Дощечки сухо постукивали друг об друга. Руки Княжны ловко протягивали челнок между нитями основы и плетеный пояс вырастал буквально на глазах. Ирина уже поняла основной принцип такого плетения и даже прикидывала, как можно будет набрать простенький узор. Дощечки Княжна сделала сама. У нее в машине нашлись и пила-ножовка, и дрель с несколькими сверлами, и даже наждачная бумага. Разрезать кусок фанеры на одинаковые прямоугольники, просверлить в каждом четыре отверстия по углам и обработать поверхность заняло у них всего пару часов.

Загорелась Княжна этим, когда они нашли на чердаке сторожки широкую полосу выделанной кожи. Лесь на вопрос: “Нужна?” – покачал головой. Когда дощечки были готовы, кожу раскроили на длинные, тонкие ремешки. Очередной талисман, на этот раз – плетеный пояс в два пальца шириной, выходил из под пальцев просто и буднично.

– Это уже не сеть, – рассказывала ей Княжна. – То, что заговариваешь на пояс, остается в нем навсегда и расплетать его нельзя.

– А что заговаривают? – спросила Ирина. – И как?

– Так же, как сеть. А заговоры есть разные. На защиту, на удачу, на мужскую силу… Что нужно – то и вплетаешь. А сейчас оберег от нечисти сделаю.

– Зачем тебе?

– Это не мне, а тебе. Меня местные жильцы и так боятся, а тебе могут попробовать и подстроить что-то, ради смеха. Будешь мой пояс носить – у них таких мыслей не возникнет.

– Ты ведь говорила, что ведьме одежда только мешает.

– Так и есть. Но то, что мешает мне, тебе пока снимать рановато. Если меня в таком виде, как сейчас, увидит кто-то из местных, то он даже понять не успеет, что на мне нет ничего. Глаза отведу – вообще забудет, что меня встретил. Ты этого еще не умеешь. Хотя конечно не везде так можно появиться…

Княжна, сколько Ирина ее знала, действительно обычно обходилась без одежды. Иллюзия халатика, или купальника, да густые черные волосы до середины бедер. И никаких украшений. Никогда.

– Зимой?

– Зимой тоже. Но главное: в большом городе можно нарваться на что-то случайное, неожиданное. Кто-то может сквозь иллюзию посмотреть, как Лесник, или колокол церковный зазвонит рядом не вовремя – и пожалуйста! Ты на улице голая. Люди смеяться будут. Вообще иллюзии и обман – это не для тебя, Рыжая. Не пытайся в эту сторону идти. Твое дело защита, обереги, природные силы, нечисть. Я тебе это и показываю сейчас.

– Спасибо.

– Не за что. Не будь, как я. Будь сама собой. Надо понимать, куда ты за Лесником идешь и что тебе нужно. А вот и он!

Лесь вошел в домик, держа в руках тазик, в котором лежал довольно большой кусок мяса. Посмотрел на кожаные ремешки в руках Княжны, снисходительно хмыкнул и сказал:

– Рыжая, держи. Покромсай его, закоптим. Я пойду, ольхи настрогаю.

Ирина кивнула, забрала мясо, поставила его на стол. Пару раз провела по лезвию старого ножа стертым точильным бруском и начала разделывать кусок, бросая отрезанное обратно в бадейку. Мясо было жилистым и нисколько не жирным. Видимо корова прожила довольно долгую жизнь.

– Я пытаюсь быть сама собой. Но я не понимаю, что я делаю. Сеть сплела, помнишь? Лесь сказал, что для первого раза неплохо, значит получилось. Но как это получилось?

– Конечно не понимаешь. Никто не понимает на самом деле. Как тебе это объяснить Рыжая? – дощечки перестали постукивать. – Представь, что тебе предложили гвоздь в стену забить, а ты не знаешь, что такое молоток. Ты этот гвоздь возьмешь, будешь на его руками давить, заталкивать в дерево… Затолкнешь до середины и скажешь, что больше не получается, да? А другой человек с молотком подойдет и вгонит по шляпку, с одного удара. Он знает, как это сделать и у него есть, чем. Получается, что он сильнее тебя. А можно и без молотка обойтись. Выстрелить в стену из винтовки и запихнуть гвоздь в дырку от пули. Что понимает тот, кто стрелял, в порохе и в том, как пуля устроена? Ничего. Но с задачей он справился, а ты нет. Так же и ты, когда ту сеть плела: не понимала, но знала, что делать. Это, Рыжая, и есть талант. На самом деле тебя с твоим оберегом можно было на шабаш взять. Тебе ничего не грозило там, особенно рядом со мною.

– Что, неужели он так хорош?

– Ты и не представляешь, насколько. Нет, не шедевр конечно, но сделан правильно и вовремя. Ритуал – великая вещь, Рыжая! Давай еще один пример приведу. Допустим, ты варишь картошку. Ты можешь объяснить, зачем ты ее варишь?

– Ну как же… Она мягче становится. Кушать можно будет.

– Это понятно, что мягче. А почему?

Ирина задумалась, вспоминая школьный курс химии. Из чего там картошка состоит? Из белков? Нет, кажется не из них…

– Не знаю. Но она ведь должна стать вкуснее.

– Вот видишь! – Княжна усмехнулась. – Это и есть ритуал. Человек что-то делает, даже не понимая смысла действия и это дает какой-то результат. Если обряд проводится правильно, то власть у него все равно есть. Многие ли из попов нынешних в Бога верят? Очень не многие! Но молятся, исповедуют, причащают… Понимать не обязательно, но можно сделать “по рецепту” и все получится. Так же и ты свою первую сеть сплела. Я тебе показала, как это сделать, а дальше – ты сама… Если в придачу еще и поймешь, что сделала на самом деле – тогда это уже знание. Это – сила, Рыжая! Настоящая сила. Вот тогда с тобой никто не справится, потому что ты понимаешь смысл действия, а он – нет.

Дощечки снова зашуршали.

– Поэтому я предпочитаю быть обнаженной. У меня все основано на ощущениях, а не на ритуале. Понимаешь? Я предпочту в мороз голой, босиком ходить, лишь бы лучше ощущать этот мир. Как не замерзнуть, я знаю. А у тебя свой путь и насчет одежды решать тебе, а не мне. Мы с тобою обе ведьмы, но мы разные. Понимаешь меня?

– Понимаю…

– Нет! Пока еще нет… Примо: знаешь, что делаешь. Секундо: знаешь, почему делаешь. Терцио: делаешь вовремя. Кварто: (это важнее всего!) понимаешь, почему все сделано именно так… Тогда тебе не может противостоять никто. Вообще никто. Даже тот, кто создал этот мир и по чьему образу и подобию создана ты. Это власть, Рыжая. Огромная власть! Именно поэтому я, спустя семьсот лет, выгляжу так, как ты видишь. Именно поэтому Норманн перед уходом не выглядел старым. Мы не стареем, потому что мир вокруг нас не стареет и тебе это еще предстоит понять.

