На улице стояла тишина. Только иногда взрывались крики ночных кутил и визги дерущихся кошек. Плечо намокло от братишкиных слез, он сам спал у меня на спине. Я отвлекала себя от опасностей, окружающих нас, заевшей на языке песней. Мне все мерещился звук битого над головой стекла. Телефон молчал и не вибрировал, видимо, отец еще не добрался до сотового. Все тело затекло, мышцы ног ныли после долгой пробежки. Наконец показался нужный поворот и небольшой частный дом. Я проглотила чувство стыда и, занеся кулак, постучала. Через несколько минут отчаянного стука послышались шаги и ворота открыл невысокий заспанный мужчина за 40. Увидев нас, злость на его лице сменилась удивлением.

– Аелет? Что вы тут делаете, в такой час?..

Аарон проснулся и заворочался.

– Простите пожалуйста, что разбудила. Я поругалась с отцом и… Я искала место, где мы можем переночевать…

Он не заставил меня продолжать.

– Проходите, проходите быстрей.

Мы пересекли их двор и, зайдя в дом, оказались на кухне. Ее отец посадил нас за стол.

– Аелет? Где мы? – еще не разлепив глаза, спросил братишка.

– У Камилы дома.

Во всем доме загорелся свет. Ее мать, красивая высокая женщина, зевая вышла из спальни.

– Что проис… Аелет?

– Здравствуйте. Извините, что так врываюсь, мне очень стыдно…

– О, ничего, ничего, но что…

Ее прервал стук двери. Из детской вышла Камила собственной персоной – среднего роста, худая, светлая, симпатичная девушка 15,5 лет. Моя одноклассница.

– Привет, – сказала я.

– Что случилось? – Она нахмурилась, убирая растрепанные длинные волосы с лица.

– Да так, – отмахнулась я. – Извините, что разбудила.

– Не извиняйся, – поспешила уверить ее мать. – В чем дело, где ваш папа?

Я отвела взгляд.

– Понимаете, мы поругались, и я…

– Папа опять напился и стал кричать. – Вдруг встрял Аарон, прижимаясь ко мне. У меня внутри все похолодело. – Аелет взяла меня и мы…

– Ты руки помыл? – перебила я. – По-моему, нет. Быстро иди.

Братишка слез со стула и пошел в ванную. Боясь поднять на них глаза, я прикусила свой кулак. Все молчали.

– Мы утром уйдем, – хрипло пообещала я.

– Ничего, ничего, оставайтесь, – сказала ее мать.

– Ложитесь все спать. Завтра разберемся, – заключил ее отец.

– Перенесешь свою постель на диван? – Это обращено к Камиле. – Я уложу их у тебя. И дай ей что-нибудь из своего, наверно.

– Ага.

Она махнула мне в сторону своей комнаты. Глядя как Камила ворошит свое барахло, я неловко рассмеялась.

– Надеюсь, тебе завтра никуда не надо? Ну, получается, что уже сегодня. – Она не ответила. – Извиняй. Я куплю тебе шоколадку.

Из ванной вернулся братишка и скромно встал у меня за спиной. Камила бросила мне пижаму и махнула Аарону в сторону стола.

– Ты видел, какая у меня есть коллекция солдатиков? – спросила его Камила. – Хочешь поиграть перед сном?

Мальчик неуверенно, но заинтригованно взялся за игрушки. Когда до нас уже вполне четко стало доноситься “пиу-пиу”, одноклассница спросила:

– Такое уже было?

– Каждый Божий день, его герой только тем и занимается, что стреляется с кем-то…

– Аль, я про вашего отца.

Будто я не поняла. Вздохнув, я закинула пижаму на плечо.

– Нет. То есть, да, но… – Я улыбнулась во весь рот. – Забей.

– Забить? – Она подошла ко мне. Я невольно отступила. – Ты приходишь посреди ночи, потому что ваш отец напился и…

– И что? Это взрослые, они любят этим заниматься. Ничего такого, у него был плохой день. – Я отвернулась и пошла в ванную.

– То есть, такое уже было.

Это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос, и я не стала отвечать.

– Почему ты мне не говорила?

– Зачем? Что бы ты сделала?

– Знала бы.

Я пошла в ванную и бросила:

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Ее пижама была мне почти как раз, только слегка давила в плечах. Выйдя в коридор, я услышала их голоса в родительской спальне. Я подкралась на цыпочках и наклонилась у двери.

– … не опекуны, не родственники, вообще никакого отношения к ним не имеем. Где их мать?

– Их родители развелись. – Говорит Камила. – Их оставили у отца.

– Ну вот. Раз родной матери их не отдали, как могут нам?

– Это правда, доченька, – грустно подтвердила ее мать. – Но ничего. Мало ли таких детей?

Какое-то время одноклассница ничего не говорила.

– Но нельзя же… – Она замолчала.

– Иди спать. – Заключил ее отец. – Уже поздно. Завтра виднее станет.

Я прислонилась к стене. Конечно, что они могли сделать? Родители, ни ее, ни мои, не всемогущи. Не надо было приходить, я только принесла им хлопот. Как всегда… Я зашла в детскую. Мне на глаза попался Камилин рюкзак. Она обычно брала его на прогулки. В голове выстроился план. Я уложила брата спать и выключила свет. Аарон по-детски обнял меня. Я дождалась, пока он уснет, и, сев на кровати, включила телефон. Время шло бесконечно долго. Через 3 часа я переоделась, на ощупь нашла вещи, которые могли пригодиться больше всего, и разбудила братишку.

– Аль, ну куда мы опять… – захныкал он.

Я шикнула на него и вытащила его из комнаты. Непривычно громко тикали настенные часы. Я шевельнула стопой, чтобы убедиться, что пол не скрипит, и прошла к столу мимо кухонного дивана. Краем глаза я заметила движение, но было поздно.

– Аелет?

Я замерла. Камила встала.

– Что вы делаете?..

Я обернулась и, сняв со спины ее рюкзак, шуточно подняла руки.

– О нет, ты меня словила! Прошу, не вызывай полицию, я же еще так молода…

– Аелет, что происходит?

Не сработало. Я вздохнула.

– Говори потише. Аарон тебя разбудил? – Братишка скукожился под моим взглядом.

– Я и не засыпала. Куда вы собрались?

– Назад. Не хотела вас напрягать. Одумалась, зачем так поддаваться эмоциям…

– Рюкзак для этого собрала?

– Проголодалась, извини. Надо же было куда-то все запихнуть. Я собиралась все вернуть.

Нахмурившись, одноклассница скрестила руки.

– Значит, если я сейчас разбужу родителей и попрошу их отвезти тебя, ты возражать не будешь?

– Не надо, я и так уже их разбудила…

– Ничего страшного. Па… – Она повернулась к их спальне. Скрипнув зубами, я схватила ее за плечо.

– Не буди.

– Тогда скажи правду.

Я опустила глаза. До невозможности прямой взгляд одноклассницы мог прожечь у меня во лбу дырку.

– Если скажу, обещаешь им не говорить?

– Обещаю. Так?

Я огляделась и затащила ее на кухню. С этой стороны уличный фонарь не светил, свет падал только из соседней комнаты на ее лицо. Я неохотно сказала:

– Мы собирались уехать к матери. Вот и все.

– Она же живет в другом городе.

– Ну и что, тут недалеко…

– Мама живет в Имадэме, – успел вставить Аарон, прежде чем я заткнула ему рот.

– Имадэм?! – переспросила Камила, вздернув брови. – Это тысячи километров отсюда.

– Сядем на самолет.

– Тебе даже 15 еще нет, и денег, судя по всему, тоже.

– На поезд.

– То же самое.

– Автостоп, – упрямо сказала я.

– Аелет, ты с ума сошла? Ты собираешься преодолеть пару тысяч километров, без денег, документов и взрослых, зато с маленьким ребенком?

– Что мне остается делать?? – спросила я громче, чем собиралась.

Аарон испуганно смотрел на меня. Почувствовав это, я добавила:

– Прости. Ты права, это дурацкая затея. Ложись спать, утром мы поедем домой.

Я хотела обойти ее, но она задержала меня, взяв за предплечье.

– Погоди. Я пойду с вами.

– Что?

Она спокойно повторила:

– Я пойду с тобой. Втроем лучше, чем вдвоем, да? И деньги у меня есть.

Я покачала головой.

– Не нужно. Это только моя проблема.

– Ну, раз ты пришла сюда, значит не только твоя.

– Родители тебе не разрешат.

– Я не собираюсь их спрашивать.

Я уставилась на нее.

– Ты серьезно?

– Ну да.

– Почему?

Посмотрев на меня с недоумением, Камила ненадолго замолчала. Наконец она выдала:

– Потому что мне казалось, что мы друзья.

Я не ответила, только молча кивнула. Одноклассница отвернулась и, выйдя из кухни, собрала вещи. Мы выскользнули из дома, окунувшись в теплую летнюю ночь.

Кроме нас на слабо освещенной улице никого не было. Шевелились только наши тени в окружении света от фонарей, раздавались лишь наши шаркающие шаги и болтовня Аарона.

– Куда мы опять идем? – спросил малыш, еле поспевая за нами.

– Помнишь, ты говорил, что хочешь к маме? – уставшим, но мягким тоном спросила Аелет. – Мы поедем к ней.

Аарон издал дикий клич радости, постепенно перетекший в зевок.

– А через сколько часов мы придем?

– Через много.

– Сколько точно?

– 525, – бросила Аелет через пару секунд раздумий.

Братишка разинул рот.

– Это же даже больше, чем 12!

– Абсолютно верно.

– Я хочу спать, – заявил наконец малыш.

Его сестра вздохнула и водрузила его себе на спину. Аарон уткнулся щекой в ее кофту и мгновенно заснул. Я посмотрела на наручные часы.

– Вокзал откроется только часа через 3. Надо сесть и отдохнуть где-нибудь.

Выбор пал на парк. Он был недалеко от моего дома, и мы дошли быстро. Просочившись через высокий узорчатый забор, мы начали искать, где прикорнуть. Так как парк у нас был под стать городу – полудикий и никому не нужный, мы быстро нашли себе подходящую лавочку под сенью деревьев. Положили беспробудного Аарона себе на колени и наконец выдохнули. Скоро глаза привыкли к полутьме и я узнала полянку, на которой мы с братом гуляли иногда. Кажется, в тот его день рождения мы даже сидели на этой самой лавочке. Он пошел гулять с одноклассниками, и взял меня заодно. Его приятели, дети старше меня на 3 года, решили пойти на какой-то страшный аттракцион. Ему хотелось, я видела. Они и меня уговаривали пойти, но я испугалась. Камиль не мог оставить меня, ребенка, одну. “Ладно, ребята, идите. Я посижу”. Они не заставили просить себя дважды. Их радостные крики долго доносились до нас. Я ничего ему не сказала, но он почувствовал. “Что с тобой, шкет? Я все равно не хотел идти. Представляешь, что было бы, если бы после торта меня начало швырять туда-сюда?” Я засмеялась, и стало легче.

… Воспоминания будто унесли в детство, но один взгляд на дремлющую рядом Аелет вернул к реальности. Под опухшими темными глазами круги, видные даже сквозь смуглую и загорелую кожу. По простой, скорее всего, домашней одежде видно, что выбирать времени не было. Короткие черные волосы выбились из хвостика. Одноклассница никогда особо не следила за своим внешним видом, но сейчас от нее и Аарона за километр несло потерянностью и брошенностью. Пожалуй, единственное, что ей не удалось подделать. В голове не переставая крутилась мысль: я не заметила. Мы виделись каждый день, часами сидели бок о бок и обходили все закоулки города, и ничего не было. Ни страха, ни злости, ничего. Возможно, поэтому я не задумываясь пошла с ними – чтобы не чувствовать себя таким плохим другом. Неважно, считает ли она меня им вообще, я не могу иначе. Но что теперь будет? Мы спим на скамейке в парке, родители об этом не знают и никакого плана у нас нет. Страх перед неизвестностью сгустил темноту вокруг. Все больше никогда не будет как раньше. И мы тоже. Я думала, что хорошо ее знаю.

В половину 6 утра я растормошила их и мы пошли дальше. На востоке забрезжил рассвет, заездили машины, люди торопились на работу. В кармане сумки зазвенел мой телефон. Папа. Я покосилась на Аелет. Не обратила внимания, или, по крайней мере, не подала виду. Я сбросила вызов. Она остановилась:

– Камил, хватит. Проводи нас до вокзала и иди домой. Ты проявила заботу, я оценила. Спасибо. Но я не хочу втягивать тебя в это.

– Думаешь, я ради демонстрации это делаю? – Я повернулась к ней. – Аль, я хочу помочь. Что ты будешь делать одна? Даже если я дам тебе денег на билеты, куда ты без документов денешься?

– А твое присутствие как поможет?

Аарон, сонно зевая, по дороге подбирал уже подернутые желтизной листочки. Я ответила не сразу.

– Ну, во всяком случае, если что-то случится, то случится с обоими.

Она молча кивнула и пошла дальше.

– Так что будем делать?

Одноклассница пожала плечами.

– Я думала, получится пройти зайцами.

– Как это – зайцами? – поинтересовался Аарон.

– Выражение такое, – отмахнулась Аелет.

– Можно, конечно, но… – протянула я. – Вряд ли получится. Рискованно как-то.

Аелет прищурилась.

– Знаю.

У нее на душе стало тяжело, и я почувствовала. Я пожалела, что заговорила об этом. Что ж, потом виднее станет. Мало ли, что может случиться. А пока мне захотелось ее отвлечь.

Вырвавшись из многоэтажных районов, мы дошли до вокзала. Пройдя пустынную парковку, я дал им знак не входить, чтобы не возникло вопросов, и углубился в находящуюся в постоянном движении толпу. На табло высветился подходящий поезд и время отхода. Я сообщил об этом одноклассникам и мы без проблем, с деловым видом прошли на людную станцию и сквозь чемоданный поток нашли наш вагон. Никто из нас особо взросло не выглядел, поэтому проводник таки остановил подозрительную толпу подростков с дошкольником вместе. Мы вздрогнули. Вдруг родители объявили нас в розыск?..

– Вы с родителями? – нахмурившись, спросила женщина средних лет в форме служебной но не физической.

Мы с Камилой растерялись.

– Нет. Мы провожаем брата на поезд. – Аелет показала на меня. – Он едет в колледж.

Я, проморгавшись, показал билет и проводник, с явным неодобрением наших родителей, пропустила нас внутрь. Сумка у нас с собой была только одна, поэтому мы шустро юркнули в узкий проход и нашли мою койку. Оставалось самое сложное – остаться там. Одноклассники и Аарон, не теряя времени заперлись в туалете. Мой билет проверили и минут через 20, когда все улеглось, они вышли. Получилось!

Свист, стук колес. Поезд медленно, тяжело срывался с места. Нам повезло – рядом с нами никого не оказалось. Теперь можно было наконец нормально отдохнуть. Мы разделили с одноклассниками вынесенные из дома Камилы булочки и воду. За окном проносились редкие в степи кусты и деревья, облака повисли в ярком летнем небе. “Зайцы” на верхних этажах устроились спать. Аелет ушла в фазу медленного сна, кажется, еще до того, как коснулась подушки. Я смотрел, как она вздрагивает и ее губы шевелятся, бормоча что-то.

