Четырнадцать лет она жила, окружённая теплом и заботой близких людей, пока однажды на её деревню не напали бандиты. И в одночасье Шайнара лишилась всех, кого любила.Теперь душа её жаждет мщения. А судьба открывает дорогу в таинственный и могущественный Орден Судей. Но готова ли Шайнара к тем испытаниям, которые сопровождают избранный ею путь? Сможет ли она пройти его и не потерять себя? Невероятная сила духа, честь и бесчестие, дружба и предательство, любовь и ненависть – всё это и многое другое вы найдёте на страницах этого дебютного романа.
На берегу лежала дырявая перевёрнутая вверх дном лодка.
– Прячься сюда! Скорее!
Паренёк лет четырнадцати подскочил к лодке и быстро приподнял её за один край. Девочка, следовавшая за ним по пятам, юркнула под посудину.
– А ты? – спросила она.
– Я должен вернуться.
Он опустил лодку и побежал назад. Туда, где одна за другой исчезали в зареве огня старые рыбацкие лачуги…
***
Шайнара проснулась, когда в доме все ещё спали. Стараясь не шуметь, она на цыпочках прокралась мимо кровати брата, схватила корзинку и выскочила за дверь. Солнце медленно вставало над темноводной и величественной Альвой. Прохладный осенний ветер пробирал до костей, но на душе у девочки было легко и радостно. Она убрала под капюшон пышные каштановые волосы и, улыбаясь своим мыслям, направилась к видневшейся на горизонте опушке леса.
Шайнара предвкушала, как обрадуется её брат, когда проснётся и увидит на столе целую корзину медовых орешков. Здесь, на Морвийских холмах, жители не избалованы в еде. Круглый год основу их питания составляет рыба, выловленная в холодных водах Альвы. И только в начале осени в роще поспевает по-настоящему волшебное угощение – медово-сладкие орешки, из которых получается сытная, ароматная и бесподобно вкусная похлёбка. И как же здорово, что День рождения Берда приходится именно на этот период!
Шайнара так хотела порадовать брата, что совсем не думала о себе. А ведь в этот день четырнадцать лет назад родился не только Берд, но и она. Брат и сестра были близнецами. Мать их умерла от тяжёлой болезни, когда Шайнаре и Берду ещё не исполнилось и года. Но отец больше не женился. Целыми днями он пропадал на реке. Его лодка уходила на промысел первой и возвращалась последней. Воспитывать же близнецов ему помогали все жители деревни.
Морвийские холмы и часть реки Альвы, что петляла между ними, принадлежали лорду Артоду. Он жил в Сером замке, у стен которого раскинулся город Гельдоран. Несколько раз в год там устраивалась большая ярмарка, на которую жители с окрестных деревень везли свою рыбу. Шайнара и Берд вместе с отцом тоже иногда сопровождали эти обозы.
Детям нравился большой город. В день ярмарки на главной площади давалось представление. Артисты заводили толпу непристойными шутками и искусно развлекали толпу. А среди праздно гуляющих горожан можно было иной раз увидеть даже королевских гвардейцев. Они часто сопровождали какую-нибудь знатную персону, прибывшую из столицы в Серый замок к лорду Артоду.
В своих детских мечтах Берд и Шайнара представляли, что, когда они вырастут, то отправятся прямиком в блистательный Альвадис – столицу Миртании и всего Срединного королевства. И там мальчик обязательно поступит на службу к самому королю, а девочка станет настоящей леди.
Но время шло. Близнецы подрастали. Детство на Морвийских холмах заканчивается быстро. Суровая жизнь вытесняла наивные фантазии из головы, с каждым днём возлагая на плечи рыбацких детей всё более тяжёлый груз взрослых забот. Берд стал ежедневно выходить с отцом на рыбный промысел, а Шайнара одна выполняла всю работу по дому. И хотя брат с сестрой теперь не могли проводить столько времени вместе, как раньше, они по-прежнему были очень дружны и делились друг с другом своими самыми сокровенными секретами.
***
Девочка пробегала по знакомым тропинкам, наполняя корзину маленькими орешками с медовым ароматом. По пути она нарвала ещё кое-какой травки и нашла несколько съедобных корешков. Уж теперь-то она устроит брату настоящее пиршество! И на радостях Шайнара поспешила домой.
Неожиданно её нос уловил едва ощутимый запах гари. Но чем ближе девочка подходила к дому, тем резче становился запах. Когда же она вышла из леса, то остановилась, как вкопанная, – её деревня была объята огнём. Повсюду слышались крики. А в дыму то там, то тут мелькали силуэты людей и всадников.
Сердце девочки бешено заколотилось. Тяжёлая корзинка выпала из рук, и собранные с такой любовью орешки покатились по земле. Придя в себя, Шайнара бросилась к деревне. Она мчалась, не разбирая дороги, спотыкалась, падала, раздирая коленки, вставала и бежала вновь.
– Уходи! Уходи отсюда! – прокричал ей кто-то сбоку.
Это был соседский мальчишка – Рыжий Фин. Его лицо, перепачканное в саже и крови, искажала гримаса ужаса. Фин бежал, размахивая руками, и повторял, как заведённый:
– Уходи! Уходи отсюда!
Вдруг позади него из дыма возник силуэт всадника. Отблески пламени плясали на его сверкающих латах. Он взмахнул мечом и рыжеволосый мальчишка, как подкошенный, рухнул лицом в грязь. У Шайнары всё похолодело внутри. Она инстинктивно отшатнулась. Всадник не заметил её и пронёсся мимо, едва не задев.
Девочка подбежала к Фину. На его спине зияла огромная рубленная рана. Без сомнения – её друг был мёртв. Шайнара перевернула его лицом к себе и прижала к груди… Добрый Рыжий Фин. Ещё вчера он собирал для неё букет из пожухлой осенней травы, который потом стеснительно оставил под дверью, так и не решившись подарить…
Размазывая по лицу слёзы, Шайнара поднялась, сделала несколько шагов и снова остановилась. На земле лежало ещё одно тело. Лицо мёртвого человека было так обезображено, что девочка не сразу узнала его. А когда узнала… Сотни птиц из окрестных лесов поднялись в воздух от пронзительного истошного крика, разорвавшего её грудь. Ведь на земле лежал её отец…
Шайнара упала на колени, не в силах пошевелиться. Густой дым безжалостно разъедал её глаза и лёгкие. Она задыхалась и ещё немного потеряла бы сознание, но тут кто-то схватил её сзади в охапку и потащил прочь из дымовой завесы.
Оказавшись на свежем воздухе, Шайнара немного отдышалась и стала вырываться. Она не видела того, кто держал её. Лишь его руки – сильные и не по-северному загорелые.
– Нэ дёргайся, морвийская драль! – прорычал над ухом низкий голос с восточным акцентом.
Её втолкнули в сарай, стоящий в отдалении от горящих хижин, и бросили на пол. Почувствовав свободу в движениях, Шайнара резко развернулась и увидела того, кто вынес её из огня. Это был жилистый, смуглый и гладковыбритый чужак с раскосыми глазами и длинными чёрными волосами, забранными на затылке в пучок. В Срединном королевстве таких называют варварами или «грязным народом». Они живут на востоке, за Рудниковыми горами и являются не частыми гостями в здешних местах.
От чужака разило лошадиным потом, чесноком и настойкой салвы. На пороге сарая показался ещё один незнакомец. Чертами лица он не отличался от жителей королевства и был облачён в традиционные доспехи рыцарей, которых девочка часто видела в Гельдоране.
Вошедший смерил Шайнару оценивающим взглядом и, презрительно сплюнув на пол, сказал без акцента:
– Кого ты притащил, Дарг?! Она слишком мелкая!
– По мнэ в самый раз, – отозвался чужак с раскосыми глазами и, криво ухмыльнувшись, начал расстёгивать ширинку.
Шайнара попыталась вскочить, но варвар ударил её кулаком в живот, и она снова упала на пол. Его напарник недовольно скривился, но промолчал. А чужак тем временем полез на девочку.
Едва оправившись от удара, Шайнара стала вырываться, извиваться, царапаться и кусаться. Насильник ругался сквозь зубы на своём языке и щедро осыпал девочку побоями. Но та продолжала отбиваться изо всех сил, словно не чувствуя боли. Она не кричала и не плакала – образ распростёртого на земле отца стоял у неё перед глазами и застилал собой всё остальное.
– Югхар, да помоги же мнэ, чтоб тэбя сарканы сожрали! – прорычал узкоглазый насильник напарнику.
– Не можешь справиться с морвийской девчонкой, Дарг? – усмехнулся тот.
– Просто нэ хочу убивать её раньшэ врэмэни.
– Пока ты тут возишься, там без нас всё вынесут, – проговорил Югхар, бросая тоскливый взгляд через порог на горящие хижины.
– Да нэчэго там выносить! Ваши дэрэвни бэднэе самого послэднэго ухтюга! Помоги мнэ!
Югхар подошёл к Шайнаре сзади и, схватив её за руки, завёл ей их за спину.
– Теперь-то справишься? – насмешливо уточнил он у напарника.
У девочки уже не осталось сил бороться. Вся в крови, она закрыла глаза. А когда острая боль внизу живота наполнила её тело, лишь сжала до скрипа зубы, а потом потеряла сознание…
***
– Шая! Шая! Очнись!
Шайнара почувствовала, как кто-то трясёт её за плечо. Она с трудом разлепила веки и увидела над собой взволнованное лицо брата.
– Берд… – промолвила она и сжала его шею так крепко, словно боялась, что он сейчас растворится в воздухе.
– Тебе нельзя здесь оставаться, сестрёнка, – быстро проговорил Берд. – Они могут найти тебя.
Девочка сглотнула и закивала, незаметно одёргивая полуразорванную юбку. Берд явно не понял, что здесь УЖЕ произошло. Сейчас в сарае никого, кроме них, не было. Сполна насладившись юным телом, бандиты, видимо, решили, что она и сама умрёт.
– Пойдём со мной, – поторопил Берд. – Я спрячу тебя.
Он помог сестре подняться и, взяв за руку, вывел из сарая.
Деревня уже почти догорела дотла, и чужаков теперь хорошо было видно. Большинство из них принадлежали к «грязным народам». Они носили лёгкие кожаные доспехи и изогнутые мечи. Говорили гортанно и растягивали звуки на восточный манер. Но самое главное – их было очень и очень много…
Всех уцелевших жителей деревни собрали в одну кучу и поставили на колени. Несколько всадников в блестящих латах восседали над ними и командовали иноземцами.
Берд и Шайнара прокрались на берег Альвы. Там лежала старая перевёрнутая лодка. Паренёк приподнял её за один край и произнёс:
– Прячься сюда. Скорее…
– А ты?
– Я должен вернуться. Ралья ещё где-то там…
И он ушёл. Ралья была дочкой деревенского лекаря. Шайнара не знала, чем так краснощёкая толстушечка увлекла её брата, но в последнее время Берд уделял той необычайно много внимания.
Сидя под лодкой, сквозь мелкие щели Шайнара напряжённо всматривалась туда, где всё ещё стояли на коленях жители деревни. Возможно, среди них находилась и краснощёкая Ралья…
Когда дым рассеялся, девочка смогла лучше разглядеть варваров. Она слышала, что «грязные народы» представляют собой разные племена, но, как и большинство миртанцев, не отличала их между собой. Все эти восточные лица казались ей одинаковыми: узкие глаза и высокие скулы. Варвары носили длинные волосы, забранные в пучок на затылке.
Шайнара под лодкой вслушивалась в гортанный степной говор, как вдруг где-то совсем рядом раздались шаги. Девочка отпрянула от щели и замерла.
– Зачем вы сожгли деревню? – спросил низкий мужской голос.
– Мои люди хотят жрать, командир, – хрипло ответил ему другой.
– И поэтому надо было всех вырезать?! Вы не в своих степях, мортан вас всех подери! В Миртании другие законы. Если лорд Артод пожалуется королю из-за этой ничтожной деревни, у моего герцога будут неприятности… Знаешь, что это значит?
Собеседник что-то пробурчал в ответ.
– Это значит, что неприятности будут и у меня, – продолжал первый голос. – А это значит, что неприятности будут и у тебя. Ты понял?
– Я всё улажу, командир. Мы не оставим свидетелей, и лорд Артод не сможет обвинить вашего герцога.
Шаги удалились. Шайнара снова прильнула к щелям. Она так и не увидела тех, кто разговаривал над лодкой, зато увидела, как по чьему-то приказу варвары обнажили свои изогнутые мечи и быстро перерезали горло всем пленникам. У девочки перехватило дыхание. Она вцепилась в землю, и мелкие камешки больно впились ей под ногти. И лишь одна мысль, как пойманная птица в клетке, билась у неё в мозгу: «Берд! Только бы Берд был жив!» Из своего убежища она не видела его.
Вскоре раздался звук боевого рога и налётчики, закончив своё дело и взяв всё, что можно было унести, покинули деревню. Едва топот коней затих, Шайнара вылезла из-под лодки и бросилась к месту казни. Она переходила от одного тела к другому, вглядываясь в бледные лица друзей и соседей.
Тела ещё нескольких девушек, в том числе и краснощёкой Ральи, в разорванной одежде лежали немного поодаль. Видимо, прежде чем погибнуть, их постигла та же участь, что и Шайнару в сарае…
Девочка отчаянно замотала головой, попытавшись в очередной раз прогнать пронзительную мысль. Ведь с тех пор, как Берд нашёл её на грязном дощатом полу, она не позволяла себе думать о том, что с ней сделали. Но сейчас виски её запульсировали, а внутри, словно прорвав невидимый заслон, стало лавинообразно нарастать какое-то мучительно-гнетущее и парализующее чувство.
Оно разрасталось, угрожая поглотить собой всё её существование. Но мысль о том, что её брату, возможно, нужна помощь, мгновенно укротила этот эмоциональный всплеск, пригвоздив его к самому дну души и вернув способность двигаться. Не время жалеть себя! Не сейчас… Сейчас она должна найти Берда…
Шайнара переключила всё внимание на поиски. И вскоре она нашла его. Берд лежал возле обугленной телеги, а из груди у него торчало обломанное копьё. Он не дышал, и взгляд его бездонных голубых глаз был навечно устремлён в пустоту…
Несколько минут Шайнара молча стояла над его телом, потом вытащила из груди копьё и опустилась на колени. В глазах её не появилось ни одной слезинки. Лишь глубоко-глубоко внутри что-то оборвалось. И это что-то было тем, что позволяло ей до этого момента ходить и дышать…
***
Солнце давно скрылось за горизонтом. На небе появились первые звёзды, а Шайнара так и не пошевелилась. Она сидела на земле возле телеги всё в той же позе. И её тело не чувствовало ни ледяного ветра, дующего с Альвы, ни боли от полученных побоев, ни боли от «чужеродного вторжения»…
– Что здесь случилось, дитя? – вдруг раздался голос и из вечернего сумрака перед ней возник старик. Его тёмно-синий плащ был покрыт пылью, высокие сапоги перепачканы в грязи, а из-под широкополой шляпы небрежными сосульками свисали длинные седые волосы.
Шайнара не слышала его шагов. Но не потому, что волны холодной Альвы, разбиваясь о каменистый берег, своим шумом заполняли всё вокруг. А потому, что с тех пор, как она обнаружила тело брата, она ничего больше не видела и не слышала.
– Что здесь случилось? – повторил старик более настойчивым тоном.
Он словно не замечал, в каком состоянии находится девочка, и едва ли не требовал ответа на свой вопрос. Но Шайнара молчала. Она подняла голову. Однако взгляд её смотрел куда-то далеко, сквозь незнакомца, будто тот был прозрачным.
– Меня зовут Морлав Тейн, – продолжал седоволосый старик, – и я ищу дорогу на Гельдоран, в замок лорда Артода. Моя лошадь погибла в пути, а сам я заблудился. Ты можешь помочь мне, девочка? Можешь показать дорогу на Гельдоран?
Но Шайнара по-прежнему не двигалась и не произносила ни слова. Старик присел рядом и из складок его плаща показалась голова маленького пушистого зверька с большими глазами и кожаными крыльями.
– Я не обижу тебя, дитя, – проговорил незнакомец мягче, – но мне надо срочно попасть в Серый замок. Я обещаю, что доложу лорду Артоду обо всём, что здесь увидел. И он пришлёт людей, чтобы предать тела погребальному костру.
Эти слова возымели воздействие. Взгляд девочки перестал блуждать где-то вдали и впервые сосредоточился на собеседнике. Она еле заметно кивнула, медленно поднялась с места и, с трудом передвигая задеревеневшие от долгого неподвижного сидения ноги, проводила Морлава Тейна туда, где начиналась тропа, ведущая через ближайший перелесок на Королевский Тракт. Этот тракт соединял столицу Миртании со всеми остальными городами, в том числе и с Гельдораном.
– Благодарю, дитя, – сказал старик после того, как девочка, так и не проронив ни слова, махнула рукой в нужном направлении. Он вступил на тропу и уже почти исчез из виду, как вдруг вернулся назад и спросил:
– У тебя есть, куда пойти?
Шайнара, уже было вновь погрузившаяся в свою холодную пустоту, сделала над собой усилие и отрицательно качнула головой.
– Я мог бы устроить тебя на работу в городскую прачечную Гельдорана, – продолжал Морлав Тейн, ободрённый тем, что девочка наконец-то начала ему отвечать. – Там трудится моя кузина. Работа, конечно, не лёгкая, но там у тебя будет хотя бы миска горячего супа каждый день и чистая одежда.
Шайнара молчала.
– Ты хочешь пойти со мной в Гельдоран, девочка? – не отставал старик. – Подумай.
Шайнара не отвечала.
– Я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должна принять решение сейчас. Сама. У меня нет времени ждать. Ты идёшь со мной?
Шайнара повела плечом. И Морлав Тейн тут же принял это движение за согласие.
– Вот и хорошо, – произнёс он и странная, едва заметная улыбка на мгновенье озарила его лицо. -Иди за мной, – добавил он уже другим твёрдым, почти приказным тоном.
И Шайнара, словно помимо воли, подчинилась этому тону. Она даже ни разу не обернулась, чтобы бросить последний взгляд на пепелище. Девочка послушно следовала за человеком в тёмно-синем плаще, хотя всё, чего ей сейчас хотелось, – это остановиться, лечь на землю и больше никогда не вставать. Маленький зверёк с кожаными крыльями сидел на плече хозяина и оттуда взирал своими большими глазами на незнакомку. Потом он залез Морлаву Тейну куда-то под плащ, что-то там тихо профукал и затих.
Вскоре деревья расступились и показался Королевский тракт. А потом усталых путников подобрала проезжавшая в сторону Гельдорана торговая повозка. Морлав Тейн снял с себя плащ и накинул его на плечи девочке. Большеглазый зверёк при этом проснулся, молнией выпорхнул в небо и стал описывать круги над землёй. Но его хозяина это, видимо, нисколько не беспокоило. Старик усадил Шайнару на мягкие тюки в дальнем конце повозки, а сам залез на место рядом с возничем.
Тёмно-синий плащ оказался очень тёплым и мягким. Изнутри он имел богатую меховую подстёжку. Шайнара закуталась в него и только сейчас поняла, как же она на самом деле замёрзла. Морвийские холмы находились почти на севере Миртании и первыми встречали холодные осенние ветра и зимние снегопады.
Скрипя деревянными колёсами и подпрыгивая на ухабах, повозка тронулась в путь. Морлав Тейн беззаботно болтал с торговцем. Тот оказался тоже весьма словоохотливым. Они обменивались последними новостями и слухами, но ни разу седовласый старик не упомянул о том, какая картина недавно открылось его взору за стеной ближайшего леса. Лишь изредка он оборачивался назад и бросал тревожный взгляд на девочку, которая, завернувшись в тёмно-синий плащ с ногами, медленно проваливалась в сон…
***
Когда Шайнара открыла глаза, прошла уже не только ночь, но и большая часть дня. Небо заволокло тучами, и начал накрапывать мелкий дождик. Девочка приподнялась и огляделась. Оказалось, что повозка уже ехала по узким улочкам Гельдорана. Но город находился в двух днях пути от её деревни. Неужели она проспала всё это время?
Морлав Тейн обернулся и увидев, что Шайнара проснулась, перелез к ней. Он с озабоченным лицом потрогал её лоб:
– Похоже, жар спал, – произнёс он. – А ты сильная…
Повозка остановилась на площади возле торговой лавки. Морлов Тейн рассчитался за поездку и помог Шайнаре слезть на землю. Но встав на ноги, девочка зашаталась и едва не упала. У неё кружилась голова, и тошнота подходила к горлу. Она чувствовала такую слабость, будто не ела целую неделю.
Холодный дождь накрапывал всё сильнее. Морлов Тейн велел девочке следовать за ним и уверенным шагом направился в таверну, вывеска которой виднелась на противоположной стороне площади.
Старик толкнул дверь заведения со звучным названием «Жирный Индюк» и попросил Шайнару занять какой-нибудь стол, а сам тем временем направился к хозяину. В таверне в этот час почти никого не было, лишь пара крестьян с угрюмыми лицами. Они торопливо поедали гороховую кашу из деревянных плошек, запивая её местным пивом.
Шайнара прошла за стол в самом дальнем углу, и присела на краешек скамьи. В помещении было душно. Над широким очагом висел большой котёл, и в нём что-то булькало. Толстый лысый хозяин стоял возле огня и помешивал варево длинной ложкой. Шайнара видела, как Морлав Тейн что-то долго объяснял ему, а потом щедро отсыпал горсть монет.
– Сейчас тебе принесут еду, – пояснил седовласый старик, вернувшись к девочке. – А я должен отлучиться по делам. Жди меня здесь и никуда не уходи. Хозяин таверны не даст тебя в обиду. Ты поняла?
Шайнара кивнула, и Морлав Тейн вышел за дверь.
Когда-то это заведение знавало лучшие дни. По стенам ещё висели «украшения»: перекрещенные военные топоры северного типа, двузубчатый гарпун с сетью и маленький кулачный щит. Теперь же всё это великолепие покрылось пылью, облезло и заржавело.
Вскоре хозяин таверны поставил перед Шайнарой тарелку с тушёными овощами и куском жареного мяса. Но девочка не чувствовала ни вкуса, ни аромата. Она бессознательно что-то немного пожевала, с трудом проглотила, и больше к еде не притрагивалась.
Шайнара отодвинула тарелку, поставила локти на стол и уткнулась лицом в ладони. Так она и сидела до самого вечера. Иногда ей не хватало воздуха. Она пыталась сделать полный вдох, но в груди начинало колоть, и он обрывался на середине. А люди тем временем приходили и уходили. Они ели, пили, смеялись, играли в кости и горланили песни. А девочка всё сидела на том же месте и в той же позе.
И вдруг, словно стрела пронзила воздух, – Шайнара услышала восточный степной говор! Она подняла голову и увидела за соседним столом одного из варваров, похожего на тех, что напали на её деревню. Он также забирал длинные волосы в пучок на затылке, носил кожаные, обитые металлическими пластинами доспехи, а на боку у него висел изогнутый меч. Шайнара вжалась в спинку скамьи, и капелька холодного пота проскользила вдоль позвоночника.
Восточный гость небрежно швырнул хозяину таверны деньги и заказал выпивку. Шайнара не сводила с него глаз. Но её сердце забилось в десять раз сильнее, когда к этому человеку присоединились ещё двое. И уж их-то лица она не забудет никогда – «Дарг» и «Югхар» кровью вырезали свои имена у неё на сердце…
***
Бандиты пили, о чём-то громко спорили и грубо лапали девушек, приносивших им еду. Шайнара сидела, затаив дыхание, но в таверне в этот час было уже настолько многолюдно, что никто и не замечал худенькую девочку в углу.
Морлав Тейн всё ещё не вернулся, а бандиты уже собирались уходить. Бранясь и шатаясь, они направились к выходу. И тут девочка, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, схватила со стола нож для резки мяса, который ей подали вместе с едой, и выскочила следом за ними.
Туманная осенняя морось белесой мглой окутала вечерний город. Вжимаясь в стены зданий и прячась за тележками нерасторопных горожан, Шайнара, как тень, скользила за своими обидчиками по улицам и переулкам, пока одна из них не закончилась пустырём. Здесь находилось несколько сгоревших домов и один из бандитов отделился от остальных.
Шайнара, крадучись, прошмыгнула за ним. Это был Дарг. Он остановился у полуразрушенной стены и начал расстёгивать ширинку, чтобы облегчиться от выпитого в таверне. И в этот момент девочка выпрыгнула из тени и бросилась на него с ножом. Она целилась в горло, но в последний момент Дарг заметил её и уклонился от нападения. Лезвие ножа лишь слегка полоснуло его по уху.
– Ах ты, драль! – заорал он и ударил Шайнару так, что та отлетела и стукнулась головой о валун, торчащий из-под земли неподалёку.
Варвар подскочил к девочке и принялся избивать её ногами.
– Чрево мортана, что ты творишь?! – воскликнул Югхар, первым подбежавший на шум.
– Эта драль хотэла мэня убить, – взревел Дарг, и ещё раз сильно пнул лежавшую на земле девочку.
Югхар присел на корточки и, взяв Шайнару за подбородок, вгляделся в её лицо.
– Да ты же с ней встречался не так давно… – он сплюнул на землю. – И почему-то оставил в живых, шорва об колено…
– А она не дурна, если бы ты её так не уделал, – вставил подошедший третий бандит.
– Она порэзала мэня! – вновь взревел Дарг, вытирая кровь с уха. – Я убью эту драль!
Но тут на другой стороне улицы появился городской патруль. Стражники долго вглядывались в осеннюю мглу, а потом начали быстро приближаться к месту расправы.
– Надо уходыть, – уже тише проговорил Дарг.
– Не дёргайтесь,– ответил Югхар и поднялся.
– Что здесь происходит? – спросил начальник патруля, приблизившись к бандитам и увидев распростёртую на земле девочку.
– Мы поймали воровку, – начал Югхар. – Эта девчонка пыталась убить и ограбить моего спутника.
Начальник патруля смерил двух рослых варваров, стоявших за плечом говорившего, презрительным взглядом и усмехнулся:
– И как давно гельдоранские девочки в одиночку нападают на вооружённых чужеземных наёмников?
– Следи за языком, старшина! – рявкнул Югхар. – Я тебе не из «грязного народа». Ты говоришь с братом главы городского суда Гельдорана…
В тот же вечер Шайнару бросили в городскую тюрьму. До этого момента девочке ещё ни разу не приходилось бывать в подобных местах. Её долго вели по длинному коридору, вдоль которого располагались маленькие камеры. За решетчатыми дверьми томились десятки мужчин и женщин. Одежда их была грязна, а лица выглядели мрачными и испитыми. Казалось, в этих стенах собрали всех бродяг и нищих Гельдорана.
Шайнару поместили в камеру, где кроме неё находилось ещё четверо мальчишек. Самому старшему из них было лет шестнадцать, а самому младшему – едва ли исполнилось больше шести. Мальчишки расположились у одной стены, а Шайнара присела у другой. Никто не заговаривал с девочкой, но промеж собой сокамерники вели активную беседу, из которой Шайнара поняла, что перед ней обычные городские воришки.
– Что они теперь с нами сделают? – спрашивал один паренёк с ладонью, перевязанной тряпкой.
– Говорят, по новому закону теперь за это отрубают руку, невзирая на возраст, – отвечал ему другой мальчик, у которого была разбита губа и над ней запеклась кровь.
– Руку?! – первый паренёк посмотрел на свою забинтованную ладонь. – За какие-то жалкие семь сагриков?
– Жалкие? Ты же хотел обокрасть самого Визария! Да этот жирный боров скорее удавится, чем потеряет хоть полсагрика! И зачем ты вообще полез? Я же сказал, что всё сделаю сам…
Мальчик с перевязанной ладонью всхлипнул:
– Я же только хотел помочь. Твоя мать всегда относилась ко мне, как к сыну. А ей ведь нужно лечиться.
– Да, – вздохнул первый паренёк, – если б этот лекарь из Заречного Тупика согласился прийти к ней за меньшие деньги… А-то в последний раз он попросил за свой визит целых пятнадцать сагриков, а сам так ничего и не сделал, – мальчик с разбитой губой смачно сплюнул на пол…
Сквозь решётку на маленьком окошке, расположенном под самым потолком, в камеру попадал лунный свет. Он образовывал на полу причудливый узор. Но когда гонимые ветром тучи закрывали собой небесное светило, этот узор приходил в движение, искажался и напоминал оскал дикого зверя.
Самый младший арестант пересел в угол и тихо заплакал, размазывая маленькими кулачками по щекам слёзы.
– Не хнычь, – бросил ему самый старший. – Может, на этот раз всё обойдётся. Вы заметили, как вычищали главную площадь накануне? Солдаты гоняли нашего брата по всем щелям.
– Да. Я тоже видел это, – отозвался паренёк с разбитой губой. – Даже у нас в Заречном Тупике прошёл патруль, хотя с роду такого не бывало.
– Народ молвит, будто Гельдоран собирается посетить сама королева, – продолжал старший. – А про неё говорят, что она благоволит к убогим и своей особой милостью даже иногда дарует свободу заключённым, особенно если они дети…
Тут дверь камеры отворилась, и стражники втолкнули ещё одного мальчишку-оборванца. Он был сильно избит, и едва закрылась дверь, как сразу рухнул на пол и отполз к стене, примостившись недалеко от Шайнары.
– Похоже, они сегодня сильно за нас взялись, – сказал старший, смерив взглядом вновь пребывшего.
Тот ухмыльнулся и, устроившись поудобнее, сказал:
– Просто в город вернулся Трёхглазый за товаром.
– Ты о чём? – спросил его мальчик с разбитой губой.
– А ты не слышал о Трёхглазом? – удивился тот. – Ты с какого угла вообще? Трёхглазый вывозит живой товар из Гельдорана уже несколько лет. Кого-то продаёт на рудники Косписа, а кого-то… – новичок многозначительно покосился на Шайнару, – везёт в Дакарэш. Говорят, там самый большой невольничий рынок…
Девочка слушала эти разговоры молча. Она мало понимала из того, о чём говорили гельдоранские оборванцы, да и по большому счёту ей было всё равно. Всё, что сейчас происходило вокруг неё – не имело значения. Единственное, что занимало её мысли и никак не давало покоя, приводя в полное отчаяние, – это осознание того, что она промахнулась… И Дарг остался жив…
– Ну, что ж, – ободряюще обратился самый старший арестант к самому младшему, – если нам грозят рудники Косписа, значит и руки нам отрубать никто не будет. А там, как знать, может и сбежим по пути.
Новенький мальчишка ухмыльнулся и отрицательно покачал головой:
– Я бы на это не рассчитывал. Трёхглазый не скупиться на охрану своего товара.
– А как же королева? – спросил паренёк с разбитой губой. – Говорят же, что она особым указом может помиловать бедняков?
– Конечно, – охотно отозвался новенький, но тут же добавил с издевательскими нотками, – если она вообще о нас узнает. Но это вряд ли. Лорд Артод объявил охоту на работорговцев, а Верховный судья города в это время заключает у него под носом сделки с Трёхглазым.
– Откуда ты знаешь?
– Моего брата тоже тайно вывезли из Гельдорана, но ему удалось бежать по пути. Он вернулся и рассказал мне.
– Так всё-таки удалось бежать? – подхватил старший.
– Это было давно, – отмахнулся новичок. – С тех пор Трёхглазый нанял чужеземных охранников, и я что-то не слышал, чтобы от них кто-нибудь ускользнул из наших.
В камере воцарилось молчание, но ненадолго.
– А я слышал, что есть какие-то судьи, которые не заключают сделок с работорговцами, – произнёс старший, – и ни с кем не заключают. Я слышал, что они могут предъявить обвинение даже лорду.
– Ну да, как же! Покажи мне хоть одного борова в мантии, который откажется от денег! – ответил ему паренёк с разбитой губой. – Судьи защищают только богатых!
– А я ведь тоже что-то слышал об этом, – встрял новенький. – Они называют себя Вольными Судьями и объявлены королём вне закона…
Мальчишки ещё долго разговаривали о некоем тайном Ордене Судей, члены которого якобы защищали даже самых бедных перед лицом самых сильных и никогда не брали денег за свою работу.
Шайнара слушала, закрыв глаза, и сама не заметила, как под утро провалилась в беспокойный сон…
***
– Вставай, морва…
Усталый стражник слегка пнул девочку, лежавшую ничком на соломенной подстилке.
– Поднимайся, я сказал, – повторил он и потянул за цепь, которая вела к железному ошейнику, надетому на пленницу.
Шайнара встала. Все её сокамерники уже были пристёгнуты к общей цепи. Когда пристегнули и девочку, стража вывела всех во внутренний двор тюрьмы. Шайнара зажмурилась от яркого света. Она провела в городской тюрьме всего пару ночей, а по ощущениям – будто прошёл целый год. Закованных в цепи, словно самых опасных преступников, детей провели через внутреннюю улочку в большое серое здание. Это был ратуша, в которой располагался Дом Судей Гельдорана.
Впервые Шайнара поднималась по такой широкой и красивой лестнице, с колоннами и золотыми орлами по бокам. Она, дочь рыбака, из маленькой морвийской деревушки на берегу Альвы, никогда раньше не входила в дома господ. Мальчишки тоже оглядывались с недоумением. Видимо, этой городской нищете тоже ещё не доводилось шествовать по ковровым дорожкам и мраморным лестницам. Шайнара не понимала, почему их ведут в Дом Судей через парадный вход – грязная обувь маленьких оборванцев оставляла уродливые следы на полу, а в воздухе над всей процессией витал затхлый запах рыбы.
Арестантов провели в просторный круглый зал, потолки и стены которого были расписаны сюжетами из знаменитых саг. Сквозь высокие мозаичные окна всё пространство наполнялось светом. Но в дополнение к нему в помещении висела ещё и огромная бронзовая люстра с сотней свечей.
Подростков поставили за резную ограду из красного дерева. А в самом зале тем временем толпились десятки богато одетых мужчин и женщин. И таких роскошных нарядов Шайнара ещё не видела ни у кого в Гельдоране.
Все эти важные господа и дамы что-то бурно обсуждали между собой. Они шутили, смеялись и не обращали на вошедших оборванцев никакого внимания, пока не раздался звук удара молота по медной тарелке – знак к началу заседания. И тут все разом замолчали и расступились.
И Шайнара увидела, как на помост с тремя судейскими тронами в центре зала взошли двое мужчин в чёрной мантии и одна женщина. Тонкая изысканная ткань струилась по её телу, а на голове блистала и переливалась бриллиантовая диадема…
– Обвиняемые, – обратился один из мужчин в чёрной мантии к арестантам. На шее у него висела тяжёлая золотая цепь со знаком главы городского суда, а сам он был настолько толстый, что с трудом помещался на своём судейском троне. – Сегодня наше заседание почтила своим присутствием Её Величество, дочь Ангола-Владыки, королева Миртании и всего Срединного Королевства, Семиора Благословенная.
Он выдержал паузу и продолжал:
– Все мы, её верные подданные, хорошо знаем, какое большое сердце у нашей королевы, и что в этом сердце есть милость ко всем, даже самым последним и презренным существам в королевстве. И посему, вы, справедливо осуждённые за свои преступления перед славным городом Гельдораном, сегодня можете просить о помиловании. И если Её Величество пожелает, то кто-то из вас, возможно, отправится домой…
Мальчишки переглянулись.
– Мортус Ланец, – начал громко зачитывать по бумаге второй судья, – выйди вперёд.
Мальчик с перевязанной ладонью вышел из-за ограждения и робко сделал два шага, после чего стражники сразу поставили его на колени.
– Мортус Ланец, ты обвиняешься в преступном сговоре с шайкой бродяг, – продолжал зачитывать судья, – и краже у достопочтенного жителя нашего города, господина Визария, кошелька с десятью лаврами.
– Там было только семь сагриков… – промолвил паренёк.
– Молчать! – прикрикнул на него судья, но тут же осёкся, глядя на королеву. – Твоя вина доказана, мальчик. У господина Визария есть свидетели… Или ты смеешь спорить со мной?!
Мортус Ланец отрицательно покачал головой и уставился в пол.
– Хорошо, – продолжил судья. – Ты хочешь просить королеву о милости?
Мальчик робко поднял глаза на правительницу, восседавшую перед ним, и вжал голову в плечи.
– Так ты хочешь просить королеву о милости? – грозно вмешался судья со знаком главы.
– Да, – тихо пролепетал Мортус Ланец.
Королева улыбнулась и мягко произнесла:
– Я дарую тебе милость, юноша, если ты обещаешь, никогда больше не заниматься воровством у честных людей, а посвятить свою жизнь достойному труду на благо своего города и всего королевства.
Мальчишка с перевязанной ладонью энергично закивал. Он явно не знал, что положено было отвечать в таких случаях, и с каждой минутой всё сильнее трясся от страха.
– Достопочтенный господин Визарий, – Семиора Благословенная обратилась к городскому казначею, стоявшему в первых рядах разряженной толпы, – корона сполна оплатит Вам долг этого юноши.
– Вы очень щедры, Ваше Величество, – у старого Визария хитро блеснули глазки, но он быстро спрятал их в глубоком смиренном поклоне.
С остальными мальчишками произошло то же самое. Один из судей листал толстую папку и зачитывал, в чём состоит вина того или иного арестанта, а потом королева каждому из них даровала милость, оплачивая ущерб пострадавшим господам, которые в свою очередь восхваляли милосердие и щедрость правительницы.
И вот осталась только Шайнара. Но судья, зачитывающий обвинения, вдруг изменился в лице. Он ещё раз пробежал глазами по бумаге, которую только что достал из папки, и что-то прошептал на ухо главному судье.
Наступила пауза. А потом главный судья наклонился к королеве и тихо произнёс:
– Эта арестантка обвиняется в очень тяжёлом преступлении, Ваше Величество. Она не стоит Вашей милости…
Дальше Шайнара не расслышала его слова, но, как ей показалось, королева отмахнулась от судьи.
– Выйди вперёд, девочка, – приказала Семиора Благословенная Шайнаре. – Как тебя зовут?
Судьи переглянулись. И тот, который зачитывал приговоры, уткнулся в папку, а главный судья быстро ответил за арестантку:
– Её имя уже не имеет значения, Ваше Величество. Она всего лишь уроженка одной из рыбацких деревень с Морвийских холмов.
– И что же ты натворила, морвийская девочка? – вновь обратилась королева к Шайнаре.
И вновь за ту ответил глава городского суда.
– Она пыталась убить одного из тех… – он закашлялся, а потом наклонившись к королеве ещё ближе что-то зашептал и слышны были лишь обрывки его речи, – … Великие Равнины… для защиты королевского дома… «грязный народ» … герцог…
Слушая торопливые объяснения судьи, Семиора Благословенная разглядывала оборванку, стоящую перед ней на коленях, и Шайнара почувствовала, как что-то едва уловимое начало меняться в поведении королевы. А потом в воздухе воцарилось тягостное молчание.
О, сколько же всего хотела рассказать несчастная девочка из рыбацкой деревни этой утончённой женщине в бриллиантовой диадеме! Но язык вдруг перестал слушаться Шайнару. Она никак не могла сложить слова в предложения и описать всё то, что произошло с ней в последние несколько дней.
– Что ж, – произнесла после долгого молчания королева, – зачитывайте Ваш приговор, судья Оверин.
Мальчишки, которых только что так неожиданно помиловали, удивлённо переглянулись. Из толпы же господ никто не проронил ни слова.
– За попытку убить иноземного подданного… – судья с папкой зачитывал приговор торопливо и нервно – … урождённая морвийских земель… – в этом месте он сделал паузу. У него не было данных об имени арестантки, – приговаривается к смертной казни через повешение. Приговор будет приведён в исполнение завтра утром во внутреннем дворе тюрьмы, в присутствии только дозволенных лиц.
Едва он закончил, как Шайнара вскочила на ноги. Образ брата, пронзённого копьём, с новой силой воспылал в её мозгу, вернув дар речи и последнюю надежду отомстить. В конце концов, перед ней же была сама королева! Шайнара расскажет ей! Она всё ей сейчас расскажет! И пусть убийц покарают…
– Ваше Величество! – это были первые слова, которые сорвались с её уст за последние несколько дней. – Они сожгли мою деревню! И всех убили!
Стражник снова грубо поставил девочку на колени. Шайнара набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выкрикнуть следующую фразу, как вдруг увидела, что королева Семиора Благословенная поднялась с места, собираясь покинуть заседание.
– Ваше Величество! – ещё громче воскликнула Шайнара. – Простите меня! Я не знаю, как правильно говорить с Вами. Мой отец всего лишь рыбак из Морвы…
Но королева даже не посмотрела на девочку и спокойно продолжила движение к выходу.
– …его убили… и брата убили… и друзей… – сотрясали тишину зала отчаянные выкрики.
Но королева словно не слышала их. Она удалялась как ни в чём не бывало. Знатные господа и дамы тоже устремились на выход следом за ней и делали вид, будто ничего особенного не происходит. Шайнара растерянно озиралась по сторонам и вдруг в толпе увидела знакомую широкополую шляпу. На мгновенье она встретилась глазами с Морлавом Тейном и что есть силы закричала уже скрывающейся в дверях королеве:
– Морлав Тейн! Он видел всё и может подтвердить!
Но правительница исчезла в дверях, так ни разу и не обернувшись. За ней поспешно выходили и все остальные.
– Он обещал всё рассказать лорду Артоду… – тише произнесла девочка, а последнюю фразу она проговорила уже совсем себе под нос, – он обещал всех похоронить…
Она завертела головой, пытаясь снова отыскать глазами в толпе Морлава Тейна, но тщетно. Того и след простыл. Шайнара услышала, как восторженно завыла на улице толпа, встречая королеву, «подарившую милость простому народу» и освободившую воришек от наказания…
– Ну, ладно, – сказал главный судья, обращаясь к своему коллеге с папкой, когда в зале никого, кроме них и стражи, не осталось, – на сегодня хватит. Здесь уже итак всё провоняло рыбой… – он брезгливо поморщился и метнул злобный взгляд на девочку, всё ещё растерянно озиравшуюся по сторонам.
Тут в зал вошёл ещё один человек. Это был начальник тюрьмы.
– Где ты был, негодяй?! – сразу набросился на него главный судья. – Почему эту морву привели сюда вместе со всеми?! Я же распорядился – только мелких воришек. А ты привёл эту малолетнюю убийцу и поставил королеву перед выбором, которого она не должна была делать! И она этого не забудет, уж поверь! И я не забуду…
– Я… – залепетал начальник тюрьмы, – п-простите, господин Оверин… П-произошла ошибка. Её, – он с ненавистью ткнул пальцем в сторону девочки, – п-посадили в общую камеру и мой заместитель… Это о-он виноват… Я т-тоже… не доглядел… п-простите…
Шайнара слушала этот диалог, и в душе её рождалось какое-то новое чувство. Она смотрела на раскрасневшуюся и лоснящуюся от жира и пота рожу главного судьи, который, как гора склонился над заикающимся от страха тюремщиком, и ей нестерпимо захотелось вцепиться в неё, разорвать на части и закричать во всё горло. Это было дикое странное ощущение, но оно подарило ей несколько мгновений, свободных от невыразимой скорби и боли…
***
Камера смертников, куда привели Шайнару, находилась отдельно от остальной части тюрьмы и располагалась в башне. Если приподняться на цыпочки, то из окна через решётку можно было увидеть кусочек Главной площади города, где в честь посещения Гельдорана королевой шёл праздник: жонглёры, факиры, атлеты, актёры развлекали пёструю толпу горожан, срывая то свисты, то аплодисменты, то гомерический хохот.
Этот осенний день выдался на редкость ясным и безоблачным. В башне было намного светлее и суше, чем в предыдущей камере. Шайнара подставляла руки под солнечные лучи и слушала, как где-то в соломенной подстилке возится мышь. И вместе с этим шорохом непоседливого зверька волны воспоминаний уносили девочку туда, где шелестит на просторах листва морвийских рощ, где плещутся о берег холодные воды величественной Альвы, где отец, всегда такой серьёзный и усталый, развешивает для просушки сети перед домом, а Берд строгает на берегу деревянную треногу…
С площади донеслись звуки лютни, и чистый голос бродячего менестреля затянул балладу о прекрасной королеве Семиоре Благословенной, о её добром сердце и заботе, которую она проявляет к простому люду. Шайнара оторвалась от своих воспоминаний. Всё, что произошло в городском суде, оставалось для неё странным и непонятным, но вместе с тем вызывало чувство необъяснимой брезгливости и отвращения.
Певец смолк. Но ненадолго. Вскоре голос его зазвучал с новой силой.
Сильный красивый голос менестреля заставлял слушать себя помимо воли. И Шайнара незаметно вся превратилась в слух.
Девочка никогда раньше не слышала прежде этой песни. Она вспомнила о разговорах мальчишек в камере и подумала, что если бы такие Вольные Судьи существовали на самом деле, то, может, они нашли бы убийц, напавших на её деревню, а потом казнили бы их всех. И Дарга с Югхаром особенно… Шайнара тихо застонала. Некоторые из воспоминаний, которые она старательно держала на самом дне своей души, с новой силой начали подниматься наружу…
Стемнело. На улицах всё ещё гуляли люди. Слышалась музыка, смех и веселье. Шайнара сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них головой. На рассвете её ждала казнь. Но девочка не боялась. Наоборот. Она ждала её и желала, как некое освобождение. Освобождение от рвущей изнутри боли, от воспоминаний, в одно мгновенье переворачивающих душу…
И хорошо, что казнь состоится не на Главной площади, а во внутреннем дворе тюрьмы (во всяком случае, так сказал судья Оверин). Девочке не хотелось, чтобы за её последними минутами наблюдали толпы зевак. Она хотела уйти тихо и быстро…
За дверью брякнули ключи. Шайнара вздрогнула. До рассвета было ещё далеко, но за ней уже пришли. Хмурый стражник вывел арестантку во внутренний двор тюрьмы, и она увидела эшафот с обустроенной на нём виселицей. Внезапно девочка почувствовала слабость в коленях и едва не упала на землю. Но тут из-под арки, выходившей с противоположной стороны двора показались несколько фигур. Они приближались, и свет их факелов отбрасывал на землю корявые тени.
Когда они подошли совсем близко, то в первом человеке Шайнара сразу узнала главного судью, и слабость в коленях у неё моментально прошла. Девочка выпрямилась. Но потом вся похолодела – следом за судьёй шли Дарг и Югхар…
– Вот она, – произнёс судья Оверин, обращаясь к своим спутникам, – забирайте и скажите Трёхглазому, что мы с ним в расчёте. И пусть убирается из города сегодня же. Завтра, по приказу лорда Артода, все дороги на юг будут перекрыты – очередная облава на работорговцев, – он пренебрежительно хмыкнул.
И прежде, чем Шайнара успела сообразить, что происходит, ей засунули в рот кляп и надели на голову мешок. Её куда-то повели, а потом подняли и перекинули через седло лошади. Животное недовольно фыркнуло и шарахнулась в сторону, на что его хозяин грубо выругался на гортанном языке. И копыта лошадей застучали по брусчатке.
Через некоторое время дорожное покрытие под копытами сменилось, и девушка поняла, что её вывезли за город. Бандиты ехали ещё какое-то время, а потом остановились. Шайнару опустили на землю и сняли с головы мешок. Место встречи проходило возле древних руин недалеко от Гельдорана. Шайнара увидела перед собой толстого мужчину, на лбу которого торчал уродливый шишковидный нарост.
–Трёхглазый, – обратился к нему Югхар, – судья Оверин возвращает тебе долг этим, – он подтолкнул девочку вперёд. – Сколько дашь сверху?
Урод с наростом обошёл вокруг Шайнары, вынул кляп у неё изо рта, приподнял губу толстыми пальцами и привередливо осмотрел зубы.
– Откуда она? – осведомился он шепелявым голосом.
– Не знаю, – соврал Югхар, – да какая разница?!
– У неё одежда рыбой воняет, – толстяк недовольно поводил носом вокруг.
– Помоешь. Тебе не привыкать.
– Сорок лавров за долг и двадцать сверху, – озвучил цену Трёхглазый.
– Это что шестьдесят?! – возмутился Юхгар. – Да ты же сам за неё не меньше двух сотен получишь!
– В Дакарэш её ещё довезти надо. А значит, и кормить надо. А вдруг она сдохнет по дороге?
– Нэ сдохнэт, – вставил Дарг. – Она крэпкая драль…
Толстяк ещё раз обошёл вокруг девочки и пощупал её плечи и икры.
– Ладно. Даю восемьдесят. Согласны – беру, не согласны – передайте Оверину, что его долг может и возрасти, если будет слишком затягивать с оплатой.
Дарг открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Юхгар перебил его:
– Согласны, – сказал он и угрожающе посмотрел на напарника. Тот сплюнул, но не произнес ни слова. – И ещё, завтра Артод устраивает облаву на южных дорогах. Так что, тебе лучше поторопиться.
Трёхглазый кивнул и дал знак одному из своих людей, которые тоже были на месте встречи, чтобы тот рассчитался с бандитами. Получив деньги, те довольные направились обратно в Гельдоран, а Трёхглазый подошёл к повозке, на которой стояла деревянная клетка.
– Будешь шуметь, пожалеешь, – сказал он Шайнаре и развязал руки. Потом втолкнул девочку в клетку и запер дверцу.
Двое слуг накрыли клетку ветошью так, чтобы её содержимое стало не видно постороннему глазу. Уродливый работорговец сам управлял повозкой с запретным живым товаром, а четверо его вооружённых охранников ехали верхом.
***
Давно рассвело. А езда продолжалась уже несколько часов. Клетка подпрыгивала на ухабах, и девочка едва не билась головой о низкий потолок. Она сидела в углу, держась руками за прутья, и всё ещё обдумывала то, что произошло этой ночью. Шайнара не понимала, почему её не повесили, а продали какому-то уроду. Но третья встреча с бандитами, убившими её брата и отца, и обесчестившими её тело, окончательно вернула её к жизни.
Теперь у неё появилась цель. И она не успокоится, пока не добьётся её. Она ещё найдёт способ убежать и найдёт способ отомстить… За всё отомстить…. За сожжённый дом… За друзей… За Рыжего Фина… За отца… За себя… За брата…
…Берд… О, Берд… Горло её сжалось, в ушах застучало, а по сердцу прокатился тяжёлый ком и рассыпался на тысячи обжигающих песчинок с остро отточенными гранями. Несколько этих песчинок попали в глаза, вызвав резь и норовя прорвать океан невыплаканных слёз. Но нет! Шайнара до дрожи сжала кулаки – она не будет скорбеть до тех пор, пока не покарает убийц! Пока вороньё не слетится на их трупы, и падальщики не растащат кости! И в эту минуту внутри изнемождённой четырнадцатилетней девочки родилась такая смесь ярости, злобы и гнева, что их триединая мощь могла смести всё на своём пути…
Неожиданно повозка остановилась.
– Уйди с дороги! – услышала девочка голос Трёхглазого.
Она отогнула краешек ветоши, накрывавшей клетку, и увидела, что путь им преградил всадник. Шайнара сразу узнала его широкополую шляпу и тёмно-синий плащ. Это был Морлав Тейн.
– Что тебе надо, старик? – вновь спросил Трёхглазый. – Убирайся с дороги!
Но Морлав Тейн и не подумал отойти. Он лишь спрыгнул с лошади и слегка хлопнул её по крупу, чтобы та отбежала в сторонку.
–Ты Жураб Рамский, рождённый в подвалах Таурена женщиной по имени Саглая и именуемый в народе Трёхглазый? – спокойно и как-то даже торжественно задал вопрос Морлав Тейн.
– Возможно, – ответил уродливый работорговец. – У тебя есть ко мне дело, старик?
– Да, – отозвался Морлав Тейн, и добавил, обращаясь к охране, – а вы можете идти отсюда. К вам у меня дел нет.
Те недоумённо посмотрели на своего хозяина.
– Ты слишком долго испытываешь моё терпение, старик, – произнёс Трёхглазый, – и оно начинает иссякать.
Морлав Тейн пожал плечами и продолжил:
– Жураб Рамский, за убийство жены и своего нерожденного сына, а также за многолетнюю торговлю детьми на землях лорда Артода Гельдоранского Вольный Суд приговаривает тебя к смерти.
– Так ты Вольный Судья?!– взвизгнул толстый работорговец. – Убейте его!
Двое охранников, обнажив мечи, поскакали на безумного старика. А тот стоял, не шелохнувшись, и только полы его плаща развивались на холодном осеннем ветру. Шайнара зажмурилась. Она не хотела видеть, как Морлав Тейн лишится головы. Он был добр к ней, хоть и не заступился в городском суде.
Но когда девочка открыла глаза вновь, то увидела, как удаляются вдаль две лошади, и на каждой из них болтается в стременах безжизненное тело охранника. А старик всё стоял на том же месте, и, казалось, даже не изменил позы, лишь в руках его теперь поблескивал отполированный клинок.
Оставшиеся двое наёмников соскочили с лошадей и, обнажив мечи, бросились к Морлаву Тейну. Но тот двигался не по годам удивительно быстро и проворно. А спустя несколько минут всё было кончено, и никого из нападавших не осталось.
Увидев, как морлав Тейн играючи разделался с его охраной, Трёхглазый спрыгнул со своего места и вскочил на одну из освободившихся лошадей своих слуг. Он уже собирался хорошенько пришпорить животное и убраться прочь, но в воздухе что-то просвистело, и тело работорговца грузно повалилось на землю – Морлав Тейн послал в его сторону камень, привязанный к верёвке, а теперь невозмутимо скручивал своё оружие обратно.
Убрав камень куда-то в складки одежды, старик подошёл к телу Трёхглазого и спокойно заколол того мечом, потом наклонился и привязал к руке убитого алую ленту. Закончив ритуал, Морлав Тейн подошёл к повозке, скинул с клетки ветошь, сбил замок и открыл дверь.
– Не надо было уходить из таверны, – проговорил он укоризненно, но глаза его излучали доброту и сочувствие.
Шайнара выбралась из клетки наружу. Она во все глаза смотрела на своего освободителя, а потом произнесла срывающимся от волнения голосом:
– Вы… Вольный судья?
– Я Морлав Тейн, – ответил тот. – А ты, помнится, так и не назвала мне своего имени…
– Шайнара! – воскликнула девочка так быстро, словно от этого ответа сейчас зависела её судьба.
То ли от неожиданности этого возгласа, то ли ещё от чего – но Морлав Тейн вздрогнул и во взгляде его промелькнула странная тень. Но потом лицо его приняло прежнее выражение. Он достал из седельной сумки толстую книгу в кожаном переплёте и маленькую походную чернильницу с пером и пока он что-то записывал, девочка разглядывала его широко открытыми глазами.
– Я видела Вас в городском суде, – сказала она. – Почему вы не рассказали им о том, что случилось в моей деревне?
Старик оторвался от письма:
– Я рассказал. Только не им. А тем, кому это действительно важно, и кто сможет с этим что-то сделать…
– Вы говорите о Вольном Ордене? – осторожно поинтересовалась Шайнара.
Старик усмехнулся:
– А морвийская девочка что-то знает о Вольном Ордене, кроме названия?
– Лишь то, что поют в песнях и рассказывают в тавернах, – смиренно ответила она.
– И что же поют в песнях?
– Что Вольный Суд казнит богатых людей, совершающих преступления.
– Думаешь, только богатых?
Шайнара отрицательно покачала головой. Старик вернулся к письму. Девочка слушала скрип пера по бумаге, а мысли её, сменяя одна другую, проносились в голове с бешенной скоростью.
– А я могу стать Вольным Судьёй? – выдавила она наконец, и сердце её забилось часто-часто.
Морлав Тейн подул на страницу книги, чтобы свежая запись поскорее высохла, а потом произнёс:
–Ты хочешь служить Ордену, о котором ничего не знаешь? По-моему, это легкомысленное решение.
– Нет! – снова неожиданно пылко воскликнула Шайнара. – Я понимаю, о чём прошу, – обрывки мыслей в её голове окончательно сложились в ровную логическую цепочку, – если я стану таким же Судьёй, как вы, то смогу отомстить за свою деревню!
Старик не ответил. Он молча убрал книгу в седельную сумку. А с неба к нему на плечо приземлился маленький зверёк с большими глазами.
– Пожалуйста, Морлав Тейн, – продолжала упрашивать Шайнара. – У меня больше никого не осталось… Помогите мне стать Судьёй…
– Это трудный путь, – медленно начал старик. – И ты можешь погибнуть, не пройдя его…
– Я не боюсь! Я готова!
Морлав Тейн снова замолчал. Он долго изучал Шайнару взглядом, пока не проговорил:
– Служение нашему Ордену – это навсегда. Обратной дороги у тебя уже не будет.
– Я готова, – поспешно отозвалась девочка. Она очень боялась, что старик сейчас сядет на лошадь и ускачет вдаль, и она потеряет свой единственный шанс научиться тому, что позволило бы ей в будущем отомстить за семью. А она видела и хорошенько запомнила, на что способен меч Вольного Судьи…
– Ну, хорошо, Шайнара, – Морлав Тейн впервые назвал её по имени и даже, как ей показалось, как-то особенно выделил его. – Я исполню твою просьбу. И открою для тебя путь в Орден. Но… – старик помедлил, – есть одно условие… Ты никому не должна рассказывать, кто ты такая.
Девочка закивала.
– Ты отправишься в Орден вместо другого человека, – продолжал Морлав Тейн, – и назовёшься его именем. И никто не должен узнать об этом. Никогда. В противном случае, тебя ждёт смерть.
– Я поняла, – сказал девочка. – Я не боюсь. – И, хотя это была неправда, она прямо посмотрела в глаза старика.
Тот усмехнулся, а потом вновь стал серьёзным:
– Ладно, Шайнара. Закатай рукав на левой руке. Я поставлю тебе метку…
Морлав Тейн достал из седельной сумки металлический оттиск с изображением пламени в кольце, потом развёл огонь, накалил оттиск до красна и поднёс его к внутренней стороне предплечья девочки.
Она сжала зубы.
«Только бы не закричать», – молила про себя Шайнара. Она очень боялась не выдержать боли от раскалённого железа. Вдруг Морлав Тейн тогда решит, что она слишком слаба для Ордена и передумает. Но старик не передумал, хотя у девочки и не хватило сил сдержать вопль.
– Отныне твоё имя Дора из Латракии, – произнёс Морлав Тейн, закончив своё дело. – И ты незаконнорождённая дочь лорда Артода Гельдоранского. Остальное расскажу по пути…
Дорога на запад заняла почти пятнадцать дней. И если на Морвийских холмах уже, скорее всего, выпал первый снег, то здесь, на побережье Туманного моря, было ещё по-летнему тепло. Шайнара даже сняла с себя накидку, которую купил ей Морлав Тейн по пути. Старик полностью одел девочку во всё новое и богатое, объяснив это тем, что Дора из Латракии, за которую Шайнаре предстояло выдать себя, является всё-таки дочерью лорда, хоть и незаконнорожденной.
Конечной точкой их пути стал портовый город Сульдоран. Здесь Морлав Тейн попрощался с Шайнарой. Дальше той предстояло идти одной. Но она не боялась – старик уже несколько раз подробно объяснил ей, что надо делать дальше, чтобы попасть в Орден.
И вот девочка медленно брела вдоль причала, разглядывая разнообразные морские судна. Были здесь и старые баркасы, и огромные торговые корабли, и просто маленькие лодчонки местных жителей. Моряки сновали туда-сюда, перетаскивая грузы и бранясь друг на друга. Некоторые из них с интересом стали поглядывать на девочку, прогуливающуюся по берегу в одиночку. Поймав на себе пару таких взглядов, Шайнара ускорила шаг.
Вскоре она нашла то, что искала – старую парусную лодку, на носу которой висели деревянные чётки. На лодке находилось два человека. Один из них выгружал на берег маленькие стеклянные бутылочки, которые потом, сложив в тачку, повёз в город. А другой в это время достал баночку с дёгтем и стал промазывать щель на корме.
Шайнара подошла ближе.
– Чего тебе? – негостеприимно спросил человек на борту.
– Мне надо на Красный остров, – смело ответила девочка.
– На Красный остров? А ты разве не знаешь, что по королевскому указу там запрещено высаживаться?
Шайнара достала из кармана деревянную бусину, которую дал её Морлав Тейн, и показала хозяину лодки. А потом задрала рукав на левой руке и продемонстрировала ещё незажившую метку. Моряк молча кивнул и помог Шайнаре подняться на борт. Он забрал у неё бусину и, нанизав ту на шнурок, подвесил к остальным таким же в составе чёток на носу лодки. А когда вернулся его помощник, они, не теряя времени, отплыли от берега.
***
Солёный ветер срывал белую оторочку с дымчатых волн Туманного моря. Шайнара слушала, как они бьются о борта старой лодки и думала, как теперь изменится её жизнь. А через несколько часов на горизонте показались очертания Красного острова.
Девочка и раньше слышала, что место это необычное. Один морвийский лекарь из соседней деревни как-то рассказывал, что только на Красном острове произрастает особый редкий вид растений, которые обладают поистине чудодейственными свойствами. Салат из листьев этого растения ежедневно подаётся на стол самому королю.
Лодка причалила к острову в сумерках. Шайнара высадилась на берег и огляделась. За узкой прибрежной полосой неприступной стеной вставали огромные скалы, покрытые красными водорослями. От Морлава Тейна девочка знала, что скалы эти кольцом окружают почти весь остров, скрывая от случайных глаз то, что находится в центре…
Всё время, пока длилось плавание, моряки-перевозчики молчали и ни о чём не спрашивали Шайнару. Сейчас же один из них улыбнулся и кивком указал на дорогу, вымощенную жёлтым камнем. Девочка поблагодарила и уверенно зашагала в указанном направлении, а моряки тем временем направились вдоль берега в другую сторону.
Дорога из жёлтого камня вела к подножию скалы, которая заметно выделялась на фоне всех остальных и своими очертаниями напоминала голову лошади. Вскоре Шайнара увидела зев пещеры. «Наверно, это и есть проход», – решила она и уже хотела было направиться прямо к нему, как вдруг раздался голос:
– Стой! – и прямо перед ней, словно из воздуха, выросла фигура человека, завёрнутого в тёмно-синий плащ. Капюшон, опущенный на глаза, скрывал верхнюю половину лица незнакомца. Были видны лишь его губы, тонкие и поджатые.
– Кто идёт по Лунной Тропе? – грозно спросил человек в плаще.
– Дора из Латракии, рождённая от ночи и вернувшаяся в неё, – ответила девочка так, как учил её Морлав Тейн и уже привычным движением показала отметку на левой руке.
– Проходи, – сказал неведомый страж дороги и вновь растворился во мраке.
Шайнара смело вступила под свод пещеры. Пещера имела вытянутую форму. Свет факелов причудливо играл тенями на стенах. Но девочка не увидела прохода, ведущего вглубь острова, как она того ожидала. У противоположной от входа стены разливалось маленькое озеро, прохлада от которого распространялась по всей пещере. Немного правее находился вырубленный прямо в стене очаг, в котором сейчас еле тлели угли. Шайнара остановилась в нерешительности. А потом вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она вздрогнула и обернулась.
Да. Она была здесь не одна – два силуэта бесшумно отделились от стен и шагнули к ней. Эти люди тоже носили одежду, похожую на мантию. Она имела багряный цвет, как и маски, что скрывали их лица. Одна из фигур подошла к девочке, взяла её за левую руку, повернула отметкой вверх и тщательно разглядела тавро.
– Как твоё имя? – спросила фигура, и голос её принадлежал женщине.
– Дора из Латракии, – ответила девочка, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности.
