверью вырос медиум Хвакселл Саггс. Из оружия при нём были только кулаки и голос. Он даже успел что-то сказать перед смертью. Пистоль из левой руки обрушился на пол так же быстро, как и жизнь Хвакселла. Оставленный в кабинете, нагрудник мог бы спасти сердце медиума от пули, но теперь там лишь осколки смерти, вместо бьющегося фонтана.
Кровь кипела, пульсируя в висках. Красный пар вновь скатился по щекам рыцаря. Глубокий вдох. Молния разбежалась в ушах. Окованный сталью, ботинок выломил дерево с дверного проёма. Орган закончил свою песнь на тяжёлой протяжной ноте.
– Это конец, Вульфгар, – усталые, цвета гаснущей лампы, глаза легли на красный яростный взгляд рыцаря, – Я лишь хочу спасти твою душу, – медиум Удтер покинул громоздкий инструмент.
– Я убийца аркантов, – с небольшой ухмылкой, отдающей сожалением пролил Вульфгар, – Теперь аркант – это вы, – дуло пистоля сравнялось с сердцем Удтера.
Чёрное небо залило слезами всё стекло в кабинете. Молния вновь взорвалась посреди намокшего тёмного полотна. Пустой щелчок пистоля. Мощный грохот заплясал в ушах. Пуля ударилась в нагрудник с внутренней стороны. Сердце больше не билось. По холодной спине поползла жидкая рука смерти. Немой выдох расширил остекленевшие красные глаза. Энергия, текущая по мышцам, покинула тело, и ноги подкосились, прибив колени к полу. Жёсткая тряска посыпала песок с потолка и уронила мёртвое тело на деревянные половицы. Что-то выбило стекло, впустив мокрый холодный ветер внутрь. Красные глаза потихоньку оттаяли, приобретая зелёный оттенок. Сознание потерялось в ночи.
Страница ВКонтакте – vk.com/igazerith
Почта – vlad_mezencev@list.ru