— Встать! — рявкнул конвойный. — Лицом к стене, руки за спину!

Я поморщился. Что ж ты так орешь, зараза? Я не старый еще и на слух не жалуюсь. Гулкие шаги конвоя по тюремному коридору и лязг засовов моей одиночки давно меня разбудили. Хотя эту последнюю в моей жизни ночь я и так почти не спал. Не каждый день тебя казнят. Жаль, что смертная казнь в России опять существует. Мораторий сняли недавно, после народных волнений, вызванных злодейством серийного педофила из Пемзы. Сам бы такого живьем закопал. Я хоть и маньяк, но людей убивал взрослых и без всякого извращенского подтекста. Хотя тяга ощущать власть над жертвой, ловить ее последнее дыхание, чувствовать вкус чужой крови, наверное, тоже есть своего рода извращение.

Лязгнули наручники на моих запястьях. Конвоиры вытолкали взашей в мрачный обшарпаный коридор. Конвойных аж пять человек и собака. Злые все, как черти, только собака норм. Хвостом виляет и «улыбается». Люблю животных. Гораздо больше, чем людей…

— Пошел! — щекастый конвоир с безразмерной талией подгонял меня резиновой дубиной, считая своим долгом непременно дать зуботычину узнику в оранжевом комбезе.

Вот сволочь! Мне жить осталось меньше часа, а он свои садистские наклонности выплескивает. Как тебя еще на работу взяли, садюга? Там же полиграф проходить надо…

Затхлый коридор привел в небольшой зал с низким потолком. На неказистом подиуме кресло из черного, будто закопченного железа. Что это, там на подлокотниках засохло? Кровь? Скорее всего.

Трон смерти ждал меня всю ночь. Вчера на нем поджарили студентика, что расстрелял однокашников в универе. Говорят, у него даже глаза выскочили. Ну и поделом, сам виноват. Убивать всех без разбору нельзя, не правильно это. Настоящий убийца выслеживает жертву, готовится, проникается ее жизнью, дышит с ней одним воздухом, но при этом остается в тени. А этот придурок, богом (или может дьяволом) себя возомнил. Взмахом руки, а вернее нажатием указательного пальца на спуск, решил отмерить остаток жизни собратьям… А вот и глаз его лежит… А нет, показалось, клочок бумажки под электрический стул завалился, белеет будто глаз. Хоть бы убрались перед торжеством справедливости…

Я подошел к «трону» и вздохнул. Умирать не страшно, страшно сгинуть, не завершив дело всей жизни. Сколько еще мразей по белу свету бродит? Педофилов и извращенцев? Кто останется вместо меня? Кандидатов нет, обмельчал народ, убивать только в компьютерных стрелялках может, ну да ладно. С богом… Тьфу ты, я же неверующий!

Охрана, приняв мое замешательство за саботаж, накинулась на меня гурьбой и, заломав до хруста в суставах, и так скованные за спиной руки, водрузила мое бренное тело на сиденье. В зале стояло еще четверо вооруженных до зубов судебных исполнителей, больше похожих на немного разжиревший спецназ. На мордах балаклавы, руки в тактических перчатках сжимают короткоствольные автоматы.

Да-а… Надежда вырваться из плена отдалилась от меня, как целомудрие от портовой шлюхи. Парни все начеку, одна рука на шокере, другая на оружии. Что ж вы такие хмурые, это меня сегодня казнят, а не вас. Не привыкли еще… Центр исполнения наказаний открыли недавно. Говорят, сотрудники здесь меняются чуть ли не каждую неделю. Садистов не берут, а нормальный человек больше не выдерживает. Если бы не мое темное прошлое, сюда бы обязательно устроился на работу. Каждый день убивать можно, еще и деньги за это платят. Не жизнь, а сказка. Мрачная такая и кровавая сказка… Хотя, многие сказки заканчиваются кровью. Колобка сожрали, волку из красной шапки брюхо заживо вспороли, снегурочка растаяла, русалочка тоже сгинула.

Сидя на стуле, сопротивляться не стал — смыла нет. Покорно дал пристегнуть руки к холодным подлокотникам задубевшими ремнями. Их кожа напоминает чугун. Настолько высохла и пропиталась кровью. Черт! Откуда кровь на электрическом стуле? Это же не гильотина!

Конвойные выдохнули. Смертник надежно прикован, и можно расслабиться. Наверное, многие мои «коллеги» в последний момент буйствовать начинали. Кусались, царапались и т. д. Пока не щелкнули пряжки на запястьях, у них есть шанс продать свою жизнь подороже. От меня ожидали то же самое. Крепкий мужик под девяносто кило вызывал у них тревогу. Но я не психопат, а тем более не дурак. Я просто маньяк… Знал на что иду, когда-нибудь это должно было случиться. Опера у нас не лыком шиты. По крайней мере, один точно, который меня изловил. Надеюсь он поправится, не хотел я его калечить. Сам виноват, зачем дурак в одиночку полез маньяка вязать? Это уже потом спецназ подоспел и чуть руки мне не вырвали. Что они за люди? Им-то я без боя сдался. Нет, все-равно надо человека прессануть так, чтобы кашлянуть боялся. Хотя, для них я не человек. Зверь какой-нибудь. Не подстрелили, и на том спасибо…

Гробовая тишина зала постепенно уступала место приглушенным разговорам зрителей. Помещение наполнялось зеваками. Родственники загубленных мною душ, так злобно смотревших на меня на суде, здесь вели себя кротко и по траурному спокойно. Их глаза выше пола не поднимались.

Еще пришел мой адвокат, чтобы проследить, что меня на тот свет отправят, не нарушая мои гражданские права и человеческое достоинство. Ха! Самому смешно стало. Рыжая отъетая морда адвоката смотрела на меня с деланным сочувствием. За что тебе только деньги платил такие? Жопу на клиентские деньги отъел, что в кресло не помещается? А мне — один хрен, вышка, вернее электровспышка. Хотя, после таких преступлений ни один адвокат не поможет. Если только он не дьявола. Эх… Жаль, что я не дьявол…

Минут через десять зал стал битком, только на первый ряд садиться никто не хотел, и только он остался пустым. Сбоку мелькнула тень. Я повернул голову, передо мной стоял лысеющий священник с пивным брюшком. Сальные глазки за круглыми очками Берии бегают, словно поп нашкодил. Лицо знакомое. Где ж я тебя видел?

— Покайся, сын мой, — заскрипел служитель. — Прими господа в душу свою. Прощение отца нашего…

— Не верую, падре, — оборвал я его. — Или как там тебя, архиерей? Или мадрид какой-нибудь? Тоже архе…

— Никогда не поздно обрести веру, — нудел пузан. — Могу крестить вас прямо здесь. Вот договор, подпишите пожалуйста. После вашей смерти из вашего актива указанная сумма перейдет в счет оплаты церковных услуг.

— Скока?! Десятка за медный крест и брызги воды из бутылька? Ну ты святоша, барыга!

— Не богохульствуй, сын мой, пути господни…

— Смойся батюшка, я бесплатно умру…

Рясоносец не по годам резво спрыгнул с подиума и скрылся в недрах коридора. Вспомнил я его! Точно… Я когда в Собор в прошлом году ходил, выслеживал там одного верующего, видел этого попика. Он за иконостасом послушниц щупал. Думал не видит никто, а я там был. А меня никто никогда не видит. За пять лет карьеры душегуба научился сливаться с паркетом.

На улице зашумел дождь. Через плотно задернутые шторы поблескивали вспышки молнии. Август в Москве выдался унылый и дождливый. Особенно сегодня природа, будто оплакивала меня. Ба-Бах! Раскаты грома раздались так близко, словно под окном взорвалась бомба. Публика вздрогнула, подпрыгнув на черных креслах. Несколько человек не выдержали и покинули еще не начавшееся представление. Остались самые стойкие, интересно, попкорн им дадут?

В зал вошел начальник Центра. Черный костюм с иголочки, туфли отливают угольным блеском, не служака, а ангел смерти, блин. Он встал за маленькую кафедру и торжественно произнес:

— Андрей Сергеевич Беркут! Вы приговорены к смертной казни. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. В соответствии с возложенными на меня полномочиями я приведу приговор в исполнение немедленно.

— А как же последнее желание? — спросил я, когда мне на голову прилаживали стальной обруч с электродами.

— Это только в фильмах бывает, — оскалился ангел смерти. — Ну или в Америке.

Я поморщился. Он прав, это — Россия, детка. Любимая немытая Россия. Эх… Скучать буду… по березкам-матрешкам. Я хоть и «фашист» отчасти по происхождению (родной дед пленный немец), но в душе русский. И бухнуть могу как надо, чтобы мордой об стол… И сало люблю, и крепкий мат уважаю, если к месту, конечно…

Начальник Центра подошел к пульту управления машины смерти. Театрально положил руку на массивный рубильник. Его длинные белые, как у вампира пальцы перебирали отполированную до блеска стальную рукоять. А ему это определенно нравится…

— Покойтесь с миром, заключенный, Андрей Сергеевич Беркут! — воскликнул палач и рванул рукоять вниз.

Ба-бах! Молния прошила окно и превратила зал в сплошную вспышку. Мощный разряд пронизал мое тело и мозг вскипел. Душа вырвалась из тела, и я увидел себя со стороны. Разряды электростула в купе с ударом молнии превратили мое тело в уголек. Жаль… Хорошее было тело, подкачанное… Картинка погасла. Я умер…

— Встать! — рявкнул конвойный.

Что за черт?! Я же умер… Посмертное дежавю? Я открыл глаза. Это был не конвойный. Я лежу на каменном полу в полумраке вонючего каземата, а какой-то ряженый бородач навис надо мной, брызгая слюной. Испещренное шрамами и оспой его лицо исказилось неподдельной злобой.

— Встать, раб! — рявкнул «Крюгер» и полоснул меня плетью.

Острая боль обожгла плечо. Твою мать, больно-то как! Значит, я еще живой. Такое привидеться не может. Мучитель замахнулся вновь, я выставил вперед руки, пытаясь перехватить плеть, но запястья оказались закованы в ржавые… Наручники? Нет, это же кандалы. Цепи на моих руках зазвенели, и плеть снова врезалась в тело.

— Погоди! — прокричал я. — Встаю уже! Странный у меня голос, как у певца. А язык, на котором я это сказал вообще басурманский. Откуда я его знаю? Из всех иностранных я знал только английский, и то лишь одну фразу: фак ю…

Я вскочил на ноги, а мне в грудь уперлись два копья. Что за черт?! — Кто вы? Добры молодцы? — я удивленно уставился на мужиков в наряде средневековых стражников.

— Молчать! — рявкнул рябой и отвесил еще хлесткий удар.

Я прикусил губу и смекнул, что переговоры ни к чему не приведут, кроме как отметинам на моей коже, и заткнулся в «тряпочку». Оставлю вопросы для Гугла, а здесь сам попробую разобраться.

Что за странные наряды. У двоих доспехи из толстой потертой кожи с железными пластинами на груди. На поясах мечи болтаются, в руках копья с потемневшими от времени древками. Кино, что ль снимают? А я при чем? Не-е… Не кино. Одежда поношена, оружие потерто, явно парни в переделках бывали, а не в кадре прохлаждались. Третий с бичом тоже мало походил на актера. Борода как у Бармалея, спутанная, и кусочки обеда в ней застряли. Одет в замызганную и белесую от высохшего пота рубаху со шнуровкой на груди и штаны непонятного кроя. А воняет, как гастарбайтер, отпахавший безвылазно на стройке смены три, не меньше. Меня вытолкали на улицу, и тут я совсем прифигел. Яркое летнее солнце (а в Москве зима сейчас, пилять!) слепило с непривычки. Подворье средневекового каменного дома, мощенное застарелыми булыжниками, полно народу. Шныряют слуги в мешкообразных рубищах, господа в расшитых камзолах, воины-бродяги с лицами, как у разбойников. Куда я попал? Похоже на постоялый двор средневековья.

— Вперед, смерд! — рябой тыкал меня в спину и начинал бесить.

Нос ему, что ли откусить? Не, фу-у… Лучше жабу поцеловать, чем жевать такой неаппетитный нос. Меня вывели на пыльную кривую улочку и погнали куда-то вглубь средневекового города. Вокруг величественно раскинулась готика: каменные строения с бронзовыми гаргульями на крышах, башенки с бойницами. Были и дома попроще из нетесанного камня и глины. Мысль о том, что это все массовка, улетучилась у меня также быстро, как совесть у зажравшегося чиновника. Район был явно жилой и пах соотвественно: когда проходили площади с лавчонками — витал аромат хлеба и домашней колбасы, когда шныряли по закоулкам в нос бил запах нечистот и падали.

Я немного отошел от шока и только сейчас обратил внимание на свои руки. Тонкие пальцы с нежной как у девицы кожей. Мне под сорок, и жизнь меня потрепала во всех местах. А пальцы тем более. Не мои это пальцы. Я посмотрел вниз. Длинное рубище скрывало тело. Я незаметно ощупал себя. Фу-х. Самое главное на месте. Не баба я. Потрогал лицо, вместо привычного наждака щетины непонятный пушок. Помолодел что ли? По дороге попалась лужа. Я постарался пройти, как можно ближе к «зеркалу». Глянул вниз и обомлел. В отражении воды на меня смотрело молодое, лет тридцать с хвостиком, лицо. Твою мать! Не… То, что помолодел на несколько лет — это хорошо, но рожа совсем не моя. Моя попроще была, а этому парняге, хоть щас в рекламе шампуня сниматься можно. На артиста какого-то похож, или певца. Видать совсем чердак поехал… Очевидно, казнь на электрическом стуле вредна для психического здоровья.