Вторая фигура открыла книгу и что-то отметив в ней, согласно кивнула.
– Раздевайся, Дора из Латракии, – скомандовала первая фигура.
Шайнара молча повиновалась и сняла с себя верхнюю одежду. Девочка не знала, чего ей ожидать дальше – Морлав Тейн ничего больше не рассказывал ей. Женщина в багряном плаще приказала раздеться полностью и, когда Шайнара, немного помедлив, исполнила приказ, другая фигура раздула в очаге огонь, бросила в него всю одежду девочки, и языки пламени жадно поглотили дорогую ткань.
– Садись сюда и закрой глаза, – вновь приказала всё та же женщина и указала на землю, где был очерчен круг, из которого в разные стороны выходило семь лучей. Шайнара опустилась на корточки в самый центр и прикрыла веки. Она услышала, как раскрылось над ней лезвие бритвы, и пряди её роскошных каштановых волос одна за другой стали падать на плечи, от чего обнажённое тело чесалось и покалывало. В это время вторая фигура начала что-то начитывать на незнакомом языке, и Шайнара вздрогнула – голос принадлежал мужчине. Ей стало не по себе. Но она сделала над собой усилие и не открыла глаза.
Стрижка была окончена. Кто-то аккуратно сдул с неё волосы, и в следующую минуту девочка почувствовала, как что-то горячее потекло по её голове и плечам. В воздухе ощутился неприятный резкий запах. Умело играя тембром, голос за спиной продолжал что-то начитывать. И Шайнара чувствовала, как с каждым произнесённым им слогом, силы покидают её. Она отчаянно пыталась сохранить вертикальное положение тела, но тщетно. Девочка потеряла сознание и очнулась лишь тогда, когда кто-то полил на неё ледяной водой.
Она открыла глаза.
– Поднимись, Дора из Латракии, – сказала женская фигура. – Первые Воспламенённые принимают твой дух. Теперь ты должна очистить своё тело, чтобы родиться заново в покорности и служении их Закону. Войди в Озеро Безупречности и перейди под стеной на другую сторону. Тебя там ждут…
Шайнара поднялась с земли. Она инстинктивно провела рукой по волосам, которых там больше не было. Нагая и остриженная, она испытывала такой дискомфорт и унижение в этот момент, что слова о служении закону прошли мимо её ушей и сердца. Этот обряд ничего не значил для неё и всё, чего ей хотелось, – это поскорее уйти от пронизывающих взглядов таинственных фигур в багряных мантиях…
Шайнара подошла к озеру. Ей предстояло проплыть несколько метров до той части стены, куда ей показали, и где должен был быть проход дальше. Балансируя на одной ноге, другой девочка осторожно потрогала воду. Ледяная! Шайнара оглянулась. Люди, проводившие ритуал пострига, отошли ко входу и молча наблюдали за ней оттуда. И все их позы говорили о том, что теперь обратного хода нет, и никто её больше отсюда по доброй воле не выпустит. Шайнаре даже показалось, что в рукаве багряной мантии у мужчины спрятан кинжал. Но может, это было лишь игрой её воображения…
Девочка осторожно поставила одну ногу на камень, скрытый наполовину под водой, но потом всё равно поскользнулась и провалилась в ледяную воду сразу по шею. И в то же мгновенье, словно тысячи иголок, впились в её тело. Она никогда не встречала такой обжигающе холодной воды! Даже её родная северная Альва, славившаяся своим непокорным нравом, который не раз опрокидывал в шторм рыбацкие лодки, показалась ей сейчас лишь тёплым домашним ручейком.
Шайнара чувствовала взгляды, направленные ей в спину. А тут ещё судорога начала сводить правую ногу. Девочка замерзала очень быстро. Ещё немного – и её путешествие потеряет всякий смысл… Может вылезти обратно, пока не поздно? Шайнара до крови укусила себя за губу и прогнала предательскую мысль, внезапно возникшую в её мозгу. Как она может отступить? Из-за какой-то воды?! Нет! Она завершит начатое, чего бы ей это ни стоило…
Девочка набрала в грудь воздуха и нырнула под стену. Там действительно находился лаз. Но какой же узкий! Шайнара, в свои четырнадцать лет, была худеньким подростком, но сейчас она с трудом протискивалась через лаз под водой. И вдруг… застряла!
Она сделала рывок… потом ещё… и ещё…. Шайнара дёргалась, но не могла продвинуться ни вперёд, ни назад. Её легкие уже разрывались от недостатка воздуха, а сведенная судорогой нога отказывалась подчиняться… Ужас охватил девочку. Но, царапая тело об острые выступы, она изо всех сил пробивалась вперёд. Рывок. Ещё один рывок… и ещё… из последних сил… И тут она неожиданно увидела свет над головой…
***
Едва не захлебнувшись, Шайнара вынырнула с другой стороны стены. Здесь тоже был очаг и в нём жарко пылал огонь. И этот огонь сейчас целиком завладел вниманием девочки. Она вылезла из ледяной воды и, волоча за собой сведённую судорогой ногу, поползла к живительному теплу. И только спустя какое-то время, смогла наконец отдышаться и оглядеться.
Грот, в которую она попала из-под стены, имел широкий арочный выход и двенадцать столбов-сталагмитов, на которых были вырезаны различные символы и надписи. Одну из стен украшал астрономический календарь, по которому, как указатель, путешествовало пятно лунного света, пробивавшееся через щель на стыке с потолком. Посередине этой необычной пещеры находился большой круглый стол, вырезанный из камня. Вокруг стола стояло несколько кресел, одно из которых сейчас оказалось занято…
На нём сидела девушка лет двадцати пяти, с длинными чёрными, как смоль, волосами, и серыми глазами. Её тёмно-синий плащ свисал и небрежно ложился на пол. А на выступе под потолком прямо над ней примостился маленький зверёк с большими глазами – точно такой же, какого Шайнара видела у Морлава Тейна. На столе лежал свёрток.
– Думала, уже не дождусь тебя, – сказала девушка и бросила Шайнаре этот свёрток. – Надевай.
Дрожащими руками девочка развернула рулон. Пальцы всё ещё плохо слушались её после купания в ледяной воде. В свёртке оказалась одежда из грубой мешковины: широкая рубаха и штаны до середины икр с верёвочкой вместо пояса. Обуви не было. Исподнего белья тоже. Шайнара подумала, что даже самые последние нищенки в Гельдоране одевались лучше. Похоже, прославленный Орден экономит на одежде для своих послушников. Но вслух она, конечно, этого не сказала.
– Меня зовут Алхена, – продолжала девушка с чёрными волосами, пока Шайнара напяливала на себя выданную робу.
– Д-дора из Латракии, – представилась девочка, стараясь унять стук зубов. Жёсткая мешковина совсем не грела.
– Будешь говорить только, когда я разрешу, – отрезала Алхена.
Рядом с очагом лежала охапка дров. Алхена встала, подошла к ней и, выбрав несколько толстых полешек, подбросила их в огонь.
– Это Первый Храм, – продолжила она, когда прожорливые огоньки вспыхнули с новой силой. – А ты теперь – Призрак Первого Храма. Я эзра, твоя наставница, и я буду тебя учить.
Алхена показала на каменные столбы с надписями.
– Это главные заповеди Священного Аноба, которые должен усвоить каждый Призрак. Они написаны на языке Воспламенённых. Ты выучишь его и выбьешь на нём свое имя вон там, – эзра показала на приозёрную стену, часть которой под самым потолком была мелко испещрена письменами. – И только когда ты сделаешь это, ты сможешь покинуть Первый Храм. Тебе понятно?
Девочка кивнула, хотя ей было ничего не понятно.
– А как я выбью свое имя так высоко? – спросила она.
– Поймёшь со временем.
Шайнара ещё раз посмотрела на практически отвесную стену, по которой ей предстояло когда-то забраться. Основание стены скрывалось под водой ледяного озера, от одного воспоминания о котором, девочку бросало в дрожь.
– Это невозможно, – тоскливо выразила Шайнара свои мысли вслух.
– Невозможно – это сидеть на полу так долго. Вставай!
– У меня ногу свело, – чувствуя себя виноватой, пожаловалась девочка.
Алхена присела к ней и резко нажала пальцами в нескольких местах на больной ноге.
–А-а, – вскрикнула Шайнара от неожиданной боли.
Алхена усмехнулась:
– Какой же ты нежный Призрак. Странно, что Магистр Отмеченных определил тебя в Первый Храм, – и она ещё сильнее надавила пальцами. Шайнара стиснула зубы, а потом почувствовала, как боль медленно отступает, а по ноге разливается блаженное тепло.
– Морлав Тейн ничего не рассказывал мне о ваших правилах, – пытаясь оправдаться за свой вопль, проговорила девочка.
Алхена уставилась на неё. И под этим взглядом Шайнаре захотелось растаять и вырасти заново где-нибудь в другом месте…
– Магистр Тейн, ты сказала? Странно. Мне казалось, он давно не набирает Призраков лично… Хотя твоё имя уже несколько лет есть в Книге Отмеченных… Ты ведь Дора из Латракии, так?
Шайнара закивала головой. Но это движение оказалось таким судорожным и нервным, что это не ускользнуло от внимания Алхены.
– Чем ты занималась раньше, Дора? И когда тебе рассказали об Ордене? – спросила наставница, возвращаясь в каменное кресло. Она удобно уселась, положив скрещённые ноги на стол, и продолжила пристально разглядывать девочку.
– Я дочь лорда Артода Гельдоранского, – начала проговаривать Шайнара заученный текст.
Но текст этот был маленьким. Морлав Тейн уверял, что никто в Ордене не будет интересоваться подробностями, но выходило почему-то наоборот…
– Меня воспитывала тётя, – рассказывала Шайнара свою легенду, – в замке, что стоит на пяти холмах к югу от Гельдорана. Мой отец…
– Так, значит, ты знатная леди? – перебила эзра.
– Д-да, – запинаясь, ответила девочка и покраснела до кончиков ушей. Она уже понимала, куда клонит наставница. Ну, конечно, откуда дочь рыбака может знать, как ведут себя леди, что говорят и как смотрят. Ведь, очевидно, что всё в ней выдавало простолюдинку. Она ведь даже не умела читать!
– Я незаконнорождённая, – пояснила Шайнара и опустила глаза. Она не могла больше выносить пронзительный взгляд Алхены. Ну почему Морлав Тейн не подготовил её как следует?! Как она может сыграть чужую роль, если не знает самых элементарных вещей?! Странно, что умный старик не предусмотрел этого. Неужели он не знал, что Алхена так легко раскусит её? И что теперь? Неужели это всё?
Шайнара что-то ещё пробормотала про «свою мать» и «проведённое детство», а потом замолчала, уставившись в пол. Алхена по-прежнему не сводила с неё глаз. Время тянулось испепеляющее медленно. Раскрытие лжи стало неизбежным. И девочка не выдержала. Ей вдруг стало обидно. Сначала раздели, потом обрили почти наголо, а теперь вот мучают ожиданием наказания за обман. Хватит! Если всё закончится сейчас, тем лучше. Она больше не будет врать и притворяться. Если эти Судьи убьют её, значит так тому и быть. Жаль только, что ей не удастся отомстить за брата…
Шайнара выпрямилась и вызывающе посмотрела на Алхену. А та, словно только этого и ждала.
– Как твоё настоящее имя? – спросила она.
– Шайнара из Морвы, – ответила девочка.
– Откуда у тебя на руке знак Отмеченной?
– Морлав Тейн сделал его. Моя семья погибла от рук бандитов. И Морлав Тейн пообещал, что, когда я стану Судьёй, то смогу отомстить за них.
И Шайнара рассказала эзре всю правду о себе и о встрече с магистром, ничего более не утаивая.
Алхена слушала, не перебивая, а потом ещё долго молчала и о чём-то сосредоточенно думала.
– Жди здесь, – произнесла она, наконец, – и не вздумай покинуть Первый Храм.
Алхена вышла из пещеры, а следом за ней опрометью вылетел большеглазый зверёк. Шайнара снова опустилась на пол возле очага. Ей всё ещё было холодно. Она обняла колени руками и задумалась. Морлав Тейн не объяснил ей, что её ждёт. Девочка была уверена, что Орден Судей – это что-то вроде школы для мальчиков в Гельдоране, только вместо обучения ремеслу портного или сапожника, её научат искусству профессионального убийцы. Но всё оказалось сложнее…
Дрова в очаге прогорели, и в пещере стало темно. Девочка подошла к выходу и села на пороге. На небе горели звёзды. Слышался плеск набегающих на берег волн и шорох мокрой гальки. Но ничего особенно с этого места разглядеть не удавалось. Вниз от Первого Храма шла белая лестница, а от неё в разные стороны расходились две дороги. Впереди же открывался лишь вид на бескрайнее море.
Шайнаре хотелось есть. Со вчерашнего дня у неё не было во рту ни крошки. Без огня в пещере стало совсем холодно и неуютно. Девочка то и дело растирала замёрзшие руки и ноги. Потом она съёжилась в комочек, пытаясь хоть как-то согреться, и не заметила, как задремала.
***
– Призрак! Встань!
Окрик Алхены ворвался в беспокойный сон девочки неожиданно и громко. Она вскочила, но руки и ноги её занемели от холода и неприятно покалывали.
– Ты не покинула Первый Храм, – продолжала наставница, – значит, ты умеешь слушать. Это хорошо. И хоть ты и не из Отмеченных, я стану твоей эзрой и направлю тебя на путь Тени.
Алхена сделала жест рукой, разрешающий девочке говорить.
– Так, меня не убьют? – на всякий случай первым вопросом уточнила та.
– Убьют, если ещё кому-нибудь расскажешь, кто ты есть на самом деле, – ответила наставница. – Но, надеюсь, тебе не придётся больше этого делать. Когда ты покинешь Первый Храм, твоё прошлое останется здесь, и никто никогда им интересовать не будет. Ты же станешь Тенью и получишь новое имя.
– Кто такая Тень?
– Та, что исполняет приговоры.
– А кто их выносит?
– Высший Круг во главе с Верховным магистром. И… достаточно вопросов. Я расскажу тебе, как устроен Орден, когда придёт время.
– Я хочу есть, – сказала Шайнара.
После того, как она поняла, что её жизнь не заканчивается здесь и сейчас, пустой желудок сразу напомнил о себе сосущей противной болью.
Алхена протянула девочке кусок хлеба:
– Ешь. Но запомни: хлеб – ничто, Закон – всё. Повтори.
– Хлеб ничто, закон – всё, – протараторила девочка и быстро откусила большой кусок. Но не успела она прожевать его, как Алхена выбила оставшийся хлеб у неё из рук.
– Закон, – чётко повторила наставница, глядя Шайнаре в глаза, – это не месть! Ты НИКОГДА не сможешь отомстить за свою семью…
Девочка прекратила жевать. Кусок застрял у неё в горле – так были сказаны эти слова.
– …потому что тебя больше нет. Ты – Призрак. И ты сможешь покинуть Первый Храм, только, когда забудешь своё прошлое, ибо у Тени нет прошлого. Тебе понятно?
Шайнара не ответила. Как же так?! Ведь она пришла сюда только за тем, чтобы научиться убивать и отомстить! И Морлав Тейн обещал…
– И у тебя теперь нет выбора, – словно прочитав её мысли, добавила Алхена. – Ибо вставший однажды на путь Судьи, не сможет больше отказаться от него по своей воле.
Шайнара молчала.
– Твоя жизнь теперь принадлежит Ордену. Понятно?
– Но… – начала девочка и тут же получила такой удар по щеке от Алхены, что упала на пол.
– Никаких больше «но», – отрезала наставница. – Закон не приемлет мести. А ты должна стать Законом. Дышать им. Жить им. Теперь это твой путь, и другого уже не будет.
Шайнара потёрла горевшую щеку и поднялась на ноги.
– Меня научат убивать? – решила она сразу уточнить главное.
– Тебя научат исполнять приговоры.
Девочка удовлетворительно кивнула. Но не столько Алхене, сколько своим собственным мыслям. А думала она о том, что притворится и станет тем, кем эти люди хотят её видеть. Она будет прилежно учиться у них. Ведь она видела Морлава Тейна в деле и хорошо запомнила, на что способны Судьи… И она станет такой же. Она обязательно этому научится. Научится убивать также ловко, как это делал магистр Тейн. А потом она покинет Орден, разыщет убийц (она почему-то была абсолютно уверена, что легко найдёт их) и завершит начатое. А потом… потом… потом уже будет неважно. Всё остальное будет неважно!
– А теперь, Призрак, слушай меня и запоминай, – прервала её размышления эзра. – В Первом Храме огонь не должен гаснуть никогда. Это первое правило.
Алхена показала на топор, стоявший возле очага.
– Бери его и иди за мной. Помощи ни от кого не жди. Никто здесь не помогает Призракам.
Шайнара подняла тяжёлый топор и следом за наставницей спустилась по белой лестнице вниз. Обернувшись, девочка увидела, что из себя представлял Первый Храм снаружи – это была двойная скала с несколькими отдельными выходами.
– Каждую ночь с появлением на небе Волчьей звезды ты можешь покинуть Первый Храм, – продолжала Алхена, – но ходи только в этом направлении, – она показала направо, – туда тебе нельзя, – наставница махнула налево, – и вернуться ты должна до первых лучей солнца. Если встретишь по пути других Призраков, общаться с ними тебе запрещено. Всё понятно?
Шайнара кивнула, и они направились по узкой тропе, петлявшей по дну ущелья и уходящей от побережья вглубь острова. Вскоре они очутились в роще, где росли высокие чёрные дубы.
– Вот, – Алхена показала на сухое дерево с желтоватыми крапинками на коре. – Эти дубы больны. Их нужно сжигать, чтобы они не заразили всю рощу. И они послужат отличной пищей огню Первого Храма. Приступай. Но помни, ты должна вернуться до восхода.
И с этими словами Алхена ушла. А Шайнара осталась одна, с непропорционально большим и тяжелым топором. Ей, конечно, не раз доводилось видеть, как отец с братом заготавливали дрова на зиму. Но орудовать самой таким тяжелым топором ей ещё не приходилось.
Она растерянно оглянулась по сторонам. В морвийском лесу, чтобы разжечь костёр, девочка всегда могла быстро насобирать хвороста. Здесь же, в этой роще, на земле было голо и пустынно, словно кто-то специально убрал все ветви и сучья.
Шайнара долго бродила между деревьев с жёлтыми крапинками, пытаясь найти среди них то, которое уже подгнило у основания и могло бы легко повалиться от ударов топора. Но роща оказалась не простой. Кто-то основательно подготовил её к приходу Призраков, так как все оставленные сухие деревья имели обхват в две руки и ещё крепко держались корнями за землю.
Девочка вздохнула, и, оставив попытки облегчить себе работу, принялась за дело. Она выбрала дуб, росший ближе всего к тропинке, ведущей назад, и неуклюже стала его рубить. С каждым взмахом Шайнара чувствовала, как наливаются тяжестью её руки и спина. А что будет, если она не справится и не добудет дров для огня Первого Храма? Она вспомнила, как Алхена ударила её по щеке – но ведь это же такая ерунда! Побьет еще раз? А потом?
В памяти всплыло проткнутое копьём тело брата, и ей стало стыдно за свои мысли. Шайнара сцепила зубы. Она срубит это проклятое дерево! И еще сотню срубит, если понадобится. Удар… Ещё удар… Она научится убивать… Удар… И отомстит… Удар… За всех отомстит… Удар… За Берда отомстит… Удар… За отца… Удар… За Рыжего Фина…
Она обошла ствол с другой стороны.
И снова удар. За Фина… Удар… За отца… За Берда… И за себя… Удар… Удар… Удар…
Раздался скрип, и подрубленный ствол рухнул на землю, спружинив на толстых ветвях и едва не задев девочку комлем. Шайнара отскочила в сторону – надо быть осторожней. Немного отдохнув, она обрубила сучки, собрала из в кучу и перевязала полоской коры, ободранной с соседнего дерева. Рубить сам ствол у неё уже не осталось ни сил, ни времени. Скоро взойдет солнце.
Шайнара взвалила на себя вязанку из веток и поспешила в Первый Храм. Обратная дорога шла немного в горку, но после такой тяжелой ночи каждый шаг давался с трудом. Но девочка успела вернуться в пещеру до того, как на горизонте забрезжил рассвет.
Шайнара разожгла огонь в очаге и с тоской посмотрела на свою охапку хвороста. Вряд ли её хватит до следующей ночи, даже если жечь очень экономно.
Вскоре пришла Алхена с большим мешком. Она удовлетворительным кивком отметила наличие огня, хоть тот едва горел в очаге, и пренебрежительно посмотрела на вязанку веток, но ничего не сказала.
Наставница принесла еды: тарелку рыбной похлебки и горбушку хлеба. О, какой же райской показалась девочке эта пища! Но едва она успела доесть, как Алхена выложила на стол всё содержимое своего мешка. В нём оказались две толстые книги, перо, чернильница и несколько листов чистой бумаги.
Следующие несколько часов, под руководством эзры, Шайнара изучала символы письменного языка Первых Воспламенённых. У неё хорошо получалось. Девочка даже сама удивилась, как легко даётся ей это обучение. Настолько легко, что вскоре Алхена оставила её одну.
Наступил вечер. Утренняя одинокая похлёбка давно переварилась, и желудок настойчиво просил ещё пищи. Но Шайнара почти не обращала на это внимания: веки её слипались и надо было успеть поспать хотя бы три часа, прежде чем Волчья звезда вновь загорится на небе, и ознаменует собой новый поход в рощу за дровами для Первого Храма…
***
Так Шайнра проводила день за днём. Её мышцы болели от непосильных нагрузок. Иногда поутру тело просто отказывалось слушаться. Ей всё время хотелось есть и спать. А Алхена заставляла по сто раз на дню повторять одни и те же фразы.
Однажды скудных запасов дров всё-таки не хватило, и огонь в очаге к вечеру погас. И когда эзра вернулась в пещеру и увидела это, она не стала ничего говорить подопечной, а подошла и молча сбросила ту в ледяную воду озера. И чтобы хоть как-то после этого согреться и просушить на себе одежду, Шайнаре пришлось бегать в Первом Храме по кругу от стены до стены до самой ночи…
Иногда девочке казалось, что она больше не выдержит, но воспоминания о брате отрезвляли её ум и заставляли взять себя в руки.
Шло время, и однажды Шайнара заметила, что еженощная заготовка дров даётся ей всё легче и легче. Она научилась быстро валить дерево и очищать его от веток. Отрубленную часть ствола она перевязывала самодельной верёвкой, свитой из растущих поблизости вьющихся растений, и перевозила волоком по земле в свою пещеру. А там уже разделывала ствол на мелкие части. Теперь дров стало так много, что их хватало на самый жаркий огонь, который только можно было развести в очаге. И Шайнара стала спать гораздо дольше и чувствовать себя намного лучше.
Иногда девочка встречала в роще других Призраков. Их было четверо – мальчишки примерно одного с ней возраста. Она наблюдала за ними издали и немного завидовала, потому что им не запрещали разговаривать между собой и помогать друг другу.
Шайнара перестала страдать от голода. И хоть порции еды, которыми её снабжала Алхена, не становились больше, но девочка научилась подолгу смаковать во рту каждую крошку, таким образом насыщаясь даже самым малым количеством пищи.
Теперь к приходу эзры Первый Храм был убран, вдоль стен стояли аккуратно сложенные стопочки дров, а в очаге всегда жарко пылал огонь, хотя особой потребности в нём не было. Зимние месяцы остались давно позади, да и здесь, на западе Миртании, они оказались совсем не такими суровыми, чем там, откуда Шайнара была родом.
Бродя целыми днями босиком в грубой робе, девочка закалилась. Она больше не страдала от холода и спокойно спала на тонкой подстилке, не замечая своих аскетичных условий. Ей было комфортно и тепло.
И во многом это ощущение у неё появилось благодаря книгам, которые она теперь могла прочитать. Она никогда не забудет тот день, когда впервые смогла правильно сложить всю фразу из «Слово о Тени». Алхена давно ушла, а девочка всё сидела над этой книгой. Шайнара читала и читала, и никак не могла остановиться. А потом из глаз у неё полились слёзы, и сердцу стало тесно в груди – никто никогда не учил морвийских детей читать! И она никогда даже не догадывалась, что за чёрными строчками на белой бумаге подчас скрывается целый мир: новый, необъятный и невообразимый. И девочка стояла на пороге у входа в этот мир…
Шайнара изучила все Правила Призрака, высеченные на каменных столбах, все имена, выбитые под потолком и книгу об Ордене, что принесла Алхена. И чем больше девочка читала, тем отчётливее понимала, как же сильно изменилась её жизнь.
Она – Дора из Латракии… Нет! Шайнара из Морвы! Она Призрак Первого Храма, а значит, – уже часть Великой истории и самой большой тайны всех Срединных Земель. И скоро она станет тем, кто вершит Правосудие…
Алхена каждый день заставляла её повторять, что Закон – есть всё! Закон не знает гнева, мести и жалости. Но только сейчас Шайнара по-настоящему прочувствовала значение этих фраз -справедливость для всех: богатых и бедных, мужчин и женщин. Лишь Истинное Правосудие. Истинная справедливость. Во славу Закона, подаренного людям Первыми Воспламенёнными…
Как-то Шайнара спросила Алхену:
– Если Закон справедлив для всех, то почему я не могу отомстить убийцам своей семьи?
– Шайнара из Морвы могла возжелать справедливого наказания, – ответила эзра. – Но ты больше не она. У тебя нет прошлого, лишь настоящее. И оно принадлежит Ордену. Ты выше любого человека за пределами этого острова. Но только по Слову Ордена ты будешь вершить Правосудие. И никак иначе.
Орден… Чем больше девочка узнавала о нём, тем больше она испытывала благоговейный трепет перед ним. В «Истории о Первых Воспламенённых» было сказано, что когда Шестеро Великих Огненных Богов покинули этот мир, они оставили часть своей мудрости в тех, чьи тела могли воспылать. И этих людей прозвали Воспламенёнными. Получив дар Шестерых, они строили города и храмы, изучали науки и искусства.
Но однажды солнце перестало греть землю, как раньше. Запасы еды истощились. Люди и животные стали умирать. И тогда Воспламенённые создали большой купол, в центре которого полыхал Вечный огонь, – спасительный дом для всех живых существ.
Но появились люди, не захотевшие делить припасы на всех. Под предводительством некоего Мортана они захватили Купол и убили всех Воспламенённых, установив свои законы.
С тех пор минуло много лет. На земле снова стало тепло. Люди вышли из-под Купола, но лишь немногие из них сохранили память о Воспламенённых. И эти немногие объединились в Орден. Они укрылись за стенами Йольского замка, что стоял у подножия Рудниковых гор, и стали жить по законам Первых Воспламенённых.
И многие люди тогда потянулись в этот замок, чьи стены надёжно защищали его обитателей от произвола короля и наместников. Орден принимал всех, и Йольский замок расстраивался, становясь всё популярнее и популярнее у простого народа.
Когда на престол взошёл король Мортан Четвёртый, последователи Воспламенённых уже собрали вокруг своего учения столько народа, что он испугался за свою власть и объявил Орден вне закона. Королевские солдаты осадили Йольский замок, но много лет не могли взять его штурмом. Замок добывал воду глубоко из-под земли и выращивал еду разными удивительными способами.
Но однажды нашёлся человек, который предал своих братьев и сестёр по учению и показал солдатам тайный подземный ход. Имя предателя история не сохранила. Йольский замок пал и был разрушен до основания, а те, кто смогли бежать, много лет ещё преследовались и уничтожались королём во всех уголках Миртании.
Когда престол перешёл к Мортану Пятому, никто уже и не слышал об Ордене. Но потом в Миртании начали происходить странные вещи – людей, известных самыми жестокими делами, независимо от их богатства и положения в обществе, находили мёртвыми с привязанной к руке алой лентой. Тогда в народе впервые заговорили о Тайном Ордене Судей…
Никто не знал, каким образом Вольные Судьи узнавали о преступлениях того или иного человека. Но бедняки верили, что если прийти в портовый город Сульдоран и бросить стеклянную бутылочку с жалобой в море, то она каким-то образом непременно попадёт в руки членов Ордена. Вскоре даже залив, на берег которого приходили все обиженные, в народе прозвали Заливом Судей.
Но никто в Миртании и во всём Срединном Королевстве больше не знал, где располагается Тайный Орден, и кто такие Судьи. Все попытки очередного правителя найти их оказывались безуспешными.
Однажды Мортан Пятый наградил своего верного слугу из рода Кризоттов поместьем на берегу Туманного моря, недалеко от Сульдорана. Также король подарил ему и Красный остров. И, о чудо, оказалось, что на этом острове созданы исключительные условия для выращивания одной особой травки – мелковорлицы. Эта травка оказывала поистине невероятное влияние на мужскую половую силу и потому доставлялась королевским особам в виде ценнейшего подарка. Таким образом, род Кризоттов стал богат и всегда желанен при дворе, ведь нигде больше, кроме Красного Острова, не росло столь удивительное растение.
Многие вельможи завидовали Кризоттам и пытались вырастить в своих садах мелковорлицу, но все их попытки ни к чему не привели. Ведь невдомёк им было, что травка та выращивается по древним и забытым методикам Первых Воспламенённых…
И так прямо под носом у королей, род Кризоттов на протяжении столетий покровительствовал Тайному Ордену. И никто до сей поры не раскрыл этот секрет. Ибо под страхом смертной казни правители Миртании запрещали всем судам причаливать к Красному Острову. Ведь люди лорда Кризотта, занимавшиеся разведением мелковорлицы, утверждали, что любой посторонний человек с материка может занести на своих сапогах какую-нибудь болезнь на их плантации, и тогда уникальная травка погибнет и возродить её никому не удастся.
Мир и война не раз сменяли друг друга на землях Миртании, но Красный Остров особым указом всегда оберегался от любых посещений. Ведь то, что давала мужскому телу мелковорлица, нужно было всем…
***
Прошёл почти год с тех пор, как Шайнара сошла на берег Красного Острова. Её волосы отросли и, хотя они оставались ещё значительно короче той роскошной каштановой гривы, которой наградила её природа, но уже прикрывали шею и небрежно спадали на глаза чёлкой.
Тело девочки за этот год тоже изменилось. Оно стало крепким и закалённым, а в некоторых местах приобрело выраженные женские очертания.
Шайнара прилежно изучила всё, что требовалось знать Призраку, и ей давно уже хотелось большего. Сидя на пороге Первого Храма, она с тоской поглядывала в сторону дороги, уходящей в противоположную от рощи сторону.
Алхена появлялась в гроте всё реже и реже. Она уже не приносила новых книг и не давала никаких физических упражнений. Пребывание Шайнары в Первом Храме стало походить на заточение. Девочка целыми днями металась по пещере, как пойманный зверь, и даже ночные прогулки в рощу не спасали её от раздражающе-томящего чувства. Ей нестерпимо хотелось выбраться отсюда.
Однажды Алхена пришла и, оставив на столе молоток и зубило, снова удалилась. Шайнара бросилась к инструментам, как лев к мясу. Она схватила их, сжала в руках, и сердце её заколотилось часто-часто.
Девочка с разбегу прыгнула в ледяную воду и подошла к стене, наверху которой были высечены имена Призраков, побывавших здесь.
Шайнара попыталась взобраться на стену, но поскользнулась и съехала вниз. Каждый раз, едва ей удавалось зацепиться за какой-нибудь выступ, как она срывалась и падала в воду. Но долго находиться в озере не было никакой возможности – девочка выбиралась на сушу, грелась у огня и повторяла свои попытки снова и снова.
Днём и ночью Шайнара штурмовала скользкую стену. Она перестала считать количество падений и сосредоточилась на том, что ей удавалось. Она стала подмечать, как лучше схватиться и сохранить равновесие, как упасть, не подвернув ногу и не ушибившись об острый камень. И с каждым разом ей удавалось залезть немного повыше.
Однажды ночью Шайнара проснулась от знакомого чувства страшной обжигающей пустоты. Она поднялась на ноги и сделала несколько круговых движений руками, чтобы прогнать остатки сна и это неприятное чувство.
Лунный свет, пройдя сквозь отверстие в потолке, привычно скользил по календарю на противоположной стене пещеры, но дата, на которую он указывал сегодня, была особенная – девочка прижалась спиной к столбу с Двенадцатью Правилами Призрака и медленно съехала по нему на пол – в этот день, пятнадцать лет назад, в далёкой морвийской деревушке, в семье одного рыбака родились двое детей…
Шайнара вскочила и с остервенением бросилась в ледяную воду. Через час она снова сидела на прежнем месте, держа в одной руке зубило, а в другой – молоток. А под самым потолком, на стене над озером, появилась новая надпись:
«ДОРА ИЗ ЛАТРАКИИ» – гласила она.
Алхена появилась в Первом Храме лишь к вечеру. Она сразу заметила новую надпись на стене и кивком приказала девочке следовать за собой. Они спустились по лестнице и на развилке дорог повернули туда, куда уже столько времени мечтала направиться Шайнара.
Дорога привела их в долину, окружённую со всех сторон скалами. Одна из которых, самая длинная и массивная, представляла собой грандиозное сооружение с вырубленными вручную пещерами в несколько ярусов и переходами между ними. Это место называлось Тайная Обитель и здесь проживали члены Ордена.
Нижние два уровня скального жилища занимали те, кто носил тёмно-синий плащ Тени, а также их старшие и младшие послушники. Чуть выше располагались комнаты членов Ордена, именуемых кастой Света. Сюда входили Вещатели Права, Хранители Формул и лекари. Первые носили багряные мантии и занимались ведением судебных дел. Вторые одевались в белые одежды и заведовали различными лабораториями, в которых они изучали анатомию, геометрию, астрономию и прочие науки. Третьи работали в лазарете, построенном здесь же, и составляли ядро целительной силы Ордена.
На самых верхних ярусах в Тайной Обители проживали те, кто образовывал Высший Круг. Их называли Магистрами, и никто из касты Теней или Света не имел права подняться к ним без приглашения. Высший Круг выносил приговоры и решал все самые важные дела Ордена на внутреннем совете.
Кроме Теней, Света и Магистров в Ордене существовала ещё каста Трудней. Эти люди жили в домах на побережье и носили обычную одежду крестьян. Они ухаживали за плантациями мелковорлицы и занимались прочими хозяйственными делами. В то время, как Тайная Обитель была надёжно скрыта от посторонних глаз, деревни Трудней, в свою очередь, служили своеобразным лицом острова перед проплывающими мимо кораблями.
Долина, окружённая скалами Тайной Обители, имела два выхода. Один – тот, по которому пришли Шайнара и Алхена – вёл мимо Первого Храма на побережье, а другой – через узкое ущелье выходил в соседнюю долину. И именно туда наставница вела сейчас девочку.
По дороге им попалось несколько человек, но ни один из них не заговорил с Шайнарой, хотя многие останавливались, чтобы перекинуться парой слов с Алхеной.
– Для них ты всё ещё Призрак, – пояснила эзра девочке, – но сегодня ты возродишься…
В этой новой долине оказалось много людей, хотя сама она имела гораздо меньшие размеры, чем та, что располагалась у подножия скал с Тайной Обителью.
Уже совсем стемнело. И на иссиня-чёрном покрывале неба высыпали бесчисленные яркие звёзды. В долине зажгли факела. И освещали они богато накрытые столы в центре. Люди сновали между ними, смеялись и переговаривались между собой. Здесь присутствовали представители всех каст: и Теней, и Света и Трудней. И все они к чему-то готовились. А в воздухе витал дух ожидания и радостного предвкушения.
Алхена подвела Шайнару к ещё одной пещере, широкий зев которой скрывался за деревьями на южной стороне долины.
– Это Грот Ушедших, – объяснила эзра. – Иди. Там тебя уже ждут.
Девочка вступила под полог пещеры. Пахнуло землёй и сыростью. В гроте не устанавливали факелов, но от стен исходило слабое голубоватое свечение и всё было хорошо видно. Под самым потолком ютились уже знакомые крылатые зверьки с большими глазами, а в центре горел огонь, вокруг которого на меховых ковриках в одежде Призраков сидели четверо мальчишек. Одно место между ними было свободно, и Шайнара поняла, что оно приготовлено для неё.
Девочка подсела в круг, и огонь начал менять цвет. Из рыже-красного он постепенно превращался в голубовато-зелёный. Его трепещущее пламя притягивало против воли, и от него невозможно было отвести взгляд.
– Призраки Первого Храма, – неожиданно раздался громовой голос, – Магистры Высшего Круга приветствуют вас.
Этот голос, отражаясь эхом от стен, шёл со всех сторон сразу. Шайнара хотела поднять голову, чтобы увидеть его обладателя, но огонь не отпускал её. Как загипнотизированная, она не сводила глаз с голубовато-зелёного пламени и лишь слушала, что происходило вокруг.
– В эту ночь каждого из вас выберет один из Духов Ушедшей Тени, – продолжал тем временем мощный голос. – И когда это случится, вы познаете его имя и примите как своё. Ибо плоть Тени смертна, но Дух её вечен.
Гипнотизирующее пламя в центре взвилось столбом до потолка.
– Протяните руку в огонь, – приказал всё тот же голос.
Мальчишки один за другим протянули руки в огненный столб. Шайнара, выдохнув, последовала их примеру.
Боли не было – голубоватый огонь оказался холодным. Он не прожигал ни кожу, ни одежду. Маленькие пламенные язычки плясали по вытянутым рукам подростков, а потом перекидывались на всё тело.
Тем временем голос таинственного Магистра понизился до полушёпота и начал произносить фразы на незнакомом языке. И тут же к нему присоединились ещё несколько таких же голосов. Шайнара по-прежнему не могла видеть их обладателей, но само звучание завораживало. Они искусно играли тембрами, наполняя пространство единым, но многотональном речитативом.
Когда голоса смолкли, а язычки пламени вернулись с тел Призраков обратно в главный огонь, Шайнара почувствовала, что гипнотическая связь с ним ослабла, и девочка смогла наконец осмотреться по сторонам. Она подняла голову и увидела, что вся пещера окутана белёсым дымом без запаха. И в этом дыму проглядывали силуэты людей в длиннополых рубиновых одеждах. Магистры Высшего Круга проделывали руками какие-то замысловатые движения, и вскоре дым начал рассеиваться. Пока от него не осталось лишь нескольких маленьких облачков, зависших над каждым из подростков.
Вдруг паренёк, сидевший напротив Шайнары, резко вздохнул, и облачко над его головой преобразилось в слово «Задир» на языке Воспламенённых.
– Возродись, Задир-сур! – раздался уже знакомый голос Магистра. – И встань рядом с нами в едином служении Единому Закону.
Потом облачко проявило буквы и над головой соседнего мальчишки.
– Возродись, Анок-сур! И встань рядом с нами в едином служении Единому Закону.
«Руден» и «Гевор» – такими были следующие имена Духов, выбравших себе носителей. Осталась лишь Шайнара. Облачко белёсого дыма висело над ней неподвижно. Все ждали. Но буквы всё никак не проявлялись. Наконец, что-то больно кольнуло девочку в сердце. Она резко вздохнула, и в ту же секунду раздался голос Магистра.
– Шайнара-сур, – провозгласил он, прочитав надпись над её головой, – возродись и встань рядом с нами в едином служении Единому Закону…
Шайнара?! Как?! Это же её собственное имя, данное от рождения! Приставка «сур» в Ордене обозначала лишь временной период по календарю Воспламенённых и добавлялась ко всем именам Теней на протяжении семидесяти лет. Всё ещё растерянная и удивлённая девочка встала и следом за всеми покинула Грот Ушедших.
Едва подростки вышли на поверхность, как в долине воцарилась тишина. Музыка, до этого доносившаяся со всех сторон, смолкла. Люди поднялись из-за столов, и направились навстречу Шайнаре, Задиру, Гевору, Аноку и Рудену.
От толпы отделился человек, одетый в тёмно-синий плащ с серебристой застёжкой в виде пламени.
– Я, Велиар Хрут, Магистр Теней, вижу вас, – произнёс он торжественно, обращаясь к подросткам, и, помолчав, продолжал, – вы получили имена Ушедших. Но принимаете ли вы их?
Парень, над которым буквы в пещере проявились первыми, вышел вперёд.
– Я, Задир-сур, – проговорил он громко, – принимаю имя и прошу Орден наставить меня на путь Тени.
С этими словами он опустился на правое колено, поставив одну руку перед собой кулаком на землю, а другую убрав за спину. Мальчишка явно знал этот ритуал, чего нельзя было сказать о Шайнаре.
– Путь Тени – достойный выбор. Следуй ему, Задир-сур! – ответил Велиар Хрут и прикоснулся двумя пальцами ко лбу паренька. – Я наставляю тебя. Отныне ты младший послушник.
За Задиром получили наставление Руден, Гевор и Анок. Подошла очередь Шайнары. От толпы отделилась Алхена и встала позади Магистра Теней.
– Я, Шайнара-сур… – начала девочка и встретилась с удивлённым взглядом эзры, – принимаю имя и прошу наставить меня на путь Тени.
Она опустилась на правое колено, приняв ту же позу, что и остальные до неё.
– … наставляю тебя. Отныне ты младший послушник, – договорил Велиар Хрут и прикоснулся двумя пальцами к её лбу.
Ритуал обретения имени был закончен. Снова заиграла музыка. Люди в тёмно-синих плащах окружили Задира, Анока, Рудена и Гевора, а потом увлекли новых послушников к праздничным столам.
Шайнара поднялась на ноги, но те стали словно ватные, и девочка, наверно, даже упала бы, если бы к ней не подскочила Алхена и не удержала.
– Шайнара?! – изумилась наставница. – Ты получила имя – Шайнара?!
– Так сказали Магистры в Гроте Ушедших. Но я… кажется, сейчас упаду.
Алхена помогла ей отойти в сторону, к ближайшим деревьям, и опустила на траву.
– Шайнара… Значит, Шайнара… – всё повторяла наставница. – Невероятное совпадение…
Потом Алхена ненадолго отлучилась к ближайшему праздничному столу и вернулась оттуда, держа в руках два кубка.
– Не бойся, – сказала она, когда увидела, что девочка всё ещё не может встать самостоятельно, – это скоро пройдёт. С некоторыми бывает и хуже после выбора Духов.
Алхена присела рядом и протянула девочке один из кубков.
– Отпей. Станет легче.
Шайнара сделала глоток. В кубке оказалось восхитительное вино, и это было первое вино в её жизни.
– Сегодня Ночь Призраков, и этот пир в вашу честь, – сказала Алхена. – А ты теперь младший послушник Тени.
К ним подошёл молодой, коренастый, широкоплечий мужчина в тёмно-синем плаще.
– Ну, и как она? – спросил он Алхену, кивнув на девочку.
– Скоро оправиться, – ответила эзра.
– Сильная реакция…
– Это Сибурд, Мастер Боя, – представила Алхена мужчину в плаще Тени.
Шайнара хотела приподняться, но Сибурд жестом остановил её.
– Отдыхай-отдыхай, – сказал он, а потом подмигнув Алхене, добавил, – а вот тебя мы уже там заждались.
Он протянул Алхене руку, помогая подняться, и они вместе удалились. А Шайнара так и осталась сидеть одна под деревом.
Время шло. Глубокая ночь царила над Красным Островом. А здесь, в долине, праздник шёл в самом разгаре. Но Шайнара не могла к нему присоединиться. Её ноги всё ещё отказывались слушаться. Она видела, что другие послушники давно сидят за столами, окружённые со всех сторон вниманием, и члены Ордена поднимают бокалы за их здоровье.
О, какие божественные ароматы доносились до её носа! Но она могла лишь наблюдать, и никто из пирующих не замечал её. Это было так странно…
Шайнара лежала в тени большого раскидистого дерева и с завистью смотрела на праздник, проходящий неподалёку, с его весельем и угощением. И вдруг до неё дошло – она же Тень! Вот так она и будет наблюдать за тем миром, который оставила однажды, и к которому никогда больше не сможет присоединиться…
Эта мысль блаженной негой растеклась по ней. Шайнара улыбнулась и больше не делала попыток подняться. Она потянулась и приняла более удобную позу, словно дикая кошка, ждущая своей охоты…
***
– Прежде, чем ты наденешь одежду послушника, тебе не мешало бы вымыться, – сказала Алхена и повела Шайнару в подземный ярус Тайной Обители. Они прошли через оружейную комнату, миновали склады, где хранились съестные запасы, а потом по узкому ходу спустились ещё ниже. Под скалой оказался ещё целый подземный лабиринт.
После многочисленных переходов они вышли в продолговатую пещеру, в центре которой из жёлтого камня была выложена купель, над которой клубился пар.
– Сюда выходят горячие источники, – пояснила Алхена и положила одежду послушника на каменную лавку, тянущуюся вдоль стены. – Давай. Вперёд.
Шайнару не надо было долго упрашивать. Она с быстротой молнии скинула с себя робу Призрака и соскользнула в купель. Девочка закрыла глаза и ушла с головой под воду, а, вынырнув, даже фыркнула от удовольствия.
Алхена несколько минут молча наблюдала за ней, а потом спросила:
– Ты помнишь Второй наказ из Книги Теней?
– Сущее в настоящем, – эхом отозвалась Шайнара. Она давно выучила наизусть все эти наставления. Девочка раскинула руки и закружилась в воде, поднимая тучу брызг и блаженно улыбаясь.
– Да. Сущее в настоящем. Это значит, что ты никогда не должна отключать свой разум от происходящего вокруг. Что бы ты ни чувствовала, о чём бы не думала, и что бы не делала.
– Я понимаю, – ответила Шайнара, пропитывая волосы ароматной пеной мыльного корня.
– Ну, что ж, – заключила Алхена. – Значит, ты запомнила и дорогу сюда. Я буду ждать тебя снаружи, – и с этими словами наставница вытащила из подставок на стене две масляные лампы, освещавшие пещеру с купелью, и быстро исчезла в проходе, оставив воспитанницу в кромешной тьме…
Обычно Шайнара не боялась темноты. Но здесь, под землёй, всё воспринималось иначе. И когда шаги Алхены совсем стихли, девочка почувствовала, как в глубине души поднимается какой-то животный страх.
Шайнара решила действовать быстро. Ведь, когда они шли сюда, факела и лампы горели вдоль всего прохода. Значит, надо только добраться до света. Но вот куда идти? В кромешной тьме подземного мира не было видно и вытянутой руки.
Шайнара смыла пену с головы и на ощупь выбралась из купели. Девочка помнила, куда Алхена положила её новую одежду и довольно быстро нашла её. Одеваясь, Шайнара старалась стоять в направлении выхода. Она боялась, что стоит ей повернуться, как она окончательно потеряет ориентацию в этой кромешной тьме.
Но этого не случилось, и девочка благополучно вышла из пещеры с купелью в нужный проход. А вот дальше всё оказалось труднее – ни одного факела, разогнавшего бы мрак лабиринта, здесь не было. Похоже, Алхена позаботилась и об этом.
Шайнара выставила перед собой руки, раскрыв ладони и соединив большие пальцы, и медленно двинулась наружу. Во всяком случае, ей казалось, что она движется наружу. Но прошло уже много времени, а выход из подземелья так и не показывался. Девочка пробовала идти вдоль одной из стен, пропуская, как ей казалось, ненужные боковые ответвления проходов. И её всё больше удивляло, как же их много, – она ведь, если честно, совсем не обратила на них внимания, когда следом за Алхеной спускалась в подземную купель.
В какой-то момент девочка даже начала задыхаться. Ей показалось, что воздух исчезает. Но это – просто звенящая тишина и кромешная темнота начали наступление на её разум.
– Успокойся, – приказала себе Шайнара в полный голос, и он пугающим эхом пронёсся по коридорам подземного лабиринта. – Они же не оставят тебя здесь умирать. Это просто испытание… сущее в настоящем… сущее в настоящем…
Шайнара, как мантру, повторяла Второй наказ Теней, но только сейчас его смысл начал доходить до неё. Что же она делает?! Ведь итак понятно, что она заблудилась. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на том моменте, который происходит здесь и сейчас, она постоянно думает о будущем – беспокоится, что не найдёт выход, что в подземелье могут таиться опасности, о которых она не знает.
Шайнара остановилась, опустила руки и глубоко вдохнула. Она прогнала все лишние мысли и сосредоточилась на том, чтобы узнать, как можно больше, о том месте, где в данный момент находилась. А так как видеть она не могла, и звуков никаких не было слышно, то, ещё не осознавая, зачем она это делает, девочка начала сосредоточенно ощупывать стену. И вдруг … О, чудо! Её рука наткнулась на что-то, отличное от холодного камня. Что-то липкое и с сильным запахом… Капля смолы, когда-то упавшая с факела!
Эта маленькая находка ободрила её. Шайнара стала ещё тщательнее исследовать стены. Она искала следы факелов и старалась запоминать разнообразные уступы и впадины. Постепенно в её голове начала прорисовываться карта, получаемая от ощупывания стен.
Шайнара исследовала множество проходов, не давая своим мыслям больше ни на что отвлекаться и, в конце концов, её старания увенчались успехом – она увидела еле пробивающийся свет в расщелине между камней. Её блуждания закончились. Девочка бросилась к свету и вскоре выбралась наружу, но не в Тайной Обители, а в соседней долине, недалеко от Грота Ушедших. Она с удивлением обнаружила, что на небе уже горят звёзды, а ведь Алхена оставила её в купели утром…
Шайнара вернулась в Тайную Обитель и увидела, что наставница всё ещё ждёт её там у входа в подземный ярус. А компанию ей составляет уже знакомый Мастер Боя. Они о чём-то беззаботно болтали и смеялись, но увидев послушницу, подходившую к ним не с той стороны, с которой её ожидали, Алхена быстро попрощалась с собеседником.
– Пойдём, Ивар накормит тебя, – сказала она, как ни в чём не бывало, и поправила на девочке кожаные наплечники, неправильно закреплённые той в темноте.
***
Трапезная, куда Алхена привела воспитанницу, находилась в отдельно стоящей постройке в самом центре долины и имела два входа: один парадный и один, ведущий на кухню. Вот ко второму прямиком и направилась эзра. Шайнара не отставала, но мысли её были не о еде – она изучала свою новую одежду, в которую облачилась, так толком и не разглядев.
В целом, одеяние послушника почти ничем не отличалась от того, которое носили сами Тени: нижняя куртка из плотного холста с кожаными вставками в области груди, защитные наручи на шнуровке и капюшон с маской, закрывающей нижнюю половину лица. На ногах – удобные штаны с одним пристёгивающимся к правому бедру карманом-сумкой, предназначенной в будущем для хранения Личной Книги Судьи.
Обувью служили сапоги, подбитые мехом для бесшумного передвижения. В отличие от Теней, в одеянии послушников не было пояса с серебристой пряжкой и плаща, в котором прятался бы крылатый большеглазый зверёк.
Следом за наставницей Шайнара вошла в кухню. Та представляла собой просторное помещение с двумя длинными разделочными столами. По углам стояли корзины с фруктами и овощами. А с потолка свешивались пучки сушёных трав. Над очагом на цепи висел огромный котёл, а возле жаровни в стопочке лежало несколько чистых вертелов.
– Что-то, девочки мои, вы припозднилась, – поприветствовал вошедших высокий грузный человек. Его широкое обветренное лицо выдавало в нём старого морского волка, а чёрная борода с проседью говорила, что и лет ему не мало.
– У тебя осталось что-нибудь поесть, Ив? – спросила Алхена, плюхаясь за дубовый стол.
– Осталось ли у меня что-нибудь? Тысяча медуз в глотку, ты обидеть меня что ли хочешь, Али? Я же живу только за тем, чтобы увидеть тебя, да накормить, – и Ивар весело подмигнул Шайнаре.
А в следующую минуту он заставил стол самой разнообразной едой, в том числе и той, которую девочка видела на пиру в ночь Призраков, но так и не смогла тогда попробовать.
– Угощайтесь, мои лапуленьки, – расплылся Ивар в широкой улыбке, от которой веяло добродушием и лукавством одновременно.
Шайнара отломила кусочек хлеба. Она была жутко голодна, но опыт, полученный в Первом Храме, заставлял её есть медленно, растягивая удовольствие от каждой крошки. А словоохотливый повар в это время травил морские байки, после которых у девочки не осталось никаких сомнений, что перед ней самый настоящий пират…
После позднего ужина Алхена отвела Шайнару обратно в Тайную Обитель и показала комнаты, предназначенные для послушников Теней. При этом в женском крыле стояло несколько кроватей, но все они были свободны.
– Девочки, способные пройти Путь Тени, появляются в Ордене гораздо реже мальчиков, – объяснила Алхена.
А Шайнара тем временем с изумлением и затаённым восхищением разглядывала свою новую комнату. В одной её части находился камин в виде открытой пасти льва. На нём стояли причудливые медные подсвечники. Пол устилали меховые ковры. А на стене висело большое зеркало в позолоченное оправе. Для хранения вещей по углам комнаты стояли сундуки из чёрного дерева, украшенные изысканной позолоченной резьбой. Шайнара ощущала себя так, словно попала в опочивальню королевы.
– Я вижу, тебе понравилось, – заметила с улыбкой Алхена. – Но не показывай этого другим. Не забывай, дочь лорда Гельдоранского жила и в гораздо более роскошных покоях.
Наставница ушла. А Шайнара разделась и залезла в кровать под одеяло. Она уже и забыла, какое это блаженство – спать на мягкой перине. А таких белоснежных и хрустящих простыней она вообще не видела никогда в жизни…
***
Шайнара проснулась не сразу. Какой-то тонкий мелодичный звон несколько раз врывался в её сон. Когда же она наконец открыла глаза, то увидела, что возле её кровати трепыхается маленький колокольчик. Шнурок от него тянулся вдоль стен и выходил куда-то за дверь, поэтому девочка не видела, кто так отчаянно пытался разбудить её.
Шайнара встала, быстро оделась, выскочила из комнаты и бегом направилась в Зал Пустоты, который ей накануне показала Алхена, и в котором ежедневно все младшие послушники должны собираться за час до рассвета.
Шайнара влетела туда и увидела, что прибыла последней. Задир, Анок, Руден, Гевор и ещё двое незнакомых послушников уже находились там. И все они сейчас стояли на одном колене, уперевшись одной рукой в пол, а другую убрав за спину. В этой позе они приветствовали Магистра Теней, который расхаживал перед ними и что-то громко начитывал.
Когда Шайнара показалась на пороге, послушники, не меняя позы, уставились на неё.
– Ты опоздала, – сказал Магистр Теней, повернувшись к девочке.
– Простите. Звон колокольчика слишком тихий, и я не сразу услышала его.
– Никогда не оправдывайся. Ибо лишь действия Тени свидетельствуют о её намерениях, а не слова.
Шайнара опустила голову, а потом приняла такую же позу, как и другие послушники.
– Итак, – продолжил Магистр, обращаясь уже ко всем, – как я уже сказал, меня зовут Велиар Хрут. Я Магистр Теней и единственный Магистр Высшего Круга, к которому вы можете обращаться лично. Четыре года вы будете постигать искусство Тени, после чего вас ждёт испытание. И лишь те, кто пройдут его, останутся служить Ордену дальше…
Шайнара едва не спросила: «А те, кто не пройдут?», но вовремя прикусила язык.
Зал Пустоты имел высокий сводчатый потолок в виде круга, разделённого на двадцать один сектор. Как объясняла Алхена, этот круг символизировал собой смену эпох и замкнутость временного цикла. По календарю Воспламенённых сейчас шла как раз двадцать первая эпоха (сур), после которой отчёт времени начинался заново.
Каждый сектор круга имел свои символы. У двадцать первого – это было изображение пламени в кольце и какой-то знак в виде треугольника без вершины и круга над ним. Считалось, что только Хранители Формул и Магистры знают их истинный смысл.
Следующие пару часов послушники провели, сидя на полу Зала Пустоты, погружённые в единение с внутренним духом. Во всяком случае, это то, что они должны были делать под присмотром Магистра Хрута. И Шайнара честно пыталась понять, что значит «единение с внутренним духом», но стоило ей закрыть глаза, как её страшно тянуло в сон. И надо сказать, не её одну. То один, то другой послушник впадал в спячку и терял вертикальное положение тела. Но Магистр Теней тут же будил таких сонь лёгкими ударами прутика и при этом невозмутимо продолжал вещать что-то о необходимости познать себя в продолжении других…
По истечении двух часов в Зал Пустоты вошёл ещё один человек. Он имел сухощавое телосложение и бледное узкое лицо с полным отсутствием эмоций. Он не носил ни багряную мантию, ни плащ Теней. Его одежда напоминала таковую у крестьян с побережья.
– Это Варен Сайрок, – представил вошедшего Магистр, – мой помощник и распорядитель хозяйственных работ. Ежедневно, с утра и до полудня, все младшие послушники Тени должны работать на плантациях мелковорлицы или на кухне, а также везде, где посчитает нужным Варен Сайрок.
Взгляд распорядителя пробежал поверх голов и лишь на Шайнаре немного задержался. Может, потому что она так и сидела в стороне от остальных, а может, потому что была здесь единственной девочкой среди шестерых мальчишек.
Потом Магистр Теней покинул Зал Пустоты, а Варен Сайрок произнёс:
– Поднимайтесь. Хватит уже спать. Работу никто за вас не сделает.
Послушники встали, а распорядитель продолжал:
– Запомните, меня не интересует, как относится к вам Магистр Хрут и ваши эзры. Но каждое утро, получив от меня работу, вы должны сделать её так, чтобы я не нашёл к чему придраться. В противном случае, можете забыть про вкусную еду и сладкий сон. А теперь следуйте за мной.
И Варен Сайрок повёл послушников прочь из Тайной Обители. Они прошли через всю долину, миновали трапезную и направились по дороге, ведущей на побережье. Но по пути распорядитель остановился у ещё одной незнакомой Шайнаре пещеры. В нос ударил резкий противный запах.
– Фу-у, – вполголоса протянул один из новеньких мальчишек, помахав перед носом рукой.
– Тебе не нравится запах снаружи, послушник? – уточнил Варен Сайрок и с неприятным смешком добавил, – тогда эта работа как раз для тебя.
С этими словами он показал мальчишке на предметы, валяющиеся в траве неподалёку: две метлы, корзина и несколько пар высоких деревянных колодок с ремешками.
– Привяжешь это к ногам, – объяснил распорядитель, – и счистишь со стен пещеры гуано мясных жуков на пол. А потом наберёшь корзину этих жуков и отнесёшь Ивару на кухню.
Шайнара скривилась. В её краях не водились мясные жуки, но однажды на ярмарке в Гельдоране она видела несколько жирных маток этих насекомых. Твари, величиной с ладонь, всегда жутко воняли, когда опорожнялись, хотя их мясо имело нежный и приятный мускатный привкус.
– А она тебе поможет, – услышала вдруг девочка голос распорядителя прямо над собой и, оторвавшись от воспоминаний, увидела, что Варен Сайрок указывает на неё.
«Ну, совсем замечательно!» – выругалась она про себя в сердцах.
– И пошевеливайтесь, – напутствовал на прощанье распорядитель. – Если не успеете сделать работу до полудня, первыми же и познакомитесь с Пределом Последних.
Когда Варен Сайрок с остальными послушниками отошли от пещеры, мальчишка, который получил это задание наряду с Шайнарой, глубоко вздохнул и сказал с сарказмом в голосе:
– Вот повезло-то! Всю жизнь мечтал вместо Теней дерьмо жуков убирать!
Шайнара удивлённо посмотрела на него.
– Что значит «вместо»?
– Ну, я же не послушник Тени, – буркнул мальчишка. – А должен почему-то разделять все ваши «радости».
– Да. Я не видела тебя в Гроте Ушедших, – припомнила девочка. – Так что же ты здесь делаешь? Кто ты?
– Мастер Плантаций почему-то решил, что мне не повредит провести один год с младшими послушниками Тени, – с нескрываемой обидой пояснил паренёк. – Вот и направил меня сюда, к вам.
– Так ты из деревни с побережья? – догадалась Шайнара.
– Да. Я из трудней и всю жизнь буду только им. Поэтому я не понимаю, зачем надо было меня совать в ваши ряды.
– Ну, меня зовут Шайнара, и я тоже много, чего пока не понимаю.
– Это-то как раз понятно. Ты ведь из внешнего мира пришла. Кстати, меня зовут Мик.
– Из внешнего мира? – удивилась девочка. – А ты разве нет?
– Нет. Я урождённый Ордена.
– Как это?
– Как? Ну, ты, наверно, знаешь, что Тени не могут иметь ни брачных ни других родственных отношений ни с кем из внешнего мира?
Шайнара утвердительно кивнула. Она читала об этом в «Слове о Тени».
– Так вот, – продолжал Мик, – урождённые – это те, кто появился на свет от отношений членов Ордена между собой. Здесь не заключаются браки и дети, рождённые от таких отношений, не знают, кто их родители. Все они растут в деревне трудней до того возраста, пока их не возьмут на обучение Тени или Свет. А меня никто и не должен был брать. Меня давно уже определили в хозяйственники…
– Мне жаль, – сказала Шайнара.
Она не знала, что ещё добавить. Мик имел упитанное и неповоротливое тело. Увидев его впервые в Зале Пустоты, она тогда ещё удивилась, как можно выйти из Первого Храма с таким телосложением? Теперь же всё стало понятно – он никогда и не был в Первом Храме.
– Ладно, Мик. Давай уже приниматься за работу, – проговорила Шайнара, пристёгивая деревянные колодки к ногам. Подошва этих изделий имела в высоту полметра, и девочке никак не удавалось встать на них. У её напарника дела шли не лучше.
Наконец, после нескольких попыток Шайнара смогла сделать несколько шагов вглубь пещеры. Гуано мясных жуков доходило ей почти до середины колодок.
– Подай мне метлу, – крикнула девочка неповоротливому трудню, отчаянно балансируя руками и пытаясь удержать равновесие. Тот исполнил её просьбу, и Шайнара начала осторожно счищать испражнения со стен пещеры.
– Как же здесь всё-таки воняет! – горестно вздохнул Мик, когда ему удалось-таки присоединиться к общей работе. -Почему нам просто не выдали сапоги для этих целей? Зачем они придумали эти дурацкие колодки?
Шайнара не ответила. Все её мысли были заняты тем, как не поскользнуться и не упасть в эту вонючую жижу, над которой она так опасно балансировала.
– Всё! Больше не могу! – не прошло и часа, как снова заныл Мик. – Я не выдержу этот запах! Меня сейчас стошнит!
Шайнара молча очищала стены. Она старалась не обращать внимание на едкий запах, и стенания Мика её раздражали.
– У меня уже ноги болят, – стонал он.
Шайнара думала, уж лучше бы она осталась здесь одна. Этот неповоротливый трудень своими причитаниями доведёт кого-угодно.
И вдруг Мик при очередном махе метлы, не удержал равновесие и, едва не задев напарницу, с грохотом рухнул в вонючую теплую жижу, и его тут же стошнило.
Шайнара почувствовала, как и к её горлу подошли рвотные позывы и ей стоило неимоверных сил сдержать их. Она молча продолжила надраивать стены. А Мик тем временем поднялся и выбрался из пещеры. И прошло достаточно много времени, прежде, чем девочка позвала его обратно:
– Может, хватит уже прохлаждаться там, а? Скоро полдень, а у нас ещё полно работы.
– Я больше не пойду туда, – отозвался Мик.
– Ты же всё равно уже замарался. Какая теперь разница? Иди уже без колодок!
– Нет. Не пойду.
– Ты хочешь оказаться сегодня за Пределом Последних?
– Мне всё равно. Я не послушник Тени.