– Сложно все…

– Да. Чтобы понять, насколько все сложно, мне понадобилось три сотни лет. Будь готова к тому, что тебе понадобится не меньше и глупо думать, что ты справишься сама. Ты с Перекрестка. Самой тебе этот путь не пройти. Более того: только дурак может решить, что сможет пройти его от начала до конца без помощи учителя и поэтому вокруг нас так много недоучек и шарлатанов. А ты своим первым, неумелым оберегом, спасла Ворона. Помни об этом.

– Ага… Ай!

Ирина порезалась и не долго думая сунула палец с выступившей на нем капелькой крови в рот.

Коптильня Лесю служил небольшой сейф, лежавший на боку, подставленных снизу кирпичах. Под ним разводился костер, внутрь насыпались стружки и щепки и ставилась решетка с мясом. Потом дверца сейфа закрывалась и мясо коптилось, пропитываясь ольховым дымом.

Серко валялся на траве рядом с костром, увлеченно обрабатывая зубами говяжью кость. Лесь уютно расположился рядом, под навесом, на автомобильном сидении, с книгой в руках.

– Ну что, Рыжая, – спросил он подошедшую Ирину, – сено на зиму запасать, или как?

– Вам смешно… А я так испугалась!

– И платье испортила. Придется в село идти, в магазин. Хотя на самом деле ничего особенного не произошло. С новичками такое частенько бывает. Знала бы ты, сколько людей вот так вот пропало… Да вот хотя бы он!

Лесь кивнул на Серко. Тот на секунду отвлекся от кости, насторожив уши.

– …и ведь в том, что с ним случилось, никого не обвинишь. Сам хотел обернуться, а вышло так, что назад-то и не получилось. Дело даже не в том, что это опасно само по себе, а в том, что обернувшись, ты и разум получаешь звериный. Редко кому удается, чтобы зверь как человек думать начал. Очень редко. Для этого нужно слиться со своим оборотнем, ощутить его, как себя, а значит и самого зверя нужно знать досконально. Раньше, говорят, были такие люди, которые и разницы не понимали между собой-человеком и собой-зверем. Про князей Вольгу Всеслава и Олега Вещего каких только сказок не рассказывали.

– А сейчас?

– Сейчас – не знаю. Может быть и есть кто-то такой, но я о нем никогда не слышал. Видимо дело в том, что это на самом деле людям не особо нужно. Так подумать, зачем становиться волком? Ответь мне: зачем?

– Отомстить кому-то. Или поохотиться.

– Отомстить можно и проще. Взял ружье, подошел, да выстрелил, или ножом ударил. А с охотой совсем сложно будет. Волк ведь с детства волком быть учится. Его мать-волчица убивать учит, показывает тропы лесные, он в своей стае живет и вместе с другими волками охотится. Человек, если и станет зверем, то где он будет зайца искать? Точно так же с птицами: летать кто тебя учил? Никто. Ну и как ты полетишь, если сейчас филином станешь? Как камень. Серко тоже рядом с человеком держится. Он конечно и в лесу проживет, но у домов ему проще.

– У Норманна ученик летать умеет, – сказала Ирина.

– Так он ведь сколько учился? И лет ему немножко побольше, чем тебе. Раза в три примерно. Поверь: пока тебе себя с ним сравнивать рановато.

Лесь захлопнул книгу, бросил ее рядом с собой и откинулся на спинку сидения.

– Здесь другое интересно: насколько легко у тебя это получилось с помощью крови.

– Я сама не знаю, как. Стою, режу мясо, потом раз! И у меня на руках копыта. То есть на ногах. То есть… вы понимаете, да?

Лесь кивнул.

– Кстати! Принеси-ка тот нож. И накинь все-таки мою энцефалитку, или Княжну попроси иллюзию на тебя набросить. Она тебя уже приучила без одежды ходить, но ко мне должны люди приехать. Ты пока чужое внимание ощущать не умеешь и они будут смущены. Да и тебе будет стыдно.

Принесенный Ириной нож он взял в руки безо всякого интереса. Покрутил его, присмотрелся.

– Цена два рубля, двадцать пять копеек. Самая обычная железка. Не хотел он тебя ранить, очень не хотел… но пришлось. А что было делать, если ты настаивала?

– Что значит “не хотел”?

– То и значит. Там, где он тебя зацепил, лезвие слегка выкрошилось. Присмотрись, сама увидишь.

Он передал нож Ирине, рукояткой вперед. Та взяла его, провела ногтем по лезвию.

– Да, вот здесь щербинки. Почему?

– Как объяснить?.. Ты ведь знаешь, что такое инерция? Она не сводится к простой механике. На самом деле она есть у всего. Если ты хочешь изменить существующий порядок вещей, ты должна совершить определенное усилие, чтобы преодолеть их сопротивление. Не важно, что именно ты меняешь: вещи, людей, или себя – все зависит только от этого усилия. Если твоих знаний для этого недостаточно, то все останется на своих местах, а ты устанешь. Если оно слишком сильное, то и изменения могут быть катастрофическими. Выкрошившееся лезвие – это проявление этой инерции. Нож мог даже сломаться, если бы его держала не ты сама, а кто-то другой.

– То есть получается, что нож знал, что произойдет? Так?

– Нет. Это просто нож. Что он может знать? Но ты собиралась смешать свою кровь с кровью животного. Этого было достаточно. Ты как будто ружье зарядила, а когда лизнула палец – нажала на спусковой крючок. Для тебя усилие было совсем небольшим, но последствия превзошли все ожидания.

Ирина помотала головой.

– Лесь, я не понимаю. Ведь на такое превращение нужна энергия и она не может взяться из ничего.

– Не может.

– Но для меня усилие было совсем небольшим.

– Да. Ты слушала невнимательно. Я же сказал: ты хотела, чтобы нож пошел вниз. Твоя воля – это самое главное. Физическое усилие совершенно не важно. Энергию для превращения дала твоя же собственная кровь. Щербинки на ноже – только следствие того, что произошло.

Он внимательно посмотрел на Ирину и усмехнулся.

– Ты разве не заметила, что на ноги подняться после обратного оборота не сразу смогла? Голова кружилась, взгляд сфокусировать не удавалось… Если ты думаешь, что крови у тебя всего пара капелек вытекла, то ты очень сильно ошибаешься. Не меньше литра сгорело. Княжна сразу твою слабость заметила, потому и водки выпить дала, чтобы из шока вывести. Понимаешь теперь, почему оборотни всегда жрать хотят? Это вторая опасность: потерю крови проще всего восполнить чужой кровью, а разум-то после обращения звериный, не человеческий. Зверь не понимает, что делает, когда грызет всех вокруг.

Из домика вышла Княжна, подошла к ним и повесила Ирине на плечо плетеный поясок.

– Носи, Рыжая.

– Спасибо.

– Не снимай до темноты. Пусть привыкнет к тебе.

– Он что, живой?

– И да, и нет.

– Такая вещь – это твоя связь с миром, – сказал Лесь. – Вернее: одна из таких связей. А мир… он не живой и не мертвый. Он просто есть и ты его часть. Только не вздумай испугаться. Это даже не ошибка была, а так… мелкое недоразумение. Ты себя вела, как ребенок, который тянется к пламени свечи. Оно красивое, светится, его так и хочется потрогать. Потрогала. Больно. Чтобы больно не было, ты должна понять его, научиться с ним общаться… Смотри!