Мы вышли на оживленную площадь, обрамленную рыночными лавчонками. Босые ноги ступали по теплой брусчатке. Разношерстный люд галдел и прогуливался между торговых рядов. Кого-тут только не было, начиная с оборванцев воришек и заскорузлых крестьян и заканчивая высокородными мужами в цветастых, как у Киркорова нарядах, только без перьев.

Впереди выросла площадка, окруженная плотным кольцом горожан. Мы протиснулись сквозь живой барьер и вышли к деревянному помосту, утыканному потемневшими столбами. К столбам прикованы люди. Большинство в лохмотьях, как у меня, но есть и в боевых доспехах, только без оружия. Наверное, пленные воины. Черт! Это же невольничий рынок, точнее невольничья лавка.

Рябой пристегнул меня ржавым замком к цепи, свисающей со столба, и отошел в тень деревянного навеса. Там, сидя за массивным столом, сколоченным из затертых до блеска досок, сидела местная «братва» и играла в кости. Работорговцы больше были похоже на разбойников: лица в шрамах, их потасканная и замызганная одежда была — нечто средним между нарядом средневекового скитальца и доспехов воина-бродяги. Они оживленно галдели, выкрикивали проклятия или наоборот, исторгали радостные возгласы в пылу игры. Хлопали друг друга по плечу и глушили какое-то пойло из кожаных бурдюков. С каждым новым глотком выкрики становились громче, а хохот заразительней. Я осмотрелся. Справа от меня прикован престарелый мужик. В его потрепанной одежде угадывался наряд воина. Колкий непокорный взгляд голубых выцветших глаз и подбородок, словно вырубленный из камня, свидетельствовали о том, что дядя не простой. Воин, как минимум, а может, вообще атаман какой, или как тут командиров называют? Не знаю…

Слева от меня на цепи томилась фигуристая деваха. Лицо спокойное, платье из простенького сукна, но ладное. Ведет себя так, будто не в первый раз продается. Сразу видно, что не в бою и набегах захваченная, а потомственная рабыня. Возле нее «зрителей» собралось больше чем у всех рабов вместе взятых. Каждый норовил пощупать товар сальными ручками: достаточны ли тугие ягодицы, не слишком ли большая грудь.

Чванливые покупатели подходили к нам больше поглазеть. По местным меркам раб, наверное, стоит, безумно дорого. Как тачка у нас. Мы ходим по автосалону, трогаем машины, но так ничего и не покупаем. И здесь также.

Несколько раз меня ощупывал какой-нибудь извращенец-старикашка. Тыкал в мышцы и пытался разжать челюсть. Я еле сдерживался, чтобы не откусить ему скрюченные пальцы, ведь за такое раба могут казнить.

Абсурдность происходящего дарила призрачную надежду, что это все сон. Но с каждой минутой я убеждался, что не сплю. При сновидениях воспоминания отсутствуют, человек находится только в настоящем. Но я помню все, свою жизнь, казнь, значит, это не сон?.. Щипать себя бесполезно — сознание помнит это ощущение и повторит боль даже во сне. Говорят, что во сне невозможно разглядеть свои руки, они будут расплываться. Я вытянул вперед ладони: сеточка папиллярных линий розовая, без мозолей, пальцы гладкие, ровные, будто у пианиста. Странно… Кто я есть в этой жизни? Явно не крестьянин.

Итак, последнее, что помню — это удар молнии. Разряд поджарил меня одновременно с мощным ударом тока. Такой трэшак выкинул из моего тела сознание (или душу, или сгусток ментальности, или квинтэссенцию бытия, мать ее). Душа не может существовать без тела, наверное… И ее подхватил некий поток мироздания и воткнул в первое попавшееся тельце в параллельном или еще каком-нибудь гребанном мире. Логично? Не очень?.. А пофиг… Будем считать, что так и было. Какая разница, как? Главное, что потом? Вернее, что делать сейчас?!Тело мне досталось не ахти. Морда смазливая, а стати викинга нет. Рост, примерно, прежний остался, метр восемьдесят или около того. Плечи чуть поуже стали, и руки потоньше, но не как у хлюпика. Скорее как у легкоатлета или паркурщика. Мышцы хоть и не дутые но, тугие. Осанка справная, и ноги не кривые, что еще мужику надо? Пардон, парню…

Пузан в расшитом золотом камзоле приблизился к невольникам. Кинул беглый взгляд на рабов и сразу подошел к пленному бойцу справа от меня. Бывалый воин сверлил купца взглядом, но молчал. А тот постучал по его «каменной» груди и крикнул визгливым голоском:

— Чей товар? Из «игрального клуба» выдвинулся сутулый сухонький мужичок с лицом алкаша.

— Мой раб! — прошамкал он. Как и положено заправскому алкашу, у него не хватало несколько передних зубов.

Вот блин, бич бичом, а рабами торгует…

— Сколько просишь? — спросил пузан, небрежно махнув на воина.

— Сто золотых, — не моргнув ответил работорговец.

— За такое старье?! — купец скривился так, будто его облили кислотой.

— Его зовут Тион, он бывалый воин из Таниса, — ответил «алкаш». — Его продали в рабство за долги.

— Да он и половины того, что просишь не стоит! Воин не обучен послушанию. Но кой мне бунтарь?

— Из него получится отличный телохранитель…

— Ага, только он первый перережет глотку своему хозяину! Мне телохранитель не нужен, я ищу гребцов на галеру. Да думаю, что старая развалина не выдержит такой работы и сдохнет через несколько месяцев.

Тион насупился, перекатывая желваки на обветренном лице. На мускулистых руках надулись вены. Повезло им, что раб в цепях…

— Давай так, — продолжал купец. — Даю сорок золотых и обещаю, что когда он сдохнет, я к тебе вернусь за новым товаром? Алкаш, возмущенный такой наглостью зашипел:

— Да я лучше убью его, чем продам за гроши, да я…

Но договорить он не успел. Тион не сдержался и заехал ногой работорговцу в челюсть. Тот упал навзничь, выплюнув по пути еще один зуб (вот как он их растерял, оказывается). Вторым ударом под дых сложил пузача пополам. Покупатель и продавец охнули и откатились назад.

Беззубый первым вскочил на ноги и, выхватив из-за пояса кинжал, ринулся вперед. Еще немного, и он исполосует прикованного к столбу раба. Тион приготовился защищаться, но отпинываться от кинжала дело дохлое. Не знаю, что на меня нашло, но моя нога сама поставила подножку. Работорговец споткнулся и бухнулся лбом о помост. Сознание на время покинуло его. Словно дохлый кузнечик, он вытянул тонкие лапки и затих. Тион глянул на меня, в его глазах читалась благодарность.

Игра в кости оборвалась, и к нам подскочила толпа головорезов. Пузан верещал и махал руками, в красках рассказывая произошедшее, но сам приближаться боялся. Свора озверела еще больше и готова была нас разорвать. Работорговцы схватились за ножи, даже мой нынешний рябой владелец схватился за кинжал.

Ну все… Конец. Не успел пожить в новом мире… Кто просил меня ноги пихать куда не надо?

Сбоку раздался топот лошадей. На площадь влетел конный расчет воинов из пяти человек. Погода стояла безветренная, но их красные накидки колыхались будто флаги на мачтах. Лоск их доспехов сверкал на солнце золотыми переливами. Сразу видно, знать!

Работорговцы припухли и, склонив головы расступились. Всадники спешились в нескольких шагах от нас.

— Что здесь происходит? — повелительно спросил один из всадников.

Его седые виски и более яркие пластины лат выдавали в нем старшего.

— Господин, гвардеец, — пробормотал очухавшийся алкаш.

— Комтур королевской гвардии, — поправил его седовласый.

— Господин, комтур, — работорговец отряхнул лохмотья и показал на расшибленный лоб. — На нас напали!

— Кто? — командир удивленно огляделся.

— Рабы! — развел руками сутулый. — Вот этот старикан и чернявый.

Гаденыш ткнул на нас узловатым пальцем.

— Они же прикованы к столбу? — комтур вскинул бровь и тряхнул головой. — Чей товар, сколько стоит?

— Сто пятьдесят золотых! — не задумываясь выпалил алкаш.

— А это мой, — выдвинулся вперед рябой, похлопав меня по плечу. — За сотню отдам…

Командир снял с пояса мешочек из бордового бархата и отсчитал две горсти. Протянул их работорговцам и приказал:

— Отвязать! Обоих забираю.

Сияющие барыги рассыпались в поклонах. Сутулый вытащил из-за пазухи увесистый потертый кошель и высыпал туда выручку. Кошель увеличился незначительно. Вот тебе и алкаш! За пазухой целый капитал таскает.

Нас отстегнули от столбов и привязали веревками к седлам лошадей. Ну вот, моя первая продажа. Обидно только, что цена почти в два раза меньше, чем у старика. Не люблю ощущать себя дешевкой…

Комтур доставил нас в замок. Судя по размаху строения с множеством башен, шпилей и пристроек, это была королевская обитель. Отлично! Попасть на галеры и в прочую средневековую клоаку совсем не хотелось. А тут пажом в замке буду или двери закрывать-открывать, забыл, как такой слуга называется, швейцарец, вроде…

Слуге сбежать проще, на галере рабы цепями прикованы. Все повернулось не так уж плохо. Будет крыша над головой и еда. Кровавое средневековье — хороший вариант для такого, как я. Здесь я накормлю вдоволь своего внутреннего демона. И никакие опера не помешают. Не надо заморачиваться по поводу отпечатков пальцев и прочих следов на месте преступления. Они читать-то, наверное, не умеют, не то что преступления раскрывать…

Двор замка встретил роскошью тенистых аллей и благоухающими клумбами. Искусственные прудики с серебристой водой покачивали белоснежные кувшинки. Разодетые, как павлины, слуги шныряли между замком и дворовыми постройками.

Тут наши пути со стариком-воином разделились. Его куда-то увели в сторону королевских конюшен, а меня потащили в замок. Огромное гранитное крыльцо уставлено статуями в виде гаргулий, драконов и прочих домашних животных. Я вертел головой, словно оказался в музее. В той жизни я в музее был лишь раз, когда порешил его директора (мерзкий был тип, мальчиков маленьких гладил, тварь). Из экспонатов рассмотреть особо ничего не успел, теперь вот наверстываю. Я шагал по полированному граниту и с наслаждением вдыхал воздух, наполненный ароматом эфирных масел. Просторный холл, отделанный позолоченными барельефами, смотрелся как дача олигарха. Живут же люди… Что там, что здесь народ в ж…, а властьдержащие в шоколаде. Миры разные, а люди одинаковые… — Стой здесь, раб, — комтур указал мне на угол возле сразу у входа, оставил со мной двоих своих подопечных, а сам исчез в проеме изящной арки.

На смотрины привели. Сейчас господам меня показывать будут. Надо как-то понравиться им. Если сочтут дурачком неотесанным — на конюшни сошлют работать, или определят каким-нибудь тружеником. Работы я не боюсь, но в таком месте отдыхать хочется. Да и не работал уже давно. Мое кровавое хобби приносило кой-какой доход. На пиво хватало. Иногда, я даже подумывал завести семью, но где такую жену взять, которая не будет расспрашивать мужа о ночных похождениях. Как ей объяснить, что с трупами — это не измена? Не подумайте плохого, я не в том смысле. С мертвецами у меня чисто деловые отношения. Они мне свою жизнь, я им скорую смерть. Эх, как давно я этого не делал, будто вечность прошла. В изоляторе под следствием почти год просидел, а до этого еще полгода тихарился — пришлось на дно залечь, но не помогло. Ушлый мент попался, выследил меня, тварь. Уважаю… А здесь есть где развернуться, режь — не хочу. Может, я попал в рай для маньяков? — На колени раб! — стражник ткнул меня в спину чем-то твердым, рукоятью меча, наверное.

Я изобразил раболепную покорность (не хочу на конюшню и лошадей с детства боюсь, могут ухо запросто откусить, как Тайсон) и бухнулся на колени. Для пущей «набожности» еще лбом к полу приложился. Актер из меня хреновый, притворяться няшкой не умею, а поза покорности он а и в Африке поза покорности. Интересно, в этом мире есть Африка, ну или другой континент с папуасами? Блин, Сергеич, не о том сейчас думаешь…

— Встань, — надо мной мелодичным переливом раздался приятный женский голос, будто Алиса из навигатора ожила. — Как твое имя? Я поднял глаза, передо мной стояла роскошная женщина средних лет с упругой фигурой в длинном серебристом платье. Длинные рыжие, чуть ли не оранжевые, волосы ниспадали шелковистыми волнами на оголенные плечи. Шнуровка на ее груди была в натяг и, казалось, вот-вот лопнет и выпустит наружу ее прелести. Я с трудом оторвал взгляд от шнуровки и перевел его повыше. В ее больших зеленых глазах светилось любопытство. Я открыл рот и чуть не ляпнул: «Андрей Сергеевич Беркут», но вовремя опомнился, встал и лихорадочно стал прокручивать в голове имена из фильмов о дремучем средневековье. Не хотелось выглядеть иноземцем — к «гастробайтерам» везде одинаковое отношение. Но на ум кроме как Долгорукий и Железнобокий ничего не приходило.