– Но я не успею всё сделать одна!
В проёме пещеры показалась голова Мика. Он ехидно ухмыльнулся и заявил:
– Тогда падай на пол.
– Что? – не поняла Шайнара.
– Падай на пол, – повторил Мик. – Я не хочу, чтобы все думали, будто только я один перепачкался в этом дерьме.
– Но это… не честно.
–Тебе решать, – пожал плечами наглый трудень.
Шайнаре нестерпимо захотелось врезать негодяю метлой промеж глаз. И когда-нибудь она обязательно так и сделает. А сейчас… девочка отстегнула колодки и спокойно спрыгнула в тёплое гуано. В душе ей было противно и досадно, но внешне она не подала виду и лишь пренебрежительно усмехнулась. Мик обрызгал её вонючей жижей с помощью метлы и после этого они вместе быстро дочистили оставшиеся стены (стоя на ногах, это оказалось делать намного легче), набрали полную корзину жуков и поспешили на кухню к Ивару.
***
– Якорь в зад, пошли прочь отсюда! – заорал старый пират, гневно тряся бородой, когда Шайнара с Миком появились в дверях. – Иж чего удумали?! Не сметь являться ко мне в таком виде! Здесь же теперь вонять будет до вечера!
Шайнара и Мик поставили корзину с жуками на пол и выскочили на улицу. Солнце стояло уже высоко, и скоро все члены Ордена соберутся на обед. Но как им показаться на глаза в таком виде?!
Шайнара опрометью бросилась к пещерному лабиринту с купелью, из которого накануне так долго искала выход. Она ничего не объясняла Мику – у неё вообще отпало всякое желание с ним разговаривать. Она просто побежала, что есть силы, а он так и остался стоять на месте возле кухни.
Шайнара молила Богов, чтобы никого не встретить по пути, и Боги услышали её… Почти… Когда она на полной скорости влетела в подземелье, то чуть не сбила с ног человека. Тот выходил из хранилища семян напротив оружейной комнаты и успел отпрянуть буквально в последнее мгновенье, когда девочка вихрем пронеслась мимо. Краем глаза она заметила лишь, что незнакомец одет в светлую тунику и сильно сутул.
На этот раз во всех проходах, как и положено, горели факела и масляные лампы. Шайнара добежала до купели. Там никого не было, и девочка, на ходу скинув с себя одежду, прыгнула в горячую воду. Шайнара ныряла и плескалась, натирала себя корнем мыльнянки и мочалкой из жёсткого ворса. Ей казалось, что мерзкий запах так въелся в её тело и волосы, что теперь никогда не выветрится.
Тщательно внюхиваясь, она несколько раз выстирала одежду и только после этого вылезла из купели. Хорошенько отжав воду, девочка надела на себя влажные тряпки, и чтобы не замёрзнуть и быстрее просушиться, всё также бегом направилась назад к трапезной.
Когда она вернулась, ни Мика, ни других послушников возле трапезной ещё не было. И прежде, чем все они появились, одежда на Шайнаре успела подсохнуть.
Обедали члены Ордена в одном общем зале, где у каждой касты имелось своё место. Стол младших послушников Тени располагался ближе всего к кухне и дальше всего от престола Магистров. Но и тем и другим подавали одинаковую еду. При этом все блюда всегда отличались отменным вкусом – Ивар хорошо знал своё дело.
И только те из младших послушников, которые не справлялись с утренней работой, вместо обеда в общей трапезной отправлялись за, так называемый, Предел Последних. Он представлял собой площадку, огороженную плоскими камнями, на заднем дворе трапезной. Там провинившиеся получали лишь хлеб грубого помола и воду. Ужин же был для них не предусмотрен вовсе.
В этот раз из шести послушников за Пределом Последних оказались двое. Одного из них Шайнара знала под именем Руден (он вышел вместе с ней из Первого Храма), а другой – был с побережья, и девочке ещё не доводилось с ним общаться.
Шайнара отметила, что Мику каким-то образом тоже удалось привести себя в порядок. Он стоял в новой, чистой, сухой одежде и выглядел абсолютно довольным. Шайнару же Варен Сайрок разглядывал очень пристально, словно ища, к чему бы придраться. Но не найдя, пожелал всем вкусного заслуженного обеда и отошёл за свой стол.
Послушники принялись за еду. Никто ни с кем не разговаривал. Всех поглотили собственные мысли. Шайнара не знала, какую работу пришлось выполнять остальным, но, наверняка, не легче, чем ей.
– Я сыт, – нарушил тишину Мик, отодвигая от себя пустую тарелку и вытирая рукавом губы. – Кто-нибудь знает, что нам делать дальше?
– Варен Сайрок приказал ждать здесь, пока за нами не придут, – отозвался с дальнего конца стола парень по имени Задир – тот самый, над которым в пещере буквы проявились первыми. Он имел сухощавое жилистое телосложение и носил короткую стрижку. А ястребиный взгляд и острый подбородок придавали его лицу волевое и немного надменное выражение.
– А кто должен прийти? – спросил другой послушник. Его звали Анок. Он был невысокого роста, с чёрными кудрявыми волосами, большими серыми глазами и симпатичными ямочками на щеках.
– Мастер Сибурд, – ответил Задир и не без гордости добавил, – мой личный наставник. Он говорил, что будет преподавать нам искусство боя.
– Наконец-то, – подал голос четвёртый послушник по имени Гевор. – Я уж думал, мы никогда не начнём заниматься делом!
Тем временем к их столу подошёл уже знакомый Шайнаре Мастер Боя – друг Алхены.
– Задир, – обратился он к своему воспитаннику, – веди всех на наше тренировочное плато. И тех двоих, что сидят за Пределом Последних, тоже. Я скоро подойду, – и Сибурд вернулся к двоим собеседникам с серебряными знаками Мастеров на груди, с которыми до этого прервал разговор, чтобы дать указания младшим послушникам.
Задир с готовностью бросился выполнять приказ своего эзра и, скомандовав остальным, чтобы следовали за ним, направился к выходу.
Шайнара немного замешкалась – уж очень ей понравился десерт. Она никогда такого не пробовала: нежный, прохладный, тающий во рту – она даже не догадывалась, из чего сделано это великолепие! И в её глазах Ивар всё больше и больше обретал черты настоящего кудесника.
С трудом оторвавшись от второй порции, она помчалась догонять всю компанию. Но в дверях трапезной снова чуть не сбила человека… да ещё того же самого…
– Эй, полегче! – воскликнул он, когда девочка неожиданно налетела на него. – Ты уже дважды за этот день покушаешься на мою жизнь!
– Ой! Прости! Я не хотела… Я…
– Меня зовут Карлем, – представился юноша. – И может теперь, когда ты знаешь моё имя, то сможешь отличить от пустого места.
Шайнара совсем смутилась, но поняв, что собеседник на самом деле не сердится, а шутит, немного расслабилась. Теперь девочка могла хорошенько его разглядеть: волнистые золотистые волосы до плеч, выразительные карие глаза, правильные черты лица – природа наградила его почти идеальным ликом. Чего, увы, нельзя было сказать о телосложении – на спине у Карлема рос горб… Однако несмотря на это увечье, юноша был выше девочки почти на целую голову и держался с достоинством.
– Я не услышал твоего имени, – прервал паузу Карлем.
– Ой, я же спешу…
– И это мешает тебе представиться подручнику Хранителя?
Карлем был очевидно старше неё, но не на много. А «подручник Хранителя» означало, что он принадлежал к касте Света, и Шайнара должна приветствовать его, как высшего по рангу. Но она не знала пока, как это делается, и оттого растерялась ещё больше.
– Меня зовут Шайнара, – проговорила девочка виновато. – Я младший послушник Тени.
– Да вижу. Не слепой, – усмехнулся собеседник.
– Мне надо идти, – объяснила девочка. Ей не понравился его смешок и то, что он разглядывал её, как диковинную обезьянку.
– Да я не держу, – небрежно отозвался Карлем и отошёл с дороги.
И Шайнара побежала догонять остальных.
***
Тренировочный лагерь раскинулся на небольшом горном плато. Он представлял собой площадку, на которой громоздились самые разнообразные конструкции: подвешенные стволы деревьев, ямы с кольями, верёвочные лестницы, вращающиеся деревянные манекены и многое-многое другое. Предназначение одних тренажёров было очевидным, о свойствах же других оставалось лишь догадываться.
Первое, с чего начал Сибурд, – это разбил послушников на пары и приказал биться друг с другом, как умеют, но ровно до того момента, пока один из них не попросит пощады. Напарником Шайнары он сделал Задира.
«Прекрасно», – подумала про себя девочка, – «Мало того, что меня ещё никто драться не учил (возня в детстве с братом не в счёт), так и в соперники поставили того, у кого в эзрах сам Мастер Боя.
Её размышления прервал кулак Задира, угодивший прямо в бровь. Шайнара зашаталась, но удержалась на ногах. Следующий удар мальчишки с ястребиным взглядом оказался жёстче, и девочка упала на землю. Задир залез на неё и со спокойным знанием дела принялся поколачивать.
Шайнара извивалась под ним, как змея, но воспитанник Мастера Боя был жилистый и сильный. Задир легко уходил от слабых и неумелых ударов девочки и продолжал своё дело. Однако надо отдать ему должное, он с первых минут понял, что намного сильнее, и потому больше не бил кулаком, лишь ладонью, хотя всё равно это было весьма чувствительно.
Шайнара не знала, сколько это продолжалось. Задир всё-таки разбил ей нос и губу, а потом встал.
– Я больше не могу избивать её, Мастер, – сказал он Сибурду. – Она же совершенно не умеет защищаться!
– Но я что-то не слышал, чтобы она сдалась, – ответил тот. – Продолжить бой.
Задир вздохнул и, слегка пнув лежащую на земле девочку, беззлобно произнёс:
– Сдавайся давай.
Но Шайнара не ответила. Задир наклонился. Девочка прикрыла лицо руками, а Задир отвесил ей ещё несколько жёстких пощёчин.
– Сдавайся, – повторил он громче, – и я перестану тебя бить.
Но Шайнара молчала. На самом деле она была в каком-то забытие. Удары Задира напомнили ей, как однажды она уже лежала вот так, на земле, а здоровенный варвар избивал её… там, в сарае… а потом…
Удар…удар… Шайнара не могла уклониться ни от одного… Ещё удар… Она начала терять сознание… и тогда Задир снова поднялся.
– Я победил, – громко объявил он.
Сибурд присел перед девочкой на корточки, взял её рукой за подбородок и осмотрел лицо.
– Нельзя победить того, кто не сдаётся, Задир, – сказал он послушнику, а потом приказал всем прекратить бои.
Шайнара, шатаясь, встала на ноги.
– Победа, – начал Мастер Боя, когда все послушники привели себя в порядок и собрались перед ним, – приходит не к тому, кто сильнее, а к тому, кто готов идти до конца.
Он подошёл к деревянной стойке, на которой лежали всевозможные мечи, топоры, копья, булавы, ножи, щиты и кистени.
– В Ордене вы научитесь обращаться с разным оружием, – он указал на стойку, – коротким и длинным, клинковым и ударно-дробящим. Но самое главное, – он поднял с земли увесистый булыжник, – вы научитесь любой предмет, попавший вам под руку, превращать в такое оружие.
Сибурд резко развернулся и, не целясь, метнул булыжник в подвешенную в тридцати шагах медную пластину величиной с ладонь. Раздался звон.
– Но запомните, – продолжал Мастер Боя, повернувшись к послушникам, – как бы хорошо вы не освоили боевое искусство, рано или поздно вы встретите того, кто владеет им лучше. И тогда только ваш дух, единый с духом Ушедшей Тени, сможет даровать вам победу.
Сибурд приблизился к Шайнаре:
– А теперь ответь мне, на что ты рассчитывала, вступая в бой с Задиром? Неужели, ты думала, что сможешь одолеть его? Ты женщина и всегда будешь слабее большинства мужчин. Так, на что ты рассчитывала?
– Я выполняла ваш приказ, Мастер Сибурд, – ответила девочка.
– А какой я отдал приказ?
– Драться до победы.
– Вот именно. Драться до победы. Но только ты не дралась. Ты просто позволила себя избивать.
– Но вы же сами сказали, я слабее него.
– Конечно. И потому ты, как никто другой, должна была сообразить, как повысить свои шансы на победу. Оглянись вокруг, – Сибурд поднял с земли обломок ветки, величиной с палец,– всё, что тебя окружает, может быть использовано, как оружие. Оружие – вот то, что даст женщине преимущество перед мужчиной в открытом бою.
Сибурд подошёл к манекену и продемонстрировал, как можно даже маленькой безобидной палочкой вывести своего противника из строя, если неожиданно воткнуть её в глаз.
– А теперь, – продолжал Мастер Боя, обращаясь уже ко всем, – я хочу, чтобы каждый из вас огляделся и нашёл десять предметов, которые он мог бы тем или иным образом применить в качестве оружия. Кто будет последним, вместо ужина отправиться на пробежку вокруг острова.
Послушники бросились собирать камни, палки, какие-то осколки и прочий мусор. Когда они закончили, Сибурд приказал надеть защитное снаряжение, которое хранилось в пещере неподалёку, и выбрать из горы собранного мусора какой-нибудь один предмет. После чего он снова разбил всех на пары и приказал продолжить бой.
Задир выбрал толстую палку средней длинны, прокрутил её в руке и описал в воздухе несколько восьмёрок. Из чего Шайнаре стало понятно, что он уже владеет и азами фехтования (ну, конечно, у него же в эзрах сам Мастер Боя!). Что она могла ему противопоставить? Уж лучше б ей достался в напарники Мик. Вот по чьим упитанным бокам она хорошенько бы прошлась за то, что ей пришлось перемазаться в вонючих испражнениях мясных жуков…
Шайнара выбрала из общей кучи палку длиннее, чем у Задира, надеясь, что преимущество в расстоянии даст ей хоть какой-то шанс не быть окончательно битой. И её расчёт оказался неожиданно верен. Задир, конечно, неплохо сражался, но недостаточно хорошо, чтобы совсем уж с лёгкостью отражать атаки более длинного «оружия» Шайнары.
А она именно что атаковала: без остановки, без передышки. Девочка боялась, что, если соперник пробьёт её защиту хоть раз, ей несдобровать – и снаряжение уже не поможет. Ведь, это далеко не доспехи – просто несколько металлических пластин на спину и грудь, да стальной шлем для защиты от самых сильных ударов. Всё остальное послушникам полагалось прочувствовать на своей шкуре.
На этот раз Задир не щадил девочку и не сдерживал свои удары. Шайнара сопротивлялась, как могла, но в какой-то момент получила удар по пальцам – защитные перчатки слабо помогли, и палка вылетела у неё из рук. Задир победно улыбнулся. Он ведь уже знал, что драться кулаками девочка совсем не умеет. Он снисходительно отбросил свою палку в сторону, приготовившись дать сопернице пару хороших тумаков напоследок.
Но тут Шайнара сорвала с головы шлем и, размахнувшись, ударила им Задира прямо по лицу. Тот осел на землю и несколько секунд не мог прийти в себя. Но этих секунд девочке хватило, чтобы поднять с земли отброшенную противником палку и влепить ему несколько крепких ударов.
Сибурд остановил бой.
– Ты победила, – сказал он Шайнаре и, повернувшись к Задиру добавил, – а ты вставай. Хватит валяться. Сегодня ты проиграл девчонке, которая и меч-то в руках никогда не держала. Так что приготовься, тебя ждёт весёленький вечерок…
Задир поднялся, бросив злобный взгляд на Шайнару и потирая побитый бок. Тренировка подошла к концу.
Алхена встретила воспитанницу в Тайной Обители и, окинув оценивающим взглядом, укоризненно покачала головой, потом проводила в свою комнату, усадила в кресло и принесла разнообразные мази и примочки.
– У меня ничего не болит, – соврала Шайнара, пытаясь отмахнуться от лечебных процедур.
– Сиди смирно, – приказала наставница, промазывая девочке рану над бровью каким-то приятно пахнущим средством. – У тебя не должно оставаться следов на лице. Это важно.
– Почему?
– Любой шрам сделает тебя запоминающейся, а Тень должна быть… как тень. Кроме того, твоя внешность очень важна для Ордена.
– Для Ордена важна внешность? – переспросила Шайнара. – Но сегодня я видела человека с горбом на спине…
– Я же не сказала, что для Ордена важна внешность любого. ТВОЯ внешность ВАЖНА.
– Почему?
Наставница прекратила свои манипуляции и внимательно посмотрела на девочку, а потом продолжила обрабатывать ранки.
– Так, ты видела Карлема? – перевела Алхена разговор, оставив предыдущий вопрос без ответа.
– Да. Мы столкнулись с ним сегодня дважды. А что значит «подручник Хранителя»?
– Хранители Формул – это члены Ордена, которые отвечают за сохранность знаний и наполнение библиотеки. Главный Хранитель, Магистр Ворох, никогда не брал себе подручников. Карлем стал исключением. Он очень одарённый.
Весь вечер Алхена терпеливо отвечала на вопросы Шайнары, рассказывая об Ордене и его членах. Обычно суровая и строгая, этим вечером эзра была внимательной и доброжелательной собеседницей. Она оставила менторский тон и разговаривала с Шайнарой, как с младшей сестрой. Алхена даже принесла ужин прямо в комнату. Они болтали так дружески и беззаботно, что что-то до боли знакомое колыхнулось в душе девочки – то было давно забытое ощущение семьи…
***
На следующий день распорядитель хозяйственных работ Варен Сайрок отправил Шайнару на плантации. Вместе с ней послали маленького кучерявого Анока и высокого молчаливого Рудена.
Мастер Плантаций, в распоряжение которого поступили послушники, был толстогубым полным мужчиной с безбородыми щеками и лысиной на всё темя. Несмотря на телосложение, передвигался он довольно шустро и успевал не только раздавать указания, но и чётко следить за их выполнением. Слишком медлительных или ленивых трудней Мастер Плантаций награждал едкими обидными словечками, а тех, кто был помоложе, мог подогнать и хорошим пинком.
Но Шайнару, Анока и Рудена он встретил ласково и прежде, чем нагрузить их работой, устроил познавательную прогулку по своим владениям. Послушники своими глазами увидели, как выращивают, собирают и перевозят мелковорлицу – ту самую травку, благодаря которой Красный Остров указом короля защищается от посторонних визитов.
Толстогубый Мастер Плантаций делал всё, чтобы новые юные работники прониклись важностью того, чем им предстояло заниматься. Но он напрасно старался. Самовлюблённых послушников Тени не интересовали будни трудней.
– Ладно, – с горечью произнёс, наконец, Мастер Плантаций, – ваша задача на сегодня простая. Вы должны наполнить вон тот резервуар пресной водой, – он показал на огромную бочку, стоящую на возвышенности. От бочки во все концы расходились оросительные каналы, выложенные из обожженной глины и ведущие к рассаде мелковорлицы.
Воду подросткам предстояло носить в кувшинах, удерживая их пальцами за горлышко и не прислоняя к себе. Шайнара уже поняла, что любая работа для младших послушников Теней подбиралась таким образом, чтобы те могли одновременно упражнять свои боевые навыки. Так, чистка испражнений мясных жуков на высоких колодках развивала чувство равновесия, а переноска тяжёлых кувшинов за горлышко – крепость хвата.
Шайнара, Анок и Руден принялись за работу. Дорога от водопада, где они черпали пресную воду, до бочки на косогоре шла по песку. Тяжёлые кувшины всё время норовили выскользнуть из рук. Удерживать их одними пальцами оказалось довольно трудно.
Через пару часов девочка уже не чувствовала своих пальцев. Они онемели и посинели от напряжения. Но и у Анока с Руденом дела шли не лучше. Кувшины то и дело выскальзывали у послушников из рук, падали на песок, и вода разливалась. Но Мастер Плантаций не давал отдыхать.
– Шевелитесь, маленькие ленивцы, – покрикивал он. – Бочка должна быть полна к полудню! Растения хотят пить!
А потом он ушёл и забрал с собой Анока и Рудена на другую работу, а Шайнаре приказал закончить всё одной. Девочка вздохнула – в бочке бултыхалось чуть воды чуть больше половины, а солнце стояло уже высоко. И тогда Шайнара решила пойти на хитрость и сократить путь. Ведь от водопада до косогора с бочкой имелась ещё одна, более короткая, дорога. Правда, если кувшин на ней упадёт, то он разобьётся, ведь там уже будет не мягкий песок под ногами, а твёрдая скальная порода.
Но Шайнара всё равно рискнула. Она наполнила кувшины и взяла их, удобно расположив на согнутых руках, а не держа пальцами за горлышко. Девочка торопилась и ей уже почти удалось наполнить всю бочку до того, как Мастер Плантаций вернулся назад, но в последний заход один из сосудов всё-таки выскользнул у неё из рук, и осколки с предательским звоном разлетелись в разные стороны…
– Кто отличился? – спросил Варен Сайрок, когда толстогубый Мастер Плантаций сообщил ему об утрате утвари.
Шайнара сделала шаг вперёд.
– Принесёшь ещё десять кувшинов воды, – приказал ей Варен Сайрок. – Вход в трапезную для тебя сегодня закрыт. А если опоздаешь на тренировку, то и ночевать будешь за Пределом Последних.
Анок и Руден сочувственно посмотрели на девочку, но помочь ничем не могли.
Шайнара снова принялась за работу. Она злилась на себя, на распорядителя, и на Мастера Плантаций, который теперь неотрывно следил за ней. Ну, она же не специально разбила этот дурацкий кувшин! Ну, невозможно же было по-другому наполнить бочку за такое короткое время!
Когда Шайнара закончила работу и доплелась до кухни, в трапезной уже никого не было.
– Я хочу есть, – устало проговорила она Ивару.
– Держи, – тот протянул ей кусок хлеба и стакан воды. – Только ваши уже ушли с Мастером Сибурдом. Но ты успеешь догнать их, если побежишь прямо сейчас.
Шайнара застонала.
– У меня больше нет сил, Ив.
Девочка взяла хлеб. Руки её всё ещё дрожали от тяжёлой ноши, а пальцы еле сгибались.
– Чтоб меня сожрала тухлая каракатица, – Ивар взял дрожащие руки Шайнары в свои лапищи и нежно погладил их. – А я всегда говорил, не стоит направлять девочек на путь Тени. Такие, как Алхена, – это редчайшее исключение. И такие, как ты, не должны из-за этого страдать…
Шайнара уставилась на старого пирата, а потом резко вырвала свои руки из его ладоней и, не прикасаясь больше ни к хлебу, ни к воде, бросилась догонять остальных послушников. А хитрый повар, улыбаясь, смотрел ей вслед и самодовольно поглаживал чёрную бороду…
***
«Не стоит направлять на путь Тени!» – пульсировали в голове девочки слова Ивара, – «Может, ещё и Берда забыть?!»
Берд… Шайнара замотала головой, прогоняя навязчивый образ убитого брата. Ей нельзя сейчас давать волю чувствам. Она должна учиться. Прилежно учиться. Учиться убивать…
Мастер Сибурд отметил присутствие Шайнары лёгким кивком головы, и тренировка началась. Послушники изучали азы фехтования мечом, шестом и боевым цепом, учились бросать различные предметы в цель, выполняли акробатические упражнения на веревочных лестницах и высоко подвешенных над землёй брёвнах, прыгали через огонь, ползали между плотно растущими колючими кустами.
И то, что желудок Шайнары был пуст, позволило ей проделать все эти упражнения не хуже, чем остальным. И тогда её посетила странная догадка – почему занятия по искусству боя начинаются почти сразу после обеда? А тот, в свою очередь, всегда отличается изысканным разнообразием и обильностью? Уж, не потому ли, что их хотят приучить преодолевать ежедневный соблазн чревоугодия и держать своё тело в готовности к физическим испытаниям в любой момент?
С тех пор, как девочка поняла это, она никогда больше не увлекалась обеденной трапезой, какой бы восхитительной та не была. Шайнара лишь слегка перекусывала овощами или фруктами, чтобы на тренировке чувствовать себя легко и свободно.
Однажды после боевых занятий Алхена встретила Шайнару, ведя под уздцы двух лошадей.
– Тебе пора учиться ездить верхом, – сказала она воспитаннице.
Сибурд выразил желание прокатиться вместе с ними, и Алхена нисколько не возражала. Шайнара давно заметила, какой сговорчивой и покладистой становилась её наставница в присутствии Мастера Боя…
Сибурд приказал Задиру привести ещё двух лошадей, и все четверо направились к побережью. Наставники давали Шайнаре советы, как держать равновесие и управлять лошадью, и у девочки неплохо получалось для первого раза. Она всегда любила животных и хорошо чувствовала их.
Проехав мимо деревни трудней и плантаций мелковорлицы, они выехали к лагуне, отделённой от моря полукольцом из рифовых островков. Там, на берегу, сидел уже знакомый Шайнаре горбун с золотистыми волосами – подручник Хранителя.
– Я привела тебе подмогу, Карлем, – весело сообщила ему Алхена, указывая на Шайнару.
– И этот тоже, – добавил Сибурд, кивнув в сторону Задира.
После этого наставники покинули лагуну, оставив после себя лишь клубы пыли на горизонте.
Шайнара и Задир спустились с лошадей и подошли к Карлему.
– И что же мы должны делать? – спросил Задир.
Карлем показал на воду. Там, на волнах, подпрыгивали несколько десятков запечатанных бутылок.
– Достаньте мне их, послушники Теней, и можете быть свободны.
– Это всё? – недоверчиво переспросил Задир и, не дожидаясь ответа, скинул с себя одежду и прыгнул в воду.
Шайнара замешкалась на берегу.
– Не бойся, там мелко, – сказал ей Карлем.
– Можешь не мочиться, – выкрикнул из воды Задир. – Я и один быстро справлюсь.
И действительно не прошло и десяти минут, как он достал все бутылки и покидал их на берег. Шайнара даже позавидовала ему – Задир чувствовал себя в воде, как рыба. Потом он вылез на сушу, оделся, сел на лошадь и ускакал.
А Шайнара собрала все бутылки и аккуратно сложила их возле Карлема. Тот распечатывал их, срезая пробку зубчатым ножом. В бутылках находились записки, которые подручник Хранителя читал и раскладывал по отдельным кучкам.
– Что ты делаешь? – полюбопытствовала девочка.
– Люди бросают эти бутылки в Залив Судей в Сульдоране, а течение приносит их прямо сюда, – охотно объяснил тот.
– И что же там пишут? – вновь поинтересовалась Шайнара.
– Да много всякого…
– А можно мне посмотреть?
Карлем протянул Шайнаре одно из посланий. Но та ничего в нём не поняла.
– Это на каком языке? – спросила она.
– На арахонском, – ответил подручник Хранителя. – Автор этой бумаги жалуется на ростовщика, которому должен денег.
– Так, ты знаешь арахонский? – с уважением протянула Шайнара. Она слышала, что народы земли Арахон живут где-то далеко, за пустыней на юге.
– И арахонский, и грекарский, и ручарский, и диалекты «грязных народов», – начал перечислять Карлем, краем глаза следя за реакцией девочки. Он явно хотел произвести впечатление. И ему это удалось.
– Так много? – изумилась та. – Кто тебя научил?
– Я сам научился… Не знаю, как. У меня такая способность с детства.
Шайнара удивилась ещё больше, и ей захотелось получше узнать одарённого горбуна. И тот охотно отозвался на её просьбу. Карлем рассказал, что всю жизнь живёт на Красном Острове и никогда не покидал его пределов. А попал он сюда в детстве, с корабля, который сначала был атакован пиратами, а потом, во время шторма, разбился о рифы недалеко отсюда. Никто из экипажа тогда не выжил, кроме одного кока по имени Ивар, который и добрался до острова на обломке судна, держа в руках корзину с младенцем.
Верховный Магистр тогда оставил обоих в Ордене. Младенцу дали имя Карлем, что с языка Воспламенённых означает «победивший судьбу». И с тех пор тот живёт здесь. Сначала Карлем помогал трудням, но потом Главный Хранитель, Магистр Ворох, разглядел в нём талант к языкам и взял к себе в подручники. Вскоре Карлем проявил способности и к другим наукам. Он отлично разбирался в медицине, ядах и устройстве различных механизмов. Подручник Хранителя усовершенствовал способы выращивания мелковорлицы: придумал уникальную систему оросительных каналов для неё и разработал новое удобрение на основе испражнений мясных жуков, что вдвое повысило урожайность.
– Ну, а ты? Как ты оказалась в Ордене? – спросил Карлем, закончив свой рассказ.
Шайнара растерялась и не сразу нашла, что ответить. Алхена уверяла, что никто и никогда больше не будет этим интересоваться и вот опять…
Шайнара взяла себя в руки.
– Я Тень. А у Тени нет прошлого, – сказала она твёрдо.
Карлем понимающе кивнул, а потом спросил:
– А знаешь ли ты, чьё имя носишь теперь?
– Имя Духа Ушедшей Тени, – коротко ответила девочка.
– И это всё, что ты знаешь?
– Этого достаточно, чтобы служить Ордену, – уже совсем уверенно отчеканила Шайнара.
Тем временем вернулась Алхена. Она спрыгнула с лошади и подошла к собеседникам.
– Ну и как она? – спросила наставница у Карлема.
– Неплохо, – ответил тот. – Можешь больше не переживать за неё. Она знает, что надо отвечать.
Шайнара недоумённо посмотрела на Алхену.
– Познакомься ещё раз, – сказала та, ухмыльнувшись. – Это Карлем. Глаза и уши Ордена. Это он заставил меня тогда скрыть от Магистров твоё истинное происхождение и посвятить тебя в Призраки Первого Храма…
Всю юго-восточную часть Красного Острова занимали болота. И вот уже несколько дней, как Сибурд, заставлял младших послушников оттачивать искусство маскировки именно в этих местах.
– Путь мастерства состоит из боли, – говорил Мастер Боя, стоя на сухой возвышенности и наблюдая, как подростки, сидя по шею в воде, отплёвываются от вездесущих насекомых и стараются слиться с окружающим пейзажем. – Когда вы поймёте это, вы научитесь любить свою боль, а трудности станут желанными.
Обмазав верхнюю половину лица грязью и водрузив на голову кучу из мха и травы, Шайнара опустилась в воду, оставив над поверхностью лишь глаза. Для дыхания она использовала толстый трубчатый стебель. Её задача состояла в том, чтобы незаметно подплыть к островку из кочек, на котором озорно играли маленькие болотные зверьки – гураньи, и поймать одного из них голой рукой.
Зверьки увлечённо играли и, казалось, ничего не замечали вокруг. Но стоило девочке приблизиться к ним, как они кидались врассыпную. Со своего места Шайнара не видела, как обстоят дела с поимкой гураний у остальных послушников, но пару раз слышала, как Задир с шумом бросался вперёд, а потом ругался сквозь зубы.
Девочка пыталась подобраться к пугливым зверькам снова и снова. Но всё безрезультатно. Сибурд объявил об окончании тренировки, и послушники, выбравшись на сушу, отправились в Тайную Обитель, чтобы привести себя в порядок перед ужином.
Только Шайнара осталась сидеть в болоте. Она была уверена, что ещё чуть-чуть и ей удастся схватить за хвост какую-нибудь толстую гуранью. И однажды болотная охотница почти оказалась у цели, как вдруг послышались чавкающие шаги и из-за деревьев появился Карлем. Он часто приходил сюда за мхом, но в это раз вёл себя так громко, что болотные зверьки, до которых Шайнаре оставалось буквально рукой подать, в очередной раз разбежались.
С досады девочка даже подумала, что неплохо было бы утопить Карлема. Потом, конечно, остыла, но решила всё же проучить подручника Хранителя, подкравшись к нему и столкнув в воду.
Шайнара поправила «кочку» на голове, снова погрузилась в болото и, дыша через трубочку, медленно поплыла к тому месту, где сидел Карлем.
– Ты дышишь, будто ветер в трубе завывает, – услышала Шайнара насмешливый голос и поняла, что её раскрыли.
Она вынырнула на поверхность.
– Просто у тебя слух, как у гураньи, – отплёвываясь, проговорила она.
– Ну, так и тренируйся на гураньях, – бесхитростно заметил Карлем.
Шайнара выразительно посмотрела на него.
– А чем я по-твоему занималась, пока кто-то не решил, что он, видимо, самый лёгкий тут и передвигается, как пушинка?
– Ну, извини, – беззлобно улыбнулся Карлем.
– Они такие осторожные! – пожаловалась Шайнара. – Я даже подойти к ним не могу, не то что поймать.
– А может, просто не надо подходить? – Карлем вытащил ещё одну кипу мха и убрал её в мешок. – Ты слишком торопишься. А Тень должна уметь ждать. Ждать столько, сколько потребуется. Терпенье ведёт к успеху там, где отказывают другие способы.
– И что же, мне надо дождаться, пока гураньи сами подойдут ко мне?
– Возможно. Сама решай, – Карлем встал, собираясь уходить.
Шайнара тоже вылезла на сушу. Она уже начала замерзать и решила, что попрактикует долгое ожидание как-нибудь в другой раз.
– Приходи вечером на побережье, – неожиданно пригласил Карлем. – Там прибудет корабль с товарами из Альвадиса. Я кое-что заказывал в королевских мастерских. Может, и тебе будет интересно…
Шайнара пожала плечами и согласно кивнула. Почему бы и нет? Вечер у неё сегодня свободен, а с Карлемом действительно бывает довольно интересно – он столько всего знает! И девочка поспешила в Тайную Обитель, чтобы поужинать и переодеться во всё чистое и сухое. После случая в пещере с мясными жуками Алхена позаботилась, чтобы её воспитаннице выдали ещё пару запасных штанов и курток.
***
Вечером Шайнара пришла в деревню трудней и увидела у причала большой корабль с королевской эмблемой. Моряки сновали туда и сюда, перетаскивая на берег мешки и ящики. Разгрузкой судна руководил Варен Сайрок. Увидев Шайнару, он хотел и девочке дать какую-нибудь полезную работу, но Карлем вовремя увёл её подальше от глаз распорядителя.
Подручник Хранителя держал в руках небольшую коробку, тщательно запечатанную со всех сторон.
– Что это? – осведомилась Шайнара.
– Увидишь, – загадочно ответил Карлем и вместе с девочкой направился прочь от деревни.
Они прошли знакомую лагуну, куда течением приносило бутылки из Сульдорана, и поднялись на утёс, одиноко выступающий над морем.
Карлем распечатал коробку. В ней оказались две металлические детали, похожие на разрезанную пополам трубу с креплениями, несколько выпуклых стёкол, вогнутое зеркало и подставка. Карлем открыл записную книжку в зелёном переплёте, с которой никогда не расставался и сплошь исписанную чертежами и вычислениями, и приступил к сборке. Шайнара с интересом наблюдала за ним. И вскоре из разрозненных деталей возникла труба на подставке. Карлем направил её на небо и торжественно произнёс:
– Это прибор для увеличения звёзд.
Он навёл трубу на луну и пригласил посмотреть Шайнару.
Девочка прильнула к стеклянному глазку и не смогла сдержать восхищённого возгласа – луна, которая отсюда казалась такой маленькой и далёкой, стала огромной. Шайнара даже различила на ней какие-то ямы и горы. А Карлем скромно стоял рядом, тайно наслаждаясь произведённым эффектом.
Шайнара поворачивала трубу, путешествуя по небу и разглядывая знакомые скопления звёзд. А там, где у неё не хватало знаний, Карлем учтиво подсказывал ей их названия.
– А что это за маленькая красная звёздочка там, на самом хвосте созвездия Дракона? – полюбопытствовала девочка, повернув прибор на восток.
– В созвездии Дракона? – переспросил Карлем. – Там нет никаких красных звёздочек.
– Есть. Маленькая, красная. На самом конце хвоста. Сам посмотри.
Шайнара отошла от трубы, уступая место Карлему. Тот долго вглядывался в тёмное небо, подкручивая установленные в приборе линзы.
– Странно… – промолвил он наконец. – Там, правда, какая-то звезда…
Он открыл записную книжку и сделал пометку.
А Шайнара продолжила рассматривать звёздное небо. Но Карлем перестал отвечать на её вопросы. Маленькая красная звёздочка в созвездии Дракона не давала ему покоя. При свете луны он задумчиво пролистывал свою книжку, а потом уселся под единственное дерево, растущее на этом утёсе, и окончательно ушёл в свои мысли.
***
Следующие несколько недель Шайнара не видела Карлема. Он даже не приходил обедать в общую трапезную. Младшие подручники Хранителей носили ему еду прямо в библиотеку. Собственно, от них, девочка и узнала, где он находится. Но библиотека Ордена располагалась на третьем уровне Тайной Обители, а послушникам Тени подниматься туда без приглашения было запрещено.
Зато в тренировках по маскировке Шайнара достигла некоторых успехов. Она научилась умело использовать игру света и тени, сливаясь с деревьями, скалами или крышами крестьянских домов. Теперь девочка могла пробраться незамеченной куда-угодно, особенно в сумерках. И только занятия на болоте всё ещё приносили ей разочарование. Пугливые зверьки никак не хотели подходить к подозрительной «кочке».
Но и у других послушников дела шли не лучше. Одному лишь Задиру удалось однажды поймать гуранью. Но для этого он вовсе не томился в ожидании. Гуранья сама случайно свалилась в воду, а у того сработала молниеносная реакция. Благодаря этой реакции, Задиру по-прежнему не было равных и в фехтовании. Меч в руках воспитанника Сибурда парил и играючи побеждал своих соперников.
Когда Карлем наконец вышел из библиотеки, Шайнара снова отправилась вместе с ним на утёс.
– Я нашёл, – сказал Карлем, раскладывая свою трубу. – Это не звезда там, в созвездии Дракона. Это блуждающая планета Алькон. Она появляется на небе раз в полторы тысячи лет. Но упоминания об этом почему-то встречаются лишь в книгах самых ранних эпох.
В тот и многие последующие вечера Калем подолгу наблюдал за новым небесным телом, продолжая что-то высчитывать в своей записной книжечке. Шайнаре нравилось проводить с ним время. Он знал очень много интересных вещей, несмотря на то, что никогда не покидал Красный Остров. А ещё ей нравился этот утёс. Эти волны, с шумом разбивающиеся о его подножье. Этот раскидистый дуб, под которым так здорово лежать, наблюдая за тем, как Карлем усердно сопит над исписанными листками…
– Знаешь, что я ещё узнал, пока искал сведения об Альконе? – спросил он как-то девочку. – В истории Ордена была всего одна женщина по имени Шайнара. Значит, это её дух избрал тебя в Гроте Ушедших. Она была защитницей Йольского замка ещё в досудебную эпоху. А ты знаешь, где располагался Йольский замок?
– В «Истории об Ордене» сказано, что он стоял в долине, у подножия Рудниковых гор.
– Да. Сказано. Но это не верно. Я проводил исследования этого вопроса и считаю, что в «Истории» допущена ошибка. Йольский замок находился намного севернее, на Морвийских холмах. Возможно, даже там, где сейчас стоит Гельдоран…
– Правда? – удивилась Шайнара. – В окрестностях Гельдорана, на самом деле, много всяких древних руин, о происхождении которых никто уже не знает.
Карлем удовлетворённо кивнул.
– А что ещё известно про Шайнару из Ордена? – поинтересовалась девочка.
– Совсем немного. Дело в том, что несколько лет назад в библиотеке был пожар и многие наши древние архивы сгорели. Мы пытаемся восстановить утраченное, но это долгий процесс. Я знаю лишь, что Шайнара погибла в день падения Йольского замка. Но тело её так потом никто и не нашёл. Впрочем, там всех защитников тогда завалило небывалыми обломками. Королевская армия при штурме применила какое-то секретное оружие и в живых никого не осталось…
***
Прошло несколько месяцев. Обедать и спать за Пределом Последних для Шайнары стало привычным делом. Ей очень хотелось стать хоть в чём-то лучшей, но пока это никак не удавалось. На занятиях по боевому искусству по-прежнему лидировал Задир. На тренировках по маскировке только маленький кучерявый Анок сумел добиться того, чтобы болотные гураньи свободно пробегали по его голове, не замечая подвоха, и он мог ловить их голыми руками. В изучении ядов и целебных снадобий особенно преуспел молчаливый Руден. А Гевор… Гевор… Тот просто никогда не унывал. Его шутки поднимали всем настроение, испортить которое потом не мог даже вечно недовольный распорядитель.
Шайнара плавала и бегала медленнее всех, если не считать Мика, – этот увалень не мог обогнать даже черепаху. Но она научилась прекрасно ездить верхом, лазить по мокрым скалам, подолгу висеть над землёй, обхватив руками конёк крыши или ветку дерева. А всё свободное время девочка проводила с Карлемом, и дружба между ними крепла с каждым днём.
Однажды на утёсе, когда Шайнара, болтая ногами, сидела над самым обрывом и рассказывала подручнику Хранителя о своих очередных успехах и поражениях на дневной тренировке, тот вдруг резко побледнел и упал. Его лицо перекосила гримаса боли.
– Что с тобой?! – воскликнула девочка, подскакивая к другу.
– Ничего, – сквозь зубы процедил Карлем, – сейчас пройдёт…
Он развязал кожаный мешочек, который всегда носил на поясе, и достал из него маленькую баночку с мазью. Потом снял рубашку и попытался намазать себе спину между лопаток.
– Давай я помогу, – сказала Шайнара и забрала у него из рук баночку.
Девочка окунула пальцы в жёлто-зелёную мазь и стала втирать её другу между лопаток, как раз в том месте, где у того находился большой нарост. До встречи с Карлемом, Шайнара никогда не видела вблизи горбунов, но почему-то была уверена, что нарост, пронизанный тонкими синими жилами, звездой расходящимися в стороны, на спине её друга – не обычен.
Шайнара втирала мазь и чувствовала, как горит под её пальцами кожа Карлема.
– Очень больно, да? – участливо спросила девочка.
Тот через силу улыбнулся:
– Нет. У тебя нежные руки.
Когда Шайнара закончила, Карлем хотел поспешно надеть тунику, но девочка его остановила.
– Подожди, мазь ещё не впиталась, – сказала она.
– Но тебе же неприятно смотреть на меня.
– А ты точно подручник Хранителя? – Шайнара подула ему на спину, чтобы мазь поскорее впиталась. – А то иногда такие глупости говоришь… – она вернула ему баночку. – Давно это у тебя?
– С рождения. Но жечь начало всего пару лет назад. Магистры обследовали меня, но ничем помочь не смогли. Разве что научили готовить вот эту мазь из болотного мха. Она хорошо снимает острую боль.
Карлем надел тунику и застегнулся. Потом взял Шайнару за руку, и они вместе покинули утёс.
***
Так прошёл ещё один год. Юноши-трудни, которые обучались вместе с послушниками Теней, вернулись на побережье в деревню. И уж как Мик был этому рад! Но приближался тот самый день, воспоминания о котором выворачивали душу Шайнары наизнанку…
Алхена вместе с Сибурдом по какому-то поручению ещё с утра уехала на материк, тренировки отменили, и Варен Сайрок с удовольствием нагружал послушников дополнительной работой. Но сегодня Шайнара только приветствовала её. Девушка готова была делать всё, что угодно, только бы не думать… Только бы не оставаться наедине со своими мыслями… Малейшее воспоминание она яростно гнала ещё на подходе. Но день тянулся невыносимо медленно, а стрелки больших солнечных часов, расположенных на стене Тайной Обители, словно специально зависали на каждой минуте.
– Так вот ты где, – Карлем приблизился к девушке.
Та лежала на берегу лагуны и смотрела в воду на своё отражение. За этот год она ещё больше повзрослела – черты лица изменились, но в них по-прежнему легко угадывался её брат-близнец…
– Ты не была на ужине, – заметил Карлем, присаживаясь на траву рядом.
– Я не голодна, – Шайнара провела рукой по отражению в воде.
– Алхена просила приглядеть за тобой сегодня.
– Я не нуждаюсь в присмотре, – грубовато ответила Шайнара и села.
Ей ни с кем не хотелось сейчас разговаривать, даже с Карлемом…
Но подручник Хранителя не собирался оставлять её одну.
– Я знаю, что случилось с тобой в этот день два года назад, – тихо произнёс он. – Алхена рассказывала мне про твою деревню.
Шайнара ничего не ответила. Лишь обняла колени руками и уставилась в воду. А Карлем продолжал:
– Но став Призраком в Первом Храме, ты должна была отказаться от своего прошлого.
– Слушай, Карлем… – она набрала в лёгкие воздух и медленно выдохнула. – Я не хочу говорить об этом…
– Придётся, – он подсел ближе. – До тех пор, пока на самом деле не поймёшь, что у Тени нет прошлого.
Шайнара горько усмехнулась:
– Да уж. «У Тени нет прошлого». Это написано в Кодексе, и это так легко произнести вслух, но ведь никто… Понимаешь ты… Никто не в силах избавиться от воспоминаний…
– Возможно. Но Тень должна сделать так, чтобы эти воспоминания, какими бы ужасными они не были, никак не влияли на её решения. А у тебя разве так?
Шайнара расцепила руки на коленях и повернулась к Карлему. Он стал ей очень близок за этот год, но разве можно было ему полностью открыться?
– Послушай… – снова начала она, – я не понимаю, о чём вы с Алхеной беспокоитесь. Я уже давно избрала путь Тени и не собираюсь от него отказываться. Что ещё вам от меня надо?
– Искренности в намерениях, – Карлем посмотрел ей в глаза. – Ты действительно хочешь служить Ордену или преследуешь свои цели?
Они несколько секунд молча изучали друг на друга.
– Пойми, это очень важно, – снова заговорил Карлем. – Орден – лучшее, что есть у людей в этом мире. Их единственная надежда на справедливость и защиту. И мы должны хранить его таким, каким он задуман. Тень принадлежит Ордену и у неё не должно быть никаких привязанностей к внешнему миру, ни плохих, ни хороших. Тень не имеет права на эмоции. В противном случае, она не сможет выполнять свою работу правильно.
Когда Карлем говорил об Ордене, лицо его преображалось. Он словно становился другим в этот момент, каким-то возвышенным и… чистым. Шайнара даже завидовала его одержимости. Сама она так не могла. Конечно, она любила и даже немного боготворила Орден и ей действительно хотелось стать его частью, стать Тенью и даже, возможно, служить людям, но… Берд… Она не могла отказаться от брата. Не могла отказаться от мести за него. И Карлем словно чувствовал это.
– Так у тебя есть свои цели? – повторил он. – Ты можешь доверять мне, Шая. Я обещаю, что никому не открою твоих секретов.
Но девушка молчала.
– Доверься мне, Шая… – упрашивал Карлем.
Шая… Шая… Так называл её только Берд. Она отвернулась, чтобы скрыть не вовремя выступившие на глазах слёзы.
– Расскажи… – повторял Карлем, мягко разворачивая её к себе.
Шайнара зажмурилась и стиснула зубы. Образ проткнутого копьём брата снова воспылал перед ней в ярких красках. Она отчаянно замотала головой. И в этот момент Карлем привлёк её к себе и обнял.
– Всё хорошо, – прошептал он. – Всё хорошо…
И Шайнара не выдержала. Она зарыдала во весь голос, и его туника насквозь промокла от её слёз.
Карлем крепко прижал к себе девушку и не отпускал, пока та не успокоилась. Но ещё несколько минут Шайнара сидела, уткнувшись лицом в его грудь. А потом подняла опухшие от слёз глаза и рассказала ему всё: об убийцах, об отце, о Берде и… об изнасиловании…
После того, как юноши-трудни вернулись в деревню на побережье, тренировки младших послушников Тени стали намного интенсивней. Ещё два года Шайнара, Задир, Анок, Руден и Гевор изучали техники владения различным оружием, а также бегали, прыгали, плавали, ползали. Лекари обучали послушников останавливать кровь, вправлять вывихи и готовить целебные отвары. Хранители Формул давали знания по изготовлению и применению всевозможных ядов.
Шайнара выросла и превратилась в красивую восемнадцатилетнюю девушку. Задир, Гевор, Анок и Руден тоже возмужали. Под их одеждой теперь легко угадывался рельеф мускул, а черты лиц утратили юношескую мягкость.
Однажды, когда послушники сидели за столом в трапезной, а Гевор за какую-то провинность остался снаружи, за Пределом Последних, Шайнара сказала:
– Мы с вами уже три года вместе. Вместе тренируемся и вместе работаем на Варена Сайрока. И мы все хотим служить Ордену одинаково сильно. Так почему же тогда нас, таких одинаковых в своём стремлении быть полезными, постоянно разделяют за трапезным столом? Почему кому-то достаётся вкусный обед, а кому-то только хлеб с водой?
– И что здесь такого? – спросил Задир с дальнего конца стола. – Каждый должен расплачиваться за свои ошибки сам. И нет среди нас одинаковых. Всегда есть лучшие и худшие.
– Я говорю не о навыках, – возразила девушка, – а о желании служить Ордену. В этом желании мы одинаковы. А получается так, как будто мы делаем это всё за еду. Нас же дрессируют, как собак! Сделал – хорошо, возьми вкусный кусочек, не сделал – кусочка не получишь.
–Тс-с, – зашипел Анок, оглядываясь по сторонам, – тише ты, разошлась…
– Она права, – поддержал Руден. – Нас поощряют вкусной едой, как будто без неё мы сделали бы свою работу хуже. Это унизительно.
– Не знаю, насколько что унизительно, – отозвался Задир и вальяжно развалился на стуле, – но я никогда не был за Пределом Последних…
Шайнара задумчиво обвела взглядом ломившийся от изобилия стол, потом встала, взяла кусок хлеба, налила себе стакан воды и вышла из трапезной.
Гевор сидел на одном из пяти больших валунов, установленных за Пределом Последних, и без особого аппетита жевал ржаную корку. Но глаза его широко раскрылись от удивления, когда на «площадку для изгоев» вошла Шайнара и, поприветствовав наказанного стаканом воды так, словно это был бокал с вином, присела на соседний камень. Однако изумление парня не закончилось, потому что следом за девушкой появились Анок и Руден. Они тоже несли в руках только хлеб и воду, и, войдя за Предел Последних, разместились на свободных валунах. Все четверо ещё раз переглянулись, улыбнулись друг другу и принялись за еду.
– И что же здесь такое происходит? – неожиданно раздался голос распорядителя. Он как раз выходил из трапезной, когда заметил на площадке «лишних» послушников.
При приближении Варона Сайрока те перестали жевать и встали со своих мест.
– В «Слове о Тени» сказано, что Орден – это единство, – начала Шайнара. – Мы хоть и младшие послушники, но тоже члены Ордена. И среди нас нет последних. Мы все первые в своём стремлении служить…
– Вторые, – пренебрежительно перебил Задир, проходя мимо.
– Предел Последних разделяет нас, – продолжала Шайнара. – А значит разделяет и единство Ордена…
Варен Сайрок смерил её своим привычным сумрачным взглядом и, ничего не добавив, развернулся и ушёл.
Послушники ободряюще друг другу закивали.
– Эй, «тоже члены Ордена», – передразнил Ивар, слышавший из-за открытой двери кухни весь разговор. – Могу налить компотику… всем.
***
Тем же вечером Магистр Теней, Велиар Хрут, собрал Шайнару, Задира, Анока, Рудена и Гевора в Зале Пустоты.
– Завтра Ночь Призраков, – промолвил он. – На ваше место придут другие, а вы станете старшими послушниками. В честь этого события в долине Грота Ушедших будет пир, и я хочу, чтобы на этом пиру у меня на столе стояла бутылка рубинового аскориса. Вы знаете, что это?
– Вино, которое производят трудни на побережье, – ответил Задир.
– Да, – подтвердил Магистр, – вино. Но мне нужно не любое вино, а только то, которое хранит у себя Барламо Солеро. Вы, вероятно, его знаете. Это старик, который распоряжается водной системой плантаций. Он живёт на самой окраине деревни, в высоком доме с красной крышей.
– Это тот старик, который почти слепой? – спросил Анок.
– Да-да. Он уже давно ничего толком не видит. Но рубиновый аскорис делает так, как никто в мире. И ваша задача – принести его мне. Бутылка всего одна и потому особенно ценна. Старый хитрец добавляет в своё вино какой-то секретный ингредиент и никому не раскрывает рецепта, – Магистр усмехнулся. – Итак, послушники, вы поняли задачу?
– Ограбить слепого старика, – Задир даже фыркнул от пренебрежения.
– Принести бутылку рубинового аскориса, – спокойно уточнил Магистр Велиар. – Завтра на пиру она должна стоять у меня на столе. Тот, кто это сделает, будет назначен главным среди вас. Но, если вдруг попадётесь, не вздумайте сообщить Барламо Солеро, что это я вас подослал…
Послушники отдали Магистру честь и вышли из Зала Пустоты.
– В чем доблесть – ограбить слепого? – спросил Анок, когда они достаточно удалились от Тайной Обители.
– Может, просто потешить самолюбие Магистра Хрута? – отозвался Гевор.
– Смысл – выявить среди нас лучшего, – сказал Руден.
– Тени не должны обсуждать приказы, – вмешался Задир. – Так что, просто заткнитесь и дуйте бегом на побережье.
– Тебя ещё никто не сделал главным, чтобы командовать нами, – огрызнулся Анок.
– Это лишь вопрос времени, – ухмыльнулся Задир.
– Ты слишком самоуверен, – возразил ему Гевор.
– Просто среди нас только я достаточно силён, чтобы нести это бремя, – с неподдельным убеждением отозвался Задир.
– Бремя? – Анок прищёлкнул языком. – Ну-ну… Да ты даже во сне видишь, как всегда оставаться первым. Ты же никогда не уступаешь и ни с кем не работаешь совместно!
– Просто я умею решать проблемы в одиночку. А если ты – нет, то какая же ты, к мортану, Тень?! Она, – Задир указал на Шайнару, – вбила вам в голову, что мы должны помогать друг другу и вместе преодолевать трудности. Но это не так. Только постоянное состязание делает нас лучше, сильнее и умнее. Жаль, что вы этого не понимаете.
И, не вступая в дальнейшую перепалку, Задир развернулся и направился бегом на побережье.
Шайнара всё это время молчала. Упрёк Задира нисколько не задел её. Она действительно считала, что, если послушники будут помогать друг другу, то добьются больших успехов. Гевор, Руден и Анок обычно разделяли её взгляды, но сейчас, смотря вслед убегающему Задиру, Руден произнёс:
– Он, конечно, та ещё высокомерная задница, но, может быть, в этот раз он прав. Магистр Хрут хочет назначить главного. А главный должен быть лучшим. Выявить же лучшего можно лишь сталкивая нас лбами.
Но ему никто не ответил. Анок и Гевор помчались догонять Задира. Руден посмотрел на Шайнару и, подхватив свое тренировочное оружие, побежал вслед за ними. Девушка коротко вздохнула и решила тоже не отставать.
***
На побережье в этот поздний вечер царило оживление. Трудни готовились к предстоящему пиру и потому работали дольше обычного. И только, когда на остров опустилась глубокая ночь, все разошлись по домам.
Шайнара наблюдала за деревней из-за большого валуна. Узкий жёлтый месяц нырял в гонимые ветром тучи, а шелест накатывающихся на берег волн заглушал собой тихие шаги послушников. Те подобрались к поселению с разных сторон и где-то затаились по одному.
Дом Барламо Солеро стоял на окраине и отличался от остальных крышей из красной черепицы. К дому примыкал загон для птицы, а чуть поодаль находился двухэтажный амбар, возле которого на решётке из деревянных прутьев сохли гроздья рубиновых ягод. Когда все огни в деревне погасли, Шайнара подкралась ближе. Перемахнув через изгородь, она прижалась к стене амбара, и в нос ей ударил характерный запах браги. Послышался кашель, и из дома вышел старик. Он опирался на массивную чёрную трость, а на голове носил такую же широкополую шляпу, как Морлав Тейн. Это и был знаменитый винодел Ордена – Барламо Солеро.
Слегка простукивая тростью дорогу перед собой, он проковылял мимо притаившейся девушки и исчез за дверьми сарая. Тут Шайнара заметила на крыше дома с красной черепицей силуэт. Он бесшумно перепрыгнул на амбар и влез в чердачное отверстие. Послышался стук и приглушённый возглас, а потом снова стало тихо.
Шайнара подползла к окну и осторожно заглянула внутрь. Там горела масляная лампа. Она освещала стол, на котором стояла та самая бутылка рубинового аскориса, будто специально забытая на самом видном месте. А вокруг никого не было. Старик, видимо, поднялся на второй этаж, куда вела лестница, расположенная в углу. Забрать вожделенную находку прямо сейчас казалось пустяковым делом – достаточно перепрыгнуть через окно.
Но тут дверь приоткрылась и в сарай проник Анок. Шайнара мельком увидела его лицо в освещении лампы. Он протянул руку и схватил со стола бутылку. И в тот же момент сверху на него упала сеть. Анок попытался распороть её ножом и выбраться, но он не успел. В амбар откуда ни возьмись ворвались четверо крепких трудней. Они выбили у Анока нож и, не разрезая сетки, уволокли несчастного послушника по лестнице на второй этаж.
– Не для твоих потных ручек созревало моё вино, малыш, – услышала оттуда Шайнара скрипучий старческий голос.
Девушка замерла под окном, не дыша. Где-то сбоку раздался резкий свист – сработала ещё одна ловушка. Из сарая выскочили всё те же четверо трудней. Шайнара вжалась в стену. Они не заметили её и пробежали дальше. А потом девушка увидела, как по земле тащат ещё одно тело, завёрнутое в сеть.
Шайнара поняла, что задание не такое и простое, как показалось вначале, и решила ещё раз всё обдумать, прежде, чем действовать. Она стала медленно отползать от окна, но во тьме не разглядела и задела ногой натянутую и хорошо замаскированную кем-то верёвочку. Раздался знакомый свист, и девушку накрыла сеть. Всё те же трудни, не распутывая сети, подняли попавшуюся жертву на руки и втащили в сарай. На втором этаже пленницу дополнительно связали и подвесили к потолочной балке за ноги. В таком перевёрнутом положении здесь уже находились Анок, Руден и Гевор. А вскоре к ним присоединился и Задир.
–Так-так-так, – проговорил старик после того, как последнего послушника подвесили вверх ногами. – Вы решили, что раз я плохо вижу, то меня можно и ограбить? И это будущие Тени! Мне стыдно за вас. – Он снял свою широкополую шляпу и повесил на спинку стула. – Кто же дал вам столь низкое поручение? А?
Пленники не ответили. Барламо Солеро прошёл между ними, проверяя на ощупь узлы, которые завязали его дюжие помощники.
– Ладно, – проскрипел старик. – Я отпущу того, кто скажет мне имя заказчика. Ну? – он слегка ткнул тростью в Шайнару, потом в Гевора.
Но те не произнесли ни слова. Барламо Солеро потыкал Анока, Рудена и Задира. Но ответом оставалось лишь угрюмое сопение.
Тогда старик подошёл к окну и крикнул во двор:
– Мик! Давай скорей. Всё веселье пропустишь…
В сарай вошёл Мик. Он поднялся на второй этаж, и глаза его заблестели. Этот трудень был всё таким же полным и неуклюжим. В руках он держал свежесрезанные розги, а улыбка его растягивалась до ушей.
– Даю вам последний шанс, – вновь обратился Барламо Солеро к пленникам. – Скажите мне, кто вас послал, и я отпущу всех.
Но послушники по-прежнему хранили молчание.
– Что ж, – старик любовно погладил свою трость, – ночка длинная, а развлечений у меня много… Начинай, Мик.
Молодой трудень не заставил себя долго ждать и принялся с энтузиазмом сечь подвешенных к потолку послушников, приговаривая:
– Вы всегда надсмехались надо мной. Считали себя лучше и умнее. А сами попались в наши ловушки, как глупые курицы. Ха! Хотя нет… курицы и те не попались бы!
Было видно, что Мику доставляло огромное удовольствие словесно унижать послушников Тени. Он выдумывал оскорбления и сам же от них приходил в восторг. А руки его тем временем работали без устали.
– Вы все из себя такие гордые и надменные. И конечно думали, что вам стоит отобрать вино у какого-то старика с побережья! И вам даже в голову не пришло узнать о нём больше! Вы жалкие недоумки, а не Тени! Барламо Солеро был Мастером Боя в Ордене, пока Железный герцог не ослепил его. Но даже в таком положении Барламо сильнее любого из вас, самоуверенные идиоты! Вам даже не хватило мозгов объединиться. Может, тогда у вас и был бы шанс… Хотя нет. Не было бы. Вы всё равно тупоголовые!
Мик сёк подвешенных послушников направо и налево, но те не издавали ни звука. Несколько обжигающих ударов досталось и Шайнаре. Потом Мик ушёл, а Барламо Солеро и его помощники продолжили экзекуцию. Пленников обливали ледяной водой, хлестали узловатыми верёвками и кололи иголками. С рассветом старик приказал опустить изнемождённые тела на пол.
– Проваливайте отсюда, сосунки, – сказал он, от души напоследок пнув каждого. – И передайте Велиару Хруту, что вы ни на что не годитесь…
***
Побитые и униженные, послушники покинули деревню. Никто из них ни с кем не разговаривал. Еле передвигая ноги, они направились к Тайной Обители, и только Шайнара отстала. Она села на дорогу, развернувшись в сторону побережья, и наблюдала, как просыпается деревня. У трудней было ещё много сегодня забот, ведь подготовка к ночному пиру лежала полностью на них.
Дом Барламо Солеро тоже ожил. Те, кто всю ночь издевались над пленниками, занялись своей работой. А самого стаика нигде не было видно. Может, он отсыпался после бессонной ночи.
Шайнара встала и снова побрела к деревне. Она осторожно прокралась к зловещему амбару и заглянула внутрь. Бутылка рубинового аскориса всё ещё стояла на столе. Странно, что хитрый винодел до сих пор не убрал её. Девушка перелезла через окно и схватила заветную бутыль.
– Тебе мало досталось? – донёсся до неё знакомый скрипучий голос.
Она обернулась. В дверях стоял Барламо Солеро.
– Запомни, деточка. Никто никогда и ничего не заберёт у Борламо Солеро без его разрешения.
– А вы не такой уж и слепой, да? – ответила Шайнара, оттягивая время и придумывая пути к отступлению.
Старик ухмыльнулся и поднял массивную трость, на которую опирался при передвижении.
– Поставь на место моё вино, девочка, и проваливай отсюда. Игра окончена.
– Я не могу. У меня приказ. А Тень не возвращается, не выполнив приказа.
– Тогда пеняй на себя…
Барламо Солеро кинулся на Шайнару. Несмотря на плохое зрение, он очень ловко орудовал тростью. Девушка еле уворачивалась от его ударов. Она схватила стул и отбивалась им, но натиск боевого старика было невозможно остановить.
И вдруг Шайнара, отбиваясь от очередного выпада, посмотрела в окно и, изобразив на лице дикий ужас, истошно закричала.
– Огонь! Пожар! Твой дом горит!
Барламо опустил трость и подскочил к окну. А девочка в мгновенье ока выскочила в приоткрытую дверь и понеслась прочь от деревни так, что только пятки засверкали…
Шайнара бежала, не останавливаясь, и была уже далеко от побережья, когда на дорогу перед ней неожиданно выпрыгнул Задир. В руках он держал два деревянных тренировочных меча.
– Отдай это мне, – сказал Задир, указывая на бутылку с вином.
– Вы же все ушли. Это я её добыла, – ответила девушка.
– Да. Ты добыла. А я заберу.
– Это подло.
– Нет. Это будет честно, – и Задир бросил один из мечей Шайнаре. – Защищайся.
