Сказка-притча, повествующая об изменениях в жизни государства, когда люди (подвергшись навязыванию ложных идеалов, принесённых извне) забыли о своих корнях и традициях, и начали стыдиться своего времени, своей Родины и своих истинных идеалов, пытаясь угодить тем, кому (по большому счёту) до них – нет никакого дела.Главный акцент сделан на путешествии главного героя, чтобы показать – что ответы на «сложные вопросы» обретаются нами, только тогда, когда мы (попав в сложные жизненные обстоятельства) раскрываем свой внутренний мир. Ведь, по тому, как мы преодолеваем трудности, тем и обретаются ответы на самые сложные жизненные вопросы!
От автора
Глава I
В неком Царстве, в государстве
где повсюду благодать,
где на всё – одно богатство
– драгоценное убранство -
не желанье враждовать!
Там, лишь Верою, да правдой
много, множество племён,
сотни лет, ища отраду
– зная горе и утрату,
проживают день за днём!
И стоит на этом Царстве
целый свет людских надежд,
лишь питая всё убранство
– озаряя духом братства
много всяческих чудес!
А на троне восседает
Царь, со свитою своей!
И, делами управляя
– лишь благое подавая,
он – желанный для людей!
При царе был верный друг -
что развеивал досуг,
не давал ему гордиться
и сомнениям копиться,
поучал, когда просили
и молчал, когда бранили,
Был для всех он – Феофан
а для близких – просто Фан!
Все вокруг любили Фана
– хоть и родом не дворЯна,
За чинами не гонявшись
и пустым не занимавшись,
был всегда он при делах
и с улыбкой на устах!
Но однажды в это Царство
да с прислугой и убранством,
вдруг явилась Госпожа
– что со свитою была…
Много книжек притащила
– что сама и сочинила,
говоря, что эти знанья -
сокровенные познанья,
и их нужно передать
дабы истину познать!
Те, истории из книжек
да под красное винишко
– привезённое с полей
«уважаемых» людей,
Так затронули Царя
– вам, уж честно говоря,
что решил не отказать
и с лихвОю всё подать:
«Ты живи при нашем Царстве
– помогая в государстве,
Будешь ты, со всею свитой
благосклонностью умытой!
А, коль нужно, что исправить
– дабы Царство мне поправить,
не смущаясь, предлагай
и других в том наставляй!»
Госпожа же, лишь улыбкой
приняла сию «Ошибку»…
Год прошёл с тех пор, аль два?
– не заметили тогда…
Но по этим измененьям
вызывающим сомненья,
много в Царстве изменилось
и «новинками» покрылось…
У людей, что улыбались
и трудами развивались,
появилась увлеченье
на иное «развлеченье»!
Стали жить они, как в «сказке»,
но в заморской пересказке…
Им родное стало чуждо
– от того, что всё не нужно,
Но, что тащит заграница
– тем, сподобились кичиться!
Да и то, что раньше было
– что лишь радость приносило,
как-то быстро позабылось
– вот, что в Царстве том случилось!
А «наставником» жить так
стал пройдоха Кавардак!
Это новый управленец
и особый порученец -
что явился с Госпожой
в ново место, как домой,
И поняв, что он тут нужен
– хоть, на то, и не заслужен,
лишь советами, да смутой
покрывая все приблуды,
при Царе, и в день, и в ночь
был по право, чтоб «помочь»!
А, по сути, жалкий врун
был, тот пришлый говорун…
Много пил, курил табак
– в том и был весь Кавардак!
Ну, а как же Феофан
в «переменах» проживал?
Госпоже не поклонялся
и «новиками» чурался,
Как и прежде, создавал
и в делах себя искал!
В общем, был он – Молодец
– Феофан, наш удалец!
Кавардак же, понимая
что проблемы обретает,
предложил для Госпожи
утопить его во лжи:
«Отошлём по порученью -
для царёва искушенья,
Феофана-молодца
– удалОго наглеца?
Но дадим ему заданье
– для других, как назиданье -
что не стоит нам мешать
чтобы чести не терять!»
Сочинив же хитрых фраз
чтоб усилить свой рассказ,
подошли они к Царю
изложить свою мыслю.