Аелет легко влилась в наш коллектив. Умная, но не зануда, веселая, но не надоедливая, спортивная без понтов, красивая без всякого маникюра или макияжа, она нравилась всем и ей нравились все. Как-то она находила подход и к школьным “клоунам”, и к замкнутым тихоням. И оттого ее отношение ко мне вводило меня в замешательство. Я чувствовал симпатию с ее стороны, но она никак ее не выдавала и вела себя со мной так же, как со всеми. Обычно девчонки, которым я нравился, или строили из себя недоступных, чтобы набить себе цену, или “тонко” подталкивали меня к ухаживаниям за ними. Аелет ничем таким не занималась, и мне не хватало этого толчка. Я пытался внести ясность, когда мы оставались одни, но натыкался на все ту же дружескую непосредственность. Теперь стало ясно, почему.

Поезд, покачиваясь, мерным стуком отмерял пройденное расстояние и с каждой секундой уносил нас все дальше от дома.

– Аль? Ну Аль, я хочу кушать.

Возня Аарона разбудила нас с Камилой, но не сестру. Я протер глаза и спустил мальчика. Был примерно полдень.

– Есть перекусить? – Зевая, Камила спрыгнула с верхней койки.

– Пока есть, но скоро кончится, – сказал я, вытаскивая Аарону булочку. – Надо сходить в вагон-ресторан.

– Ага. – Подруга достала деньги из внутреннего кармана сумки. – Пойдешь со мной?

Я поморщился и лег обратно.

– Ленивая задница, – шутя заявила Камила. – Ладно, Аарон, пойдем с тобой. Наберем себе вкусняшек, пока Аелет спит. Хочешь?

Мальчик захлопал в ладошки и поскакал за ней. Их шаги стихли в коридоре. Мне не то чтобы было лень идти с ними, просто хотелось побыть одному. Там, на улице, это был импульс. Времени подумать они мне не дали, а не мог же я вцепиться в них и начать звать кого-то. Но теперь… Что именно случилось? Аелет жила в более чем благополучной семье, и никогда и не заикалась о каких-то проблемах. Камила, может, и была в курсе, но Камилу я знаю давно, хранить секреты она не умеет. А так было ли вообще что-то? Аелет как раз входила в среднюю стадию юношеского максимализма, да и дромомания ей вполне свойственна. На Камилу надеяться не приходится, она в 6 классе абсолютно серьезно затирала мне про существование драконов. Меня мало интересовали заскоки моих одноклассников, и не жалко было пару дней своего времени, но это может быть опасно для нас, что уж говорить про 6 летнего мальчика. Меньше всего на свете мне хотелось собирать по степи их конечности, и объясняться с родителями… Они ждут меня, подавшего документы в колледж, дома. И что я им скажу? Почему я пошел с ними, особенно если ничего страшного не случилось? Как отвечу на вопрос, на который сам не знаю ответа?..

Периферическим зрением я заметил свой мобильник. Позвоню – ребята меня не простят. Не позвоню – испугаю родителей, и того хуже, одобрю опасную авантюру одноклассников. Так может, пускай обижаются? Зато останутся живыми…

– Что делаешь?

Я отдернул руку. Со слипающимися глазами Аелет слезла и села напротив меня.

– Проверял, не звонили ли родители, – пробормотал я.

Аелет пристально посмотрела на меня, а потом взяла воду и спросила:

– Где все?

– В вагон-ресторан пошли. Ты ничего не хочешь?

Она покачала головой и опрокинула бутылку.

– Устала вчера?

То же движение.

– Я – нет, а вот Аарон – да. В кои то веки дал мне поспать, нельзя было не воспользоваться.

Я улыбнулся. Она протянула руку вперед, чтобы положить бутылку обратно и закатанный рукав ее кофты съехал наверх. Тут я заметил синяк у нее на плече. Она, кажется, не заметила мой ужаснувшийся взгляд.

– Аелет?

– М?

– Вы так и не сказали, что… у тебя там случилось.

Одноклассница безмятежно передернула плечами.

– Да ничего. Поругались с отцом, это мой способ протеста.

– Протеста против чего?

– Против печени каждый день на ужин. Я ее так объелась, что, кажется, кроме своей еще вторая вырастет.

Она засмеялась, я ее не поддержал.

– Аелет, мне кажется, я заслужил узнать правду.

Одноклассница посерьезнела.

– Ладно. Отец каждый день избивает нас до полусмерти, держит в подвале на цепи и кормит сырыми мышами. Это ты хотел услышать?

– Нет, я…

Наш разговор прервался прыжками моего телефона из-за вибрации. Я отключил его, чувствуя внимательный взгляд девушки на себе.

– Ты, наверно, еще можешь вернуться. Сойдешь тут, сядешь на попутку…

– Я с вами, я же сказал.

– Почему? С Камилой все ясно, она типа герой, втюхала себе в башку, что должна помогать всем нуждающимся. А ты?

– А что я? Разве я не похож на героя с жеребцом?

– Похож, только вот из меня принцесса не очень.

Я опустил взгляд. По легкому покалыванию в щеках я понял, что кровь прильнула к лицу.

– Да пойдет.

Она прикрыла глаза и покачала головой.

– На-по-вал. Ты полегче, а то придется меня, припадочную, с пола поднимать.

Я засмеялся. Она улыбнулась и откинулась назад. Поезд все нес нас вперед, степь за окном пролетала мимо, а облака висели там же, где и были.

Я посмотрела на парня. Красавчик, умный как черт, и товарищ хороший. Не представляю, чтобы я так же бескорыстно копалась в чужих мозгах, как они с Камилой. Но что я могу им сказать? Что наша семья развалилась гораздо раньше развода? Что отец подкупил всех в суде, чтобы мы остались у него, да еще и увез нас в другой город? Не потому, что подохнуть как хотел проводить с нами время, а потому, что… Даже не знаю, зачем. Из принципа, наверное. Мать бросила ему вызов – он его принял, и победил. А может, чтобы не отстегивать нам деньги каждый месяц. Кто его знает. В любом случае, ему этого, очевидно, было мало, раз он налег на бутылку еще больше, и теперь мамы не было рядом, чтобы его остановить. Он стал редко появляться дома, а когда приходил, был нередко пьян и в компании каких-то женщин. Повезло, что у меня всегда был доступ к его деньгам и возможность шататься по магазинам. Тем более, что никому, кроме братишки, дела не было, где я.

Фарид посмотрел на меня. Я подмигнула и улыбнулась, он вспыхнул. Нет. Они не поймут. Но тогда почему они пошли за мной? Даже не зная, что случилось, не зная, не обычный ли это подростковый бойкот. Откуда такая вера в мои слова? Пуститься в путешествие длиной в 3000 километров не то же самое, что взять меня с собой погулять и “одолжить” немного денег по пути. Одноклассники думали, я не замечаю, как они любят отцовские карточки, и удивились бы, если б узнали, как мало это меня беспокоит. Хотя, скорее всего, сначала бы построили оскорбленную мину, как Камила. “Почему?” – спросила она, шагая рядом, когда я сказала, что на мели сегодня и гулять не пойду. – “Не обязательно же куда-то заходить, можно просто пройтись”. “Как будто я вам нужна в таком случае”. “Что?” – Одноклассница остановилась. “Да брось, Камил, я же не вчера родилась. Все в порядке. До завтра”. Я ускорила шаг, избавляя ее от необходимости выкручиваться. Больше она ни копейки у меня не взяла. Забавно, видимо, теперь пришел ее черед возвращать долг.

В проходе появились веселые Камила с Аароном.

– А мы уж решили, что вы сбежали, – сказал Фарид.

– Конечно, решила кинуть вас. Ну, смотрите. – Камила стала расчехлять сумку. – Ничего лучше не было, зато…

Вдруг парень встрепенулся.

– Погоди. Вы слышите?

Камила выглянула из купе. Я встала рядом.

– Нас ищут.

– Ты уверена? – спросила я.

– Да. Так вот, вроде бы, она нас не заметила, поэтому будем выходить по-одному и…

С чего она взяла, что нас ищут? Проводница стояла в соседнем купе, стена толстая, дверь закрыта. Все ошибаются. Я шагнула в сторону двери. Камила схватила меня за руку.

– Аль, не ходи, заметит…

Я посмотрела на нее и вдруг меня осенило. Если нас поймают сейчас, здесь, то рисковать не придется, и их совесть останется чиста. Вряд ли Фарид проверял именно звонки. Я высунулась.

– Аль!..

В полуоткрытом купе проводница повернула голову.

– Эй, вы!..

Камила рядом выругалась и крикнула:

– Бежим!

Она побежала вперед, Фарид схватил сумку, я – Аарона. Мы выскочили из купе и понеслись в конец поезда. За спиной раздалось:

– Стойте!

Камила толкнула тяжелую дверь и прыгнула, выбив дверь следующего вагона. Под сцеплением с безумной скоростью проносилась железная дорога, от грохота закладывало уши. Заранее не чуя своих ног, я взяла братишку на руки и последовала за одноклассницей. Проводница уже почти схватила Фарида за кофту, когда мы с Камилой втащили его внутрь. Мы захлопнули дверь и налегли на нее.

– Дай сюда что-нибудь!

Фарид подкатил какую-то бочку. Только сейчас я поняла, что мы запрыгнули в грузовой вагон. Последний. С бешено стучащим сердцем, мы подбежали к двери сбоку и, сдвинув ее, еле удержались. Редкие деревья и холмы мелькали, проносясь мимо. Мы посмотрели вниз. Земля по сторонам от железки шла под небольшой уклон. Камила крикнула:

– Надо прыгать!

Я попятилась. С противоположной стороны со стуком распахнулась дверь. Выбора нет. Мы с трех сторон обняли братишку, полностью закрыв его, и прыгнули. Приземление, подкошенные ноги, удар. Стукнувшись головами друг об друга, мы расцепились и скатились с холма каждый отдельно. В Камилу с охом врезался Фарид, а затем и мы с Аароном. Позади грохотал поезд. Откашливая проглоченную пыль, я встала и первым делом проверила Аарона, приземлившегося на меня. Он вроде бы был в порядке, хоть и сжался в один испуганный зажмуренный комок. Я подняла его и окликнула остальных:

– Вы как?

Камила, убедившись, что Аарон цел, начала потихоньку подниматься.

– Кажется… нормально.

– Фара, ты?

Он только тихо застонал в ответ. Мы подскочили к нему.

– Эй-эй, ты чего?? – бормотала Камила, аккуратно переворачивая его на спину. – Где?

– Рука…

Она стянула с него кофту. Левый локоть опух и побагровел. Наверное, растянул при приземлении. А может, и не растянул… Очнувшись, Аарон начал плакать. Я попыталась успокоиться.

– Что там?

– Не знаю, – откликнулась Камила.

– Блин, что делать? Надо звонить, вдруг что-то серьезное. – Я достала телефон, Фарид рывком накрыл его здоровой рукой.

– Не надо, уже проходит.

Парень пощупал локоть, аккуратно согнул и разогнул руку.

– Ничего страшного, повреждение мышечной ткани.

Камила покачала головой.

– Нет, Фарид. Правда, останешься сейчас без руки, что будем делать? Езжай домой, мы сами справимся, ты и так помог.

– Ничего, сделают протез, буду киборгом. Разве плохо? – Он фальшиво засмеялся. – Бросьте, девчонки, я обузой не буду.

– Да при чем здесь это…

– Отдохну немного и все.

Мы с Камилой переглянулись.

– Если не пройдет или опять заболит, ты скажешь, – сурово потребовала одноклассница. – Клянешься?

Фарид выставил правую ладонь.

– Клянусь новой приставкой.

Мы помогли ему встать и отошли подальше от железной дороги. Камила расстелила взятый из дома плед и мы сели, следуя его инструкциям, фиксировать его руку. Ничего лечебного она из дома не взяла, поэтому пришлось, наплевав на то, что воды осталось мало, смочить взятую на запас футболку и подержать вместо компресса. Из остальных вещей, включая его же кофту, мы соорудили самодельную шину. Убедившись, что худо-бедно, но это сработало, он лег отдохнуть. Аарон совсем успокоился. Дети, им все нипочем. Он нашел какую-то дырку в земле, и, решив, что принадлежать она может только лисе, сел рядом караулить. Мы с Камилой стояли неподалеку, чтобы эта самая лиса не вздумала цапнуть его за нос. На моей губе от укусов выступила кровь, нога против воли нервно тряслась. Рука парня все рисовалась перед глазами. Я чувствовала взгляд одноклассницы на себе.

– Все с ним будет нормально. Помнишь, как он рухнул с гаража и хоть бы хны?

– Да. А физичка вышла и начала орать, как будто мы ей крысу дохлую в чай подложили.

– “Вы что тут делаете, малолетние вандалы, вот узнают ваши родители, и посмеемся!” – противным голосом передразнила Камила. Я хохотнула, понимая, что одноклассница говорит все это только чтобы меня приободрить, но это все же сработало.

– Она так пальцем своим трясла, я думала, он у нее отвалится.

– Стоило ожидать, сколько ей лет вообще?

– Говорят, это она заложила первый кирпич в школу.

– Так школе же лет 80?

– Вот именно.

Мы засмеялись, но веселье длилось недолго. Мне захотелось свалить вину на кого-нибудь.

– Тупая проводница. Надо было ей замечать…

Камила произнесла именно то, что я боялась услышать.

– Она бы не заметила, если бы ты не выглянула. Как я сказала.

В ее голосе не было упрека, только обида, и это было еще хуже.

– Слушай, Камил, – я внезапно охрипла, пришлось откашляться. – Ты же не злишься? Это не то, чтобы я тебе не верила или что-то типа того… Просто, как-то в такой ситуации даже мозг не включился. Ну, ты знаешь, как это я. – Я засмеялась. Камила натянуто улыбнулась.

– Ага. Ладно, я схожу проверю Фарида.

Она ушла. Камила никогда не умела врать. Вздох вырвался из груди, я закрыла лицо руками.

Фарид валялся не больше полутора часа. Когда он сообщил, что готов идти, мы отправились на юго-запад, где на берегу моря около столетия лет назад начали строить будущий город Имадэм. Я удивилась, когда Аарон сказал, что их мама живет именно там. Не оттого, насколько далеко он находится, но потому, что я уже много слышала о нем. Имадэм – родина университета Камиля. Из всех городов мира я должна была оставить Аелет и Аарона именно в том, который уже поглотил моего брата.

Мы ориентировались по карте в мобильнике. Нам предстояло преодолеть пару тысяч километров и не попасться. Разумеется, пешком далеко мы бы не ушли. Решили дойти до трассы, поймать попутку, попытаться благополучно доехать до города Дескан и сесть там на поезд. А там видно будет.