— Отвечай! — комтур схватил меня за ворот и тряхнул. — Перед тобой, смерд, королева Огата.

— Ваше величество, — я приложил руку к сердцу и склонил голову (так, вроде, делают перед важными королевскими особами — в «Игре престолов» видел) прошу меня простить, я просто поражен вашей красотой и утратил дар речи.

Вот подхалим, и когда я научился задницу лизать? Жить захочешь и не то полижешь…

— Мое имя…

Королева вопросительно вскинула бровь.

— Мое имя Ловчий, — ляпнул я прозвище, которым меня окрестили в свое время репортеры за то, что я подолгу выслеживал своих жертв и тщательно готовился к преступлениям.

— Странное, имя, — Огата поморщилась и повернулась к комтуру. — Элеот, с таким именем в замке ему делать нечего, он не подходит для королевской прислуги, найди мене другого кандидата.

— А с этим, что делать? — пожал плечами комтур Элеот. — Продать?

— Отправь в королевскую кузницу, может там сгодится, если толку не будет, то убей. Из-за горстки монет возиться с продажей ни к чему. У комтура королевства Оплария найдутся дела поважнее.

Я стоял и ошарашенно хлопал глазами. Как можно убить человека за то, что он именем не вышел?! Я тоже убивал, но имя-то при чем? Я почувствовал себя горшком с ручкой вовнутрь. Ах ты сучка, ты крашенная?! Или рыжий — это ее натуральный цвет?..

Надежды на красивую жизнь растаяли, а я только к обстановке начал привыкать. Дамочка, вон, даже поначалу понравилась.

— П-шел! — стражник подтолкнул меня к выходу.

Мы покинули замок и вновь оказались на пыльной улочке. Я плелся, побрякивая цепями, сзади шагали два гвардейца. Эх, где моя любимая бритва? Полоснуть бы им по горлышку и деру. Но ни бритвы, ни крепкого тела сейчас у меня нет. Да еще кандалы на руках. Совсем Сергеич опустился, рабом стал. А раньше…

Королевская кузница встретила запахом дыма и перестуком кувалд. Под огромным навесом трудились несколько закопченных кузнецов с подмастерьями. Стен у кузницы не было. От печей и так жара стояла как в бане.

— Каллин, принимай пополнение! — крикнул стражник и втолкнул меня под навес.

Навстречу шагнул двухметровый детина в грубом фартуке на почти голое тело. Вместо рук из широких плеч торчали закопченные волосатые бревна. Перехваченная на лбу кожаным ремешком черная грива переходила внизу в густую бороду. Из-под косматых бровей на меня смотрели злобные глазки.

— Опять раба притащили! — прорычал Каллин.

— Тебе что, подмастерья не нужны? — оправдывался стражник. — Забирай, приказ королевы Огаты.

— Тьфу! — кузнец презрительно меня осматривал. — Какой с него подмастерье? Квелый и морда, как у девицы смазливая. Да он молот поднять не сможет! — Ничего не знаю, теперь ответственность за раба несешь ты. Обучи его хотя бы подковы мастрячить.

— Как? С кандалами на руках?

— Ну, так сними их! — Ага, сбежит сразу, гад! Знаю я таких, смотри глаза какие хитрые, как у дьявола. И морда странная, бледная, как у смерти, сразу видно, не из наших краев он. Откуда вы его взяли?

— На рынке купили, — конвойный подтолкнул меня к кузнецу. — Все забирай! Стражники развернулись и, не обращая внимания на проклятия Каллина, спешно скрылись за углом.

— Ну что, смерд, — кузнец повернулся ко мне. — Будешь воду таскать, да дрова колоть! Ведра в том углу, колодец во дворе.

— Мне бы руки освободить, — я с жалобным видом протянул вперед кандалы. — Натерли железяки. Обещаю не сбегать. Идти мне некуда.

Бух! Огромный кулак впечатался в мою скулу. Я с грохотом упал на дощатый пол посыпая все вокруг искрами из собственного глаза. Черт! Что ж вы все злые-то такие?

— Здесь я решаю, кому что делать! — буркнул кузнец, нагнулся и, подхватив меня за шкирку, поднял одной рукой.

Силен, зараза! Во мне килограммов восемьдесят примерно… Почему же тогда все во мне хлюпика видят? Может с лицом что не так. Надо будет рассмотреть потом. Надеюсь, здесь есть зеркала.

Каллин тряхнул меня и, обдав зловонным дыханием, поставил на ноги:

— Запомни, негораздок! Рот раскроешь, когда тебя спросят, а про цепи забудь. Они теперь тебе как родные должны стать.

— Понял я, бить-то сразу зачем? Кузнец вновь махнул кулаком, собираясь приземлить его на моем многострадальном лице. Но в этот раз я был готов. Я пригнулся и подхватил с лавки кузнечные щипцы. Кулак просвистел над моей головой. А я ткнул увесистым инструментом кузнеца в живот. Тот охнул и согнулся. Я схватил его нос щипцами и повел за собой в темный уголок, как быка на убой, подхватив по пути еще кувалду.

Грохот молотов и шипение пара заглушили шум стычки. Никто из подмастерьев даже не оглянулся. Они увлеченно молотили по наковальням за завесой дыма.

Кузнец скулил и стонал, но ничего поделать не мог. Носа лишиться никто не хочет. По его закопченному лицу катились крупные капли то ли пота, то ли слез. Я отвел «бычка» подальше от посторонних глаз, чуть сдавил щипцы посильнее, так, что металл прорезал плоть, и на носу выступила кровь.

— Слушай, Каллин, — прошипел я, — сегодня меня все пытаются обидеть, я человек терпеливый, но иногда бываю очень, очень плохим. Сними с меня кандалы или лишишься носа и других выступающих частей тела.

— Для этого нужен молот, — простонал кузнец, вытирая ладонью кровь.

— Такой пойдет? — я протянул ему кувалду. — Смотри мне, попробуешь ударить, вырву нос вместе с лицом! Кузнец кряхтел, но молчал. Я положил одну руку на наковальню, а второй держал щипцы, хорошо, ручки у них длинные, и Каллин сможет видеть, куда бить. Главное, чтобы по руке мне не заехал специально.

Бум! Бум! Умелыми ударами кузнец сбил клепки с проушин на моей руке. Я перехватил щипцы в другую руку. Бум! Бум! И кандалы грохнулись на пол. Я с облегчением вздохнул:

— Молодец, послушный мальчик.

Хрясь! Я разжал щипцы и ударил ими по «чугунной» голове кузнеца. Тот потерял сознание и повалился на пол, как срубленный дуб. Я огляделся. Никто ничего не заметил. Отлично! Теперь я больше не раб, я беглый раб…

Я оторвал рукав своего балахона и обмотал им лицо, чтобы мордой не светить. Сомнительная маскировка, надо срочно одежду менять. Кривая улочка вывела меня на подворье постоялого двора. Каменное строение с широкой верандой, увешанной ползущими стеблями винограда. Судя по солнцу, время было около полудня. А может, это не солнце, а какая-нибудь местная звезда? Но так думать привычней. Если греет — то Солнце, если планета — то Земля.

Я пробрался на задний двор гостиницы и нашел, что искал. Ряды веревок с бельем мерно покачивались на столбах. Порыскав между завесами простыней и полотенец, наконец нашел сносную одежду: суконные штаны цвета оливы, белую рубаху с кожаным пояском и, ура! Сапоги! Размер чуть большеват, но обувь сейчас, ой, как нужна! Голые стопы с непривычки исцарапал и стер, да и босяка ищут, а не господина в сапогах из мягкой замши. Кто-то их промочил и поставил сушиться на солнце. Спасибо тебе, добрый человек!.. Я оделся, а свои лохмотья выкинул в заросли лопуха.

Брел, не зная куда. Обеденное время опустошило улицы, люди попрятались по домам потрапезничать, да поспать. Редкие прохожие не обращали на меня никого внимания. Труп кузнеца найдут не сразу, меня из подмастерьев никто не видел. Пока сообразят, что к чему, не один час пройдет. Время пока у меня есть. А потом вся стража (или как там они себя называют, гвардейцы, вроде) королевства Оплария кинется на поиски беглого раба-убийцы.

Судя по размаху строений, городок этот не маленький, затеряться можно, но лучше свалить в другое место. Может, деревушку какую-нибудь глухую? Нет, там все друг друга знают, и чужак будет на виду. Лучше город другой поискать. Мой живот протестующе заурчал. День выдался настолько насыщенным, что я совсем забыл про голод. Только сейчас понял, как безумно хочу есть. Перед казнью меня не кормили, наверное, чтобы не заблевал электрический стул. А времени с тех пор прошло, казалось, целая вечность. Хотя в этом мире всего полдня. Интересно, здесь время также течет, сколько в сутках часов? Показались знакомые дома. Здесь я уже ходил. Точно! Вон площадь виднеется, а на ней рынок, где меня продали. Там такие булки аппетитные продаются и колбаса!.. Я прибавил шагу, озираясь по сторонам, не хочу попасть работорговцам на глаза, вряд ли они успели меня забыть…

Я бродил между рядов со снедью, уличные прилавки завалены копчеными окороками, фруктами, вяленой рыбой и другими вкусностями. Ушлые торговки зазывали покупателей, но при этом не сводили хитрых глаз со своего товара. Воришка из меня никудышный, целый час я шастал по рынку, но так ничего и не стянул. Эх… Жаль, что прожив полжизни, так и не научился воровать. Будто не русский вовсе… В такие моменты чувствуешь себя не таким как все. Белой вороной, нет, скорее черной кошкой, которая бродит по ночам и убивает серых, рыжих и других кошек. Здесь почему-то убивать пока не тянет… Может, потому, что жрать хочется! Мне удалось наконец стянуть залежалое яблоко и заскорузлую лепешку, отойдя чуть в сторону я мигом проглотил добычу. Маловато будет. Окрыленный первоначальным успехом я покусился на копченую ногу индейки. Я сорвал ее с крюка, когда толстая торговка складывала в корзину очередного клиента связку копченых крылышек. Видит бог, я был очень близок к цели и почти успел спрятать добычу за пазуху, но наметанный глаз торговки, уловив подозрительное шевеление у ее прилавка, среагировал четко. Эх… Не умеешь воровать — не берись! — Вор! — заблажила тетка и кинулась на меня распустив «когти».

Я рванул с места как гоночный болид, расталкивая людей и пытаясь скрыться в толпе. Но врезался в расчет стражников. Какого черта им надо было на рынке?! Четверо гвардейцев вмиг скрутили меня. Через мгновение к нам прискакала запыхавшаяся торговка.

— Ах ты, ворюга! — тетка запустила мне за пазуху руку и вытащила кусок индейки. Ее копченый аромат последний раз коснулся моих ноздрей. Прощай ужин, увидимся не скоро.

— Кто такой? — грозно спросил меня стражник.

— Простите, господин гвардеец, — я сквасил мордочку кота из Шрека, — Меня зовут… Каллин (больше ничего выдумать не смог), я работал в лавке у булочника, но она на прошлой неделе сгорела. Хозяин выгнал меня на улицу и мне нечего есть…

Либо актер из меня хреновый, либо Шрека они не смотрели — в мое бедственное положение никто не проникся.

В тюрьму его! — гаркнул старший.

Солдаты стянул мои руки за спиной ремнем и потащили в сторону королевского замка. Твою мать! В плен второй раз за день — это уже перебор! Совсем сноровку потерял. В той жизни один раз только попался! За много, много лет…

Затхлое подземелье давило полумраком и гробовой тишиной. Изредка в соседних камерах раздавались лязг засовов и бренчание цепей. Мне досталась одиночка. Тюрьма располагалась под королевским замком и площадь занимала немалую. От широкого коридора, освещенного мерцанием факелов, отходили боковые ответвления, перегороженные почерневшими решетками — это были камеры. Не в каждой из них сидели узники. Либо народ здесь законопослушный, либо всех жуликов уже казнили.

Я сидел на холодном полу и грыз черствый сухарь — это был мой завтрак, обед и ужин. Вот уже неделю я «отдыхал» в местном ИВС. До сих пор не могу привыкнуть к тюрьмам… Не люблю стены, которые меня ограничивают. Большинство людей возводят их себе сами, в голове… Из каземата можно сбежать, а от тюрьмы в голове никуда не денешься.

Не нравится мне этот мир. В том хоть и приговорили меня к смертной казни, но люди там добрее…

Как я вообще сюда попал? До сих пор не понял. Надо попробовать вернуться… Но как? Под разряд молнии встать? Не вариант, долго так стоять придется, да и погибнуть можно… Значит, назад путь закрыт. Придется приспосабливаться к этому миру. Выжить — задача номер р-раз на ближайшую жизнь.

В тюрьме это сделать сложнее, если не загнусь от голода, могу сдохнуть от пневмонии или еще какой болячки. Сбежать не получается, решетки хоть и старые но крепкие. Двери камер никогда не отпирают. Хлеб и воду просовывают сквозь прутья. Сортир в камере: дырка в полу, уходящая в недра какой-то пропасти. Лучше поджариться на электрическом стуле, чем остаток жизни здесь куковать.

А выпускать меня не собираются. Во мне опознали беглого раба, и судя по всему, кузнеца на меня тоже повесили, точно не знаю, иначе зачем бы меня держали? Не из-за птичьей же ляжки в самом деле? Или да?..