Царь, как только то услышал
то, чуть разумом не вышел,
И, позвавши палача
чуть не вдарил сгоряча!
Но, послушав их историй
из придуманных теорий,
приказал, чтоб утром рано
передали Феофану:
«Пусть мой Фан идёт туда -
где у неба города,
И достанет мне вещицу -
что в сумЕ не поместИться,
И, чтоб я, её назвавши
ликовал, себе принявши!»
Фан, на утро, к ним явившись
и тому, не удивившись,
как всегда во всём был весел
– разве что, не пел он песен!
Госпожа же, улыбаясь
вопросила, не стесняясь:
«Сколько время, просто Фан
– славный ты наш Феофан?»
Тот ответил: «Госпожа,
я не ведаю года!»
Госпожа, аж растерялась
и немного засмущалась…
Но посыл тот поняла
и такой ответ дала:
«Да на что мне возраст твой?
– аль играешь ты со мной?!
Мне, лишь важно в нужный час
передать тебе наказ:
«Чтобы топал ты туда -
где у неба города,
И достал Царю вещицу -
что в сумЕ не поместИться,
И, чтоб он, ёё назвавши
ликовал, себе принявши!»
Ну, а коли ты услышал
– то, и срок уже твой вышел,
Собирайся-ка ты в путь,
да… и вещи не забудь!
– но, лишь то, что ты уложишь
и охрану не встревожишь.
Ну, а коли, всё пропало?
– то найди себе забаву -
чтобы, забыв про это место
и найдя себе невесту,
поселиться где-то «там»
– где не видно «это» нам!
Вот, я всё тебе сказала
и наказ весь передАла!
А сейчас, прости, дела!»
– то сказала и ушла.
«Вот засада… вот попал!»
– пригорюнил Феофан…
«Где же мне всё то искать -
что не знали, как назвать?»
– целый день о том грустил
и ответ не находил…
Лишь, под вечер, подуставши
так сказал, завет подавши:
«Хватит, полно тосковать,
время – вещи собирать!
И пускай моя дорога
станет даром мне от Бога!»
Поутру же, выйдя в сени
и увидев там смятенье,
он ответил, улыбаясь
– как всегда, не сомневаясь:
«Люди Добрые, ну что же
так печальны вы по коже?
В скором времени, как сдюжу
я вернусь в любую стужу!»
И, собрав с собой вещички
– лишь всё нужное и спички,
поспешил скорей туда -
где у неба города.
Глава II
Под вечернюю зарю
– всё в родном ещё краЮ,
он увидел на опушке
лик печальнейшей старушки,
И темна она была
словно серая скала…
Подойдя, ей поклонился
и с вопросом обратился:
«Дашь водицею напиться
чтобы сил мне накопиться?
И чего сидишь одна
словно серая скала?»
А старушка, повернувшись
– тем вопросам улыбнувшись,
подала ему водицы
чтобы с жаждою проститься,
И вздохнув, себя терзая
говорит, слезу роняя:
«В жизни всё, уж так сложилось -
что тоска в меня вселилась,
и немногим на планете
я нужна в подобном свете…
Жизнь моя была по плану,
но с корыстнийшим изъяном -
что лишь сыну и себе
дам улыбку на лице!
И жила я той мечтой -
что всегда он будет мой…
Но потом, всё так сложилось -
что иное мне открылось,
и я с грустью поняла -
что пришла его пора!
Лишь на путь благословивши
– добрым словом вдохновивши,
отпустила, чтоб мой сын
добивался всех вершин!»
Грустно ведала старушка
– лишь почёсывая ушко,
и грустила, что она
никому и не нужна…
Тут, откуда и не ждали
и, конечно же, не звали,
пошёл к ним старичок
– худосочный, что сморчок!
Феофан спросил тогда:
«Ты откуда, и куда?
И чего такой весёлый
словно светом озарённый?»
«Так живу я – тута, рядом!»
– молвил тот, с задорным взглядом,
У меня так получилось -
что уныние вселилось,
даже начал унывать
и на Боженьку роптать…
Но, поняв потом причину
– всю нелепость той картины,
встал на новую дорогу
что увидел я от Бога!