Жара немного спала. Мы шли по железной дороге, чтобы не потеряться и спрыгивали, когда под гудки поезда земля под нами начинала грохотать. Мягкие на вид, как вата, облака лениво ползли в пронзительной небесной голубизне. Во все стороны раскинулась дикая степь, ветреная, желто-зеленая в это время года. То и дело в траве прошмыгивала живность, за которой тут же с воинственным криком бросался Аарон. Мальчик был в абсолютном восторге от нашего путешествия. Как заведенный, он, чумазый, исчезал в одном месте и вылезал из другого, маша скинутым ящерицей хвостом. Фарид не жаловался, но тем не менее, мы старались идти прогулочным шагом. Я не в первый раз путешествовала по степи. Мы с семьей часто выбирались за город, чтобы погулять, покупаться, и поспать на природе. Однажды, в один из таких случаев, мы с братом встали рано утром, чтобы встретить рассвет. Родители мирно спали в палатке. Камилю было лет 14, мне соответственно, 11. Мы заигрались и, стремясь “догнать солнце”, убежали дальше, чем планировали. В результате, конечно, сгорели на солнце, наглотались пыли, и к завтраку повернули назад. Но, побродив пару часов, выяснилось, что мы заблудились. Солнечный диск перекатился в зенит, стало печь, а мы не взяли с собой ни воды, ни еды. Я еле волокла ноги, хотелось плакать. Брат, на самом деле, такой же ребенок, решил меня подбодрить. “Видишь, едет?” “Родители??” “Твоя крыша”. Он расхохотался. Я толкнула его, но улыбку сдержать не смогла. “И без тебя плохо, а еще ты тут…” “А чего плохого? Что, думаешь, мы тут навечно? Конечно, будем ставить с тобой силки на кроликов, и носить юбочки из листьев…” “Да иди ты”, – засмеялась я. Жара как будто ослабла, и время до встречи с разъяренными родителями не показалось таким уж долгим.

Улыбка на моем лице растаяла, во мне проснулась горечь. Тогда все было не так.

– Камила, едет! – закричала где-то Аелет.

– Что?! – Я спрыгнула с рельс и заозиралась в поисках Аарона.

– Твоя крыша. – Шепнула вынырнувшая из-за моей спины одноклассница и взлохматила мне волосы.

– Старый прикол. – Улыбнувшись, я ударила ее в бок.

Одноклассница высунула язык и пошла за братишкой. Фарид подкрался сзади и ткнул ей пальцем в спину. Круто развернувшись, Аелет случайно ударила его по лицу, парень присел от неожиданности. Аарон с сестрой рассмеялись. Веселятся, как всегда, забыв опасности, как летом забывают зимний мороз. Как когда мы ходили погулять после уроков, или встречались на выходных, или шли к кому-нибудь домой, чтобы посмотреть фильм. Ко всем, но ни разу к Аелет. Однажды, я ходила к ней, но она мне не открыла. Я даже не задумывалась об этом. Это осознание отравило тепло от воспоминаний, которым все равно не суждено было повториться.

Часам к 8 начало вечереть. Смешиваясь с темнеющей небесной синевой, закат отбрасывал багровый свет на степную траву. Так близко, что, кажется, за час точно дойдешь. Небо потемнело, на его фоне зажглись месяц и звезды, не закрытые многоэтажками и не поблекшие под светом фонарей. Никого в сон не клонило, и мы решили воспользоваться временной прохладой, продолжив путь и ночью. Аарон начал воображать волка в кустах. Застрекотали сверчки. Периодически останавливаясь отдохнуть и перекусить, мы выяснили, что воды осталось мало. Никто не произнес этого вслух, но ситуация накалялась.

Стало ясно, что короткая летняя ночь подошла к концу, когда из-за горизонта выбились первые лучи солнца. К тому моменту мы уже основательно подустали и сон бы не помешал. Мы сошли с рельсов и, отойдя на достаточное расстояние, расстелили плед. Аарон, требуя сказку, лег между нами с Аелет. Фарид неловко улегся рядом со мной. Солнце стало незаметно припекать землю. Поддаваясь усталости и убаюкивающему теплу, мы провалились в сон.

По пробуждению, понять, где мы, удалось не сразу. Подчиняясь детскому зову, старшие неохотно встали и собрались в дальнейшую дорогу. Но маршрут изменился, когда выяснилось, что воды осталось 1 литровая бутылка.

– Дело дрянь, – подытожил Фарид после поисков.

Я молчала. Аелет достала телефон.

– Карты говорят, что тут недалеко есть родник.

– Насколько недалеко? – оживилась я.

– 48 километров. Все-таки ближе, чем поселок.

– За сколько дойдем? – выдавил из себя оптимистичный тон похожий на раненого голубя Фарид.

Аелет, прищурилась, считая в уме, и неосознанно облизнула губу. Солнце перевалило за вторую половину, но все равно было жарко.

– С остановками – к завтрашнему будем там.

Над нами взяло задумчивое молчание. Даже Аарон, чувствуя, что что-то не так, не прерывал его.

– Что ж, тогда идем, – заключила я, потрепав мальчика по голове.

Пришлось свернуть с пути, но это нас волновало меньше всего. Я старалась не думать о последней бутылке у меня за спиной и побледневших губах одноклассников. Повезло, что духота спадала. С каждым часом мы останавливались отдохнуть все чаще. Пейзаж не менялся: все та же неизменная степь, где ветру едва удавалось остужать нагревающуюся землю. Когда нам начинало казаться, что мы ходим кругами, Аелет включала телефон. Зарядка почти села. Так как на Фаридову шину ушли все запасные вещи, один из нас по очереди держал над собой и Аароном плед, чтобы не напекло голову. После наступления ночи стало немного легче. Чтобы отвлечься самим и не нагонять тоску на малыша, мы громко болтали, притворяясь, что не еле волочим болящие ноги.

– … Знаете, наверно, когда мне было 5 или 4, мы с Реджем нашли кошку, – повествовал Аарон, – она была такая с пятнышками, вот тут и тут, и вот, мы ее нашли и мама сказала дать ей рыбу, чтобы она покушала…

– Ну-ка, болтун, открой рот, – скомандовала его сестра. – Я посмотрю, сколько еще слов в тебя влезет.

– Кто первый обзывается, тот сам так называется! – в ту же секунду отразил атаку полуголый и грязный, как абориген, мальчик. – Сама болтунья!

– Первое слово дороже второго, – не растерялась Аелет. – Кто первый сказал, тот и прав.

– А… второе слово дороже первого! – немного сдал Аарон.

– Не в склад не в лад, поцелуй овечкин зад, – подключился Фарид.

– Целоваться не при чем, надо драться кирпичом! – нашелся мальчик.

– Уоу, все, брэк, ребятки, – засмеялась я.

Для ознаменования своей победы Аарон высунул язык и попрыгал вперед. Ненадолго он отошел, впрочем.

– У нас есть попить? – жалобно проблеял ребенок. – Можно мы отдохнем?

Мы все незаметно выдохнули. Устали все, но из старших никто не хотел признаваться. Сам того не зная, Аарон немного облегчил нам жизнь. Мы опустились на землю. Мальчик припал к бутылке. Сглатывая, мы опустошенно наблюдали, чтобы ни одна капля не пропала. Когда он напился и Аелет рефлекторно выхватила у него бутылку, чтобы он ничего не пролил, осталась примерно половина. Никто из нас ничего не сказал, но слова и не нужны были. Одноклассница протянула бутылку мне. Ненавидя себя, я отмахнулась. Фарид, увидев это, тоже отказался, хотя было ясно, что он хотел. Аелет, естественно, также не прикоснулась к воде. Карта показала, что осталось чуть больше 20 километров. Мы собрались дальше. За час до рассвета Аарон попросился отдыхать. Мы с Фаридом хотели остановиться на передышку, но Аелет не останавливаясь взгромоздила брата на спину. Жажда пересилила усталость. Через 15 минут я взяла Аарона у нее. Фарид хотел тоже, но мы ему не позволили – с его-то рукой. Когда на землю легли причудливые тени, мы поняли, что вернулось солнце, а с ним и пекло. Измученные жаждой и уставшие, мы с Аелет передавали мальчика друг другу все чаще. В конце концов старшая сестра раздраженно спустила ребенка на землю. Пускай изрядную долю пути мальчик проехал на спинах, хватило его ненадолго.

– Аелет, ну сколько еще идти, – захныкал он, сев на землю.

Мы пришли к единогласному решению отдохнуть. Не беспокоясь о копошащихся насекомых, мы использовали плед прямо противоположно его назначению. Тень от него слегка облегчила ситуацию. Пот лил ручьем. Прислонившись к спине Аелет, я со страхом представляла высохшие камни, только грязь на которых выдавала бы присутствие тут воды когда-то, но поспешно отогнала от себя видение. Боже, почему нет дождя…

Когда стало ясно, что если мы не встанем сейчас, то не встанем никогда, мы стали собираться. Аарон уснул крепким беспокойным сном на коленях сестры. Аелет положила ладонь ему на плечо, чтобы разбудить, но Камила остановила ее.

– Не надо. Все равно он дальше не пройдет.

– И что делать? Мы не сможем тащить его дальше…

– Пускай кто-то один останется с Аароном, а остальные двое берут воду и идут до родника.

Верилось с трудом. Нет, такого не бывает, это бывает в фильмах и книгах, но не с нами. Мы, конечно, бывало, находили себе на голову приключений, но чтоб так… Камила протянула кулак.

– Первый выбывший остается. Согласны?

Мы молча сыграли. Она выбросила камень, мы с Аелет – бумагу. Камила достала последнюю бутылку и протянула Аелет.

– Я позвоню, если что. – Высокий голос Камилы осип. Лицо раскраснелось, футболка намокла на груди.

Аелет замешкалась. Я сказал:

– Оставьте воду себе.

– Мы будем сидеть в тени, а вы – идти, – возразила Камила. – К тому же, вы должны будете наполнить все 3 бутылки. Возьмите.

Одноклассница неуверенно взяла воду.

– Береги его. Не доглядишь – нос оторву, ясно?

Камила улыбнулась.

– Ладно.

Аелет задержала взгляд на брате и, отвернувшись, хлопнула меня по здоровому плечу.

– Ехала тогда.

Я успокоил себя – если что, ну его к черту, позвоним родителям, и пошел за ней. Дело шло к полудню. Хотелось бы верить, что без Аарона мы дойдем быстрее, но почти сутки пути без воды давали о себе знать. Нестерпимо жарко, а из-за шины я даже футболку снять не мог. Аелет посмотрела на меня. Смуглая кожа быстро загорает на солнце, глаза прищурены, ветер гоняет короткий хвостик. Девушка хрипло усмехнулась и потрепала мою челку.

– Ты похож на какого-то попсового певца.

Я улыбнулся.

– Поблагодарить или обидеться?

Мы стали часто спотыкаться, голова слегка кружилась. Аелет посмотрела на уже потемневший экран сотового и сообщила:

– 12 километров. Всего в 4 раза больше, чем от Камилиного дома до твоего. Дошел бы до нее и обратно 2 раза?

– Смотря за что.

– А что хочешь?

– Шоколадку с орехами.

– Даже сейчас?

– Сейчас нет.

– Видишь, как хорошо. Зато мы не хотим есть. Пойдет на пользу моей фигуре, как думаешь?

– А мне не опасно об этом говорить?

Она засмеялась и завязала кофту в узел, оголив живот теплому ветру.

– Не лучшее время пытаться меня соблазнить, – продолжил пустой треп я, ехидно улыбнувшись.

– Зная тебя, пытаться особо не надо. О да, – увидев мой непонятливый взгляд, подтвердила она. – Я помню всех твоих подружек. И их адреса, и когда работают их родители, и где они держат ключи от квартир…

Я смущенно улыбнулся. Она расхохоталась и толкнула меня локтем в бок.

– Не парься, я шучу. Их ключи уже у меня.

Я запнулся и чуть не упал. Девушка поддержала меня.

– Давай отдохнем.

– Да я нормально…

– А я нет, давай отдохнем.

Я дал увлечь себя на землю. Она достала бутылку с водой и, хлебнув, отдала ее мне. Я жадно припал к бутылке и опомнился, только когда она опустела. Вернувшись в реальность, я тихо выругался.

– Прости…

– Ты о чем? Все пополам, все честно. Или ты не за равноправие полов?

Уже гораздо более охотная улыбка появилась на моем лице и мы устало оперлись друг на друга.

– Ничего, ничего, – пробормотала девушка. – Знаешь, я где-то слышала про человека, который застрял один в океане, и ему пришлось месяц пить одну акулью кровь. Так что, если что, ты наверно будешь повкуснее акулы, а?

– Не рано ли начинать пить мою кровь?

Она засмеялась и, расслабившись, приникла ко мне. Я закрыл глаза. Мы сидим в парке, возле фонтана. Рядом играют дети, ветер шелестит листвой. Не надо никуда идти, ни о чем беспокоиться… Нейроны стали подавать тревожные сигналы, и я очнулся. Аелет постепенно уходила в забытье. Я провел пальцем по ее щеке. Она тяжело подняла веки.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Пора идти?

– Голова не болит? – Я прижал ладонь к ее лбу. Она отстранилась.

– Все хорошо, пойдем. Немного осталось.

Девушка поднялась и пошатнулась. Я подставил ей плечо и приобнял ее.

– Только не засыпай.

Из апатии мы вышли только когда в 500 метрах наконец показались пустующий сторожевой дом и невысокие ворота, окружающие тонкую струю чистой воды, бьющей меж камней. Его вид вернул нам силы и мы ускорили шаг. Кроме резвящихся облезлых собак, никого не было, и пришлось перелезать через ворота. Девушка, собрав последние силы, с трудом перескочила и помогла мне. Секунда, и вот Аелет уже глотает ледяную бьющую фонтаном воду. Мне в голову вдруг ударила одна важная мысль. Борясь с ноющей сухостью во рту, я оттащил ее за плечо. Взбеленившись, она оттолкнула меня.

– Что??

– Надо постепенно, слышишь? – успокаивающе сказал я. – Опасно напиваться сразу.

Помедлив, девушка опустила руки.

– Ты прав.

Как единственный обладатель обеих рук в данный момент, она достала бутылки и подставила горлышки под струю. Наполнив одну бутылку, мы стали осторожно, каплями, пить. Боже, никогда вода не казалась мне такой вкусной. Вместе с ней к нам стала возвращаться жизнь. Быстро забывая тяготы пути, мы скинули обувь и, как туземцы в день затмения, начали скакать по мокрым камням, пугая собак. Брызги не заставили себя ждать. Первой атаковала она, пользуясь преимуществом в виде левой руки. Ретировавшись сначала, я вернулся на позиции и ответил тем же. Мы промокли насквозь, но никто и не думал жаловаться. Головная боль утихла, ветер охлаждал мокрую кожу. Как мало нужно для счастья на самом деле. Устав, мы опустились на землю и я почувствовал ее взгляд на себе. Не оборачиваясь, я сжал ее кисть. Какое-то время мы просто наслаждались моментом.

– Ладно, давай возвращаться. – Она вытащила свою ладонь из моей и хлопнула меня по колену.

Обувшись, мы убедились, что все бутылки наполнены и пустились назад, снова и снова переживая случившееся. Теперь уже не страшно было об этом говорить.

– Блин, я думала, мы таки окочуримся.