Лязг засовов прервал невеселые мысли. Тюремщик отпирал мою камеру. Что-то новенькое! «Любо отпустят, либо казнят!» — мелькнула в голове радостная мысль.

Но я не угадал. Еще двое стражников стояли рядом с мечами наголо. Бравые ребятки, не похожи на заплывших и обрюзгших тюремщиков. Конвой, явно, из другого теста, значит, специально за мной прислали.

Меня вывели во двор тюрьмы, где нас ждал королевский приказчик. Коротышка с красным, как помидор лицом важно надулся, он развернул пергамент и зачитал:

— Решением королевского суда раб по имени Ловчий за побег и злодеяния, совершенные в отношении королевского кузнеца Каллина, приговаривается к смертной казни.

Приказчик торжественно свернул пергамент и с интересом взглянул на меня, ожидая увидеть стенания и мольбы о пощаде. Но к казням я уже привык. Я смотрел на него с безразличием. Умереть, оно, может, и лучше… Встречусь там со своими на небесах…

Коротышка кашлянул:

— Ты можешь выбрать другую участь.

— А что смерть, можно отменить?

— Нет, вопрос в том, как ты умрешь? Как босяк на виселице или как воин на арене? На арене у тебя есть шанс прожить еще несколько дней, а то и месяцев.

— Что за арена? — нахмурился я.

— Славные воины бьются на потеху публике, но самые интересные представления бывают, когда чернь вроде тебя пытается им противостоять. В любом из боев ты можешь погибнуть.

— А если я кого-нибудь убью?

— Ты? — хохотнул «помидор». — Чтобы раб одолел королевского воина? Такого пока не бывало…

— А вдруг?

— Тогда… — коротышка зажевал нижнюю губу, — тебя казнят за убийство, наверное, не знаю…

Замечательно! Смертника приговорят к смерти, повторно (а меня уже вообще в третий раз, что-то везет мне в последнее время на смертные приговоры, скоро солить их буду).

— Я согласен! — протянул я руку приказчику.

Коротышка, выпучив глаза, отпрыгнул назад, а конвоиры уперли острия мечей мне в спину. Забыл я, что здесь руки не жмут. Интересно, а как они выражают согласие или приветствие? Носами что ли трутся, как эти из анекдотов. Забыл как народность называется… Всего несколько дней здесь, а память моя настырно вытесняла образы прошлого. Странно… Может мироздание стремится к равновесию и скоро я здесь совсем буду своим в доску… Если выживу, конечно…

Скрежет металла и звон цепей эхом разнеслись по каменному залу. Дальняя воротина оторвала стальные зубья от земли и поползла вверх, открывая пространство на арену. Крики толпы ворвались в подтрибунное помещение с лучами яркого солнца. Я шагнул вперед, щурясь от света.

Истоптанный песок арены покрывали кровавые пятна. Вокруг вздымались каменные трибуны, до отказа забитые орущим людом. Впереди на высоте двухэтажного дома выделялась резная лоджия, обрамленная шелковыми балдахинами. В тени шелков на кресле из красного бархата восседала королева Огата. Возбужденный взгляд еще не остыл от предшествующего зрелища. На площадке в песке валялось изрубленное тело раба, сжимавшего в руке меч.

Пришел и мой черед. Сколько там приказчик обещал мне прожить? Несколько дней? Месяцев? Меня пустили в расход на второй день пребывания на арене. У меня даже доспехов нет, дали ржавый меч и выпустили на бойню.

— Жители славного города Акрольд, — надрывался глашатай. — На арене гроза воителей, один из лучших воинов королевства Оплария! Великолепный Дир! Толпа заревела, а я совсем поник. Профессиональный мечник разделается со мной быстро. Из оружия я в совершенстве владею лишь опасной бритвой. Но с бритвой против меча идти, это все равно что с мопсом на крокодила охотиться.

Против него выступает беглый разбойник и раб по имени Ловчий! — продолжал глашатай. — Его приговорили к смерти за убийство несчастной женщины на городском рынке. Он зарезал торговку за кошель с десятью медяками.

Толпа заулюлюкала и завыла. Какой же мерзкий, этот Ловчий, убил тетю за гроши, и еще наверняка снасильничать собирался, да вокруг народу много оказалось. Местное шоу напомнило мне наше телевидение. Ярлыков навешают вмиг, дай только повод.

Я стоял, опустив меч. Из противоположной стены арены в распахнувшуюся дверь вышел воин в сверкающих серебром латах. На голове полуоткрытый шлем, украшенный позолотой. На сердце немного полегчало. Рыцарь больше напоминал напыщенного индюка, чем бывалого вояку. В таких полированных доспехах только на бал ходить, а не в битвах участвовать. Выходят такие против рабов-лошков биться на арене, и им безопасно, и публика довольна. Но даже такой мажор уделает любого в два счета, кто раньше в руках меч не держал.

— Да свершится правосудие! — заверещал глашатай и махнул алым платком.

Дир нападать не спешил, он вытащил меч и вскинул руки к небу, прохаживаясь вдоль трибун. Его полированный клинок сиял на солнце, словно молния. Зрители восторженно кричали и свистели. Любимец публики в очередной раз вышел покарать нечестивца. Праведный гнев свершит правосудие…

Индюк приблизился ко мне и с пафосом громко проговорил:

— Ты готов к смерти, презренный убийца?!Я промолчал, а толпа вновь взорвалась, рукоплеская харизме моего противника.

Он красовался и крутился как блондинка во время сэлфи и не заметил, как я наклонился к земле и что-то подобрал.

Дир вновь повернулся ко мне, выставив вперед меч, открыл рот для очередного торжественного изречения, но сказать ничего не успел. Я швырнул ему в глаза горсть песка, прыгнул вперед и воткнул в глаз меч. Его острие прошило череп и вышло с обратной стороны. Славный воин так и рухнул с открытым ртом и мечом в глазу.

Гробовая тишина повисла над ареной. Я виновато спрятал руки за спину, словно извинялся за несостоявшееся шоу. Через несколько секунд глашатай проговорил:

— Победу одержал раб Ловчий.

Толпа зароптала.

— Так нечестно! — наконец выкрикнул кто-то из зрителей. — Бой еще не начался, а он убил Дира! — Да-а! — вторили другие. — Казнить его! — Начало боя было объявлено, — пожал плечами глашатай. Правила не нарушены…

Под крики и улюлюканье я покинул арену. Я мельком взглянул на королеву. Стерва смотрела на меня с любопытством. Интересно, узнала она меня или нет? Какая разница? Сегодня я выжил, а завтра, наверняка сдохну. Больше на такую уловку никто не попадется. А значит, скоро мне конец.

Каменный барак полон невольников. Вместо лежанок ворохи соломы вдоль стен. Зарешеченные окна пропускают немного света, и днем здесь бывает светло. В воздухе воняет потом и смертью. После сегодняшнего представления многие не вернулись с арены. Сколько погибло, точно не знаю — мне все равно, но народу стало значительно поменьше. В бараке осталось около трех десятков рабов. Жилище «гладиаторов» стало теперь и для меня домом.

Черная, похожая на чугунную, дверь громыхнула и отъехала в сторону. Пленники встрепенулись и повскакивали с мест, а в проеме появились стражники. Четверо выставили вперед арбалеты, а еще трое ощетинились копьями. Нас гораздо больше, но оружия нет. Если напасть, то числом задавим, но первый десяток из нас падет. Никто не хотел умирать первым и не сдвинулся с места.

— Ловите ужин, собаки! — крикнул стражник-толстобрюх с рыбьими глазками и швырнул внутрь холщовый мешок.

Дверь захлопнулась, а «собаки» кинулись на добычу. Это был мой первый ужин здесь, и что делать я не знал. Пока щелкал своей красивой мордой славные гладиаторы распотрошили мешок и принялись уплетать нехитрую снедь. Пшеничные лепешки и залежалое вяленое мясо. Мясо! Кажется, я не ел его целую вечность. Судя по внешнему виду на вкус оно, наверное, как высохший сапог, но я все равно чуть не подавился слюной… Я сидел на ворохе соломы и с грустью смотрел на чавкающих собратьев. В следующий раз умнее буду и вольюсь в стаю, когда швырнут добычу…

— Возьми, поешь, — рука благодетеля протянула мне лепешку и небольшой заскорузлый кусочек вожделенного мяса.

Я поднял голову, передо мной стоял воин с седой щетиной и лицом, покрытым морщинами и шрамами. Это же… Тот самый, с которым меня купили.

— Спасибо, Тион, — я встал и протянул ему руку. — Ловчий меня зовут.

— Я знаю, — ухмыльнулся он. — Видел твой сегодняшний поединок. Ловко ты павлина уделал. Но в следующий раз так может не повезти.

Я вздохнул, разжевывая пересоленное и дубовое мясо:

— Знаю, но в любом случае, попробую отдать свою жизнь подороже…

— Не обязательно разбрасываться жизнями, — пробубнил бывалый, набив полный рот еды.

— А какой у меня выбор? Сбежать?

— Сбежать отсюда невозможно, во всяком случае, пока никто не смог, а вот научиться клинок держать тебе бы не мешало. Покажу тебе несколько ударов, и как защиту держать.

— Почему ты мне помогаешь, в чем подвох?

— Подвох ищи во врагах и близких друзьях, а я тебе никто. Ты мне тогда помог на невольничьем рынке, почему?

— Не знаю, нога как-то сама подножку поставила, я даже подумать не успел.

— Потому что душа у тебя большая, а я много людей убил, — Тион опустил глаза и поджал губы. — Может, пришло время кому-то помочь? «Душа у меня действительно большая», — подумал я про себя. Только она черная… Знал бы ты, скольких я загубил, даже разговаривать со мной не стал. Но вслух сказал:

— Спасибо, конечно, но, что можно освоить за пару дней? Да и оружия у нас нет…

— Следующее представление на арене недели через две, не раньше, старожилы рассказали, что не каждый день бьются, так вовсе смертников не напасешься. Рабам дают возможность тренироваться, чтобы не дохли в первую секунду поединка и накал на арене был. Поэтому здесь кормят два раза в день, чтобы силы были и выносливость не терялась.

Я повеселел:

— Спасибо, Тион, я твой должник.

— Не благодари пока. Спасибо скажешь, если будешь делать все, что я скажу и выживешь в следующем бою…

В конце темного и мрачного туннеля под названием жизнь появился лучик света. Маленький такой и хилый лучик, но все-таки лучше, чем ничего…

— Что ты в меч вцепился, как матрос в проститутку?! — кричал на меня Тион. — Держи ровно, чувствуй его! Дзинь! Очередным ударом своего клинка воин выбил из моих рук оружие. Второй час я пыхтел на арене, пытаясь освоить азы мечного боя. Но получалось пока также, как если бы вздумал танцевать балет.

Рабов выпустили на арену и под надзором арбалетчиков, рассевшихся высоко на трибунах, каждый пробовал свои силы. Тыкали друг в друга тупыми ржавыми клинками, орали и ругались. Настоящих бойцов было мало, еще меньше из них пошли на тренировку — не желали портить свои навыки, возясь с рабоче-крестьянским отребьем.

Я поднял клинок и встал в стойку. Тион без труда вывернул мне руку с мечом и приставил к моему горлу острие. Черт! С мечом я страшен так же, как деревенский алкаш со штакетиной в руках. Бабу напугать смогу, но любой крепкий тракторист сможет вырубить меня монтировкой.

— Ничего, — пробубнил Тион, сдерживая раздражение. — Будем еще пробовать.

Я отдышался:

— Дохлый номер, может, зря со мной возишься?

— Запомни, солдат! Здесь я решаю, что зря, а что нет. Выигрывает битву не тот, кто лучше сражается, а тот, кто выжил! Золотые слова — выживать я умею, прятаться, скрытно нападать с бритвой в руке тоже, вот только на арене этот навык бесполезен. Тут с плеча хреначить надо, да еще и точно в цель… Эх… Что же мама меня в детстве в музыкальную школу отдала, а не в секцию по фехтованию… И скрипку бросил и фехтовать не научился…

Я усердно тыкал мечом и уже начинал на себя злиться. Полуденное солнце припекало по-летнему, с меня уже сошло сто потов. Интересно, здесь всегда лето? Во время очередной атаки Тиона, я отпрыгнул назад и врезался спиной в «соседа». Похожий на гориллу здоровяк споткнулся и зарюхался мордой в песок.

— Куда прешь, малохольный?! — здоровяк вскочил на удивление резво, словно мяч, и замахнулся на меня дубиной.

Я отбросил в сторону меч (без него сподручней) и пригнулся. Над головой просвистела шипастая махина. Я выхватил с пояса «гориллы» тренировочный нож и инстинктивно ткнул ржавым кликом его в пузо. Жилет из твердой как камень кожи смягчил удар и не дал вспороть ему брюхо. Рана получилась неглубокая, но болезненная. Мой противник завыл и упал на колени, а я приставил к его горлу нож, дабы охладить пыл.

— Прошу прощения, — прошипел я. — Я не хотел никого толкнуть, но если придется, я не прочь перерезать тебе горло.

Здоровяк заткнулся и испуганно захлопал глазами. Я убрал нож и отошел в сторону. Горилла, держась за бок заковылял в сторону барака.

— Это, что сейчас было? — вытаращился на меня Тион.

— Прости, не сдержался…

— Я не об этом, — воин похлопал меня по плечу. — Ты все правильно сделал. Он готов был тебя убить… Как ты это сделал? Почему бросил меч?