Вы поймите, наши страхи -
это дикие собаки,
Как бы мы их не учили
или, чем бы, не кормили,
– лишь один там интерес:
«Волки смотрят только в лес!»
Но, когда их отпускаем
и кормить не приучаем,
то, и эти появленья -
не опасные явленья!»
Сразу понял Феофан
– то, и есть заветный план,
Только нужно всё сложить
дабы верно изложить!
«Ты, родная, не грусти -
чтоб былое обрести,
ведь кольми нам унывать
то и радость забывать!
А тоска – она, зараза
пожирает, но не сразу…»
Ожила тогда старушка
перестав чесать за ушком:
«Правы вы! – чего таить?
– важно Веру сохранить!
И не стоит жить в печали
лишь тоску себе венчая!»
Пригласила всех до хаты
приготовив им богато,
Пили, ели, говорили
и былое отпустили!
Со старушкой Фан обнялся
– поутру, как собирался,
пожелав, от всей души
чтобы радости пришли!
А потом, опять туда
– в путь, неведомо куда,
чтоб найти свою судьбу
в неизведанном краю!
Глава III
Много дней он, так шагая
– мысли «в кучу» собирая,
брёл лугами и полями
– те красОты созерцая.
Много раз он попадался
– что на поле оставался,
но, в ночи, по пробужденью
не жалел о том решенье,
Свет луны и звёзд с небес
дарят множество чудес,
и весь луг, покрытый мраком
зацветает ароматом!
Много видел он зверушек
и заброшенных избушек -
где недавно жизнь цвела,
а теперь, лишь «трынь-трава»…
И, травою тех дорожек
– под шагание двух ножек,
он спешил скорей туда -
где у неба города!
Как-то раз, в один обычный день
встретил грустных он людей,
И, к тем людям подойдя
вопросил, чуть погодя:
«Дня вам доброго, селяне!
Что случилось, Други, с вами?»
Подошёл к нему старик
и сказал, склонивши лик:
«Мы – торговцы и крестьяне,
мы – обычные селяне!
Сами садим и растим
и всю зиму то храним,
А, что лишнее в амбарах
– тем, торгуем на базарах!
Мы везли сегодня в город
на продажу целый ворох,
– то, что пряли мы руками
и добыли топорами,
В общем, всё, чем мы живём
– то, и было всё при нём!
Но, по глупости, аль дури?
– мы, до леса, повернули,
чтоб быстрее всё продавши
и до дому воротавшись,
как и прежде, продолжать
прясть, садить и добывать!
Ка бы знать бы нам тогда -
что явилась бы беда,
и разбойные людишки
– в большинстве своём, воришки,
налетят, как ураган
чтоб порвать у нас карман,
– то, конечно, обошли бы
и, в тот лес бы, не пошли мы!»
И, на этой горькой фразе
он прервался в том рассказе…
Фан, слова его обдумав
и уловочку придумав,
всё же, выбрал направленье
до разбойного селенья,
И пошёл искать ту шайку
– типа, он – лишь попрошайка.
Вдруг, увидел с края леса
– словно в призрачной завесе,
неприметный хуторок
и плывёт с него дымок,
А дымок тот – не простой
– пахнет пиром он, горой!
И когда, туда поближе
подошёл и гам услышал,
то узрел и балаган
и разбойничий бедлам!
И тому лишь напугавшись
да, сомненьям поддавшись,
он, не зная – что сказать?
– начал выходы искать!
Но, матёрые людишки
прохиндеи и воришки,
в тот же миг его скрутили
и за ноги потащили.
Тут, из старого сарая
вышел, чётками играя,
мужичок, лет сорока
и седая голова,
Взгляд, ни добрый, и ни злой
– только, чуточку пустой,
но, когда его ты ловишь
– то лишь глупости буровишь!
И вокруг, в одно мгновенье
вдруг, затихло всё селенье,
и, те страшные людишки
стали кроткими, как мышки…
К Фану, молча подойдя
он, вдруг, стал светлее дня!
«Добрый Друг, вот это встречу
подарил нам этот вечер!