Он сунул руку под коптильню и вытащил оттуда раскалённый уголь. Подержал его в руке, дунул, заставив вспыхнуть багровым огнем и снова бросил в костер. Показал Ирине пальцы, на которых не было не только ожога, но даже черных следов и пепла.

– Если бояться, то ничего не получится. Но огонь остаётся огнем и обжечься можно в любой момент. Если это происходит, то причина не в огне, а в тебе. Значит что-то ты делаешь не так, как надо, не зная, что делаешь. Так сегодня и получилось.

– Ей нужно бояться, – сказала Княжна, присев рядом с Ириной на корточки. – Кровь – это на самом деле опасно.

– Все опасно. Стихии, война, кровь, природа, знахарство, смерть, свет, тьма… Даже эта трава под нашими ногами опасна. Я могу и из нее сделать парочку ядов, а ты – оружие. Нет знаний, которые не могут причинить вреда. Но ты оделась?

– Вижу, что к тебе люди должны приехать.

– Да, должны… Так вот, Рыжая, первое с чем сталкивается ученик, это страх. Часто этот барьер для него непреодолим. Он много знает, но боится применять свои знания. Такой человек бесполезен. Бывает и другая крайность: страха совсем нет. Такие сами пугают всех вокруг и не живут долго. Без страха нельзя, но нужно уметь его преодолевать.

Он надел рукавицу, открыл дверь коптильни и извлёк решетку с мясом. Повалил ароматный дым. Лесь начал складывать потемневшие куски в холщовый мешок. Убрал все, кроме четырех, кивнул на оставшиеся и сказал:

– Угощайтесь!

Копченая говядина была твердой, темно-красной на разрезе и очень вкусной. Ирина воспользовалась тем же самым ножом, которым порезалась. Серко подхватил свой кусок и унес в сторонку. Княжна просто рванула свой зубами. Потом спросила:

– За ним и приедут?

Лесь кивнул.

– Смотри, Рыжая. Специи самые обычные, щепа тоже, а какой эффект!

– Какой эффект?

– Лесник, ты ей не рассказывал?

– Не ко времени было, – покачал головой Лесь.

– Потенцию повышает. Афродизиак.

Ирина со страхом посмотрела на оставшийся у нее маленький кусочек мяса и снова подняла глаза на Княжну. Та сказала:

– Не бойся. Это не так действует, как ты подумала. У тебя просто обмен веществ стимулируется, ничего особенного. Но людям нравится.

– Раз уж мы решили, что едем на Перекресток, то нужны будут и деньги. Город есть город, а от моего мяса никакого вреда нет, кроме пользы.

– Я слышу машину, – Княжна повернулась в сторону леса. – “Волга”. Двое едут. Лесник, познакомишь?

– Если ты этого хочешь.

– Конечно хочу. Обожаю знакомиться с новыми людьми. Тем более, что они с Москвой как-то связаны. Что-то в них есть странное…

– Что?

– Не знаю пока. Но узнаю. Одолжишь мне ученицу на время? Вдвоем нам гораздо проще будет.

Лесь молчал, хмурился. Идея "поделиться" ему явно не слишком нравилась. Наконец он сказал:

– Давай сначала их дождемся и вместе посмотрим.

Ждать пришлось не долго. Белая "волга" остановилась у заборчика, за кустами рябины. Хлопнули двери. Шаги двух пар ног прошуршали по траве к калитке. Ирина с любопытством посмотрела на вошедших.

Первый был блондином, в серой футболке, спортивных штанах и кедах. Второй одет во вполне приличный черный костюм. Лакированные ботинки смотрелись в этой ситуации несколько неуместно. Облик второго дополнялся благообразной сединой и очками в серебряной оправе. Ни дать, ни взять, профессор из какого-нибудь столичного университета.

"Профессор"? Мгновение спустя Ирина вдруг поняла, что это правда. Он на самом деле имеет отношение к преподаванию. Она это откуда-то знала совершенно точно. А вот второй… С него взгляд как будто соскальзывал, не замечая деталей одежды, или примет.

– Здравствуйте. Мы от Захарова.

Это благообразный сказал. Молодого она все так же не могла разглядеть толком. Лесь молчал кивнул в ответ и показал рукой на лежащий рядом с ним мешочек с мясом.

– Прошу вас… – тот протянул ему конверт, который Лесь взял и равнодушно бросил рядом с собою. – Благодарю вас.

– Не за что, – сухо сказал Лесь.

– Вы сейчас в Минск? – вдруг спросила Княжна.

Вопрос застал "профессора" врасплох. Ему явно не хотелось называть конечный пункт своего маршрута. Наконец он ответил вопросом на вопрос:

– Вас подвезти?

– Если вам не трудно… – она очаровательной улыбалась. – У нашей девушки случайно пришло в негодность любимое платье. Хочу подобрать ей новое.

– Не трудно, конечно, но… Мы же не вернемся сюда. Как вы потом доберетесь обратно?

– Не беспокойтесь. Успеем на автобус. А если нет, тоже ничего страшного. Так вы не против?

– Ну что вы! Конечно нет. Мы подождем в машине.

Он кивнул, повернулся и зашагал обратно к калитке, держа мешочек с мясом в руке. Княжна бросила быстрый взгляд на Леся. Тот молча кивнул. Она повернулась к Ирине:

– Поехали. Сеточка, которую ты сплела, с тобой?

– Да!

Ирина показала из кармана кончик сети.

– Хорошо. Пусть там и будет. И пояс мой не снимай. Кроме тебя его никто развязать не сможет.

– А что?

– Ничего особенного. Молодой – не человек. Надо разобраться, кто их послал и зачем. Поехали.

Ирина поднялась, но Лесь вдруг показал ей пальцем на нож, который так остался и лежать рядом с ней.

– Взять его с собой?

Кивок в ответ. Она повертела нож в руках, не зная, куда его пристроить. Потом засунула его в длинный, узкий карман на бедре брезентовых штанов.

…

В машине было очень душно. Ирина в своей энцефалите сразу вспотела, от подмышек вниз потекли противные струйки пота.

"Куда меня понесло?" – зло подумала она. – "Княжна – та ещё кошка, но зачем меня с собой потащила?"

Злость, однако, почти сразу прошла. Это была не ее мысль и душно в "волге" было не из-за того, что та долго ехала по солнцепёке. Какое там? Конец лета, жара давно минула. Это было что-то другое. В ноздри почему-то настойчиво лез запах мяты.

Княжна между тем весело щебетала, разговаривала с "профессором", который сидел впереди, наполовину обернувшись назад. Знакомство шло полным ходом, а Ирина даже дышать могла с трудом. Постепенно она кое-как успокоилась, но все равно их почти не слушала. Попыталась сосредоточиться на звуке мотора и это неожиданно помогло. Ровный шум будто бы вытащил ее на поверхность из под воды. Звуки снова стали отчетливыми и резкими.

– Значит научная работа? Студенты? Ах, как это знакомо! Я вот тоже свою практикантку вывезла на природу перед дипломом. Здешний хозяин – мой старый приятель, я к нему часто выбираюсь, вот и сейчас совместили приятное с полезным. Вы бываете в Москве? Когда будете наездом? Ну мы же современные люди! Какое ещё неудобство? К тому же, не побоюсь этого слова, интеллигентные… Ирина! Эй!