— С ножом мне как-то привычнее, — улыбнулся я.

— К черту тогда меч! — Тион задумчиво поскреб щетинистый подбородок. — Тебе нужно другое оружие…

— А разве ножом можно противостоять мечу?

— Ножом нет, а вот несколькими кинжалами, да… Метать их умеешь?

— Немного, — ответил я и вспомнил как годами тренировался кидать метательные ножи.

Дело было еще в студенчестве, когда мы с компанией ходили в цирк и увидели захватывающий номер: полуголая девица стояла привязанная к дощатой мишени, а виртуоз метал в нее ножи. Те впивались в дерево совсем рядом с беззащитным телом, так близко, что порой казалось проткнут кожу. В тот же вечер мы с друзьями набрали дешевого пива и еще какого-то пойла и по пьянке я ляпнул, что если потренироваться, смог бы так же метать ножи. Меня поймали на слове и пришлось на это поспорить. На последние деньги я купил метательные ножи. Они оказались китайским барахлом, гнулись и тупились от падения на пол. Но это меня не остановило. Три месяца я упорно швырял их в толстый вяз за студенческой общагой. Ножи покрылись зазубринами и ржавчиной, но нужной точности я не достиг и, конечно же, проспорил ящик «Балтики» (это сейчас «Балтика» — пакость, а тогда была ничего). Ножи выкинул, а гештальт остался. Уже, будучи взрослым, заказал себе на Алике ножички получше, и иногда ими баловался в лесу или парке.

— Что застыл? — прервал мои воспоминания Тион. — Иди оружие выбирай! Оружие — это громко сказано. Я подошел к краю арены, где на земле валялись ржавые железяки: мечи усеянные выщербинами, кистени с ветхой цепью, шипастые дубины, гнутые алебарды и прочий хлам. Я разгреб «арсенал» и наконец нашел сносный нож. Лезвие обоюдоострое — кинжал значит. Порывшись, нашел еще пару подобных клинков. Чтобы найти еще два, понадобилось времени побольше. Три «ножичка» заткнул за пояс, а два оставил в руках.

— Готов? — Тион поднял меч.

— Наверное, — ответил я и выставил одну руку вперед, а вторую чуть в сторону.

— Смотри только не вздумай кидать в меня, — Тион с опаской посмотрел на мои руки. — Сейчас отрабатываем уход от рубящего удара.

— Я конечно смерд, но не настолько тупой, — в моем голосе появилось раздражение. — По живым людям не кидал никогда.

А про себя подумал: «Только по мертвым»…

— Смотри откуда замах, — учил Тион. — Уходи в с линии удара, но не мечись как курица в загоне. Не делай лишних движений. Та-ак… Молодец! Выпад! Бей!..

Еще часа два «сенсей» гонял меня, как панду из мультика про кунг-фу, а когда силы почти покинули мое бренное тельце, заставил швырять кинжалы в деревянный столб. Те брякались о бревно и отскакивали. Одно дело метательные ножи, а другое массивные штуковины с перекрестьем на рукоятях. Но несколько раз мне все же удалось поразить цель… Для первого раза норм, наверное…

— На сегодня хватит, — выдохнул Тион.

Я с облегчением грохнулся на песок. Арена уже почти опустела, кроме нас упражнялась еще парочка наиболее настырных рабов. Один неумело махал копьем, а второй пытался противостоять ему трезубцем. Хорошо, что тренировка — безлимит. Бежать отсюда некуда, и выход на арену перекрывали после последнего «посетителя».

— Эй, ублюдки! — раздался басовитый окрик за спиной. — Хорош прыгать, мы вас в бараке ждем! Я повернулся. Твою мать! В проходе стоял и скалился здоровяк с перевязанным тряпицей животом. За его спиной переминалось еще несколько головорезов. Почему неприятности сами находят меня? Даже когда никого не хочется убивать…

— Что будем делать? — спросил я учителя. — Может кинжалы с собой прихватим?

— На выходе с арены нас обыщут, — Тион задумчиво похрустел костяшками пальцев. Если убьем главного, остальные притихнут.

— Убить, как? — я смотрел на скалящуюся морду гориллы. — Такого голыми руками? Эх… Жаль бритвы нет, она плоская, подмышкой можно пронести…

— Какой бритвы? — Тион вскинул бровь.

— Да неважно, у вас все-равно, наверное, такого нет и не было.

— Что значит у вас? Ты не из наших краев.

— Нет, — признался я. — я не из Опларии и не из Таниса, как ты.

— Ладно, об этом потом, — воин покрутил шеей. — Готов?

— К чему?

— Возможно, мы умрем раньше, чем начнутся бои…

— А как же стража? — ткнул я пальцем на скучающих на макушке трибуны арбалетчиков.

— Им наплевать, если смертник убьет смертника, никто разбираться не будет.

— Получается, мы — расходный материал… — поморщился я.

— Что?

— Ну, как поленья для камина. А как ты попал в смертники? Нас, вроде, вместе купили для нужд королевского двора.

— Королевского конюха обидел, — Тион пожал плечами. — Не мое это — с лошадьми работать, а он этого не понимал и хвостал меня плетью, как мерина.

— За конюха в смертники?!

— Вообще-то он умер, слаб здоровьем оказался, не рассчитал я немного… Пошли.

Мы побрели к выходу. Здоровяк удовлетворенно оскалился и скрылся со своими подручными в проеме.

Мы вышли за пределы арены, стражники похлопали нас по карманами и одежде, не прячем ли чего из оружия, и пропустили дальше. Каменный коридор уперся в толпу отморозков. Им только семечек не хватало, и костюмов спортивных с киргизского рынка а-ля «Адидас». Вылитые гопники. Ну все… Ща еще закурить попросят… Пятеро громил, ухмыляясь, выдвинулись навстречу.

— Старик, — горилла обратился к Тиону, — можешь идти своей дорогой. — У меня счеты с недоноском.

— Хорошо, — Тион чуть поклонился, протискиваясь между «братками». — Только, прошу не убивайте его, молодой еще, глупый…

Вот, сволочь! Воин хренов! Обида прилила к вискам мерзкими молоточками. Бросил меня, падла! А я ему жизнь спас. Если бы не моя подножка тогда, распотрошил бы его сутулый как скотину на бойне. Ну да, ладно… Прими Христос, или как тут тебя величают, мою грешную душу. Не жил долго, и не хрен начинать. «Гопота» обступила меня плотным кольцом.

— На колени, смерд! — прорычала горилла.

Почему меня все так называют? А сам-то он кто? Падший граф? Монте Кристо? Я чуть наклонился, чтобы вытащить из голяшки сапога припасенный сюрприз.

— На колени я сказал! — громила ухватил меня за ворот рубахи.

Мои пальцы нащупали обломок клинка. Во время бросков один из ветхих кинжалов не выдержал и сломался. Я припас трофей, его плоская форма не дала себя обнаружить во время досмотра.

Послышался глухой стук и сдавленные крики. Я поднял глаза, двое гопников валялись с разбитыми мордами, третий хрипел от удушья. Тион накинул ему сзади на шею ремень. Горилла заревел, схватил меня обеими руками, собираясь размазать о каменную стену, но не успел. Чирк! Отточенным движением я полоснул ему по горлу. Не бритва, конечно, но сонную артерию рассек знатно. Здоровяк схватился за шею, выпучив глаза, захрипел и, пуская фонтаны крови, сполз мне под ноги.

Тион расслабил ремень, и второе тело брякнулось рядом.

— А я думал ты меня бросил, — улыбнулся я воину.

— Не в каждой битве надо в лоб нападать, иногда засада приносит больше пользы, — Тион повязал ремень обратно на пояс. — Ловко ты его… Странное у тебя искусство боя, где научился? В берсерках служил?

— Нет, я одиночка.

— На ассасина ты не похож, те мечом владеют…

— Я маньяком был…

— Кем?

— Ну, кто людей убивает…

— За деньги?

— Нет, для себя…

— Странный ты, чужеземец, но стержень воина в тебе есть. Хоть и лицо, как у бабы.

Что всем далось мое лицо? Когда же я наконец увижу нормально свое отражение? Наверное, никогда…

После стычки с «гопниками» на нас больше даже косо никто не смел смотреть. Тион приобрел статус «смотрящего», а я был в его «группировке». Маленькой такой, но очень серьезной и кровожадной группировке. Миры разные, а девяностые везде одинаковы.

Потянулись дни сурка. Никто точно не знал когда следующее представление на арене, и мы тренировались каждый день, как в последний раз. Утром нам швыряли мешок с лепешками или сухарями, вечером с хлеб с вяленым мясом, которое до этого пылилось, наверное, не один месяц в королевских кладовых и было на грани съедобности.

Биться за кусок пирога нам больше не приходилось. «Стая» почтительно выжидала, когда Тион отберет для нас нужную пайку, а после накидывалась на добычу. Никто больше не хотел с ним связываться, пахан и в Африке пахан.

После скудного завтрака шли на арену упражняться. Тион учил наносить удары с дистанции, делать выпады и уворачиваться от меча и копья. Я настырно швырял кинжалы в бревно и переломал их уже почти половину.

Скучающая на трибунах стража с интересом наблюдала за нашими тренировками. Иногда я даже замечал в верхней лоджии воина в легких сверкающих доспехах и красной накидке. Его броский наряд выделялся среди прочих стражников, одетых в серые со стальными пластинами рубахи. Издалека я не сразу рассмотрел этот пытливый взгляд и «рубленный» с горбинкой нос. Лишь когда воин появился во второй раз, я понял откуда его знаю. Комтур королевской гвардии. Элеот собственной персоной.

Что он здесь забыл? Неужели у командующего нет более важных дел, чем смотреть на то, как хвощат друг друга рабы. А может, смотрит кто на что способен и готовит им особую программу? Простым смердам не дано понять волю господ. Здесь монарх, а у нас олигарх. Иногда, мне хотелось стать Робином Гудом. Забирать все у богатых и отдавать бедному себе…

В этом мире расслоение общества особенно выражено. Настоящий феодальный, мать его, строй. Тион рассказал мне о королевстве Оплария. Во главе стоит королева Огата, ее ближайшее окружение составляют лорды. Дальше по нисходящей идут советники, купцы и гвардейцы. Крестьяне и ремесленники в самом низу, но их все устраивает, другой жизни они не представляют — всегда был монарх и господа. Сам Тион из соседнего королевства Танис. Он не любил рассказывать про себя, будто скрывал что-то нелицеприятное из своей биографии.

Были еще другие страны: Гильдия купцов, королевство Гроаберг, Полуостров рыбаков и еще несколько, которых я сразу не запомнил. Но больше всех мне врезалось в память маленькое государство на западе Великого материка — Ведия. По словам Тиона, среди жителей Ведии можно было встретить ведьм, говорят, сама верховная правительница тоже колдунья.

Прошло почти три недели. За это время я немного освоил принципы защиты и нападения в гладиаторском поединке. Научился уворачиваться от колющих и рубящих ударов. Из десяти брошенных мною ножей с расстояния десяти шагов в цель попадали девять. Не ниндзя, конечно, но по уровню боя я уже выгодно выделялся среди сокамерников. Хотя до своего сенсея мне было еще далеко. Оно и понятно, он всю жизнь мечом махал, я обычный программист, хоть и со спортом дружил, но в войнах не участвовал (разве что в компьютерных), бил не мечом, а пальцами по клавиатуре.

— Запомни, Ловчий, — учил Тион. — В битве все средства хороши, если они спасут тебе жизнь. Если бьешься насмерть — не бывает честных и бесчестных поединков, есть только смерть и жизнь. Если надо — рви врага зубами, выдавливай пальцами глаза. Иначе — это сделает он.

Я мотал на ус каждое его слово. Мой прошлый боевой опыт заключался лишь в посещении секции дзюдо в студенческие годы. А «карьера» душегуба особого навыка боя не приносила. Скорее учила скрытности и слежке. Это больше охота, чем открытая битва…

Ежедневные многочасовые тренировки укрепили мышцы и развили выносливость. Благо, с питанием все наладилось. Трата энергии требовала больше пищи. На правах альфы мы забирали себе из общей пайки порции по размерам немного больше средних. А остальные делили поровну, чтобы не превращать барак в собачник.

Здесь тело мне досталось немного нежное, но статное. Интересно, кем был этот парень пока моя черная душонка в нем не поселилась? Явно не крестьянином или слугой. Изначально пальцы были ладные, как у пианиста, это сейчас на них мозоли от кинжалов и под ногтями будто мазут.

В один из солнечных дней стража не стала открывать барак и не выпустила нас на тренировку. Нехорошее предчувствие закралось в душу.

— Сегодня представление, — зароптали бывалые. — Если арену не открыли для нас, значит, скоро в бой…

Сердце немного екнуло. Первая мысль промелькнувшая в голове: «Я не готов». Еще бы денек другой, а лучше недельку или месяц. Хотя в глубине души я понимал, что это особо ничего не изменит. Если соперник попадется слабый, я и сейчас его одолею, а чтобы победить мастера, тренироваться нужно годами. Что ж… Будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Я со смертью уже на ты… Мне там скидка уже положена… Не хочу в ад и надеюсь, он не существует…

За стенами барака послышался шум. Трибуны наполнялись праздным людом. Затрубили горны, а после заверещал глашатай. Началось…

Тион положил мне на плечо руку:

— Если сегодня умрем, то прощай, Ловчий…

— Почему ты такой спокойный? — удивился я.