Что ты смотришь на меня
словно я – кончина дня?
Аль не помнишь ты меня?
Али мало тут огня?»
Феофан же, улыбнулся
и к старшОму потянулся:
«Ах ты, Брат ты мой… да как?
– как случилось это так?!
Как же ты сюда попал?
Как разбойником ты стал?»
Ну, а тот, его обнявши
так сказал, слезу убравши:
«Ты, пойдём со мной до хаты
чтоб услышать эту правду!»
А потом, была беседа
про унынье и победы,
…И про то, как выживал
и, как часто враждовал…
…Как с бандитами связался
и на нарах оказался…
И о том, как сложно жить
чтоб с законами дружить!
«Уж поверь ты мне, Братишка
взялся как-то «за умишко»!
Но, итогом той попытки
стали гнусные улыбки!
А «чинуши», всем напором
были яростны упором
– что, своими я годами
лишь клеймо себе поставил,
и, чтоб топал я туда -
где такие же, как я!
Так, в лесу и оказался!
Так, в разбойники подался!
Коли, не кому любить?
– значит, так тому и быть!»
Возразил тут Феофан
бросив на пол свой кафтан:
«Те, кто гонит и обходит
– те, и перхоти не стоят!
И на то – один судья!
– это точно знаю я!»
Да, ты вправе отомстить
дабы всех передавить!
Да, ты можешь всё забрать
дабы чтоб-то доказать!
…но, итог у той «войны»
лишь могильные кресты!
А попробуй стать другим
– тем, кто в сердце не остыл,
тем, кто выше той причины -
что назвали Дурачины!
Ты же в силах, Брат, понять -
что уж пОлно воровать?»
Атаман же, всё внимавши
– где-то совесть услышавши,
лишь ответил погодя
– руку нАсердце кладя:
«Ты пойми, я не остыл!
– просто, сердце утомил
от того, что лишь теряю
и ничем не заменяю…
Да, была тогда причина
чтобы рано стать «мужчиной»…
Но потом, всё так сложилось
что та «дверца» не закрылась,
утянув во царство лжи
и награбленной моржи,
В коем я решил остаться
чтобы людям не мешаться,
дабы жизнь, на радость дня
посвятить лишь для себя!
Но, сейчас я понимаю
– как словам твоим внимаю,
что пора бы мне менять
и для «нового» рождаться!»
И, с уверенным лицом
выйдя с хаты на крыльцо,
он озвучил своим «братьям» -
что не хочет супостатья,
и решил он прекратить
грабить души и кутить!
А, для тех, кто так же «дышит»
и иного в жизни ищет,
дал команду собираться
и в дорогу выдвигаться!
– чтобы вместе им в «пути»
новый смыл обрести.
Ну, а тех, кто остаётся
– тех, судить он не берётся,
попросив у них прощенья
за такое вот решенье!
Рано утро, лишь проснувшись
– лучик солнышка вдохнувши,
так всё странно получилось
что сомненье растворилось!
Выйдя с хаты на крылечко
вдруг, услышал он сердечко:
«Ты не должен опасаться
и того сейчас бояться!»
– и, с того, дышать аж трудно
в эти новые минуты…
Во дворе же, всемером
и с подаренным конём,
верны люди ожидали
и решенье оглашали:
«Будь и дальше нам главой
и веди нас за собой!
Будем жить, как ты укажешь
и вторять, коль то покажешь!
В том, и есть для нас решенье
и не будет в нас сомненья!»
Лишь с другими попрощавшись
– от эмоций не сдержавшись,
дав хлыста своим коням
поспешили к «новым дням»!
Глава IV
День скакали, и другой
через лес, через глухой,
через гущи и поля
– лишь мелькали тополя!
Фан же, ведал новым «Братьям»
как им жить без супостатья,
и, что важно понимать
чтоб закон не нарушать!
В общем, был тот диалог -
как один большой урок.
Вскоре, город показался
и столицей оказался
царства дивного, иного
но, по духу, им родного,
Много, множество причин
показал им дивный мир!
Ах, столица хороша!
– словно есть у ней душа?