Девушка подняла деревянное оружие. Задир начал атаку первым, и мечи младших послушников скрестились так яростно, как никогда ни на одной тренировке. После ночных пыток тело Шайнары ныло от усталости и боли, а Задиру словно всё было ни почём – он твёрдо решил завладеть вожделенной бутылкой. Девушка сопротивлялась отчаянно, но всё равно проигрывала. И, в конце концов, Задир выбил у неё из рук меч и приставил свой к её горлу.
– Теперь-то ты понимаешь, кто из нас лучший послушник? – торжествующе спросил он.
– Ты всего лишь лучший боец, – отрезала девушка.
Задир ухмыльнулся, отвёл меч и забрал бутылку…
В Ночь Призраков из Первого Храма вышли шестеро и девочек среди них не было…
А на пиру Велиар Хрут объявил Задира притенем – командиром над старшими послушниками – и приколол к его груди серебряный значок в виде полумесяца, перевёрнутого рогами вверх. И все послушники, включая Шайнару, отдали своему новому притеню честь жестом, которым им теперь полагалось приветствовать всех, кто был выше по рангу.
Жест выглядел так: правая рука, сжав пальцы в кулак, делала два удара по груди и потом, раскрыв ладонь, прислонялась тыльной стороной ко лбу. Удары символизировали сердце Судьи, бьющиеся во имя Закона, а прикосновение ко лбу – единство членов Ордена.
Шайнара никому не рассказывала, каким образом Задиру удалось заполучить бутылку рубинового аскориса, но она видела, что на пиру Магистр Теней сидел рядом с Барламо Солеро и выглядели они, как старые добрые друзья…
Это была вторая Ночь Призраков, на которой присутствовала девушка. Но в этот раз она находилась среди тех, кто приветствовал новых младших послушников, получивших имена Духов в Гроте Ушедших. Шайнара смотрела на шестерых подростков, которые просили наставление на путь Тени у Магистра Велиара Хрута и вспоминала, как это было с ней три года назад.
Потом все вернулись на пир. Вскоре к столу, за которым отмечали своё повышение старшие послушники, подошёл Карлем.
– Не хочешь прогуляться? – обратился он к Шайнаре.
Девушка охотно согласилась, потому что от вина, которое ей то и дело подливал в бокал Анок, у неё уже начинала кружиться голова. Шайнара встала из-за стола и почувствовала, что её немного шатает. Она смутилась, но Карлем изящно подставил ей руку и она, благодарно улыбнувшись, оперлась на неё.
Они прошли мимо накрытых столов, за которыми пировали члены Ордена, мимо музыкантов и танцующих трудней. Шайнара и Карлем уходили всё дальше и дальше от освещённого факелами центра долины, пока не остановились у того самого дерева, под которым три года назад девушка наблюдала за праздником, не в силах подняться на ноги и присоединиться к остальным.
– Орден отправляет на материк миссию во главе с Хранителем Ворохом, – начал Карлем. – И я еду с ними.
– Зачем?
– Мы должны найти больше свидетельств об Альконе. С этой блуждающей планетой что-то не так.
– И когда же ты вернёшься?
– Не знаю… Но я очень хотел бы вернуться до того, как ты отправишься на своё Испытание.
– Испытание? Но до него же ещё целый год… Так тебя не будет целый год?!
Карлем виновато пожал плечами.
– Значит, я снова останусь одна, – с горечью заключила Шайнара.
– Одна? Почему же? Разве Орден ещё не заменил тебе дом?
– Да, конечно, – девушка слабо улыбнулась. – Орден – мой дом. Но ты для меня… – она замолчала, не договорив.
Карлем смотрел на неё и ждал. Но она продолжала молчать. Тогда он привлёк её к себе и обнял. Так они и стояли под деревом, обнявшись в ночи, вдали от света и праздничной суеты…
***
На следующий день старшие послушники поступили в распоряжение Мастера Рукокрылов. Его звали Акено Ошар. Он был личным наставником Гевора, но жил не в Тайной Обители, а в хижине на вершине одной из скал. Акено Ошар занимался обучением тех самых маленьких крылатых зверьков с большими глазами, которых Шайнара видела у Алхены, Морлава Тейна, Сибурда и многих других Теней.
Мастер Рукокрылов не любил много говорить. Его бледно-восковое лицо обычно не выражало никаких эмоций, и лишь рука подкручивала кончики раздвоенной бороды, когда он испытывал внутреннее волнение.
– Пещерный рукокрыл – это не просто животное, – объяснял Акено Ошар, подведя Шайнару, Задира, Рудена, Анока и Гевора к одной из пещер. – Это маленькая тень Тени. Куда бы вы не пошли и что бы не делали, рукокрыл будет сопровождать вас повсюду и не покинет, пока ваше сердце бьётся.
Мастер показал ученикам на гнёзда, прикрепленные под самым потолком пещеры.
– Там уже появились яйца. Пусть каждый из вас возьмёт себе по одному.
Рукокрылы, потревоженные незваными гостями, взбудоражено заметались. Когда послушники выполнили приказ, Акено Ошар раздал каждому из них по маленькому мешочку с верёвочкой.
– Теперь положите в них ваши яйца и наденьте на шею, – учил он. – Носите у сердца и не снимайте до тех пор, пока не вылупиться рукокрыл.
Мастер щёлкнул пальцами, и один из крылатых зверьков, отделившись от остальных, сел ему на плечо:
– Пещерный рукокрыл обладает уникальными способностями, – продолжал рассказывать Акено Ошар. – Он слышит стук сердца хозяина даже под землёй. И если Тень погибает вдали от Красного Острова, её рукокрыл всегда возвращается на него, и тем самым свидетельствует о её смерти перед Орденом.
Мастер показал на лапке своего зверька серебряное кольцо с именем:
– Те из вас, кто пройдут конечное Испытание и станут Тенями, тоже получат такие именные кольца. Вы наденете их на своих рукокрылов, и мы всегда будем знать, живы вы или нет…
– А рукокрыл может помочь в бою? – спросил Задир.
– Нет. Он слишком мал и ценен для этого. Его назначение – свидетельствовать, что Тень жива. Но… – Акено Ошар вышел из пещеры и сделал жест, обрисовав пальцем в воздухе круг, – вы можете отправить его на разведку.
Рукокрыл Мастера стал набирать высоту, кружась над хозяином и с каждым разом увеличивая площадь облёта. Поднявшись достаточно высоко, крылатый помощник закричал, потом сделал ещё два круга и закричал снова.
– На севере двое, на западе один, – расшифровал для послушников крики зверька Акено Ошар. – Вы научитесь управлять своим рукокрылом и отсылать его на расстояние полёта стрелы. Он станет вашими глазами за высокими стенами и в тёмном лесу. Но сначала – помогите ему родиться…
***
Целый месяц Шайнара носила на шее драгоценный мешочек. По ночам девушка спала очень чутко, боясь неловко повернуться во сне и раздавить яйцо. Но её страхи были напрасны – яйцо рукокрыла не было хрупким. На ощупь оно напоминало скорее тёплый камень, чем скорлупу. Но постоянно нуждалось в тепле хозяина. И вот однажды чудо свершилось – маленькая тень Тени родилась.
Это произошло под утро. Шайнара проснулась раньше обычного от того, что кто-то шевелился у неё на груди. Этот кто-то прогрыз мешочек, сделанный из древесного волокна и пуха, и, озираясь вокруг большими глазами, жалобно издавал тихие всхлипывания. Шайнара аккуратно сняла с себя вылупившегося малыша и вскочила с кровати.
Девушка достала из кармана одежды коробочку с толстыми личинками (Акено Ошар приказал каждому послушнику собрать такую) и стала кормить своего рукокрыла. С этого дня ей предстояло делать это до тех пор, пока тот не научиться летать и заботиться о себе самостоятельно. Беспомощный зверёк жадно заглатывал пищу, то и дело прихватывая Шайнару за пальцы, а та лишь улыбалась.
После кормления девушка взяла малыша в ладони и поспешила в Зал Пустоты. Задир, Анок, Руден и Гевор находились уже там. Став старшими послушниками, все они теперь могли спать дольше и приходить на практику «воссоединения с духом» уже после того, как младших послушников забирал с собой Варен Сайрок.
Войдя в Зал Пустоты, девушка увидела, что остальные тоже держат в руках новорождённых рукокрылов. Парни показывали их друг другу и сравнивали между собой. Но зверьки ничем не отличались по внешнему виду, и тогда Анок предложил Рудену:
– Давай поменяемся. Посмотрим, а отличат ли они нас.
– Конечно, отличат, – вмешался Гевор. – Мы же целый месяц носили их у сердца. Они запечатлили его стук, ещё не родившимися. А Мастер Ошар говорит, что ритм сердца даже у двоих людей никогда не повторяется.
– И всё равно, давай попробуем, – снова предложил Анок Рудену.
Тот согласился, и они аккуратно переложили новорождённых рукокрылов из рук в руки. Несколько секунд зверьки вели себя тихо. Они замерли в чужих ладонях, прижав крылья плотно к телу. А потом вдруг начали пронзительно кричать и вырываться.
Анок не удержал рукокрыла Рудена и зверёк упал на пол, и, наверно, больно ударился, потому что крик его стал ещё отчаянней. Руден быстро сунул рукокрыла, которого держал в ладонях, обратно хозяину и поднял своего малыша.
– Вы что творите?! – как гром среди ясного неба, раздался голос Велиара Хрута, появившегося в Зале Пустоты.
Ученики вытянулись и, удерживая рукокрылов в одной руке, другой отдали честь.
– Они же могут погибнуть! – продолжал кричать Магистр Теней. – Пещерный рукокрыл не переносит прикосновения чужого человека. Никогда! Слышите? Никогда никому не позволяйте трогать вашего рукокрыла, пока он не вырастет и не научиться летать! Лишь Мастер Ошар способен приручить чужую тень Тени. И только он. Никто больше…
Анок и Руден опустили головы, и Шайнаре тоже стало не по себе.
Рукокрылы росли быстро. Уже через два месяца старшие послушники под руководством Акено Ошара пробовали запускать их в небо, а потом приманивать обратно. Шайнара иногда составляла компанию Гевору, когда тот занимался со своим наставником лично, и Акено Ошар показывал обоим, как он общается с рукокрылами, потерявшими своих хозяев и вернувшимися на Красный Остров в одиночестве.
В первое время такие зверьки ничего не ели и прятались от света в расщелинах скал. И только Акено Ошар мог сделать так, чтобы эти несчастные животные начали доверять другому человеку – ему. Он кормил их с рук и снимал с лапок серебряные кольца с именами погибших. Постепенно эти рукокрылы снова начинали летать и переселялись в Грот Ушедших Теней к своим сородичам.
***
Теперь, когда Задир стал притенем, он часто заменял на тренировках Мастера Сибурда, и в такие дни Шайнара, Анок, Руден и Гевор не знали от него пощады. Притень гонял старших послушников в три раза сильнее обычного и заставлял выполнять упражнения до полного изнеможения. Девушке доставалось особенно сильно. К ней Задир придирался по каждой мелочи.
– Он смерти моей хочет, – как-то пожаловалась Шайнара, зайдя после очередной такой тренировки в комнату наставницы и бессильно плюхнувшись в кресло.
Алхена в это время сидела за столом и что-то писала.
– Просто Задир пытается оправдать доверие, которое оказал ему Орден, сделав притенем, ответила она, не поднимая головы.
– Да нет же! – Шайнара подобрала под себя ноги, удобно устраиваясь на мягком ложе. – Он ненавидит меня и постоянно пытается выставить неудачницей перед другими.
– Это потому, что ты сильная и имеешь на них влияние. Он чувствует от тебя угрозу своему положению.
– Но почему?! Я же нисколько не претендую на его место.
– Разве? – Алхена подняла голову и пристально посмотрела на Шайнару, а потом снова вернулась к письму. – Если ты не хочешь быть притенем, тогда успокойся и научись хорошо подчиняться.
– Что значит «хорошо подчиняться»?
Эзра отложила перо в сторону и запечатала письмо.
– Ты должна полностью доверять Ордену, – пояснила она. – А Орден выбрал главным Задира. Всё, что теперь требуется от тебя – это просто выполнять его приказы. Но выполнять их настолько быстро и точно, насколько сможешь. И неважно, что он потом об этом скажет – хорошо ты справилась или плохо. Его оценка не должна волновать тебя, только собственное ощущение от того, насколько полно ты выложилась.
– А как же другие? Мне не нравится, когда Задир издевается надо мной на глазах Анока, Рудена и Гевора.
– Он притень и может поступать так, как считает нужным. А ты нет. Ещё раз повторяю, смири свой нрав и научись подчиняться. К тому же, скоро вы отправитесь на материк для дальнейших тренировок, и от вашего умения работать вместе будет зависеть многое…
***
Через пять дней от Красного Острова отплыла лодка, на борту которой находились Алхена, Сибурд и старшие послушники, которым Мастер Боя приказал взять с собой деревянные мечи.
Причалив к берегу в сумерках, все семеро направились в Сульдоран. Они миновали Верхний квартал, в котором проживали богатые и знатные горожане, и спустились туда, где находились городские трущобы. Ни один достопочтенный сульдоранин не рисковал соваться сюда даже в светлое время суток, не говоря уже о столь позднем часе.
Тени и послушники прошли по узкой улочке, вдоль которой текла переполненная канава с нечистотами, и остановились перед низким зданием с камышовой крышей. Над дверью висела обшарпанная вывеска «Весёлый хряк». Но это была не просто таверна, а самый настоящий притон, в котором собиралось всё дно портового города Сульдоран.
Сибурд дал Задиру кошелёк и приказал всем послушникам надеть маски.
– Вы не должны никого убивать, – распорядился Мастер Боя. – Просто вынесете нам с Алхеной пару кружек эля.
Послушники закрыли лица и переступили порог заведения. В нос ударил запах крепкого вина, топленного на сковородке жира, мокрой шерстяной одежды и мужского пота. Несколько пар глаз уставились на четверых молодых людей и девушку, и сложно было сказать, что вызывало у местных завсегдатаев большее удивление – маски или деревянные мечи вошедших.
Не обращая внимания на возникшую тишину, Задир прошёл к стойке, за которой стоял маленький человек с чёрными прилизанными волосами и отсутствующим зубом в верхнем ряду. Закатанные по локоть рукава обнажали следы от кандалов на его запястьях.
– Две кружки эля, – провозгласил Задир, подбрасывая в руке тугой кошелёк и краем глаза следя за обстановкой.
Шайнара насчитала пятнадцать человек, если не считать хозяина, трёх женщин и одного пьянчужки, который уже валялся на полу и не подавал признаков жизни.
– О, в город приехал бродячий цирк? – раздался насмешливый голос, и из-за ближайшего стола, покачиваясь, поднялся здоровенный детина. Его одежда, наверно, несколько лет не знала стирки. А волосы свисали грязными сосульками до плеч.
– Посмотрите, как они одеты! – подхватил его собутыльник с рыжей бородкой и маленькими бегающими глазками. – Да какое у них грозное оружие! Никак сами гвардейцы короля к нам пожаловали! – он изобразил на лице ужас, и стены заведения затряслись от хохота.
Тем временем к Шайнаре сбоку приблизился ещё один человек. Его выпученные от природы глаза плотоядно пожирали её тело, а из слюнявого рта воняло тухлыми яйцами.
– А что, я бы не отказался посмотреть, какое личико скрывает эта маска, – проговорил он, протягивая к девушке заскорузлые пальцы.
Шайнара сделала шаг назад.
– Зачем тебе личико, Ральд?! – снова воскликнул рыжебородый. – У девок есть более интересные места для осмотра!
По столам прокатился одобрительный весёлый гул.
– Я сказал, две кружки эля, – громко повторил Задир, заглушая своим голосом этот гул. – И поживее.
Несколько мужчин переглянулись, встали со своих мест и стали пробираться к Задиру. Ещё несколько направились к Шайнаре. Девушка вытащила деревянный меч. Гевор, Анок и Руден, стоявшие немного позади, последовали её примеру. Последним доставшим своё деревянное оружие был Задир, но он стал первым, кто начал атаку…
Мастер Сибурд хорошо подготовил послушников. Анок, Руден, Гевор, Задир и Шайнара сражались с подвыпившими людьми, не испытывая особых трудностей. Ловко орудуя деревянными мечами, они избивали посетителей таверны направо и налево. И только Анок получил небольшую царапину на руке, когда его попытались пырнуть ножом, да Руден неудачно ударился ногой о торчавшую из пола железную скобу.
Когда же все соперники были повержены и не проявляли больше желания подняться на ноги, Задир подошёл к человеку с рыжей бородкой – тому самому, который высмеивал их одежду и оружие. Притень пнул его, переворачивая на спину и приводя в чувство, а потом зажал между ножками стула и сказал:
– Тебе был смешон мой меч? Так запомни же его навсегда!
И с этими словами Задир воткнул деревянный меч рыжебородому в глаз. Душераздирающий вопль огласил стены заведения и вырвался далеко за их пределы.
– Что ты делаешь?! – воскликнула Шайнара, подскакивая к притеню.
– Ну, я же не убил его, – небрежно отозвался тот и, вернувшись к стойке, грозно выкрикнул в лицо хозяину таверны, – я долго ещё буду ждать свой эль?!
С тех пор старших послушников часто вывозили на материк. В прибрежных городах они посещали самые злачные места и, провоцируя на себя нападение, отрабатывали своё боевое искусство. Иногда им поручали сопровождать кого-нибудь из Теней, и послушники своими глазами наблюдали, как проходят казни приговорённых.
Зрелище это Шайнаре не доставляло никакого удовольствия. Чего нельзя было сказать о Задире. Казни приводили его в полный восторг. Особенно Задиру нравилось, когда приговорённый погибал не сразу. Но такое случалось редко, потому что все Тени старались сделать свою работу, как можно быстрей, не растягивая моменты казни.
– С Задиром что-то происходит, – однажды поделилась Шайнара своими наблюдениями с Алхеной. – Он ведь не был таким раньше.
– Вы все меняетесь, – ответила наставница. – Ваша связь с Духом Ушедшей Тени растёт и вызывает эти изменения.
– Дух Ушедшей Тени рождает в Задире жестокость?
– Нет. Сам по себе Дух Ушедшей Тени не может сделать человека жестоким. Но он усиливает то, что уже есть. И тогда смелый становится ещё более смелым, осторожный – более осторожным, а жестокий – более жестоким…
– И что же делать? Как помочь Задиру справиться с собой?
– Никак. Этот путь каждый из вас должен пройти сам.
***
Дакареш – единственный город, уцелевший после столетней пустынной войны за воду. Это место, где южные племена арахонцев встречались и торговали друг с другом. Дакареш стоял на оазисе среди раскалённых песков и добраться до него было не просто. Но несмотря на это, высокие стены окружали город. А местный глава проводил свою, независимую от Миртании, политику.
Уже несколько дней Задир, Анок, Руден, Гевор, Шайнара и несколько опытных разведчиков Ордена, переодевшись в характерную для пустынников одежду, гуляли по Дакарешу. Они запоминали и рисовали схемы расположения улиц, домов, площадей и невольничьих рынков. Отмечали, что можно поджечь, и в каком месте удобнее всего спуститься со стены. Собирали сведения о том, где и как часто проходит городская стража, и какова её численность.
Все данные потом передавались в лагерь Теней, разбитый неподалёку от городских стен, но невидимый за барханами. Ожидалось, что скоро в Дакареше состоится встреча южных вождей, на которой будет подписан какой-то важный договор. Шайнара не знала, что это за документ, и зачем он понадобился Магистрам Ордена, но то, что вскоре произошло в городе, поразило её.
В полночь несколько десятков Теней перелезли через городскую стену и устроили возгорания в разных частях Дакареша. И пока местное население в панике и суматохе тушило пожары, несколько членов Ордена проникли в Дом Главы и выкрали нужный договор. После этого Тени сразу покинули город и рассыпались по пустыне, направляясь к границе Миртании не вместе, а небольшими группами или по одному, чтобы их сложно было отследить. И старшие послушники под предводительством Задира тоже возвращались в Орден отдельно ото всех.
Солнце палило нещадно, а пескам всё не было видно ни конца, ни края. Шайнара ехала на лошади позади всех и обдумывала то, что произошло в Дакареше. Девушка впервые столкнулась с тем, что Орден использует Теней не для исполнения приговора, а для какой-то шпионской деятельности. И увидев, как виртуозно и слаженно те отработали, Шайнара неожиданно осознала, насколько же она заблуждалась, считая, что те несчастные бутылки с записками, которые Карлем вылавливал в лагуне, – и есть основной источник сведений для Ордена. Всё было совсем не так!
В Дакареше, среди пустынного народа, Орден имел своего человека, благодаря которому Магистры и выяснили, где и когда состоится подписание нужных им бумаг. Шайнара не знала имени осведомителя (никто не посвящал старших послушников в подробности), но краем уха слышала, что тот происходил из знатного рода. Значит, этот человек работал на Орден также, как лорд Кризотт, которому принадлежал Красный Остров…
Из этого всего, девушка сделала вывод, что таких «лордов Кризоттов» у Ордена может быть много – они занимают важные посты в Королевстве или живут среди обычных горожан, собирая и передавая на Красный Остров нужные сведения. Карлем однажды обмолвился, что Шайнара даже не представляет себе, насколько могущественен Орден, и как далеко простирается его влияние. И вот теперь девушка, кажется, начала это понимать…
Хотя Тень не должны заботить подобные мысли. Ведь это работа касты Света и Магистров. А Тень лишь выполняет приказы…
– Смотрите, там… – воскликнул Гевор, указывая на горизонт.
В дрожащем от зноя воздухе проявились очертания руин, наполовину занесённых песком. Задир сверился с картой.
– Да. Это развалины крепости, о которой говорил Мастер Сибурд. Там есть источник воды. Переждём жару там, а вечером продолжим путь.
Послушники пришпорили коней, спеша поскорее спрятаться от изнуряющего солнца. Но подъехав к руинам ближе, они увидели растянутый на копьях белый шатёр. Задир поднял руку, приказав всем остановиться.
– Там уже кто-то есть, – проговорил он. – Нельзя, чтобы они видели нас. Стража из Дакареша, возможно, итак идёт по нашим следам…
– Но лошадям нужен отдых, – возразил Анок.
– И вода, – добавил Гевор. – Они не выдержат ещё день без воды.
Задир приказал всем спешиться, оставить лошадей Рудену, а остальным ползти за ним. Послушники подобрались к шатрам поближе и, осторожно выглядывая из-за бархана, стали наблюдать за лагерем.
Он был небольшой – Шайнара насчитала четверых вооружённых мужчин и одного невооружённого. Недалеко от шатра стояла накрытая тканью высокая повозка. Один из мужчин подошёл к ней и откинул край полога. Под ним оказалась клетка, в которой сидели двое ребятишек лет десяти. По цвету их кожи становилось понятно, что пленники с севера.
– Работорговцы, – прошептала Шайнара и вспомнила, как когда-то и она сидела точно в такой же клетке, пока Морлав Тейн не освободил её. А что было бы, если бы не освободил…? Впрочем, теперь она знала, что – в Дакареше ей представилась отличная возможность своими глазами увидеть, как бойко идёт торговля «живым» товаром. Арахонцы вальяжно прохаживались между рядами столбов, к которым были пристёгнуты обнажённые женщины, и ощупав каждую со всех сторон, начинали вести долгий торг.
Но ужаснее всего было находиться в «детских рядах». Когда Шайнара впервые очутилась там, то остановилась, как вкопанная, и забыла, зачем её послали. И только грубый толчок Задира вывел её из оцепенения и заставил продолжить работу. Шайнара собирала сведения для Теней, но клетки с детьми не выходили у неё из головы.
И вот сейчас она снова встретила работорговцев, пополнявших рынки Дакареша северным «товаром», и ладонь сама легла на рукоять меча.
– Что будем делать? – тихо спросил Анок.
– Орден преследует работорговцев по всей Миртании, – вполголоса отозвался Гевор. – А чем мы хуже?
– Во-первых, мы не в Миртании, – отрезал Задир. – А во-вторых, нам не давали такого приказа.
– Но мы должны освободить их, – проговорила Шайнара, не отрывая взгляда от клетки с детьми.
– Здесь я командую, – грубо напомнил Задир. – По нашему следу, возможно, уже идут солдаты из Дакареша. И если мы устроим здесь побоище, они будут знать, что находятся на верном пути.
Послушники вернулись к лошадям.
– Отъедем и разобьём лагерь дальше, – сказал Задир, вскакивая в седло.
Анок, Руден и Гевор тоже сели на лошадей. И только Шайнара медлила.
– Мы не можем бросить этих детей, – произнесла девушка.
– Я сказал, мы едем дальше, – Задир привстал в стременах. – Или ты отказываешься мне подчиняться, Шайнара-сур?!
– Пожалуйста, Задир… – девушка умоляюще посмотрела на притеня. – Прикажи освободить этих детей. И я клянусь, что никогда и ни в чём не буду больше противоречить тебе. Прошу…
Задир дёрнул лошадь за поводья и молча сделал вокруг Шайнары несколько кругов по песку.
– Хорошо, – выговорил он наконец. – Но впредь ты будешь делать всё, что я скажу, по первому моему слову, и никогда больше не будешь обсуждать мои приказы. Поняла?
– Клянусь, – подтвердила девушка.
Задир вытащил из ножен меч:
– За мной, парни!
И он, пришпорив коня, помчался туда, где песчаный бархан скрывал за собой белый шатёр…
Нападение послушников застало четверых охранников врасплох. Они едва успели похватать оружие, как были перебиты. Остался лишь сам торговец. В момент нападения он находился в шатре и не сразу сообразил, что происходит. А когда увидел, как к нему входит Задир и остальные, судорожно схватил кинжал.
– Кто вы такие? – истерично заверещал торговец с сильным южным акцентом. – Что вам надо? – он вытянул перед собой кинжал, а потом выпустил его из рук и встал на колени. – У меня есть деньги! Много денег! Я могу заплатить! Не убивайте меня!
– Ты торгуешь детьми, – произнёс Задир, подходя ближе. – И за это Вольный Суд приговаривает тебя к смерти.
– Нет! – торговец задрожал всем телом. – Не надо! Сжальтесь! Я заплачу!
Он закрылся руками от надвигающегося на него притеня. Задир поднял меч и… отрубил торговцу кисть. Тот истошно заорал.
– А ты думал, у тебя будет лёгкая смерть? – усмехнувшись, спросил Задир и, не дожидаясь ответа, отрубил торговцу другую кисть.
Шайнара дёрнулась вперёд, но Анок удержал её, схватив за локоть. Девушка вырвала руку, развернулась и вышла из шатра.
Она направилась к клетке, в которой сидели два мальчика и смотрели вокруг большими перепуганными глазами. Шайнара сбила замок и освободила пленников. А из шатра тем временем доносились душераздирающие крики торговца, которого медленно казнил притень, отрубая от живой плоти кусочек за кусочком…
Когда звуки смолкли, Задир вышел из шатра и подошёл к детям.
– Откуда вы? – спросил он, вытирая меч о ткань, накрывающую клетку.
– Из Гельдорана, – робко ответил один из мальчиков, покосившись на перепачканную в крови одежду Задира.
«Из Гельдорана» – сердце девушки тоскливо сжалось.
– Не бойтесь, – сказала она. – Мы не тронем вас. Есть хотите?
Мальчики закивали. Анок и Руден распотрошили сумки охранников и нашли несколько головок сыра, сушёные финики и хлеб. Гевор отправился к развалинам искать источник воды, обозначенный на карте, и когда он нашёл его, послушники напоили своих лошадей и лошадей работорговца.
Всё это время девушка не разговаривала с Задиром и даже не смотрела в его сторону.
– Тебе опять что-то не нравится? – уточнил он, неожиданно подловив её у источника, когда та наполняла бурдюки водой про запас.
Шайнара отрицательно покачала головой и продолжила заниматься своим делом, не поднимая на притеня глаз.
– Ты поклялась, что теперь будешь беспрекословно выполнять мои приказы, – напомнил Задир.
Шайнара утвердительно кивнула, но всё также не глядя на него. Тогда Задир снял с себя перепачканную в крови торговца рубашку и швырнул её девушке.
– Выстирай это… – приказал он и удалился к остальным.
***
Источник был выложен камнями, и Шайнара долго тёрла о них одежду Задира, прежде чем пятна крови полностью не отстирались. Остальные послушники тем временем расположились на отдых в тени развалин и обсуждали, до какого ближайшего города они смогут сопроводить детей, чтобы потом отправить тех оттуда домой. В карауле в этот час находился Гевор. Только он пока научился отсылать своего рукокрыла на разведку и угадывать по его поведению о приближении чужаков.
Закончив со стиркой, Шайнара повесила одежду притеня для просушки, а потом побрела вдоль руин, подыскивая и себе место для отдыха.
Она очень устала и не смотрела под ноги, когда при очередном шаге её ступня вдруг не нашла опоры и провалилась в пустоту. Шайнара не удержала равновесие и в следующее мгновение полетела куда-то вниз, а сверху на неё посыпался песок и обломки кирпича. Поднявшись на ноги, девушка огляделась и увидела, что находится в широкой и глубокой яме.
Её стены были настолько гладкими и отвесными, что не давали никакой возможности уцепиться. А оружие осталось наверху. Шайнара набрала в грудь побольше воздуха, собираясь позвать на помощь, как вдруг в метре от неё послышалось шипенье, и из темноты показалась голова змеи. Девушка замерла, а змея, привстав на хвост, всем своим видом показывала, что уже готова к нападению.
Но тут с высоты прямо в яму упал рукокрыл Шайнары. Он схватил ползучего гада, поднял в небо и сбросил на камни. Всё произошло так быстро, что девушка даже не успела вскрикнуть. Но опасность вовсе не миновала – из дальнего тёмного угла вновь послышалось леденящее кровь шипение, и Шайнара увидела, как там зашевелился и развернулся целый клубок таких змей. Она оцепенела от ужаса и приготовилась к неминуемому укусу…
– Ну ты долго там ещё будешь стоять?! – раздался сверху голос Задира. Он лежал на краю ямы, свесив руку, в которой держал свой пояс, намотав один его конец на ладонь, а другой спустив девушке. Шайнаре достаточно было лишь подпрыгнуть, чтобы схватиться за него.
Живой клубок начал расползаться по яме, но девушка уже карабкалась по стене. Ещё чуть-чуть и Задир её вытянет… Или не вытянет? Страшная догадка промелькнула в мозгу у Шайнары, что стоит Задиру сейчас отпустить пояс, и она упадёт прямо на потревоженных и готовых к атаке змей. И никто ведь потом не обвинит притеня в её гибели – просто пояс порвался…
Девушка встретилась глазами с Задиром и прочитала в них, что он понял, о чём она думает… Однако через несколько секунд она оказалась на поверхности…
***
Акено Ошар очень удивился, когда Шайнара рассказала ему, как рукокрыл спас её от змеи.
– Похоже, твоя связь с маленькой тенью растёт намного быстрее, чем обычно, – сказал Мастер. – Тебе стоит уделить этому особое внимание. Приходи ко мне почаще, и я покажу тебе, что делать дальше…
После возвращения на Красный Остров, жизнь старших послушников вернулась в прежнее русло, и только Задир с нетерпением ждал, когда же их снова отправят на материк. Обычные тренировки теперь казались ему скучными и однообразными. Он жаждал боёв, в которых мог бы не сдерживать свою страсть к насилию и крови. С каждым днём Задир становился всё раздражительней и раздражительней.
Однажды Ивар попросил его помочь и принести с вершины Медвежьей скалы несколько растений для супа, а то младших послушников распорядитель уже забрал на работы, а больше обратиться не к кому. Задир охотно согласился – ему всегда льстило, когда члены Ордена подчёркивали его статус притеня. Он собрал Шайнару, Анока, Рудена и Гевора и направился с ними к Медвежьей скале.
Попасть на неё можно было только с соседней вершины по переброшенному специально для этих целей мосту. Ведь растение, которое требовалось Ивару, обладало не только восхитительным ароматом, но и лечебным свойствами, и лекари Ордена часто собирали его для своих настоек.
Однако шторма, обрушивающиеся на Красный Остров всю последнюю неделю, немного повредили мост над пропастью и теперь, чтобы пройти по нему, требовалось приложить некоторые усилия. Впрочем, для старших послушников это не составляло особого труда.
Смерив полуразрушенный мост оценивающим взглядом, Задир приказал каждому принести по одному растению, и сам отправился первым. Он быстро преодолел расстояние до вершины Медвежьей скалы, ловко перелезая и перепрыгивая через все опасные места на переправе, и вскоре вернулся назад, держа в руке нужный стебель.
Следующим пошёл Анок, за ним Руден и Шайнара. Последним был Гевор. Он, как и остальные, быстро пробежал по мосту, перепрыгнув через самую большую дырку. Но в тот момент, когда он делал это, ещё несколько еле державшихся деревянных перекладин оторвались и упали вниз, тем самым увеличив опасный проём. И теперь, сорвав растение, Гевор стоял перед этой дыркой в нерешительности.
– Надо сходить за Вареном Сайроком, – сказал Анок. – Пускай трудни отремонтируют мост.
– Может, пока перебросить Гевору ствол сосны? – предложил Руден. – Давайте спустимся в рощу и срубим подходящий.
Задир шумно выдохнул. Ему совсем не хотелось с этим возиться – рубить дерево, тащить его на вершину… У него уже были планы на вечер, и он громко крикнул Гевору.
– Ты допрыгнешь, если как следует оттолкнёшься.
Тот ещё раз смерил взглядом расстояние от того места, где он стоял, до того, где снова начинался мост, и отрицательно покачал головой.
– Нет. Я не смогу, – закричал он в ответ.
– Сможешь! – настаивал Задир.
– Нет.
– Прыгай давай!
– Нет!
– Я приказываю, прыгай, трус!
Анок и Руден переглянулись, но промолчали.
Гевор отошёл от края пропасти, чтобы взять хороший разбег.
– Прыгай! – ещё раз крикнул Задир, и Гевор что есть силы побежал, оттолкнулся и прыгнул. Но в следующее мгновение его руки схватили лишь воздух, и он полетел в пропасть…
Придя в себя, послушники опрометью помчались по тропе, ведущей со скалы вниз. Они быстро нашли тело Гевора у подножия моста. Воспитанник Акено Ошара лежал в неестественной позе и глаза его, не мигая, смотрели в одну точку. Руден присел возле друга и прислонил ухо к его груди. Но это было лишнее – все видели, что Гевор уже мёртв…
Тем временем его рукокрыл с пронзительными криками начал описывать круги над телом хозяина. Он поднимался всё выше и выше, и на его зов со всего острова слетались другие рукокрылы. И вот уже огромная стая, истошно крича и шумно хлопая крыльями, закрыла собой солнце, и всё потемнело вокруг.
– Это ты виноват! – закричал Анок и бросился на Задира.
Они упали и, осыпая друг друга ударами, покатились по земле. Руден медленно поднялся на ноги, но не стал разнимать Анока и Задира. И Шайнара тоже не двигалась с места…
***
Вечером члены Ордена простились с Гевором и предали его тело огню. Акено Ошар стоял в стороне от остальных. Его бледно-восковое лицо по-прежнему нисколько не изменилось, но глаза… Шайнара не могла смотреть ему в глаза – столько там было тоски и печали.
С последними языками пламени Акено Ошар сложил два пальца на правой руке и провёл по горлу сверху вниз. Это означало, что он наложил на себя Печать Молчания и теперь не произнесёт ни слова, пока не достигнет какой-то цели. Шайнара не знала, какой. Да и никто не знал. Тени, накладывающие на себя Печать Молчания всегда имеют на то внутренние причины.
После погребального обряда девушка вернулась в Тайную Обитель. Она вошла в Зал Пустоты и села на пол возле одной из колонн, поддерживающих свод. Гевор был хорошим человеком. Он всегда поддерживал её в спорах с притенем и, как никто, умел рассмешить и снять напряжение после тяжёлого дня.
Послышался звук шагов, и в Зале Пустоты появился Задир. Он опустился на пол возле другой колонны, прямо напротив девушки, и прикрыл веки. Шайнара молча взирала на него со своего места. Сколько они так просидели, неизвестно, но все в Тайной Обители уже разошлись по комнатам на ночлег, и наступила тишина.
– Не надо так на меня смотреть, – промолвил наконец притень, открыв глаза. – Я не хотел, чтобы он погиб.
– Но он погиб.
– Не тебе меня судить. Ты вообще мне жизнью обязана!
– Я помню… Хотя и удивлена, что ты не оставил меня тогда в той яме со змеями.
– Что?! – Задир вскочил на ноги. – Что ты несёшь?! Ты же… Я же… Ты же член Ордена! Да я за тебя жизнь отдам, если надо будет!
Задира можно было упрекнуть в чём угодно, но он не был лжецом. И Шайнара изумлённо уставилась на притеня – она никак не ожидала от него таких слов.
– Жизнь? – переспросила она, – член Ордена, говоришь? Да что для тебя Орден, если ты так измываешься над приговорёнными?!
– Они преступники. И ничего страшного не случится, если я немного поразвлекаюсь перед их смертью.
– Ты себя слышишь, Задир?! «Поразвлекаюсь перед смертью»? Твой меч – это Закон! А Закон не знает жестокости!
Последнюю фразу Шайнара процитировала из «Слово о Тени». Правда в оригинале она звучала, как «Закон не знает МЕСТИ и жестокости» …
В этот момент в Зал Пустоты вошёл Магистр Теней.
– Магистр Хрут, – обратился к нему Задир, после того, как он и Шайнара поприветствовали вошедшего положенным жестом, – позвольте просить вас.
– Проси, – разрешил Велиар Хрут, усаживаясь на своё обычное место.
– Я прошу вас снять с меня полномочия притеня, – сказал Задир. – Я не справился.
Магистр неторопливо расправил складки на своей мантии, словно обдумывая просьбу послушника, а потом ответил:
– Нет, Задир-сур. Ты останешься притенем. А ты, – Велиар Хрут обратился к девушке, – оставь нас…
Шайнара вышла из Зала Пустоты и направилась в свою спальню. Её рукокрыл уютно примостился на плече. Девушка погладила зверька, но последние слова Задира никак не выходили у неё из головы. О, как бы она хотела, чтобы Карлем сейчас был здесь. Ей так не хватает его совета…
С тех пор, как Шайнара впервые вступила на берег Красного Острова прошло пять лет, и день последнего Испытания неумолимо приближался. Никто из старших послушников не знал, что их ожидает на нём – личные наставники ни разу не обмолвились об этом ни с кем из своих воспитанников.
Накануне Задир посвятил весь день тренировкам с мечом, Анок и Руден ушли со своими эзрами в горы, а девушка помогала Алхене перебирать и ремонтировать мелкое походное снаряжение. Это занятие требовало усидчивости и внимательности, но Шайнара сидела, как на иголках – так ей хотелось уже поскорее пройти это последнее Испытание и стать наконец Тенью. Девушка даже мысли не допускала, что у неё может что-то не получиться. Она и не заметила, как за эти пять лет в ней воспитали настоящую любовь к Ордену и преклонение перед ним. И сейчас Шайнара была абсолютно уверена, что ни одна преграда не встанет на пути её желания служить ему.
А вечером на остров вернулась миссия во главе с Магистром Ворохом. И Шайнара побежала на побережье, чтобы первой встретить Карлема. Она так по нему соскучилась. Девушка стояла на пристани, вглядываясь в лица сходящих на берег людей. Подручник Хранителя появился последним. За этот год, что они не виделись, горб её друга вырос ещё больше, и Шайнара с болью смотрела, как Карлем идёт к ней, согнувшись, словно старый дед. Правда, довольно большой дед. Ведь даже при таком уродливом телосложении он всё ещё оставался выше девушки.
– Ты не рада меня видеть? – спросил Карлем, поравнявшись с ней.
– Да ты что?! – воскликнула Шайнара, беря себя в руки и натягивая на губы беззаботную улыбку. – Я очень соскучилась!
Она обняла Карлема. Но ненадолго. Он сам отстранился и, заглянув ей в глаза, сказал:
– Всё со мной в порядке.
– Конечно, – девушка тряхнула чёлкой и снова улыбнулась, – со мной тоже.
– Я очень торопился, чтобы успеть к твоему Испытанию, – произнёс Карлем.
– Боялся, что больше не увидишь меня? – шутливо спросила девушка. – Не волнуйся. Я справлюсь.
Карлем жестом предложил ей пройтись.
– Ты стала слишком самоуверенная, – сказал он, когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто их не услышал.
– А может я просто научилась понимать Орден и доверять ему? Никто здесь не желает нам зла. Орден потратил на наше обучение несколько лет, потому что мы нужны ему, как Тени. А значит, вряд ли на Испытании будет то, к чему мы не готовы.
Карлем остановился и удивлённо взглянул на девушку.
– А знаешь, Шая, ты изменилась не только внешне…
– Это комплимент? – она игриво подняла бровь.
– Это предостережение, – серьёзно ответил Карлем. – Не переоценивай себя. Ты ещё не прошла это Испытание…
– Так ты что-то знаешь о нём?
Карлем не успел ответить, как к ним подбежал один из младших послушников и доложил, что Магистр Теней желает видеть Шайнару, Задира, Анока и Рудена. Девушка ответила, что сейчас подойдёт, и снова обратилась к собеседнику:
– Так, что тебе известно о моём Испытании?
Карлем встал напротив неё и положил руки ей на плечи.
– Ты Шайнара из Ордена, – проговорил он, глядя ей в глаза. – Обещай мне, что ты никогда этого не забудешь.
– Какая-то странная просьба, – девушка попыталась мягко освободиться от рук Карлема, но тот не позволил ей это сделать.
– Обещай, – твёрдо повторил он.
– Да как я могу забыть, что я Шайнара из Ордена?! – вспылила девушка. Ей не нравилось, как он себя вёл. Шайнара не знала, где он побывал за этот год и что видел. Но сейчас от него веяло каким-то лёгким сумасшествием, и ей было неприятно от этого.
– Обещай! – продолжал настаивать Карлем, буравя её карими глазами.
– Меня ждёт Магистр Хрут, – резко ответила девушка и дёрнулась.
Но Карлем удержал её.
– Ты должна пообещать мне, Шая, – он просил. Требовал. И снова просил.
– Ну, хорошо, – сдалась та, – обещаю. Доволен?
– … что всегда будешь помнить, кто ты теперь такая.
– … что всегда буду помнить, что я Шайнара из Ордена, – договорила девушка обречённо.
Карлем отпустил её, и она поспешила в Тайную Обитель. Но ей всё ещё было не по себе – совсем не такой встречи она ожидала…
***
В этот поздний час Велиар Хрут собрал в Зале Пустоты старших послушников, чтобы сказать им своё последнее напутственное слово. Он долго ходил перед Задиром, Аноком, Руденом и Шайнарой и цитировал разные места из «Слово о Тени», «Кодекса Судьи» и «Золотой Книги Ордена». Напоследок Магистр поднял вверх правую руку и, начертив в воздухе полукруг, произнёс:
– Я верю в вас.
После этого он разрешил всем разойтись и только Шайнару попросил задержаться.
Когда они остались вдвоём, Велиар Хрут спросил:
– Что есть для тебя Орден, Шайнара-сур?
– Орден – обитель моего духа, Магистр, – без запинки выпалила девушка. Она давно выучила все эти ответы наизусть.
– Что ты готова сделать ради Ордена?
– Всё, на что способен мой разум и моё тело, Магистр.
– Орден требует от тебя честности. Готова ли ты к этому?
– Да, Магистр.
– Тогда ответь мне, как ты считаешь, может ли Задир-сур стать Тенью? Или его путь должен быть окончен, даже если он пройдёт Испытание? Думай, не спеши. От твоего ответа будет зависеть его судьба.
Шайнара открыла рот, чтобы что-то сказать, и закрыла его вновь. Так она сделала несколько раз, прежде чем смогла успокоить ворох мыслей в голове.
– Почему я, Магистр? – спросила она.
– Это лишний вопрос, Шайнара-сур, – ответил Велиар Хрут. – И если других у тебя нет, можешь идти.
Всё ещё пребывая в смятении, девушка покинула Зал Пустоты и направилась в свою спальню, но на пороге она развернулась и пошла к Алхене. Наставница ещё не ложилась. Она задумчиво читала какой-то листок, но увидев воспитанницу, быстро сложила его и убрала в карман, а потом принялась полировать свой меч.
Шайнара села в своё любимое кресло и рассказала эзре о разговоре с Магистром Теней.
– Почему именно я должна решать, может Задир быть Тенью или нет? – спросила девушка, закончив своё повествование.
– А разве это не ты добыла ту бутылку рубинового аскориса? – ответила Алхена вопросом на вопрос. – Это же ты должна была стать притенем тогда, но испугалась.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Шайнара. – И ничего я не испугалась. Я проиграла Задиру в честной схватке.
– Да нет. Ты сдалась, потому что не хотела выиграть.
– Я не сдавалась! Он всегда владел мечом лучше меня!
– Не обманывай себя. Ты могла тогда сражаться и получше. Но ты не захотела быть притенем и нести за всех ответственность. Это называется трусость. Вот только ты никуда не денешься и рано или поздно, но тебе придётся принимать решения за других.
– А если я не захочу?
– Тень делает то, что хочет Орден. У неё нет своих желаний. Тебя выбрали, значит, так должно быть.
Шайнара замолчала, а потом спросила:
– Если я скажу, что Задир не может быть Тенью, что с ним дальше будет?
– Ты сама знаешь, что.
В ту ночь Шайнара не спала. Она думала – если ей доверили решать судьбу Задира, то, возможно, кому-то другому, также доверили решать её…
***
На следующий день Алхена, Сибурд и старшие послушники отплыли на материк. Прибыв в Сульдоран, Анок и Руден первыми получили исполнительные листы. В них содержались краткие сведения о приговорённых Орденом людях: их полные имена и нарисованные портреты, места частых посещений и то, в чём они обвинялись. Послушникам не полагалось пока иметь Личных Книг Судей, только такие отдельные исполнительные листы с пришпиленными к ним алыми лентами.
Получив задание на Испытание, Анок и Руден покинули общую группу. А Сибурд, Алхена, Задир и Шайнара направились в город. Там, в высоком богатом доме, на самой лучшей улице Верхнего квартала проживал глава местной торговой гильдии. И никто из соседей столь уважаемого человека не догадывался, что в его доме всегда есть свежие лошади, приготовленные для дальней дороги, и другое снаряжение, которое он предоставлял людям с Красного Острова, ибо и сам был одним из них…
Сибурд забрал четырёх лошадей и объяснил Задиру и Шайнаре, что те вместе с ним и Алхеной отправляются в Альвадис – столицу Миртании и всего Срединного королевства. Испытание оставшихся послушников будет проходить там…
***
Десять дней Тени и их ученики мчались по дорогам Миртании, пока приморские пейзажи не сменились такими знакомыми и родными сердцу Шайнары холмами и рощами. И когда однажды Сибурд приказал остановиться, чтобы разбить лагерь на берегу величественной Альвы, девушка не выдержала и, спрыгнув с лошади, побежала к воде.
Она омыла руки и лицо в холодной реке, а потом, закрыв глаза, медленно вдохнула воздух полной грудью. Ей казалось, что она ощущает не просто свежесть, а ту самую неповторимую свежесть, которую в это время года приносил ветер, дующий с Морвийских холмов…
А на другое утро Тени и их послушники уже въезжали в блистательный Альвадис. Там они разделились: Сибурд забрал с собой Задира, а Алхена – Шайнару.
Столица Миртании напоминала большую паутину: в центре находилась огромная площадь, от которой в разные стороны разбегались двенадцать длинных прямых улиц, соединённых между собой короткими узкими проулками.
Шайнара ехала за наставницей и с любопытством разглядывала город своей детской мечты. В этот ранний час Альвадис ещё только-только просыпался. По каменным мостовым стучали колёса тележек торговцев. Мальчишки-подмастерья с холщовыми сумками, сверкая голыми пятками, спешили в ремесленные ряды. Бакалейщик открывал лавку, поправляя покосившуюся от ветра табличку «Тёртые орехи и изюм». Лениво шаркая о мостовую ободранными древками алебард, мимо прошёл городской патруль. Завидя его, бродяги и попрошайки ныряли в проулки, а зазывалы игорных домов, почтительно кланялись.
Одна из улиц вела прямиком в замок короля, и Шайнара даже догадывалась, какая именно – самая освещённая и широкая. На ней свободно могли разъехаться целых три кареты. К тому же, не смотря на ранний час, здесь повсюду мелькали красные плащи гвардейцев.
Девушка вспомнила, как когда-то на ярмарке в Гельдоране, ещё ребёнком, она с братом впервые увидела королевских гвардейцев. И Берд тогда так восхищался ими, что, вернувшись в деревню, первым делом сделал себе деревянный меч и потом носил его с собой повсюду, подражая военной выправке своих кумиров и разговаривая с сестрой, как со знатной леди. О, Берд…
Шайнара тряхнула головой, чтобы прогнать ненужные сейчас мысли. Ей надо было сосредоточиться на предстоящем задании, а не бередить старые раны…
Алхена свернула под каменную арку, ведущую на неприметную грязную улочку, и остановилась у серого кирпичного здания с вывеской «Доходный дом тётушки Сагры. Комнаты внаём дёшево». К всадницам подбежал долговязый мальчишка, дежуривший у входа. Алхена подбросила ему монету и, отдав поводья своей лошади, направилась в здание.
Доходный дом находился на территории сиротского приюта. Его содержательница, «тётушка Сагра», была женщиной с тучной фигурой и крепкой рукой. Её пухлые губы расплывались в фальшивой улыбке в то время, как прозорливые глаза оценивающе бегали по новым постояльцам.
Алхена сняла комнату на втором этаже и вежливо попросила «тётушку Сагру» и тринадцать её подопечных, выстроившихся в холле для приветствия гостей, не беспокоить. Потом эзра куда-то ушла, оставив Шайнару одну, и не появлялась до самого вечера.
Так продолжалось три дня. Алхена исчезала до зари и возвращалась после захода солнца. А Шайнара весь день проводила в комнате одна. Всё, что девушка могла теперь увидеть от блистательного Альвадиса, ограничивалось маленьким окошком. И вид из него был отнюдь не шикарен – прямо напротив доходного дома находился бордель. Его двери открывались и закрывались чуть ли не каждую минуту. Несмотря на то, что сие заведение стояло на грязной и неудобно расположенной для подъезда улочке, его проститутки пользовались спросом у хорошо одетых и, по-видимому, довольно состоятельных горожан. И никого из них не смущало расположение детского сиротского приюта по соседству…
Однажды вечером Алхена вернулась в комнату и коротко произнесла:
– Сегодня.
Наставница задула свечу, стоявшую на столе, и в комнате воцарился полумрак. Эзра подошла к окну сбоку, отогнула засаленную занавеску и жестом подозвала к себе Шайнару.
Девушка выглянула на улицу – к борделю в сопровождении гвардейцев подъехал экипаж с королевской эмблемой. Из него вылез маленький, толстый, лысый человечек и, смешно подскакивая из-за того, что одна нога у него была короче другой, направился к дверям. Хозяин заведения бросился ему на встречу, низко кланяясь. Толстяк что-то проворчал, и хозяин закричал на нерасторопных слуг.
– Это Горам Марлоу, – сказала Алхена, вручая Шайнаре исполнительный лист с алой лентой. – Он лекарь молодого принца. Ты ведь знаешь, что принц неизлечимо болен?
Шайнара кивнула. Карлем рассказывал ей как-то, что сын короля давно болеет какой-то неизвестной болезнью, и потому его мать, королева Семиора Благословенная, ездит по городам Миртании, освобождает малолетних преступников и дарует милость нищим и убогим, тем самым пытаясь вымолить у Богов прощение и здоровье для своего сына.
– Методы, которыми Горам Марлоу поддерживает жизнь принца, неприемлемы для Ордена, – продолжала Алхена. – По приказу этого лекаря особые наёмники рыщут по всей Миртании в поисках белокурых десятилетних мальчиков с голубыми глазами, так как господин Марлоу считает, что только их кровь может вылечить принца. Мальчиков держат в подземельях Альвадиса и проводят над их телами бесчеловечные опыты.
– Я всё поняла, – ответила Шайнара, внимательно разглядывая портрет лекаря на своём исполнительном листе.
– Каждую неделю Горам Морлоу устраивает своим особо отличившимся наёмникам подарок –снимает для них женщин в этом борделе на всю ночь. Иногда, как сегодня, например, он участвует в этом деле и сам. Вот его комната, – Алхена показала на окно напротив, в котором в этот момент как раз зажглись свечи. Оно выходило под самой крышей борделя. – Сегодня это заведение будет закрыто для всех, кроме наёмников Морлоу. До самого утра вход будут охранять гвардейцы. Но ты сможешь проникнуть в его комнату через крышу. Она соединяется с соседней, а та почти вплотную подходит к нашему доходному дому.
Алхена отошла от окна:
– Исполнив приговор, в Альвадисе не задерживайся, потому что, когда обнаружат труп королевского лекаря, стража закроет городские ворота и не выпустит никого без специального разрешения. Когда выйдешь за стены, иди на Волчью звезду. Она приведёт тебя к нашему лагерю. Мы будем ждать тебя там.
Шайнара понимающе кивнула и спросила:
– А Задир уже прошёл Испытание?
– Это тебя не касается. Не думай о Задире. И ни о ком не думай. Только о себе. Сегодня ты – Закон. Поступай, как Тень, и ты пройдёшь своё Испытание.
С этими словами Алхена стукнула себя два раза по груди правой рукой и приложила ладонь тыльной стороной ко лбу. Это было впервые, когда наставница отсалютовала Шайнаре жестом Теней. Та сделала ответное движение и только сейчас впервые по-настоящему прочувствовала смысл, вложенный в этот жест – сердце Судьи бьётся во имя Закона и члены Ордена едины в служении ему…
Алхена ушла. Шайнара вернулась к окну. На улице, разделявшей доходный дом и бордель, в эту ночь дежурило много гвардейцев. Девушка дождалась, когда совсем стемнеет, перелезла через подоконник и выбралась на крышу. Она, крадучись, скользила между трубами, а потом бесшумно перепрыгнула прямо над головами солдат на крышу соседнего дома, а оттуда – на крышу борделя, все окна которого были открыты настежь. Видимо, наёмникам, разгорячённым вином и женщинами, было слишком жарко в эту ночь.
Шайнара нависла над нужным окном и прислушалась. Но в комнате стояла тишина – не раздавалось никаких звуков, обычно сопровождающих времяпрепровождение мужчины в обществе жрицы любви. Шайнара осторожно спустилась с крыши и, удерживаясь на узком выступе, идущем вдоль стены, заглянула в окно – Горам Морлоу лежал на кровати и спал безмятежным сном…
Девушка мягко спрыгнула в комнату. Королевский лекарь был уже далеко не молод и, видимо, пьяному разврату теперь предпочитал крепкий здоровый сон. Шайнара вытащила меч и направила клинок на мирно посапывающего толстяка. Она похлопала его плоскостью лезвия по щекам. И когда тот продрал глаза, произнесла:
– Горам Морлоу, урождённый Косписа и лекарь королевского дома Миртании! Ты обвиняешься в похищениях и убийствах детей, а также в проведении бесчеловечных опытов над ними. Ты виновен пред Орденом и людьми, живущими в Миртании и на сопредельных землях. За твои преступления Вольный Суд приговаривает тебя к смерти.
И не успел толстяк открыть рот, как Шайнара вонзила меч ему в шею. Горам Морлоу захрипел и затих. Кроваво-красное пятно обагрило белую подушку и простыню. Шайнара вытерла клинок об одеяло, привязала к руке казнённого алую ленту и направилась обратно к окну.
Всё произошло легко и быстро. Впрочем, Шайнара и не думала, что будет иначе – Карлем зря за неё переживал. Девушка перелезла через подоконник, подтянулась на руках и собиралась уже перебраться на крышу, как вдруг из соседнего открытого окна до неё донеслось:
– Давай-давай, драль, работай, как слэдуэт…
Шайнара застыла и холодок колючим шаром прокатился по позвоночнику.
– … дохлый овца лучшэ двигаэтся, чэм ты…
Этот голос… Этот восточный акцент… Шайнара узнала бы его из тысячи!
Девушка приблизилась к открытому окну и скрытно заглянула в него… Да. Это был Дарг…
Он сидел полубоком на кровати, а рыжеволосая проститутка ртом ублажала его чресла. Шайнара хорошо видела его лицо – за пять лет варвар почти не изменился, лишь на ухе у него красовался шрам, когда-то оставленный её ножом…
Дарг немного повернулся и теперь находился к окну спиной. Рыжеволосая девушка у его бёдер по-прежнему занималась свои делом. Так что никто из них не видел, как тёмно-синий силуэт проскользнул в комнату и притаился за плотной шторой, висящей в углу и отгораживающей собою «ночную вазу», предназначенную для отправления естественных потребностей.
Шайнара терпеливо ждала. О, сколько раз она рисовала в своей голове этот момент! И вот он настал! Сегодня она, наконец, отомстит восточному ублюдку за ту несчастную четырнадцатилетнюю девочку, телом которой он так бесцеремонно и грубо воспользовался на деревянном полу в грязном сарае пять лет назад…
Прячась в своём укрытии и, слушая бесконечные оскорбительные комментарии Дарга в адрес рыжеволосой проститутки, Шайнара вспоминала, как в тот самый страшный день в её жизни она осталась одна… И как потом на неё случайно вышел Морлав Тейн… Как он спас её от уродливого работорговца и открыл путь в Орден… Как она познакомилась с Алхеной и Карлемом… Как познала «Слово о Тени» и силу Единого Закона… Как прошла посвящение в послушники… Как Дух Ушедшей Тени выбрал её… И как девочка из рыбацкой деревушки стала Шайнарой из Ордена…
Шайнарой из Ордена… ШАЙНАРОЙ ИЗ ОРДЕНА!!! Так вот, о чём говорил Карлем! Он знал, что она встретит здесь Дарга! Всё было подстроено! В этом заключается её настоящее Испытание – девочка из Морвы жаждет отомстить за своё поруганное тело, но Шайнара из Ордена не имеет права этого делать, если она истинная Тень. Ибо у Тени нет прошлого. Она лишь карающая рука Закона и не может казнить того, кто не вписан в её Книгу Судьи…
Так, Закон или месть? Кто она – Шайнара?
Раздался смачный шлепок.
– Скажи хозяину, чтобы принос эщё вина, – проговорил Дарг рыжеволосой девушке, когда та, утирая губы, поднялась на ноги. – И пуст пришлёт кого-ныбудь помоложэ. Мнэ надоэли старыэ драли…
Шайнара наблюдала за наёмником через щель между стеной и шторой. Когда рыжеволосая девушка ушла, Дарг допил остатки вина из графина, откинулся на подушку и через некоторое время послышался его пьяный храп.
Шайнара вышла из своего укрытия. Ей следовало торопиться – в любую минуту в комнату мог кто-нибудь войти. Девушка неслышно подошла к кровати и, смерив презрительным взглядом голое тело спящего наёмника, беззвучно вытащила меч.
Вот и всё. Через секунду всё будет кончено. Восточный ублюдок даже не узнает, кто его убил… Шайнара поднесла остриё к горлу Драка…
Но прошла секунда… Потом другая….
«Ну же, – повторяла себе девушка мысленно, – сделай это… Отомсти за себя…» Но перед глазами вновь и вновь вставал Карлем:
«Обещай мне! Ты не забудешь, кто ты… Обещай!»
– Я Шайнара… – прошептала девушка сквозь зубы, не отводя глаз от равномерно вздымающейся груди наёмника, провалившегося в глубокий сон. – … Шайнара из Ордена.
Она отошла от кровати, убрала меч в ножны и, бросив последний взгляд на спящего Дарга, вылезла в окно…
***
Забрезжил рассвет. Волчья звезда ушла с небосклона. Шайнара, Алхена и Сибурд молча сидели у костра. Все ждали Задира, а тот всё не появлялся. Мастер Боя периодически посылал своего рукокрыла на разведку, но никто не приближался к лагерю Теней.
Наступил день, а за ним ещё одна длинная ночь. Шайнара видела, как Алхена пыталась ободрить Сибурда. Они отходили от лагеря, она брала его за руку, что-то говорила и даже украдкой обнимала. Тот кивал и сдержано улыбался в ответ, но за этой улыбкой чувствовалось отчаяние. Ведь за поражением послушника всегда стоит наставник.
Под утро третьего дня рукокрыл Сибурда, завершая очередной круг над головой хозяина, вдруг громко закричал. Ему тут же вторили рукокрылы Шайнары и Алхены. И вскоре к лагерю вышел Задир. Он был весь в крови, но взгляд его горел торжеством и победой.
Шайнара первой подбежала к нему.
– Это не моя кровь, – ответил Задир на немой вопрос девушки.
– Приведи себя в порядок, – коротко приказал ему Сибурд вместо приветствия. – Выезжаем вечером.
Задир направился к реке. Шайнара последовала за ним. Алхена и Сибурд остались в лагере. Пока притень застирывал свою одежду, девушка сидела на берегу и смотрела на него.
– Ты что-то хочешь спросить? – обратился Задир к ней, закончив со стиркой.
– Да. Откуда на тебе столько крови?
Задир усмехнулся. Он сразу понял, куда она клонит.
– Даже не начинай, – ответил он. – Это моё дело, как приводить приговор в исполнение.
– Понятно… И долго он мучился?
– Ты не отстанешь, да? Ну, что ж, – Задир уселся рядом, – тогда слушай. Он был силён, но пьян. Казнить пьяного? Не вижу в этом удовольствия. Я подождал, пока он протрезвеет. Потом ещё два дня ходил за ним по пятам. Несколько раз я был настолько близок к нему, что мог зарезать одним движением и никто из окружающих ничего не заметил бы. Но я не сделал этого… Я дождался, пока мы остались наедине. И только потом начал наш танец смерти. Я отсекал кусочек за кусочком от его тела. Он истекал кровью, но держался долго. В конце концов, я даже отрубил ему член… – Задир издевательски улыбнулся девушке. – Тебе всё ещё интересно?
– Танец смерти? – задумчиво промолвила та. – Вот как ты это называешь?
– Я знаю, ты считаешь меня слишком жестоким. Ты смотришь на меня, как на зверя, и, может даже права… Но я предан Ордену. Я проливаю лишь кровь его врагов. И каждый такой танец смерти делает меня сильнее.
Шайнара отрицательно замотала головой:
– Это не сила, Задир. Это страсть. И она приведёт тебя к гибели, если ты не совладаешь с ней. Ты должен бороться с собой…
– Ничего ты не понимаешь, – Задир махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и направился в лагерь.
***
Когда Алхена, Сибурд и их воспитанники вернулись на Красный остров, Анок и Руден были уже там. Они сдали свои исполнительные листы Магистру Теней и теперь с нетерпением ждали посвящения в Тени.
Карлем встречал Шайнару на берегу. Но девушка прошла мимо, не желая с ним разговаривать. Всю обратную дорогу у неё не выходила из головы встреча с Даргом, и то, что она оставила его в живых, не давало ей покоя. Разумом она понимала, что поступила так, как и должна была поступить Тень, но сердцем… Девочка с Морвийских холмов в ней по-прежнему жаждала отмщения. И дорого бы она заплатила тому, кто сказал бы ей, когда этот восточный ублюдок сдохнет…
Едва послушники вернуться в Тайную Обитель, как Велиар Хрут потребовал Шайнару к себе.
– Я жду от тебя ответа, Шайнара-сур, – промолвил Магистр после того, как поздравил её с возвращением на Красный остров. – Так, как ты считаешь, может ли Задир-сур стать Тенью Ордена?