— Какая разница, когда умирать, — ответил он. — Сейчас или через месяц. Нам отсюда все-равно живыми не выбраться, значит, умрем, как воины — с оружием в руках.

— Скорее, как шуты — на потеху публике! — съязвил я. — Вообще-то, я умирать совсем не хочу. Не обижайся, но я не такой старый, как ты…

— Удачи, Ловчий, — улыбнулся Тион. — Может еще увидимся…

Дверь лязгнула и в барак завалился отряд вооруженных до зубов стражников. Эх… Напасть бы сейчас на них и перебить, но с голыми руками против наставленных прямо в сердце арбалетов и острых мечей не попрешь. Бойня получится, а не битва.

Нас вывели в просторный зал, расположенный прямо под трибунами. Старший стражник отобрал первых бойцов, и их выпустили в маленькую решетчатую дверцу.

— Все, — вздохнул, высокий худой сокамерник похожий на болезного баскетболиста. — Вооружаться их повели и в бой.

Минут через пять до нас донеслись приветственные крики толпы. Рукоплескала она явно не нашим бойцам. Началось…

В томительном ожидании прошел час. Несколько наших собратьев по несчастью уже ушли на арену, но так и не вернулись. Значит, мертвы… В очередной раз лязгнул засов, решетчатая дверь отворилась, и в проеме появилась лысая черепушка старшего стражника— Следующими выходят Тион и Ловчий! — крикнул он. — Живее! Мухи навозные! Как хотелось откусить ему нос, ну или хотя бы глаз выдавить… Но нельзя. Под прицелами арбалетов темные желания лучше держать при себе…

Странно, что нас вызвали сразу вдвоем. Других тоже по двое забирали — пока первый дохнет, второй готовится, но то были случайные (как я думаю) пары. А мы вместе шли к этому дню. Не хотел я идти на смерть с Тионом. А вдруг не оправдаю его ожиданий и сдохну слишком быстро. Не хочется перед смертью разочаровывать своего наставника. Вот бл. ть! Мне смерть в затылок дышит, а у меня комплексы какие-то обострились. Такой я уж человек, если что-то делаю, то хорошо, а по другому не умею и не хочу… Жаль, что распиздяя с меня не получилось… С их мировозрением жить было бы гораздо проще… И умирать, наверное, тоже…

— Не кисни, солдат! — подбодрил меня Тион, шагая по каменному коридору. — Не дай этим ублюдкам увидеть твой страх! — Не смерти я боюсь, — с грустью проговорил я. — А забвения.

— В нашем случае это одно и тоже, — пожал плечами Тион. — Сдохнем как псы, но с гордо поднятой головой. А завтра о нас даже не вспомнят.

— Спасибо! Умеешь ты подбодрить! — Ты не сопливая девка, чтобы подбадривать! Помни, ты макак! — Маньяк! Сколько раз тебе говорить?! Маньяк! — А да-а… Маньяк… Просто макак звучнее как-то.

— Тьфу ты, макак это обезьяна такая! — Что такое обезьяна? — дивился Тион.

— Это, о как ты, — прошипел я. — Только с голым задом по деревьям лазает! Коридор уткнулся в оружейную комнату. Округлое помещение со сводчатым потолком и узкими окнами-бойницами завалено оружием. Прямо на гранитном полу раскиданы мечи, боевые топоры, секиры, кистени и копья.

— Выбирайте оружие! — рявкнул лысый стражник и захлопнул за нами дверь.

Я рылся в ворохе железа, выискивая сносные кинжалы. Вот уже два нашел. Не самая хорошая сталь, но все же получше чем давали на тренировках. Третий кинжал оказался с зазубринами, но я его взял.

Тион примеривался к длинному узкому мечу с невзрачным клинком. Я посмотрел на его оружие и кивнул на кучу:

— Возьми тот меч, твой староват.

— И чем же он лучше? — прищурился воин.

— Он хоть блестит, а твоим будто траву косили.

— Это настоящая сталь отшельников с восточного побережья. — Тион с любовью погладил клинок. — Как такое оружие попало в этот хлам — не пойму? Он перебирал в руках рукоять из потемневшего рога, примеривался к ударам. Плавно водил мечом по воздуху, словно это был волшебный посох. Тем временем я нашел еще два кинжала, итого пять. Фу-ух, нормально… Три заткнул за пояс, а по одному взял в каждую руку.

Скрипнула дверь и лысая морда пробурчала:

— На выход, смерды! Под прицелами арбалетчиков нас вывели на арену. Толпа бесновалась и ревела, еще не успокоившись от прошлого зрелища. На кровавом песке лежало безголовое тело «баскетболиста». Бедняга лежал на груди, видно, во время боя не выдержал и пытался убежать. Но дальше трибун не убежишь. Огромные каменные конструкции служили одновременно для посадки людей и неприступной тюремной стеной.

Протрубил горн и люд затих.

— Жители славного города Акрольда! — возвестил глашатай. — Следующий поединок обещает быть самым ярким на сегодняшнем празднике. На арену выходит непобедимый берсерк из далекого королевства Гроаберг, что на юго-восточной окраине Великого материка. Имя его… Брианис! Толпа взорвалась. Люди повскакивали с каменных сидений и замахали руками, словно на них напал рой пчел. Я посмотрел наверх. В королевской лоджии восседала царственная Огата в окружении свиты из напыщенных лордов и нескольких девиц в длинных, но соблазнительно облегающих фигуру платьях. Они с любопытством поглядывали на арену, не забывая при этом смеяться и кокетничать с пузатыми лордами. Лишь Огата была серьезна. Казалось, кровавое представление не вызывает у нее особого интереса. Королева есть, а где король? Не замужем, что ли? Не к месту подумал я.

— Встречайте любимца публики! — воодушевленно продолжил глашатай. — Против него сегодня выступает достойный соперник. Ассасин по имени Тион. Он запятнал свою честь невыплаченными долгами и был продан в рабство.

Блин, Тион такой правильный и честолюбивый, а за долги влетел! Хотя дело, может, не в нем? Банки всегда обманывают людей, а здесь, наверное, ростовщики или, как там они называются? Барыги…

Тион вышел в центр арены. Раздухаренный люд улюлюкал и швырял в него яблоки. Вот, твари… Вас бы вместо него поставить, почему люди такие злые? Им по настоящему бывает хорошо, только когда кому-то плохо… Не делай никому зла, ибо зло вернется. Делай добро, оно не возвращается никогда.

Под противоположной трибуной распахнулась обитая железом дверь. Из прохода появился воин, закутанный в черный плащ с капюшоном. Что за бэтмен? Без доспехов что ли, как Тион? От трибуны до центра арены, где стоял ассасин, шагов тридцать. Берсерк приближался не спеша и не реагируя на возгласы зрителей. Одна девица визжала больше всех и трясла своей большой грудью так, что та чуть не вывалилась из шнурованного корсета. Фанатка протягивала к берсерку руки, а на глазах ее выступили слезы. Но Брианис молча шагал и, казалось, даже был безоружен. До центра осталось десяток шагов, девять, восемь…

Тион поднял меч и замер. Неожиданно его противник скинул плащ и выхватил из-под него две серебристые сабли. Его наряд из черной ткани напоминал смерть. Морда замотана платком. Цепкие немигающие глазки сосредоточены и сканируют соперника.

— Убей его, Брианис! — заорал крестьянского вида мужичок в засаленной рубахе. — Снеси ему поганую башку! Я презрительно посмотрел на него и плюнул. Ты-то куда лезешь? Иди овец паси и семью корми, а не шастай по кровавым королевским забавам. Наверное, последние деньги отдал, чтобы сюда попасть. Судя по «антуражу» большинства зрителей, вход сюда стоил недешево.

Берсерк чертил саблями по воздуху полукруги. Покачиваясь в такт своим неспешным шагам. Вот сволочь! Гипнотизирует, будто кобра перед броском. Но мой старик не так прост. На эту шаолиньскую петрушку не поведется! Взмах сабель и берсерк прыжком взвился в воздух. Его клинки бешено завертелись, будто пропеллер. Дзинь! Дзинь! Тион принял атаку, отбив сразу несколько ударов. Черный гад ринулся вновь. Тион шагнул назад, ударил и ушел в сторону. Пока ничья… Ладони мои вспотели, а к лицу прилила кровь, будто я сам бился сейчас на арене. Давай, брат, покажи этому уроду, кто настоящий боец…

Тион пошел в атаку. Замахнулся рубануть с плеча сверху, но тут же развернул меч и хвостнул сбоку. Обманный удар почти попал в цель, но в последний момент берсерк уклонился. Шустрый, гад! Дзинь! Дзинь! Воины вновь схлестнулись в танце мечей. Несколько обменных ударов и пауза. Берсерк начал уже осторожничать. Такого умения от раба он не ожидал. Он нарезал круги вокруг Тиона, выискивая брешь и выжидая удобный момент. Старик начал уставать. Возраст берет свое. Еще немного и черный возьмет его измором. Давай, ассасин, держись!.

Зрители притихли, затаив дыхание. Слышно стало даже, как жужжат пролетающие мимо мухи. Дзинь! Дзинь! Удар меча рассек берсерку рукав. Тот отскочил назад и замер. Тион тяжело дышал. Я с беспокойством вглядывался в его одежду, вроде, крови не видно…

Берсерк прыгнул вперед вращая мечами. Бух! Тион шагнул на встречу и ударил врага. Бух! Еще. Берсерк пролетел дальше и приземлился на ноги, а Тион не устоял и покатился вперед. Дьявол! Неужели ранен?.. Все произошло настолько быстро, что никто ничего не понял.

Люд на трибунах повскакивал, уже рукоплеская любимому победителю. Но Тион поднялся и фанаты затихли. Опустив меч, он не спеша подошел к берсерку и толкнул того рукой. Неподвижное черное тело грохнулось на песок. Ткань на его животе разошлась, выпустив наружу кровавую требуху.

— Да-а! — заорал я в гнетущей тишине.

Ни одна тварь не поддержала моего радостного возгласа.

Стражники спешно уволокли труп, и увели куда-то Тиона. Глашатай повернулся ко мне с ехидным оскалом. Сейчас он будет объявлять меня. Настал мой черед…

— В следующем поединке выступит!.. — глашатай сделал паузу. — Беглый разбойник, который одолел славного рыцаря по имени Дир! Бесчестный убийца по имени Ловчий.

— Ловчий! — выкрикнул кто-то из толпы и свистнул.

Вот-те раз! У меня уже стали появляться фанаты?..

— Против него сегодня выступит доброволец и уважаемый житель Акрольда, а в недавнем прошлом гвардеец королевства Оплария. Встречайте! Впервые на арене Смерти кузнец Каллин!

Какого хрена?! Каллин?! Я же собственными руками его убил, за что и попал сюда! Дверь распахнулась и на песок шагнула знакомая туша, закованная в броню. Кузнец злобно щурился и ухмылялся, не сводя с меня въедливых глаз. На его носу краснел свежий шрам. В одной руке он держал с решетчатым забралом шлем, а в другой массивный боевой молот.

Твою мать! Восстал! А может я его не убил? Я вспомнил слова королевского приказчика, что зачитал мне приговор: «Решением королевского суда раб по имени Ловчий за побег и злодеяния, совершенные в отношении королевского кузнеца Каллина, приговаривается к смертной казни.». Он сказал «злодеяния», значит, я все-таки его не убил… А жаль. Что-то не хочется мне с ним драться… Злой он какой-то сегодня.

— Да свершится праведная битва! Да воздастся каждому по заслугам! — глашатай махнул алым платком.

— Давай, Каллин, расколи ему башку! Давай! — кричали сразу несколько человек, очевидно, знакомые здоровяка.

Кузнец довольно ухмыльнулся и с трудом надел шлем — руки бревна плохо гнулись. Он поднял молот кверху и зарычал:

— Я убью тебя, Ловчий!

Туша бросилась на меня, размахивая кувалдой. Я метнул в него кинжал, но тот с жалобным звоном отлетел от брони. Черт! Как его достать? Против «терминатора» ножички бесполезны!..

Я отскочил в сторону, и молот врезался в песок там, где только что было моя нога. Я ударил кинжалом в шею, надеясь найти брешь в сочленении лат. Но бить в горло двухметрового противника неудобно. Кинжал беспомощно скользнул по металлу. Ш-ш-ш! Над моей головой пронесся молот, я еле успел пригнуться. Кузнец замахнулся вновь, а я отбежал назад. Зрители орали:

— Трус! Убей его Каллин, убей труса!

Единственное мое преимущество — это ловкость и скорость. Пока я двигаюсь — живу. Я крутился волчком вокруг дуболома, уворачивался и пытался попасть в незащищенные места. Метать кинжалы толку нет. Латы они не пробьют.

Кузнец бесновался вес больше. Он махал молотом, как поп кадилом, пытаясь зацепить меня. Уроки Тиона не прошли даром. Я чувствовал откуда мне прилетит и успевал уйти от удара.

Разъяренный Каллин метался по арене, вспучивая песок. Я прыгал кузнечиком и несколько раз чуть не погиб между земляной наковальней и молотом. Через несколько минут Каллин остановился. Его бока тяжело вздымались, это было видно даже через броню.

Зрители недовольно загудели:

— Не стой Каллин, вперед!