– По тебе так и было видно.

Обратный путь прошел гораздо легче, несмотря на то что часть расстояния мы преодолели бегом, торопясь к Камиле и Аарону. Я первым увидел небольшую темную фигуру на земле.

– Э-хэй, это мы! – Маша руками, мы догалопировали к приунывшим приятелям под пледом.

Малыш уже проснулся, вид у обоих был неважный. Не сильно он изменился и увидев нас. Аелет достала бутылки.

– Вот, принесли!

Камила облегченно откинула голову назад и рассмеялась.

– Черт, молодцы, ребята…

Я стал поить их и жизнеспособность вернулась к ним. Решив, что хватит с нас приключений на сегодня, мы устроились на отдых и наконец поели. Никому не хотелось разговаривать. Камила с Аароном уснули почти сразу. Так как они не оставили мне места с их края, я упал рядом с Аелет. Она лежала на боку, глядя на посапывающего замученного малыша. Я погладил ее предплечье. Девушка тихо повернулась ко мне. Я обнял ее за талию и притянул к себе. Ее пальцы провели по моему лицу.

За несколько часов крепкого сна силы вернулись окончательно. Когда начали собираться дальше, уже наступила ночь, а вместе с ней и долгожданная прохлада.

– Кто как себя чувствует? – поинтересовался Фарид.

– Я хорошо! – тут же отозвался Аарон, вскочив из горизонтального положения сразу на четвереньки.

– Я тоже, – зевнула Камила.

Я кивнула вместо ответа.

– Отлично. Сколько еще до трассы? – Фарид встал и потянулся здоровой рукой.

– Немного, к вечеру будем там, – откликнулась Камила, навигатор, сменивший меня после кончины моего телефона. – Только что мы там будем делать? Про нас уже, наверно, весь город знает, если не вся область. Вряд ли кто согласится подвезти.

– Будем надеяться, кто-нибудь будет ехать издалека.

– И мы поедем к маме? – обрадовался братишка.

– Да, – ответила я.

– А папа приедет после нас? Или он будет ждать нас у мамы?

– Не знаю.

– Если бы он уже был там, он бы, наверно, отвез нас тоже. Да?

– Не знаю.

– Думаешь, они будут снова дружить?

Приятели притихли и неловко засмотрелись по сторонам.

– Не знаю.

– Я бы хотел, чтобы они снова стали дружить. – Задумавшись, братишка присмирел. – А то без мамы папа какой-то…

У меня лопнуло терпение.

– Аарон!

Взгляда хватило, чтобы он все понял. Надувшись, братишка мрачно зашагал дальше. Желая разрядить атмосферу, Фарид пощекотал его за шею и, отбежав вперед, крикнул:

– Спорим, не догонишь!

Аарон тут же загорелся и побежал за ним. Я проводила его взглядом. Как ему это удается? Забывать? От того, что он еще ребенок, или это просто в его характере? Вот и сейчас, вроде бы прикрикнула, зло прикрикнула, а ему хоть бы хны. Он всегда так делал – стряхивал с себя невзгоды, будь то драки со мной, скандалы родителей или пьянства отца… Я завидовала ему в этом. Хотелось бы мне, чтобы ничего не отпечатывалось в душе, как клеймо.

Идущая все это время молча Камила вдруг заметила:

– Такое приключение он вряд ли забудет.

– Вряд ли.

– Он простил отца, да?

Мысли она читает, что ли?

– Он бы ему массовый геноцид простил.

– А ты?

– Да ты что, такое не прощают.

– Ты поняла, о чем я, – закатила глаза Камила.

Я дергано повела плечом.

– Ну, он не то чтобы чудовище или что-то вроде того, но… Не знаю, может, когда меня надо будет кому-нибудь прощать, я тоже прощу. А так я не понимаю, почему обязательно надо кому-то гадить, чтобы потом ползать у него в ногах.

Камила задумчиво отвернулась. Я вспомнила наш последний разговор, гаденькое чувство совести щелкнуло меня по лбу. Прервав молчание, приятельница сказала:

– Аль, я просто хочу сказать, даже если мы доберемся, вряд ли они оставят вас ей. Скорее всего…

– Ничего, ноги же не ампутируют, а? – перебила я. – Ты не против, если я опять прискачу к тебе в 2 часа ночи? Заколебаем соц. службу, глядишь, они и смилуются.

Неудачная шутка. Я ждала, что прямая, как стержень, Камила вернется к теме, но вместо этого она засмеялась и хлопнула меня по спине.

– Давай, прискакивай. В случае чего, усыновлю вас, буду кормить сухой лапшой 3 раза в день. Снимем каморку под каким-нибудь домом, тебя отправлю нелегально толкать жвачку одноклассникам. Через 3 года отдам тебя замуж за какого-нибудь 80-летнего миллионера, чтобы расходы окупились. Траванем его и все, привет сладкая жизнь. Как идея?

Я засмеялась.

– Гениально.

– Все, что я говорю, гениально. – Она цыкнула. – Ты согласна, значит? Очень хорошо, у меня тут как раз диктофон включен был, только твоего согласия и не хватало.

– Да иди ты. – Я стукнула ее в плечо.

Мы захохотали. Тут и Аарон подошел, с возмущением демонстрируя дырку на колене. Все повеселели, и остаток пути прошел незаметно.

Шум проносящихся мимо машин издалека предупредил о близости шоссе. Мы побоялись голосовать, пока темно, и стали шагать вдоль дороги. Трасса лежала на возвышении, и водители, не беспокоящиеся об осторожности за городом, разъезжали над нами. Аарону приспичило в туалет, и мы отошли. Закончив свои дела, братишка вдруг подбежал и сказал:

– Давай в догонялки? Ты вода!

– Аарон, не…

Не слушая, брат побежал. Ругаясь, я погналась за ним, но споткнулась и растянулась на земле. Пока я поднималась и отряхивалась, Аарон пропал из виду. Я вернулась к шоссе и окликнула идущих впереди приятелей.

– Аарон с вами?

– Я думал, он с тобой, – откликнулся Фарид.

Камила подняла глаза и на ее лице застыл ужас. Я проследила за ее взглядом. Как раз в этот момент на дорогу вскарабкалась детская фигурка. На дорогу, по которой быстро неслась голубая легковушка.

Будто издалека раздались крики приятелей, рванувших наверх. Аарон вприпрыжку зашел на шоссе, в темноте незамеченный беззаботно едущим водителем. Бампер был не дальше, чем в метре от братишки, когда я подхватила его и кувыркнулась в сторону от машины. Взвизгнули шины, хлопнула дверь. Я медленно встала, прижимая плачущего от испуга Аарона к себе. Я не могла перестать дрожать.

– Вы что, выжили из ума?! – приближаясь к нам, орал водитель, среднего роста полный светловолосый мужчина в костюме. – Вас не учили… Погоди-ка. – Он замер. – Это же вы – те пропавшие дети, да? Аелет, правильно?

Я попятилась, руки и ноги занемели.

– Стой, стой, не убегай! Ваш папа очень переживает, – увещевал водитель, медленно идя вперед. – Вы же тут не одни, да? Где твои друзья?

Его голос я почти не слышала, все заглушила пульсация в голове. Сердце болезненно колотилось в груди. Вдруг, взорвав напряженную тишину, хлопнула дверца машины. Мужчина обернулся.

– Эй, вы!

Легковушка резко сорвалась с места прямо к нам, фары ослепили меня. Ее хозяин отпрыгнул в сторону. Поравнявшись с нами, машина резко, подпрыгнув, остановилась. Задняя дверца открылась и Фарид с переднего пассажирского крикнул:

– Запрыгивайте!

Закинув брата внутрь, я последовала за ним.

– Стойте, черт возьми! – послышалось сзади.

– Газуй! – взвыла я.

Камила на водительском сиденье нажала на газ и, откинувшись назад и обдав водителя дымом, мы понеслись вперед. Его ругательства еще недолго слышались позади. Руль вертелся у приятельницы в руках, мы летали по салону.

– Советую пристегнуться, – нервно срывающимся голосом сказала Камила.

Молясь, чтобы мы не съехали в кювет, я послушно примотала братишку к сиденью. Камила попыталась выровняться и даже предприняла попытку встать на правую полосу. Водитель скоро отстал и она решила сбавить скорость. Криво, но получилось. У Камилы начался истерический смех.

– Есть кто сзади? – затравленно оглядываясь, спросил Фарид.

Аарон забился в угол. Ругаясь через слово, я выкрикнула:

– Только не говори, что мы только что угнали машину!

– Боюсь, именно это мы и сделали, – хохотала приятельница. – Твою мать, я знала, что ты на меня плохо влияешь.

– Смотри на дорогу, чтоб тебя, – выдохнул Фарид и, выждав секунду, присоединился к нашему ржущему клубу. – Блин, серьезно?! Спереть тачку?

– Что я еще должна была делать?

Сил ответить от накрывшей нас нервной волны не хватило. Братишка всерьез забеспокоился о нашем состоянии. За окном проносилась бескрайняя степь в слабом лунном свете. Я обругала Аарона. Фарид провалился в сиденье, пытаясь осознать произошедшее. Убедившись, что с этого момента Аарон на 20 метров не приблизится к дорогам, я наклонилась вперед.

– Не знала, что ты умеешь водить.

– Правильно не знала.

– Круто придумали. Не знаю, чтобы бы было без вас.

– Это она, мне такое сумасшествие в голову бы не пришло, – отозвался Фарид.

Я устало уперлась головой в спинку водительского сиденья.

– Спасибо.

– Что чуть не убила?

– Сама знаешь.

Она усмехнулась и боднула меня затылком.

– Не верь ему, это было единогласное решение.

– Не выдумывай, такими вещами тут промышляешь ты, – возразил Фарид.

– Ну-ну, расскажи еще. Будто это я стибрила у математички журнал.

– Ты меня подстрекала!

Мы засмеялись, в этот раз не чтобы справиться со страхом. Чувство опасности не исчезло, но ослабло, отступило на задний план. Машина стала ехать ровнее. Когда мимо кто-то проезжал, мы ныряли вниз. Никто ничего не заметил, или не подал виду.

– Рано или поздно ее подадут в розыск, – заметила Камила, когда Фарид сменил ее, после того как мы преодолели около 100 километров.

Все согласились. Как бы нам не нравилось передвигаться таким образом, рисковать было нельзя. Решили бросить машину на рассвете, когда номера станет лучше видно.

Фары выхватывали дорогу из темноты. В зеркалах отразилась желтая полоса на горизонте, свет постепенно отвоевывал место под небом. Аарон прильнул к девочкам и прикорнул. Слышалось только гудение машины, скользящей по дороге.

Я немного дергано поставил машину на обочину. Нехотя мы вылезли наружу и торопливо углубились назад в степь. На этот раз мы выгадали так, чтобы скоро добраться до города, и там сесть на поезд.

– Позади уже больше 1000 километров, – светясь радостью, объявила Камила, включив телефон.

– Такими темпами мы будем на месте через… – прикинула Аелет, поправляя рюкзак на плече. – 8 дней. Неплохо для бомжеватых подростков без документов, а?

– Не верится. Знаете, я вообще не думала, что мы выберемся дальше километра от города.

– Классно, а я-то уж думал, вы знаете, что делаете.

Мы засмеялись. День незаметно взял верх над землей. Через пару часов уже стало припекать и мы уже привычно устроили стоянку. Аарон убежал погулять, Камиле приспичило отлучиться. Аелет легла и закинула руки за голову. Я пощупал локоть. За те несколько дней все уже должно было пройти, но только в случае полного покоя. Пришлось вспоминать тот проект о профессиональных травмах, который я писал в 7 классе. Сделать это меня практически заставила биологичка, родители ей в этом подсобили. Я упирался изо всех сил. Трудно сказать, почему. С одной стороны, хотелось заниматься чем-то более интересным – вроде лазания по заброшкам или сования зажженных спичек себе в рот. А с другой, я чувствовал, как это затягивает меня. Один написанный на 100 процентов тест за другим, потом дополнительная работа на уроке, проект… Я написал его, настал день защиты и на следующий день выяснилось, что у меня 1 место. Родители чуть с ума не сошли от счастья, весь учительский состав признавался мне в любви, а на меня напала тоска. Это перестало быть просто увлечением, меня схватили за зад. Даже если бы я проиграл в области, на следующий год, и после него меня будут отправлять туда. А после окончания школы путь мне будет открыт один, четкий, прямой и обеспеченный – или медицина, или естественные науки. Но этого я не хотел, точнее, не знал, хочу ли. Я не знал, не пожалею ли об этом, буду ли доволен работой, это ли мне надо, ведь я даже не успел попробоваться ни в чем другом. На 2 тур я не поехал. Биологичка чуть в припадке не забилась от этого заявления, но я был непреклонен. Родители отреагировали спокойнее. “Почему?” – спросил отец, выслушав меня за ужином. “Ну, не мое это”. “А что твое?” – поинтересовалась мать. “Не знаю. Не решил еще”. “А что тебе стоит попробовать?” Я не нашел, что сказать. “Сынок”, – продолжил отец, – “у тебя шанс на хорошее будущее. Не вздумай упустить его из-за каких-то сомнений”. Кажется, это была не единственная хорошая возможность, ускользающая из моих рук. Я покосился на Аелет.

Одной рукой размотать нашу самодельную шину у меня плохо получалось. Понаблюдав какое-то время, девушка села.

– Давай. – Она аккуратно развязала кофту, на которой висел моя рука. – Больно?

Я покачал головой. Когда она сняла последний слой из Камилиного барахла, я согнул и разогнул руку.

– Как?

– Вроде нормально.

– Проверь на деле.

– Хорошо.

Прежде чем она успела понять, я стянул с ее волос резинку.

– Что ты… Отдай! – возмутилась Аелет, тянясь за ней.

– Сама сказала проверить, – смеялся я, протягивая кулак с резинкой в сторону.

Опираясь на одну руку, девушка не удержалась и рухнула на меня, свалив нас обоих на землю. Я прыснул и посмотрел ей в глаза, неожиданно близко. Улыбнувшись, она выхватила у меня резинку и отползла в сторону.

– Шутки шутками, а без расчески собирать волосы очень неудобно, – ворчала приятельница. Черные волосы под карэ взбухли вокруг овального лица. Пока она отфыркивалась, я убрал один локон ей за ухо и чуть не взмыл в воздух от выброса эндорфина. Аелет засмеялась, у темных глаз появились морщинки. Момент был только им, моментом, но ощущался вечностью.

Заплетя наконец хвостик, она легла рядом со мной. Я почувствовал аромат ее волос.

– Придумал, куда пойдешь? Останешься, или в колледж?

– Еще нет… Можно бы в колледж, но я не знаю, на кого.

– Август-месяц на дворе. Поторапливайся. Ты же вроде шаришь в биологии?

Я неуверенно пожал плечами.

– Вроде бы, но я не знаю, хочу ли я связать с этим жизнь.

– Посмотри и, может, поймешь. Всегда можно переучиться.

– А ты? На кого пойдешь?

Она пожала плечами.

– Ты же знаешь, я раздолбай. Год без троек только с Божьей помощью закончила.