Девушка замялась.
– Задир – смелый человек… – начала она.
– Ответь мне просто «да» или «нет», – перебил Велиар Хрут.
– Он спас мне жизнь и…
– Я сказал, «да» или «нет».
– … Нет.
Велиар Хрут поднялся со своего места и вздохнул:
– Благодарю за честность, Шайнара-сур. Иди, готовься к своему посвящению…
Девушка вышла от Магистра Теней и опрометью побежала в мужское крыло, где располагались комнаты старших послушников. По пути она чуть не сбила Сибурда и Алхену, выходивших оттуда.
– Мне надо поговорить с Задиром, – выпалила Шайнара на бегу.
– Его увели час назад, – мрачно ответил Сибурд.
– Как час назад?! – у неё всё упало внутри. – Я же разговорила с Магистром Хрутом только что! Или…, – она посмотрела на свою наставницу, – от моего решения ничего не зависело, да? Его всё равно бы увели?
За спиной Сибурда появился Анок. Он услышал возгласы и вышел из комнаты посмотреть, в чём дело. Алхена быстро попрощалась с Сибурдом и грубовато подтолкнула Шайнару обратно. Эзра проковоировала воспитанницу до своей комнаты и, когда за ними закрылась дверь, произнесла:
– Не надо так кричать. Аноку и Рудену не обязательно знать всё это.
– Зачем же Велиар Хрут спрашивал моё мнение, если уже давно вынес решение? – снова громко воскликнула Шайнара. Она уже не могла умерить запал. – Зачем надо было взваливать на меня это решение, если Орден всё равно сам проверял Задира?!
– Орден проверял не Задира, – ответила эзра и подошла к столу.
Шайнара, резко замолчав, уставилась на неё.
– … меня? – только и проговорила она.
– Ты прошла своё Испытание, – сказала Алхена, не ответив на вопрос. – Скоро тебя ждёт посвящение в Тени. А вот это, – она взяла со стола исполнительный лист Задира, сложила его вдвое и протянула девушке, – передай Карлему. Пусть отнесёт в Хранилище.
***
Шайнара вышла из Тайной Обители и сразу же наткнулась на подручника Хранителя. Он, словно, специально ждал её. Шайнара протянула ему исполнительный лист Задира.
– Алхена передала это тебе.
Карлем взял лист.
– Почему он не запечатан? – строго спросил он.
– Откуда я знаю? – пожала плечами Шайнара и повернулась, чтобы поскорее уйти. Ей по-прежнему не хотелось общаться с подручником Хранителя. Но Карлем не отпустил её.
– Так, ты не читала его? – поинтересовался он, помахав листом у неё перед лицом, и в голосе его послышались странные нотки.
– Нет, конечно! – взорвалась раздражённо девушка.
Карлем вздохнул, а потом, посмотрев по сторонам и убедившись, что их не подслушивают, сказал:
– Так, прочти.
– Зачем? Я же старший послушник. Я не должна…
– Прочти, – настойчиво повторил Карлем.
Шайнара взяла лист, быстро пробежала глазами по строчкам и портрету под ними и… вздрогнула… У Ордена был талантливый художник…
Девушка перевела взгляд на строку с именем, потом на портрет, снова – на строку с именем, на портрет. Да. Ошибки быть не могло. Это он. С бумаги взирал своими раскосыми варварскими глазами восточный ублюдок. «Дарг Буреломный из племени азаров», – значилось в исполнительном листе притеня…
Девушка оторвалась от бумаги.
– Я хочу увидеть Задира, – тихо промолвила она.
Карлем кивнул и, ничего больше не говоря, взял её за руку и побежал по дороге, ведущей на южную оконечность острова…
***
Кровавым багрянцем разливался по небу закат, и на его фоне чётко выделялись три силуэта. Они стояли на высоком утёсе, далеко выступающем над морем. А под ними, на мелководье, пенные волны разбивались о торчащие над поверхностью острые камни.
В силуэтах девушка опознала Задира и двух Магистров Высшего Круга. Притень стоял к ним лицом и спиной к обрыву, в нескольких шагах от последнего. В опущенных руках Магистры сжимали мечи.
– Ближе нельзя, – произнёс Карлем, останавливаясь и удерживая девушку за плечо. С того места, где они расположились, люди на утёсе не могли их видеть.
И вот один из Магистров поднял руку и нарисовал в воздухе полукруг. Шайнара поняла, что это последние мгновения жизни Задира. Она вырвала плечо из руки Карлема и отдала притеню последнюю честь, ударив себя два раза по сердцу и приложив ладонь ко лбу.
Задир не мог её видеть. Но в этот момент он сам сделал точно такой же жест, но обращённый к Магистрам. А потом, развернувшись, побежал к обрыву и, раскинув в воздухе руки, словно это были крылья, прыгнул на камни…
Три ночи и три дня Шайнара, Анок и Руден провели в Гроте Ушедших, в сосредоточении с «внутренним духом». Им запрещалось есть, пить и разговаривать между собой. Таким образом старшие послушники очищали своё тело и мысли перед посвящением в Тени.
Шайнара охотно принимала этот подготовительный обряд: после казни Задира ей необходимо было остаться наедине с собой. А голод и молчание оказались лучшими помощниками, чтобы восстановить внутреннее равновесие.
На четвёртую ночь за послушниками пришёл Велиар Хрут. Он разрешил немного утолить жажду, а потом сопроводил всех в Тайную Обитель. Следом за Магистром Теней Шайнара, Анок и Руден впервые поднялись на четвёртый уровень, в Зал Совета, – место, где заседали Магистры Высшего Круга Ордена. Именно здесь решались судьбы людей и выносились приговоры.
Зал Совета имел всего три стены. А вместо четвёртой – открывался захватывающий дух вид на Красный Остров. Лунный свет щедро поливал вершины скал, опускался вниз, терялся в ущельях и выныривал вновь, покрывая своим мистическим серебром дороги и долины. Шаловливый ветер играл на гребнях волн и приносил с собой в Зал Совета пьянящую свежесть морского простора. Отсюда, с высоты полёта рукокрылов, можно было разглядеть даже деревню трудней и плантации мелковорлицы.
Однако Велиар Хрут не позволил послушникам долго любоваться необыкновенным видом и призвал всех пройти в Круг Клятвы. Высокий свод Зала Совета поддерживали пять колонн, четыре из которых находились по углам, а одна – в центре. Вот вокруг неё, на полу, и был выложен этот круг, в котором члены Ордена давали обеты при посвящении в ту или иную касту. Он представлял собой площадку, вымощенную самоцветами. А сама колонна отличалась от остальных спиралевидной формой и наличием прорезей, из которых торчали рукояти мечей с серебряным навершием в виде головы дракона.
Когда послушники заняли свои места в Круге Клятвы, в Зале Совета появились ещё несколько Магистров. Не произнося ни слова, они расположились между четырьмя колоннами, которые при этом слабо замерцали голубоватым светом. Велиар Хрут отошёл от послушников и тоже встал рядом с Магистрами. В Зале Совета наступила тишина. Все взоры устремились через проём на небо: Магистры и послушники ждали, когда в созвездии дракона появится первая звезда – знак к началу церемонии…
И вот Велиар Хрут сделал разрешительный жест, и Шайнара, Анок и Руден взялись за торчащие из колонны рукояти мечей. А Магистры соединили руки, прикоснувшись друг к другу массивными кольцами на пальцах, а потом, как когда-то в Гроте Ушедших, стали нараспев произносить фразы на древнем языке.
Шайнара легонько потянула за рукоять, но меч не двинулся с места. Девушка напрягла мышцы, но снова безрезультатно: клинок не выходил из прорези, словно неведомая сила удерживала его в каменной колонне. Голоса Магистров тем временем заполнили собой всё вокруг. Шайнара оглянулась и увидела, что Анок и Руден тоже не могут вытащить свои мечи. Колонная потемнела и испустила слабое голубоватое свечение. Девушка почувствовала покалывание в ладони, сжимающей рукоять. Речитатив Магистров смолк, и Шайнара тут же с лёгкостью достала свой клинок из прорези. То же самое случилось у Анока и Рудена.
Послушники подняли мечи и соприкоснулись кончиками: пришло время клятвы. И три голоса, как один, торжественно произнесли:
«По слову Ордена, я зажигаю Огонь Правосудия и несу его тем, кто страдает во тьме Беззакония и Лжи.
Я – Воин Ночи. Я – Тень. Я – Судья. Я – Палач.
Я крепко держу в руках меч. Но сердце моё не знает гнева. Не знает мести. Не знает жалости.
Дух Первых Воспламенённых ведёт меня к Истине и благословляет мой Путь. И я принимаю его, каким бы тяжёлым он не был.
Отныне и навсегда.»
– Отныне и навсегда, – вторили Магистры хором три раза.
Послушники опустили мечи и увидели, что в Зале Совета появился ещё один человек. Его мантия отличалась от мантий других Магистров. Она имела светло-бирюзовый цвет, а пряжка пояса и приколотый на груди знак в виде пламени в кольце были золотистыми. Шайнара сразу поняла, кто это. Она давно знала о его существовании, хотя видела впервые: перед ними предстал сам Верховный Магистр Ордена.
Послушники опустились на одно колено. Верховный Магистр приблизился. Его лицо изрезали сотни морщин, но глаза… Шайнара никогда не забудет эти глаза: они смотрели так, словно видели её насквозь и знали все самые потаённые мысли и желания. И ещё осанка… Прямая, как струна, она совсем не соответствовала этому морщинистому лицу. Да и передвигался Верховный Магистр не по возрасту плавно и бесшумно.
Неожиданно Шайнара почувствовала, как воздух вокруг неё начал уплотняться и давить. И чем ближе находился Верховный Магистр, тем отчетливее ощущалась эта странная давящая сила. Она рождала страх, но в то же время необъяснимо притягивала. Хотелось провалиться в неё и раствориться в ней. Эта Сила манила недостижимым Светом. Но от соприкосновения с ним внутри всё тряслось и колотилось. Хотелось плакать, хохотать и кричать одновременно…
А потом всё изменилось: Шайнара почувствовала, как разливается по сердцу безмятежность и спокойствие, постепенно вытесняя оттуда все желания, кроме одного – следовать за этим истинным Светом… Куда-угодно… Верховный Магистр полностью подчинил себе её мысли и чувства. То же самое произошло и с остальными послушниками. В глазах Анока тоже сначала отражался ужас и страх, на смену которым пришло успокоение и умиротворение. Руден от переживаемого опыта то бледнел, то, плотно сжимал губы, наполняясь холодной решимостью, пока, в конце концов, также, как и остальные, не растворился в счастливой и абсолютной покорности этому Свету, этой новой Силе…
Верховный Магистр приблизился к девушке, всё ещё стоявшей на одном колене, и протянул ей раскрытую ладонь, на которой лежала блестящая иссиня-чёрная ягода. Шайнара смиренно взяла ягоду одними губами и раздавила языком – горьковато-сладкий сок наполнил её рот. А Магистр положил ладонь на лоб девушке и произнёс:
– Тень Шайнара-сур, отныне и навсегда ты принадлежишь Ордену.
И голос его был чарующе бархатистым и низким. Анок и Руден тоже съели из рук Верховного Магистра ягоды, и взгляды их исполнились смыслом и желанием служить.
– …Тень Анок-сур. Отныне и навсегда ты принадлежишь Ордену.
– …Тень Руден-сур. Отныне и навсегда ты принадлежишь Ордену.
Верховный Магистр сделал жест рукой, и новообращённые Тени поднялись на ноги. После этого глава Ордена покинул Зал Совета. А вместе с ним исчезла и та неведомая сила, что так легко подчинила себе души Шайнары, Анока и Рудена.
Тем временем один из Магистров подошёл к девушке сзади и набросил ей на плечи тёмно-синий плащ. А Велиар Хрут застегнул его спереди на серебряную застёжку в виде пламени. Другой Магистр вручил Шайнаре Личную Книгу Судьи в коричневом кожаном переплёте и кольцо с хитроумной защёлкой.
Когда Анок и Руден тоже получили плащи и книги, все трое призвали к себе своих рукокрылов и надели им на лапки именные кольца. Магистры подняли руки в последнем благословляющем жесте. Тени отсалютовали «сердцем Судьи». И на этом посвящение было закончено.
***
На следующий день Шайнара получила первую запись в свою Личную Книгу. Ей предстояло казнить одного не чистого на руку ростовщика, от махинаций которого пострадало много бедняков. Вечером девушка отправилась на побережье, чтобы узнать, когда отправится ближайшая лодка на материк. Там, возле деревни трудней, она и встретила Карлема.
Шайнара избегала его последние несколько дней: события, связанные с Задиром и Даргом, вызвали у неё много противоречивых чувств. Но посвящение в Тени примирило её с собой. И теперь она вновь готова была разговаривать с подручником Хранителя.
– Мне кажется, или та блуждающая планета, о которой ты говорил, изменилась? – спросила Шайнара Карлема, указывая на небо.
Тот проследил взглядом за её рукой.
– Изменилась? – не понял он. – Что ты хочешь сказать?
– Ореол. Разве ты не видишь? У неё появился ореол.
Карлем протёр глаза и присмотрелся.
– Ореол? Ты не ошиблась? Я ничего не вижу.
– У тебя стало плохое зрение? – Шайнара сочувственно покачала головой. – Ну, так посмотри в свою трубу.
Они направились к утёсу, с которого обычно наблюдали звёздное небо и на котором была установлена увеличительная труба.
– Не может быть… – промолвил Карлем, направив прибор на небесное тело. – Алькон в кольце…
– А я что тебе говорила, – поддакнула Шайнара.
– Алькон в кольце! – воскликнул Карлем снова. – Алькон в кольце!
– Ну да… – Шайнара удивлённо уставилась на него. Она не понимала, что привело её друга в такое возбуждение.
– Пророчество, – пояснил Карлем, немного успокоившись. – Идём со мной. Я покажу тебе…
И он чуть ли не бегом направился в Тайную Обитель. Шайнара едва поспевала за ним, хотя обычно она бегала быстрее горбуна. Карлем ворвался в Обитель и устремился к лестнице, ведущей на верхние уровни. Девушка же остановилась в нерешительности.
– Мне нельзя выше без приглашения кого-нибудь из Хранителей или лекарей, – сказала она.
– Ну, так я и приглашаю, – ответил Карлем. Ему не терпелось поскорее добраться до библиотеки. А то, что они направляются туда, Шайнара уже поняла.
– Но ты же ещё только подручник, – возразила девушка.
– Да. Но Верховный Магистр дал мне некоторые привилегии посвящённого. И это одна из них.
– Сам Верховный Магистр? – не поверила Шайнара. – Дал тебе привилегии? Почему?
– Потому что этого требовали мои исследования. Да и какая, в общем, тебе разница? Пойдём быстрее…
Шайнара недоверчиво посмотрела на Карлема. Тот не выдержал, схватил её за руку и потащил за собой.
***
Девушка ещё никогда не видела библиотеку Ордена и, запрокинув голову, с любопытством озиралась кругом. Массивные стеллажи из красного дерева, заставленные книгами сверху до низу, уходили под самый потолок. А чтобы быстро достать тот или иной фолиант, здесь существовала целая система лестниц и переходов.
В библиотеке имелось несколько высоких арочных окон, застеклённых мозаичным стеклом. Дневной свет проникал сквозь них и преломлялся таким образом, что падал точно на столы, за которыми работали младшие подручники Хранителей. И сейчас эти подростки, носившие багряные мантии, с любопытством наблюдали за девушкой в тёмно-синем плаще, которая с упоением вдыхала аромат древнего пергамента, прогуливаясь между стеллажей с задранной головой и открытым от изумления ртом.
А ведь Карлем говорил ей, что это – всего лишь малая толика того, чем когда-то владел Орден. Знания веками накапливались в этих стенах. Но несколько лет назад в библиотеке произошёл страшный пожар, уничтоживший большую часть трудов. Карлем даже как-то обмолвился, что виновником того случайного пожара был сам Верховный Магистр… Но, в любом случае, с тех пор все младшие подручники начинают свой путь в касту Света с того, что годами переписывают и восстанавливают повреждённые в огне книги.
Карлем провёл Шайнару через всю библиотеку и остановился перед маленькой дверью в самом дальнем конце. За ней оказалась ещё одно хранилище книг. Но оно имело намного меньшие размеры и больше походило на жилую комнату: в углу стояла кровать, рядом – стол и пара стульев. Теперь девушка поняла, где Карлем пропадал днями и ночами: здесь висела его сменная одежда, а на столе стоял недоеденный завтрак. Он жил в этой книжной коморке, примыкающей к библиотеке, хотя Шайнара прекрасно знала, что у него есть своя спальня в крыле Хранителей.
Девушка присела на стул. А Карлем взобрался по приставленной к стеллажу лестнице и стал что-то искать на верхних полках. Он заглядывал то в одну, то в другую книгу. А Шайнара тем временем рассеянно скользила взглядом по стенам. И тут её внимание привлёк висевший над столом лист с какой-то схемой. Там были нарисованы разноцветные кружочки с именами, соединённые между собой стрелками и линиями.
– Что это? – полюбопытствовала девушка.
Карлем оторвался от очередной книги.
– Вообще-то, тебе нельзя на это смотреть, – с лёгким укором ответил он сверху.
– Вообще-то, я уже смотрю, – передразнила девушка. – Это что, родословные членов Ордена?
Карлем хотел что-то возразить, но передумал и, махнув рукой, снова уткнулся в книгу.
Шайнара с интересом разглядывала схему, и неожиданно её взгляд наткнулся на имя Морлава Тейна, обведённое синим кружком. В таком же синем кружке рядом красовалось имя «Кассандра-сур» и от этих двух кружков шла сплошная линия к мужскому имени «Говер» и прерывистая – к женскому «Дора».
– Значит, у Морлава Тейна были дети? – уточнила Шайнара свою догадку, когда Карлем спрыгнул с лестницы и приблизился к ней. – Но ведь Магистрам нельзя иметь брачных отношений.
– Во-первых, это был не брак, – Карлем чихнул от скопившейся пыли на книге, которую он держал в руках. – А во-вторых, его сын появился на свет, когда Морлава Тейна ещё не сделали Магистром.
– А почему здесь линия сплошная, – Шайнара провела пальцем по линии, соединяющей кружок Морлава Тайна и Кассандры-сур с сыном Говером, – а здесь прерывистая? – девушка указала на стрелочку, ведущую от них же к имени «Дора».
– Ты задаёшь слишком много вопросов…
– Ты сам виноват – не надо было меня сюда тащить. Да и какая теперь разница? Я всё равно же уже знаю, что Хранители отслеживают связи членов Ордена и ведут их родословные.
Карлем вздохнул.
– Ты не должна никому говорить об этом.
– Ну да, а два плюс два – четыре… Расслабься, Карлем. Конечно, я никому не скажу. Так, что означает прерывистая линия?
– Она означает, что мы не знаем точно, а лишь догадываемся.
– То есть вы не знаете, была ли у Морлава Тейна дочь по имени «Дора»? Дора… – Шайнару внезапно осенила догадка. – Дора Гельдоранская?!
Карлем кивнул.
– Когда Морлав Тейн стал Магистром, – начал объяснять он, – то дал обет безбрачия. Но Орден подозревает, что его связь с Кассандрой-сур не была закончена.
– А кто такая Кассандра?
– Кассандра была одной из лучших Теней в своё время. И однажды по приказу Ордена она стала любовницей лорда Артода Гельдоранского. На протяжении нескольких лет Кассандра добывала для Ордена важные сведения. А потом родила дочь. Но сама эти роды не пережила. Девочку назвали Дорой, и лорд Артод забрал её к себе в Серый Замок. Он заботился о ней, считая её своей дочерью. Но спустя несколько лет лорд Артод женился, и у него появились другие дети. А Дору отправили из Серого Замка в Латракию, на воспитание к тётке.
– Но если Дора Гельдоранская на самом деле была дочерью Морлава Тейна и вместо неё он отправил в Орден меня, то где же тогда сейчас настоящая Дора?
– Этого я не знаю. Но Морлав Тейн всё рассчитал верно. В день, когда ты появилась в Первом Храме, настоящая Дора исчезла из замка своей тётки в Латракии.
– Хм… А ведь я с тех пор ни разу не видела Морлава Тейна, – задумчиво произнесла девушка.
– Да, – Карлем вздохнул, – его рукокрыл вернулся на Красный Остров в одиночестве ещё четыре года назад…
– Как? Это же означает, что Магистр Тейн погиб?
– Да. Правда, мы до сих пор не знаем, как именно. Орден нигде не нашёл его следы.
Шайнара печально посмотрела на лист с родословными.
– Так вот, – прервал её мысли Карлем, открывая книгу, которую держал в руках, – смотри, что я нашёл… Здесь… – он ткнул пальцем на пожелтевшую страницу.
Половина букв была затёрта и, с трудом разбирая оставшиеся, девушка медленно прочитала вслух:
– «…Твердь в кольце… Смерть с небес… И распустится ночной цветок… И огнекрылый вдохнёт аромат… пробудится… воссияет во славе… Подчинятся народы… дрожь по земле… Великая Снежная Мать не защитит своих детей… Вернитесь, откуда пришли…»
– Видишь? – нетерпеливо вскричал Карлем, когда девушка закончила чтение.
– Что это за книга? – Шайнара закрыла фолиант и посмотрела на прожжённую в нескольких местах обложку.
– Это сказания северных народов. Здесь собраны легенды и пророчества со всего Нордгарда.
– А-а, – протянула Шайнара. – И зачем ты мне это показал? Что тут такого особенного?
– Как что? – удивился Карлем. – «Твердь в кольце» – это же про блуждающую планету. Алькон!
– Почему ты так уверен? Здесь же нет и половины текста…
– А ты помнишь, меня не было целый год? Хранители во главе с Магистром Ворохом тогда отправились на поиски сведений об Альконе. Мы считали, что найдём то, что нам нужно, в песках. И не без оснований. Пустынный народ верит, что руины древних храмов охраняют невидимые духи и слуги Хозяина Песка – одного из Шестерых Огненных Богов. И потому редкие грабители осмеливались нарушать покой тех мест. Мы же вели там раскопки целый год. Правда, за всё это время нашли только два документа, так или иначе касающихся блуждающей планеты… Но теперь-то всё становится понятно…
Глаза Карлем загорелись от предвкушения.
– Что понятно? – спросила девушка.
И он возмущённо посмотрел на неё. А потом вздохнул и начал торопливо объяснять:
– В Нордгарде, у северных народов, есть священная реликвия – Книга Времён. Её название с ручарского переводится, как Альконий. А этот отрывок, – Карлем указал на книгу, – лишь небольшой перевод оттуда. Книга Времён написана на древненордгардском языке и считается, что была передана северному народу теми, кого мы называем Первыми Воспламенёнными.
– И что? – всё ещё не понимала девушка.
– Книга Времён хранится в Ледяном Храме, который днём и ночью стерегут лучшие воины Нордгарда. Никто, кроме жриц Великой Снежной Матери, не имеет к ней доступа. Но я чувствую, там есть все ответы.
– Ответы на какие вопросы?
Карлем с сочувствием посмотрел на Шайнару.
– «Алькон в кольце» – это знамение, – пояснил он таким тоном, словно разговаривал с трёхлетним ребёнком.
– Знамение чего? – не унималась девушка.
– А вот этого не знаю… Но хочу узнать. И мне нужна эта книга.
Шайнара снова открыла страницу с пророчеством и стала разглядывать сделанные на полях рисунки.
– Тебе, наверно, надо говорить об этом с Магистрами, а не со мной, – заключила она. – Я ничего в этом не понимаю.
– Да, я уж вижу… – Карлем забрал у неё сборник северных легенд. – Иногда я так жалею, что ты всего лишь Тень.
– Всего лишь? – девушка искоса посмотрела на него.
– Всего лишь, – подтвердил тот и, стукнув пальцем по листу с родословными, добавил, – хотя и не в меру любопытная…
***
Со дня посвящения в Тени прошло всего три месяца, а Личная Книга Судьи у Шайнары имела уже десяток исписанных страниц. Девушка исполняла приговоры Ордена быстро и чётко, с холодной головой и твёрдой рукой.
Но однажды Велиар Хрут собрал Шайнару, Анока и Рудена в Зале Пустоты и сказал:
– Через несколько дней Орден отправит в Нордгард важную миссию под видом торгового каравана. Вы войдёте в отряд сопровождения в качестве дозорной группы.
Велиар Хрут достал из кармана серебряный знак в виде полумесяца с рогами вверх и прикрепил его девушке на грудь.
– А тебя, Шайнара-сур, я назначаю притенем дозорной группы. Остальные распоряжения получишь у главы каравана…
***
Солнце припекало. На море стоял штиль. Лодка Шайнары, Анока и Рудена причалила к берегу последней. А все члены Ордена, отправляющиеся в северные земли, уже собрались недалеко от Сульдорана. Вереница лошадей, запряжённых в обозы с товарами, стояла, готовая к отбытию. Трудни складывали последнее снаряжение, припасы и проверяли амуницию перед дальней дорогой.
Шайнара подошла к командиру отряда Теней и доложила о прибытии дозорной группы.
– Хорошо, – ответил тот, – отметься у главы каравана. Он хотел тебя видеть, – командир указал на шатёр, разбитый неподалёку и который ещё не успели собрать, а потом обратился к Аноку и Рудену, – а вы пока переоденьтесь. Все Тени поедут в одежде наёмников. Плащи можете оставить.
Шайнара направилась к шатру, а Анок и Руден к обозу, на котором лежала куча разной одежды.
– Ну, наконец-то. Только тебя и ждём, – встретил девушку знакомый голос, едва та вошла.
Это был Карлем. Он сменил своё привычное одеяние на одежду сульдоранского торговца.
– Так это ты глава каравана? – уточнила Шайнара, не очень-то и удивившись. – Велиар Хрут сделал меня притенем дозорной группы.
– Я знаю. Но я не за этим тебя позвал. Мы отправляемся в Нордгард. Ты догадываешься, зачем?
– Наверно, за твоей книгой, – равнодушно пожала плечами девушка.
– Да. За ней. За Книгой Времён. Как я и говорил, она хранится в Ледяном Храме и охраняется днём и ночью.
– И Тени должны достать её для тебя?
– Не совсем… – Карлем помедлил. – Это ты должна достать её для меня. Северные кланы почитают Великую Снежную Мать, в честь которой и построен Ледяной Храм. Но только дочери севера могут входить туда. Для иноземцев делают исключение лишь в одном случае – если женщина бесплодна и пришла просить Великую Снежную Мать о ребёнке…
– Видимо, бесплодной женщиной буду я? – усмехнулась Шайнара.
– Да. По легенде, я сын главы торговой гильдии Сульдорана. Ты моя жена и вот уже год, как не можешь подарить мне сына. Я привезу северным кланам богатые дары, а ты сделаешь то, что должна.
– Выкраду книгу?
– Подменишь, – Карлем достал из торбы, висевшей у него за спиной, толстый фолиант в кожаном переплёте и протянул его Шайнаре. – Если ты просто украдёшь Книгу Времён, то, когда они обнаружат пропажу, мы далеко не уйдём…
Девушка взяла фолиант.
– Хорошо. Я поняла.
– Тогда не будем больше медлить. Пора отправляться в путь.
***
Дорога до Нордгарда прошла без происшествий. Богатый караван, движущийся по Королевскому тракту на север, не вызывал удивления у жителей Миртании, а переодетые в наёмников и хорошо вооружённые Тени отбивали всякие дурные мысли у лихих людей.
Шайнара высоко оценила свой тёмно-синий плащ: его оригинальный пошив позволял не только прятать в потайных карманах всякую мелочь, но и пристёгивать очень тёплую меховую подкладку и сносно коротать даже самые суровые ночи. А чем ближе караван подъезжал к Нордгарду, тем больше становилось таких ночей.
Один из потайных карманов предназначался для рукокрыла. И если в Миртании большеглазый зверёк редко им пользовался, предпочитая следовать за караваном по воздуху, то здесь, в северных землях, малыш почти не вылезал из своего убежища, греясь теплом тела хозяйки.
Перед тем, как пересечь границу Нордгарда, Шайнара переоделась в женскую одежду, согласно придуманной легенде, но любимый плащ оставила. И её рукокрыл был этому очень рад: приютившись в потайном кармашке на спине девушки, он тихо урчал и пофыркивал.
Нордгард являл собой край горных хребтов и заснеженных равнин. Люди здесь жили в одноэтажных круглых жилищах: гигантские кости давно вымерших животных составляли крепкий каркас, поверх которого в несколько слоёв натягивалось полотно, сшитое из шкур. В центре такого дома обязательно выкладывался очаг, дым от которого выходил через специальное отверстие в потолке.
Северные народы всегда славились своими охотниками, и торговля пушниной с Миртанией была основным занятием местного населения. Все земли Нордгарда, кроме Долины Жизни, где находился Ледяной Храм, делились между двенадцатью кланами, каждый из которых имел своего главу. А над всеми ними стоял Верховный Вождь и Первейший Оракул.
Всех чужеземцев, пересекающих границу Нордгарда по Королевскому тракту, встречали Стражи Севера. Так называли жителей клана Мохнатого Носорога. Когда-то на этих землях водились огромные звери с острыми, как кинжалы, зубами, непробиваемой, как броня, кожей и мощным, как палица, рогом на голове. Люди приграничного клана научились приручать этих животных. И те стали служить им. И хоть с тех пор минуло не одно столетие, и все мохнатые носороги давно вымерли, но старинные миртанские летописи всё ещё хранили записки путешественников о том, какой ужас те испытывали, когда из снежного вихря перед ними внезапно появлялись «дикие люди в рогатых шлемах верхом на огромных чудовищах…»
В сопровождении Стражей Севера Карлем направил свой караван прямо к Долине Жизни. Но к самому Ледяному Храму переодетых членов Ордена, конечно, не пустили. Торговцу, за которого выдавал себя подручник Хранителя, указали, где он может встать со своими обозами. И тот, играя свою роль, принялся со знание дела командовать разбивкой лагеря.
Тени и трудни устанавливали шатры, разводили костры и выставляли привезённый товар на показ. Северяне подходили и заинтересованно разглядывали диковинные вещи. Шайнара ни слова не понимала из того, что говорят нордгардцы. Зато Карлем чувствовал себя, как рыба в воде. Их язык не представлял для него сложностей. Подручник Хранителя нахваливал свой товар и настолько вошёл в образ, что казалось, будто всю жизнь только и занимается торговлей.
Весть о прибытии каравана из Миртании быстро облетела соседние кланы, и через несколько дней в Долине Жизни зажглись сотни новых огней. А потом за Карлемом и Шайнарой пришёл посланник и пригласил их к очагу вождей.
***
У входа в жилище, где собрались главы северных кланов, стоял караул из двух воинов. Следом за посланником Карлем прошёл внутрь, а девушку задержали на пороге и указали на соседний шатёр, где собирались жёны и дочери вождей.
– Да не погаснет очаг в вашем доме, – услышала Шайнара приветствие Карлема на нордгардском языке, когда уже развернулась и двинулась в указанном направлении.
Эту фразу он заставил накануне выучить и девушку: ему требовалось расположить к себе северян, чтобы получить разрешение на посещение Ледяного Храма. А тем нравилось, когда чужеземцы выказывали уважение к их культуре и демонстрировали знание обычаев.
Здоровенный охранник с рыжей бородой, стоявший на входе в женское жилище, откинул перед Шайнарой полог и, пропуская девушку мимо себя, сопроводил её весьма недвусмысленным взглядом…
Внутри было тепло. Возле очага на шкурах сидели девять женщин разного возраста. Они гостеприимно показали Шайнаре на свободное место и угостили вином и жареным мясом. Тень ни слова не понимала из того, о чём говорят северянки, но улыбалась, как можно, милее и доброжелательнее.
Вскоре в жилище вошла ещё одна девушка. Она присела перед Шайнарой в поклоне и произнесла с акцентом:
– Я буду твоей переводчицей. Твоему мужу не нужна моя помощь. Верховный вождь прислал меня к тебе.
–Да, – приветливо отозвалась Шайнара, – мой муж знает ваш язык. А вот я, к сожалению, нет.
С появлением переводчицы женщины в шатре оживились. Им не часто приходилось общаться с иноземками и теперь не терпелось узнать о Шайнаре побольше. Они забросали девушку вопросами, и та охотно выдавала им подробности проработанной в пути до мелочей легенды. Шайнаре было даже немного весело от этого.
Когда-то давно, в Первом Храме, она не могла связать и двух слов, чтобы, прикинувшись Дорой Гельдоранской, обмануть Алхену, а теперь слова лились из неё, как из рога изобилия. Шайнара в красках расписывала этим северным женщинам свой несуществующий дом, наряды и слуг, рассказывала о повседневных заботах, возложенных на плечи жены такого уважаемого человека, как её муж. И конечно, о ребёнке, которого тот хочет так неистово, что каждую ночь уносит свою жену на вершины блаженства, но она не в силах подарить ему дитя. Шайнара изобразила скорбь на лице, и женщины принялись её утешать.
– Ты проделала долгий путь, – перевела переводчица для Шайнары слова одной из женщин. – Великая Снежная Мать обязательно услышит тебя.
– Ах, если бы, – печально произнесла Шайнара, добавив в голос нотки отчаяния. – Но ведь ваши вожди могут даже не пустить меня в Ледяной Храм…
– Не могут, – ответила ей переводчица, – если сама Изыр Хим будет настаивать.
Переводчица поклонилась в сторону женщины с длинными седыми волосами. Её лоб украшал маленький, светящийся голубым, знак в виде снежинки, а на голове находилась шапка со звериной мордой. Эта северянка была сестрой вождя Волчьего клана и жрицей Великой Снежной Матери.
– Я Изыр Хим, – торжественно произнесла седоволосая женщина. – Я Волчья мать. И у меня есть право пропустить тебя в Ледяной Храм, миртанская девочка.
Едва переводчица объяснила иноземке смысл слов жрицы, как Шайнара бросилась той в ноги, изображая преисполненную благодарности и надежды жену торговца…
Тем же вечером девушка поведала Карлему о разговоре с Изыр Хим. А вскоре в лагерь снова пришёл посланник от вождей и сообщил, что миртанке разрешили посетить Ледяной Храм.
– А ты оказывается искусная лгунья, Шая, – весело проговорил подручник Хранителя, когда они остались одни. – Алхена будет довольна…
***
На следующий вечер Шайнара спрятала книгу, которую ей предстояло поменять, под одежду и в сопровождении Карлема вышла из лагеря. По распоряжению Изыр Хим, в Ледяной Храм миртанку должна была сопровождать всё та же переводчица. А подручника Хранителя на это время вожди снова пригласили к своему очагу.
Но не успела девушка повернуть к приветственно махавшей ей северянке, как к Карлему приблизился тот самый здоровый охранник с рыжей бородой. Они о чём-то долго разговаривали. При этом нордгардец эмоционально жестикулировал, и, не стесняясь, бросал на Шайнару такие плотоядные взгляды, что у той лёд таял под ногами.
– Что он от тебя хотел? – спросила девушка у Карлема, когда здоровяк, угрюмо шмыгнув носом, наконец отошёл.
– Сделку предлагает… Довольно выгодную по здешним меркам, – Карлем широко улыбнулся, обнажив все свои жемчужные зубы. – Девять шкур горного барса за тебя даёт.
– В смысле, за меня? – не поняла Шайнара.
– В том самом смысле, – Карлем чуть не порвал рот от самодовольной улыбки.
– А разве он не знает, что ты мой муж? – удивилась девушка.
– Знает. Но здесь, в Нордгарде, с этим проще. Если муж не возражает, то его жене не возбраняется ублажить другого мужчину. Конечно, если тот хорошо заплатит.
– Но ведь МОЙ муж возражает, не так ли? – она пробуравила его огненным взглядом.
– Конечно, возражает, дорогая, – притворно вздохнул Карлем и добавил себе под нос, но так, чтобы девушка его хорошенько расслышала. – Девять шкур за ночь… Да я за час столько отдал бы…
Тем временем к ним подошла переводчица и забрала Шайнару с собой.
***
Ледяной Храм стоял посреди замёрзшего озера. А вокруг него и днём и ночью несли караул самые лучшие воины изо всех кланов северного народа и подойти мимо них незамеченным было невозможно. Вряд ли хоть кто-то из Теней смог бы провернуть такое без лишнего шума. Поэтому то, что придумал Карлем, являло собой настоящую наглость и гениальность одновременно. Вот только он не учёл, что Шайнару, идущую на поклон к Великой Снежной Матери, ни на секунду не оставляли одну.
Переводчица следовала за иноземкой по пятам и рассказывала ей разные северные легенды о том, как появились первые растения, животные и люди в этих заснеженных землях.
Шайнара слушала, а сама тем временем внимательно смотрела по сторонам. Тучи, гонимые холодными ветрами в этот вечер, то и дело закрывали луну. Но, когда та появлялась на небосклоне, ледяные своды храма так переливались и искрили, что хотелось остановиться и, задрав голову, любоваться и любоваться этим архитектурным чудом.
Переводчица миновала широкий проход и вошла в первый зал. Здесь из пола торчали несколько предметов странной формы, напоминавших половинки огромного яйца. Такие же Шайнара видела на рисунках в книге с пророчеством, которую показывал ей Карлем в библиотеке.
Девушка протянула руку и потрогала одну из половинок. Её пальцы неприятно защипало от соприкосновения с холодным металлом.
– Что это? – спросила Шайнара, одёргивая руку.
– Это яйца гигантской Стальной птицы, – ответила переводчица. – Много-много сотен зим назад, когда в небе было две луны, она пролетала над нашими горами и сбросила свои яйца вниз. Они принесли много боли и плача на землю Нордгарда. Но Великая Снежная Мать дала силу Ледяному Храму и защитила свой народ: яйца, несущие гибель, утонули. С тех пор сыны и дочери севера живут между собой в согласии и мире.
Девушки прошли в следующий зал, в центре которого находилась огромная, высеченная изо льда, статуя. Она имела женские черты, если не считать слишком широкого носа и угловатого лица. Это и была Великая Снежная Мать.
Переводчица зажгла шесть толстых свечей у ног статуи, опустилась на колени и стала кланяться и что-то быстро шептать на своём языке. Миртанка последовала примеру северянки и тоже начала отбивать поклоны, но глаза её при этом косили в сторону: туда, где в дальнем углу на маленьком алтаре стояла та самая книга, которая так нужна была Карлему…
Потом переводчица поднялась и подожгла масляную лампу, сделанную из круглого золотого блюда, стоявшую отдельно, на пьедестале. Когда фитиль, воткнутый в жир, загорелся, северянка, повернувшись к Шайнаре, произнесла:
– Теперь и ты можешь просить Великую Снежную Мать.
Миртанка сложила перед собой руки в молитвенном жесте и, закрыв глаза, зашевелила губами, делая вид, что просит благословление на зачатие ребёнка.
«Прости меня, Великая Снежная Мать, за то, что я собираюсь сделать, – мысленно обратилась Шайнара к статуе в конце своей псевдомолитвы. – Но я служу тому, во что верю…»
Девушка подняла веки и увидела, что из глаз статуи потекли слёзы. На самом деле это лампа, зажжённая переводчицей, была расположена таким образом, что вызывала эту капель.
– Великая Снежная Мать услышала твои молитвы, – интерпретировала «слёзы» статуи северянка, – теперь у вас с мужем всё получится.
Шайнара улыбнулась про себя этим наивным словам, но вслух высказала благодарность девушке за сопровождение и возможность обратиться к северным богам. Переводчица ещё раз поклонилась чужеземке и, пригласив ту следовать за собой, направилась к выходу.
Шайнара сделала два шага и схватилась за сердце.
– Мне нехорошо, – произнесла она и упала в обморок прямо на твёрдый ледяной пол. Переводчица растерялась, потом наклонилась над иноземкой и похлопала ту по щекам. Но Шайнара не реагировала. Северянка похлопала сильнее – миртанка оставалась бесчувственной. Переводчица не на шутку испугалась и, что-то воскликнув на своём языке, что есть духу, побежала за помощью.
Едва она скрылась, как Шайнара открыла глаза, вскочила, подбежала к алтарю, достала из-под одежды поддельную книгу и поменяла её, спрятав оригинал обратно под одежду. Потом девушка вернулась на прежнее место, легла на пол и закрыла глаза. И как раз вовремя: в зал вбежали несколько женщин. Они столпились возле иноземки и стали наперебой что-то говорить друг другу. Шайнара открыла глаза и произнесла слабым голосом:
– Я, кажется, потеряла сознание… Простите…
Переводчица облегчённо выдохнула. Женщины присели вокруг Шайнары. Одна из них озабоченно пощупала миртанке лоб. Другая – хотела расстегнуть воротник, но Шайнара пресекла её попытку, мягко отстранив протянутую руку.
– Всё прошло. Я уже хорошо себя чувствую, – проговорила девушка.
Женщины помогли Шайнаре подняться на ноги и, заботливо придерживая, повели наружу.
– Вот видишь, – обратилась к миртанке переводчица, – это сама Великая Снежная Мать прикоснулась к тебе. Не переживай. Теперь у вас с мужем точно всё будет хорошо…
Шайнара согласно кивнула и на мгновенье даже почувствовала вину перед этой доброй наивной северянкой.
На улице всю процессию встречала целая толпа: мужчины и женщины – все выжидающе смотрели на чужеземку.
Шайнара заметила недалеко Анока и Рудена и хотела уже повернуть к ним, но тут перед ней внезапно возник Карлем.
– Чего хотят эти люди? – спросила у него девушка.
– Ну, как чего? Ты же побывала у Великой Снежной Матери. Она благословила тебя. И теперь мы, как муж и жена, должны воспользоваться этим благословением и закрепить его на брачном ложе. Так уж здесь принято…
И не успела Шайнара ничего ответить, как Карлем поднял её на руки и под одобрительный гул северян понёс в жилище неподалёку. Его специально возвели, по приказу Верховного Вождя, для этих целей. Внутри, вплотную друг к другу, стояли двое деревянных саней, которые обычно используются северными охотниками, чтобы вывозить дичь. Но сейчас эти сани были укрыты шкурами и представляли собой широкий и удобный лежак. Вот на него Карлем и опустил девушку.
Почувствовав под собой опору, Шайнара первым делом достала из-под одежды заветную книгу и протянула её подручнику Хранителя. Но тот даже не стал разглядывать трофей, а быстро убрал его в свою торбу, валяющуюся здесь же неподалёку.
– Я знал, что ты справишься, – сказал Карлем, присаживаясь на лежак возле девушки.
– И что теперь?
– Теперь мы должны пробыть здесь до утра, чтобы уважить северный народ и Великую Снежную Мать. А утром отправимся в обратный путь.
В ожидании девушки Карлем развёл в жилище огонь и хорошенько протопил, что было, как нельзя, кстати: после посещения Ледяного Храма Шайнара сильно замёрзла и теперь с удовольствием протягивала руки в сторону живительного тепла. Здесь, в Нордгарде, по ночам становилось так холодно, что ей иногда казалось, будто она сама уже вся состоит изо льда.
А Карлем тем временем снял с неё меховые сапоги и поставил их обсушиться, потом подошёл к котелку, висевшему над огнём, и заглянул под крышку. Со знанием дела он помешал содержимое, налил его в деревянную кружку и протянул девушке. Та осторожно отпила – странное варево приятно обожгло горло. Шайнара прикрыла глаза и продолжила смаковать напиток медленными глотками.
Потом девушка рассказала Карлему о том, как ей удалось подменить Книгу Времён, и о том, что в Ледяном Храме есть яйца какой-то стальной птицы. Но подручник Хранителя не проявил особого интереса к её рассказу. Казалось, он всё это время думал о чём-то своём, то и дело бросая на собеседницу задумчивый взгляд.
– Что ж, – произнесла Шайнара, откладывая в сторону кружку и укрываясь своим меховым плащом, – если сегодня ночью мне не надо проверять посты, значит, я, наконец-то, смогу хорошенько выспаться.
Она повернулась на бок, чтобы видеть огонь, а Карлем снял с себя и накинул на неё сверху ещё один меховой плащ, потом разулся и быстро залез под оба плаща сам, прижавшись к Шайнаре всем телом.
– Так будет теплее, – пояснил он, положив руку ей на талию.
Девушка поёжилась, устраиваясь поудобнее. Какое-то время она ещё смотрела на пламя, но потом веки её начали тяжелеть, и она уже почти закрыла глаза, когда вдруг почувствовала, что ладонь Карлема сменила привычное положение и медленно поползла с её талии вверх.
– Что ты делаешь? – сонно спросила Шайнара, разворачиваясь к нему.
Его лицо было так близко… Его дыханье… Его взгляд…
Сон мгновенно покинул девушку. Она вскочила, как ошпаренная, и отпрыгнула от ложа так, что Карлем даже растерялся. Он поднялся и сделал шаг ей навстречу.
– Я… – начал он.
– Не подходи ко мне!
– Я не хотел тебя обидеть, Шая… Я думал… Мне показалось… Ты тоже этого хочешь…
– Чего я хочу?!
– … меня…
В воздухе воцарилось молчание. Шайнара во все глаза смотрела на Карлема, и под этим взглядом он чувствовал себя, как уж на сковородке.
– Я ошибся… – забормотал он. – Я понял… Прости… Конечно, тебя отталкивает моё тело… Как же я ненавижу этот проклятый горб!
– Нет! – неожиданно воскликнула Шайнара и, приблизившись снова, обняла его. – Меня не отталкивает твой горб, Карлем. Никогда не думай так! Просто… Ты для меня, как брат, понимаешь? Ты заменил мне Берда, когда он был мне так нужен…
– Берда? Брат? – Карлем отстранился. – как БРАТ? И ты совсем ничего ко мне больше не чувствуешь?
– Я ни к кому ничего больше не чувствую, – Шайнара устало опустилась на сани. – И, наверно, никогда уже не почувствую… С того дня, как Дарг надругался надо мной, я больше не могу желать мужчину… Я думала, это пройдёт со временем… Но не прошло.
– Но Задир же казнил Дарга. Причём медленно и мучительно, как тот того и заслуживал.
Шайнара горько улыбнулась:
– Да. И я думала, мне станет легче от этого. Но не стало…
Карлем присел перед девушкой на корточки и взял её руки в свои. Он держал их, долго смотрел ей в глаза и молчал.
– Шая, я давно хотел тебе сказать, – наконец выговорил он. – Ты для меня значишь больше, чем все члены Ордена, вместе взятые…
– Тихо, Карлем, – перебила девушка. – Не надо. Это неподобающая речь для Хранителя.
Карлем опустил голову и усмехнулся.
– Тогда что же мне ещё остаётся делать, коли моя жена отвергает меня? – перевёл он разговор в шутку и добавил, – к тому же, я пока ещё не давал клятву Хранителя…
В ту ночь Карлем вновь возлежал с Шайнарой под одним плащом и обнимал её, согревая от холода и прогоняя ночные кошмары. В его объятиях девушка уснула крепким и спокойным сном. Он же так и не сомкнул глаз, всю ночь вдыхая аромат её волос и слушая мерное дыхание. И какая-то вязкая тоска опутывала его сердце, томила и не отпускала до утра.
После возвращения из Нордгарда Личная Книга Шайнары пополнилась ещё несколькими приговорами. И девушке потребовалось почти пять месяцев, чтобы привести их все в исполнение. Сами казни для хорошо обученной Тени не представляли сложностей, но времени на дорогу и выслеживание потребовалось много.
Когда же Шайнара вновь вступила на берег Красного Острова, она первым делом захотела встретиться с Карлемом. Ей не терпелось узнать, сделал ли он перевод Книги Времён, и, если сделал, то что же ещё тогда было в том северном пророчестве.
Девушка застала друга, когда тот выходил из трапезной. Облачённый в новую одежду, с изумрудным знаком отличия на груди, он первым поприветствовал девушку, но как-то холодно и отстранённо. А когда та спросила про пророчество, Карлем ответил:
– Мне нельзя больше говорить с тобой об этом. Меня посвятили в Хранители.
И ничего не добавив, он развернулся и ушёл.
А вечером на остров прибыла Алхена. Шайнара до сих пор не знала, какую работу для Ордена выполняет её наставница, кроме обучения девочек. Та никогда не рассказывала об этом, но часто покидала остров. Последний раз они виделись в тот день, когда казнили Задира.
Шайнара вошла в комнату эзры и с разбега запрыгнула в своё любимое кресло, при этом она эффектно провела плащом по воздуху, подчёркивая, что она стала Тенью. Алхена укоризненно покачала головой, но краешки её губ тронула едва заметная улыбка: наставница тоже соскучилась по своей воспитаннице, хоть и не показывала вида.
– Мне доложили, ты хорошо проявила себя в Нордгарде, – произнесла эзра. – Велиар Хрут доволен тобой, как притенем дозорной группы, а Карлем – как исполнителем.
– Это было не трудно, – с наигранными нотками хвастовства ответила Шайнара.
– Не трудно? – Алхена усмехнулась. – Ну тогда пришло время заканчивать твоё обучение.
– Заканчивать? Как? А разве оно не было закончено, когда я прошла Испытание? – искренне удивилась Шайнара.
Наставница подошла к висевшему на стене зеркалу в полный рост и жестом подозвала к себе воспитанницу. Когда та приблизилась, она кивнула на зеркало и спросила:
– Скажи мне, кого ты там видишь?
Шайнара посмотрела на своё отражение: голубые глаза, пышные волнистые волосы и легко угадываемые под одеждой округлости.
– Кого ты видишь? – повторила Алхена.
– Тень Ордена, – ответила Шайнара, пожав плечами, и добавила словами из священного аноба, – надежду и защиту для ищущих справедливости.
– Нет. Тень Ордена живёт здесь, – Алхена показала на её сердце. – А там лишь оболочка. Ты закалила её в тренировках, и сейчас она служит тебе, как боец. Но это не все её возможности…
Шайнара отпрянула от зеркала. Она поняла, к чему клонит наставница. С тех пор, как Карлем рассказал ей про Кассандру, вынужденную по приказу Ордена стать любовницей лорда Артода, она уже не раз раздумывала над этим фактом.
– У тебя красивое лицо и красивое тело, – продолжала Алхена. – И это тоже оружие, которым ты должна научиться пользоваться не хуже, чем мечом.
Шайнара замотала головой, словно прогоняя ночной кошмар:
– Я никогда не смогу…
– Сможешь. Если прекратишь жалеть себя.
– Я не жалею! Я готова отдать жизнь за Орден. Но это…
– ЭТО – всего лишь один из способов служить Ордену и достигать поставленных им целей.
– Нет… – Шайнара снова замотала головой и попятилась.
– Пойми же, – Алхена шагнула к ней, – твоё тело никак не связано с твоим Духом. Оно лишь инструмент. Оболочка, дарованная на время. Только Дух Тени остаётся в веках.
Шайнара не ответила. Наставница мягко приобняла её и снова подвела к зеркалу.
– Твоя внешность – настоящая находка для Ордена, – проговорила Алхена, понизив голос. – Ты сможешь делать то, что другим Теням не под силу…
Шайнара угрюмо молчала.
– Орден велик, потому что перед ним стоят великие цели, – продолжала увещевать эзра. – И каждый из нас поставил свою жизнь им на службу. Ты же сама сюда пришла. Ты вписала себя в Книгу Теней. Но ты можешь дать Ордену больше, чем многие другие.
Шайнара исподлобья смотрела на своё отражение в зеркале.
– Я люблю Орден, – наконец тихо проговорила она. – Но это слишком большая жертва.
Алхена развернула её за плечи к себе.
– Не жертвы требует от тебя Орден, – произнесла она, глядя ей в глаза, – а ещё большей силы…
***
В тот вечер Шайнара долго не могла уснуть. Она сидела в кровати, поглаживая уютно примостившегося у неё на коленях рукокрыла, и думала. Боль утраты и неистовое желание отомстить когда-то привели её в Орден. Но с тех пор многое изменилось. Орден сделал её сильной. Она приняла его правила и идеалы. Отказалась от мести. Но не забыла…
Она ничего не забыла…
И пусть Дарг казнён, но мысль о том, что кто-то другой будет прикасаться к ней, как к женщине, вызывала в ней стойкое отвращение. И она не могла победить его. Более того, тренировки в лагере Теней и ощущение собственных возросших возможностей подарили ей уверенность, что НИ ОДИН мужчина НИКОГДА больше не сможет взять её силой.
Шайнара просидела в кровати до утра, но голова её так и не коснулась подушки. С первыми лучами солнца девушка встала, оделась и направилась к Магистру Теней. Ей очень хотелось, чтобы он дал ей какое-нибудь новое задание, и она могла бы поскорее покинуть Красный Остров, чтобы не встречаться пока с Алхеной.
Велиар Хрут оценил рвение новообращённой Тени, но сказал, чтобы та пока отдыхала и набиралась сил. Поэтому волей-неволей Шайнаре пришлось снова увидеться с наставницей. Но в этот раз эзра встретила её неласково:
– Так ты собиралась сбежать? – сухо поинтересовалась Алхена.
Шайнара уже не удивлялась тому, что здесь, на Красном Острове, наставница каким-то образом моментально узнавала про все её шаги.
– Я просто не готова… – начала Шайнара.
– Хватит, – оборвала Алхена. – Ты Тень. Ты ко всему должна быть готова.
– Но я…
– У тебя была целая ночь, чтобы понять и принято то, что я говорила тебе вчера, – снова перебила Алхена. – Теперь ты должна лишь выполнять приказы.
– Пожалуйста… – Шайнара умоляюще заломила руки. – Не заставляй меня… Я пыталась понять. И даже, может быть, готова принять это разумом, но моё тело… Оно само отвергает мужчин…
– Тело всегда можно натренировать, – голос Алхены немного смягчился. – Даже в этом.
– Но как…?
Наставница не успела ничего ответить: за ней пришёл посланник от Магистров Высшего Круга и сообщил, что её уже ждут на совете. Шайнара удивилась этому заявлению. Она ведь знала, что Тени не принимают участия даже в советах Хранителей, не говоря уже о Высшем Круге Ордена. Но Алхена вела себя так, словно давно ждала этого приглашения. Она взяла со стола какие-то бумаги и быстро вышла вслед за посланником.
А Шайнара отправилась на побережье в деревню трудней. Она часто приходила сюда в свободное время, потому что с тех пор, как стала Тенью, у неё появился здесь новый друг, который всегда радушно встречал её и угощал своим самым лучшим вином. И это был никто иной, как сам Барламо Солеро – подслеповатый старик, у которого Шайнара, по заданию Магистра Теней, когда-то выкрала бутылку рубинового аскориса.
Сидя на скамье перед домом, с кружкой вина в одной руке и своей легендарной тростью в другой, Барламо Солеро нарочито покрикивал на нерасторопных трудней, присланных распорядителем ему в помощь, а потом улыбался девушке во все свои четыре оставшихся зуба.
Он прожил яркую жизнь: объездил Миртанию и все прилегающие к ней земли вдоль и поперёк. Он даже плавал за Туманное море, обучаясь там владению разными видами экзотического оружия. И эти знания он принёс на Красный Остров, на несколько лет став бессменным Мастером Боя Ордена. Он обучил многих Теней.
А потом случилось страшное. Шайнара не знала подробностей той истории, но некоторые из трудней поведали ей, что однажды Барламо Солеро оказался в плену у того, кого в народе называют Железным Герцогом, и тот почти полностью ослепил его, день за днём пытая и медленно выжигая глаза по частям. Но Мастеру Боя тогда удалось бежать из плена и кое-как сохранить остатки зрения.
Барламо Солеро не любил рассказывать об этом эпизоде своей жизни, а Шайнара и не настаивала. Ей просто нравилось вот так сидеть возле его дома, любоваться закатом и дегустировать бесподобное вино. Некоторые юные трудни в такие моменты с завистью посматривали в её сторону. Они с радостью поменялись бы с ней местами вместо того, чтобы вкалывать на сварливого старика, ведь невдомёк им было, чем занималась эта девушка между короткими перерывами, проводимыми на острове. Задумайся они об этом хоть ненадолго и вряд ли кто-то из них захотел бы на её место…
Но в этот вечер Шайнара недолго наслаждалась обществом гостеприимного старика. Ещё не успел опустеть её первый бокал, как у дома Барламо Солеро появился Карлем.
– Я пришёл за тобой, – сказал он, обращаясь к девушке и приветствуя почётного винодела.
– Неужели? – отозвалась та. – А мне показалось, ты не очень-то рад был меня видеть.
Карлем предложил Шайнаре пройтись и, когда они покинули деревню трудней, сказал:
– Я всегда рад тебя видеть, Шая. Просто осталось мало времени…
– Мало времени до чего? С тобой что-то не так? – Шайнара остановилась и тревожно перевела взгляд на мешочек с мазью. – У тебя опять начались приступы?
– Не в этом дело.
– А что же тогда? Это связано с тем пророчеством из Книги Времён?
Карлем странно посмотрел на девушку.
– Я же сказал, я не могу больше говорить с тобой ни о пророчестве, ни о Книге Времён.
– Тогда в чём дело, Карлем? – девушка взмахнула руками. – Сначала ты грубо ведёшь себя у трапезной, хотя мы не виделись пять месяцев. А теперь вдруг решил прогуляться со мной под звёздами?
Карлем не ответил, но предложил снова продолжить движение. Они миновали лагуну, дошли до утёса с трубой и поднялись на него.
– Я здесь, чтобы помочь тебе, – проговорил Карлем, останавливаясь возле прибора, но впервые не заглядывая в него.
– А разве я просила тебя о какой-то помощи?
– Ты нет. Но Алхена просила.
Девушка напряглась от нехорошего предчувствия. И оно не обмануло её, потому что дальше Карлем заявил:
– Я должен помочь тебе преодолеть неприязнь мужского тела.
Шайнара уставилась на него.
– Это шутка такая? – спросила она с робкой надеждой.
– У меня нет времени на игры, – серьёзно ответил Карлем.
– Тогда это самая глупая идея, которая только могла прийти ей в голову!
Шайнара ещё ни разу не позволяла себе так думать, а тем более говорить вслух, о своей наставнице. Но сейчас она была безумно зла на Алхену. Конечно, подсознательно Шайнара догадывалась, что означали слова эзры о «тренировке тела» в этом вопросе, но то, что это будет связано с Карлемом, было уже через чур…
– Тебя что-то не устраивает? – невозмутимо поинтересовался тот.
– Ну да, а тебя-то, наверно, всё устраивает, – саркастически отозвалась девушка.
Но Карлем никак не среагировал на её тон и спокойно сказал:
– Отнесись к этому просто, как к очередному обучению.
– Но не с тобой же! – не выдержала Шайнара. – Неужели ты не понимаешь этого?!
– Я стал Хранителем. А Хранителей не волнуют женские тела. Именно поэтому Алхена и выбрала меня.
Шайнара усмехнулась:
– Алхена просто не видела, как ты смотрел на меня в Нордгарде…
– Это было давно, и тогда я был слаб. Дав клятву Хранителя, я изгнал из сердца плотские желания.
Девушка недоверчиво покачала головой. Карлем подошёл к единственному дереву, росшему на утёсе, снял с себя плащ и постелил его на землю.
– Иди сюда, – позвал он.
Но Шайнара не двинулась с места.
– Послушай, я ведь могу и приказать…
Шайнара ни сделала ни шага.
Карлем вернулся к девушке и расстегнул серебряную застёжку на её плаще. Тот бесформенной кучей соскользнул на землю, и из-под него выпорхнул недовольный рукокрыл. Зверёк сел на ветку и оттуда вытаращился своими большими глазами на хозяйку.
– Шая, ты должна доверять мне, как и раньше, – проговорил Карлем, беря девушку за локоть и увлекая её на расстеленный под деревом плащ.
– Но ты изменился, – Шайнара перехватила за запястье другую его руку, пытающуюся в этот момент расстегнуть ей пояс. – И если ты сейчас не остановишься, то «как раньше» уже не будет никогда.
Карлем сделал вид, что не услышал. Он грубовато освободился от мешающей ему женской руки и всё-таки расстегнул на девушке пояс.
– Не сопротивляйся мне, – сказал он, укладывая Шайнару на плащ. – Я просто хочу приучить твоё тело к мужским прикосновениям.
– А если я тебе руки сломаю… случайно?
Карлем на секунду замер, а потом, ухмыльнувшись, ответил:
– Хорошо. Я готов ими пожертвовать. А теперь расслабься и не сопротивляйся.
Карлем начал торопливо расстёгивать пуговицу за пуговицей на одежде Тени.
– А у Хранителей, оказывается, неплохая работка, да? – с нервным смешком заметила девушка.
– Помолчи, – мягко отозвался Карлем. – Закрой глаза.
Но Шайнара смотрела в упор на него.
– Закрой глаза, – твёрже повторил Карлем.
Девушка исполнила требование. Карлем откинул полы её одежды в стороны и положил ладонь на живот. Шайнара напрягла все силы, чтобы не сбросить её.
– Что ты чувствуешь? – спросил Карлем.
– Тепло, – процедила Шайнара сквозь зубы.
Ладонь Карлема поползла вверх.
– А теперь? – поинтересовался он.
– Наглое такое тепло! – девушка открыла глаза. – Может, хватит?! Ты же мой друг!
Она попыталась сесть, но Карлем удержал её, прижав запястья к земле.
Шайнара ощутила, как по телу пробегает дрожь. Но это был не страх, а ярость. И в следующее мгновенье девушка вырвала свои запястья из рук Карлема и оттолкнула его с такой силой, что тот отлетел на край утёса и чуть не сорвался вниз.
– Успокойся! – закричал он.
– Никогда не держи меня так!
Карлем вернулся на место.
– Я буду делать то, что считаю нужным. А ты позволишь мне это. САМА, по своей СОБСТВЕННОЙ воле.
– Нет!
– Я сказал, позволишь!
– Я не смогу.
– Сможешь, – он присел к ней. – Ты сильная. Ты самая сильная из всех Теней, которых мне доводилось видеть. И ты справишься. Это всего лишь тело, Шая. Оно должно подчиняться тебе и служить так, как ты пожелаешь.
– Ты не понимаешь…
Карлем снял с себя пояс. Эта деталь его одежды не имела пряжки, как у Шайнары, а изготавливалась в виде двухметрового кушака.
– Я устал тебя уговаривать, – произнёс Карлем жёстко. – Я Хранитель, и моё время слишком ценно, чтобы тратить его на твои капризы.
«Капризы?!» Это слово, как огонь обожгло Шайнару с головы до пят.
– Вытяни руки, – приказал Карлем, но тут же добавил, – сама, по своей воле…
Шайнара медленно протянула ему руки, но взгляд её при этом мог убить на месте любого… Любого, но не Карлема. Тот невозмутимо стянул ей руки своим кушаком, а потом привязал их к дереву.
– Так тебе будет проще, – пояснил он.
– Но почему это делаешь именно ты? – тихо простонала девушка.
Карлем ничего не ответил. Он не сводил глаз с её полуобнажённого тела. В какой-то момент он перестал контролировать себя, и Шайнара увидела, как изменилось его лицо. Она сразу узнала этот взгляд… Он был таким же, как и тогда… в Нордгарде… и даже ещё более откровенным. Карлем лгал, что его больше не интересует её тело!
Когда его ладони снова прикоснулись к её животу, она вздрогнула: ей было стыдно, горько и противно. Она лежала и вспоминала, как увидела Карлема впервые, как беззаботно проводила с ним время, и как однажды решилась рассказать ему, что сделал с ней Дарг… Она доверяла Карлему, как никому другому. Это его глазами она смотрела на Орден. Но то, что происходило сейчас, безжалостно разбивало и перемалывало все её чувства и воспоминания в пух и прах.