Ага! Вот его слабое место! Устал здоровяк. У меня сил, конечно, тоже не прибавилось, но по сравнению с выдохшимся носорогом чувствовал я себя получше. Во рту пересохло, дыхание сбито, но в целом жить можно. И убивать можно…

Кузнец сбросил шлем. Палящее солнце нагрело его броню и он истекал потом. По его лбу струились целые ручьи, заливая глаза. А так уже интереснее. Голова открыта.

Каллин тряхнул головой, сбрасывая капли на землю и с рыком бросился на меня, будто бешеный буйвол. Я метнул кинжал, тот просвистел рядом с ухом врага. Набалдашник молота чуть не впечатался мне в лоб, в последний момент я успел отпрыгнуть. Кузнец собрался с силами и ринулся вновь. Следующий мой брошенный кинжал тоже не попал в цель. Черт! По движущейся мишени не так-то легко попасть!.

Я отскочил в сторону и обо что-то споткнулся. Массивный шлем лежал на песке. Я подхватил его левой рукой а правой метнул кинжал. Здоровяк закрыл лицо лапищей. Клинок звякнул о пластины перчатки и отскочил. Бум! Я огрел кузнеца его же шлемом по незащищенной голове. Каллин на секунду застыл. Есть контакт! Бум! Я ударил вновь, надеясь проломить череп, но медвежья голова выдержала. Кузнец выронил молот и попытался схватить меня руками. Бум! В это раз удар прошел по касательной, но рассек ему щеку. Каллин пришел в себя и взмахом руки выбил у меня шлем, я спешно выхватил из-за пояса кинжал, но громадная туша схватила меня в смертельные объятия. Мы повалились с ним на землю, и я оказался снизу. Ребра мои затрещали, а сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Во рту чувствовался мерзкий привкус крови. Зловонное дыхание Каллина обдало лицо, его шея на секунду открылась. Из последних сил я изловчился и воткнул кинжал ему сверху в ключицу. Здоровяк заорал, а я смог из-под него выскользнуть. Кузнец лежал на песке и изрыгал проклятия. Кровь залила его лицо, он пытался встать, но тяжелая броня и болезненная рана не давали этого сделать. Бух! Ударом ноги в челюсть я немного охладил его рвение. Он отплевывал кровь и зыркал на меня злобными глазами.

Трибуны замерли. Усталым взглядом я обвел их ряды. Люди в замешательстве смотрели на меня. Наконец, кто-то крикнул:

— Убей его, Ловчий!

— Да! — поддержали другие. — Убей!

Быстро же вы переобулись. Я наступил на грудь кузнеца и приставил к его горлу кинжал. Толпа завыла в ожидании кровавого зрелища. Злоба исчезла с лица здоровяка. Он хлопал на меня испуганными глазами. Я чуть заглубил острие кинжала в заскорузлую кожу. Красная капелька выступила и коснулась лезвия. Кузнец не выдержал и закрыл глаза.

— Ловчий! Ловчий! — скандировал люд. — Убей! Убей!

Я резко разогнулся и отшвырнул кинжал в сторону. Обвел толпу презрительным взглядом и плюнул. Развернулся и пошел прочь. Я маньяк, а не убийца…

Толпа заткнулась, а глашатай переминался с ноги на ногу, вопросительно поглядывая на королеву. Та провожала меня внимательным взглядом. Стражники наставили на меня мечи и повели внутрь трибуны. Королева махнула глашатаю и тот завел очередную пластинку:

— Жители Акрольда!..

Я скрылся в недрах трибуны…

После кровавого представления выжили лишь мы с Тионом и еще десяток рабов. Причем половина из них была ранена. К утру загнулись еще двое. Лечить их никто не собирался, лекарь денег стоит, а смертник ничего не стоит. Сдохнет — новых привезут. Королевский суд об этом позаботится, был бы человек, а статья найдется, ну или как здесь это называется? Законоуложение, наверное…

— Почему ты не убил кузнеца? — спросил меня Тион. — Ты же убивал раньше и не раз.

— Убивал… — я задумался. — Вот только скрытно, а не на потеху публике. Я забирал жизни нехороших людей…

— Кто определил, что они плохие?

— Я…

— Почему ты так решил? Ты же не бог, чтобы все знать…

— Там, откуда я родом богов нет, есть только вера в них, религия называется. Все решают люди и деньги. Деньги заменили богов, им поклоняются.

— Далеко твое королевство? Великий материк большой, но я знаю все страны расположенные на нем.

— Моя родина не на Великом материке, я родом с Земли.

— Это и есть Земля, — воин удивленно развел руками.

— Значит, я с другой Земли.

— Это как?

— Не знаю, может, моя прошлая жизнь мне приснилась, и я всегда был подданным королевства Оплария, или наоборот, сейчас сплю…

— На жителя Акрольда ты не похож, — возразил Тион. — Волосы у тебя черные и длинные, а местные рыжие и светловолосые. Цвет глаз у тебя странный какой-то. Не пойму, зеленые что-ли.

— Это не мое тело…

— Что?! — Ладно, забудь… Наверное, я просто сумасшедший. Не буду больше ничего тебе говорить, а то сдашь меня в психушку.

— Что такое психушка?

— Я же говорю, забудь… Лучше расскажи… Как ты убил берсерка на арене? Он был моложе и более верткий чем ты?

— Встречался с ними раньше, — Тион задумчиво потер лоб. — Воины из королевства Гроаберг умелые, на тактика боя у них схожая. Если ее не знать, то шансов нет.

— А ты откуда ее знаешь? Жил в Гроаберге?

— А ты думал мне заказывали только жирных купцов? — Тион вздохнул и потеребил изодранный ворот рубахи. Всяких людей приходилось к богам отправлять.

— Ты что? Наемный убийца? — я вытаращил на него глаза.

— Ты не знал кто такие ассасины? Это гильдия наемных убийц. В королевстве Танис, откуда я родом, мы вне закона и живем там скрытно, а в остальных землях нам раздолье. Законы других государств не осуждают ассасинов, наверное, потому, что нечистые наруку правители сами частенько прибегают к нашим услугам.

— Поверить не могу! — выдохнул я. — Ты киллер! Подобралась, блин, парочка! Маньяк и кухарочка, пардон, киллер! — Кто? Какой киллер?

— В моем мире так называют ассасинов.

— Они там в почете?

— Нет, их казнят как и маньяков.

— Не правильный у тебя мир… Оставайся здесь.

— Я подумаю…

На следующий день дверь барака распахнулась и в проеме появился бритоголовый. Мы уже думали, что нас выведут на очередную тренировку, но ошиблись.

— Ловчий и Тион, следуйте за мной, — рявкнул старший стражник.

Мы переглянулись, а я недовольно буркнул:

— С какого хрена?

— Если не выполнишь приказ, тля навозная! — лысый брызнул слюной. — Я тебя прямо здесь порешу! За спиной старшего нарисовалась свора арбалетчиков. Тион подергал меня за рукав и прошептал:

— Не спорь, глазом не успеем моргнуть, эти твари нашпигуют нас стрелами.

— Что они задумали? — спросил я.

— Ничего хорошего, — пожал плечами воин. — Не помню чтобы кого-то забирали вот так. Может, моя вчерашняя победа аукнулась…

Мы вышли в тюремный коридор. Стражников оказалось немного, только плешивый и еще трое. Странно, раньше меньше, чем человек по пять (не считая старшего) они не ходили. Мы с Тионом переглянулись и поняли друг друга без слов. Вот он шанс. Я уже примеривался выхватить с пояса кинжал лысого, а Тион обдумывал как сбить арбалетчиков в кучу, чтобы те не могли по нам стрелять, не зацепив друг друга, как к нам вышел статный гвардеец в ярких доспехах. Пластины защитной рубахи отливали золотистым блеском даже в полумраке коридора.

— Не стоит убивать стражников и совершать побег! — ухмыльнулся он. — Вы и так свободны…

Перед нами стоял комтур Элеот собственной персоной. Его рука предусмотрительно лежала на серебристом навершии рукояти меча. С хитрым прищуром серые глаза следили за каждым нашим движением. Он выжидал, поверим мы ему или нет. Если нет, то он готов встретить нас клинком. А судя по его выправке и стойке, воин он бывалый. Такие, как он стоят целого расчета тюремных стражников. Нет смысла нападать сейчас без оружия, значит, будем считать, что мы ему поверили.

— Комтур Элеот, — Тион поприветствовал поклоном головы. — Нас освобождают? Почему мы удостоены такой чести?

— Вот королевский указ с вашей вольной, — Элеот протянул свиток.

Тион пробежал его глазами и, бережно свернув, спрятал за пазухой:

— Спасибо, господин комтур, чем простые рабы заслужили такую милость со стороны королевы? Я еле сдержался чтобы не вставить свой вопрос: «Какого черта эта стерва освободила нас, если мы для не расходный материал?» Что ей на самом деле надо? Просто так даже мухи на дерьмо не садятся. А тут Огата заморочилась, целый указ издала, командующего своего направила. Что-то здесь не так…

— Я видел ваши вчерашние поединки на арене Смерти и попросил королеву об этом одолжении…

— Вы? — удивился я. — А что взамен?

— Ничего, — пожал плечами комтур. — Мы хотим нанять вас на королевскую службу.

— В качестве кого? Недоумевал я. — Стражников? В гвардейский корпус?

— Не совсем, этот разговор лучше продолжить в другом месте.

— А что будет, если мы откажемся от вашего предложения? — спросил Тион. — Нас опять сделают рабами?

— Нет, согласно королевскому указу вы теперь свободные граждане Опларии, и если будете соблюдать законоуложение Акрольда, вас никто не вправе арестовать.

— А что если я, как свободный гражданин, — спросил я, — набью негодяю морду? Какое наказание меня ждет? Комтур приподнял брови:

— Если без увечий, то штраф в десять золотых… Почему ты об этом спрашиваешь? Вместо ответа я двинул ногой под дых старшему стражнику. Тот скрючился и, задыхаясь, пытался что-то прокричать. Я хряснул кулаком по складкам его затылка. Лысый брякнулся на каменный пол, подвывая и всхлипывая.

— У меня пока нет денег, но я готов устроиться к вам на службу и заплатить штраф с процентами.

— Хорошо, — улыбнулся Элеот. — Следуйте за мной. На улице нас ждет повозка.

Королевская карета с открытым верхом, запряженная четверкой холеных рысаков неспешно катила по улицам Акрольда. Утреннее солнце приветливо махало лучиком. Город больше не казался враждебным.

Повсюду шнырял разношерстный люд, почтительно пропуская помпезную повозку из красного дерева, украшенную золотистым орнаментом. Мимо проплывали особняки из красного и белого камня, лачуг и глиняных мазанок становилось все меньше — мы приближались к центру города.

— Скажите, господин комтур, — я повернулся к Элеоту, — сколько человек живет в городе?

— Около десяти тысяч, — ответил он. — Это самое большое поселение в Опларии, а ты откуда родом?

— Простите, но я не хочу вспоминать прошлое, я еще не отошел от вашего гостеприимства… Куда мы едем?

— В королевский замок. Вы встретитесь с королевой Опларией.

— С королевой? Во время прошлой нашей встречи она со мной долго не церемонилась… Я повернулся к Тиону. — Может ну ее, эту королевскую службу. Сойдем здесь пока не поздно?..

— Ты разве забыл? — Элеот ехидно прищурился. — У тебя долг десять золотых перед городской казной.

Я вздохнул. Деньги не только приносят нам радость, но и связывают нам руки. Но я ни сколько не сожалел, что «воспитал» старшего стражника. Я бы сделал это еще раз, даже если бы мне это стоило гораздо больше…

Повозка подкатила к замку. Кучер умело «припарковал» ее прямо возле широкого гранитного крыльца. Статуи горгулий ехидно скалились. Что-то нехорошее у меня предчувствие. Надо было все-таки сойти… Ну да ладно, посмотрим что нам предложат, а там если что, придется линять. Не в первый раз мне скрываться от закона.

— Попрошу вести себя с королевой почтительно, — наставлял Элеот, поднимаясь по крыльцу. — Ее величество не любит наглецов.

— Не беспокойтесь, господин комтур, — ответил Тион. — Дворцовому этикету не обучены, но мы будем предельно вежливы, так Ловчий?..

Я на секунду задумался и кивнул. Если что, буду молчать. Пусть лучше ассасин переговоры ведет. Дядька он бывалый, а я могу ляпнуть что-нибудь не то, и прощай свобода. На арену смерти возвращаться не хочется. Хотя у меня там стало получаться. Но как говорится: лучше плохо жить, чем красиво умереть.

Мы вошли в просторный холл.

— Ожидайте, — комтур махнул нам на атласный диванчик с изогнутыми резными ножками. — Королева скоро вас примет.

Тронный зал встретил полумраком и колыханием факелов. Маленькие окна-бойницы не пропускали достаточно света, отчего помещение казалось величественным подземельем с гладкими гранитными стенами и мраморными статуями. Почему нельзя было сделать окна побольше как в холле? Наверное, тронный зал это крепость в крепости? Если монарха захотят свергнуть, и замок будет захвачен, здесь можно укрыться и держать последнюю оборону.