Глазки радует тот мир
из прекраснейших картин:
– много дивнейших узоров
на дворах и на хоромах;
– много деток и людей -
что живут на радость дней,
И, всю эту благодать
– то, не взять и не продать!
Попросились на постой
в дом старинный и пустой,
убедивши лишь словами
стать хорошими жильцами!
Восемь месяцев прошло
– дружно жили, хорошо!
Удивительное чудо
– словно дар из ниоткуда,
Получили новых знаний
за сердечные старанья,
лишь за то, что через чувство -
называемым искусство,
подавали в этот мир
много «радостных картин»!
Только, Фан обеспокоен
– совесть мучает героя:
«Неужели стоит сдаться
и домой не воротаться?»
И, собравшись для решенья
– чисто братским обсужденьем,
заключили – не держать
– лишь удачи пожелать!
Поклонившись дому, Фан
Братьям и честнЫм делам,
сел на чёрного коня
и поехал в те края -
где ни разу не бывал
и не ведал, что искал.
Глава V
Долго ль коротко скитался?
– на войне он оказался,
где, порою, для людей
очень мало светлых дней…
Фан не стал искать пути
дабы «крАешком» пройти,
и, желаньем помогать
начал «смысл» обретать.
Месяц там прошёл, аль два?
– не заметил он тогда…
И, тем людям помогая
и их судьбы познавая,
он обрёл в себе познанье
– что сложилось в пониманье:
«Саблю многие возложат
да и жизнь свою положат,
коли враг, обретши сил
вдруг за шею укусил!»
Как-то раз, в нелёгкий день
не хватило там коней,
Фан, тому не сомневаясь
взял оглобли, запрягаясь,
и повёз лечить людей
средь «безжизненных» полей.
Тут!!! Вдруг свист протяжным воем
что несёт лишь смерть героям,
Был далёк… и стразу близок
– за секунду ставши низок,
превратился в громкий взрыв
– землю, пламенем разрыв!
И, на миг, «всё» прекратилось…
Но потом, всё озарилось!
– отдаваясь тяжким гулом -
словно «жизненным прогулом»,
словно только осознал
сколь ты много потерял,
И, что жизнь твоя – зазря
прожитА до сего дня!
И на том, огромном поле
посреди смертей и горя,
Фан, как истину познал
– всё, что долго он искал!
Воротившись до больницы
что была на пригранице,
он со всеми попрощался
и домой засобирался!
По пути же, вспоминал
тех, кто в жизни поучал,
И про тех, кому смеяться
– не судьба того стесняться,
ведь он был всегда, по чину
лишь достойнейший мужчина!
Проезжал он средь полей -
где забыто про людей,
где, лишь дивными цветами
обретаются мечтанья!
А потом, и по реке
он добрался налегке,
прямо, в город свой родной
на порог к себе домой.
Глава VI
Любо радостно всем стало
как столица то узнала -
что вернулся Феофан
и в пути он не пропал,
И вещицу он обрёл
и «находка» та при нём!
Во дворце посовещались
– правда, долго не общались,
И решили поутру
пригласить его к двору,
дабы лично появился
и «добычей» поделился.
И, той ноченькой беспечной
– на догадки скоротечной,
лишь один на всё вопрос -
что же тот чудак принёс?
– ведь не видели при нём
что в пути он приобрёл!
Феофан же, отдыхал
и совсем не унывал,
ведь всё то, что приключилось
– всё на благо получилось!
Поутру, как приказали
всех собрали в тронном зале,
Госпожа, держась в улыбке
сознавая тень ошибки,
приказала всему залу
поубавить пылу-жару!
Фан же, начал свой рассказ
– года жизни пересказ,
Были мысли те – простыми
и не скрою, что чуднЫми,
но всё то, что он сказал
– то, в «пути» он осознал!
«Дня вам доброго, князья
и, конечно же, Друзья!
Долго был я на заданье
что мне дали в наказанье,
– от того, что не хотел
поменять для нас удел!
Только, как же обрести?
– что не в силах ты найти!
Как же истину познать?
– коль не знаешь где искать!
Право, были лишь сомненья
обрести, чтоб то решенье,
потому, и шёл туда -
где я не был никогда!