У меня вырвался смешок. Она продолжила:

– Если все удастся, все равно – что школа новая, что колледж.

– А если не удастся?

Аелет не сразу ответила. Я почувствовал, как ее плечевой сустав напрягся.

– Не удастся – скорее всего, сразу в детдом.

Я улыбнулся и обнял ее.

– … вот, смотри, – донеслось издалека. Легкий топот. – Вот, видела? Я прыгнул аж до сюда… Видела? Классно, правда?

– Аплодирую стоя.

К тому моменту, как Камила и Аарон добрались до нас, мы уже отодвинулись друг от друга. Не обманутая этим, подруга ехидно подняла бровь. Мы тайком от мальчика показали ей неприличный жест. Она засмеялась.

К вечеру в небе сгустились гонимые прохладным ветром тучи, заморосил дождь. Степная трава блестела от повисших на ней капель, пестрые дикие цветы поникли, посвежевший воздух запах мокрой почвой. Время от времени вдалеке вспыхивали похожие на трещины молнии, и тогда укутанный в мою кофту Аарон, путаясь в чересчур длинных рукавах и поправляя то и дело падающий на глаза капюшон, бросал прыгать по лужам и испуганно подскакивал к нам. Мы наслаждались долгожданной переменой погоды. До Дескана мы добрались уже на следующий день. Это был достаточно большой еще строящийся город, с густой толпой людей и широкими четырехполосными дорогами. На одну из них вышли мы, выбравшись из степи. В километрах в сторону центра высились новенькие многоэтажки с голубыми окнами и торговые центры с яркими вывесками. Слух успел отвыкнуть от городского шума. Редко встречающиеся на окраине люди оборачивались на грязных подростков с ребенком, но вопросов никто не задавал. Когда мимо проезжали полицейские машины, мы заскакивали в переулок. Можно было представить, что бы случилось, пойди мы в центр. Повезло, что такой необходимости у нас не было.

Мы зашли в зажатый между домами магазинчик и, поменьше поднимая глаза, закупили еды и воды. Толстая продавщица с нарощенными ресницами, оглядев нас, цыкнула, да и только. Мы раскланялись и вышли.

– Дальше на пропитание хватит, но на билет, даже на один – нет, – заключила я, посчитав оставшиеся купюры. – Что будем делать?

Аелет молчала, механически играя с братишкой.

– Видимо, придется запрыгивать зайцами, – откликнулся Фарид.

– Видимо, так.

Фарид прошел немного вперед. Я стала засовывать деньги в сумку.

– На что ты копила? – вдруг спросила Аелет.

– А?

– Ты их прилично набрала. Копила на что-то? – Как бы она не притворялась, я видела, что она это не из любопытства спрашивает.

Я копила на гитару. Давно хотелось научиться играть. Уже раскрыв рот, чтобы сказать правду, я прикусила язык.

– Собиралась съездить с вами на природу, – усмехнулась я, закинув руку ей на плечи.

Приятельница улыбнулась с видимой натянутостью.

– Я все верну.

– Конечно. Мы с Фаридом завалимся к тебе на осенних каникулах, и только попробуй не сводить нас в кафе.

Она засмеялась и обняла меня за шею.

Местный вокзал был гораздо больше и люднее нашего. Ничего хорошего нам это не сулило. Слоняясь поодиночке по просторным, ярко освещенным залам, удалось выяснить, что подходящий поезд отходит в 18:00. Мы успешно слились с толпой и, тщательно избегая охрану, проникли на станцию.

– Пора? – кусая губы, спросил Фарид.

В 6 часов паровоз засвистел, колеса застучали. Мы прятались за колоннами.

– Нет еще…

Аарон подпрыгивал от нетерпения, Аелет сжалась, как будто готовясь к прыжку. Показался грузовой вагон…

– Давайте!

Мы рванули с места. Я побежала первой, Фарид вслед за мной, а последней Аелет с Аароном. Поезд набирал ход. Я лихорадочно огляделась. Кажется, никого нет. В любом случае, отступать поздно. Два отчаянных прыжка, сильный рывок. Я схватилась за ручку. Приблизившись, Фарид закинул сумку в вагон. Я помогла ему забраться внутрь. Состав все ускорялся. Догнав нас, Аелет посадила братишку на ступеньку. Парень поспешно унес его подальше от края. Приятельница выбросила плечо вперед, но схватиться не успела. Я поймала ее за руку. Мы с Фаридом втащили ее внутрь. Поезд уже набрал скорость, станция быстро удалялась. Мы облегченно упали на трясущийся в такт поезду грязный пол. К нам никто не заглянул и мы решили, что заслужили отдых. Грузовой вагон, что неудивительно, был набит грузом – нас окружали пыльные мешки и коробки. Места для людей явно не подразумевалось и нам пришлось есть щека к щеке. Думать о мышах совсем не хотелось. Дверь закрывать не стали, чтобы не перекрыть единственный источник света, и нашему вниманию предстала бегущая панорама степи и неба, будто бы соединяющихся где-то вдали.

Через 3 часа повечерело. Убаюканные упавшей в наше пристанище темнотой, ритмичным покачиванием и грохотом поезда, мальчики уснули. Я поддалась не так легко. Воображение включилось, как всегда, в самый неподходящий момент. У нас с братом всегда языки развязывались исключительно ночью. Мы часами лежали на нашей двухъярусной кровати, болтали и хихикали. Вдруг снизу донеслось: “Эй, Камил…” “Чего?” “Мне надо в туалет”. “Ничем не могу тебе помочь”. “Думаешь, родители уже спят?” “Почем я знаю?” “Черт, если не спят, нам конец…” “Почему это?” “Сейчас 2 часа ночи, а у меня сна ни в одном глазу”. “Ах, черт… Тогда терпи”. К его чести сказать, Камиль пытался. Но через какое-то время он сообщил: “Не могу, Камил. Я умру”. “Тогда постарайся умереть тихо”. “Нет, не могу. Прости”. “Камиль!..” Брат слез с кровати и на цыпочках пошел к двери. Я перегнулась через перила и, затаив дыхание, наблюдала за ним и мысленно прощалась. Он замер, прислушиваясь. Родители ничем не выдали своего бодрствования и Камиль, обернувшись, дал хороший сигнал. Я не стала радоваться раньше времени, и не зря. Только он потянулся к ручке, как в один момент случилось 3 вещи: в коридоре зажегся свет, в дверном проеме появился разъяренный отец, а я от испуга полетела на пол.

Я еле сдержала смех, вспоминая об этом. За весельем, как из-за разрушенной дамбы, хлынула горечь. Вместе с ним уехало мое детство.

Рассудив, что делать все равно нечего, я тихо встала, взяла телефон и села у двери. Снаружи дохнуло свежим воздухом и летним ветром. Трава и шпалы проносились внизу. Зарядку хорошо бы поберечь, но в конце концов, еще оставался Фарид, да и мне хотелось расслабиться. Я включила сотовый и зашла в электронный скетчбук. Без стилуса рисовать на экране неудобно, конечно, но я и не собиралась выставлять это куда-то. Получалось неплохо. Самое главное, очертания людей, были различимы, я порадовалась удавшимся пропорциям. Мне всегда нравилось рисовать позы, они без слов выдавали отношения между людьми. Через некоторое время, прогодавшись, я встала и отошла к сумке. Зашелестел пакет. Легкая полутьма шевельнулась. Я замерла.

– Это ты, Кам… Аелет? Разбудила?

– Меня так просто не разбудишь, – шепотом ответила Аелет, поднимаясь. – Чего не спишь?

– Не спится.

Я вернулась на свой пост. Приятельница села рядом. На нее упал бледный свет.

– Мародерством занимаешься, значит? – Она кивнула на булочку у меня в руке.

Я улыбнулась.

– Ты меня разоблачила. Опять.

– В смысле?

– Забыла, как меня из-за тебя на учет поставили?

– Чего-о?

– Сидим мы на биологии, до столовки еще 2 урока, а у меня в сумке папин пирог… Биологичка там завяла у себя за столом, она бы ничего не заметила, если б тебе не вздумалось проситься в туалет.

– Ты, значит, сидишь, хомячишь на уроке, а я виновата? Надо было не отпрашиваться, как раз вместе сидим…

Смеясь, я ударила ее в плечо.

– Фу, заткнись, не порть аппетит.

Сунув выпечку в зубы, я разблокировала смартфон. Аелет неприкрыто посмотрела на экран. Конечно, она поняла, кто здесь изображен.

– Вдохновение нахлынуло?

Я неопределенно наклонила голову, не выпуская булочку из зубов.

– Красиво, слушай.

Я промычала: “Спасибо, стараюсь”.

– Ты, вроде, не ходила в рисовальную школу?

– Не-а. Меня брат научил.

– Здорово. Но он, кажется, не художник?

– Нет, это хобби. Он сейчас учится на журналиста. Будет ходить и доставать людей, у него это хорошо получается.

Аелет засмеялась.

– Кстати, его не было у вас дома. Где он сейчас?

Рука дрогнула и прочертила на рисунке кривую линию. Я вздохнула и, нажав на “отмену”, сказала:

– Кстати, в Имадэме. У него учеба там.

– Так каникулы же, не?

– Он… решил не приезжать. – Я едва услышала собственные слова. – Решил пройти практику, да и работу найти не помешало бы…

Приятельница промычала что-то и спросила:

– А ты? Придумала, куда поедешь?

– Останусь дома, наверно.

– Что? – Она повернулась ко мне.

– А что? Сейчас можно и учиться, и работать дистанционно, особенно если работать кем-то вроде дизайнера.

– Ну, во-первых, черта с два тебя кто на работу так возьмет, а во-вторых… Ты что, всю жизнь хочешь просидеть в нашем городишке? Упустить студенческие годы, новые знакомства, новую жизнь?

– А что в ней хорошего? Сейчас лучшее время в нашей жизни. Время, прожитое с семьей и старыми знакомыми, когда не надо беспокоиться о деньгах или работе. Да и знаешь, мы никогда не будем младше.

– И что? Хорошего-то тоже много. Новое не значит хуже.

– Ну, если расстаться и видеться раз в 3 года для тебя не значит хуже, то ты права.

Я осеклась, но было поздно. Она не сразу нашлась, что сказать.

– Конечно, нет. Камила, я не это имела в виду… – Аелет положила руку мне на плечо, я не посмотрела на нее. Не дождавшись от меня ответной реакции, она встала и ушла. Я вздохнула и прислонилась к стене. Я повела себя, как ребенок, глупо было говорить это вслух. Она переживает тяжелые времена, несправедливо, чтобы она выслушивала обвинения еще и от меня, но все-таки… Черт, я делаю все, что могу, я рискую жизнью, неужели нельзя хотя бы притвориться, что ты это ценишь?? Что хоть немного пожалеешь, когда все связи оборвутся? Экран телефона еще горел. Я удалила рисунок.

Эта поездка оказалась удачней предыдущей. Стараясь оставаться незамеченными, мы по одному иногда предпринимали вылазки или в вагон-ресторан, или куда еще. Никто не обращал на нас внимания. Мы могли четко проследить, как менялась местность. Поезд стал медленно взбираться в горы. Редкие дома оставшихся позади поселков все уменьшались и уменьшались. Встречающиеся по дороге деревья участились, все сгустилось вокруг одиноко мчащегося поезда. Бурные реки превратились в тонкие голубые жилы, пронизывающие степь. Расстояние быстро сокращалось. По нам ударило осознание, что у нас и впрямь получается. Стало ясно, что в глубине души никто не верил в успех.

Прибыв на какую-то станцию, рабочие решили залезть в грузовой вагон. Благо, мы проснулись перед тем, как они открыли дверь.

– Линяем отсюда.

Вместе с громкими разговорами рабочих к нам ворвался неожиданно яркий поток света. Не дожидаясь, пока они придут в себя, мы выскочили наружу.

– Эй, а ну вернитесь!

– Быстрее, быстрее! – пыхтели ребята.

Мы успешно сбежали и скрылись среди невысоких простых домиков. Справа вверх вздымался сплошь зеленый крутой склон. Сельчане ругались нам вслед. Скоро мы оказались под спасительной сенью небольшой рощи, вдали от людей.

– Что теперь? – Я хватал ртом воздух.

Аелет привалилась к дереву.

– Продолжим идти, что же еще.

– Ты чего, далеко же.

– Может, поймаем попутку? – включив телефон, предложила Камила. – Вряд ли тут нас кто-то ищет…

– Я за, – согласился я. Желания и дальше переться по жаре без необходимости у меня не было. – Аелет, ты?

Мы видели – она собиралась что-то сказать, но передумала. Пожала плечами и отвернулась.

– Как пожелаете.

Камила нахмурилась.

– Ладно тогда. Надо дойти до шоссе.

Снова в путь. Подниматься наверх было труднее, чем шагать по равнине, но зато изумрудная листва над нашими головами бросала тень и повсюду гулял прохладный горный ветер. Иногда слышался тихий треск коры, когда напуганные нашими шагами белки взбирались на деревья. То и дело на пути встречались грибы и дикие ягоды, из-за которых приходилось бегать за мальчиком, чтобы он не возомнил себя знатоком ботаники. Лесок был не густой, и мы не боялись потеряться. Из-за глухой тишины и кристально чистого воздуха совсем недавно покинутая жизнь в цивилизации казалась далекой, почти забытой. О таких обычных вещах, как уроки, перемены и прочая подростковая суета, напоминали только приятели, да и они изменились. С самого первого момента, как Аелет перешла в наш класс, полу-ухмылка не сходила с ее лица, на любую фразу у нее был находчивый ответ. Без особого усердия она завладела нашим вниманием, и оттого мне польстило ее первое обращение ко мне: “Эй, красавчик!” – Присвистнув, позвала она. Я обернулся не столько потому, что принял это на свой счет, сколько от удивления. Остальные 14-летние девчонки в нашем классе скорее бы приняли монашество, чем так обратились к пацанам при всех. Аелет бросила мне мою тетрадь по химии и добавила: “Извини, не разобрала твой почерк. Камила сказала, что это ты, и все”. Пацаны вокруг меня заржали, а я покраснел, как рак. Больше она в тот день со мной не разговаривала, зато на последнем уроке, когда Камила ушла по срочным делам, я подсел к ней. “Возражаешь?” “Да ты что, с таким соседом грех возражать”. От пальцев отхлынула кровь. “Э-э… Ты после школы куда?” “За братишкой”. “У тебя есть брат?” “Угу. Но ты не переживай, он еще садиковский”. У меня вырвался нервный смешок. “Так ты… разобрала подпись?” “Не-а”. “Я Фарид”. “Аелет”.

Вспоминая теперь, может, не так уж все и изменилось. Просто я не знал ту девушку, которая мне понравилась. Не знаю и теперь. Слева нам постепенно открывался обрыв. Ребята толком не разговаривали. Аарон ушел вперед, Камила пошла за ним. Я поравнялся с Аелет.

– Возражаешь?

– В смы… А-а. Умно, умно, – улыбнулась девушка.

– И что дальше? Если все получится?

– Ты о чем?

Я развел руками.

– Без разницы, о чем ты хочешь говорить.

