В конце XIX в маленьком русском городе Степанчиков в доме с запущенным садом происходит загадочное убийство. И соседи пытаются разгадать эту тайну.
« -Литература может и исцелить, и навредить, даже убить. Сколько девиц после «Бедной Лизы» в прудик прыгали, сколько студентов после « Юного Вертера» стрелялись. А недавно, я слышал, в Петербурге и у Родиона Раскольникова, героя Достоевского, подражатели появились. И какие-то странные.
Но литература и обогатить может, и отнюдь не сочинителя.
Так говорил Петр Лукич, недавно вернувшийся из Петербурга в маленькой городок Степанчиков. Он и его гости сидели на веранде, окруженной запущенным и живописным садом, одним из лучших в городе.
– Прав был мой друг, когда дарил мне томик с новеллами По со словами « Он настолько хорош, что изменит всю твою жизнь.» Не зря Достоевский хвалил его.
А между прочим, этот По, как ни странно, на самом деле спас мне жизнь. Если бы не он, я бы может быть и пустил себе пулю в лоб. Тогда я проигрался в пух и прах одному сибирскому купцу. По молодости я еще не знал, что он нечист на руку. И другие тяжелые обстоятельства еще усиливали мою меланхолию. И пока я находился в этом мрачном состоянии духа, вдруг взгляд мой упал на овальный потрет знакомой модистки, девицы с весьма примечательной внешностью. И повинуясь внезапному порыву, я пересказал рассказ « Овальный портрет» По и отнес одному богатому коллекционеру. И что вы думаете? История происхождения картины и девушки, умершей ради искусства, так его впечатлила, ( он плагиата и не заметил), что он заплатил мне весьма значительную сумму за портрет. Спасибо По.
Петр Лукич был из обедневшей семьи и после бурной молодости теперь тратил остатки состояния на путешествия и на коллекционирование диковинок .
Сейчас ему не терпелось поделиться новостями, так как в поездке он познакомился с каким-то частным детективом и научился у него интересному методу. И еще ему хотелось услышать о том ужасном событии, которое произошло с его соседкой и которому жители городка придавали почти мистическое значение. Конечно, в конце XIX века мистика в моде, но тут был особый случай. С веранды за лужайкой виднелся соседний дом, и, глядя на него, учитель гимназии проговорил:
– Расскажу коротко , что тут у нас происходило. Вашу соседку видел я редко, репутация у нее была довольно зловещей, многие считали ее гадалкой, имеющей дело с дьяволом. И потому, когда ее зверски убили, по городу поползли разные слухи. Казалось, городок у нас просвещенный, так нет же, стали такое рассказывать, будто это бес ее убил. И вот, думаю, поэтому, да еще наслушавшись моих рассказов про новеллы По, наш следователь решил , что то не бес, а дикий зверь, обезьяна. А так как в соседнем городе гастролировал заезжий цирк, то он и отрапортовал начальству, что сбежала у них обезьяна, орангутанг, и залезла к нашей гадалке. Наше начальство решило, что это почти рациональное объяснение должно успокоить горожан. Дело закрыли. Да только у нас много легенд ходит, все обладают живым воображением, и стали говорить, что есть в этом доме какое-то сокровище, мрачная тайна и проклятие. По ночам двери будто светятся, и земля в саду вздымается. Вот в этом-то я и предлагаю нам разобраться.
И, допив вино, они вышли из уютной комнаты в сад. Если сад у Петра Лукича был романтично заросшим, то у покойной соседки – совсем запущенным. Кривые деревья с изогнутыми ветвями казались призрачными и недобрыми. Забор покосился, и вся нетрезвая компания пробралась внутрь сквозь дыру в нем. И вдруг они остановились, вглядываясь.
–Что-то мне здесь не нравится.
–Падение садового домика.
В вечернем сумраке дом был тихим и зловещим. Крыльцо находилось сбоку, на его столбах были вырезаны загадочные звери, похожие на бесов. И действительно, двери как-то неприятно мерцали и светились. Петр Лукич подошел ближе и, потрогав их , сообщил:
–Господа, это фосфор. Снова литературные аналогии. Помню, в «Собаке Баскервилей» у пса глаза были им намазаны.
Опять мистическая деталь. Так вот, я и говорю, нам, как любителям древности, нельзя забывать древний принцип, кому выгодно. Должно быть что-то очень очевидное и логичное. А какая выгода обезьяне убивать старуху? И зачем кому-то двери фосфором мазать, не для того ли, чтобы было меньше любопытных?