– Извините, укачивает, – отозвалась она.

– Потерпи, тут не далеко ехать. Ну так о чем мы? Ах, да! Конечно я буду только рада увидеть вас в Москве. Я там одна живу. Нет, уже давно…

"Знали бы они, насколько давно! Но зачем она разматывает всю эту словесную шелуху?"

Ирина мазнула взглядом по зеркалу заднего вида, в котором отражалось лицо водителя. Совершенно спокойное, не выражающее никаких эмоций. Он даже не щурился, когда дорога поворачивала машину лобовым стеклом к солнцу.

"Нечисть? Лесь называл нечисть бесами-анчутками, но как то мало верится, что это существо вообще может испытывать эмоции…"

“Профессор” все сильнее верил в силу своего потасканного очарования. Княжна поддерживала его в этом, а Ирине хотелось блевануть прямо на пол. Она бы так и сделала, если бы в желудке было что-то кроме копченого мяса. Между тем, они въехали в Минск и им было предложено остановиться и перекусить. Разумеется, предложение было принято.

Машина затормозила у здания с вывеской “Столовая”. Водитель вылез и сразу полез зачем-то под капот. Княжна со своим кавалером под ручку направилась к дверям столовой. Ирина пошла за ними. Не оставаться же было около машины. Они вошли в здание, прошли мимо пустых вешалок в раздевалке, свернули в длинный, полутемный коридор и наконец вышли в совершенно пустой зал. Ни столов, ни раздачи. Столовая?

Что-то ударило Ирину в спину, отшвырнув в сторону. Она охнула, но не упала. Удержалась на ногах и отскочила к стене.

– Держи его! – рявкнула Княжна.

“Кого!?”

Впрочем, и так было ясно, кого. К ней уже летел “профессор”, которого ведьма, крутанув вокруг себя, швырнула в вбежавшего в зал белобрысого. Тот увернулся. “Профессор” врезался в стену, плюхнулся рядом с Ириной и она, не долго думая, врезала ему кулаком по челюсти так, что он мешком свалился на пол. Она насела на него сверху, достала нож и приставила к горлу.

Ни водитель, ни Княжна не обратили на это никакого внимания, кружа по залу и не отрывая взглядов друг от друга. Пальцы блондина странно удлинились и когда он махнул рукой стало понятно, что из них тянутся здоровенные когти. С Княжной же происходило что-то еще более странное. Ее волосы шевелились, как живые и присмотревшись Ирина с ужасом поняла, что они живые и есть. На врага пялились с ее головы открывшие пасти змеи. Несколько из них прямо на ее глазах скользнули вниз по рукам Княжны и секунду спустя из ее рук уже свисали два тонких, черных кнута.

– Кто тебя послал, тварь? – прошипела ведьма.

Водитель молча прыгнул вперед, размахивая когтями.

“Профессор” дернулся под нею. Ирина плотнее прижала к его шее нож, но он только просипел:

– Все… все… всеми-и-и-лостивейшая Хатор! Не убивай меня, я все скажу.

“Что он там пищит?”

Что-то привлекло ее внимание. Ирина подняла голову и увидела в зеркалах, висевших вдоль стены зала, что там отражалась она сама, но почему-то у нее на голове были рога.

“Опять превращаюсь??? Нет-нет, нельзя!”

В этот момент в зеркало, разбив его, спиной врезался белобрысый. Черные кнуты тут же хлестнули его поперек туловища и он развалился на две половинки, рухнувшие на пол.

Мужчина, на котором сидела Ирина, вдруг обмяк. Она испуганно отдернула нож, но похоже, что было поздно. Тело под ней почему-то расплылось, как наполненный водой резиновый мешок, раздулось и лопнуло, выпустив наружу зеленую, вонючую жижу. Ирина успела отскочить, держа нож перед собой.

– Блин… Тот дохлый и с этим теперь не поговорить.

На полу вместо белобрысого лежал разбитый на отдельные кости белый скелет, а Княгиня, успевшая спрятать своих змей, с досадой смотрела на получившуюся из “профессора” вонючую лужу с лежащей в ней человеческой кожей.

– Я нечаянно.

– Ладно. Что теперь поделать? Пошли отсюда.

Вся схватка заняла секунд десять, не больше.

Лесь и Серко встретили их на окраине Минска. На ночь глядя они никуда не поехали, а развели костерок в придорожной рощице. Ведьмак слушал их и кивал головой.

– Видел я через нее, – он кивнул на Ирину, – как вы дрались… Я-то почти сразу понял, кто это был, – сказал он. – Но эта дохлая падаль отлично чует обман. В голос ничего нельзя было сказать, он меня слушал и сразу бы в драку полез. Я попробовал по-тихому до тебя достучаться, но ты уже закрылась. Только и успел, что нож ей дать.

Княгиня поморщилась.

– Зря дал. Она им толстого прикончила с перепугу.

– Она моя ученица, Княжна. Я могу ею рискнуть, но не стану подставлять, как живую приманку в мышеловке.

– Я все понимаю. А ты что, уже имел с ними дело?

– Имел. Ты никого из них уже не застала, я всех нашел и упокоил, но поднято было немало. Тот ученик Зигфрида… еще неизвестно, кто из них учителем был. Когда этого некроманта на тот свет унесло, здесь все вокруг его смертью перетряхнуло. Многие повылазили, хотя утешает то, что немцам от них гораздо больше досталось. Стон земли тогда никто не слышал, кроме меня и не хотелось бы мне услышать его снова.

– А уж мне-то как не хотелось бы… Но тут дело совсем другое. Этот ни на кого не напал. Наоборот: охранял живого.

– Тоже не понимаю, зачем ему это. Но все имеет свою причину и примем, как данность, что кому-то удалось эту тварь заинтересовать, или заставить выполнять приказы. Этот кто-то очень плохо меня знает, иначе бы не послал скелета ко мне. И это не тот толстый самоуверенный колдунишка, с которым вы так жестоко обошлись. На самом деле скелет его и не защищал вовсе. Он вообще на него внимания не обращал в бою, а если бы охранял живого, то в целях сохранения тайны убил бы его в первую очередь. Но бросился на тебя, так что насчет охранника ты ошибаешься.

– Он же сопровождал его.

– Сопровождал, да. Но у скелета был какой-то свой интерес. Подозреваю, что ему поручили посмотреть на меня и определиться на месте, что к чему. Он посмотрел, ничего не понял (не ему меня пробить, не надо так плохо обо мне думать), а когда моя ученица сама к нему в лапы полезла, решил, что синица в руках – тоже очень неплохо. Толстого кто-то в темную использовал, чтобы внимание отвлечь. Сказал: “Съезди, вот этот тип тебя отвезет”. Тот и поехал, дурачок.

– Значит и по следам “толстого” идти смысла нет? Всех его знакомых мы не перетряхнем, а даже если и займемся этим, то некроманта найти – задачка еще та.