– О нас с тобой? – уточнила она, понизив голос и прищурившись. Я засмеялся.

– Да, типа того.

Аелет ненадолго замолчала.

– Ты мне нравишься. Ты это знаешь и я это не скрываю, но и толкать тебя ни во что не собираюсь. Поэтому, если ты думаешь будто ты мне что-то должен, то зря. Расслабься.

Подруга ускорила шаг, чтобы уйти вперед, но я взял ее за руку и она остановилась.

– Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Я огляделся и сел на землю. Она опустилась рядом.

– Ты хочешь этого? Отношений?

– Сейчас правда самое подходящее время?

Я задумался и наконец выпалил:

– Имадэм уже близко.

Она откинулась на дерево позади себя. Ветер гудел вокруг.

– Тем более. Если все получится, мы будем жить в разных городах.

– Я могу поступить в колледж в Имадэм.

Аелет подняла густые брови.

– Ради меня, когда скорее всего мы расстанемся через месяц, ты готов уехать из дома? Готов подобрать себе профессию под меня?

– Если ты этого хочешь…

– К черту, чего хочу я, ты чего хочешь?

Она села передо мной и смотрела мне в глаза, а за ней раскинулся горный хребет. Я не знал, что сказать, и сказал правду.

– Я не знаю.

– Для олимпиадника ты на удивление мало знаешь, – с улыбкой сказала она, но в этой улыбке в этот раз была горечь.

Я быстро, запинаясь, проговорил:

– Ты всегда была хорошим другом, и я думал… Думал, что мы близки, но, как оказалось, я ошибся даже в этом. Мы почти год проучились вместе, но ты ни разу не сказала, что у вас там… Черт, я даже не знаю, когда у тебя день рождения, что уж говорить о… Ты мне всегда нравилась, может, я даже…

– Фарид, – перебила она. – Не говори этого, пожалеешь потом.

Я сглотнул и продолжил:

– Но теперь я не знаю, реально это или нет. И не знаю, стоит ли пробовать.

Аелет отвела глаза и вздохнула. Я наконец перевел дыхание и шепотом сказал:

– Прости.

– За что? Ты сказал правду, ничего лучше ты сделать не мог.

Я не ответил.

– Все-таки у тебя в голове такой бардак. – Она протянула ко мне руки. – Иди ко мне.

Я подвинулся ближе и положил голову ей на грудь. Она обняла меня. Внизу расстилалась пропасть деревьев, постепенно переходящих в степную равнину. От горизонта до горизонта раскинулось порозовевшее от садящегося солнца небо. Я слышал, как бьется ее сердце.

– 4 октября.

– Что?

– Мой день рождения. 4 октября. Точное время не помню, извини.

Я рассмеялся. Вдалеке Камила и Аарон кричали наши имена. Мы встали и пошли к ним.

Когда деревья поредели, показалось шоссе. Медленно шагая вдоль него, мы стали голосовать. Спустя какое-то время на обочине остановился старый серый автомобиль. Обшарпанное стекло опустилось и оттуда выглянул немолодой небритый мужчина с лысиной на затылке.

– Куда идем, детки? – приветливо спросил он.

– К родственникам. Мама по работе не смогла с нами, сказала вызвать такси, а мы потеряли все деньги… – Аелет печально всхлипнула для убедительности. Я в который раз поразилась, стараясь не подавать виду: как хорошо врет!..

– Ну, ну, ничего. Садитесь, довезу. Вам куда?

– Надо бы в Имадэм, но вы высадите, где вам будет удобнее.

– Ой как хорошо, я как раз туда, – обрадовался мужчина. – Садитесь.

Я залезла на заднее сиденье, мальчики шустро шмыгнули за мной. Аелет села спереди. Мы тронулись. Из старого иногда сбивающегося радио доносилась какая-то эстрадная музыка. Водитель благодушно расспрашивал нас об учёбе, о семье, о месте проживания, когда мы должны добраться до родственников. Слушая чистую и на удивление правдоподобную ложь Аелет, я вдруг заметила, что мы съехали с дороги.

– А, извините, вы уверены, что мы правильно едем?

– Да, да, конечно. Я просто сокращаю путь.

Я посмотрела в окно. Дорога стала хуже, переходя в протоптанную людьми и редкими машинами лесную тропу. Судя по солнцу, мы свернули на юг. Я обменялась растерянными взглядами с Фаридом. Он достал единственный оставшийся телефон и подрагивающими пальцами что-то напечатал.

– Смотри, прикольно, да? – Его голос дрогнул.

– Где?? Покажите! – Аарон подпрыгнул с места.

– Ты не поймешь. – Я выхватила мобильник из рук Фарида.

“нужно выбираться отсюда он не туда нас везет”. Я хихикнула, чтобы поддержать его отговорку, и, вернув ему телефон, достала свой и притворилась, что пришло сообщение.

– Знаете, тетя написала, что сама подберет нас. Высадите нас здесь, мы сами дальше, спасибо.

Аелет с недоумением обернулась назад и поняла все. Ее взгляд заледенел от ужаса. Она села ровно.

– Да нет, не надо, я уже довезу, недолго осталось, – беззаботно ответил водитель.

Музыка выключилась, стало тихо. Кровь застыла в жилах, страх запульсировал в висках. Я незаметно взялась за ручку и потянула, чтобы проверить. Дверь не поддалась. Фарид побледнел. Я посмотрела на приятельницу. Аелет сидела, оцепенев, не моргая. На нее надеяться не придется. Я тихо выдохнула и успокоилась. Все звуки отдалились, разум будто закрыл дверь, чтобы сконцентрироваться.

– Дай-ка, я тоже тебе кое-что покажу.

Я взяла у него сотовый и в документах написала: “звони в полицию”. Парень прочитал и вместо ответа показал на значок вверху экрана. Связи нет. Я быстро, чувствуя, как у меня немеют пальцы, напечатала: “фарид пристегни аарона когда я его схвачу закрой аарона аелет бери руль”. Пробежав по тексту глазами, Фарид покачал головой. Не обращая на это внимания, я деланным веселым тоном сказала:

– Ты тоже глянь, смешно, скажи?

Аелет обернулась и Фарид вынужденно ей показал. Приятельница посмотрела мне в глаза. Я моргнула.

– Что там такое, детки? Мне покажете?

Я покосилась на мальчиков. Фарид против его воли пристегнул ребенка.

– Высадите нас, пожалуйста.

– Что? Зачем?

– Надо, остановите машину.

– Я же сказал, что довезу, значит, довезу, не переживайте.

Ком в горле метнулся туда и назад. Я посмотрела на приятелей. Готовы.

– Если вы сейчас же не остановите машину, я позвоню в полицию.

Его рука метнулась к бардачку. В тот же момент я рванулась вперед и сомкнула руки на его горле. Из открытого бардачка выкатился баллончик. Задыхаясь, он отпустил руль. Машина вильнула. Аелет, прыгнув в сторону, выправила нас. Мальчик испуганно закричал. Похититель хрипел, елозил и пытался оторвать меня от себя. Прижимающая его к спинке правая рука быстро онемела. “Боже, прошу, прошу, пусть я не отпущу, Боже, прошу…”

– Врежься куда-нибудь! – не своим голосом заорала я.

Фарид сел перед Аароном и накрыл его собой. Впереди показался столб. Аелет крутанула руль влево. Не сбавляя скорости, мы врезались. Аелет швырнуло вперед, в сторону лобового стекла… Я схватила ее за кофту.

Громкий детский плач. Лобовое стекло разбито, осколки рассыпаны на передних сиденьях. Между водителем и рулем полусдувшаяся подушка безопасности. Он не двигается. Кроме него и меня, в машине никого нет. Я вдохнула и выдохнула, и боли не почувствовала. Пробежала рукой по груди, животу, и лицу – крови нет. Открылась моя дверь. Фарид.

– Ты как?? Погоди, не двигайся…

– Где Аарон? Аелет? – Мой голос доносился будто бы издалека.

– Все живы и здоровы. – Он приобнял меня и аккуратно вытащил из салона на землю. – Болит что-нибудь?

Приятель хотел отстраниться, чтобы осмотреть меня, но я не отпустила его. Из груди вырвались рыдания. Он ласково прижал меня к себе.

– Ну все, все… – бормотал он. – Все обошлось, мы в безопасности. Слышишь? В безопасности, благодаря тебе. Ты спасла нас, Камила.

Слезы вымывали из души страх, мне постепенно полегчало. Наконец отпустив парня, я огляделась. Аарон сидел в сестринских объятиях, тер глазки кулачками и горько плакал. У Аелет голова была разбита в кровь. Ее пустой взгляд упирался в землю перед ней, она механически гладила братишку. Фарид хлопотал рядом.

– Тошнота есть?

– Нет…

– Ты жива? – Я склонилась над ней, опершись на Фарида.

– Нет, Камил, вещаю с того света. Тут, кстати, обжираловка считается за 2 греха, поэтому, не злоупотребляйте.

Всхлипнув, я улыбнулась.

– Доля мозга, отвечающая за гадости, у тебя точно в порядке, – заявил Фарид.

Я отвела его в сторону.

– Что с ней?

– Признаков сотрясения нет, но я не знаю, Камила, я не уверен…

– Думаешь, опасно тащить ее дальше?

Он ответил не сразу. Фарид посмотрел на подругу. Только сейчас я заметила, что у него покраснели глаза.

– Посмотрим.

Фарид отошел проверить похитителя. Аелет спокойно укачивала братишку. Я села рядом с ней.

– Ты как? Голова болит?

– Не больше, чем после 8 уроков, – усмехнулась она.

Я улыбнулась, и стало легче.

– И что, поедем назад?

Она повела плечами.

– Это не мне решать. Я и так уже испоганила вам жизнь достаточно.

– Ты не…

– Камил, цени, пока я это признаю. А то ведь могу и на вас часть вины свалить.

– А стоило бы, – тихо произнесла я.

Приятельница нахмурилась.

– Ты о чем?

– Это ведь была моя идея – поймать попутку…

– А ради кого вы здесь? И кто наврал так, что получилось, что нас никто искать не будет, а? Брось, Камила, вас бы не было в этой машине, если бы не я. Так что винов…

– Виноват тот кусок говна, который сейчас сидит в машине, – подключился Фарид и ответил на наш немой вопрос: – Он жив. Я связал ему руки ремнем. Что голова, Аелет?

– Я своей головой все равно особо не пользуюсь, поэтому пусть она нам помехой не будет.

Фарид дал добро на продолжение пути. Решено было скрыть от всех правду о нашей роли в этой истории, но так как сообщить кому-то все же было необходимо, парень нашел его телефон и ушел на поиски сигнала. Мы ушли от места происшествия, пока не приехала полиция. Мы с Фаридом по очереди несли Аарона. Аелет уверяла, что она в порядке, но ее периодически пошатывало, поэтому ребенка ей никто не дал. Кровь изо лба у нее быстро свернулась. Фарид сделал заключение, что ничего страшного не произошло, и рана неглубокая. Без необходимости мы не разговаривали. Аарон погрузился в целебный сон и, убедившись, что мы ушли достаточно далеко, мы решили последовать его примеру. Ни у кого не получилось. Мы лежали, молча глядя в небо, и мерцающие, как ни в чем не бывало, звезды возвращали к реальности.

Проснувшись, Аарон стал путать сон и явь и мы этим воспользовались. Нам удалось его убедить, что все это был только дурной сон, и он поверил. Так и не отдохнув, мы пошли дальше. Через пару дней мы добрались до вершины. Солнце вечно далеким диском висело над ничем не закрытым горизонтом на фоне чистого неба. Вниз спускался крутой каменистый склон с редкими деревьями, пробивающимися между скалами, а внизу раскинулась степь. Но нас интересовало не это. Отсюда, с высоты 400 метров мы могли видеть Имадэм и поблескивающее на солнце море.

– Почти добрались. – Подойдя сзади, Камила положила руку мне на плечо.

Вздрогнув, я обернулась и пробормотала:

– Пока рано говорить. Идемте, пора спускаться.

– Смотри, Аарон, видишь? – Она подняла Аарона на руки. – Там твоя мама.

– Мама?

– Да, да! Чуть-чуть осталось.

– Спуск крутой, – заметил Фарид. – Может, в обход?

– А не наткнемся на людей?

– Там решим, но пока есть возможность, сигать со скал башкой вниз не будем.

Все согласились. Более безопасный путь занял бы больше времени, но рисковать больше никому не хотелось. Близость нашей цели подбодрила ребят.

– Через пару дней уже дойдем, – сказал Фарид.

– До последнего не верила, – призналась Камила. – Все ждала, пока мы дружно загремим в обезьянник.

– Спасибо за веру.

Ребята захохотали. Аарон ничего не понял, но присоединился к ним. Веселятся, как ни в чем не бывало. Будто вчера ничего не случилось. Мысли постоянно возвращались в тот момент, но на месте водителя мне почему-то все казался отец. Прежде, чем я успела отвлечься, я снова увидела его машину, стоящую у садика Аарона. Я удивилась. Отец никогда не забирал нас лично, обычно за нами заезжали его многочисленные водители. Аарон прыгал вокруг меня и делился впечатлениями, заработанными за богатый событиями садиковский день. Отец высунулся и помахал нам. Поддакивая, я потянула братишку к машине. “Привет, дети!” – непривычно весело сказал отец. Я позволила надежде просочиться. “Привет. Что за честь, чего это ты сам?” “Чего это ты удивляешься? Захотел вас увидеть, вот, сорвался с работы”. Я расслабилась и не сразу поняла, что мы съехали с обычного маршрута домой. “Па? Нам надо куда-то заехать?” Он не ответил. “Па?” “Хотите переночевать в гостинице сегодня?” “Тот, где раньше спали капитаны?” – сразу возник Аарон. Я спросила: “В гостинице?..” “Да. Будет весело. Правда, малыш?” Машина вильнула. Я по инерции наклонилась вперед и увидела бутылку у отца под рулем. Картина сложилась полностью. “Па, останови машину”. Сердце стучало так сильно, что стало больно. “Что? Почему?” “Мы хотим домой”. Отец занервничал. Мы ускорились. Я пристегнула братишку. Из-за дрожащих рук получилось не сразу. “Аль, что с тобой?” – спросил Аарон. “Па, я говорю, останови машину”. Шум вокруг смешался и надавил на уши. Я начала задыхаться. “Дочка, я не дам ей забрать вас”, – сорванным голосом сказал отец. Аарон заплакал. Мы слетели с дороги. Я вжалась в спинку сиденья. Скрежет шин, крики, грохот. Отец разбил машину, но не это была главная причина, почему я больше никогда в нее не села. Ни в нее, ни в любую другую, которая принадлежала ему.

– Эй, вы! Что вы там делаете? Идите сюда!

Я моргнула и обернулась. Какая-то группа людей бежала к нам со стороны станции.

– Самое время решать, – напомнил Фарид.

– Бежим!