Повстречал одну старушку -
что грустила на опушке,
и жила, старушка та
средь людей, совсем одна…
Чем помочь? – тогда не знал!
– лишь словами поддержал,
Вроде, мелочь и пустое?
– но, увидел я благое,
ведь с него старушка та
засияла, как звезда!
После, долго я скитался
– не соврать, что «потерялся»…
Но, в один погожий день
повстречал в лесу людей,
что пройти решили, там
– где разбойничий бедлам…
И за то, и поплатились
– что объехать поленились,
Право, в том – не их вина,
но, за то им – не хвала!
Ну, а мне бы, обойти?
– но кольнуло изнутри,
Да кольнуло сильно так
– что пошёл туда, дурак!
Но, по встрече, что случилась
много важного открылось,
и теперь, с такой «наукой»
не познает совесть муку!
А потом, мои Друзья
занесло меня в места -
где нашли на всё причину
– как симптому «дурачины» -
что не ваша та земля
и живёте вы тут – зря!
Видел там, как лишь наживой
сотворили «дело» лживым,
и пришли, чтоб убивать
дабы «благо» получать…
Но, и были там другие
– кто, по совести, иные,
Я не видел в их глазах
ни сомнения, ни страх,
и, что странно, те ребята -
лишь обычные солдаты!
Нам не стОит рассуждать
или выводов искать…
Лишь в одном вас уверяю
– тех «чудес» нам – не желаю!
А теперь, мои Друзья
вот «находка» от меня,
я познал её «у края»
– ценность жизни обретая!
«Мы горды собой тогда
и нам ценны те года -
в коих душу не сгубили
и делами дорожили!
И когда мы, развиваясь
друг на друга опирались,
не стыдясь, что мы «такие»
и не можем быть другими!
Ну, а коли было трудно?
– не роптали в те минуты -
что сомнения дарили
и лишь бедами грозили!
Да! – пускай, мы все простые!
– даже, может быть, чуднЫе?
Но не стоит жить свой век
как заблудший человек!»
Вот, что я в пути обрёл
и теперь оно – Твоё!
Волен, Царь, ты вы выбирать -
как вещицу называть!
Уж прости, что не игрушка
и не дивная зверушка,
И, что трогать осторожно
– то, бывает не возможно!
Ну, а коли вся находка
лишь для памяти наколка?
– то, и толку, с той науки
лишь лекарство, что от скуки!»
«И, в конце, мои Друзья
вот, еще одна мыслЯ,
И простите вы за сложность -
что теряю осторожность!
К нам явился хитрый Враг -
Госпожа и Кавардак!
И решивши, что им можно
поменять нас осторожно,
превратили наши дни
в ту же серость, как они…
Но, вы вспомните! – как жили
и с соседями дружили?
Как ценили мы друг друга?
– сохраняя это «чудо»!
И, как, в деле развиваясь
друг на друга опирались,
ведь мы были – мастера
доктора и повара!
Жаль, забыли ненароком…
Но, да будет нам – уроком!
– что негоже забывать
и наследие топтать,
за которое, нам предки
воздадут потом «по кепке»!
А чужого? – нам не нужно!
– от него совсем уж душно!
Что любить? – мы сами знаем!
Что ценить? – мы понимаем!»
Царь же, скипетр поднял
и такой ответ подал:
«Ты иди, мой Друг, домой
и не будь такой хмурной,
Поутру, как всё решим
мы решенье огласим!»
Гордо царь, в тот зал войдя
– молча к Фану подойдя,
дал такой ответ в награду
обнимая, словно брата:
«Всех, кто прибыл с Госпожой
воротил назад домой!
Нет! – их боле в нашем Царстве!
Нет! – их воли в Государстве!
А сейчас, мой Друг, пора
закатать нам рукава!
Нужно Царство развивать
и на веки укреплять
всё, что предки завещали
и так долго создавали!
В том, даю я порученье
и тебе моё «врученье»,
ведь сие ты заслужил
– тем, как славно послужил!»
И гонцы, и верны слуги
понеслись по всей округе,
чтобы новость разнести
и «опальных» привести!
Ну, а дальше труден путь
– коли снова не свернуть!
От автора