Лесь долго смотрел в пламя костра, потом согласился:

– Да, наверное ты права на этот раз. Смерть стоит за каждым и отличить одну от другой сложно. Зато легче легкого ошибиться, особенно с учетом того, что искать придется в городе. Вот что я думаю: кто-то узнал про пророчество Норманна и заинтересовался им, а так как оно напрямую касалось меня, он заинтересовался и мною. Он не местный, потому что в здешних местах меня знают все. Не стал бы никто связываться. Это не Ворон, который мог бы просто прилететь ко мне и сказать: “Хочу разобраться в пророчестве учителя”. Тем более не Хозяйка, не Шаман и не Устад. Их отношение к смерти известно. Это кто-то из молодых “талантов”.

– А вы почему так беспокоитесь? – спросила Ирина. – Что не так с этой некромантией? Объясните.

– Потом, – ответил Лесь и потер рукой лоб. – Не на ночь же глядя об этом рассказывать. Сейчас есть у нас другое дело.

Они сидели вдвоем, у заводи, в которой обычно купались по вечерам. Ирина играла со своим кинжалом. Крутила его в пальцах, осваиваясь с тяжестью оружия. Княжна смотрела на это с улыбкой.

– В воду не бросай его, – сказала она. – Водяной местный и так встревожен, а если к нему такая вещь в речку упадет, то и вообще сбежит. Подумает, что ты на его драгоценную жизнь покушаешься.

– Им можно и нечисть убить?

– Можно. Если она сама придет и наколется. Ты же с ним пока обращаться не умеешь толком.

– Никогда бы не подумала, что волшебнику нужно уметь драться на ножах.

– Ты не волшебница, ты ученица. Волшебники бывают только в сказках. Разница принципиальная. Волшебнику нужно только захотеть и все исполняется, а мы знаем как сделать и делаем. Понимаешь?

– А некромант?

– Некромант – тем более не волшебник. У него есть ритуал. Если он его выполнил правильно, то мир меняется. Если нет, то некромант умирает. Смерть очень сильна и обратиться к ней достаточно просто.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Ирина внимательно посмотрела на Княжну. – Ты же говорила, что в эту сторону даже смотреть нельзя.

– Нельзя, – кивнула Княжна. – Но что делать? Попала собака в колесо – пищи, да бежи! Если уж мы столкнулись с мертвыми, то ты должна понимать, чего ждать. Знать что-то само по себе не плохо, плохо пользоваться этими знаниями.

Подъезд, третий этаж, знакомая дверь. Замок щёлкнул, открываясь и Ирина в первый раз за два месяца вдохнула запах квартиры, в которой прожила всю жизнь. После лесного воздуха Полесья московский казался ей отравой, а уж в комнатах было вообще невмоготу. Она несколько секунд стояла на пороге, привыкая.

– Мя-я-я! – послышалось с пола.

Черный кот выскочил из коридора, подбежал и в недоумении поднял голову, нюхая воздух.

– Кеша, отощал-то как!

– Мя-я-я!

– Прости, ничего нет. Сейчас посмотрим на кухне.

Кот, задрав хвост, помчался к холодильнику.

– Пойдёмте, – сказала Ирина Лесю. – Вон та комната моя. Подождите, я сейчас коту что нибудь дам.

Тот кивнул, но никуда не пошел. Так и стоял в прихожей, глядя в полутьму квартиры. Входную дверь он тоже оставил открытой.

– Кто там? Ох!.. Ирина!

Мать была дома. Смотрела на них из своей комнаты удивленно, в своем затрапезном халатике, в котором Ирина ее только и помнила.

– Явилась, наконец!

"Ну вот… Началось…"

Конечно она звонила домой из сельсовета. Застала мать дома, объяснила, что уехала на практику. Тогда это не вызвало никаких особых эмоций. Уехала, ну и уехала. Мать никогда не интересовалась ни ее учебой, ни личной жизнью, но обожала жаловаться на нее всем окружающим, а при отсутствии таковых – самой Ирине. Сейчас как раз и предстоял такой монолог, а роль слушателя отводилась Лесю. Отец тогда начал спиваться из за нее… И в больнице у него она была всего один раз…

Затхлый воздух московской квартиры вдруг сменился лесной свежестью, запахами хвои, озера, ветра и, не слишком понимая, что делает, Ирина поднесла сложенные в щепоть пальцы к своим губам.

Монолог оборвался, не начавшись. Мать так и стояла в дверях, открыв рот, но не могла сказать ни слова. Глаза у нее понемногу расширялись, а рука начала было подниматься ко рту, но остановилась на полпути.

Лесь вошел в ее комнату и осматривалася, пока Ирина лазила по ящикам стенки, собирая в рюкзак то, что могло пригодиться. Вышло на удивление немного. Пара платьев, белье, большой бархатный берет – подарок отца, который привез его из ГДР, пара книг, папка с документами. Вот и все. Она взвесила рюкзак на руке и повесила его на плечо.

– Собралась. Это мой дипломный.

Она увидела, что Лесь листает толстую папку с ее дипломной работой. Он кивнул и сказал:

– Возьми тоже с собой. Это интересно.

– Вам!?

– Да. Взгляд из города. Возьми.

Он отдал ей папку, вышел в коридор, посмотрел куда-то влево-вниз.

– Мя-я-у!

Лесь немного пригнулся. Черный кот прыгнул с пола, вцепился когтями в рукав куртки и вскарабкался на плечо. Учитель шагнул к двери, Ирина последовала за ним. На ходу посмотрела в сторону матери. Та, выпучив от напряжения глаза, всё ещё пыталась что-то сказать. У нее получалось.

"Ой, я же не знаю, надолго ли это!"

Лесь как обычно угадал вопрос до того, как она его задала.

– На полчаса завязала.

– Тогда ладно.

– Будь осторожнее, – сказал он, спускаясь по лестнице. – Человека так можно и на всю жизнь сглазить. Хорошо, если я рядом, а если нет? Не бросайся по пустякам.

– Ты кота моего взял…

– Что ему здесь делать? Хозяйка занята, а он прохлаждается. Давно надо было сказать, что у тебя свой зверь есть.

– Я не знала, что это важно.

– Как же не важно? Он с тобой с детства. Ты через него связана с этим миром и обратная связь тоже работает. Причем это не оберег, а живое существо. У него есть свои эмоции, мысли какие-то кошачьи. Ни один талисман такого не может.

– Вроде тотема?

Лесь покачал головой.

– Нет. Тотему не важно, кого защищать. Это скорее абстрактная концепция, вроде иконы в церкви. А кот живой.

– А почему он к тебе запрыгнул, а не ко мне?

– Он просился к тебе. Ты не поняла. Он-то сразу сообразил, что ты изменилась и что он тебе нужен. Эй, пойдешь к хозяйке?

– Мя-я!

Ирина взяла у него кота, расстегнула энцефалитку и сунула его за пазуху. Кешка, повозившись немного, высунул наружу голову и передние лапы. В таком виде она и подошла к машине. Княжна, увидев ее, рассмеялась:

– Вернулись с добычей? На шапку маловат будет.

Она протянула руку и прочесала кошачью голову. Кот спрятался и пополз под курткой за спину.

– Не нужно его пугать, – сказал Лесь. – Это и так есть, кому сделать.

– Куда теперь?