Шайнара молча терпела прикосновения Карлема. Но видеть в его глазах плохо скрываемую похоть оказалось выше её сил, и девушка перевела взгляд на небо. Блуждающая планета ещё больше увеличилась в размерах. Ореол вокруг Алькона теперь не увидел бы только полный слепец. «Твердь в кольце», «смерть с небес», – всплыли в мозгу Шайнары слова из северного пророчества.
Блуждающая планета чем-то манила и притягивал её к себе, и, чтобы хоть как-то отключиться от происходящего, девушка сосредоточилась на этом притяжении и полностью отдалась ему. Нет, она, конечно, осознавала, что руки Карлема становятся всё смелее и смелее – они бесцеремонно путешествовали по её телу, попутно избавляя от лишней одежды, и не пропускали ни одной ложбинки или бугорка – но… Шайнаре вдруг стало всё равно. Тело – это действительно всего лишь оболочка. Оболочка, которая не имеет никакого отношения к её «внутреннему духу», к её мыслям и чувствам… Никто не способен добраться до них в этом мире… НИКТО… НИКОГДА…
Карлем развязал девушке руки, но та оставалась неподвижной.
– Хватит на сегодня, – проговорил он как-то растерянно.
Шайнара медленно перевела на него взгляд.
– Так, мне уже можно одеться, Хранитель? – спросила она стальным голосом. – Я справилась?
Тот кивнул и болезненно поморщился.
– Не называй меня Хранителем, – попросил он. – Называй Карлемом… Я всё ещё твой друг…
Шайнара поднялась, молча оделась, а потом сказала:
– Мой друг никогда не стал бы этого делать.
– Я должен был…
– Наверно. Мы ведь оба служим Ордену. Вот только по-разному.
И с этими словами девушка покинула утёс.
Следующим вечером Шайнара, по приказу Алхены, снова вернулась к тому же дереву. Она села и стала ждать. Когда Карлем появился на утёсе, девушка встала и поприветствовала его принятым в Ордене жестом Тени по отношению к высшему по рангу. А потом спросила всё тем же стальным голосом:
– Мне уже раздеваться, Хранитель?
– Не надо со мной так, Шая… – тихо простонал себе под нос Карлем.
– Я не имею права попусту тратить ваше драгоценное время, Хранитель, и готова делать всё, что вы мне прикажите. Для моего же блага, разумеется…
Но не успела девушка договорить, как Карлем встал перед ней на колени:
– Прости меня, – горячо произнёс он.
Шайнара даже отпрянула от неожиданности.
– Пожалуйста, прости, – повторил Карлем. – Ты была права. Это не я должен был делать. Ты дорога мне, и меньше всего я хотел бы причинить тебе боль.
– Не надо, Хранитель, – отрезала девушка. – Я ведь справилась, вы сами сказали.
Шайнара смотрела на стоящего перед ней на коленях мужчину и чувствовала, как что-то ранее неведанное зарождается в её в душе. Быть может, это и была та сила, о которой говорила Алхена. Шайнара вдруг ясно осознала, что это не Карлем сейчас может сделать с ней всё, что пожелает, а она с ним…
– Я не хотел, чтобы это был кто-то другой, – пытался объяснить молодой Хранитель. – Может, тебе и было бы так легче, но мне нет. Я же… – он осёкся на полуслове.
– Что «ты же»?
О, как сильно она желала услышать от него этот ответ. Она прекрасно знала, что он хотел сказать. Когда-то в Нордгарде она остановила его. Но сейчас, чтобы простить его, ей надо было это услышать. Вот только с тех пор Карлем стал Хранителем и признание в любви теперь дорого бы ему обошлось. Но сейчас – это единственное, чего желала услышать Шайнара. Ей необходимо было это услышать…
Однако Карлем медлил, и в душе девушки начала подниматься волна негодования. В какой-то момент она достигла апогея и на смену ей пришло презрение. Шайнара удивлялась сама себе: ещё недавно Карлем был для неё непревзойденным авторитетом, а сейчас же она чувствовала, что может растоптать его, если пожелает. И она почему-то пожелала…
– Так ты хочешь моей любви? – спросила Шайнара, усаживаясь перед ним с грацией дикой кошки. Девушка не знала, откуда в её природе вдруг появились все эти движения, но она интуитивно понимала, как надо улыбнуться и как посмотреть, чтобы в душе новообращённого Хранителя всё начало переворачиваться.
Карлем не отрывал от неё глаз. На его лице отображалось то смятение, то явное желание, и он никак не мог взять себя в руки. Шайнара видела свою власть над ним и тайно упивалась ею.
Девушка наклонилась и мягко поцеловала его в губы. Карлем горячо ответил на поцелуй и, не в силах больше сдерживаться, сжал её в объятиях. Он самозабвенно ласкал её тело, и взгляд Шайнары при этом больше не витал в небесах. Наоборот, он был весь здесь: манил, дразнил и обещал…
Девушка подстраивалась под движения Хранителя, прогибаясь ровно настолько, насколько нужно, чтобы поддержать эту иллюзию страсти. Ведь, на самом деле, Шайнара наблюдала за действиями Карлема с абсолютно холодной головой. Она просто… училась. Училась использовать своё тело, холодно и расчётливо.
В какой-то момент Шайнара резко отгородилась от Карлема и встала.
– Достаточно, – произнесла она так, словно только что занималась не страстной любовью, а отвечала на вопрос, сколько устриц ей положить на тарелку. Разгоряченный Карлем даже не сразу понял, что случилось. Он инстинктивно протянул к ней руки, но в ответ услышал насмешливое:
– Застегни штаны, Хранитель. Я усвоила урок.
Карлем вскочил, как ужаленный.
–Ты…?! – только и проговорил он, прерывисто дыша. – Как ты…?!
Девушка смерила его презрительным взглядом и усмехнулась. Потом спокойно оделась и покинула утёс.
***
С тех пор прошло три месяца, в течение которых Шайнара ни разу не видела Карлема. Алхена забрала её с собой на материк, где обучала искусству соблазнения и заставляла оттачивать полученные навыки на самых разных по возрасту и статусу мужчинах. До этого времени Шайнара даже не представляла, насколько же её наставница хороша в этом деле. Такая кроткая и по-тихому счастливая с Сибурдом, на самом деле, Алхена читала мужчин, как открытые книги, и ей не составляло никакого труда зажигать в их сердцах непреодолимое желание.
Шайнара училась играть тембром голоса, училась красиво двигаться и раздеваться, училась посылать взгляды, полные то юной наивности, то властной искушённости. Алхена делилась с подопечной всем, что знала и умела сама. И та занималась с усердием, хотя до наставницы ей всё же было очень и очень далеко…
Вернувшись на Красный Остров, Шайнара захотела вновь увидеться с Карлемом. Со дня их последней встречи она много думала о нём и решила, что поступила всё-таки слишком жестоко. Он, конечно, сам виноват в своей похоти, но… В конце концов, Карлем же просто мужчина. Разумеется, и Хранитель тоже. Но, в первую очередь, просто мужчина. Теперь она точно это знала. И ей хотелось вернуть его, как друга. Она никогда больше не будет издеваться над ним. Ведь она сильнее…
– Ай, зарази меня, морская дева! Да не уж то одна из моих любимых рыбонек заплыла! – встретил Шайнару Ивар, когда та переступила порог его кухни. – Что-то вы с Алхеной совсем забыли дорогу в мою гавань. Скажите, какой трусливый кальмар наполняет ваши трюмы, и я сойдусь с ним якорями!
Старый пират поднял шомпол, на который как раз собирался насадить кусок мяса, и сделал буравящее движение в воздух, показывая, как он проткнул бы воображаемого соперника.
– Да никто нам тебя не заменит, Ив, – ответила Шайнара с обворожительной улыбкой. – Во всей Миртании не сыщется повара лучше. А все эти морские скабрезности из твоих уст… м-м-м… уж ты-то знаешь, как быть романтичным…
Ивар самодовольно шмыгнул носом и, отложив шомпол, взял со стола миску, чтобы угостить девушку своей лучшей похлёбкой.
– Но сейчас я не голодна, – договорила Шайнара, и пират в сердцах швырнул пустую миску обратно, пробурчав под нос что-то про каракатицу и морского ежа. – Ты видел сегодня Хранителя Карлема?
– Карлема? Нет. Он давно здесь не появлялся. Ему носят обеды в Обитель.
– Понятно. Наверно, опять засел в библиотеке…
Шайнара попрощалась с радушным поваром, пообещав напоследок «заплывать почаще», и направилась к Тайной Обители. Там она выцепила одного из юных подручников, которые обычно занимались переписыванием книг в библиотеке, и попросила передать Карлему, что она хочет с ним поговорить.
– Но я давно не видел Хранителя Карлема, – ответил юнец и, оставив девушку в замешательстве, поднялся на третий уровень.
Шайнара прошла в комнату Алхены. Наставница сидела за столом и, закусив губу, что-то читала.
– Я нигде не могу найти Карлема, – начала Шайнара.
– Мне некогда, – отрезала Алхена и, не отрывая глаз от бумаг, жестом показала, чтобы воспитанница покинула её комнату.
Шайнара вернулась к себе, и в сердце её поселилось нехорошее предчувствие. Весь день девушка ходила сама не своя. Она посетила тренировочное плато, прогулялась на побережье, встретилась с Аноком, прибывшим на остров с очередного задания, но тревожное чувство не покидало её, и к вечеру достигло своего пика.
– Что случилось с Карлемом?! – воскликнула Шайнара, как вихрь, ворвавшись в комнату Алхены, и не сразу заметив, что, та была ни одна…
Напротив неё в кресле сидел Велиар Хрут.
– Простите, – произнесла Шайнара, отдала честь и собиралась уже выйти, но Магистр Теней сказал:
– Останься. Наш разговор касается и тебя.
При этих словах Алхена недовольно сдвинула брови, а Велиар Хрут спокойно продолжал.
– Что ты знаешь о Железном герцоге, Шайнара-сур? – обратился он к девушке.
– Лишь то, что он брат короля, Магистр, – отозвалась та.
– Да. Он брат короля. Его замок неприступен, а солдаты преданы. Но Орден вынес ему приговор. А исполнителем хочет назначить тебя.
– Она ещё не готова, – вмешалась Алхена. – У неё мало опыта для такой работы.
– Я бы тоже лучше отправил тебя, – ответил той Велиар Хрут. – Но ты же понимаешь, что это невозможно. Герцог слишком хорошо знает твою внешность, Алхена. Мы не можем так рисковать.
– Но она там погибнет, – проговорила наставница, кивнув на воспитанницу.
– Главное, чтобы она исполнила приговор. Время пришло.
Шайнара слушала разговор Алхены с Велиаром Хрутом, но сама в этот момент думала о Карлеме. Что ей какой-то герцог? Она Тень и, если Орден пошлёт её казнить брата короля, и ей не суждено будет вернуться назад, значит так тому и быть. Но она не хотела бы уезжать, так и не объяснившись с Карлемом…
– Магистр Хрут, разрешите спросить, – обратилась девушка к Магистру Теней, подкараулив паузу в его беседе с Алхеной.
– Слушаю тебя, Шайнара-сур, – ответил тот.
– Где Хранитель Карлем? Я уже давно не могу найти его.
– Он в лазарете. Им занимаются наши лучшие лекари.
– Так он болен? Я могу увидеть его?
– Нет. Ты сможешь встретиться с ним, только когда вернёшься с задания.
– Если она вернётся… – уточнила наставница.
Велиар Хрут и Алхена принялись с новой силой убеждать друг друга в своей правоте. Шайнару немного удивляло, что её наставница могла так свободно спорить с Магистром Теней. Кто дал ей такое право и когда? Впрочем, Шайнара ничего не знала о том, как Алхена попала в Орден и кем была до него. «У Тени нет прошлого» – всякий раз отвечала эзра, когда девушка пыталась спросить её об этом.
Наконец Шайнаре позволили удалиться, и она с радостью воспользовалась этой возможностью. Девушка покинула комнату наставницы и остановилась перед лестницей, ведущей на третий уровень. Лазарет находился там. Она немного постояла в раздумьях и направилась в свою спальню.
Когда же наступила ночь и в Тайной Обители воцарилась тишина, Шайнара тихо вернулась к лестнице. Пару минут девушка собиралась с духом: она никогда ещё не нарушала внутренний распорядок Ордена. Но сейчас, когда ей предстояло, по словам Велиара Хрута, очень опасное задание, с которого она могла не вернуться, она должна была увидеть Карлема. Шайнара поднялась на третий уровень и, прислушиваясь к каждому шороху, двинулась к лазарету.
Невдалеке послышались голоса. Девушка вжалась в стену, и мимо неё прошли двое старших подручников. Увлечённые беседой, они при всём желании не заметили бы Тень. Шайнара перевела дыхание и проследовала дальше.
Двери лазарета оказались распахнуты настежь. Девушка прошмыгнула внутрь и огляделась: на одной из кроватей кто-то лежал и приглушённо стонал. Больше в этот поздний час здесь никого не было.
Шайнара подошла к больному.
– Карлем, – тихо позвала она и откинула одеяло, прикрывавшее лицо мученика.
Тот никак не среагировал. В свете свечей, стоявших в изголовье кровати, девушка увидела, что его шея перевязана бинтом, сквозь который проступают капли крови. Болезненные судороги искажали черты его лица. Шайнара наклонилась ниже и увидела, что… это был не Карлем. Она узнала в раненом одного из старших послушников Теней.
Девушка растерянно отступила от кровати, и в этот момент на пороге лазарета появился главный лекарь Ордена. Его звали Вирас Андолий. Уроженец южных земель, он имел и соответствующую внешность: тёмную кожу и жёсткие курчавые волосы. Шайнара уже встречалась с ним раньше. Вирас Андолий преподавал старшим послушникам Теней азы анатомии и самопомощи при ранениях.
Лекаря сопровождал Сибурд, и они негромко переговаривались, но, увидев в лазарете постороннюю, резко замолчали.
– Что ты здесь делаешь? – жёстко обратился к девушке Вирас Андолий.
Сердце Шайнары забилось. Она лихорадочно соображала, чтобы такое ответить лекарю, как вдруг Сибурд грозно произнёс:
– Я же сказал тебе ждать меня у библиотеки! – и он кивком показал девушке, чтобы та вышла.
– А-а, так она с тобой, Сибурд, – сказал Вирас Андолий и, потеряв интерес к Шайнаре, проследовал к кровати раненого послушника…
***
– Не спится, значит?! – кричала Алхена.
Как ночная фурия, с растрёпанными после сна волосами и в наспех надетой одежде, она бешено металась по комнате из угла в угол. Шайнара сидела в кресле, вжимаясь в спинку. А Сибурд, скрестив на груди руки, стоял в дверях.
– Ты вообще соображаешь, что делаешь?!
– Я только хотела узнать, что с Карлемом… – проговорила Шайнара, попытавшись подняться.
– Замолчи! – Алхена грубо толкнула её обратно в кресло.
– Но его нет там…
– Замолчи!
– Велиар Хрут солгал…
– Следи за языком, Тень!
Шайнара замолчала и опустила голову. Алхена остановилась и, прерывисто дыша, присела на край стола.
– Если бы Сибурд не спас тебя, – произнесла она, немного успокоившись, – ты бы узнала, что делают с Тенями за неповиновение.
Шайнара подняла глаза на эзру, но в них не было и капли сожаления.
– И что бы со мной сделали? – дерзко спросила она. – Орден итак посылает меня на гибель. Что ещё он может сделать?
Наставница и Сибурд переглянулись.
– Кое-что может, – вставил Мастер Боя, подходя к Алхене и присаживаясь рядом. – И поверь, лучше тебе этого никогда не испытывать…
– Ты должна сосредоточиться на предстоящем задании, – сказала наставница, переводя тему. – У тебя есть неделя на подготовку. Наши разведчики принесли много сведений, с которыми тебе надо ознакомиться прежде, чем ты отправишься.
Шайнара вздохнула и согласно кивнула.
***
Прошло несколько дней. Но как ни старалась Шайнара с головой погрузиться в подготовку к предстоящей работе, она никак не могла перестать думать о Карлеме. Где он? Что с ним? Почему Велиар Хрут солгал ей?
Как-то утром девушка купалась в лагуне и вспоминала, как видела её через проём в Зале Совета перед посвящением в Тени. А потом Шайнара вернулась в Тайную Обители и, ещё не совсем понимая, зачем она это делает, обошла её по кругу. Вытянутая скала имела огромные размеры. Задрав голову, девушка всматривалась в отверстия и пыталась понять, что скрывается за каждым из них.
Она легко опознала выходы в виде окон из комнаты Алхены и послушников Теней, просчитала, где находиться лазарет, лаборатории Хранителей, библиотека и некоторые другие помещения на третьем уровне. Но что было выше? Конечно, самый большой проём, выходивший из Зала Совета, она нашла сразу. Но вот несколько оконцев сбоку – куда они ведут? В покои Магистров? А ещё есть один проём под самой крышей – что находится за ним?
Весь день Шайнара ходила в раздумьях: если Карлема скрывают за одним из этих оконцев, она сможет добраться до него. Соседняя скала находилась достаточно близко, чтобы с неё можно было перепрыгнуть на вершину Тайной Обители, а потом спуститься по верёвке вниз. Вот только в одиночку это делать слишком опасно. Кто-то должен помочь и подстраховать отчаянную Тень, решившуюся ещё раз нарушить правила Ордена. Но, если действовать тихо и осторожно, всё получится…
***
Ночь выдалась прохладной и тёмной. Старый месяц уже ушёл с небосвода, а новый ещё не зародился. Все обитатели Красного Острова давно спали в своих кроватях и лишь на одной из скал копошились две Тени…
– У Рудена хватило мозгов отказаться, – проворчал Анок, привязывая к себе страховочную верёвку. – Но почему я-то тебе помогаю?!
– Не паникуй, – Шайнара ободряюще улыбнулась. – Всё будет хорошо.
– А если тебя поймают?
– Не волнуйся. Не поймают. В любом случае, я никому не скажу, что ты мне помогал.
Анок тяжело вздохнул:
– Как будто у меня был выбор…
– Спасибо тебе, – Шайнара поцеловала его в щёку.
Потом она перепрыгнула на крышу Тайной Обители, и Анок последовал за ней. Оказавшись на месте, он дополнительно обмотал верёвку вокруг большого валуна и сел, уперевшись ногами в выступ, а девушка начала осторожно спускаться вниз.
Вскоре она добралась до первого проёма и прислушалась. Но ночную тишину нарушал лишь шум прибоя и шелест кожаных крыльев рукокрылов, изредка пролетавших мимо. Шайнара заглянула внутрь и перед её взором открылась небольшая пещера, пол и стены которой слабо светились в темноте голубым светом. В центре стояло сооружение, похожее на алтарь. А возле него лицом вниз неподвижно лежал человек. Он был раздет до пояса, а его спина представляла собой одну кровоточащую рану. Шайнара разглядела перепачканные в грязи и крови его золотистые волосы и по спине у неё пробежал холодок…
Девушка перелезла внутрь, скинула с себя верёвочную обвязку и подбежала к лежащему на земле человеку. Без сомнения – это был Карлем. Его приковали к алтарю цепью за руки и за ноги.
– Карлем, – робко позвала Шайнара, осторожно дотрагиваясь до его плеча.
Но тот оставался неподвижен. Лишь на его спине, выбивая из разорванных сосудов струйки крови, пульсировала жуткая рана.
– Карлем, – позвала девушка громче, – это я, Шая.
Дыхание несчастного стало громче: послышались хрипы и захлёбывающиеся посторонние звуки.
– Что с тобой? – Шайнара прикоснулась к золотистым волосам.
И тут Карлем пошевелился, с трудом повернул голову набок и посмотрел на сидящую рядом девушку. Шайнара потеряла дар речи: обычно карие глаза друга изменили цвет и теперь имели яркий изумрудный оттенок, но от былой ясности в них не осталось и следа. Карлем смотрел, словно сквозь пелену.
– Ты узнаёшь меня? – воскликнула девушка. – Это я, Шая.
Тот молчал и шумно втягивал ртом воздух.
– Что с тобой сделали, Карлем?
Она с содроганием перевела взгляд на его спину, где на месте горба зияла страшная рана. И в этот момент Карлем резко развернулся и бросился на Шайнару. Он опрокинул её на землю и стал душить. Девушка перехватила его за запястья, пытаясь ослабить хватку, но его закованные в цепи руки всё сильнее сжимались на её горле. Почувствовав, что ещё немного и он, если не лишит её окончательно воздуха, то непременно сломает шею, она отпустила его запястья и со всей силы хлопнула ладонями по ушам. А потом, согнув средние пальцы и выставив их костяшками вперёд, нанесла ему удар по глазам. Это заставило нападающего на секунду отпустить свою жертву. Но этой секунды Шайнаре оказалось достаточно, чтобы скинуть его с себя и откатиться к стене.
Карлем снова бросился в атаку, но цепи на его руках и ногах оказались слишком коротки, и он не смог дотянуться до девушки второй раз. Он хрипел и рвался к ней, как пойманный зверь, а Шайнара, прижавшись к стене, с ужасом смотрела на него.
Неожиданно он упал и затих. Казалось, он даже перестал дышать. В пещере стало так тихо, что Шайнара услышала стук собственного сердца. И тут над спиной лежащего ничком Карлема появился маленький светящийся шар. Он медленно раскрылся и превратился в два огненно-прозрачных крыла… А потом всё исчезло, и опять на месте горба осталась лишь кровоточащая и пульсирующая рана.
Шайнару всё ещё колотило от пережитого, когда Карлем снова пошевелился и со стоном повернулся к ней. Его глаза обрели привычный карий цвет.
– Шая… – проговорил он. – Что ты здесь делаешь?
– Карлем? – девушка поднялась, отошла от спасительной стены и сделала несколько шагов в его сторону, но готовая в любое мгновение отскочить обратно. – Так ты узнал меня?!
– Дорого бы я дал, чтобы забыть тебя, – усмехнулся тот.
Чуть не заплакав от облегчения, Шайнара отбросила меры предосторожности, приблизилась к нему и присела рядом.
– Что с тобой случилось? – спросила она, убирая с его лица слипшиеся от пота волосы.
Карлем приподнялся на руках, отполз к алтарю и сел. Девушка хотела последовать за ним, но он остановил её:
– Не приближайся ко мне, Шая. Я плохо себя контролирую… – он с трудом перевёл дыхание. – Зачем ты пришла сюда?
– Я искала тебя. Орден посылает меня казнить одного очень влиятельного человека. И я не знаю, когда мы увидимся с тобой снова. Поэтому я хочу, чтобы ты знал… Я сожалею о том, что сделала тогда…
– Не сожалей, – Карлем измученно улыбнулся. – Это уже неважно. Скоро всё изменится, Шая. Я никогда больше не буду прежним…
– Что с тобой происходит? Я видела огненные крылья у тебя за спиной.
– Правда? Ты видела их?! – оживился Карлем. – Наконец-то! А они-то говорили, ещё долго ждать.
– Кто «они»? Магистры?
Карлем кивнул.
– Почему тебя держат здесь в цепях?
– Потому что я опасен в переходный период.
– Какой ещё переходный период?
Карлем посмотрел на девушку долгим взглядом.
– Ты же уже сама догадалась, – сказал он. – Так, давай. Не трусь. Задай мне правильный вопрос, и я отвечу.
– Ты… – начала девушка и замолкла. У неё никак не укладывалось в голове то, что она собиралась спросить.
– Ну же? – поторопил Карлем, – Давай…
– Ты Воспламенённый? – выпалила Шайнара.
– Верно, – коротко подтвердил тот и улыбнулся.
– Но как это возможно?!
– Я и сам не знал до последнего…
Внезапно в пещере появился Верховный Магистр. Он вошёл так тихо, что девушка не успела ни убежать, ни спрятаться. Тот же, в свою очередь, не выказал никакого удивления, увидев перед собой Тень. Верховный Магистр не изменился в лице даже тогда, когда Шайнара снова, как в Зале совета, ощутила, что воздух вокруг уплотняется, а где-то внутри неё зарождается чужая воля. И воля эта заполняла собой всё. Она растворяла и полностью изничтожала собственные желания девушки. Чужая воля требовала беспрекословного подчинения, и ей невозможно было сопротивляться.
И Шайнара повиновалась: как во сне, она поднялась и подошла к проёму, через который проникла сюда. Верёвка валялась на полу, а девушка стояла на самом краю и смотрела остекленевшими глазами вниз. Она не боялась. Она не испытывала никаких эмоций и желаний, кроме одного – подчиняться этой чужой воле, сделать так, как она хочет… прямо сейчас…
– Нет! – раздался голос Карлема. – Оставь её!
Он обращался к Верховному Магистру, а девушка слышала слова друга так, словно тот находился где-то очень-очень далеко, за глухой стеной.
– Оставь её! – повторил Карлем. – Не смей!
– Никто не должен о тебе знать, – ответил ему бархатисто-низкий голос Магистра.
– Нет! Если ты убьёшь её, я не буду делать то, чего вам от меня надо!
– Это не нам надо. Это твоё предназначение, и ты исполнишь его. Так было раньше и так будет впредь…
– Нет! Если ты причинишь ей вред, я убью себя!
Шайнара почувствовала, как чужая воля медленно отступает и отпускает её. Придя в себя, девушка отшатнулась от края обрыва и только сейчас увидела, что Карлем стоит во весь рост на алтаре, раскинув руки в стороны, насколько позволяли цепи.
– Уходи отсюда, Шая, – проревел Карлем не своим голосом, и глаза его начали менять цвет на изумрудный, а за спиной появились очертания двух огненных крыльев.
– Ты слишком слаб, – спокойно сказал ему Верховный Магистр. – И не умеешь управлять своей силой.
В ответ на это Карлем начал сжимать и разжимать кулаки, а его крылья стали расти.
– Остановись, глупец! – Верховный Магистр шагнул к нему. – Эта сила разрушит тебя!
– Дай мне клятву, что ты не причинишь ей вреда!
Верховный Магистр поднял два пальца вверх и что-то произнёс на древнем языке. Крылья Карлема стали уменьшаться и уменьшаться, пока не пропали совсем. А сам он зашатался и упал с алтаря на пол без сознания…
Верховный Магистр повернулся к девушке, но та не почувствовала больше ни уплотнения воздуха, ни присутствия чужой воли внутри – она не потеряла способность здраво мыслить, и эта способность сейчас подсказывала, что ей пришёл конец. Шайнара стала свидетелем того, чего не должна была видеть. Она не знала, дал ли Верховный Магистр клятву, которую требовал Карлем, и, если даже дал, то выполнит ли он её. Ведь ему ничего не стоило сейчас просто выбросить девушку с высоты, подстроив всё под несчастный случай, и никто ни о чём не догадается…
Шайнара бросила прощальный взгляд на бесчувственное тело Карлема, расправила плечи и открыто посмотрела в лицо Верховному Магистру, всей своей позой показывая, что не боится его и готова встретить свою судьбу.
– Тень Шайнара-сур, – заговорил тот, и его голос по-прежнему завораживал, – ты нарушила правила Ордена и проникла на запрещённую территорию. Признаёшь ли ты свою вину?
– Да, Верховный Магистр, – ответила Шайнара и, отведя взгляд, опустилась на одно колено, как и положено Тени в присутствии Магистра. – Я признаю свою вину.
– Раскаиваешься ли ты в содеянном?
– Раскаиваюсь, Верховный Магистр.
– За свой проступок ты заслуживаешь сурового наказания.
– Я готова понести любое наказание, мой Магистр.
Девушка не знала, почему она сказала «мой» вместо «верховный», но просто кожей почувствовала, как что-то в этот момент изменилось в главе Ордена.
– Что ж, Шайнара-сур, – произнёс тот. – Наступают трудные времена. Нас всех ждут перемены. И ты сейчас слишком ценна для Ордена. Велиар Хрут уже сообщил тебе, какую работу ты должна для нас сделать?
– Да, Верховный Магистр. Я должна казнить Железного герцога.
– Сделай это, Шайнара-сур, и ты получишь моё прощение.
Магистр сделал жест, разрешающий Тени подняться.
– А теперь уходи отсюда тем же путём, каким пришла, – добавил он, – и чтобы ни одна живая душа не знала о том, что ты здесь видела…
***
– Ну что? Ты нашла Хранителя? – спросил девушку Анок, когда та поднялась на вершину Тайной Обители.
Шайнара неопределённо махнула рукой и ничего не ответила. Начинало светать. Они перепрыгнули на соседнюю скалу и спустились вниз туда, откуда начинали своё восхождение. Но там их уже ждали Алхена, Сибурд и Руден верхом на лошадях.
– Похоже, ты ничему не учишься! – вместо приветствия бросила наставница Шайнаре. – Мне тебя связать надо было что ли?!
Та опустила голову.
– Тебя кто-нибудь видел?
Шайнара отрицательно покачала головой.
Алхена выдохнула.
– Тогда слушай меня. Орден дал тебе задание. И ты отправляешься на него прямо сейчас. Анок и Руден будут сопровождать тебя до замка Железного герцога и оказывать помощь на месте. Твоя Книга Судьи и всё остальное снаряжение уже в лодке. Мы с Сибурдом проводим вас до побережья, чтобы у тебя вдруг опять не возникало желания куда-нибудь не туда свернуть…
***
Тяжёлое алое солнце величественно восходило над морем. В деревне трудней все ещё спали, а лодка Теней покачивалась на волнах, готовая к отплытию.
Анок и Руден заняли свои места. Шайнара тоже уже собиралась сделать это, но Алхена задержала её.
– Помнишь, я сказала Велиару Хруту, что ты ещё не готова и погибнешь на этом задании? – спросила она.
Шайнара кивнула.
– Так вот. Это неправда. Ты готова, – Алхена обняла воспитанницу и тихо добавила ей на ухо, – пожалуйста, возвращайся…
Эзра отошла, вскочила на лошадь и, не оборачиваясь, направилась обратно к Тайной Обители. Сибурд помчался следом. Шайнара смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом, а потом направилась к лодке, где её уже ждали Анок и Руден…
Ибран из рода Талгатов, именуемый в народе Железным герцогом, проживал в самом большом и неприступном замке Миртании. Он стоял на высокой скале, с трёх сторон омываемой водами Туманного моря. Его древние стены пережили много осад, но никем ни разу не были взяты. От главных ворот замка вниз шла мощёная дорога, которая раздваивалась и одним концом уходила в небольшой ремесленный городок Гардея, а другим – соединялась с королевским трактом.
Вот на этой развилке, держа под уздцы лошадей, Анок и Руден ждали Шайнару. Та же тем временем переодевалась за ближайшей скалой в женское платье.
Девушка спрятала одежду Тени, Книгу Судьи и в меч в расщелине, погладила рукокрыла и прищёлкнула языком, давая умному зверьку понять, что теперь он должен держаться на расстоянии и не подлетать к хозяйке, пока та сама не призовёт его. Закончив приготовления, Шайнара вышла из-за скалы к ожидающим её на дороге Теням.
– Вот и всё, – проговорила она, – дальше я пойду одна. Если получится, то связь будем держать, как договорились.
Анок подвёл девушке лошадь.
– А тебе идёт платье, – заметил он и кончики его ушей покраснели.
– А мне много, чего идёт, – шутливо отозвалась Шайнара и взяла у него из рук уздечку своей лошади. Девушка не хотела, чтобы её друзья видели, как тяжело ей с ними расставаться, ведь ещё неизвестно, увидит ли она их когда-нибудь вновь…
– Подожди-ка, – Анок и полез в свою седельную сумку и вытащил оттуда немного помятый бутон. Шайнара узнала морвийскую лилию: этот цветок произрастал на её родине. Он обладал тонким ароматом, но раскрывался только по ночам. У цветка было и другое название…
– Шайнара для Шайнары, – одновременно торжественно и застенчиво произнёс Анок и протянул бутон девушке.
– Где ты её взял? – изумилась та, беря цветок и прикрепляя его к волосам.
– Здесь неподалёку. Пока вы с Руденом ночью спали, я сходил…
– Как это «сходил»?! – перебил Руден. – Ты должен был стоять на страже!
Шайнара взмахнула рукой, останавливая разгорающуюся ссору.
– Не надо. Не ругайтесь. Солнце уже высоко. Пора прощаться…
– Между прочим, цветок ядовитый, – пробурчал Руден, доставая из ножен меч.
– Я же не есть ей его предлагаю, – огрызнулся Анок и тоже достал меч.
Они подняли клинки над головой девушки и соприкоснулись кончиками, тем самым отдавая последнюю честь Тени перед заданием, с которого та могла не вернуться. Шайнара не стала дожидаться, когда они опустят мечи и закончат ритуал прощания – она сделала шаг вперёд и крепко обняла обоих…
***
Девушка поправила цветок в волосах и постучала в широкую массивную дверь. Именно сюда отправил Шайнару стражник у ворот, узнав, что та разыскивает свою троюродную тётку, работающую кухаркой в замке Железного герцога.
Дверь отворилась, а вместе с ней на улицу вырвались такие резкие ароматы специй, что у девушки защипало в носу. На пороге стояла грузная краснощёкая женщина. Она вытерла жирные руки о передник и, смерив девушку недоброжелательным взглядом, поинтересовалась:
– Чего тебе?
– Вы тётя Харна? – спросила Шайнара кротким голоском, хотя прекрасно знала ответ. Разведчики Ордена потрудились на славу, снабдив девушку самыми точными сведениями. Шайнара знала о кухарке всё: где та родилась, как жила и за кого вышла замуж. И сейчас Тень притворялась троюродной племянницей своей тёти.
– Да.
– Я Марэна из Кайра, – продолжала Шайнара, присев в лёгком реверансе. – Матушка много рассказывала о вас… когда была жива.
Местность под названием Кайр находилась на северо-западной границе Миртании и объединяла несколько забытых всеми богами деревушек.
– Марэна… – повторила кухарка, силясь вспомнить, о ком идёт речь.
– Младшая дочь покойной Азалии, – услужливо подсказала Шайнара.
– Ах… да… – наконец, видимо что-то припомнив, ответила краснощёкая Харна.
Собственно, другого ответа Шайнара и не ждала. Она прекрасно знала, что кухарка не в силах вспомнить не только имена, но и даже точное количество детей своей ну очень далёкой родственницы.
– Так что ты хочешь от меня, девочка? – немного мягче спросила Харна.
– Ах, тётя. Моя матушка умерла и не оставила нам ни сагрика. Но если бы вы помогли мне устроиться в замок…
– Нет, – отрезала кухарка, – я не могу устроить тебя на работу в замок. Наш управляющий итак экономит на всём, чём можно.
– Но, тётя, мне не нужна оплата. Достаточно миски супа и тёплого угла, – просящим голосом залепетала Шайнара. – Я могу выполнять любую самую грязную работу… Пожалуйста, тётушка, не бросайте меня. В память о матушке…
Харна склонила голову набок и насупилась.
– Хм… Ну, если тебе не нужна плата… – задумчиво произнесла она, – может, управляющий и согласится…
Шайнара бросилась целовать кухарке руки, изображая порыв благодарности бедной сиротки.
– Ну, ладно… ладно… Хватит, – тётя широко распахнула дверь. – Заходи. Обогрейся у очага. А я пока поговорю о тебе с управляющим…
Спустя неделю Шайнара знала все помещения и закутки во внутреннем расположении замка. Её приписали к кухне и выделили место в маленькой каморке, в которой хранились корзины, котлы, ухваты, щётки и прочая запасная утварь.
Свет в эту каморку проникал через узкое вытянутое окошко, которое в холодное время года закрывалось ставнями. Рукокрыл Шайнары быстро вычислил, где находится его хозяйка и по ночам влетал в каморку, чтобы получить от девушки свою порцию ласки.
Окно выходило на ту сторону замка, которая вместе со скалой, на которой он стоял, образовывала единую, высоченную и неприступную с моря стену. Высунувшись из окна наполовину, Шайнара внимательно изучила её и пришла к выводу, что подняться по ней, если возникнет такая необходимость, не получится. Стена была идеально ровная: ни выступов, ни выбоин – словно время не властно над ней, или же кто-то тщательно следил, чтобы все изъяны вовремя ремонтировались.
Девушка также исследовала дворы, конюшни, кузницу, подземелье, казарму, и прочие разные комнаты. И лишь покои Железного герцога оставались для неё недоступны. Они находились на третьем этаже, но входить туда могли только особо приближённые люди. Обычным черновым слугам, к которым принадлежала и она, приближаться к комнатам герцога категорически запрещалось.
Впрочем, и его самого Шайнара пока ещё не видела. Хозяин отсутствовал в замке уже больше месяца. Он находился в столице. Слуги судачили, что правитель Миртании при смерти, а принц слишком юн, чтобы возглавить страну, да к тому же ещё и болен. А с тех пор как королевского лекаря нашли убитым в борделе от рук Вольных Судей, принцу становилось всё хуже и хуже. Вот поэтому королевский дом и призвал Железного герцога в Альвадис.
***
– Где ты ходишь? – набросилась краснощёкая Харна на Шайнару, едва та появилась на пороге кухни. – Завтра возвращается герцог. А у меня ещё ничего не готово! Давай быстро, сбегай в кладовку, принеси мешок чечевицы, мешок муки, три вязанки лука…
Харна перечисляла продукты, а сама в это время смахивала тряпкой со стола крошки. Закончив перечислять, кухарка развернулась и ловко ударила этой же тряпкой мальчишку-пажа, который попытался за её спиной залезть в банку с мёдом.
– А ты, Смур, помоги ей! И поживее-поживее!
– Вот ещё! – фыркнул паж. – Я что, кухарка что ли?!
– Я сказала, бегом, – Харна снова шлёпнула его тряпкой по попе, – а то расскажу управляющему, как ты вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями, весь день торчишь здесь и только языком мелешь, отвлекая Марэн от работы.
Смур поставил банку на место, облизал напоследок сладкие пальцы, и подмигнув Шайнаре, сказал:
– Ладно. Пойдём.
Они взяли тележку, вышли из кухни и направились в кладовку, и по пути язык шестнадцатилетнего юнца не замолкал ни на минуту. В его обязанности, кроме всего прочего, входило пробовать блюда герцога, чтобы тот не отравился, и Смур готов был в сотый раз рассказывать об этом новенькой служаночке. Ведь та смотрела на него с таким восхищением в этот момент. Он чувствовал себя настоящим героем в её глазах. И даже не замечал, как день за днём девушка незаметно выведывала у него, где на третьем этаже располагается караульное помещение, как много солдат обычно охраняют покои герцога, что они едят и как часто меняются.
Однажды болтливый паж даже поведал ей, что из караульного помещения есть тайный проход в спальню герцога. Смур хвастливо утверждал, что сам лично не раз бывал там…
В кладовке царил полумрак. Шайнара и Смур складывали продукты на телегу, как вдруг девушка, отодвинув какой-то мешок, заметила прислонённую к стене картину в золотой оправе.
– Кто это? – спросила девушка, разглядывая изображение женщины в богатых нарядах. – И почему эта картина лежит здесь, в кладовке?
– Не знаю, – пожал плечами Смур. – Она всегда здесь лежала.
Покидая кладовку, девушка ещё раз бросила взгляд на картину: что-то в ней было странное и очень знакомое…
Накануне возвращения герцога в замке царила суматоха. Слуги, как бешенные, носились взад и вперёд, выполняя распоряжения управляющего. А тот придирался к ним по каждой мелочи. Шайнара вернулась на кухню как раз в тот момент, когда управляющий за что-то громко отчитывал Харну. Когда он ушёл, забрав с собой Смура, девушка спросила кухарку о картине в кладовке.
– Это портрет герцогини, хозяйки этого замка, – пояснила та. – Я недолго её знала. Но она была доброй женщиной. Вот только погибла много лет назад.
– Погибла?
– Её корабль попал в шторм в Туманном море и разбился на рифах.
– Когда это было? – спросила Шайнара.
– Давно… Очень давно… Лет двадцать-то уж точно прошло… А, может, и больше…
– А почему портрет герцогини пылится в кладовке, а не висит на стене в галереи, как все прочие?
– Вот уж, чего не знаю – того не знаю, – Харна растеряно развела руками. – Помнится, когда-то в замке я видела три её портрета, но даже не знаю, куда теперь они все делись…
Шайнара снова пошла в кладовку, потому что увезти все продукты за один заход ей со Смуром не удалось. Девушка собрала с полок всё, что нужно, а потом присела перед картиной. Шайнара вглядывалась в портрет и никак не могла понять, что же её так притягивает в нём. Она долго разглядывала герцогиню: её черты лица, глаза, волосы… Эти несвойственные миртанцам, но такие знакомые золотистые волосы… Шайнара подсела ближе, закрыла ладонями лишнюю длину волос и тело женщины и изумлённо выдохнула: не узнать Карлема, пусть даже в этих женственных чертах, было невозможно…
***
На следующий день в замок вернулся герцог. Но Шайнара даже не смогла как следует разглядеть его. Она стояла возле ворот, среди прочих слуг, но всё, что увидела – это толпа солдат, окружающих человека, с ног до головы закованного в железные латы. Герцог же не удосужился даже махнуть рукой в сторону встречающих и, не снимая шлема, в сопровождении личной охраны сразу прошёл в свои покои.
Теперь девушка понимала, почему его прозвали «Железным». Она и раньше слышала, что никто уже много лет не видел его без тяжёлых доспехов. Даже замковые слуги уже не могли точно вспомнить и описать внешность своего господина. Герцог не вёл светскую жизнь, не отвечал на приглашения и не устраивал у себя званных вечеров. С тех пор, как закончилась Война Трёх Королей, он, как сыч, засел в своём непреступном замке и выбирался из него только по приказу короля.
Командующим над солдатами, а также правой рукой Железного герцога и его личным телохранителем был некто Рогул – выходец из «грязных» народов. Правда говорил он практически без акцента и не забирал волосы на затылке, как обычно делали его соплеменники. Даже наоборот, Рогул носил короткую стрижку под стать местному населению. Взгляд же его восточных, немного раскосых глаз всегда оставался холоден и непроницаем.
В донесениях разведчиков, которые читала Шайнара, готовясь к этому заданию, говорилось, что Железный герцог никому так не доверяет, как своему телохранителю. Рогул отличался умом и преданностью. Он участвовал во всех делах своего хозяина, в том числе, и в тех, за которые Орден вынес тому приговор.
С возвращением герцога всё в замке изменилось. Слуги стали говорить тише. Управляющий ходил напряжённым и раздражался по любому поводу. Рогул устраивал ему проверки и несколько раз даже заходил на кухню.
Впервые столкнувшись с Шайнарой, он учинил управляющему настоящий допрос с пристрастием: кто такая, откуда и как давно появилась в замке. Когда девушка узнала об этом разговоре, она сильно удивилась. Ей показалось странным, что правая рука герцога интересуется какой-то черновой служанкой с кухни. Однако Харна объяснила ей, что Рогул знает всю прислугу лично, вплоть до самого последнего подмастерья.
А ещё командующий оказался одним из тех немногих мужчин, которые игнорировали все обольстительные улыбки и взгляды, направленные в их сторону. Поначалу Шайнара даже растерялась. Опыта у неё было, конечно, не так много, как у Алхены, но всё равно ей казалось, что наёмник из полудиких племён уж никак не должен устоять перед шаблонным набором женских приёмов, отточенных Шайнарой в своё время до мелочей.
Но Рогул устоял. И не просто устоял. Он был абсолютно равнодушен ко всем её уловкам. Хуже того, его служебное рвение, а может просто хорошо развитая интуиция, видимо, что-то подсказали ему, и он внезапно распорядился удвоить охрану покоев герцога и переназначил время смены постов.
Об этом Шайнара узнала от одного из солдат. Его звали Кетос, и он входил в личную охрану герцога. Потерпев неудачу с командующим, Тень направила все свои способности на этого солдата. Шайнара прислуживала ему во время трапезы, дразнила и распаляла воображение, но при этом не давала к себе прикасаться. Девушка играла с Кетосом целую неделю, прежде чем железная дисциплина, которую вбил в него Рогул, дала трещину.
Предвкушая неземное наслаждение, так красноречиво обещанное ему одним лишь взглядом новенькой служанки, Кетос провёл её по-тихому в караульное помещение на третьем этаже. И ему даже в голову не пришло подумать, почему так получается, что в других укромных местах замка девушка не позволяла ему к себе прикасаться, но, чем ближе они находились к покоям герцога, тем доступней она становилась…
– Ну, иди же, ко мне, наконец, моя шалунья, – проговорил Кетос, отстёгивая пояс с оружием. – У нас есть немного времени, пока не придёт другая смена.
– А Рогул? – поинтересовалась как бы между прочим Шайнара.
– В это время он обычно на конюшне.
– А правду говорят, что из этой комнаты есть тайный ход в спальню герцога? – вновь задала вопрос девушка, оглядывая помещение. Она уже догадалась, что таинственный проход, про который рассказывал болтливый паж, скрыт за портьерой.
– Кто говорит? – удивился Кетос, привлекая Шайнару к себе и пытаясь поцеловать её в губы.
– Все говорят, – уклонилась от поцелуя девушка. – Мне бы так хотелось увидеть герцога вблизи…
– Зачем? – Кетос вновь притянул служанку к себе.
Но не успела Шайнара ответить, как портьера отодвинулась, и из тайного прохода в караульное помещение шагнул Рогул.
Кетос побледнел, отпустил девушку и вытянулся по струнке. Лицо же командующего нисколько не изменилось. Оно оставалось таким же непроницаемо холодным, как всегда. Рогул ничего не сказал ни солдату, ни девушке. Он молча прошёл на выход и уже за дверью отдал приказ: Кетоса прогнать сквозь строй и уволить без жалования в тот же день, а не в меру любопытную служанку – на первый раз высечь…
***
Шайнару отвели на конюшню. Управляющий сухо передал старому конюху приказ Рогула и удалился, оставив снаружи стражника, который должен был проследить за исполнением наказания.
– Что же ты такого натворила-то, Марэн? – спросил с сочувствием конюх. За время, что Шайнара пробыла в замке, они успели стать хорошими приятелями.
– Да не спрашивай, дядя Акчар, – отмахнулась девушка. Она знала, что добрый старик не будет над ней особо сильно зверствовать.
Акчар укоризненно покачал головой. Он относился к новой служанке, как к дочке, которую когда-то покинул, записавшись наёмником на Войну Трёх Королей. С тех пор прошло много лет, он постарел и был уволен с военной службы, но остался служить конюхом в замке своего господина.
Шайнара прошла вдоль денников, разглядывая лошадей, и остановилась перед широкоспинным мощным вороным жеребцом с рыжей гривой. Она никогда раньше не встречала такой породы.
– Какой красавец, – восхищённо протянула Шайнара.
– Это Бурст, – ответил Акчар, подходя к ней. – Конь господина Рогула, Он никому не доверяет ухаживать за ним. Сам кормит, поит и чистит.
– А господина Рогула, кроме лошадей, что-нибудь интересует? – со смешком полюбопытствовала девушка. – Женщины там, например?
Конюх злорадно захихикал:
– Да уж. Варн он и есть варн.
– А ты бывал в их краях, дядя Акчар? У «грязных народов»?
– Доводилось. Только не называй их «грязным» народом. Господин Рогул ненавидит это прозвище. Он варн. Это для нас они все одинаковы, что варны, что азары. Но, если ты ему такое скажешь, то с работой в замке можешь попрощаться навсегда.
– А командующий Рогул не очень-то похож на других восточных варваров. Говорит чисто и выглядит, почти как местный.
– Он долго прожил среди миртанцев. Герцог взял его к себе на службу ещё мальчиком. Настоящий дикарь был, – конюх подложил соломы в денник. – Все они там дикари. И женщины у них дикие, и дети. Но дерутся знатно. По всей земле известно – нет лучшего бойца, чем варн с Великих Равнин.
Старик отошёл, а Шайнара осталась возле вороного жеребца. Она протянула к нему руку, и тот не отстранился. Конь понюхал протянутую ладонь, а через минуту уже позволил погладить себя по морде. Девушке всегда удавалось ладить с животными.
– Не трогай его! – прикрикнул из другого угла конюшни Акчар, – Господин Рогул запрещает чужим к нему прикасаться. Иди-ка лучше сюда.
Шайнара приблизилась к старику, снимающему со стены свою рабочую плеть. Конюх с любовью погладил кожаную рукоять и, усмехнувшись в усы, сказал Шайнаре:
– Да не бойся ты. Я столб побью, а ты покричи немного, чтоб тот олух у дверей поверил.
Девушка засмеялась, и уже приготовилась было артистично издать несколько звуков, как вдруг на конюшню вошёл Рогул…
Старик и Шайнара замерли возле столба в нерешительности. Но командующий их даже не сразу заметил. Он принёс своему жеребцу угощение и пока тот жевал, что-то ласково нашёптывал ему на ухо. Рогул уже собирался уходить, когда увидел в дальнем углу конюшни затаившихся слуг. Он посмотрел на плеть в руках Акчара и, словно что-то припомнив, остановился.
Старик и девушка мельком переглянулись. Рогул заметил это и направил на них ещё более пристальное внимание. Стало понятно, что в ближайшее время он не покинет конюшню, а значит, Шайнаре действительно придётся пройти через телесную экзекуцию.
Конюх виновато посмотрел на девушку, но та ободряюще ему улыбнулась и незаметно кивнула. Старик вздохнул и размотал плеть. Он приказал служанке снять платье и расстегнул на её спине нижнюю сорочку, оголив спину. Шайнара подошла к столбу и обвила его руками.
…Взых… Взых… Рассекла воздух плеть, и на спине девушки появились первые багряные полосы.
Шайнара по привычке сжала зубы и попыталась отстраниться от боли. В конце концов, она и не через такое проходила в тренировочном лагере. Но потом, одумавшись, что простые служанки так себя не ведут, вскрикнула от очередного удара. Но вскрик этот получился какой-то искусственный. И, кажется, даже Рогул заметил это. Он подошёл ближе и сложил на груди руки. Шайнара чувствовала его взгляд, прикованный к ней в этот момент.
Удар… вскрик… Удар… вскрик…
«Что ж, если это единственное, что может привлечь твоё внимание, пусть так и будет» – подумала девушка и с каждым новым вскриком стала добавлять в него всё более новые и разнообразные нотки. Таким образом её крики сначала плавно перешли в приглушённые стоны, а затем и вовсе преобразовались в звуки, очень похожие на те, что издают женщины в постели в моменты наивысшего наслаждения…
Акчару часто приходилось наказывать нерадивых слуг, но то, что происходило сейчас, было в его практике впервые. Бедный старик весь аж пропотел. Когда он закончил, Шайнара обернулась и увидела, как дрожит его рука, сжимающая плеть, а в широко открытые глаза мог свободно залететь воробей.
Рогул же за всё это время так и не изменил позы. Он застыл, как каменное изваяние, со скрещенными на груди руками, и на лице его не шевелился ни один мускул. Вот только ладони его сжались в кулаки, да так, что костяшки пальцев побелели…
Шайнара изогнулась, чтобы поднять с пола платье. Её спина горела огнём. Жгучая боль многократно усиливался при малейшем наклоне, но девушка не показывала этого. Когда она подняла глаза на Рогула, в них был вызов, а на её устах играла мучительно-сладкая улыбка.
– Так, значит, ты получала удовольствие? – пренебрежительно бросил командующий.
– А вы, мой господин? – Шайнара присела в глубоком реверансе.
Рогул ничего не ответил, развернулся и быстрым шагом покинул конюшню, а уже на улице крикнул Акчара. Всё ещё ошеломлённый старик выбежал следом. Оставшись одна, девушка устало опустилась на прохладный земляной пол, и её лицо исказила гримаса боли…
С тех пор Шайнара стала часто, по делу и без дела, навещать конюшню. Она попадалась на глаза Рогулу почти каждый день. Но тот вновь вёл себя так, словно её не существует и замечал лишь своего обожаемого коня.
Вскоре Харне потребовалось пополнить продовольственные запасы. А для этого надо было съездить на рынок в Гардею – город, расположенный недалеко от замка. Шайнара упросила кухарку взять её с собой. Та согласилась и с удовольствием переложила часть забот на девушку.
На главной площади Гардеи в этот день шло представление. Бродячие артисты показывали сцены из жизни вельмож и простых людей. А толпа горожан встречала их восторженными криками и аплодисментами.
Пока кухарка, открыв рот, смотрела представление, Шайнара незаметно отошла в сторону и вскоре рядом с ней появился Анок.
– Мне нужны свежие лепестки шайнары, корень маргоны и ягоды белогривца, – быстро проговорила девушка. – Сможете достать?
Анок кивнул и растворился в толпе. Пока Шайнара ходила по базару в сопровождении одного из замковых работников и делала закупки, нагружая обоз, с которым приехала, Анок и Руден успели собрать всё, что ей требовалось. Они украдкой передали девушке свёрток с нужными ингредиентами, но долго разговаривать между собой на людях Тени не решались. Однако по сверкающим глазам Анока Шайнара итак поняла, как он счастлив видеть её живой и невредимой.
Девушка вернулась на площадь. Очередное представление как раз подходило к концу. Артисты уже выходили на поклон к благодарной публике, как вдруг один из них вынес на сцену клетку с белым голубем. Актёр открыл её и выпустил птицу, к лапке которой была привязана лента огненно-рыжего цвета. Голубь облетел площадь по кругу несколько раз и вернулся в клетку. На этом представление закончилось. Толпа зааплодировала артистам, но только три пары глаз в ней поняли, что произошло. Огненно-рыжая лента, привязанная к голубю – это был знак от Ордена для Теней и означал он, что Верховный Магистр умер, и вскоре на его место будет избран новый…
***
Той же ночью Шайнара прокралась на кухню. Осторожно, стараясь не шуметь, девушка достала свёрток с ингредиентами и приготовила густой отвар. Потом она вымочила в нём хлеб и вышла на улицу.
На небе светила полная луна. Стараясь держаться в тени зданий Шайнара быстро пересекла двор и прокралась на конюшню. Откуда-то сверху, где хранилось сено, раздавался мерный храп Акчара. Лошади проснулись, но шум не подняли. Они давно привыкли к той, которая так часто здесь появлялась и при этом всегда угощала их чем-нибудь вкусненьким. Животные вытягивали свои морды, стараясь коснуться ночной гостьи, пока та бесшумно скользила мимо них к деннику Бурста.
Шайнара подошла вплотную к жеребцу Рогула.
– Прости меня, мальчик, – прошептала девушка и погладила коня. – Это ненадолго, – она скормила жеребцу заготовленное хлебное лакомство и поцеловала в морду.
После этого Шайнара вернулась в свою каморку, разделась и легла спать. На следующее утро, едва девушка вышла во двор, как оказалась в центре суматохи. Двери конюшни были распахнуты настежь. Туда и сюда сновали испуганные слуги. Побитый Акчар валялся возле ворот, но на него никто не обращал внимания. Девушка подбежала к старику и помогла ему сесть.
– Что случилось? – спросила она.
– Это Бурст. Он умирает, – кряхтя ответил конюх. – Не знаю, что с ним произошло. Вчера был совершенно здоров. Господин Рогул в бешенстве.
– Может, что-то не то съел? – изображая на лице озабоченность, поинтересовалась Шайнара.
– Он убьёт меня, – запричитал старик. – Убьёт…
– Кто? Господин Рогул?
Конюх кивнул:
–Точно убьёт. Сначала Бурста, чтоб не мучился, а потом меня…
Убьёт… Это в её планы не входило.
Девушка поднялась и решительно направилась на конюшню. Там собралась толпа слуг. Шайнара с трудом протиснулась между ними к деннику Бурста. Жеребец лежал на полу, а изо рта у него текла пена. Рогул, всегда такой невозмутимый, сейчас сидел рядом с конём, и лицо его почернело от тоски. В одной руке командующий сжимал кинжал, а другой поглаживал уже хрипящего коня.
– Пошли все прочь! – взревел варн, обращаясь к толпе.
Люди бросились к выходу. Осталась одна Шайнара.
–Убирайся отсюда! – повторил Рогул.
Он даже махнул кинжалом в сторону девушки.
– Я могу помочь, мой господин, – не обращая внимание на выпад, спокойно ответила Шайнара.
–Что?! Что ты говоришь, девчонка?! Как ТЫ можешь помочь?!
– Я уже видела такое. В своей деревне.
–Что?! Что ты видела?!
– Откуда это сено здесь? – спросила девушка, указывая на тюки, разбросанные по полу.
– Сено? Не знаю! – Рогул был в бешенстве.
Шайнара подошла к одному из тюков и достала из него сухой колосок, который сама же и положила туда накануне.
– Это зерновица, – сказала она. – Обычно она не растёт в ваших землях, а вот у нас её в избытке. Она не опасна для животных, если только не поражена болезнью. Видите? – девушка протянула стебель Рогулу, – на этом колоске фиолетовый окрас. Он заражён. Твой конь попробовал эту травку и вот, что с ним случилось.
Рогул начал приходить в себя. Он перестал кричать, и тоска в его глазах сменилась надеждой.
–Так ты знаешь, как вылечить моего коня? – спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.
– От этого есть лекарство, – подтвердила девушка. – В моей деревне все умеют его готовить, и я тоже. Но мне нужна помощь твоих слуг, одна я не успею.
– Мортан тебя подери, бери всех, кого посчитаешь нужным, и приступай скорее! – Рогул вскочил. – А я пока вздёрну Акчара.
– Нет! – воскликнула Шайнара, преграждая ему путь. – Конюх не виноват.
– Каким же тогда образом мой Бурст добрался до сена? – вновь взревел Рогул.
– Мой господин, если вы казните Акчара, я не буду вам помогать, – твёрдо произнесла Шайнара.
– Ладно, девчонка. Если вылечишь моего коня, старик останется жив. Шевелись же!
Рогул называл Шайнару девчонкой, хотя разница в их возрасте составляла едва ли больше десяти лет.
Шайнара выскочила из конюшни и взяла в помощники пятерых стражников. Она весь день гоняла их за замковые стены и заставляла искать то одно, то другое растение. На самом деле, в этом не было никакой необходимости. Она давно приготовила противоядие. Но ей требовалось провести Рогула по лезвию чувств и показать, что лечение его друга невероятно сложно и жизнь коня висит на волоске…
Вечером Шайнара напоила жеребца целебным отваром с капелькой противоядия. Рогул в то время уже покинул конюшню – дела у герцога не требовали отлагательств – и вернулся обратно лишь глубокой ночью. И какова же была его радость, когда Бурст встретил хозяина заливистым ржанием.
Рогул бросился обниматься с конём. Но тут же осёкся, встретившись глазами с Шайнарой, устало сидевшей в углу на сене. Девушка встала, улыбнулась варну и покинула конюшню, чтобы не мешать тому выплёскивать эмоции.
Два последующих дня Шайнара старательно не попадалась на глаза командующему. На третий день он всё-таки подловил её.
– Тебя ведь зовут Марэн? – начал он, впервые обратившись к служанке по имени.
Девушка кивнула.
– Ты вылечила моего коня, и я хочу отплатить тебе, – Рогул достал увесистый кошелёк.
– Мне не нужны деньги, мой господин.
– А что тебе нужно?
– Я бы хотела… увидеть Железного герцога без доспехов.
Рогул уставился на девушку, и та поспешила пояснить:
– Матушка с детства рассказывала, что он не человек.
– А кто же?
– Демон Мортана! Скрывающий своё обличие под латами!
Рогул расхохотался. Впервые Шайнара увидела варна таким расслабленным.
– Он вообще-то брат короля, не забывай, – проговорил командующий, отсмеявшись.
– Одно другому не мешает, – с трудом сохраняя серьёзное выражение лица, ответила Шайнара.
– Глупости – это всё, – махнул рукой варн. – Герцог – обычный человек из плоти и костей.
– Конечно-конечно, господин Рогул. Я не смею не верить Вам… – Шайнара произнесла эти слова так, что любой понял бы их обратный смысл.
И Рогул, конечно, тоже понял.
– Ну, хорошо, – согласился он. – Я в долгу перед тобой, Марэн. Я не обещаю показать тебе самого герцога, но комнату его так и быть, покажу. Этого ведь будет достаточно, чтобы ты поверила в его человеческую природу?
– Только если в комнате будет кровать, – уверенно заявила девушка.
– А при чём здесь кровать? – ещё больше удивился командующий.
– Ну, как же господин Рогул! Ведь всем известно, что демоны Мортана спят в больших котлах, висящих на цепях под самым потолком. Им не нужны человеческие кровати!
Рогул закатил глаза, показывая своё отношение к деревенским байкам. Но Шайнара так убедительно изображала из себя как раз одну из тех простушек, которых няньки с детства пичкали подобными россказнями, что он решил ничего не объяснять.
– Ну, ладно. По субботам герцог принимает целебные ванны. В это время я смогу провести тебя в его покои. Посмотришь, как живёт твой «демон».
Рогул снова засмеялся. И смех его был такой чистый, искренний и заразительный, что Шайнара невольно тоже заулыбалась…
***
То, что девушка провернула с конём, было элементарно. Но то, что она решила сделать с герцогом, требовало особой подготовки. Для начала, ей пришлось добыть простыню. Впрочем, выкрасть кусок ткани прямо из-под носа главной прачки, особого труда для Тени не составило. Дальше Шайнаре понадобилось несколько дней, чтобы приготовить особый раствор, пропитать им эту простыню и высушить её.
Теперь герцогу стоило только прилечь на неё и слегка вспотеть, чтобы уже никогда не проснуться. А то, что Ибран из рода Талгатов потеет, как мышь, Шайнара знала от его лекаря, которого однажды опоила ядрёной настойкой белогривицы и всё выпытала.
Перед встречей с Рогулом девушка обернула подготовленную простыню вокруг себя под юбку, и в назначенный час варн провёл Шайнару в спальню Железного герцога. Та сначала делала вид, что с интересом разглядывает картины и оружие, висящее на стенах, потом несколько раз обошла вокруг кровати, стоящей посередине комнаты, и многозначительно покачала головой.
Всё это время Рогул находился рядом и наблюдал за девушкой. Внезпно откуда-то из коридора раздался крик:
– Пожар! Горим!
Рогул опрометью выскочил из комнаты. Шайнара же за ним не последовала. Она-то знала, кто это кричал и почему – не зря же она накануне столько времени провела с этим болтливым пажом, обещая ему на ушко такие вещи, ради которых любой мальчишка в его возрасте пойдёт на что-угодно, а тем более, если за это требуется лишь поднять немножко паники в назначенном месте, в назначенный час…
Но медлить было нельзя. Рогул мог вернуться в любой момент. Шайнара быстро поменяла простыню на кровати герцога, постелив тому отравленную ткань и обмотав вокруг себя обычную. Когда командующий вновь появился в комнате, она едва успела одёрнуть юбку. Рогул ничего не заметил. Но вскоре в коридоре послышались шаги герцога и его караула. Рогул махнул рукой, призывая девушку следовать за собой. Он подошёл к камину и отодвинул рядом с ним фальшивую плиту, закрывающую тот самый тайный проход, который вёл в караульное помещение…
– Ну что, я выполнил твоё пожелание? – спросил варн, когда они с Шайнарой незаметно покинули покои герцога и вышли из-за портьеры в соседней комнате.
– О да, господин Рогул. Вы сделали всё, о чём я мечтала, – охотно подтвердила девушка, направляясь к двери.
– Так уж и всё? – Рогул преградил ей путь.
Сердце Шайнары застучало быстрее. Она считала намерения варна и попятилась назад, ведь всё это сейчас было совсем некстати. Но Рогул уже прижал её к стене и не выпускал. Он наклонился к её губам. Шайнара выставила перед собой ладонь, закрываясь от его поцелуя.