Я схватила брата и мы рванули вниз. Времени подбирать безопасные тропки не было. Скалы становились все отвеснее. Крики позади стали тише, но не затихли совсем. Неведомым образом мы выскочили на самый край, справа от нас раскинулась пропасть. Камила обогнала меня, и вдруг под ее ногой земля раскрошилась и камень покатился вниз. Я едва успела затормозить. Теперь нас разделяла расстояние примерно в 2,5 метра. Камила обернулась, Фарид был за мной. Я вжалась в скалу, прижимая Аарона к себе.

– Прыгай! – Камила протянула руки.

– Я тебе кто, серна, что ли?

Голоса становились громче.

– Да я поймаю, черт возьми, давай скорее!

Я не двинулась. Не дождавшись, Камила с недоумением посмотрела мне в глаза. Я отвела взгляд.

– Аль, чтоб тебя, не время сейчас! Я поймаю, верь мне!

– Мы пойдем в обход.

– Нет никакого обхода, давай его сюда!

Ничего не понимая, братишка прижался ко мне. Фарид начал что-то шепотом предлагать, я не слушала. Ком подкатил к горлу, меня проняла дрожь. Неожиданно твердый голос приятельницы:

– Фарид, прыгай.

Замешкавшись, парень повиновался. Камила оттащила его подальше и, сказав ему что-то, подошла к краю. Фарид с криком рванулся за ней. Приятельница поставила одну ногу на хлипкий выступ, торчащий между нами. Только сейчас до меня дошло, что она делает. Находясь в пределах досягаемости теперь, Камила схватила Аарона и передала его Фариду. Когда ребенок оказался в безопасности, раздался треск. Приятельница сорвалась вниз. Я поймала ее за запястье, плечи рвануло из суставов. Мы соскальзывали по склону, и я не могла зацепиться за что-нибудь. Камила это увидела. И выдернула руку.

Мы закричали. Кубарем скатившись вниз, приятельница чудом затормозила на каком-то уступе. От неожиданной тяжести по нему пробежала трещина. Долго не выдержит. Она попыталась подняться. От нас ее отделяли около 2 метров крутого склона. А от земли метров 200 того же.

– Камила? – надломленный крик Фарида доносился будто издалека. – Камила!

– Я в порядке.

Камила никогда не умела врать.

– Попробуй залезть! – суетился Фарид.

Она попробовала, но вдруг, вздрогнув, упала.

– Что, что такое? – спросил парень.

– Нога. – Ее голос сорвался.

– Жди там, я сейчас спущусь, – пообещал Фарид.

– Нет! Оставайтесь там, он может не выдержать еще одного человека. Лучше сделайте какую-нибудь веревку из одежды, и поскорее!

Фарид засуетился. Мне стало ясно: мы не успеем. Камила тоже это поняла. Прежде чем кто-то успел меня остановить, я встала на спуск и съехала вниз.

– Аль, какого черта…

Скала под нами затрещала. Сердце бешено колотилось. Против ее воли, я подсадила приятельницу. Фарид втащил ее на уступ. Сзади раздался грохот. Земля под ногами постепенно рушилась. Последним усилием я подпрыгнула и уцепилась за торчащие из скалы корни. Ребята вцепились в меня и вытащили. Я повалилась рядом с Камилой.

– Ты совсем с ума сошла?! – рявкнула она, приподнявшись.

Пытаясь отдышаться, я счастливо улыбнулась. Фарид рядом рухнул на колени от облегчения. Переволновавшийся братишка лез обниматься. Совсем близко к нам послышались крики.

– Идем, идем, идем! – заторопилась Камила.

Мы вскочили и, взвалив ее на себя, понеслись дальше. Тропа увела нас от края, мы углубились обратно в чащу. Скоро преследователи потеряли нас. Убедившись в этом, мы остановились. Фарид стащил с нее кроссовок. Повернутая под неправильным углом стопа опухла и посинела. Я отвернулась.

– Кажется, вывих, – заключил Фарид.

– Кажется? – переспросила Камила.

– Да, кажется, черт возьми! – заорал парень в панике. – А может, перелом. Почем мне знать, я никогда этому не учился!

– Знаешь, как вправить?

– Знаю, но… Камила, я никогда так не делал! Читать статьи мало.

– Вот сейчас и проверим.

– Нет, нет, ни за что. – Он зашагал из стороны в сторону. – Не грузи на меня такую ответственность, Камила, не смей!

– Я не гружу. Я не стану винить тебя, Фарид.

– Я стану!

Они замолчали.

– Он прав, Камила, – сказала я. – Хватит, это уже не игры. Звони, Фарид.

– Что? Вы сдаетесь?? Сейчас, когда мы уже так близко?!

Мы не ответили.

– Да что с вами? Нас только что чуть не похитили, и вас беспокоит какая-то пустяковая травма?

– Это не пустяковая травма. Если я ошибусь, а скорее всего так и будет, ты можешь остаться без ноги.

Камила резко положила руку ему на спину и притянула к себе. Они пошептались о чем-то. Подумав немного, он выпрямился.

– Ты звонишь, Фарид? – спросила я.

– Я попробую. Если что-то пойдет не так, сразу возвращаемся. Это даже не обсуждается.

– Хорошо, – согласилась Камила.

Поняв наконец, что они собираются делать, я схватила парня за плечо.

– Что? Фарид, нет…

– Думаю, у меня получится.

– Вы что, совс…

– Верь мне, Аелет. – Он повернулся на меня, его глаза светились спокойствием.

Я убрала руку и ничего не сказала. Камила легла, как он велел.

– Аарон, ты не мог бы помочь? – спросил Фарид. – Камиле, чтоб ножка не болела, нужна одна ягода. Сможешь достать?

– Да, конечно. – Брат встал по стойке.

– Вон она растет, на той маленькой елке. Видишь?

Ничего он, конечно, не увидел, но разве его бы это остановило?

– Сейчас. – Аарон ускакал.

– Далеко не уходи, – предупредила я.

– Иди за ним. – Камила махнула мне головой.

– Я останусь.

Я села рядом. Фарид сунул Камиле сложенную футболку в зубы и встал на колени.

– Будет больно.

Камила зажмурилась и сжала мою руку. Он долго готовился, и смог. Хруст. Я почувствовала это, и, стиснув зубы, обняла друга.

– Прости меня…

Она расслабилась, ее руки обхватили меня в ответ. Подошедший Фарид опустился на землю рядом.

– Я нашел, я нашел! – радостно сообщил Аарон, выбегая к нам.

Увидев его недоуменный взгляд, мы слабо засмеялись и втянули его к нам. Возмущаясь, он пытался бороться, но тщетно. Когда он пригрозил нам немедленной расправой, мы, смеясь, отпустили его.

Нога Камилы вроде бы пришла в порядок. Я наложил на нее ту же самую импровизированную шину и выяснилось, что с помощью ходить вполне возможно. Мы наконец спустились, в этот раз без происшествий. Свежий летний аромат степи снова ударил в нос. Камешки хрустели под ногами. Друзья сильно загорели и окрепли за это время, шишка на голове Аелет почти прошла. Самые теплолюбивые цветы сжали лепестки. Уже не такое жаркое солнце стало чаще прятаться за облака. Над головами с криками пролетела стая птиц, пересекающая небо неровным строем точек.

Мы остановились проверить ногу Камилы, я размотал шину. Отек спал, по моей просьбе она даже смогла шевельнуть ногой. Аелет сидела рядом на корточках, придерживая на коленях братишку и ломая пальцы.

– Так больно? – Я надавил пальцем на сустав.

– Да нет.

– Ну, вроде бы все нормально.

Я с облегчением стал наматывать шину обратно, и меня захлестнула гордость. Я сделал то, что не может сделать большинство начинающих студентов-медиков.

– И ты еще думаешь, куда же тебе пойти. – Усмехнувшись, Аелет поднялась и сказала: – Вижу ручей, пойду наберу воды. Вы отдыхайте пока.

Девушка взяла бутылку и пошла к горе. Когда я собрался сесть рядом, Камила закатила глаза и приказала:

– Иди за ней, дурачье.

– Что? По…

– Лето заканчивается.

Подумав, я кивнул и побежал догонять Аелет. Камила привыкла сводить меня с другом, и, как выяснилось, еще ни разу не ошиблась, хоть я так и подумал в первый раз. Было это почти год назад, перед осенним балом. Аелет, Камила, я и еще пара одноклассников гуляли на выходных. Еще даже темнеть не начало, когда Аелет сказала, что ей пора домой, и ушла. Камила тогда подошла и шепнула: “Проводи ее”. Я замешкался. “Думаешь, стоит?..” “Ты ей нравишься, дурень. Давай, она оценит”. Долго меня просить не пришлось. Я попрощался с ребятами и бегом направился по той же дороге, по которой удалялась Аелет. “Ты, что, тоже уходишь?” – спросила она, обернувшись. “Типа того…” “Тебе в какую сторону?” “В ту же, в какую тебе”. Она нахмурилась. “В каком… А-а, вкурила. Джентльменствуешь, значит? Ну, спасибо, но давай как-нибудь потом”. “Почему?” “Успокоительного с собой нет, а у меня от тебя давление подскакивает”, – она шутя помахала ладонью перед лицом. Я засмеялся и зашагал было рядом с ней, но вдруг она остановила меня. “Фарид, я серьезно, иди домой”. “Почему? Не бойся, если что, я тебя откачаю”. “Я не шучу”. “В чем дело?” “Я… не могу пустить тебя домой сейчас”. “Ну, я же не прошусь домой, только проводить”. “Да почему ты настаиваешь??” – взорвалась Аелет. – “Что? Чего ты хочешь?” Я впервые тогда увидел, чтобы она потеряла самообладание, и растерялся. Ответ на этот вопрос был готов, но я вдруг понял, что не могу это сказать. Не хотел ей врать. “Пока”. – Я развернулся и, натянув капюшон, пошел прочь. Она мне не ответила, и на осенний бал не пришла. На нем Камила подбежала ко мне: “Ну, как прошло?” “Что?” “Как что? Тогда, когда…” Подруга запнулась. К нам в этот момент подошла Виктория, наша одноклассница, с соком и повисла у меня на плече. “Вот, милый, принесла… О, привет, Камила”. “Привет”, – ошалело отозвалась Камила. Я отвел глаза. – “Э-э, Фарид, ты не знаешь, почему Аелет не пришла?” “Не знаю”. “М-м… Я хотела ей позвонить, но оказалось, что номера ее не знаю почему-то. Не хочешь сходить со мной к ней домой?” Я взял у Виктории сок и оперся на стол. “Знаешь, Камила, если она не пришла, может, не хочет. Кто ты, чтобы заваливаться к ней без приглашения? Ты даже ее номера не знаешь”. “Ясно. Повеселись тут”, – сухо заключила Камила и ушла. Я не жалел о своих словах. Я думал, вот маска и сорвана, и за изнанкой девочки-совершенство бегать мне не хочется. Я ошибался.

Ей не нужно было даже оборачиваться. Ручей, шелестя, пробегал меж камней.

– Скажи Камиле, что я откручу ей башку, так же, как эту бутылочную крышку, если она не перестанет давать советы.

– Думаешь, ей не надо?

– Думаю, что тебе не надо идти против себя.

– Я и не иду.

Аелет посмотрела на меня и улыбнулась.

– Врешь.

– С чего ты взяла? Оттого, что я сказал тогда?

– Ты все правильно сказал.

– Нет, дай закончить.

Обещающий скорую осень ветерок потрепал ее волосы. Садящееся позади меня солнце бросало на нее оранжевый отсвет.

– Я…

– Ты говоришь на эмоциях, Фарид, остынь.

Она попыталась обойти меня, но я взял ее за запястье и приблизил к себе.

– Нет. Теперь я знаю. Я люблю тебя.

Она улыбнулась и провела рукой по моей щеке.

– И я люблю тебя.

Аелет притянула меня к себе. Поцелуй у нас не вышел, конечно, но это было неважно.

Прежде далекий город рос на глазах, незаметно выступая вперед, будто пустынный мираж. Мы разговаривали немного, осознание близкого окончания путешествия становилось четче. Уже кое-где возникали дачные домики, чаще встречались машины. Наконец мы переступили черту города.

Люди с интересом оборачивались на оборванных грязных детей, но никто не сказал ни слова. Камила приучилась, опираясь на одного из нас, не хромать слишком уж очевидно. Сюда не дошли слухе о нашей пропаже. Слухи не дошли, а мы – да. Усталость и страх постепенно растворялись в воздухе. По сторонам кричали сверкающие вывески, из торговых центров доносилась музыка, будто ничего не случилось. Странно было смотреть на прохожих и знать, что они понятия ни о чем не имеют. У ребят поднялось настроение. На последние деньги мы купили мороженое и прошлись по городу. Никто и не заикался о том, чтобы сразу пойти к их матери. Густая листва на деревьях подернулась желтизной, солнце все чаще скрывалось за облаками. Все наслаждались последними теплыми деньками. С веселыми криками играли дети, парочки перешептывались, держась за руки. Наше взлетевшее до небес настроение хорошо вписалось в общую картину. Мы валили друг друга в траву, громко хохотали и не вспоминали о том, что было. Так подумать, мы будто просто возвращались со школьного последнего звонка. Вдруг в сознании промелькнула мысль: добрались.

Опустившись на скамейку, Аелет обняла меня за плечи.

– Мы сделали это.

Я улыбнулась и боднула ее в висок. Над нами шумно пролетела стая птиц. Рановато они в этом году. В груди вновь кольнуло. Путешествие окончено, кое-как мы добрались, и даже живы остались. Трудно было это осознать, казалось, будто стоит закрыть глаза, как вдруг проснешься дома, в незнакомой кровати, купленной после продажи нашей двухъярусной. Еще одно потерянное воспоминание, а от лучшего друга ничего даже для продажи не останется.

– Камила?!

Аелет понадобилось вскочить на ноги, чтобы я поняла, что что-то не так, настолько знакомо прозвучал этот голос. Я повернула голову. В нашу сторону бежал мой брат.

– Камил, вставай. – Друг дергал меня за плечо, но я не могла прийти в себя. Я видела его впервые за год.

– Камила, что с тобой?? Давай скорее! – К нам подскочил Фарид, держа Аарона за ручку. Камиль постригся, приоделся и как будто даже чуть-чуть вытянулся. Я так и знала, что он зазнается.

Аелет оставила меня в покое.

– Ты остаешься? – Впервые в жизни я услышала, как дрогнул ее голос. Это привело меня в чувство. Я молча схватилась за ее плечо и, поднявшись, побежала прочь.

– Камила, стой, черт побери!

Я зажмурилась, будто это бы помогло. Голос брата становился все тише и тише, пока не затих окончательно.

Убедившись, что оторвались, мы замедлили шаг. Фарид оставил нас на заборе в каком-то дворе и пошел проверить, не идут ли за нами. Малыш, воспринимая все погони не серьезнее игр в догонялки, стал пытаться залезть на дерево.

– Это был Камиль, да? – спросила Аелет.

Я кивнула.

– Отец, наверно, сказал, что мы можем быть здесь, и твои родители отправили его на поиски.

– Наверно.

Друг начал нервно теребить пальцы.

– Ты бы осталась. Все равно, мы же уже здесь.

Я поняла, что ей стыдно, и проглотила тоску.

– Вот именно, мы только добрались, а ты решила меня спихнуть обратно? Черта с два! Тоже мне, друг называется.