– Я до сих пор не уверен, что нам нужно это делать. Очень тут непривычно все. Сложно, запутано… – глядя под ноги, он потер рукой подбородок. – Недавно здесь был, но уже многое изменилось.

– В городах всегда так. Люди, ауры, церкви наконец… Ты ощущаешь опасность?

– Нет. Не больше, чем всегда. Грязно здесь очень. Даже родники – и те грязные.

– Это еще что!.. – Княжна откинулась на спинку сидения. – Видел бы ты, что здесь в двести лет назад творилось. Канализации никакой, только реки, а здесь уже тогда заводы разные были.

– Та грязь и сейчас никуда не делась.

– А почему я ничего такого не ощущаю? – спросила Ирина.

– Потому что ты здесь родилась и выросла, – ответил Лесь.

Он набил свою трубку, прикурил и спросил Княжну:

– Коломенское знаешь где?

– Конечно.

– Вот там.

– Ну и местечко они выбрали…

Машина тронулась. Кот снова высунул голову из куртки наружу. Ирина спросила:

– Что с тем местом не так?

– Нехорошее оно. Волосов овраг называется. Но это сейчас его зовут “Волосов”, а раньше, до того, как тут город встал, его звали “Велесов” и было в нем святилище бога Велеса. Жертвы ему приносили. Пройдем мимо – сама посмотришь.

Ветер летней ночи пах городом. Глинобитными домами, сточными канавами, деревянными стенами, рвом со стоячей водой и конечно людьми, которые укрылись сейчас в нем. Люди знали, что против опытных дружинников в открытом бою у них нет никаких шансов и надеялись отсидеться за укреплениями Искоростеня.

Стройная женщина средних лет в сопровождении трех мужчин не спеша поднялась на холм. Сняла и отдала одному из сопровождающих плащ. Развязала тесемки льняной рубахи, опустила ее с плеч, сбросила на землю, перешагнула. На ней остался только узкий серебряный обруч на голове, плотно обхватывавший светлые волосы, да еще пара ножей в пристегнутых к предплечьям ножнах. Порыв ветра растрепал ее волосы, разбросав их по плечам и груди.

Еще двое мужчин взбежали по склону холма со стороны города, таща третьего. Тот был связан по рукам и ногам, рот был заткнут и ему оставалось только с ужасом смотреть на освещенную лунным светом женскую фигуру. Молодой парень, почти мальчишка.

Пятеро факельщиков, стоявших до того в отдалении, приблизились. Встали у сложенных в “колодцы” дров и одновременно подожгли их. Теперь женщина и пленник находились внутри правильного огненного пятиугольника. Она что-то тихо пела с закрытыми глазами.

Пламя быстро разгорелось. Песня стихла. Женщина вырвала ножи из ножен на предплечьях, рухнула на колени и вонзила их в пленника. Сразу же ударила снова, выгнулась, запрокинув голову и подняв окровавленные руки вверх, к луне. Несколько секунд ничего не происходило. Потом от земли между кострами поднялось багровое свечение. Оно окружило женщину и ее жертву, разорвалось на длинные полотнища, те быстро поплыли к городу, отчетливо видимые на фоне ночного неба. По пологой дуге огненные птицы прошли над стенами и исчезли из виду, скрывшись за ними. Над городом начало разгораться зарево.

Костры вдруг разом погасли. Сзади к женщине подошел воин в кольчуге, набросил ей на плечи плащ. Потом обнажил меч и махнул им в сторону пожара. В темноте залязгало железо и другие воины, держась на всякий случай подальше от места жертвоприношения, волчьей рысью побежали к горящему городу. Дружина собиралась отомстить за своего князя.

Гнедая лошадь поднялись на холм и остановилась на вершине, поводя боками. Княжна перебросила ногу вперед через лошадиную шею, спрыгнула на землю и хлопнула ту ладонью. Лошадь отошла в сторону, наклонила голову и принялась щипать траву. У Ирины так ловко спешиться не получилось, но все-же она вполне прилично для новичка освободила ноги из стремян и соскочила на левую сторону, как учили. Пожилой мерин флегматично покосился на нее глазом и тоже отправился искать травку погуще. Уздечек на лошадях не было. Княжна сказала в конюшне, что со своей и ногами превосходно управится, а Ирине повод только помешает. Конюх скептически хмыкнул, но когда она с земли взлетела в седло, спросил:.

– Из цыган что-ли? По лицу вроде не видно…

– Из татар.

– А-а-а… Ну все одно: осторожнее, – и пошел открывать ворота.

Сначала ехали шагом. Потом перешли на рысь и Ирина чуть не свалилась на землю от тряски, но как-то приспособилась, упершись ногами в стремена и подпрыгивая на лошадиной спине. Княжна сидела в седле, не замечая никаких неудобств. Ирина попробовала скопировать ее посадку, оперлась немного руками на луку седла и у нее понемногу начало получаться, но сейчас, когда она спешилась, ее ноги никак не хотели сдвигаться. Постепенно ей все-же удалось выпрямиться.

– Думала, что свалюсь.

– Что за беда? Подхватила бы. Садись, посмотрим на закат.

Солнце медленно падало на запад, в красные облака.

– Как это мы, без поводьев… Я думала нужен этот… как его? Недоуздок?

Княжна усмехнулась.

– Недоуздок – это чтобы в стойле лошадь держать. При езде он не нужен. А то, что без уздечки – лошадь и так можно заставить слушаться. Как ты будешь стрелять из лука на ходу, держа одновременно поводья? Все равно их бросить придется.

– Как тогда поворачивать?

– Есть сотник. Он не стреляет, скачет впереди и ведет за собой сотню. Когда надо – поворачивает, чтобы на поле была карусель из стрелков. Остальные кони бегут за вожаком, а лучники бьют. Расстреляли колчаны – вернулись в обоз за стрелами, или атаковали с мечами, если враг бежит. Если за ними погоняться, то в бой вступит вся тысяча.

– Что, если его убьют?

– Попробуй, убей его! У сотника самые лучшие доспехи и у первых двух десятков, которые ему подчиняются, тоже. Его прикроют и защитят. Но даже если собьют с коня, то его найдется, кому заменить. Бывало, что воин отставал от сотни, тогда он действовал самостоятельно, а конем управлял ногами и голосом. Главное, чтобы он из боя не вышел без команды. За боем всегда следил кешик, ханская гвардия. Трусов они ловили и сразу казнили, а сотню, в которой трус был, потом ставили на самый опасный участок в сражении, или на стену городскую первыми посылали. Все боятся, но страх нужно преодолевать. Кто не сможет этого сделать – погибнет первым и обречет на смерть своих товарищей.

– Быть смелым не научишься. Я до сих пор вспоминаю, как тех двоих…

Княжна вздохнула.

– Понимаешь, Рыжая… Нельзя человека заморочить так, чтобы он стал смелым. Страх смерти все равно сильнее. До боя он будет думать, что ничего не боится, но во время битвы плотина прорвется, он растеряется и испугается еще сильнее. Тут только самому справиться. Никто другой не поможет. Впрочем одно исключение есть. Ведьма может вести за собой людей, если сама идет впереди. Тогда это работает. Люди забудут про смерть, про страх, им плевать будет, сколько перед ними врагов, но для этого нужно их вести в бой, а не посылать. Орлеанская ведьма так и делала.