– Господин Рогул, не надо… не здесь… не сейчас…
Но натиск варна было не остановить. Он покрывал поцелуями её шею, а его рука уже задирала юбку…
– Что это? – его возглас, как холодный душ, окатил девушку с головы до ног. – Так ты ещё и воровка?!
Варн резким движением вырвал из-под юбки Шайнары простыню герцога.
– О, простите меня, господин Рогул! – воскликнула девушка, упав ему в ноги. – Я просто не могла сдержаться. Ведь, если я расскажу в деревне, что была в спальне самого Железного герцога, мне никто не поверит. Все будут потешаться надо мной. И Агнет… и Римка… и Клария… – перечисляла Шайнара выдуманные имена выдуманных сестёр.
Рогул посмотрел на растрёпанную и раскрасневшуюся девушку у своих ног и вдруг захохотал.
– Ладно. Забирай, как подарок. Я распоряжусь, чтобы герцогу перезаправили постель.
– Нет! – вскрикнула Шайнара и почувствовала, что этот нервный возглас её чуть не выдал. Она взяла себя в руки и спокойно добавила, – не беспокойтесь, господин Рогул. Я сама скажу Аннарете из прачечной. Она в это время всегда ужинает у нас на кухне. А я как раз туда и направляюсь.
– Прямо так уже и направляешься? – Рогул поднял девушку с пола и снова начал целовать её шею.
Теперь, когда проблема с простынёй была разрешена, Шайнара расслабилась и больше не пыталась остановить варна. Но тут раздался стук в дверь.
– Кто там? – спросил Рогул, оторвавшись от девушки.
В караульную вошёл стражник.
– Господин командующий, вас ждёт посланник, которого вы…
– Я понял, – перебил Рогул. – Сейчас иду.
Потом он повернулся к Шайнаре и сказал:
– В полночь, у западной башни. И не опаздывай. Варны не ждут женщин…
***
Покинув караульную комнату, Шайнара спустилась во двор и направилась к воротам замка. Но было уже поздно: ворота оказались заперты и, по распоряжению командующего, стража никого не выпускала до утра.
Девушка вернулась в свою каморку и села на соломенный тюфяк, который заменял ей постель. Пошарив рукой в углу, она под достала припрятанную там алую ленту, и, задумавшись, стала накручивать её на пальцы. Эту ночь герцог не переживёт. Тень выполнила задание, но теперь ей, во что бы то ни стало, надо покинуть замок до того, как слуги обнаружат труп.
Шайнара подошла к окну и, высунувшись из него, посмотрела вниз. До моря было очень высоко. Да и насколько там глубоко, девушка не знала. Ей требовалась верёвка. Но где её взять в этот поздний час? Шайнара ругала себя за то, что не подумала об этом раньше и оказалась в ловушке. Но тут взгляд её упал на корзины с бельём, которые прачка Аннарета иногда оставляла в каморке.
Шайнара залезла в корзины и, достав все более-менее крепкие вещи, принялась связывать их в одну толстую верёвку. Она слышала, как менялся в полночь караул на стенах и торопилась. «Варны не ждут женщин», – вертелось у неё в голове. Хорошо, если бы это было так, и Рогул не стал бы её ждать, решив, что она не достойна его внимания, раз опаздывает. А что, если он решит дождаться, а она так и не придёт? Это вызовет у него подозрения… Шайнара стала вязать верёвку ещё быстрее, но вещи, пригодные для этого уже заканчивались, а верёвка была ещё слишком мала.
Деревянная колотушка охраны отбивала время каждые тридцать минут, заставляя девушку вздрагивать. Уже забрезжил рассвет, а Шайнара всё вязала и вязала свою верёвку. И тут дверь каморки распахнулась, и на пороге появился Рогул собственной персоной, а с ним ещё два стражника.
Девушка даже не успела спрятать свою работу. Варн бросил беглый взгляд на это странное связанное творение, но лицо его не выдало никаких эмоций. Шайнара так и не поняла, догадался ли он, зачем ей эта конструкция или нет.
–Ты не пришла ко мне в полночь, – начал Рогул, и от его тона повеяло холодом. – Но и спать, похоже, тоже не ложилась.
– Простите, господин Рогул, – Шайнара виновато опустила глаза, – тётя Харна заставила меня весь вечер перебирать крупу. Завтра же будет пир.
Это была отчасти правда. Единственный праздник, который Железный герцог позволял своим слугам встречать в замке, – годовщина победы Миртании в Войне Трёх Королей. И эта очередная годовщина намечалась как раз на завтра.
Рогул молчал, и Шайнара никак не могла прочитать по его лицу, о чём он думает. Но то, что в его поведении что-то изменилось со времени их последней встречи, было очевидно. Пауза затянулась, и непонятная тревога в душе девушки нарастала.
– Сегодня вернулся мой посланник, – наконец нарушил молчание Рогул. – Он был в Кайре. Ты ведь знаешь, где это?
– Конечно, – пытаясь снять напряжение, улыбнулась Шайнара. – Это же мои земли. Моя деревня принадлежит Кайру… – догадка, как молния, пронзила девушку, но поздно.
– Ты не Марэн, дочь Азалии, – произнёс варн, подтверждая опасения Тени.
– О, господин Рогул! – воскликнула Шайнара. Мысли устроили лихорадочную пляску в её голове, – простите мою ложь. Да, я не Марэн.
– Кто же ты?
– Я её подруга, Вераска, – моментально солгала Шайнара. – Моя семья бедна, и это был единственный шанс хоть как-то прокормиться. Прошу вас, не сдавайте меня, – Шайнара встала на колени и в умоляющем жесте сложила перед собой руки.
Рогул долго наблюдал за этой сценой, а потом неожиданно спросил:
– С какой стороны находится вход в дом у семьи Марэн?
– Что? – не сразу поняла Шайнара.
– Разве это сложный вопрос для подруги?
– С южной, – придав голосу уверенности, наугад ответила девушка.
– Ну да… Почти… Только с западной… Взять её!
Стражники бросились к Шайнаре. Та вскочила на ноги и отпрыгнула в дальний угол. Рука её нащупала обломок черенка от щётки. И как только один из стражников оказался рядом, девушка воткнула ему этот обломок прямо в глаз, а потом, пройдя почти вплотную, вытащила у него из ножен кинжал, висевший на поясе и одним точным движением поразила им второго нападающего в горло. Всё произошло так стремительно, что варн не успел даже сделать ни шага вглубь каморки, так и оставшись стоять на пороге.
– Кто ты?! – закричал ошеломлённый Рогул.
– Поверь, тебе лучше не знать, – высокомерно ответила девушка, мгновенно преобразившись из испуганной жертвы в хищницу с соответствующими повадками.
В глазах Рогула мелькнула догадка.
– … Судья?!
Шайнара усмехнулась. Её раскрыли. Но у неё больше и не было нужды притворяться.
– Зачем ты здесь?! Кто тебе нужен, тварь?!
В коридоре послышался топот ног. Это на шум схватки бежал ночной караул.
– Кто тебе нужен?! – повторил Рогул, и глаза его запылали гневом. – Герцог?! Я не отдам его тебе!
– Тогда передай ему это, – Шайнара швырнула к ногам варна скомканную алую ленту.
– Стража! – взревел Рогул, доставая из ножен меч.
Но девушка вскочила на окно и, кинув через плечо на командующего последний взгляд, выпрыгнула в море…
– Что у тебя с рукой? – спросила Алхена, когда Шайнара высадилась на Красный Остров, и первые эмоции от долгожданной встречи улеглись.
– Ничего страшного. Просто вывихнула плечо, – Шайнара качнула подвязанной на ремне рукой. – Уже почти не болит.
И девушка рассказала наставнице, как выпрыгнула в море с высоты полёта рукокрылов, и как ей тогда сильно повезло: она удачно попала между двух скрытых под водой скал, лишь немного задев одну из них плечом. Анок и Руден, наблюдавшие за замком издалека, видели этот прыжок и поспешили на помощь. Они вытащили её из воды, и Руден вправил вывих. Потом ещё пару дней Тени провели в окрестностях замка, дожидаясь, когда над ним поднимут чёрный стяг, подтверждающий смерть герцога, и отправились в обратный путь.
Но пока Шайнара, Анок и Руден добирались до Красного Острова, весть о казни Ибрана из рода Талгатов уже долетела сюда. Велиар Хрут и остальные Магистры Высшего Круга выразили Алхене благодарность за прекрасную подготовку её подопечной. Но когда та вернулась сама, до неё уже никому не было дела: Магистры готовились к выбору нового главы Ордена. И событие это приходилось на ближайшее полнолуние, то есть уже на сегодня…
***
Вечером Алхена и Шайнара вышли из Тайной Обители и направились в долину Ушедших. В этот час там собрались все члены Ордена, относящиеся к кастам Тени и Света, которые находились на острове. Трудни не участвовали в ритуале выбора Верховного Магистра, также, как и Призраки Первого Храма, послушники и подручники. Исключительное приглашение получил лишь винодел Барламо Солеро: он хоть и проживал среди трудней на побережье, но когда-то был Тенью и Мастером Боя Ордена.
В долине, там, где во время пира Призраков обычно устанавливались праздничные столы, теперь возвышался деревянный помост с высокой наковальней. От него до Грота Ушедших вела дорога, вдоль которой стояли столбы с факелами. Луна, взошедшая над островом в эту ночь, имела необычный красноватый оттенок. Но ещё более примечательным было то, что с другой стороны небосвода, прямо напротив неё, висел Алькон. Всего за четыре года блуждающая планета достигла таких же размеров, что и привычное светило, и уже даже начала сбивать ритмы приливов и отливов.
В центре долины все собравшиеся члены Ордена разделились и образовали два полукруга: Тени в тёмно-синих плащах стояли с одной стороны, Вещатели Права, Хранители Формул и лекари – с другой. Алхена и Шайнара заняли свои места.
Вскоре появились трое Магистров Высшего Круга и поднялись на помост. Один из них держал в руках молот, украшенный причудливым узором в виде языков пламени, другой – книгу, а третий ничего не имел в руках, но именно он и начал говорить, когда пришло время.
– Дети Ордена, – обратился Магистр к присутствующим, и в долине наступила тишина, – в эту ночь мы собрались здесь, чтобы свидетельствовать о приходе того, кому суждено вести нас дальше… – он выдержал паузу и продолжал, – Свет и Тень, вы есть два крыла, на которых Орден летит сквозь время, не зная границ и падений. Ибо Духи Ушедших с нами! – Магистр вскинул руки к небу.
И тысячи голосов эхом отозвались со всей долины:
– Духи Ушедших с нами!
– Мы слышим их и внемлем им, – продолжал Магистр.
– Слышим и внемлем! – как один, повторили члены Ордена.
– И пусть Высший Дух укажет нам сегодня на своего преемника, на того, кому он передал свою силу и мудрость…
– Укажи нам! – отозвались члены Ордена.
– Явись же перед нами, наш новый Верховный Магистр!
Долину наполнили мерные звуки барабанов, под которые из Грота Ушедших появились несколько фигур и направились к помосту. Чем ближе они подходили, тем яснее становились их очертания. Когда процессия поравнялась с Шайнарой, девушка увидела четырёх Магистров Высшего Круга, между которыми шёл… Карлем.
Одетый в чистые белые одежды, он держал перед собой руки, всё ещё закованные в цепи, и двигался, полностью выпрямившись, а на спине у него не осталось ни следа от былого горба. Шайнара смотрела на восходящего на помост Карлема и не могла отвести от него глаз: уверенность и сила его новой походки завораживала её. А, может, это просто звук барабанов в ночной тиши и сама обстановка погружали всех в лёгкий транс…
Карлем прошёл в центр и встал у наковальни, положив на неё цепь, сковывающую руки. Барабаны смолкли.
– Ты ли тот, кто получил Силу Высшего Духа? – обратился к нему всё тот же Магистр, который совершал ритуал.
– Да. Это я, – ответил Карлем. Он смотрел поверх голов собравшихся людей и не видел Шайнару.
– Ты должен доказать это. Никто, кроме истинного приемника не знает имена, которые получили предшествующие Верховные Магистры в момент принятия Силы. Эти имена записаны в Книгу Памяти и проявятся, как только ты правильно назовёшь их.
Магистр, держащий в руках большую книгу, раскрыл её и поднял над головой, показывая всем, что страницы чисты.
Карлем закрыл глаза, а когда открыл их, то они, как когда-то в пещере у алтаря, приобрели изумрудный цвет. Но теперь взгляд их оставался ясным и чистым.
– дрАгоньеровуул… – начал чётко произносить Карлем и на белых листах книги проявились буквы, – дрАсоньериолудион, дрАлькомнадкорьер, дрАсильбуриоесториер…
Имена эти звучали на первоязыке Воспламенённых и были чужды слуху обычного миртанца. Они сложно выговаривались и ещё сложнее писались. Из всех присутствующих лишь Магистры и некоторые из Хранителей владели им. Но Карлем справлялся легко. Он ни разу не запнулся, пока не заполнил все листы Книги Памяти.
Когда он закончил, Магистр, который вёл церемонию, произнёс:
– Преемник Высшего Духа избран. Орден признаёт его.
С этими словами другой Магистр – тот, который держал молот, – разбил цепь на руках Карлема:
– Веди нас!
И все Тени, Вещатели Права, Хранители Формул, лекари и Магистры Высшего Круга опустились на одно колено и склонили перед Карлемом головы.
Тот медленно обвёл всех взглядом.
– Я, известный вам под именем Карлем, принимаю вас, как вы принимаете меня, – начал он. – Поднимитесь! И смотрите в мои глаза! Ибо я обещаю…
Он подождал, пока все встанут, и продолжал:
– Я обещаю, что скоро Орден познает новую славу. Мы вместе приведём его к ней. Вы и я. Нас всех ждёт великая эпоха и великие перемены.
Шайнара слушала Карлема, но полугипнотическое состояние, в котором она, как и все остальные, пребывала с начала церемонии, постепенно проходило, уступая место вопросам и недоумению. Какая слава? Какие перемены? О чём он?
Карлем ещё долго говорил что-то про предопределённость выбора и долг времени, который должен быть уплачен. Он произносил странные вещи, но речь его звучала чарующе. Шайнара оглядывалась вокруг и видела, как заворожённо Тени внимают новому молодому главе Ордена, и ей почему-то становилось от этого не по себе…
Когда Карлем закончил свою речь и в окружении Магистров Высшего Круга торжественно удалился в Тайную Обитель, Шайнара спросила у Алхены, что та обо всём этом думает. Но наставница ничего особенного в словах избранного главы не заметила, да и вообще хотела остаться до утра с Сибурдом, а не обсуждать с воспитанницей планы нового Верховного Магистра.
Только Анок вызвался составить Шайнаре компанию. Правда, он тоже не придал какого-то особого значения речи Карлема – ему просто понравилось, что тот держится и говорит, как равный, а не избранный. Но долго разговаривать на эту тему Анок не желал. Ведь всё, чего он хотел, – это просто остаться с девушкой наедине, пусть даже на то короткое время, пока они идут до Тайной Обители…
***
Посланник от Верховного Магистра пришёл за Шайнарой на рассвете и пригласил её в Зал Совета. Карлем уже ждал там. Он стоял возле проёма, откуда открывался так поразивший когда-то девушку вид на Красный Остров, и подставлял лицо восходящим лучам солнца.
Шайнара вошла и, как положено Тени, опустилась на одно колено. Карлем сделал знак посланнику, чтобы тот оставил их. Потом он приблизился к девушке и, стараясь не задеть её подвязанную на ремне руку, поднял на ноги.
– Я так рад тебя видеть, Шая, – произнёс он. – Я ведь даже не знал, куда тебя отправили. Они до последнего не говорили мне…
Девушка ничего не ответила. Что-то чужое и незнакомое сквозило в его походке, движениях и то и дело меняющемся, с карего на изумрудный и обратно, взгляде. И это что-то не позволяло ей теперь просто взять и обнять его, как раньше.
– Почему ты молчишь? – тревожно спросил Карлем. После исчезновения горба он стал выше на целую голову. – Что-то случилось?
– Нет, Верховный Магистр, – отозвалась девушка. – Со мной всё в порядке.
– Карлем! Для тебя я всегда Карлем.
Он обнял её, но Шайнара не сделала ответного движения. Отчасти, потому, что здоровая рука у неё осталась всего одна, а отчасти потому, что даже после этих слов невидимая преграда между ними не упала. Однако сквозь одежду девушка почувствовала, как от тела Карлема исходит необычный жар.
– Ты можешь говорить со мной открыто, – проговорил Карлем, отпуская Шайнару. – Я же знаю, что у тебя много вопросов. И теперь я могу ответить на все.
Та поправила перевязь. Странный жар от тела собеседника ощущался даже на расстоянии.
– Мне сложно поверить, что Орден выбрал тебя… – начала Шайнара.
– Это не Орден выбрал. Это моё предназначение.
– Да. Я помню. Прежний Верховный Магистр тоже говорил что-то про твоё предназначение, когда… – она осеклась и с опаской посмотрела на Карлема.
Но тот улыбнулся и закончил за неё:
– …когда ты поняла, кто я, – он отошёл на несколько шагов. – Хочешь увидеть это ещё раз? Я могу показать…
Карлем снял одежду, обнажив торс до пояса, повернулся к Шайнаре спиной, развёл руки в стороны и начал с силой сжимать и разжимать кулаки. В том месте, где у него раньше рос горб, теперь перекрещивались два больших шрама.
Карлем продолжал работать кулаками, и внезапно девушка почувствовала, как мимо неё прошла знакомая волна уплотнения. Но она была слабая и ничего общего с тем, что испытывала Шайнара, когда к ней приближался прежний Верховный Магистр, не имела.
Зато потом девушка увидела, как на перекрестии уродливых шрамов прямо из воздуха возник маленький светящийся шар. Карлем продолжал сжимать и разжимать кулаки, и шар стал расти, пока не раскрылся, как и тогда в пещере у алтаря, в два огненно-прозрачных крыла. Но только крылья эти теперь были намного больше.
Карлем повернулся к девушке лицом. Шайнара стояла, затаив дыхание, а он наслаждался произведённым эффектом.
Вскоре крылья пропали.
– Я не могу удерживать их долго, – пояснил Карлем, одеваясь. – Но с каждой полной луной я чувствую, как сила пребывает во мне.
– Какая сила?
– Не могу объяснить… Она рождается внутри. Эти крылья дают её мне. Шая, ты даже не представляешь… – он замолчал на полуслове, но потом продолжил, – я теперь могу чувствовать тебя… Да и любого другого.
– Что значит чувствовать? Ты читаешь мои мысли?
– Нет. Но я их чувствую.
– Не понимаю.
Карлем посмотрел на девушку и коротко вздохнул:
– Ты боишься меня.
– Вот ещё, – Шайнара фыркнула. – С какой стати?
– Вот и я хочу понять, почему… Но я ЧУВСТВУЮ, что боишься. Да ещё и что-то скрываешь…
Девушка промолчала, но внутри у неё возникло такое же ощущение, как и тогда, когда он раздевал её на утёсе.
– Ты не должна опасаться меня, Шая, – продолжал Карлем. – Я никогда не причиню тебе вреда.
– Ой ли, а кто же это тогда пытался задушить меня у алтаря? – спросила девушка шутливо, пытаясь снять возникшее напряжение.
Но Карлему было не до шуток.
– Это в прошлом, – серьёзно ответил он. – Теперь я достаточно силён, чтобы контролировать свою вторую суть.
– Какую вторую суть?
Карлем потёр ладони, собираясь с мыслями.
– Наш Орден, – начал он, – насчитывает уже много веков. Но всегда во главе него стояли Воспламенённые. Они не исчезали, как принято думать, хотя их стало намного меньше, чем раньше. К сожалению, способности Воспламенённых передаются только по женской линии, а проявляются только по мужской, да и то не всегда.
– У тебя вот проявились.
– Да. Только раньше положенного срока.
– Как это?
Карлем ответил на сразу. Он несколько раз провёл рукой, убирая назад волосы и размышляя.
– Я самый молодой Верховный Магистр в истории Ордена, – проговорил он. – А ты помнишь то пророчество из сборника легенд?
– Твердь в кольце… Смерть с небес… – начала цитировать по памяти Шайнара. Она хорошо помнила эти строки. Много ночей она провела, пытаясь понять их. – … И распустится ночной цветок… И огнекрылый вдохнёт аромат…
– Вот, – остановил её Карлем. – Эти же слова были и в оригинале Книги из Нордгарда, когда я переводил её. Они встречались там в разных вариантах. Но везде была эта связь между твердью в кольце и огнекрылым, разбуженным ароматом цветка…
Карлем замолчал, выжидательно глядя на Шайнару. Видимо, дальше она сама должна была о чём-то догадаться. Но время шло, а девушка не выдала ни одного предположения. И Карлем, вздохнув, произнёс:
– Морвийская лилия, ты разбудила сущность Воспламенённого…
Шайнара уставилась на Карлема и долго смотрела, не произнося ни слова.
– Да кто я такая, чтобы обо мне составлялись пророчества? – выговорила она наконец. Она нисколько не восприняла это заявление всерьёз.
– Никто, – ответил Карлем. – Ты просто знак эпохи. Как и твердь в кольце. Ты и Алькон – знаки, свидетельствующие о наступлении нового времени… Моего времени… Это я поведу Орден к новой славе.
– О какой славе ты постоянно говоришь?
– Пришло время Ордену выйти из тени и занять положение, которое принадлежит ему по праву. Король при смерти, принц слаб и болен, Железный герцог, благодаря тебе, уже мёрт. Орден возьмёт престол Миртании…
– Престол Миртании? Зачем? – изумлённо воскликнула Шайнара.
Лицо Карлема преобразилось. В нём появлялись едва уловимые, но чужие и пугающие черты.
– За тем, что пора установить законы Первых Воспламенённых для всех людей, а не только членов Ордена, – жёстко ответил он. – Так должно быть. Мы принесём мир и процветание этим землям. Орден долго искал к этому путь, и время пришло… Я пришёл.
Шайнара слушала Карлема и всё никак не могла поверить, что это говорит он. Она совсем не знала его таким.
– В пророчестве ещё говорилось и о смерти с небес, – напомнила девушка.
– Там много ещё, о чём говорилось. Если хочешь, я могу дать тебе почитать переведённый вариант Книги Времён.
– Конечно, хочу! Но… почему ты всё это мне так открыто рассказываешь? Разве, став Верховным Магистром, ты не должен держать замыслы Высшего Круга втайне от Теней?
– Чего я должен, а чего нет – теперь решаю только я.
– Но правила Ордена… – начала Шайнара.
– Я могу их менять и нарушать, – перебил Карлем.
– Прежний Верховный Магистр не позволял себе такого,– заметила девушка.
Но Карлема не задело её замечание. Наоборот, оно привело его в какое-то возбуждение.
– Не о нём писалось пророчество, Шая! – вскричал он. – И вообще, не вспоминай его больше. Он того не стоит.
Шайнара снова уставилась на Карлема. Подобные слова из его уст – это уже было слишком…
– ДрАберлинстор не хотел уходить, – пояснил Карлем, и девушка впервые услышала, как звучит имя прежнего Верховного Магистра на первоязыке. – Он готов был продержать меня в цепях ещё несколько лет. Он говорил, я слишком молод и не справлюсь с сущностью Воспламенённого, если он не поможет мне… – Карлем нервно зашагал по Залу Совета. – Но это была ложь. Он просто хотел воспрепятствовать моему восхождению. Он знал о предсказанной мне славе и не хотел мириться с этим. Но он не смог переиграть судьбу. Я забрал его силу.
Карлем приблизился к Шайнаре.
– Ты пробудила меня, и я пришёл…
– Что значит – забрал силу? – Шайнара попятилась. – Разве Верховный Магистр умер… не своей смертью?
Карлем сложил на груди руки и посмотрел на девушку. Цвет его глаз становился то карим, то изумрудным. И чем дольше Шайнара ждала ответа, тем больше боялась услышать его. Она уже пожалела, что спросила.
– Я не хотел этого делать, – проговорил Карлем. – Но он не собирался оставлять тебя в живых, Шая. Ему нужно было, чтобы ты казнила Железного герцога, и всё. Он не позволил бы тебе жить и при этом знать самую большую тайну Ордена.
Тем временем в Зал Совета вошёл один из Магистров.
– Пора, – поклонился он Карлему.
– Я должен кое-что завершить, – обратился тот к девушке. – Когда закончу, то снова пришлю за тобой. Мне ещё столько всего тебе надо рассказать. А пока, если хочешь, я распоряжусь, чтобы Хранители выдали тебе северную книгу.
***
… Их называли драками или жароносными. Древняя раса занимала лучшие земли этого мира много-много сотен лет назад и считала себя единственными полноправными хозяевами на них. Драки намного превосходили людей интеллектом и испытывали к ним отвращение и агрессию. Жароносные развлекались тем, что устраивали на людей охоту, уничтожали их посевы и кров, обрекая на голод и скитания.
Но однажды появилось несколько драков, которые пошли против своего народа и встали на защиту низшей расы: Шестеро Великих Огненных Богов принесли людям знания и посеяли среди них своё семя.
И были многие бедствия и битвы. И не осталось на земле драков. Но их способности пробуждались в тех, кто нёс в своём роду частицу семени Шестерых. Такие люди, с воспламенёнными телами, имели необыкновенные таланты в самых разных делах. Полудраки занимались целительством и наукой, строительством городов и выращиванием еды.
На земле наступил долгожданный мир, пока в один прекрасный день не зашевелились горы на островах Туманного моря и не выплюнули в небо тучи пепла, на несколько лет закрывших солнце. Всё живое стало умирать от холода и голода. И тогда Воспламенённые возвели огромный купол над целой страной, внутри которого зажгли вечный огонь. Это должно было стать спасительным домом, который помог бы пережить всем людям тяжёлые времена, если правильно и экономно использовать запасы еды. Однако нашлись те, кто не пожелал этого делать. Они объединились в Чёрный Орден во главе с неким Мортаном и захватили власть под куполом, перебив всех Воспламенённых…
Шайнара перевернула страницу – эту часть истории она уже знала. Девушка откинулась на спинку стула и потянулась. Она находилась в библиотеке, в том самом помещении, где стояла кровать Карлема, а на стене висел лист с родословными. Шайнара встала из-за стола, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. Походив немного между стеллажами, она прилегла на кровать и не заметила, как уснула.
Но сон её был беспокойным. Ей снился Рогул. Он с кем-то разговаривал и смеялся. Она видела его полубоком, но хорошо слышала голос. Внезапно командующий обернулся к ней и крикнул:
– Тварь!
От этого крика девушка и проснулась. Сердце её колотилось, а руки дрожали…
***
Посланник от Верховного Магистра пришёл за Шайнарой только на следующий вечер. И поднявшись в Зал совета, девушка первым делом задала Карлему вопрос, который мучал её уже несколько дней.
– В замке Железного герцога я видела картину, – сказала она. – На ней изображена герцогиня, и ты очень похож на неё лицом. И это не просто сходство. Это что-то большее.
– Да. Она моя мать, – спокойно пояснил Карлем.
– Мать? Так ты знал?!
– Нет. Мне рассказали об этом, когда начались изменения и меня приковали к алтарю.
– Но это же значит, что Железный герцог был твоим отцом?!
– Да, – кивнул Карлем. – Но я уже говорил, что способности Воспламенённых передаются по материнской линии.
– Да я не об этом! Ты же сын самого Железного герцога!
– Да, – снова согласился Карлем. – И поэтому могу претендовать на его наследство. Я же сказал, что пришло время Ордену выйти их тени.
Шайнара задумчиво провела рукой по столбу в Круге Клятвы.
– Но я казнила герцога… – промолвила она. – Я казнила… твоего отца.
– И, как Тень, ты прекрасно справилась, – невозмутимым тоном отозвался Карлем.
– Скажи мне, – девушка резко повернулась к нему, – скажи, что эта казнь была нужна не для того, чтобы Орден мог представить тебя престолу. Скажи мне, что была и другая причина…
Карлем подошёл к ней и обнял за плечи.
– Железный герцог заслуживал смерти, – твёрдо произнёс он. – Во время Войны Трёх Королей он натворил столько чёрных дел, что ему и жизни не хватило бы отмыться. Орден вынес ему справедливый приговор. Ты его исполнила. А то, что смерть герцога открывает нам теперь дорогу к престолу – это просто удачное совпадение.
Шайнара слушала Карлема и всей душой старалась поверить ему, но что-то внутри неё сопротивлялось этому.
– Возьми у Велиара Хрута свою Книгу Судьи, – продолжал Карлем. – Там появилось ещё одно имя. Но оно будет последним. И когда ты закончишь, я буду ждать тебя здесь. Ты больше не будешь рисковать своей жизнью и исполнять приговоры, Шая.
– Но я Тень, – возразила девушка. – Рисковать жизнью и исполнять приговоры – моя работа.
– Больше нет. Я хочу, чтобы ты была со мной. Здесь. И везде…
– Но зачем?
– Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, – повторил Карлем. – В конце концов, я теперь твой Верховный Магистр. Так что, считай это приказом, – он улыбнулся, смягчая последние слова, но взгляд его оставался серьёзным и решительным.
***
Шайнара взяла у Велиара Хрута свою личную Книгу Судьи и, выйдя из Тайной Обители, прислонилась спиной к стене. Что ж, если ей осталось исполнить только один последний приговор, может, это и к лучшему. Она никогда не получала удовольствия от вида чужой смерти и просто делала то, чему её учили.
Девушка открыла книгу и стала медленно листать её, перечитывая про себя имена казнённых ею людей и вспоминая тот день и час, когда она сделала это. И вот её взгляд пробежал по строчкам, в которых описывался Ибран Талгат, по прозвищу Железный герцог. Шайнара перевернула страницу и прочитала имя того, кто должен был стать её последним приговорённым:
Из Тайной Обители вышел Велиар Хрут.
– Магистр Хрут, – обратилась к нему Шайнара, отойдя от стены, – разрешите спросить.
– Да, Шайнара-сур. В чём дело?
– Здесь написано: «Рогул из племени варнов, правая рука и телохранитель Ибрана Талгата», – сказала Шайнара, показывая свою книгу.
– Всё верно.
– Но почему его имя не внесли в мою книгу сразу? Ведь пока я была в замке Железного герцога, у меня была тысяча возможностей казнить Рогула.
– Приговор этому человеку, Шайнара-сур, Орден вынес только сегодня. Это решилось на совете. Верховный Магистр лично вписал его имя в твою книгу. Но, если тебе нужна помощь, я могу послать с тобой Анока или Рудена. Или кого хочешь.
– Нет. Не надо. Я сама справлюсь, Магистр.
Шайнара отдала честь, и Велиар Хрут пошёл дальше по своим делам, оставив девушку в раздумьях.
***
Ярко-оранжевый диск солнца медленно опускался за зубчатую стену. Надвинув капюшон на глаза, Шайнара протискивалась сквозь толпу, которая собралась на главной площади и слушала городского глашатого, зачитывающего постановление о введении новых налогов.
Уже три дня, как девушка прибывала в Гардее – городе у подножия замка Железного герцога. Она сняла самую дешёвую комнату в гостинице и теперь тёрлась среди народа, подслушивая, о чём судачил город.
В тавернах, общественных банях, на базарах, площадях – везде только и говорили, что о странной смерти Железного герцога. Одни уверяли, будто это дело рук Вольных Судей. Другие возражали, объясняя, что на теле покойного не нашли знаменитой алой ленты. Были и те, кто во всём винил телохранителя и правую руку герцога, ведь после смерти хозяина Рогул бежал из замка, не дожидаясь, пока посланные королём люди арестуют его.
Шайнара слушала внимательно: то, что Рогул сбежал, с одной стороны плохо – ей придётся заново разыскивать его, но с другой – хорошо, потому что он больше не находится под защитой неприступных стен.
Почему Орден решил казнить телохранителя герцога, девушке было понятно: Рогул может создать проблемы, когда Карлем заявит о своих правах. Но почему тот вписал варна именно в её книгу, если не хотел, чтобы она продолжала выполнять опасную работу, этого Шайнара не могла понять. Ведь любой из Теней легко справился бы с этим приговором: Рогул не имел армию, и не носил тяжёлых доспехов с утра до вечера, а теперь ещё и скитался где-то за пределами замка. В общем, он не был сложной мишенью. Так почему же это задание Карлем отдал ей?
Глашатый на площади смолк.
– Да говорю же, я сам видел,– услышала девушка бойкий мальчишеский голосок где-то совсем рядом.
– Врёшь ты всё, – возразил ему другой.
– Не вру, – обиделся первый. – Он там один и спит. Мы можем свистнуть его меч, а он даже и не заметит. Представляешь, у нас будет меч самого командующего Железного герцога!
Шайнара выбралась из толпы и увидела спорящих. Это были два мальчика лет одиннадцати.
– Эй ты, – окликнула девушка одного из них, с густой шевелюрой и курносым носом.
Мальчишки бросились врассыпную. Шайнара погналась за тем, кто предлагал «свистнуть меч».
На узкой улочке она догнала беглеца.
– Не бойся, – сказала она, удерживая паренька за плечо. – Ты правда знаешь, где находится командующий Железного герцога?
Мальчишка всхлипнул и повёл плечом, но ничего не ответил.
– Да успокойся ты, – повторила девушка. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Ты знаешь, где он?
– А если и знаю.
– Ты можешь отвести меня к нему?
Малец хитро прищурился. Весь страх у него, как рукой, сняло.
– А что я за это получу? – деловито поинтересовался он.
– Пять сагриков, – Шайнара показала ему монетку.
– Двадцать, – лихо ответил мальчишка.
– Хорошо, двадцать, – не торгуясь, согласилась Шайнара и отсчитала деньги.
Паренёк самодовольно хмыкнул и убрал монеты в карман.
– Ладно, идём. Это в старых развалинах за городом.
Они вышли из Гардеи и направились на восток. Вскоре мальчишка свернул с дороги, а ещё через некоторое время на горизонте показались две полуразрушенные башни.
– Вон его конь, – показал юный провожатый на пасущегося неподалеку вороного жеребца с рыжей гривой.
– Благодарю. Дальше я пойду одна.
Шайнара оставила курносого мальчишку и двинулась к развалинам. Уже смеркалось, и подойти к башням незамеченной было не сложно. Бурст встретил старую знакомую тихим похрапыванием. Шайнара с грустью провела рукой по его морде и продолжила путь к ближайшей башне. Потолка в ней не было, лишь три стены, несколько окон и винтовая лестница с наполовину разрушенными ступенями.
Возле дальней стены горел костёр. Около него лежал человек, закутанный в плащ с головы до ног. Шайнара подавила невольный вздох, подошла к спящему почти вплотную и беззвучно вытащила из ножен меч.
Внезапно за спиной раздались хлопки в ладоши. Девушка обернулась. Рогул стоял в проёме и аплодировал. Шайнара перевела взгляд на лежащее у стены тело и пнула его ногой: плащ развернулся, и из-под него выкатился тюк соломы…
– Что-то ты расслабилась, Судья, – с усмешкой произнёс варн. – Бросай свой меч.
И тут со всех сторон через щели в развалины начали пролезать солдаты из бывшей личной охраны Железного герцога. Они окружили девушку и обнажили клинки. Шайнара насчитала девять человек.
– Господин Рогул… – рядом с варном показалось знакомое курносое лицо. – Я привёл её, как мы договаривались…
– Н-да, – Рогул бросил мальчишке кошелёк. – А теперь исчезни отсюда.
Юнец не заставил себя долго ждать и растворился в сумерках.
– Бросай оружие, – повторил Рогул девушке.
Но та крепко сжимала рукоять меча и не собиралась выпускать её по своей воле. Шайнара обвела взглядом окруживщих её солдат. Она прекрасно понимала, что ей не справиться с ними со всеми, но не боялась. В Ордене её научили всегда быть готовой к бою и к смерти.
«Тени не сдаются», – сотни раз повторял Велиар Хрут старшим послушникам в Зале Пустоты на утренней практике единения с духом. «Тени не сдаются»,– вторил ему Мастер Боя, заставляя воспитанников терпеть самые тяжёлые тренировки в лагере. «Тени не сдаются», – говорил Барламо Солеро, потягивая рубиновый аскорис и рассказывая о своих похождениях.
Шайнара подняла меч. Отбросила эмоции. Освободила голову от лишних мыслей, предоставив тренированному телу двигаться так, как оно считает нужным. И устремилась в атаку.
И в тот же миг время замерло вокруг неё. Каждое мгновение растянулось на тысячи таких же мгновений. Она видела перекошенные от ужаса лица солдат, когда прорвала их строй и вырвалась из окружения.
– Жи-и-ивой! Взя-ять её жи-и-иво-ой! – услышала девушка сквозь туман отключённого сознания неестественно растянутый вопль Рогула.
Время вернулось к своему естественному ходу. Шайнара изворачивалась, отражая удары направо и налево. Отбиваясь, она поднялась по лестнице, перепрыгнула через разрушенные ступени и соскочила вниз.
Шайнара вошла в раж. Никогда ещё она не сражалась так отчаянно и дерзко. Лязг мечей смешивался с воплями раненых, наполняя развалины жуткими звуками. Рогул долго не вступал в бой, наблюдая за схваткой со стороны. Но, когда двое из его людей оказались убиты, а трое ранены, он вытащил из ножен и свой меч.
Варн отдал солдатам приказ отступить, а сам вышел вперёд и сделал Шайнаре издевательски-пригласительный жест. Такого подарка судьбы девушка не ожидала. Похоже, Тень всё-таки исполнит свой последний приговор…
Шайнара пренебрежительно вытерла ладонью кровь, сочившуюся из рассечённого лба и стекающую на глаза. Несколько секунд противники молча изучали друг на друга. А потом их мечи пустились в яростную и безумную пляску.
Варн и Тень несколько раз сходились и расходились. Но победа не давалась ни тому ни другому. Лишь однажды девушке удалось слегка порезать Рогулу ногу спереди на бедре. Но это была пустяковая рана, и она нисколько не ослабила командующего. На его лице даже появилась мимолётная одобрительная улыбка в этот момент.
Рогул легко парировал удары девушки, не давая её клинку нанести ему хоть сколько-нибудь сильное увечье. И чем больше Шайнара атаковала, тем яснее понимала, как сильно она недооценила противника. «Нет лучшего бойца на земле, чем варн с Великих Равнин», – всплыли в её мозгу слова старого конюха. Но ей сейчас совсем не нужны были эти мысли. Тысячу раз она пожалела, что отказалась от помощи Анока и Рудена. Самонадеянная и глупая Тень!
Когда клинок Рогула в очередной раз оказался у её лица, и она заблокировала его своим мечом, варн увеличил нажим, а потом с силой ударил её ногой по колену сбоку. Шайнара потеряла равновесие и упала на одну ногу. Не давая ей опомниться, Рогул ударил её коленом в лицо, и девушка распростёрлась на земле. Варн надавил ногой ей на вооружённую руку и приставил меч к её горлу. Шайнара закрыла глаза и приготовилась к смерти. Но Рогул лишь выбил оружие у неё из руки и скомандовал солдатам:
– Свяжите её.
Солдаты связали девушке руки впереди, сняли плащ и обыскали. Из набедренного кармана её штанов они извлекли Книгу Судьи, а из голенища сапога – маленький нож. Рогул повертел нож в руках и отдал одному из соратников. Плащ, меч, книгу и пояс с серебряной пряжкой варн забрал себе.
Во время боя Шайнара убила двоих человек. А из троих раненых теперь только двое могли продолжить путь. Рогул распорядился, чтобы тому, кто остаётся, отдали лошадь одного из убитых.
– Продашь её в Гардее и оплатишь лечение, – велел он раненому солдату. – Я добьюсь для тебя и всех нас помилования у короля.
После этого командующий взял ещё одну освободившуюся лошадь и подвёл её к пленнице.
– Садись, – приказал он и подставил руку, чтобы помочь связанной девушке взобраться на животное.
Но Шайнара не двигалась.
– Хочешь путешествовать поперёк седла, Судья? В этом будет мало приятного, а путь нам предстоит долгий.
Шайнара вскинула голову и, проигнорировав подставленную руку Рогула, легко запрыгнула в седло. Варн прикрепил поводья её лошади к луке своего седла, и отряд из семи человек, направился прочь от развалин. А где-то высоко в небе, ныряя в пушистые облака, за ними неотступно последовала маленькая крылатая тень…
***
Полуденное солнце припекало. Шайнара облизывала пересохшие губы и ей всё труднее становилось сохранять вертикальное положение в седле. Удар коленом в лицо не прошёл бесследно. Кровь из рассечённого лба остановилась и запеклась, но вся область от глаз до подбородка болела так, словно по ней потоптались кони. Девушка осторожно ощупала нос. Каждое касание, усиливаемое тряской от скачки, приносило острую боль, которая уходила куда-то вглубь головы и отдавалась в затылок. Но нос был хотя бы не сломан.
Рогул то и дело оглядывался на пленницу. Увидев, что та еле держится в седле, он приказал отряду остановиться на опушке леса и сделать привал. Шайнару сняли с лошади и посадили на землю.
Солдаты отправились за водой к ручью, который тонкой струйкой вился среди вывороченных корней. Рогул тоже наполнил свою флягу и, не закрывая её пробкой, поднёс девушке:
– Пей.
Шайнара сделала несколько глотков. Ледяная вода наполнила рот долгожданной свежестью. Варн вернулся к коню, снял свёрнутый в рулон плащ Тени, развернул и оторвал от него кусок. Потом смочил ткань водой и протянул пленнице:
– Приложи к лицу.
Орудовать связанными спереди руками было неудобно, но девушка изловчилась и с упоением уткнулась в мокрую тряпку, еле сдержав при этом стон облегчения. Но вскоре короткий привал был окончен, и всадники двинулись дальше.
К вечеру погода испортилась. Порывы ветра усилились. Серая мешанина из дождя и тумана летела навстречу и пробирала до костей. В отряде имелось несколько бурдюков с вином и, чтобы согреться, солдаты то и дело к ним прикладывались.
Рогул избегал ехать по широкому и удобному Королевскому тракту. Он не хотел привлекать внимание посторонних к пленнице. Да и встреча с наёмниками, которые наверняка уже разыскивали телохранителя Железного герцога, чтобы получить награду за его голову, не входила в его планы. Варн выбирал малохоженые дороги и за версту объезжал любые города и поселения.
Вот и сейчас отряд двигался по узкой лесной тропе, где лошади могли пройти только в цепочку, а всадникам приходилось наклоняться, чтобы не задевать головой низкорастущие ветви. Вскоре Рогул разглядел пещеру. Она заросла плющом и была незаметна издали – отличное место, чтобы переночевать и укрыться от непогоды.
Внутри оказалось сухо и просторно. На земляном полу в ней валялись обглоданные кости какого-то животного, а под потолком висели клочья густой паутины. Пещера вместила весь отряд вместе с лошадьми.
Солдаты развели огонь в центре, а пленницу посадили в самый дальний от входа угол. Они ели, пили и негромко переговаривались между собой. Одному из них Рогул приказал накормить девушку.
– У нас самих мало еды, – буркнул тот. Он был толстый и на подбородке имел здоровую бородавку.
– От тебя не убудет, – ответил Рогул. – А она нам нужна живой.
Толстяк с бородавкой встал и направился к пленнице. Он немного шатался от выпитого вина и придерживался за стену пещеры.
– Жри, – сказал он грубо и протянул девушке полоску вяленого мяса.
Но Шайнара не взяла её.
– Жри! – повторил толстяк громче.
Шайнара отвернулась.
– Так тебе не нравится наша еда, шорва?! – его лицо исказила злоба, и он ударил пленницу по щеке. – Ты убила моего друга!
Сотрясение от удара вновь жуткой болью передалось в затылок.
– Я сказал, накормить её, а не бить! – вкричал Рогул и подошёл к толстяку.
Тот посмотрел на командира мутным взором.
– Она убила Стрифа, – рявкнул он, снова замахиваясь на девушку.
Рогул перехватил его руку и вывернул за спину.
– Иди проспись! – приказал варн и толкнул толстяка обратно к огню. А сам присел перед Шайнарой на корточки и протянул ей вяленое мясо, – Ешь.
Но та не взяла еду.
– Это глупо, – произнёс Рогул. – Ты же надеешься ещё сбежать. А для этого нужны силы. Ешь.
И он снова протянул ей полоску мяса.
– Ослабь верёвки, – девушка протянула ему руки. – У меня затекли запястья.
– Я что, похож на идиота? – Рогул поднял бровь. – Так ешь.
Шайнара взяла вяленое мясо связанными руками и оторвала зубами кусок. Оно было жёсткое, солёное и жевалось с трудом.
Рогул сел рядом и достал из-за пазухи её Книгу Судьи. Он перелистывал страницы, разглядывая портреты приговорённых и читая подробности их казней.
– Ты, конечно, можешь не отвечать на мои вопросы, – заметил он, – но, поверь, Жорлаг Орз разговорит тебя.
Шайнара бросила тревожный взгляд в сторону солдат, сидевших у огня.
– Нет, – усмехнулся Рогул, – Жорлага Орза среди них нет. Это королевский дознаватель. Он охотится за вами уже много лет и всё безрезультатно. А теперь я сделаю ему такой подарок, что он навечно останется у меня в долгу.
Рогул отцепил от пояса флягу и, сделав глоток, предложил воду девушке. Шайнара заметила, что командующий ни разу не приложился к вину, хотя на его лошади тоже висел бурдюк и во время скачки было слышно, как там что-то плескается.
Девушка взяла воду. После солёного мяса ей хотелось пить. В конце концов, Рогул прав – ей нужны силы. Раз у неё не получилось достойно умереть в бою, значит надо действовать дальше. Приговор никто не отменял…
– Я везу тебя в Альвадис, Судья, – продолжал варн. – Ты и это.. – он помахал её книгой, – послужит доказательством моей невиновности в смерти Ибрана Талгата. Но не доставляй мне проблем в пути, иначе я перестану быть любезным и тебе не поздоровиться.
Рогул встал и вернулся к огню. Там временем дождь усилился и началась гроза. Раскаты грома гулким эхом отражались от свода пещеры, и лошади пугливо жались друг к другу. Все, кроме ночного караульного, легли спать. Сам варн сел у стены напротив девушки, подложил под шею свёрнутый плащ, и задремал. Такая полусидячая поза позволяла ему быстро проснуться и вскочить в случае опасности.
Шайнара изучала его из своего угла, до которого почти не доходил свет костра, и думала. Рогул носил короткую куртку с нашитыми металлическими пластинами и шнуровкой до самой шеи. Шея… Запрокинутая голова варна чётко обозначила сонную артерию. Шайнара знала – всего один точный прокол в это место, и у Рогула не будет шансов выжить. Девушка огляделась по сторонам и в полумраке пещеры увидела недалеко от себя, трубчатую белую кость толщиной с палец. Двигаясь плавно, чтобы не привлекать внимания караульного, она дотянулась до этого предмета и засунула его в расщелину между камнями.
Дождавшись очередного раската грома, Шайнара обломала кость так, что та теперь легко пряталась между ладонями. Но обломок оказался недостаточно острым, чтобы наверняка проткнуть человеческую кожу и артерию, и девушка всю ночь затачивала его о камень, подкарауливая раскаты грома. А к утру, когда гроза закончилась, у неё в ладонях лежало маленькое подобие костяного стилета. Теперь оставалось как-нибудь заставить варна приблизиться так, чтобы было удобно дотянуться до его шеи. Шайнара понимала, что у неё будет всего одна попытка и потому не торопилась, решив выждать наиболее подходящий момент.
Но прошло уже два дня, а момент всё не наступал. Рогул не подходил к пленнице на расстояние, достаточное для удара, и даже не заговаривал с ней. Шайнара же всё это время не смыкала по ночам глаз, надеясь, что, может, ей удастся освободиться.
Но надежды оказались тщетны. Возможность сбежать так и не появилась, а вот организм её настолько сильно требовал сна, что на третий вечер, едва девушку сняли с лошади и прислонили к дереву, как она сразу отключилась…
***
Очнулась Шайнара от того, что кто-то взял её пальцами за подбородок. Она открыла глаза и увидела перед собой всё того же толстяка с бородавкой на лице. Девушка сжала ладони и с облегчением почувствовала, что костяная заточка на месте, и никто её не обнаружил, пока она спала.
В этот раз толстяк был пьян сильнее прежнего. Его пухлый слюнявый рот находился так близко, что Шайнару передёрнуло от отвращения.
– Кажется, она не хочет тебя, Бром! – захохотал у него за спиной другой солдат.
– Захочет… – ответил Бром заплетающимся языком и двумя руками попытался разорвать одежду на груди девушки. Но крепкая ткань не поддалась пьяному толстяку с первого раза, и Шайнара с силой оттолкнула его. Тот не удержался на ногах и плюхнулся на попу.
Солдаты загоготали.
Шайнара отчаянно крутила головой по сторонам. Как она могла отключиться и потерять контроль над ситуацией?! Где Рогул?!
Варна нигде не было видно, зато четверо солдат стояли полукругом позади Брома, и подначивали его задорными выкриками. Глаза их горели, а распалённые вином тела жаждали удовлетворения.
– Ах ты, шорва! – толстяк с бородавкой снова полез к девушке, осыпая её увесистыми хлопками по щекам.
Шайнара закрывалась связанными руками, но не делала попыток ударить в ответ: она не хотела выдавать наличие у себя заточки. Ей ничего не стоило убить Брома прямо сейчас, вогнав ему в шею своё тайное оружие. Но эта судьба предназначалось Рогулу. Она Тень Ордена и главное для неё – исполнить приговор.
От группы солдат отделился высокий жилистый мужчина с колючим взглядом и тонкими изогнутыми в кривой усмешке губами. Он оттолкнул Брома смачным пинком под зад:
– Ты слишком долго с ней возишься, – бросил он толстяку и грубо поднял Шайнару на ноги. – Парни уже заждались.
– Я первый… – начал Бром, пытаясь подняться, но его снова откинули.
Двое солдат сбросили с себя пояса с оружием и тоже приблизились к девушке. Шайнара стала вырываться, но шесть сильных мужских рук легко удерживали девичье тело. Они не церемонились с её одеждой. Послышался треск разрываемой ткани…
– Что здесь происходит? – раздался голос Рогула. Он восседал на коне и смотрел на солдат сверху вниз.
Те отпустили свою жертву и встали по стойке «смирно». Все, кроме одного – того, который отобрал девушку у толстяка.
– Парни устали и хотят развлечься, – небрежно бросил этот солдат варну.
Рогул спешился. Его взгляд скользнул по надорванной на груди девушки одежде, которую та наскоро запахнула, едва её отпустили.
– Ты не был таким смелым, Керк, когда у неё в руках был меч, – сухо заметил варн и обвёл всех взглядом. – Она нужна нам невредимой. Кто её тронет, будет иметь дело со мной.
– Мортан тебя подери, Рогул! – злобно ощерился Керк. – Из-за неё мы все стали изгоями. Стриф и Кюр мертвы. Мы можем хотя бы отомстить за них? Пустим эту шорву по кругу разок, ничего с ней не случится!
Рогул подошёл к нему вплотную.
– Ты стал слишком много разговаривать, Керк… – угрожающе произнёс он.
– Мы давно уже не на службе, – вызывающе отозвался тот. – Какого хадриса, ты всё ещё считаешь себя командующим?!
Рогул отступил, согласно кивнул и отвернулся, а потом с разворота ударил Керка в челюсть. Тот растянулся на земле, варн налетел на него и принялся избивать кулаками, пока у солдата лицо не превратилось в одно кровавое месиво.
Рогул поднялся.
– Есть ещё недовольные? – обратился он к остальным, нарочито пнув Керка в бок.
Солдаты угрюмо взирали на расправу и молчали. Рогул посадил девушку обратно под дерево, и все занялись своими делами. Но Шайнара видела, что, когда Керк очнулся, он переговорил с некоторыми из своих дружков, и те стали украдкой бросать то на варна, то на неё враждебные взгляды.
А ночью Рогул отправил караульного спать, сказав, что сам побудет на страже. Но когда в лагере воцарилась тишина, и со всех сторон послышался мерный храп, варн подошёл к девушке и поднял её на ноги.
– Не шуми, – приказал он тихо и повёл её к лошадям.
Животные паслись, освобождённые на ночь от сёдел и поклажи. И только Бурст не распрягался хозяином с того момента, как вернулся. Рогул запрыгнул в седло и, усадив пленницу перед собой, покинул спящий лагерь.
***
Бурст был выносливым конём с крепкой широкой спиной. Весь остаток ночи он без устали нёс двоих седоков и, когда забрезжил рассвет, они были уже далеко от лагеря.
– Почему ты не отдал меня им? – спросила Шайнара, когда конь перешёл на шаг. Она сидела боком перед передней лукой седла, удерживаемая с двух сторон руками варна, держащими поводья. Костяной стилет всё ещё благополучно покоился у неё в ладонях, но неудобная посадка не давала девушке изловчиться для точного удара.
– Ты хорошо сражалась, – ответил варн. – Это отребье не заслуживает твоего тела.
– А кто заслуживает? Ты?
– Я не беру женщин силой.
– Ну, конечно… Может, просто силы не хватает?
Теперь, когда они остались одни, Шайнара специально подбирала такие слова, чтобы вывести Рогула из себя. Ей надо было возбудить в нём желание проучить её. Ведь для этого ему придётся остановиться, а ей сменить позу и вот тогда… Она завершит начатое.
Но варн пропустил её колкость мимо ушей.
– Ты же просто наёмник из «грязных народов», – продолжала докапываться Шайнара. Она помнила, что командующий не терпит, когда его соплеменников называли этим прозвищем. – Думаешь, приблизился к герцогу, так сразу стал миртанцем?
– Зачем мне быть миртанцем? – спокойно отозвался Рогул. – Я варн и не стыжусь этого.
– Ну да, обычный выродок из «грязных народов», – всё наглее действовала Шайнара.
– И что же ты знаешь о «грязных народах», Судья? – Рогул оставался невозмутимым, будто не слышал оскорбления.
– Всё самое гнусное в Миртании связано с вами. Вы умеете только грабить и насиловать. Варвары на большее не способны…
Рогул остановил Бурста и сбросил девушку на землю.
– Дальше пойдёшь ногами, – проговорил он. – Мой конь заслужил отдых.
– Вы, как помойка, которая собирает всю мерзость Срединного королевства,– не унималась Шайнара, следуя рядом с конём. – Как больной нарыв, который надо выжечь.
Рогул посмотрел на неё из седла.
– Ты говоришь об азарах, Судья. А я варн.
– Не вижу разницы.
– Азары – шакалье отродье, – Рогул сплюнул. – Варны знают, что такое честь…
На горизонте появилось двое всадников. Рогул спрыгнул с коня, но было уже поздно: Шайнара закричала во всю силу лёгких. Всадники услышали её и стали приближаться.
– Это было лишнее, – проговорил Рогул и грубо завязал ей рот перекрученным платком.
Всадники поравнялись. Девиз на их щитах гласил «Превосходство во всём», значит, это были люди лорда Соврата Чёрного, за землями которого начинались королевские угодья. Видимо, до Альвадиса оставалось немного…
– Эй ты, – крикнул один из всадников Рогулу, покосившись на пленницу.
– Это моя невеста, – ответил варн.
– А почему она связана?
– Так, не хочет же. Но я заплатил её отцу щедрый выкуп и имею право.
– А если ей развязать рот? – встрял другой щитоносец.
– А если вам ехать, куда ехали? – в тон ему ответил варн.
Воины переглянулись, спешились и достали мечи…
Бой был не долгим. Рогул вышел из него победителем, и два свежих трупа лежали у его ног.
– Их смерть на твоей совести, – бросил он девушке, вытирая окровавленный клинок об одежду одного из убитых. – Хотя тебе, наверно, не привыкать.
Шайнара стащила связанными руками платок со рта.
– Я не убийца. Я палач, – произнесла она, с горечью глядя на мёртвых воинов, пытавшихся помочь ей.
– Не вижу разницы, – ответил Рогул точно с той же интонацией, с какой девушка заявляла, что не видит разницы между азарами и варнами. – Ты также отнимаешь жизни.
– Я казню по справедливому приговору, – возразила Шайнара.
– Разумеется, – усмехнулся Рогул. – Чего ещё ждать от Судьи, кроме одержимости…
Варн забрал одну из лошадей убитых и подвёл её к девушке:
– Надо отдать должное вашему Ордену. Он хорошо воспитывает своих адептов. Ни сомнений, ни страха, ни жалости. Я уже видел это… Десять лет назад один из ваших Вольных убийц, – (он специально выделил последнее слово), – уже покушался на жизнь Железного герцога, – Рогул сощурился, вспоминая подробности. – Это была девушка… Длинные, чёрные, как смоль, волосы… Зелёные глаза…
«Алхена», – пронеслось у Шайнары в голове. Так вот, почему Велиар Хрут говорил, что герцог хорошо знает её внешность.
– Ибран Талгат по-настоящему увлёкся ею, – продолжал Рогул. – Я предупреждал его. Но он ничего не хотел слушать. Он помешался на ней, а эта тварь думала только о том, как половчее лишить его жизни… В тот раз я отвёл беду, но ваш проклятый Орден посеял в сердце герцога такой страх, с которым даже я не смог справиться. Ибран Талгат облачился в тяжёлые доспехи и не снимал их целыми днями. Я думал, у него это пройдёт. Но с каждым годом его страх только усиливался. Герцог говорил, что вы не успокоитесь, пока не убьёте его. Я обещал Ибрану Талгату, что ни один Судья не доберётся до его тела, а он мне не верил. И оказался прав… Я не смог защитить его…
Рогул замолчал.
– Так тебя надо пожалеть? – с издёвкой спросила Шайнара.
– Хватит уже дерзить, Судья. Ты не в том положении.
– А что ты мне сделаешь? Убить – не убьешь, я нужна тебе живой. Что ещё? Может, слова о чести из уст грязного наемника годятся только, чтобы подтереться ими?
В следующее мгновенье в руке Рогула оказался нож. Он приставил лезвие к горлу девушки, и та победоносно улыбнулась – ей удалось-таки вывести его из себя. Он стоял так близко, что она могла бы нанести ему свой давно заготовленный удар. Вот только нож у её горла пока этому мешал. Но ничего, она ещё подождёт…
Но тут Рогул, ничего не говоря, свободной рукой разжал её пальцы, достал спрятанный между ладоней костяной стилет и отбросил его. Победная улыбка моментально сошла с её губ. Так он знал?! И как давно?
Варн убрал нож и подсадил пленницу в седло. Теперь, когда Шайнару обезоружили, она прикусила язык, и оставшийся путь они проделали молча.
***
Мешок, надетый на голову, не пропускал свет. Девушку вели, удерживая с двух сторон под руки, и шаги её провожатых звонко отдавались по мраморному полу…
За четыре дня до этого Рогул привёз пленницу в Альвадис и сдался первым попавшимся навстречу королевским гвардейцам, потребовав, чтобы те доложили о нём Жорлагу Орзу – главному дознавателю. И больше девушка не видела варна. Её саму все эти четыре дня продержали в темнице.
– Вот она, Ваше Величество, – услышала Шайнара противный трескучий голос, и кто-то снял с её головы мешок.
Девушка огляделась. Она находилась в просторном зале, с высокими сводчатыми потолками, мраморными фризами и колоннами. Окна украшали мозаики из драгоценных камней и слоновой кости. Вдоль стен тянулись столы из чёрного дерева, декорированные золотыми завитушками. И за этими столами, которые ломились от обилия еды и вина, сидели люди в самых роскошных одеяниях. Они ели, пили и смеялись. А за центральным столом восседал юноша лет пятнадцати, и голову его венчала ослепительная корона. Шайнара поняла, что оказалась на пиру в честь коронации принца Эрмино, а это значит, что старый король всё-таки умер.
По левую руку от юноши находилась женщина. Шайнара не сразу признала в ней королеву Семиору Благословенную. За эти несколько лет, что прошли с момента их последней встречи в суде Гельдорана, та очень изменилась. Забота о больном сыне выжала из неё все силы и сделала из красивой статной женщины настоящую старуху. Хотя, глядя на юного короля сложно было сказать, что он неизлечимо болен. На его щеках играл румянец, а глаза блестели, как лесная ежевика после дождя.
И вдруг Шайнара чуть не подскочила от неожиданности – справа от короля сидел… Карлем собственной персоной. Он был одет в тонкую атласную рубашку, бархатные штаны и расшитый серебром жилет. Когда их глаза встретились, он едва заметно кивнул.
Тут из-за спины девушки появился Рогул. Он держал в руках вещи Шайнары: тёмно-синий плащ, меч с навершием в виде головы дракона, пояс с серебряной пряжкой и Книгу Судьи. Варн склонился перед королём и положил предметы на пол.
Рядом с Рогулом встал худой, высокий человек, с неестественно жёлтым цветом лица. Противный трескучий голос принадлежал ему:
– Ваше Величество. Я считаю, что все обвинения с господина Рогула могут быть сняты. Он доказал свою непричастность к убийству вашего дяди.
– Да, – ответил юный правитель, сделав изящный жест в сторону телохранителя Железного герцога. – Корона снимает вину с господина Рогула.
– Ваше Величество, – продолжил человек со скрипучим голосом, – теперь, когда у меня есть одна из этих преступников, что именуют себя Вольными Судьями, я обещаю, мы покончим с этим проклятым Орденом раз и навсегда.
Карлем что-то шепнул юному Эрмино на ухо, и тот произнёс:
– Нет, господин дознаватель. Она не отправиться в ваши застенки. Эта преступница принадлежит моему кузену, и он будет делать с ней, что пожелает.
У Шайнары от удивления чуть глаза на лоб не полезли. Она, конечно, помнила о планах Карлема забрать престол, но как ему удалось за такой короткий срок не только вернуть себе права наследника Железного герцога, но и стать практически «своим» для юного короля? Во всяком случае, Карлем вёл себя достаточно фривольно с царственной особой, словно всю жизнь прожил при дворе, и они были хорошими друзьями. Может, это открывшиеся способности полудрака ему как-то помогают в этом?
– Но Ваше Величество, лорд Азорт Талгат лишь недавно вернулся в Миртанию, – возразил дознаватель и Шайнара впервые услышала, как звучит настоящее имя Карлема, данное ему при рождении. – Он слишком долго был в чужих краях и не знает наших проблем. Бандиты, именующие себя Вольным Орденом, наводят страх и ужас на самых верных и достойных ваших подданных. Мы, конечно, все очень ценим то, что лорд Азорт Талгат сделал для нас. Его лекарство – настоящее чудо и вы, Ваше Величество, прекрасно выглядите, но… – дознаватель сделал паузу, – у меня намного больше опыта в этом деле. Я смогу выбить из этой преступницы такие признания, которые позволят нам раз и навсегда разделаться с этим тайным Орденом.
Карлем снова что-то шепнул юному королю. Тот поднял руку, останавливая речь главного дознавателя.
– Достаточно, Жорлаг Орз. Я уже сказал своё слово. Эта преступница принадлежит моему кузену.
Шайнара тайно ликовала и ей даже показалось, что она услышала скрежет зубов главного дознавателя. Карлем поднялся с места и обратился к Жорлагу Орзу:
– Я нисколько не сомневаюсь, господин дознаватель, что ваши методы могли бы поспособствовать поимке и других преступников, именующих себя Вольными Судьями. Но, поверьте, я справлюсь не хуже. Эта убийца отравила моего отца. И я отомщу ей за него так, что каждый дюйм её тела будет молить о пощаде.
Карлем говорил так убедительно, что, не знай Шайнара его, она бы ему поверила.