Видите ли, так как нам с вами перед начальством выслуживаться не надо, а нас интересует истина, то вы не можете не согласиться, что обезьяна, это как-то чересчур литературно, такой « deus ex machina »,бог из машины.
Учитель гимназии пожал плечами:
–Горожане рассказывают, что то был бес. Домик-то , действительно, выглядит жутковато. Вот и стали соседи всякие ужасы придумывать.
–Уж очень замысловато. Даже у господина Достоевского черт был как бы ни при чем. И если, по местной легенде, многие верят, что Федор Михайлович наш городок и соседний Скотопригоньевск описал.( К слову сказать, я-то думаю, такие слухи появились из-за простоватых названий городов в нашей губернии.)
Думаю, в этом и была особая странность. У нас преступник не простой, а как будто с вывертом. Благородно хотел совершить проеступление, чтобы ни на кого подозрение не попало, кроме глупой обезьяны. Наш преступник мучается, если хотите даже нравственно страдает. Тут сердце человеческое. Это не какие-нибудь логические загадки , как в этих новомодных английских историях. Надеюсь, и издатели это поймут.
–Тогда, исходя из нашего местного колорита, убийцей должны быть либо студент, либо родственники.
– Вот именно.
А на следующий день Петр Лукич сообщил:
–Господа, удивительная новость, у нашей гадалки объявился наследник. Узнал от знакомого нотариуса в губернском городе. Ее брат давно уехал в Америку, и, представьте, сейчас приехал его сын. И уже успел наделать в Петербурге долгов.
– Но по принципу «кому выгодно», ответ все равно не найден. Да, сначала говорили, что деньги у нее водятся, но оказалось, что никаких капиталов, кроме этого домика и сада с дурной репутацией, у нее не было. Но, видно, дела у ее племянника так плохи, что он и тому рад.
–Да нет, думаю, древнее правило все же оказалось верным, и я вам расскажу почему. Я узнал, что ее племянник недавно был администратором, и где вы думаете, в том самом цирке, что у нас в соседнем Скотопригоньевске гастролировал. И еще, слышали, что он хвастался, что найдет клад, где никто не ждет. И что искать надо гораздо ближе. Но, наверное, знал, что тетка не захочет открыть ему, где сокровище. Не думаю, что он хотел ее убить, думаю, только напугать. Но что-то пошло не так, когда он выпустил обезьяну в саду у тетки. Получив наследство, старался никому не говорить об этом, видно, совесть была нечиста, пробирался в дом тайно, потому и фосфор на двери, и всякие слухи распускал.
–Да,-сказал аптекарь,– слушаю вас и думаю, что литература в самом деле полезна. По вашему совету стал читать По, особенно мне понравилась новелла, как юноша влюбился в свою прабабку, потому что не носил очки. Уговорил перепечатать ее в нашем степанчиковском журнале, и что вы думаете, продажи так увеличились, наши молодые люди стали чаще очки покупать, а пожилые дамы – французскую косметику.»
-Этот текст появился у нас на фэйсбуке в группе « Скотопригоньевск», посвященной , как ты догадываешься, возникновению детективов В XIX веке . Не уверен, что это произведение конца XIX , за которое его выдает человек под ником Порфирий, но интересно, он уверяет, что действие происходит в Степанчикове. И он выбрал такой ник, потому что считает, что сокровищем, спрятанном в мрачном домике, был тот утерянный роман Достоевского, и, если бы его напечатали, литература пошла бы по пути Порфипия Петровича, а не по пути Дюпена.
Выслушав своего друга Глеба, археолог Николай задумчиво посмотрел на деревянный дом, перед которым они стояли.
–Но если речь идет об этом строении, который называют домом гадалки, приходится признать, что так никто и не понял, что там с сокровищем. Владельцы бывают здесь редко и, по слухам, собираются продавать. Там сейчас никого нет. Смотри, и замок открыт.
И когда они пробрались в дом, вслед за уже побывавшими там ворами, и там среди мусора в кладовой нашли скомканный и грязный кусочек бумаги, на который никто из побывавших здесь до них кладоискателей не обратил внимание, Николай сказал:
–Глеб, кажется, это какой-то шифр, придется нам все-таки опять обратиться к По, на этот раз к «Золотому жуку»…