– Жанна д'Арк!?

– Орлеанская ведьма. У нее хорошо получалось и она не остановилась бы, выгнав с континента англичан. Не знаю, что было бы, сойдись мы с нею, но к счастью там против нее тоже были не простачки. Главное: так и не удалось выяснить, у кого она училась.

– Это так важно?

– Конечно. Власть учителя над учеником абсолютна. Лесник может приказать тебе что угодно. Хотя бы пойти и принести то, не знаю, что – и ты пойдешь искать. Глупость приказа будет очевидно, но отказаться ты будешь не в силах.. А Жанна была совсем молодой девчонкой и не могла научиться так, как учимся и учим мы. Возможно, ее учитель погиб и успел передать ей часть знаний. Тогда во Франции погибнуть было проще простого. Или она нашла какой-то другой источник. Очень хотелось бы знать, какой.

– Как это? Объясни.

– Если коротко, то учиться можно тремя путями. Первый: научиться у знающего, став его учеником. Второй: узнать все у самого Создателя. Удивительно, но находились люди, которые на это осмеливались. Третий: научиться чему-то самостоятельно.

Княжна пошарила рукой в траве и подняла небольшой камешек.

– Представь, что ты, Рыжая, первая из людей, кто видит этот камень. У него есть какие-то свойства, но тебе они неизвестны, потому что раньше в твоем племени никто таких камней не видел и ничего о них не знал. Ты разглядываешь его, пробуешь на вкус, пытаешься сломать, в итоге называешь его “гранит” и придумываешь, как его использовать. Потом ты смотришь на тень от камня, видишь, как она себя ведет, исследуешь ее и начинаешь что-то соображать про солнечные лучи… У тебя появляется ученик. Он видит, как ты обращаешься с камнем и делает какие-то свои выводы. Ты можешь из камней сделать дом, а он их, к примеру, зарядит в пращу. Ты это увидела и получается, что ты тоже узнала что-то новое. Так идет обмен знаниями у тебя и у Лесника, в результате вы оба становитесь все сильнее… Теперь представь, что ты и есть самая первая из людей и что сам Создатель помогает тебе познавать этот мир. Говорит с тобой, объясняет… Что тогда ты будешь знать об этом камне? Вообще все! Тайн в нем для тебя не будет. Ты будешь знать, как он образовался, что с ним будет в воде, что произойдет, если ты его проглотишь и так далее. Зарядив камень в пращу, ты никогда не промахнешься. Построишь из таких камней дом – он простоит тысячу лет… И наконец, узнав про гранит все, что возможно, ты пишешь книгу о нем. О его свойствах, о его тени, о том, как его бросать и как из него строить. Книгу через тысячу лет открывает какой-то человек, читает ее и в меру своего разумения воспринимает твои знания. Он может не понять половину, а может и наоборот добавить в них что-то свое.

Она выбросила камень.

– Вот эти три пути. Первый самый безопасный, но долгий и требует таланта у учителя и ученика. Второй требует безграничной веры. Читала, как Петр шел к Иисусу по воде? Усомнился – утонул. Третий путь не требует ничего, кроме времени на изучение источника. Он самый легкий и если человек понял и осознал написанное, то небольшой практики бывает достаточно, чтобы овладеть знанием. Теперь представь, что книга написана человеком, который учился у того, кто был создан самым первым и знания получал непосредственно от Создателя. Вряд-ли он там писал о камешках. А прочитать ее может кто угодно и если он поймет то, что там есть, да еще и вера у него найдется, хоть немножко… Страшно, Рыжая? Нет? А мне вот страшновато. Я не раз и не два видела, что может сделать настоящая вера. Было дело – и солнце на небе останавливали. Смотри. Красиво, да?

Солнце падало в пылающие облака. Большое, багрово-красное, уже не обжигающее глаза. Длинные тени тянулись к их холму от леса, как будто подступающая вражеская армия.

– Давай останемся здесь, – сказала Княжна. – Посмотрим на звезды. Ночь будет ясная и теплая.

– Нас хватятся.

– Нет. Конюх про нас не вспомнит, я позаботилась, а Лесник и так знает, что с нами все в порядке.

– Костер разведем?

– Неси дрова.

– Неохота идти.

– Тогда не разведем.

– А если лешего попросить?

– Он не послушает. Он даже Лесника не послушает. Таким уж создан. Хочешь, расскажу тебе историю?

– Старую?

– Очень старую. Слушай. Однажды десяток воинов сидел у костров и жарил на огне баранину. Дул сильный ветер, дрова были сырыми, дым от костра несло как попало и бросало им в лица. Воины злились из-за этого и ругали десятника, который выбрал для стоянки неудачное место. Десятник сказал им: “Болваны! Я – ваш учитель”. Те удивились. “С чего ты это взял?” – спросили они – “Чему может научить этот дым?” Десятник ответил: “Вы учитесь на моей ошибке. Только что я всех вас научил правильно выбирать стоянку!” И воины согласились, что он на самом деле их учитель и отдали ему самый вкусный кусок баранины.

– Понятно. Пойду, дров наберу…

Когда она вернулась с большой охапкой хвороста и с небольшим трухлявым бревном под мышкой, рядом с Княжной лежала на траве груда кукурузных початков и на них заинтересованно посматривали лошади.

– На поле нарвала, – сказала та в ответ на ее вопросительный взгляд. – Запечем их на углях. Барана поблизости нет.

– Их можно печь?

– Конечно. Прямо в шелухе. Получится вкусно.

– А ты почему ученика не возьмешь?

Княжна ответила не сразу. Потом сказала тихо?

– Тогда тоже был сентябрь…

Такие станции, построенные по типовому проекту, в Москве называли “сороконожками” из за двойной колоннады, состоящей из сорока колонн. У нее не было наземных входов. Попасть внутрь можно было из подземного перехода. Отсюда они и вошли.

– Похоже, что линию строили во время войны, – сказал Лесь, обойдя станцию и посмотрев на колонны. – Чувствуется.

Ирина пожала плечами.

– Может быть. Это важно?

– Очень. Сама подумай: разве у Сталина не было других дел? Это ведь и люди нужны, и деньги. Значит линия каким то боком нужна была для военных нужд.

– Коломенскую открыли в шестьдесят девятом, – сказала Княжна. – Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Что, если ветку изначально строили к какому нибудь важному военному объекту, который решено было разместить под землей? Штаб, или узел связи, или ещё что то. Он наверняка охраняется и вся линия должна контролироваться.

– Вот-вот… Не хотелось бы под землёй ещё и на солдатиков нарваться.

– Ничего, я разберусь.

– Хотелось бы обойтись без лишней крови.

Он посмотрел в темноту тоннеля.

– Туда мы конечно не пойдем. Зачем светиться? Да и рельсы под током. Тут есть аварийный выход из служебных помещений в кинотеатр на поверхности. Он наверняка заперт, но для нас ведь задвижки не преграда, верно?

– Зачем мы тогда сюда спускались? – спросила Ирина.

Лесь тихо засмеялся и не ответил.