– Я могу помочь… – снова начал Жорлаг Орз.
– Не надо, – оборвал его Карлем. – Я отвезу её в замок своего отца, там допрошу и совершу правосудие.
Главный дознаватель поклонился и отступил, но Шайнара всем нутром чувствовала, как в нём клокочет ненависть и злоба.
Но король уже распорядился, чтобы стража передала пленницу людям Азорта Талгата. Карлем остановился в самом богатом квартале Альвадиса. Он снял все комнаты в гостевом доме с видом на королевский замок и идти до туда было недолго.
Стража вывела Шайнару на улицу. Девушка еле сдерживала улыбку – ещё немного, и она будет свободна, ведь понятно, что «люди лорда Азорта Талгата» – это переодетые члены Ордена.
Но не успели её вывести и за ворота замка, как начальника стражи догнал главный дознаватель. Он отвёл того в сторонку, и они о чём-то долго переговаривались. Рогул, освобождённый приказом короля, в этот момент тоже вышел из замка и, увидев кого-то из знакомых, остановился поболтать.
Когда начальник стражи вернулся, он приказал своим подчинённым вести пленницу за ним и, свернув с первоначального маршрута, быстрым шагом направился в другую сторону. Шайнара почувствовала неладное. Она завертела головой, но во дворе замка не было членов Ордена. А Карлем в это время всё ещё находился на пиру, развлекая гостей байками о «своём сложном детстве, проведённом в чужих землях».
Только Рогул проводил взглядом девушку. Но даже, если он и понял, что произошло, ему не было до этого дела. Он получил своё оправдание, и дальнейшая судьба Судьи его не интересовала.
Шайнару завели за неприметную маленькую дверцу в основании мощных стен, за которой сразу повеяло холодом и сыростью. Подземелье замка освещалось факелами, вставленными в медные кольца. Шайнара слышала где-то шум воды. А потом её долго вели вдоль камер с железными решётками, пока, наконец, не втолкнули в помещение, один взгляд на которое бросал в дрожь.
Это была пыточная камера, заставленная самыми разнообразными сооружениями. Здесь находились дыбы, раздвижные столы с хитрыми механизмами, стулья с шипами, крюки для подвешивания и прочие предметы человеческого гения, призванные наполнять сердца ужасом, а тела жуткой болью.
Шайнара вспомнила, как Карлем говорил, что способности полудрака позволяют ему чувствовать людей каким-то особым чутьём. И она мысленно закричала о помощи. Но, видимо, сверхчувствительность Карлема не распространялась так далеко. Никто не пришёл на её зов. Только один маленький рукокрыл в это время бешено метался над крышами Альвадиса, не находя себе места…
Стража удалилась, оставив пленницу в пыточной камере. Кроме Шайнары и главного дознавателя здесь присутствовало ещё три человека. Один из них, настоящий великан, был одет в фартук со следами крови. Другой – как и главный дознаватель, носил знаки отличия королевского сыска и что-то писал за столом. Третий человек – в плаще гвардейца – дежурил у входа.
Жорлаг Орз сделал знак великану в фартуке, и тот, привязав руки девушки к крюку, свешивающемуся с потолка, поднял её над полом. Во рту у этого палача не было ни одного здорового зуба, а в глазах не отражался разум. Он всё время улыбался, как большой ребёнок, и мычал.
– Но Его Величество приказал передать её в руки лорда Азорта Талгата, – возразил дознаватель, сидевший за столом.
– Улицы Альвадиса могут быть опасны даже для королевской стражи, – промолвил Жорлаг Орз, – особенно, если начальник этой стражи мне задолжал… Поэтому он скажет, что её соратники напали на него и отбили её.
– Но…
– Это не ваша забота, господин Варнав, – перебил Жорлаг Орз. – Я беру на себя всю ответственность за это. Его Величество будет мне благодарен, когда я покончу с Вольными Судьями. А что касается молодого Талгата…, – Жорлаг Орз присел на стул, – то я не верю ему.
– Конечно, сын Железного герцога появился весьма неожиданно для всех нас, – произнёс дознаватель Варнав, – но он предоставил неоспоримые доказательства… И это его лекарство… Он настоящий кудесник. Вы же видели, как чувствует себя наш король?
– Господин Варнав, вы знаете, почему я стал главным дознавателем? – Жорлаг Орз сощурился. – Потому что я не верю в счастливые совпадения.
– О вашем чутье, господин Орз, ходят легенды. Но даже старые псы иногда ошибаются.
Дознаватель Варнав встал из-за стола, собрал бумаги и вышел из пыточной.
Жорлаг Орз подозвал к себе гвардейца.
– Проследи за ним, – приказал он, – если сглупит… останови его.
Тот молча кивнул и юркнул за дверь.
А главный дознаватель повернулся к девушке.
– Я не садист, – промолвил он. – Мне не доставят удовольствие твои мучения. Но вот ему… – Жорлаг Орз со змеиной улыбкой показал на палача в фартуке, – ему нравится пытать людей. Его можно даже не кормить особо, только дать возможность причинять боль. Я правильно говорю, Харон?
Палач радостно замычал и закивал головой, разбрызгивая во все стороны слюни.
– Он знает толк в этих развлечениях, девочка, – продолжал Жорлаг Орз. – Он будет отрезать от твоего тела кусочек за кусочком. Но ты не умрёшь. Нет. Ты будешь медленно сходить с ума от боли. Она не оставит тебя ни днём, ни ночью, и рано или поздно ты всё нам расскажешь, – главный дознаватель открыл лежащую на столе книгу. – Но ты можешь избавить себя от ненужных страданий. Просто отвечай на мои вопросы, – он взял перо и приготовился записывать. – Кто ты? Кто обучал тебя? Где находится Орден? Кто вам покровительствует?
Шайнара висела на крюке и боролась с нарастающей ломотой в плечевых суставах.
Жорлаг Орз кивнул Харону. Палач разрезал ножом одежду на спине девушки, а потом подошёл к жаровне и раскалил на огне металлическую цепь. Удерживая один её конец руками в толстых варежках, другим концом он ударил девушку по обнажённому участку тела.
Шайнара сжала зубы. Харон ударил ещё раз. И она закричала.
– Нет нужды противиться, – увещевал своим скрипучим голосом Жорлаг Орз, – Никто и никогда уже не узнает о тебе.
Палач ударил снова… и снова… Раскалённый металл врезался в кожу, разрывая её и оставляя белые волдыри. Когда Шайнара теряла сознание, ушат ледяной воды приводил её в чувство, и пытка продолжалась.
– Ты всё равно умрёшь, девочка, – говорил Жорлаг Орз. – Но это можно сделать быстро и безболезненно. А можно мучительно и о-очень долго…
Шайнара не отвечала. Она задыхалась от боли. Харон опустил её на пол и дал отдышаться.
– Где находиться Орден? Кто его покрывает? – повторял главный дознаватель.
Но девушка молчала.
– Что ж, Судья. Ты считаешь себя выше королевского закона? Тогда займи подобающее тебе место! – и Жорлаг Орз указал на пыточное кресло в углу.
Харон поднял истерзанную девушку и посадил в него, закрепив запястья и лодыжки деревянными колодками.
– Вот он истинный трон Миртании, заставляющий содрогаться врагов престола, – произнёс Жорлаг Орз, и в глазах его появился восторженный блеск.
Шайнара думала, что у неё не выдержит сердце. Вернее, она надеялась на это. Но увы. Харон хорошо знал своё дело. Он чутко дозировал пытку, где надо растягивая, а где надо, укорачивая воздействие. Ей вкручивали в руки винты, подпаливали ступни ног, душили шипованным ремнём. Давали небольшой перерыв, а потом начинали всё сначала…
Но даже в таких условиях мысль предать Орден не находила себе пристанища в её голове.
«Алхена, Карлем, Сибурд, Анок, Барламо, Ивар, Руден…» – повторяла про себя Шайнара имена, как молитву, и с каждым разом, с каждой новой болью, раздирающей её плоть, всё яснее понимала, что никакая сила не сможет разорвать её связь с Орденом и заставить предать его. Ведь Орден – её жизнь, её душа, её смысл, её суть… Она не представляла себя иначе.
Когда девушка в очередной раз была на грани потери сознания, Жорлаг Орз сказал:
– Ладно. Пусть отойдёт пока. Я проголодался. В конце концов, сегодня же в замке пир! Да здравствует король Эрмино!
Палач восторженно что-то промычал в ответ, и они вместе покинули пыточную камеру, выставив у дверей стражу.
Шайнару трясло. Она молила, чтобы смерть забрала её. И та забрала… Но не её…
Девушка услышала, как грузно рухнули на пол тела стражников за дверью, а следом в камеру вошёл Рогул. Ничего не говоря, он освободил запястья и лодыжки пленницы из зажимных устройств и, подхватив обессиленное тело на руки, вышел в коридор.
Быстрым шагом он удалялся в противоположную от входа в подземелье сторону. Где-то за спиной послышались крики: стража обнаружила пропажу. Рогул перешёл на бег. Крики приближались, но и варн достиг своей цели: Шайнара увидела решётку, под которую уходил бурный поток. Рогул положил девушку на пол, а сам всем телом навалился на деревянный ворот.
– Эта река вынесет тебя за пределы Альвадиса, – сказал он, когда решётка поднялась. – Беги.
Голоса и топот ног преследователей становились всё громче.
Шайнара привстала на изувеченных руках, но тут же упала лицом в пол.
– У меня не получится, – только и смогла прошептать она.
А за поворотом уже замелькали факела стражи. Тогда Рогул снова поднял её на руки. А потом вместе с ней соскользнул в ледяной поток…
Вода подхватила тела беглецов, как песчинки, и вынесла их за решётку. Зажатый каменными стенами подземный поток всё набирал и набирал скорость, пока с бушующим грохотом не вырвался на открытое пространство, соединяясь в водоворотном танце с неспешными водами величественной Альвы.
Рогула отбросило в сторону, а Шайнару закружило в воронке. Девушка изо всех сил старалась удержаться на поверхности, но водоворот безжалостно засасывал её в центр и тащил на дно. Шайнара захлёбывалась. Её лёгкие распирало от недостатка воздуха.
Вконец ослабев, она перестала сопротивляться и позволила течению увлечь её вниз. Она не испытывала паники. Даже наоборот – её окутала нереальная безмятежность, а на губах заиграла блаженная улыбка. Скоро всё закончится… Исчезнет боль и страдания… Она встретится с Бердом… Сквозь толщу воды Шайнара уже видела его жемчужную улыбку, такую, какой запомнила её восемь лет назад… И пусть её рукокрыл в этот раз вернётся на Красный Остров один… Она честно прошла свой путь…
Внезапно девушка почувствовала, как кто-то схватил её за волосы и потащил вверх. Она снова оказалась на поверхности.
– Борись! – прорычал ей в ухо Рогул и перехватил рукой под грудью.
Водоворот не сбавлял силы, но варн плыл сквозь него, как заведённый, и тащил за собой Шайнару. Девушка устала бороться, но ей стало стыдно перед наёмником, и, собрав остатки воли, она с новой силой заработала изувеченными руками и ногами, и вода вокруг неё окрасилась в красный цвет…
Рогул вынес Шайнару на берег ниже Альвадиса и, тяжело дыша, упал на песок. На небе горели звёзды, и ночь уже вступила в свои законные права. Девушка лежала на животе. Клочки одежды, разрезанной палачом, позволяли ей подставлять ветру обнажённую спину. Холодная вода немного притупила боль от ожогов, правда потом стала возвращаться с новой силой, особенно на опалённых ступнях. Шайнара не могла встать на ноги, а пробитые с тыльной стороны ладони продолжали кровоточить.
Рогул поднялся и перевязал их оторванными от своей рубашки кусками ткани.
– Надо уходить, – сказал он. – Жорлаг Орз не отпустит свою добычу так легко. Позже обсушимся.
– Почему ты спас меня? – стараясь унять нарастающую дрожь в теле, спросила девушка.
Варн не ответил. Он достал из ножен меч, с которым не расстался даже в воде, хотя тот, наверняка, тянул его на дно, и срубил два тонких ствола. Рогул очистил их от веток и соединил короткими перемычками с помощью длинных гибких корней.
На получившиеся носилки он осторожно переложил девушку, всё также спиной вверх, и волоком потащил прочь от реки. Но не прошло и часа, как на горизонте показались огни факелов и послышался лай собак.
– Облава, – проговорил Рогул и опустил носилки на землю.
Потом он залез на высокое дерево и осмотрелся.
– Они пытаются окружить нас, – пояснил он, спустившись обратно.
Всё то время, что варн тащил девушку, она мучительно терпела и сдерживала стоны, чтобы не доставлять ему лишних забот. И сейчас ей сложно было говорить, не расцепляя зубы.
– Вернись в Альвадис, – процедила Шайнара. – Сдай меня людям Азорта Талгата, и Жорлаг Орз не доберётся до меня.
– Ты бредишь?! – варн присел перед ней на корточки. – Или ты, действительно, думаешь, что сын Железного герцога будет снисходительнее, чем королевский дознаватель? И не надейся. Все они мечтают выпотрошить Вольных Судей. Я сам такой…
Но не могла же Шайнара сказать ему, что Азорт Талгат – это Карлем, глава её Ордена! Поэтому она лишь подавила вздох разочарования и повторила:
– Отдай меня лорду Талгату, Рогул. Иначе ты сам пострадаешь…
– И давно ты стала обо мне-то беспокоиться, Судья? – насмешливо спросил варн, а потом серьёзно добавил, – никому я тебя не отдам. Потерпи. Мы выберемся…
Он поднял волокуши и с новой силой потащил их вперёд – туда, где вдалеке виднелась тёмная кромка леса.
Но как бы Рогул не спешил, а огни преследователей были всё ближе и ближе. Варн сорвал растение с мелкими красными ягодками. Это была перчанка. Морвийские рыбаки использовали её для придания блюдам особой остроты. Рогул раздавил ягоды и натёр ими подошвы своих сапог:
– Это собьёт собак со следа, – пояснил он, – Нам бы только до болота добраться. Там трясина. Они не пройдут. А я знаю тропу…
Но девушка не расслышала его слов. Уже некоторое время, как у неё кружилась голова и всё плыло перед глазами. Может, из-за мокрой одежды, интенсивно забирающей тепло от тела, а может, это раны вызывали такую реакцию, но её бил озноб, и она то и дело проваливалась в забытье. В таком состоянии она что-то бормотала вслух, а потом, приходя в себя от звука собственного голоса, с опаской смотрела на Рогула, не сболтнула ли чего лишнего в бреду. Но варн не обращал внимания на её лепет. Он без отдыха тащил за собой носилки, продираясь сквозь кусты и заросли.
Как-то очнувшись от очередного провала, Шайнара увидела склонившегося над ней низко Рогула. Он трогал её лоб и качал головой. И снова пустота, лишь изредка прерываемая мутными образами:
Утро… Туман… Костёр… Вечер… Лай… Ночь… Огни… Лай… Комары… Много комаров… И слепни… И утро… И ночь…
***
Шайнара медленно открыла глаза. Над ней был сучковатый потолок, с которого свешивались пучки сухих трав и корней, по бокам – бревенчатые стены. Крышу подпирал толстый ствол в центре. Напротив находился каменный очаг. Свет проникал в жилище через два маленьких оконца.
Шайнара лежала на шкуре, раздетая и укрытая меховым одеялом. Она не помнила, как оказалась в этом месте. В дальнем углу, возле стола, выпиленного из большой коряги, копошилась старая женщина в тёмно-зеленых одеяниях. Ее длинные седые волосы были разбросаны по плечам, а голову украшал ободок, сплетённый из кожи и бусин. Она обернулась к девушке и поднесла ей чашу, в которой плескалось сильно пахучая жидкость.
– Пей, – произнесла седовласая женщина.
Тем временем в жилище вошёл Рогул.
– Что ты даёшь ей, ведьма?! – вскричал он и выхватил из рук той чашку.
Старуха усмехнулась:
– Если бы я хотела отравить её, то давно бы уже сделала это, Рогул. Нет, я не буду ей мстить за тебя. Она и сама скоро умрёт…
– Если умрёт она, умрёшь и ты!
Старуха засмеялась.
– Я не боялась тебя раньше, не боюсь и сейчас… Но бедная девочка здесь не при чём. Я просто не могу ей помочь. У неё началось заражение.
Рогул подошёл к лежаку и прикоснулся к щеке Шайнары, и его рука показалась ей такой освежающе прохладной.
– Она вся горит, – сказал варн.
Шайнара тяжело дышала, и шкура под ней была мокрая от пота.
– Скоро для неё всё закончится, – произнесла старуха. – Если только…– она недоговорила.
– Что, если только?! – взорвался Рогул.
– Она так дорога тебе, варн? – торжествующая улыбка озарила лицо старухи. – Что ж, есть одно средство, которое можно попробовать…
– Ну?
– Цветки изихоры. Ты ведь знаешь, что такое изихора, и где её можно найти?
– В Шорах! Но ты меня за идиота держишь, ведьма?! Нельзя собирать изихору в это время года! Шорские осы никому не дадут уйти оттуда живым.
– Но это единственное, что может ей помочь, – старуха пожала плечами. – Тебе решать. Только времени мало…
Варн наклонился к Шайнаре.
– Держись, – проговорил он тихо. – Я вернусь.
Рогул вышел за дверь.
– Нет. Он не вернётся, – захихикала старуха. – Они сожрут его заживо. Но он заслужил эту смерть.
Для Шайнары всё происходящее вокруг было, как в тумане. В детстве она что-то слышала про особых ос, обитающих в Шорах – местах, где деревья растут необычным образом: плотной круговой стеной с вершинами, наклонёнными к центру. Считалось, что в древности в этих местах собирались служители тёмных культов. Они и вывели особую породу ос, которая должна была охранять их тайны от непосвящённых.
Но Шайнара уже не могла отличить реальность от сна. Ей мерещилось, что она опять сидит на пыточном стуле, и её тело прижигают калёным железом. Она металась в горячем бреду и звала Карлема… Когда лихорадка немного спадала, ей казалось, что она видит лицо Рогула и чувствует прикосновение холодной тряпки к горящей щеке. Он поил её горьким отваром из цветков изихоры, и она снова проваливалась в сон…
Во том сне она сражалась на стенах замка. И было много огня. И много грязи. И чей-то голос, прорываясь сквозь шум битвы, взывал: «Шайнара, мы должны остановить ИХ!»
***
Девушка открыла глаза. Солнечные лучи пробивались через маленькие оконца и длинными лентами ложились на земляной пол. Шайнара по-прежнему лежала на животе, а спину её покрывал тонкий слой из листьев кустрицы – вечнозеленого растения, обладающего способностью вытягивать гной и очищать раны. Кисти рук были забинтованы чистыми полосками ткани, ступни ног – намазаны какой-то жутко вонючей мазью.
На полу возле очага сидел Рогул. Он дремал, прислонившись спиной к стене и положив на колени меч. Всё лицо его покрывали мелкие тёмные отметины, которых там раньше не было…
Едва девушка пошевелилась, как варн тут же открыл глаза. Он поднялся, подошёл к Шайнаре и потрогал её лоб, потом присел на корточки, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с её, и улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ. Так они и смотрели друг на друга, улыбаясь и не произнося ни слова, пока дверь не открылась, и на пороге не появилась старуха.
В руках она держала корзину со свежими листьями кустрицы.
– Вот уж не думала, что ты переживёшь эту ночь, девочка, – произнесла целительница, осматривая ожоги на спине Шайнары. – Но самое страшное позади. Его благодари… – она кивнула на варна. – Не знаю, как ему это удалось, и почему шорские осы отпустили его… Не иначе сам мортан ему помогал!
Старуха поставила корзину на стол и, сказав Рогулу, чтобы он вымыл листья, снова ушла.
– Спасибо, – промолвила девушка, когда они с варном остались одни.
– Старая ведьма преувеличивает, – отозвался тот. – Не было там ничего сложного. Мой народ часто выкуривает белоголовых скорпионов из нор. Ты ведь слышала о наших белоголовых скорпионах? Они похлеще ваших шорских ос будут… В общем, я просто поджег сухой медвежий помёт. Они его не любят. И ни одна зараза ко мне не подлетела, – Рогул поймал взгляд девушки на своём испещрённом тёмными отметинами лице и добавил, – ну, почти ни одна…
Он налил в деревянный чан воды, засучил рукава до локтей, и Шайнара увидела, что его руки тоже были покрыты тёмными отметинами…
– Как давно я здесь нахожусь? – спросила девушка.
– Восьмой день.
– А Жорлаг Орз?
– Не бойся, Судья. Здесь тебя никто не найдёт. Этот дом надёжно укрыт от посторонних глаз. А собак я сбил со следа и увёл в другую сторону. Через неделю они поймут, что упустили нас, и вернутся в замок.
– Почему ты помогаешь мне? Я же хотела тебя убить.
– Тебе надо восстановить силы, – сказал Рогул, не ответив на её вопрос. – Ты почти ничего не ела эти дни. Я кое-что приготовил.
Он подошёл к очагу. Там на углях стоял котелок. Варн приоткрыл крышку и помахал рукой, направляя ароматный пар в нос. Потом он достал с полки деревянную плошку и налил в неё своё варево.
– Давай покормлю тебя, – Рогул уселся на пол перед лежаком, скрестив ноги.
– Я и сама могу, – ответила девушка, пошевелив из-под повязок пальцами на руках.
– Не сомневаюсь. Но когда ещё «грязному» наёмнику выпадет шанс покормить с ложечки Вольную Судью.
Шайнара пропустила завуалированный упрёк мимо ушей. Она не думала тогда так, как говорила. Она просто выполняла задание, а для этого все средства хороши. Так учили её в Ордене.
Рогул поднёс деревянную ложку к её губам. Аромат был странный, а вкус… Варн был никудышным поваром и о сочетаемости продуктов имел весьма отдалённое представление. Но голод – лучший ценитель, и девушка готова была сейчас всё отдать за эту горячую пищу из его рук, которая казалась ей божественной.
Шайнара ловила ртом деревянную ложку, а Рогул играючи отводил её в сторону, и глаза его смеялись. И куда только делось то непроницаемо холодное выражение, которое он, как маску, носил при посторонних…
Насытившись, девушка вскоре уснула. А ночью у неё опять был жар, но уже не такой сильный, как раньше.
– Ничего. Это не страшно, – пояснила старая целительница. – Я принесу кое-каких ягодок и к утру ей станет легче. А ты, – обратилась она к варну, – смени листья.
Она ушла. А Рогул придвинул к себе чан с вымоченными листьями кустрицы, отогнул меховое одеяло на спине девушки и начал менять старые листья на свежие. Он действовал осторожно и даже, как показалось Шайнаре, нежно. Она чувствовала его руки, и это были первые мужские прикосновения, которые она не желала сразу пресечь…
Рогул достал из чана последний лист и, чтобы удобней разместить его на теле, отогнул краешек одеяла немного ниже спины…
Шайнара почувствовала, что краснеет. Странно. Уж кто-кто, а она-то прекрасно умела разыгрывать перед мужчинами смущение, подавая его ровно столько, сколько надо, и ни капелькой больше. Но то, что происходило сейчас, не поддавалось её контролю, и от этого ей становилось не по себе. Она лишь надеялась, что из-за общего состояния жара Рогул не заметит её неловкости и стеснения.
На другой день, меняя листья, варн снова отогнул одеяло на спине Шайнары чуть ниже, чем требовалось. Но в этот раз девушка перевязанной рукой вернула его на место.
– Не закрывайся, – промолвил Рогул и широко улыбнулся. – Мне так неудобно. К тому же, я давно там всё разглядел.
Краска с новой силой ударила в лицо девушке. Она отвернула голову и положила её на другой бок. Но в этот раз её состояние не ускользнуло от глаз варна. Он закончил менять листья и присел на край лежака.
– Ты очень красива, Судья, – сказал он, убирая волосы с её щеки.
Шайнара не ответила.
Красива… В глубине души она считала это проклятьем с тех самых пор, как Орден поставил её внешность себе на службу. Теперь же, когда эти раны и ожоги, наверняка, не пройдут бесследно, ей, как никогда, захотелось остаться прежней…
Рогул погладил её по голове, и у девушки что-то сжалось внутри.
«Что за реакция?» – злилась на себя Шайнара. – «Он такой же мужчина, как и все прочие! К тому же, вписанный в её Книгу… Да. Он спас её… Но это его проблема. Она Тень, и у неё есть работа, которую надо выполнять…»
Через два дня разыгралась буря. Порывы ветра ломали сухие деревья, и они с треском валились на землю. Дождь сплошной стеной вставал со всех сторон. А в жилище старой травницы было тепло и сухо.
Рогул растопил очаг пожарче. Сама целительница куда-то ушла ещё утром и до сих пор не вернулась. Девушка подняла голову и увидела через окно своего рукокрыла. Тот вцепился лапками в качающуюся от ветра ветку и пытался спрятать голову под крылья, но ему приходилось то и дело раскрывать их, чтобы удержать равновесие.
– Пусти уже свою зверушку, – сказал Рогул, проследив за взглядом Шайнары.
Девушка сделала вид, что не понимает, о чём он.
Варн подошёл к двери и открыл её настежь:
– Ты звала его, когда была в бреду, и он всегда прилетал.
Шайнара поняла, что притворяться бессмысленно. Она присвистнула и рукокрыл, чуть не сбив варна с ног, на полном ходу влетел в дом и сел возле хозяйки. Она погладила его за ушком и разрешила перебраться к себе под одеяло, где он, свернувшись, прижался к её тёплому боку и довольно заурчал.
***
Прошло ещё три недели, прежде чем Шайнара смогла наступать на ноги. И всё это время Рогул заботился о ней и не отходил ни на шаг. Травница помогала девушке справлять естественные потребности, всё остальное делал варн. Он менял листья, обрабатывал раны, собирал ингредиенты для мазей и отваров, добывал дичь, расставляя в лесу ловушки, готовил и даже кое-как отремонтировал её одежду.
Но однажды утром он разбудил девушку.
– Вставай, – вскричал он. – Надо бежать. Старая ведьма не возвращалась со вчерашнего вечера. Я видел её следы на дороге, ведущей в Альвадис. Она догадалась, кто ты, и забрала твою одежду. Она покажет её королевскому дознавателю и приведёт его сюда.
– Почему ты так думаешь?
– Она давно мечтает отомстить мне. Когда-то я убил её любовника.
Рогул носился по дому, открывая сундуки и вытряхивая их содержимое на пол. Вскоре его поиск увенчался успехом. Он держал в руках богато расшитый женский охотничий костюм.
– Надевай быстрее, – он протянул одежду девушке.
– Откуда здесь такие вещи? – удивилась та.
– Тебе лучше не знать. Хотя… ты же Судья и не за такие преступления, наверно, карала. Эта старуха – самая лучшая травница из всех, кого я знаю. Но это сейчас она живёт в затворничестве посреди болот и строит из себя милую старушку, а когда-то вместе со своим любовником она наводила страх на всех окрестных жителей. Эта парочка была неуязвима долгие годы. Они нападали на тех, кого угораздило заблудиться в этом лесу, убивали их и, по некоторым слухам, даже съедали…
Шайнара изумлённо посмотрела на костюм у себя в руках. Но варн снова поторопил её, и она быстро оделась. Рогул перерыл весь дом, но запасной обуви для Шайнары не нашёл. Впрочем, оно и к лучшему: вряд ли она смогла бы долго идти в сапогах. Ожоги на её стопах затянулись, но болезненные ощущения ещё не прошли полностью. Поэтому девушка быстро обмотала ноги тряпками, и вместе с Рогулом покинула страшный дом.
Варн хорошо знал этот лес, и вскоре они вышли на опушку. Там Шайнара направила рукокрыла на разведку.
– По дороге на юг скачет всадник, – сказала она, когда маленькая крылатая тень вернулась.
Варн с восхищением посмотрел на большеглазого зверька.
– Если люди Жорлага Орза уже близко, то пешком мы далеко не уйдём, – Рогул приставил руку ко лбу, закрываясь от слепящего солнца, и посмотрел вдаль, на южную объездную дорогу. – Нам нужна лошадь.
Шайнара согласилась. План же был простой. Девушка легла посередине дороги лицом вниз, а Рогул притаился неподалёку за большим валуном. Вскоре показался обнаруженный рукокрылом всадник. Увидев девушку, он остановился и окликнул её. Но та не двигалась. Однако её богатый охотничий костюм привлек бы внимание любого: или возможностью пограбить или желанием оказать помощь знатной даме. И всадник оказался не исключением.
Он спустился на землю, подошёл к девушке и наклонился, поворачивая её на спину. В этот момент клинок Рогула уткнулся ему сзади в шею.
– Не делай глупостей, – предупредил варн и вытащил из ножен всадника меч.
Шайнара открыла глаза и встала, отряхивая с себя дорожную пыль, а незнакомец так и остался стоять в наклонной позе, боясь пошевелиться. Он был молод и носил маленькие усики, смешно топырящиеся на бледном лице.
– Как твоё имя? – спросила девушка.
– Ясул, – ответил тот, и голос его задрожал. – Не убивайте меня. Вот возьмите.
Трясущимися руками Ясул отстегнул от пояса кошелёк с деньгами.
– Нам не нужны деньги… – начала Шайнара.
– Нужны-нужны, – перебил Рогул и выхватил кошелёк. – И лошадь. Мы заберём твою лошадь.
На Ясула было жалко смотреть. Он и не думал сопротивляться. Лишь согласно кивал.
– На кого ты работаешь? – спросила его девушка.
– Я с-служу пи-писарем при господине Оргюсте в Альвадисе.
– Я верну тебе долг, Ясул, – пообещала Шайнара, залезая в седло.
Рогул лихо запрыгнул сзади неё на круп лошади, и новоявленные грабители скрылись за поворотом дороги…
***
Лошадка оказалась выносливой, и к вечеру она унесла своих наездников достаточно далеко от Альвадиса, чтобы можно было больше не опасаться погони.
Они остановились на берегу небольшого озера. Рогул разжёг костёр, а Шайнара расстелила на земле меховое одеяло, которое варн запасливо забрал с собой перед тем, как покинуть дом страшной старухи.
Ночь была ясной и тихой. Девушка сидела на одеяле, обхватив колени руками, и смотрела на Алькон, который в своём величии теперь превосходил даже луну.
– Буря грядёт, – произнёс Рогул.
– Буря? – Шайнара удивлённо посмотрела на него. Погода не предвещала никакой бури.
– У моего народа есть поверье, что, когда на небе появляется колесница Огненных Богов, начинается невиданная буря.
– Колесница Огненных Богов, – повторила девушка. Такого названия блуждающей планеты она ещё не слышала. – И что это за буря?
Рогул пожал плечами.
– Не знаю. Я никогда особо не слушал эти сказки.
Он подсел к Шайнаре и стал разматывать тряпки на её ногах.
– Я уже и сама могу о себе позаботиться, – сказала девушка, но он мягко убрал её руки и доделал своё дело до конца.
– А знаешь, Судья… – начал он, осматривая её стопы.
– Шайнара, Рогул… Меня зовут Шайнара.
Варн поднял голову.
– Шай-на-ра, – произнёс он, растягивая звуки, словно пробовал их на вкус.
Потом он достал из-за пазухи фиолетовый фрукт, который девушка видела впервые в жизни, и протянул ей:
–Угощайся… Шайнара.
Та взяла плод и попробовала надкусить, но кожица оказалась такой жёсткой, что девушка чуть не сломала зуб.
Рогул рассмеялся.
– Это же барат. Его надо надрезать.
– Я никогда не пробовала такое…
– Он в изобилии растет на моей родине, а здесь подаётся только к столам лордов. Да и вот у нашей ведьмы в запасиках тоже оказался.
Рогул подал девушке нож, чтобы та смогла счистить жёсткую кожуру. Шайнара протянула руку, но тут же резко одёрнула её назад, и мурашки пробежали у неё по спине.
– Не давай мне нож, – глухо произнесла она.
Рогул поднял бровь и подсел ближе. В его глазах отражались языки пламени:
– А то что? – спросил он. -Ты убьёшь меня… Шайнара?
Девушка промолчала.
– Я спас тебе жизнь…– напомнил Рогул.
– Это не имеет значения, – слова сами вырвались из её уст. – Я Судья, а ты вписан в мою Книгу…
В воздухе повисла гнетущая тишина. И первым её нарушил варн.
– Это совсем никак нельзя изменить?
Девушка отрицательно покачала головой. Да и что она могла ещё сказать. Её уже разрывало между долгом и чем-то новым, странным, ранее неведомым, но таким желанным…
– Что ж, Судья… – Рогул снова протянул ей нож. – Тогда сделай свою работу. Убей меня.
Он находился так близко, что у неё трепетала чёлка от его дыхания. Шайнара почувствовала, как вспотели её ладони, а по сердцу прокатилась ожидающе-томительная волна. Варн смотрел ей в глаза, и она, как загипнотизированная, не могла отвести взгляда. Всё остальное перестало для неё существовать в этот миг.
– Убей меня, – еле слышно повторил Рогул.
– Не сегодня, – прошептала девушка, отводя нож в сторону. И в следующее мгновенье их уста встретились в долгом и глубоком поцелуе…
В ту ночь Шайнара познала себя иной. Рогул разбудил и вытащил из неё то, что, казалось, умерло там давным-давно. И девушка полностью растворялась в этих новых для неё, безудержных, волнующих, упоительно-пьянящих чувствах и желаниях…
То яростная и свободная, то податливая и нежная, раунд за раундом она сводила варна с ума в этой ночной игре тел, и сама отдавалась ей вся без остатка…
И только жёлтая луна, да красный Алькон, как два больших небесных глаза, с немым укором взирали с высоты на то, как самозабвенно Тень нарушала запрет, сливаясь в единстве тел, как единстве душ, с этим чужим для Ордена человеком…
А утром, едва забрезжил рассвет, Шайнара осторожно выбралась из объятий спящего варна, тихо оделась, взяла лошадь и направилась на запад, в сторону Сульдорана…
***
Девушка без приключений добралась до Красного Острова, и Велиар Хрут сразу же послал весточку об этом в Альвадис. С тех пор, как Шайнара исчезла из королевского замка, Карлем приказал немедленно сообщить ему, если она или её рукокрыл вернутся на остров.
А пока, не учиняя допроса, Магистр Теней отправил девушку долечиваться к главному лекарю Ордена, Вирасу Андолию. Но тот, осмотрев её, сказал, что ничего уже исправить нельзя. В большей степени это относилось к её левой кисти, над которой палач дознавателя поусердствовал особенно хорошо, и теперь мизинец на ней потерял чувствительность, а средний палец не до конца сгибался.
Все остальные части тела полностью восстановили свою работоспособность. И только внешне на её шее, спине, руках и ногах красовались уродливые отметины и шрамы. Вирас Андолий пояснил, что со временем некоторые из них исчезнут, но другие останутся навсегда. В любом случае, с безупречной внешностью можно попрощаться…
Но не это тревожило девушку и даже не то, что она нарушила запрет Ордена заводить Теням личные связи на стороне. В конце концов, никто и никогда не узнает о той ночи с Рогулом. Вот только ей надо во что бы то ни стало уговорить Карлема отменить приговор варну. Просто отменить приговор, и она никогда с ним больше не увидится…
Карлем выехал из Альвадиса в тот же день, как получил известие от Велиара Хрута. Вместе с ним на Красный Остров вернулись Алхена и Сибурд. Мастер Боя возглавлял охрану Верховного Магистра в столице Миртании, и это ему должны были передать пленную Шайнару королевские стражники. И когда этого не произошло, Тени обыскали весь город по его приказу, но тщетно.
Шайнара рассказала друзьям, как её заключил в камеру Жорлаг Орз, как он пытал её, и как она сбежала.
– Когда я вернусь в Альвадис, он ответит мне за каждую точку на твоём теле, – пообещал Карлем и сжал в кулак руку. Глаза его потемнели, и девушка вновь ощутила исходящую от него силу полудрака.
Потом он пригласил Шайнару в свои покои и приказал одному из подручников доставить туда некие «подарки». Девушка ещё ни разу не видела комнаты Верховного Магистра. До этого она встречались с Карлемом лишь в Зале Совета.
Здесь тоже имелся широкий проём в стене, из которого открывался захватывающий дух вид на Красный Остров. Похоже, любовь к высоте и свежему воздуху в любое время года была в крови у всех обитателей четвёртого уровня Тайной Обители.
В новых покоях Карлема стояла кровать, пара шкафов и большой круглый стол в центре. Вся мебель была выполнена в строгом аскетичном стиле, без лишних украшений. Даже спальни послушников Теней выглядели намного роскошнее, чем покои Верховного Магистра.
«Подарками» же для Шайнары оказались её меч, пояс и Книга Судьи.
– Я забрал у них твои вещи, – проговорил Карлем, – А новый плащ тебе уже шьют.
Девушка взяла меч и провела рукой по клинку. Как же ей его не хватало! За столько лет она срослась с ним, как с родным, и ей было очень жалко потерять его. И вот он вернулся – она испытывала искреннюю благодарность к Карлему.
А тот тем временем тот открыл её Книгу Судьи.
– Заполни эти страницы в последний раз, Шая, – произнёс он торжественно и протянул ей перо.
Девушка положила меч на стол, посмотрела на портрет Рогула, под которым должна была вписать данные о его казни, и рука её дрогнула.
– Ну же? Давай, – поторопил Карлем.
Но Шайнара не брала протянутое перо.
– Он что? Ещё жив?
Девушка молча кивнула.
– Почему он жив?
Шайнара не знала, как начать. Но Карлему и не нужно было начало. Он приблизился к ней, и она почувствовала, как волна исходящей от него силы прошла сквозь неё, а потом другая… и третья…
– Почему он ещё жив?! – Карлем повысил голос, и волны стали ощущаться ещё насыщенней и ярче. Они уплотнялись и проникали в самые потаённые уголки её души. – Тень не возвращается на остров, не исполнив приговора!
– Но мне нужна была помощь… – Шайнара показала изувеченные руки.
Между бровей Карлема пролегла глубокая складка и силовые волны в тот же миг исчезли.
– Прости… Конечно… – он взял её руки в свои. – Ты закончишь это дело, как только полностью излечишься.
Но девушка вытащила свои руки из его ладоней.
– Рогул так сильно мешает твоим планам? – спросила она осторожно.
– Причём здесь мои планы?
– А по какой ещё причине Орден вынес ему приговор?
Карлем удивлённо посмотрел на неё, и странное выражение мелькнуло в его глазах:
– Вообще-то, он был правой рукой Железного герцога, Шая. Ты думаешь, у Ордена мало причин казнить его?
– Но он помог мне бежать от королевского дознавателя.
– Он привёл тебя в его лапы!
– Он спас меня…
– Ты защищаешь его?!
– Отмени приговор…
Карлем уставился на девушку. И странное выражение в его глазах стало ещё заметнее.
– Отмени приговор… пожалуйста… – повторила та.
– Не в правилах Ордена отменять приговоры, – обрубил Карлем.
– Ты говорил, что можешь менять правила.
– Не в этот раз.
– Почему?
Карлем сложил руки на груди:
– Это плохой человек, Шая. И мне неприятно, что ты просишь за него.
– Мы все не идеальны. Я тоже казню людей, не особо задумываясь об их судьбе, потому что верю Ордену и его решениям. Так и Рогул. Он верный слуга. Он просто исполнял приказы. Он не должен отвечать за решения Железного герцога.
– Это он так сказал?!
– Конечно, нет! Но неужели ты не понимаешь? Я в долгу перед ним.
– И это единственная причина? – Карлем снова приблизился. – Смотри мне в глаза, Тень!
–Ты говорил, я больше не Тень…
Девушка снова почувствовала, как Карлем направил на неё свою полудраковскую силу. Плотные волны проходили сквозь неё, оставляя в душе неприятное ощущение какой-то оголённости и беззащитности.
– Нет… Не может быть! – изумрудные глаза Карлема испепеляли её. – Что между вами произошло?!
– Ничего.
– Не лги мне! Я слишком хорошо чувствую твою ложь, Шая. И она причиняет мне боль.
– Тогда перестань испытывать на мне свои способности! Может, пора снова доверять друг другу?
Карлем отвёл глаза и силовые волны пропали в то же мгновенье. Он подошёл к шкафу, постоял в раздумьях, потом достал с полки какой-то свиток и сел на кровать.
Шайнара опустилась рядом и обняла его за плечи:
– Отмени приговор Рогулу… Ты же можешь…
– Ты не знаешь, о чём просишь.
– Я знаю, что ты глава Ордена и мой друг. Всегда им был… И тебе под силу изменить любой приговор.
– Нет.
Девушка резко встала и отошла от него:
– Ты понял, что я к нему чувствую, да? – воскликнула она. – И поэтому ненавидишь его? Но я не могу этого изменить, Карлем!
Она в отчаянии стукнула пальцами по столу и бросила в воздух:
– Ну, почему ты вписал его именно в мою Книгу?!
– Потому что тебе это было надо.
– …?!
Карлем поднялся и медленно подошёл к проёму в стене. Он стоял на самом краю, и ветер трепал его золотистые волосы.
– Ты помнишь тот день, когда впервые открылась мне и рассказала о своём брате и о том, что с тобой произошло? – начал он, смотря в даль. – Ты рыдала на моей груди, а я слушал биение твоего сердца и ничем не мог помочь… В тот день я поклялся себе, что найду твоих обидчиков и отомщу за тебя. Я долго искал… Сначала я нашёл проклятого азара и отдал его на растерзание Задиру. – Карлем усмехнулся, – Задир прекрасно справился со своим Испытанием. Потом я нашёл того, кто командовал тем нападением на твою деревню, – Карлем обернулся к девушке, – … и я вписал его имя в твою книгу.
Он бросил на стол свиток, который держал в руках. Шайнара подняла его и развернула. На особой филигранной бумаге, используемой Магистрами для внутреннего пользования, стояла именная печать Морлава Тейна. А в самом донесении описывалось, как полчища восточных варваров, нанятых Железным герцогом для помощи престолу Миртании в Войне Трёх Королей, продвигались с востока на запад, по пути грабя и сжигая мелкие поселения.
В списке пострадавших деревень Шайнара увидела и местное название своей родной деревушки на берегу Альвы. Не отрывая взгляда от текста, девушка медленно опустилась на стул и продолжала читать. В конце донесения, под печатью Морлава Тейна, стояли ссылки на другие документы, содержащие полные списки погибших. Но Шайнаре они были не нужны. Строчки расплывались у неё перед глазами, зато отчётливо и ярко вставали картины той давней, но от того не менее зверской и беспощадной расправы.
Она помнила всё до мелочей: душераздирающие крики и мольбы о пощаде, убийство Берда, отца, Рыжего Фина, и всех остальных жителей её деревни. Она до сих пор иногда просыпалась по ночам от удушливого запаха смерти, висевшего тогда в воздухе…
…И этот голос командующего, который она слышала, прячась под перевёрнутой лодкой… Она хранила его в памяти столько лет… Но только теперь узнала… И он принадлежал Рогулу…
Шайнара сидела, поставив локти на стол и обхватив голову руками. Она судорожно сжимала и разжимала волосы, а внутри у неё, словно катался металлический шар. Он сдавливал лёгкие и не давал нормально дышать.
Карлем подошёл сзади и положил руку ей на плечо.
– Верни долг крови, Шайнара. Верши своё правосудие, Тень!
Огненная дорожка закатного солнца бежала по тёмным холодным водам величественной Альвы от горизонта и до самого берега. Волны с шумом накатывались на каменистую твердь и разбивались о высокие сапоги.
Шайнара стояла на отмели, не шелохнувшись, и смотрела на двух крикливых чаек, весело гоняющихся друг за другом в небе. Одна её ладонь лежала на рукояти меча, прицепленного к поясу, а другая – придерживала ворот, прикрывая шею от пронизывающего ветра. За спиной у неё колыхался новый тёмно-синий плащ, а вдали, словно призраки, вставали и рассеивались в сумеречной дымке очертания Морвийских Холмов…
Шайнара не была здесь почти девять лет – с того самого дня, как Морлав Тейн забрал её с собой. Выжженная земля заросла травой и тонкими молодыми деревцами. Уцелевшие тогда рыбацкие хижины кто-то разобрал. А на окраине её бывшей деревни стояло несколько новых построек.
Там поселилась какая-то община. Шайнара отчётливо слышала их голоса, разносимые над рекой. Но она не подходила к этим людям и издали наблюдала, как мужчины вытаскивали на берег лодки, а женщины суетились в домашних заботах.
Вдруг от домов отделились два детских силуэта. Это были мальчик и девочка лет семи. Радостно вскрикивая, они побежали наперегонки вдоль берега. Дети так увлеклись игрой, что не сразу заметили Шайнару, а когда заметили, остановились и с любопытством стали её разглядывать. Но стоило девушке повернуться в их сторону, как они опрометью бросились обратно. Шайнара смотрела им вслед, и сердце её сжимала невыносимая тоска…
Не дожидаясь, пока дети добегут до домов и расскажут взрослым о визите незваной гостьи, девушка села на коня и растаяла в вечернем сумраке. Она укрылась в знакомой роще, в которой когда-то так беззаботно собирала первые морвийские орешки, и развела костёр. Языки пламени лизали сухие поленья, а Шайнара вспоминала, как когда-то в Гроте Ушедших получила новое имя, которое необъяснимым образом совпало с тем, что ей было дано при рождении. Велиар Хрут учил, что Дух, избравший Тень, наделяет её особой силой и, как неиссякаемый источник, помогает получить ответы на любые вопросы. Но путь к этому источнику каждый должен найти сам.
Шайнара провела много часов в Зале Пустоты, практикуя «единение с внутренним духом», но ей так и не удалось нащупать ту ниточку, которая помогла бы ей открыть в себе нечто большее, чем то, что у неё уже было. Она оказалась слишком закрыта для понимания высшего ученья Ордена. Но сейчас, в эту ночь, ей, как никогда, нужна была эта связь, этот новый источник сил, потому что собственных у неё уже не осталось…
Шайнара села на колени и закрыла глаза. Она остановила поток мыслей, как учил Велиар Хрут, и время потянулось бесконечно долго. Она отстранилась от всего, что её окружало, и погрузилась внутрь себя.
Когда же она открыла глаза, деревья уже окутывала предрассветная дымка. Девушка медленно вдохнула и выдохнула. Но никаких изменений в себе она не почувствовала. Боль не стала меньше. И гнетущая тоска не разжала своих железных объятий.
– Зачем ты выбрал меня, если не хочешь помочь?! – с отчаянием крикнула Шайнара.
Никто никогда не обращался так к Духу Ушедшей Тени, но слова сами вырвались из её уст. Девушка легла на бок, поджала колени к подбородку и свернулась в комочек.
– Помоги мне… – прошептала она. – Я не справлюсь одна…
Шайнара слышала шелест ветра в кронах деревьев, видела, как кружатся и опускаются на землю одинокие пожелтевшие листья. А потом до неё вдруг дошёл едва уловимый, но ни с чем не спутываемый аромат… Аромат морвийской лилии…
***
Прошло почти пять месяцев с тех пор, как Шайнара покинула Красный Остров. Она искала Рогула во всех уголках Миртании. Человек с его опытом мог устроиться на службу к любому лорду, и девушка методично объезжала все владения. Но варна и след простыл. Никто из местных жителей ничего не слышал об этом человеке, пока однажды, в поисках укрытия от непогоды, Шайнару не занесло на один постоялый двор.
Она сняла у хозяина комнату на ночлег и, заказав ужин, села за стол в общей трапезной. Постоялый двор находился недалеко от границы с соседним королевством, называемым Ручар, и его подданные часто здесь останавливались.
Во время Войны Трёх Королей Миртания одержала победу над соседним Ручаром, приведя тысячи восточных наёмников к стенам его столицы – городу Ирацесу. И в память об этом в Ирацесе ежегодно устраивались грандиозные игрища, которые длились несколько дней. Знатный и простой люд в эти дни спешил сюда, чтобы посмотреть на состязания атлетов, поучаствовать в театральных шествиях, увидеть диковинные вещицы на самом большом базаре и попробовать удивительные заморские блюда. Но главным событием игрищ всегда оставалась Арена – место, где проходили поединки между лучшими бойцами Ручара.
Большая часть этих бойцов готовилась в специальных закрытых школах, обучение в которых стоило очень дорого. Но были и те, кто заявлялся сам по себе. Однако, чтобы заслужить право биться на Арене Ирацесса, таким претендентам требовалось пройти предварительный отбор в других городах, на менее значимых аренах.
Высшей наградой для победителя боёв в Ирацесе становился отлитый из золота щит. Поединки между соперниками шли до смерти одного из них. Иногда, если побеждённый боец сражался очень отважно и заслужил любовь публики, правитель Ирацеса мог помиловать его и останавить последний смертельный удар выигравшего бойца. Но такое случалось редко. Толпа любила зрелища и жаждала крови.
И вот, ожидая свой ужин, Шайнара услышала разговор двух ручарцев, сидевших за соседним столом. Их язык не сильно отличался от миртанского, и девушка легко улавливала суть.
– Да говорю тебе, Бастон, мы разбогатеем! – возбуждённо говорил молодой ручарец, отламывая кусок от лепёшки и макая его в чан с маслом. – Я видел его в бою!
– Ты совсем рехнулся, Майрок, – отвечал ему старший напарник. – Хочешь, чтобы мы продали лошадей и поставили всё на какого-то варна? А если он проиграет, с чем мы домой вернёмся?
– Он не проиграет, – горячо убеждал Бастон. – Это не просто варвар. Он выиграл все промежуточные бои, на всех аренах, во всех городах. Он лучший. Я никогда не видел, чтобы хоть кто-то так владел мечом в наших краях.
– Но он же даже шлем не носит.
– Вот именно! Он абсолютно бесстрашен и уверен в себе.
– А, по-моему, просто безрассуден. А безрассудство – не признак победителя.
– Да на него уже половина Ирацеса поставила! Говорю тебе, это наш шанс!
Шайнара развернулась к ручарцам в пол-оборота, чтобы лучше слышать. Неужели, она нашла его? Конечно, это мог быть любой другой варн. Хотя… она тоже никогда не видела никого, кто бы так владел мечом. А если учесть, что в этом году, кроме Золотого Щита, победителю достанется ещё и контракт на работу главным тренером в лучшей бойцовской школе, то это уже похоже на Рогула. Он ведь слишком заметен, чтобы исчезнуть без следа.
Девушка не стала задерживаться, и утром, едва взошло солнце, она отправилась в путь. И путь этот лежал в Ирацес.
***
Столица Ручара была самым богатым городом побережья Туманного моря и при этом имела самые кривые улицы. Ирацесцы славились своей чистоплотностью: таким количеством фонтанов, бань и терм не мог похвастаться даже Альвадис. Заезжие путешественники отмечали, что в каком бы месте города они не находились, везде слышался плеск воды.
Сама столица Ручара как бы делилась на две части: город холмов и город низин. Первый – заселяла знать. Здесь находились роскошные особняки, восхитительные сады и парки. Второй – располагался в сырых низменностях и принадлежал бедноте. Здесь не было даже скульптур, лишь однообразные серые доходные дома, да лавки мелких торговцев.
И соединяло эти два различных архитектурных мира круглое здание с уходящими вверх трибунами и большой восьмиугольной площадью в центре. Пол арены был присыпан песком, но сделан из железа: под ним проходили дымоходы, ведущие к огромным печам по краям Арены. В финальных поединках эти печи жарко растапливались, и пол начинал нагреваться, заставляя бойцов двигаться быстрее и сражаться ожесточённее.
В первых рядах на зрительских трибунах восседал сам правитель города, его семья и приближённые. Дальше всех от места боёв располагалась городская беднота. Само зрелище предоставлялось бесплатно, но нужно было успеть занять вовремя место. Шайнара не успела. Впрочем, она и не спешила. Девушка подошла, когда открытие Игрищ уже провозгласили, и встала в проходе у колонны между самыми дальними трибунами.
Но распорядитель Арены не спешил сразу подавать главное блюдо. Перед началом боёв за Золотой Щит Ирацеса он всегда устраивал представление. И все последние несколько лет оно было посвящено победе Миртании в войне Трёх Королей. Славить Срединное Королевство здесь, вообще, полагалось на каждом углу: по всему городу встречались высеченные в камне памятные хвалебные надписи. Но на Главной Арене происходило по-настоящему грандиозное зрелище: огромные декорации, десятки актёров, музыка и факельное представление.
Шайнара никогда не видела ничего подобного, и в любое другое время она с восхищением и замиранием сердца следила бы за представлением такого масштаба. Но не сегодня. Сегодня вся эта мишура и восторженная толпа были очень далеки от неё. Шайнара покусывала нижнюю губу и ждала начала поединков со смешанным чувством тревоги и горечи.
И вот, наконец, распорядитель Арены в белой тоге вышел к публике, а из подтрибунного помещения появились первые восемь пар бойцов. Но Рогула среди них не было.
Претенденты на Золотой Щит приветствовали зрителей. Выходя на бой, они отказывались от своих имён и подписывали особый договор, который официально делал их уже мёртвыми. И только победитель мог потом вычеркнуть своё имя из этого договора.
– Поединок есть выбор сильнейших! – так начал свою речь распорядитель, – Только поединок позволяет почувствовать истинный вкус жизни! Он открывает дорогу к славе! И сегодня, на Главной Арене Ирацеса, мы приветствуем лучших из лучших! – он поднял вверх руки, и трибуны восторженно загудели. На арену полетели монетки, цветы, женские подвязки и всякие безделушки.
– Деритесь с честью, бойцы! – обратился распорядитель к участникам, когда зрители немного утихли. – И да прибудет с вами отвага! – он снова обвёл взглядом трибуны. – Но хватит слов. Потому что… – распорядитель выдержал эффектную паузу. – Поединок лучше тысячи слов!
Толпа взревела. Бои начались. И песок пропитался первой кровью.
Каждое поражение и победу зрители встречали неистовыми воплями. Ставки росли. Обстановка накалялась. Алчность, жестокость, азарт достигали в эти дни апогея и превращали людей в безумную и страшную толпу, чья разрушительная энергия могла снести и растоптать любого, кто рискнул бы встать у неё на пути. Может, и прав был Карлем – людям нужен новый закон…
Во второй восьмёрке бойцов Рогула тоже не оказалось. Тревожное ожидание внутри Шайнары нарастало. Воздух наполнился удушливой жарой. А где-то на горизонте начали собираться тучи.
И вот, наконец, вышла последняя группа участников. Могучие, сильные, атлетически сложенные, все они были закрыты лёгкими доспехами, а на головах носили металлические шлемы. И только один стоял непокрытый. Сердце Шайнары вздрогнуло, а потом застучало, разгоняясь и набирая обороты. Да. Это был Рогул. Такой же спокойный и непроницаемый, как всегда.
Распорядитель ударил молотом по медному щиту, висевшему на столбе, и поединки начались. Шайнара следила за варном, не отрывая глаз. И не она одна. Рогул был любимчиком многих. Каждое его удачное движение трибуны встречали громким взрывом поддержки.
Из первого боя он вышел победителем, не особо напрягаясь. Второй и третий поединок дались ему сложнее. Он получил несколько неглубоких ран, но оставался ещё полон сил.
В финальном бое участвовало три пары бойцов. Они имели разное оружие: от шипастой булавы до трезубца с сетью. Рогул же неизменно использовал меч. И в этом ему не было равных. Природная пластика его тела и невероятный уровень мастерства заставляли толпу реветь от удовольствия. А пол под ногами бойцов тем временем становился всё горячее и горячее.
Когда варн победил своего соперника, остальные две пары решили объединиться против него одного, а потом уже разбираться между собой. Правила финального боя не запрещали так делать.
И началась захватывающая дух феерия. Рогул не давал окружить себя. Он постоянно передвигался, и его соперники не успевали за ним. Он заходил сбоку и всё время делал так, чтобы кто-нибудь из нападавших оказывался на пути остальных и мешался им. Таким образом варн расправлялся с каждым по очереди. Шайнара, как зачарованная, смотрела за этим разгулом боевой грации. И только, когда последний соперник был повержен, она смогла отвести взгляд и выдохнуть…
А толпа на трибунах заходилась в экстазе. Городская беднота сорвалась со своих мест и устремилась наружу. Они знали, что победителя понесут на золотом щите через весь город, и пытались занять место по пути, чтобы, увидеть и поприветствовать Рогула вблизи.
Так оно и было. Четыре воина вынесли на арену прямоугольный золотой щит. Варн сел на него, скрестив ноги, и воины, подняв щит на руках, сделали почётный круг по Арене, а потом вынесли его на улицы Ирацеса.
Толпа приветствовала победителя, но Рогул не отвечал на её приветствия. Он даже не улыбался. Создавалось впечатление, что ему всё равно. Он ехал на щите над головами людей, и во взгляде его читалось нескрываемое презрение. Но толпа всё равно ревела от восторга. И чем больше он презирал её, тем больше она обожала его.
Неожиданно среди этой восторженной шумной массы он увидел Шайнару. Девушка стояла, прислонившись к стене дома, мимо которого проносили победителя. Их глаза на встретились, и невидимый огонь прошёл между ними…
Воины пронесли щит дальше. Варн обернулся. Но Тени на том месте уже не было…
Теперь, когда Рогул выиграл Золотой Щит, ему предоставят контракт на работу в лучшей бойцовской школе Ирацесса. Кроме того, городская казна обязывалась весь год оплачивать ему еду, вино и женщин за свой счёт.
Территория школы находилась за высоким забором, и вход посторонним туда был закрыт. Но Тень не считала себя посторонней. И не было таких стен, которые она не смогла бы преодолеть. Через несколько минут Шайнара уже находилась в комнате, приготовленной для нового главного тренера.
Проще всего теперь было где-нибудь притаиться, дождаться, когда придёт Рогул и неожиданно на него напасть. Тогда он не успеет даже вытащить меч к тому моменту, как окажется мёртв… И так было бы правильно. Так учил Орден: избегать открытых схваток, действовать хитростью, использовать преимущества маскировки и внезапности.
Но Шайнара так не могла. Не в этот раз. Не с ним…
Девушка достала из-под плаща уголёк и оставила на стене послание, в котором указала, где будет ждать варна, а потом выбралась в окно…
***
Она выехала за город и остановилась в долине между двух холмов. Дневное предгрозовое удушье к ночи сменилось шквалистым ветром. Он пригибал к земле тонкие деревца, а небо над головой стремительно затягивалось тёмными тучами.
Рогул появился с другой стороны долины. Он сидел верхом на коне и вглядывался в предгрозовой сумрак. Когда ослепительная молния распорола небо, озарив металлический шлеми на его голове, Шайнара усмехнулась: бесстрашный варн выходил на Арену с незащищённой головой, а на встречу с Тенью надел шлем…
Девушка не пряталась. Она показалась сразу, отделившись от дерева, под которым укрывалась от первых капель дождя. Рогул соскочил с лошади и направился к ней. Но Шайнара вытянула перед собой руку с мечом, издали обознаяая своё немерение. Варн остановился, не дойдя до неё нескольких шагов. И в эту минуту небо разверзлось и опрокинуло на землю поток воды.
– Ты пришла, чтобы казнить меня? – выкрикнул Рогул, перекрывая мощным голосом шум ливня.
Девушка кивнула и молча показала на его меч. Но Рогул замотал головой:
– Я не буду с тобой биться, Шайнара! – снова прокричал он.
Не опуская меча, девушка сделала несколько шагов ему навстречу, и в отблеске молний, непрерывно озарявших небосвод, они увидели лица друг друга.
Рогул снял шлем и отшвырнул его в сторону. То же самое он сделал с кожаными доспехами, оставшись в одной рубашке, которая мгновенно промокла насквозь и прилипла к его телу. Шайнара подошла ещё ближе. Рогул отстегнул пояс с мечом и тоже отбросил его в сторону.
Девушка приблизилась на расстояние клинка в вытянутой руке и его остриё уткнулось варну в грудь.
– Значит, ничего нельзя изменить? – спросил Рогул, глядя ей в глаза.
Шайнара отрицательной покачала головой.
– Ну, тогда делай свою работу, Судья.
Всё также молча девушка указала кивком в сторону его отброшенного пояса с мечом.
– Я не буду с тобой биться, – повторил варн.
Шайнара отступила на шаг. Рогул снял с шеи амулет, с которым никогда не расставался, и бросил его к ногам Тени.
Девушка наступила на подвеску ногой, а потом лёгким движением нанесла варну небольшой порез по животу. Распоротая рубашка окрасилась в красный цвет. Но Рогул даже не пошевелился. Шайнара обошла его сбоку и снова сделала неглубокий порез. После чего подошла к валяющемуся на земле поясу с мечом и, поддев амуницию носком сапога, подбросила её варну.
– Я не буду с тобой биться, Шайнара, – вновь произнёс Рогул.
Девушка взмахнула мечом и оставила ещё несколько незначительных ран на его теле. Но тот всё равно не поднял с земли меча и не изменил позы. Когда Шайнара вставала перед ним, он смотрел в её глаза и улыбался. И она, не выдерживая этой улыбки, уходила ему за спину.
Раскаты грома сотрясали небо, и дождь лавиной устремлялся вниз. А Шайнара кружила вокруг Рогула, аккуратно расписывая его тело красными полосами, и невольно в её памяти всплывал Задир с его «танцем смерти» …
Наконец она остановилась за спиной варна, на несколько секунд закрыла глаза и медленно выдохнула, а потом резко подрезала ему связки на обеих ногах. Тот упал на колени. А девушка обошла его и встала перед ним, направив остриё меча ему на сердце.
– Хватит уже медлить, Шайнара, – спрокойно произнёс Рогул.
Они смотрели друг другу в глаза, и клинок начал дрожать в её руке. Но девушка сжала рукоять второй ладонью, а образ проткнутого копьём брата окончательно превратил её руки в гранит.
– Я люблю тебя, – промолвила Шайнара беззвучно одними губами.
– Я знаю, – ответил Рогул.
Он завёл руки за спину и сцепил их в замок, и, слившись в последнем взгляде, Шайнара ввела меч ему в сердце…
Потом она вытащила окровавленный клинок, и тело Рогула рухнуло на землю. Девушка подняла втоптанный в грязь амулет, и медленно отошла от казнённого варна. Она отходила всё дальше и дальше, ускоряя шаг, пока незаметно не перешла на бег. И вот она уже неслась вперёд, не разбирая дороги, спотыкалась о торчавшие корни, падала, раздирала колени и локти, вставала и бежала снова. А разбушевавшаяся стихия выворачивала над головой небо яркими вспышками и яростно стегала по лицу дождевыми плетьми.
Шайнара остановилась только тогда, когда достигла обрыва, у подножия которого с шумом пенилось и взрывалось море. И дикий истошный вопль разорвал её грудь. Она размахнулась и со всей силы забросила в бурлящую пучину окровавленный меч, а потом упала лицом на землю и сдавленно зарыдала…
Бескрайнее звёздное небо простиралось над Миртанией. А по глади маленького лесного озера, что находилось в одном дне конного пути от Альвадиса, скользили отблески костра, разожжённого на берегу.
У костра стояла девушка. Она не жалела дров, наращивая жаркое и мощное пламя. И когда огонь разгорелся, она бросила в него тёмно-синий плащ и книгу. Огненные языки с жадностью вцепились в бумагу и ткань, и вскоре от тех осталась лишь горстка золы.
А девушка надела на шею амулет, какие обычно носят «грязные варвары» в этих местах, вскочила в седло и направила коня на восток…
Конец первой книги.
В оформлении обложки использована фотография с https://ru.depositphotos.com/similar-images/184973952.html?qview=187165760
Художник-оформитель: https://vk.com/sofy_sun