Она засмеялась. Тут Аарон завопил, что у него застряла нога и он вот-вот свалится, и сестра поспешила ему на помощь. Тут уже вернулся Фарид, и, побродив немного, мы наконец вышли к морю.

Сверкая на свету, пенясь, волны набегали на берег. Мы с кличем понеслись к ним, не беспокоясь о песке в кроссовках, одежде и людях на пляже. Подняв фонтан брызг, мы запрыгнули в воду. Аелет первой оказалась окунутой. Возмущенная, она побежала за Фаридом и схватила его за ногу. Парень плюхнулся вниз. Малыш из мужской солидарности заторопился к нему на помощь, но его захлестнуло волной. Аелет подняла его, смешного, фырчащего, на плечи и вынесла на мелкое место. Я зашла поглубже, чтобы вода поддержала меня, и этим привлекла ее внимание. Правильно разъяснив ее хитрый взгляд, я на одной ноге пустилась наутек, но, обернувшись, никого не увидела. Прежде чем я поняла, в чем дело, друг под водой за майку утянул меня на дно. Вынырнув, я кулаками прервала ее злорадное ликование. Вернувшийся уже в нашу реальность Фарид окатил нас брызгами. Придя к согласию пред лицом общего врага, мы без труда потопили парня.

Не знаю, сколько мы брызгались, дрались и захлебывались, но в конце концов я устала и выползла на берег высушиваться. Теперь, когда Аелет рядом не было, я вдруг вспомнила, что на пляже без брата нахожусь впервые. Так же, как впервые в этом году без него отпраздновала день рождения, и окончание учебного года… Смытая ненадолго тупая, детская обида вернулась. Стоил этот университет того?

Поступление в элитный университет на другой стороне мира все чаще поднималось за семейным столом. И чем больше Камиль этим загорался, тем тяжелее становилось мне. Конечно, я знала, что рано или поздно это случится, но время прошло слишком быстро… Утром 31 августа я вытащила его на улицу. Мы прокатились на всех аттракционах в парке, вывели из себя максимальное количество людей, соблюли норму по пятнам на новых вещах и вернулись домой уже вечером. Все накопленное веселье вмиг слетело. “Когда ты вернешься?” – спросила я. Брат пожал плечами. “Не знаю, не скоро, наверно. Надо там обустроиться”. Я не ответила и он заметил. “Что случилось?” “Просто… не хочется расставаться”. “Это же не навсегда”. Брат смутился. Откровенничать было не в его духе. “Нет, но все больше никогда не будет, как раньше”. Он обхватил меня за плечи. “Связь между людьми не страдает ни от времени, ни от расстояния. Ты самый важный человек в моей жизни, Камила, всегда будешь”. Я обняла его. Потом он зашел в дом, собирать вещи. Рано утром он уехал. Брат серьезно взялся за учебу и за весь год ни разу не приехал.

… Мокрая с пят до головы, Аелет последовала за мной. Фарид с мальчиком все еще резвились в воде, парень учил Аарона держаться на волнах. Потяжелевшие от воды волосы лезли мне в лицо. Понаблюдав за тем, как я пытаюсь их собрать, Аелет стянула с волос резинку и протянула мне.

– Спасибо.

Мы легли прямо на песок, подставившись пекущему солнцу.

– Прикинь, Камила, мы и правда здесь. Можешь представить?

– Ага, будет забавно, если выяснится, что она переехала в другой город.

– Сплюнь.

Мы засмеялись, она села и сложила руки на коленях.

– Эта затея, думаю, переплюнула ту проделку с тетрадкой отличницы.

– Какую именно? – отозвалась я.

– Ну, когда нам надо было списать у нее задание, и мы стащили ее тетрадку прямо из стопки. Химичка сидела в 15 сантиметрах от нас и не заметила.

Я улыбнулась.

– Да у нее зрение, наверно, -65, ты еще удивляешься?

Друг расхохотался. На душе стало легче от того, что сейчас этот смех искреннее чем в школе. Целый год, Аль…

– Хорошо, что ты предложила сесть за первую парту, а то списать бы не получилось.

– А ты еще не верила.

Улыбка сошла с ее лица. Прозвучало не так, как хотелось. Сейчас тяжело было вспоминать о таких маленьких приключениях. Друг посмотрел на меня, я отвернулась. После недолгого молчания она тихо спросила:

– Камила, думала когда-нибудь, почему я пришла именно к тебе? Не в полицию, не в школу, а к тебе?

– Тебе вроде бы надо было захватить еды.

Она улыбнулась.

– Я пришла к тебе, потому, что на самом деле мне хотелось, чтобы ты помогла. В мире нет никого, кому я бы верила, кроме тебя.

Она положила голову на руки. Разговоры, шум волн как будто отдалились.

– Вряд ли мы скоро увидимся.

– Угу.

– Надеюсь, мы еще будем общаться.

Я села, но не ответила.

– Ты моя сестра, Камила, – почти шепотом выпалила она.

Подумав, я обхватила ее за плечи.

– Связь между людьми не страдает ни от времени, ни от расстояния. Мы всегда будем вместе.

Она обняла меня и боль как будто притупилась.

Мальчики вышли и, обсохнув, мы решили наконец-то идти. Я молча повела ребят туда, где, как я смутно помнила, жила наша мать. Я пыталась не думать об этом, но от собственных мыслей уйти оказалось труднее, чем от волнений окружающих. Кто сказал, что она держится лучше, чем отец? В последний раз мы приехали к ней почти год назад. Никто не произнес этого вслух, но за это время многое могло измениться. Так же, как и за те несколько лет Аароновой жизни наша покатилась к чертям. Ту черту, которая отделяет обычные супружеские ссоры от чуть ли не военных действий, они пересекли незаметно.

Родительская ругань беспощадно пробивалась сквозь дверь и наушники. За эти годы я научилась не слушать, в чем они обвиняют друг друга в этот раз. Входная дверь хлопнула. Черт, они разбудят Аарона… Мать в слезах ворвалась в мою комнату. “Аелет, собирайся, буди брата, мы уходим”. “Куда? Где папа?” – Я вытащила наушники и встала. – “Ма?” Не ответив, она бегом направилась в гардеробную. До меня доносились ее приправленные ругательствами бормотания. Я последовала за ней. “Ма, что происходит?” “Мы едем в отель”. “Зачем?” “Нет времени объяснять, иди разбуди Аарона!” – Она рывком выдвинула ящик с нашими вещами. – “Заберешь ты их, ага, сейчас… ” “Вы что, разводитесь?” “Да”. “И что будет дальше?” У нее опустились руки, она бросила скомканные вещи и села на кровать. “Я не знаю, Аелет”. – Ее голос дрожал. – “Я не знаю. Думаешь, мне не тяжело? Иди за Аароном”. Какое-то время я просто стояла и смотрела на нее. Осознав все наконец, я попятилась и вышла в коридор. Слезы набухли в глазах, я остановилась и села. Моя семья рушилась, и виноваты были люди, которым я доверяла больше всего. Никогда мне так не хотелось, чтобы она солгала. “Аль?” – Тонкий, хриплый после сна голосок братишки. Он стоял в коридоре, тря глазки кулачками, в мешковатой пижаме со зверями. – “Что случилось?” Я положилась на темноту и сделала то, чего родители не могли. “Ничего особенного, шкет. Хочешь переночевать в отеле?” “Почему?” “Не хочешь? Ну ладно, а я думала, ты захочешь поспать там, где раньше жили морские капитаны…” “Правда? Врешь”. Я выдохнула. “Ну, какой толк тебе рассказывать, ты же не хочешь…” “Хочу! Аль, я хочу!” “Так уж и быть. Пойдем, соберем твои вещи”. В ту ночь брат даже не понял, что прятались мы от родного отца.

Далеко от побережья уходить не пришлось. Мы прошли зону отдыха и углубились в старый жилой район. Сверяясь по карте, я вышла на один дом. Мы поднялись на 8 этаж и встали напротив тяжелой, давно не крашеной двери 13 квартиры.

– Ты уверена? – спросил Фарид.

Я замешкалась с ответом.

– Да. Уверена.

Зазвенел дверной звонок. Мы услышали шаркающие шаги за дверью и потом – звяканье цепочки. Я задержала дыхание. Видимо, почувствовав это, Камила положила руку мне на плечо. Братишка жался ко мне. Дверь открылась и нас встретила женщина средних лет, высокая, темноволосая, смуглая, с мешками под красивыми глазами. Все всегда говорили, что мы с Аароном пошли в нее. Усталость во взгляде вспыхнула удивлением.

– Мам…

Мама выдохнула и, притянув нас к себе, осыпала поцелуями. Я прижалась к ней, вдыхая знакомый запах. Аарон радостно смеялся, мы с мамой плакали.

– Дети мои, ненаглядные, родные, любимые мои…

Мы наконец отлипли друг от друга, она заглянула нам в лица.

– Боже, как вы выросли!.. Но что вы здесь делаете? Где ваш отец? И – здравствуйте – кто это?

Я наконец вспомнила про топчащихся сзади ребят.

– Мам, это мои друзья – Камила и Фарид. Если бы не они, мы бы не добрались.

– О чем ты?.. А, ну, чего это я, проходите, не будете же вы стоять в подъезде. Проходите, проходите.

Мы зашли, мама ни на секунду не отпустила нас от себя. Мы прошли через узкую прихожую с блеклыми обоями и сели за стол.

– А теперь объясняйте.

Я набрала воздуха в легкие.

Люди в аэропорту носились туда-сюда мимо нас с огромными чемоданами, за окнами свистели самолеты. Мама, рассеянно обнимая Аарона, смотрела на часы. Дослушав окончание сильно измененного рассказа, она позвонила отцу и родителям ребят. Сказала – будет суд, а пока друзей надо отправить домой.

Камила тихо переговаривалась с Фаридом о чем-то, похихикивая иногда. Я молчала. Вдруг через весь огромный зал до нас долетело:

– Камила?

Со стороны входа к нам приближался парень лет 18. Это значило – пора прощаться. Камила посмотрела на меня и тут же отвела взгляд. Аарон первый решился.

– Пока! – Он подбежал и, обняв сначала Камилу, а потом Фарида, уткнулся маме в рубашку.

– Ну. – Фарид раскрыл руки. – Давай до встречи?

Я подошла, он обхватил меня и чмокнул в щеку.

– Я нашел мед. университет в Имадэме. Подождешь меня?

– Такую милую мордашку трудно не подождать. – Улыбнувшись, я отстранилась.

– Решили вдвоем меня бросить, а? – цыкнула Камила.

Тихо засмеявшись, я шагнула вперед. Закрыв глаза, мы крепко обнялись.

– Я буду по тебе скучать, дружище.

– Я тоже, – сдавленным голосом ответила Камила. – Пока, друг.

Мы наконец отпустили и, не оборачиваясь, они ушли в сторону дверей. Мама подошла сзади и прижала меня к себе, но от этого легче не стало.

Я задрала голову вверх, чтобы спрятать слезы. Фарид положил ладонь мне на плечо.

– Мы еще увидимся, – сказал он.

– Да, – согласилась я. – Мы еще увидимся.

Я побежала навстречу брату.

– Ты совсем с ума сошла?! – рявкнул Камиль на меня, отвесив мне подзатыльник. – Ты можешь себе представить, как ты нас напугала? Ты могла погибнуть!

Могла, и они никогда не узнают, насколько близки мы к этому были. И от этого было еще радостнее видеть его вновь. Я обняла его, и он замолчал.

– Я скучала.

Выдохнув, он обхватил меня в ответ.

– Я тоже скучал, тупица.

– Когда родители прилетят, ты… останешься здесь?

– Что? Еще чего, кто-то же должен за тобой смотреть.

Я засмеялась и мы сели ждать маму и папу. Никогда раньше я не чувствовала четче, что они всегда будут со мной. И те, кто как будто остались позади, тоже.

Диспетчер в аэропорту объявил приземление. Спустя какое-то время я увидел наших. Камила с братом пошли к своим родителям, я – к своим. Они долго кричали, перебивая друг друга, потом сказали, что из дома я больше не выйду и, не слушая моих объяснений, потащили меня в зал ожидания. Кровяные сосуды у них в глазах были расширены, под ними круги, спины сгорблены, руки дрожали. Я попытался снова.

– Я не хотел, чтобы вы волновались. Но я не мог отпустить их одних…

– Кто тебе эта Аелет? – резко спросил папа. – Ты ушел утром, и не вернулся. Мы что должны были думать?! Стоило ради нее… Боже! 3 тысячи километров!

– Стоило, – твердо сказал я. – Я люблю ее.

Я никогда раньше не был так уверен в своих словах. Отец это почувствовал и осекся. Больше мы не разговаривали до самого самолета. Только там мама хрипло сказала:

– Ты правильно сделал, сын. Но мы с папой не заслужили так испугаться. Больше так не делай.

– Простите.

Они обняли меня. Камила на соседнем сиденье смотрела в иллюминатор. Наш самолет разогнался и взмыл в небо.

Лето только началось, а на улице уже было очень жарко. Я сидел на подоконнике и рассматривал играющих в небе птиц. Мамин дом был намного выше папиного, пускай и меньше, и из нашего окна я мог видеть всю улицу. Она так и манила гулять.

– Аль, ну пойдем на улицу!

– Сильно жарко, Аарон. Вечером пойдем маму встречать.

До вечера было еще далеко. Я впервые пожалел, что начались каникулы. Школа сама по себе была скучная, но зато там у меня есть друзья, и мама иногда встречала нас и даже покупала шоколадки по дороге домой. Я слез на пол и достал своих солдатиков. Сестра сидела в телефоне. Мне хотелось, чтобы она со мной поиграла, но позвать ее значило бы показать, что я не обиделся, а я обиделся. Поэтому я сел подальше в угол и играл как можно грустнее, чтобы она поняла, как мне обидно и одиноко. Потихоньку она начала поглядывать на меня. Аелет редко и плохо извинялась, но я стоял на своем. Вдруг она сказала:

– Ой, Аарон, кажется, на тебе жук.

– Где? – Я вскочил и закружился.

– Вот здесь, иди, покажу. – Сестра, как будто ища на мне жука, вдруг подняла мою майку и с силой дунула мне в живот. Я расхохотался и вывернулся.

– Ну, Аль, я же уже большой!

Тут в дверь начали звонить. Это не мама, у мамы есть ключи.

– Подожди здесь, – велела сестра и встала с дивана.

Сначала я послушался. Звук открытой двери, шаги в прихожей, тихие разговоры. Я начал бояться. Вдруг что-то случилось? Я кинулся к Аелет на выручку и, забежав в прихожую, налетел на кого-то.

– Эй, осторожнее, а то так и с ног собьешь! – сказал знакомый мальчиковый голос.

Я отошел и, заглянув ему в лицо, разинул рот. Сестра рядом стояла с таким же лицом, как и я.

– Вот именно, – подтвердила Камила и присела на корточки рядом с Фаридом, когда я подбежал к ним. – Привет, дружище.

Она выпрямилась и развела руки. Аелет улыбнулась и, шагнув вперед, обняла друга.