– Что, просто посмотреть?

– А тебе, москвичке, удивительно, что деревенскому парню в метро интересно? Я здесь действительно никогда не был.

– Тогда давайте покатаемся? Я вам кольцо покажу.

– Веди нас Сусанин, народный герой.

– При чем тут Сусанин?

– Это стих такой. “– Куда ты завел нас, Сусанин-герой? – Отстаньте, ребята! Я сам здесь впервой. – Давайте отрежем Сусанину ногу! – Не надо, не надо, нашел я дорогу!”

Новенькая желтая каска постоянно задевала за низкий потолок прохода. В спину поддувал легкий ветерок – работала вентиляция. Было сухо, тепло и страшновато. От мысли, что над головой метров десять земли, становилась не по себе и Ирина старалась об этом не думать. Не думать получалось плохо.

Впрочем, ничего особенно пугающего не происходило. Нечисть, если она здесь и была, на глаза не лезла. Коридор шел прямо и по-видимому являлся частью какого-то гораздо большего тоннеля. В стенах регулярно попадались запертые двери, и под полом что-то шумело. Может быть, те самые вентиляторы, гнавшие сюда теплый воздух.

Люди им здесь встретились только два раза. Сначала двое электриков ковырявшиеся в щитке, висящем в нише. Мельком оглянулись на трёх людей в спецовках и снова продолжили свой спор про фазу и криворукого Петровича. Второй раз – целая бригада, с инструментом и каким то непонятным оборудованием на тележке. Шедший последним мастер в белой каске вопросительно посмотрел на них.

– Проверка из управления, – сказала Княжна, очаровательной улыбаясь. – Вы идите, мы вам не помешает.

Судя по ответной улыбке мастера во все тридцать два зуба, он поверил бы, даже если бы она представилась десантником с Альфа Центавра.

– Если буду нужен, по громкой связи от диспетчера вызовите меня, – сказал он и ушел за рабочими.

Наконец коридор кончился и боковой проход вывел их в тоннель Замоскворецкой линии.

– Вот оно, подземное царство, – сказала Ирина.

– Не шути так, – отозвалась Княжна. – Где царство – там и царь, а с царем шутки плохи.

– Он правда существует?

– Кто?

– Подземный царь.

– Не знаю. Но это не значит, что его нет. В любом месте всегда есть кто-то главный. Возьмёт, да и вылезет посмотреть, кто это по его владениям шарится. Мы здесь только гости, Рыжая. Гостям положено быть вежливыми.

– То-то вы вооружились…

– Правильно. Гость ведь должен вызывать уважение? Вот мы и соответствуем.

Лук Княжны “притворился” висевшей у нее на плече сумкой, а Лесь опирался на тросточку, которая на самом деле была его охотничьим ружьем. Вернее и ружьём эта вещь только казалась. Когда Лесь разбирал и чистил оружие, оно превращалось в карабин с несъёмный штыком. У Ирины ее кинжал как обычно висел слева, под одеждой. Можно было сказать, что они вооружены до зубов, вот только не было никакой уверенности, что это пригодится здесь и хоть чем-то поможет.

– Направо.

Под ногами хрустел крупный гравий. На всякий случай держась подальше от рельсов, они пошли вдоль стены. Дежурное освещение было очень тусклым и шедшая сзади Княжна включила большой аккумуляторный фонарь, купленный аж за сто двадцать рублей в том же магазине, в котором они приобрели спецовках и каски. Луч желтого света плясал на бетоне, отбрасывая угольно-черный тени от идущих вдоль вогнутой стены кабелей. Светлее от него не становилось.

– Долго ещё? – спросила Княжна.

– На поезде ехали всего минуты три. Посвети вперёд.

Луч утонул во мраке. Они снова двинулись по гравию.

– Вот он, отнорок. Теперь будьте внимательны. Здесь поезда не ходят, значит и люди редко бывают.

Они миновали стрелку, которая была навечно заблокирована цепью с насквозь проржавевшим замком, по-видимому не открывавшиеся с момента сдачи линии в эксплуатацию. Уходящие вправо рельсы были покрыты ржавчиной.

Княжна повесила фонарь на пояс, сняла сумку с плеча. Мгновенная метаморфоза – и в руках у нее оказалось древко лука и две стрелы. Она ловко согнула его, зажав под коленом нижний конец, натянула тетиву, одну стрелу зажала в левом кулаке вместе с древком, вторую приготовила к выстрелу.

– Бережного бог бережет, – сказала она. – Мало ли, кого встретим. Меня они точно не ждут.

– Давай не будем раньше времени…

Однако Лесь тоже перехватил свою трость. Та сразу же изменилась, вытянулась в длинну и через пару секунд он уже держал за цевье свой карабин. Щёлкнул откинувшийся штык.

– Держись сзади меня, – сказал он Ирине шепотом и пошел по левой стороне тоннеля в темноту.

Княжна порешла на правую сторону, держась чуть позади. Ирина, спохватившись, полезла под спецовку, вытащила кинжал. По лезвию прошел блик от фонаря Княжны.

Света в этом тоннеле не было. Лампы на стенах имелись, но не горела ни одна из них. Зато гравий на полу в нем был мелким и идти стало легче.

– Как раз в нужную сторону идём, – сказал ей Лесь. – Камень вчерашний вон в той стороне, совсем рядом. Ты как? Ничего необычного не ощущаешь.

– Мне с того дня кажется, что город вращается вокруг меня.

– Знаю. Видел твой сон. Ничего удивительного в этом нет. Ты и должна так его ощущать. Это твоя земля и твоя сила. Используй ее. Только не увлекался особо.

– А что?

– А то, что она от тебя больше потребует, чем даст тебе. Те ведьмы, что живут в больших городах, умирают молодыми. Помнишь ту старуху-медиума? Ей ещё и семидесяти нет, а уже развалина. Летать она никогда не могла и не сможет. В городах сосредоточена большая мощь, но таким, как мы, с нею лучше иметь дело издали.

– Но осторожно – можно?

– Осторожно – можно. Хотя у тебя сейчас вряд-ли получится осторожно.

Они шли ещё около часа по плавно изгибающемуся тоннелю, пока наконец не упёрлись в заглушку. Рельсы оканчивались сделанным из шпал отбойником, а тоннель – тупиком. Княжна провела лучом фонаря по бетонным плитам. Спросила:

– Наши действия?

– Ты как, Рыжая? Ничего? – снова спросил ее Лесь.

Ирина покачала головой.

– Тогда извлекай коробочку.

Она кивнула и полезла в карман. Княжна заинтересованно следила за ее движениями.

– Это то, о чем я думаю, – спросила она. – Да, Лесник?

– Да.

– Вот она! Рыжая, ты как?

Тьма, луч фонаря, знакомые голоса, твердый кирпич под задницей.

– Княжна… Я видела их.

– Знаю. Лесник меня чуть не убил.

– Я не о том. Не про Ирий.

– Ладно, потом расскажешь. Лесник, что там?

Лесь повернулся и показал им тяжёлый медный оклад. Открыл его. На пол посыпался пепел.

– Так везде.

– Ты сам знаешь, что было бы, не выстрели я.

Он кивнул и уронил обложку на пол.