Гулкий пол из полированных серых плит разносил эхом наши шаги. В конце зала по центру на приступке из черного сверкающего камня возвышался резной трон из молочной кости, отделанный черным бархатом. На троне восседает знакомая фигура в черном платье, украшенном рубинами. Словно капли крови, они усеяли грудь и руки королевы. На ее голове поблескивает серебристая диадема с огромным алмазом в центре. Огата приветливо улыбнулась, обнажив жемчужные зубы. Шикарная сучка…

Я чуть отстал, наблюдая за Тионом, буду повторять за ним, чтобы не опростоволоситься. Вдруг, этой стерве опять что-нибудь не понравится, придется тогда попробовать ее убить — в рабство я больше точно не пойду, лучше пусть прямо здесь меня порубят на кусочки и скормят местным собакам. Собак я люблю, не то что королев всяких…

По бокам от Огаты, будто статуи, застыли два стражника. Ростом под два метра, даже под кольчугой с пластинами просматриваются бугры мышц. Одна рука заложена за спину, вторая лежит на рукояти меча. Ребятки бравые, кого попало Огата в личную охрану не возьмет.

— О, прекрасная королева Огата! — Тион припал на одно колено и прижал правую руку к груди (я поспешил сделать также), — мы бесконечно благодарны за вашу милость! Чем наши скромные персоны могут быть полезны для такой великой правительницы? Хрена себе! Умеет ассасин леща подкинуть, жирного такого и сочного леща. Я думал он только мечом махать горазд… Сенсей вырос в моих глаза еще на два пункта.

— Встаньте! — будьте сегодня моими гостями, — королева махнула рукой стражником, и те покинули зал.

В помещении остались только мы, Элеот и еще один сгорбленный старик в балахоне до пят. Этого хипаря я не сразу заметил. Он опирался на корявую палку, украшенную драгоценными камня. Его бурого цвета «мешковина» была увешана какими-то амулетами и побрякушками. Выцветшие глазки на морщинистом, как у мопса лице, с интересом изучали нас. Странный тип. Напоминал мне деда одного моего товарища. Тот нес слово божье в местной секте, а вечером слушал рок и приторговывал «солью» в ночном клубе.

— Это мой советник Велиан, — Огата указала на старика. — Он королевский колдун. Я хочу, чтобы вы его выслушали.

Колдун? Ну вот, еще Ванги нам тут не хватало…

Велиан покряхтел, потеребил побрякухи и начал скрипучим голосом:

— Надвигаются темные времена, наши шпионы принесли плохие вести из королевства Гроаберг. Король Дионис собирается захватить наших соседей — Купеческую гильдию. Это независимое государство объединило всех свободных торговцев Великого материка. Мы не можем оставаться в стороне. Купеческая Гильдия — основной покупатель нашего товара. Если Гроаберг поглотит их, то наша казна обеднеет, торговля спадет, многие подданные разорятся, а народ начнет нищать. Купеческая гильдия имеет удобный выход к океану и обеспечивает движение морских торговых караванов по всему материку. Гроаберг давно положил глаз на это государство…

— Но чем мы можем вам помочь? — вставил, наконец, я свое слово.

— Скажу прямо, Ловчий, — Огата сверкнула холодным взглядом. — Вы отправитесь в Гроаберг и убьете короля Диониса.

— Что?! — воскликнули мы с Тионом в один голос.

— Каждый из вас получит за это имение с замком и по пять тысяч золотых. Не каждый лорд может похвастаться таким богатством.

— Простите, ваше величество, — кашлянул Тион, — Но почему именно мы? Неужели во всем королевстве Оплария не нашлось других желающих? Более проворных и сговорчивых.

— Это очень щекотливый вопрос. Среди моих подданных нет людей с таким опытом как у вас Тион. Я видела, на что вы способны на арене. Я не хочу напрямую обращаться к ордену ассасинов, все это должно сохраняться в строжайшей тайне, иначе Дионис окружит себя бесчисленной охраной, и к нему невозможно будет подобраться. Вы — чужестранцы, не имеющие отношения к королевству Оплария, и не вызовете подозрений в Гроаберге.

— Убийство короля — это самое тяжкое преступление! — воскликнул Тион.

— И награда соответствующая, — ответила королева. — Это будет считаться преступлением только на территории Гроаберга. В других землях ваш поступок будет приравнен к великому подвигу. Вы спасете Купеческую гильдию от порабощения и еще много стран от упадка, а людей от разорения. Захватив Купеческую гильдию, Дионис сможет контролировать многие государства. Он превратит торговые морские пути в военные, и возможно, в будущем покусится на королевство Танис, у тебя остались там родные, Тион?

— Простите, ваше величество, — проговорил ассасин, — Но мы, пожалуй, откажемся. Это очень рискованная миссия. Боюсь мы не справимся. Как можно подобраться к королю и убить его, а после остаться в живых и покинуть Гроаберг?

— Этот план я вам раскрою, после вашего согласия, — вмешался Элеот.

— Еще раз прошу прощения, но я свое мнение высказал, — Тион почтительно поклонился.

— Что скажет Ловчий? — Огата взглянула на меня и прищурилась.

— Мне приходилось убивать людей, но за деньги никогда. Откуда нам знать, может, вы говорите нам неправду?

— Как смеешь ты! — вспылил Элеот. — Усомниться в королевском слове?

— Тише, комтур, — королева улыбнулась. — Я понимаю ваши сомнения и хочу показать вам это.

Она махнула Велиану, и тот достал из недр своего балахона невзрачный, размером чуть больше теннисного, шар из позеленевшей бронзы. Его оболочка испещрена странными символами. Старик протянул руку вперед и что-то прошептал. Внезапно поверхность шара будто треснула, из швов полился красный свет. Его оболочка раздвинулась на лепестки, будто дольки мандарина, и на ладони советника засиял кровавый кристалл. Он источал глубокий красный свет откуда-то изнутри.

— Это кристалл познания, — проскрипел колдун. — Он позволяет видеть далекие Земли.

Свечение усилилось и красной дымкой образовало посреди зала облако. Его клубы зашевелились и преобразовались в образы. Я явственно разглядел людей. Это были воины. Твою мать, а «Копперфильд» могет! Картинка увеличилась и воины превратились в маленькие фигурки. Сотни фигурок, тысячи. Огромная армия стягивалась к какому-то городу. Я вертел головой, пытаясь найти проектор или что-то в этом роде, но ничего не обнаружил.

— Ты узнаешь доспехи на воинах, Тион? — спросила Огата.

— Да ваше величество, это форма берсерков.

Даже я узнал их по черным одеяниям.

— Город, который вы видите — это Кронус, — Королева указала на дымку. — Столица королевства Гроаберг. Дионис собирает армию. Как вы думаете, для чего правитель стягивает войска в столицу в мирное время?

— Ваше величество, — Тион вновь отвесил поклон головой. — Мы не сомневаемся в ваших словах, мы сомневаемся в своих силах.

— Не стоит отказываться от того, о чем, возможно, будете сожалеть всю свою жизнь. Прошу, подумать вас до завтра. А пока можете получить аванс вашего будущего вознаграждения.

— Не стоит, ваше величество, — замялся ассасин. — Возможно, мы не дадим своего согласия.

— Не страшно, — улыбнулась Огата. — Тогда просто вернете деньги.

Элеот вытащил увесистый мешочек из золотистого бархата и протянул его Тиону. Тот на секунду замешкался и взял его.

— Жду вас завтра в полдень, — сказала королева. Возле замка есть хороший постоялый двор. Там вас ждут две комнаты. Плата за них внесена с казны, это мой небольшой подарок на сегодня. Отдохните, а завтра озвучите свое решение.

— Спасибо ваше величество, — Тион поклонился и я тоже клюнул носом.

— Ты это видел? — шепнул я Тиону, кода мы покинули тронный зал.

— Что? — спросил он.

— Хрень всеведения! — Что? — покосился на меня воин.

— Красный шар! Это что вообще было?

— Обычный артефакт в руках обычного колдуна, — пожал плечами Тион.

— И тебя это даже не удивило?

— А что тут такого? В своей жизни мне приходилось сталкиваться с магией и пострашнее…

— С магией? — я резко остановился на крыльце замка, что сопровождающие нас стражники чуть не врезались в меня.

Я посмотрел на них с недовольством и проворчал:

— Спасибо, дальше мы сами дорогу найдем.

— Но королева просила проводить вас до постояло двора, — возразил один из них.

— Это лишнее, — прошипел я. — Крыша этой гостиницы видна уже отсюда.

Стражники нехотя развернулись и побрели назад.

А я вновь переключился на Тиона:

— Почему ты не сказал мне, что в этом мире есть магия?

— А в твоем разве ее нет? — удивился тот.

— Нет, а если и есть, то я с ней никогда не сталкивался…

— Есть и есть, ты что так завелся? — помотал головой Тион. — Что это меняет.

— Все! Мы можем достать какую-нибудь волшебную хрень и крошить врагов, воскрешать мертвых и превращать песок в золото! — Не все так просто, — прищурился Тион. — Мироздание стремится к постоянству, если мертвец оживает, значит где-то кто-то должен умереть. Если ты получаешь богатство, значит кто-то разорился. Сами по себе артефакты ничего не дают простым смертным, магия доступна лишь потомственным колдунам и ведьмам. А их осталось очень мало, большинство из них находится на службе у монархов, но некоторые перешли на темную сторону и живут изгоями в лесах Ведии или на полуострове рыбаков.

— Эх, — плюнул я. — Только в сказку поверил, а ты меня об серую действительность мордой…

Перед нами нарисовался постоялый двор. Огромный бревенчатый двухэтажный дом с черепичной крышей выглядел внушительно, будто обитель Кащея. Дремучего леса только рядом не хватало. У коновязи переминались разномастные лошаденки.

Мы вошли внутрь, на первом этаже располагалась таверна. Переполненный зал гудел и веселился. Праздные путники и случайно забредшие работяги пропивали свои последние монеты. В воздухе витал запах жареной рыбы, свежеиспеченного хлеба и кислого пива. Масляные лампады бросали пляшущие тени на истерзанные царапинами дубовые столы. Их потемневшая от времени поверхность повидала немало людских пороков.

За «барной» стойкой суетился толстячок с красным как перезрелый редис лицом, он еле успевал наполнять кувшины ромом и пивом. Популярное местечко, и это еще не вечер. Чем гадливее клубешник, тем больше в нем завсегдатаев. Миры разные, а пивнушки одинаковые.

Захмелевшие воины с азартом рубились в кости, обжимались с путанами и щипали за зад пышногрудую официантку. Та шныряла между столиками и, повизгивая, виляла телесами, обтянутыми платьем из белой чуть прозрачной ткани. Огромное декольте на черной шнуровке притягивало взгляды посетителей, и позволяло ее хозяйке ощущать себя королевой постоялого двора.

Мы еле нашли свободный стол в дальнем углу и расположились за ним. Трактирные путаны сразу заприметили нас и взяли в оборот. Две сочные девицы, с вываливающимися из укороченного корсета грудями и колыхающимися ляжками, исполосованными крупной сеткой голгот, резво вспорхнули к нам на колени.

— Господа не хотят угостить дам вином? — кокетливо пропела та, что примостилась у Тиона.

Ее моложавое лицо уже покрылось бороздками ранних морщин. Праздная жизнь давала о себе знать. Тион ссадил девицу и вежливо ответил:

— Дамы, прошу простить меня, но мы с другом хотели бы побыть вдвоем.

Девицы фыркнули и скрылись в пучине зала в поисках свежего «мяса».

— Ты зачем их выгнал? — буркнул я.

— Это же путаны, — развел руками Тион.

— Ну и что? Я не такой старый как ты! У меня бабы с прошлой жизни не было…

— Им платить надо, — ехидно прищурился воин. — У тебя есть деньги?

— Королева же тебе дала аванс, сколько там?

— Триста золотых…

— Сколько?

— Это не наши деньги, Ловчий, их надо вернуть…

— Да знаю я, мы возьмем оттуда немного в долг, отметим нашу с тобой свободу и выпьем, наконец, вместе.

— Хорошо, — пробормотал ассасин. — Возьмем, только немного. Одной золотой монеты вполне хватит, чтобы купить еду и выпивку.

К нам поплыла улыбающаяся официантка:

— Что желают господа? Тион поскреб щетину на щеке, на несколько секунд задумался и проговорил:

— Окорок жаренный на вертеле с приправой из лесного щавеля, грибы запеченные в сливках с чесноком, соленого осетра с маринованным луком и кувшин лучшего пива. А ты что будешь? — повернулся он ко мне.

Чуть не подавившись слюной, я пробормотал:

— Мне тоже самое, только кувшин побольше…

Официантка скрылась и через минуту принесла два кувшина холодного пива. Мы разлили его по массивным деревянным кружкам с резными ручками, чокнулись и пригубили.

Хлебный аромат с горчинкой солода так и таял во рту. Напиток богов! Или пиво здесь отменное, или я просто так по нему соскучился. Я не смог остановиться пока залпом не прикончил огромную кружку. Сколько в ней не знаю, литр почти, наверное.

— Ого! — Тион поднял на меня бровь. — Смотри не лопни! Куда столько лезет за раз?

— Я же говорю, — фыркнул я. — Я молодой, тебе не понять.

— Да и я не слишком старый, — чуть погрустнев добавил ассасин. — Шестой десяток всего…

— Рановато ты ушел из большого секса… — оскалился я.

— Чего?..

— Я говорю, с бабами рановато завязал.

— Я не завязывал, — недовольно буркнул Тион. — Красоты в борделе не ищут.

— А тебе для этого красота нужна? — продолжал я его донимать.

— Не знаю, — вздохнул Тион. — У меня никогда не было жены… С моей профессией это было невозможно и опасно… Для нее опасно. А ты?

— Что я?

— Был женат?

— Был… — я сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— И где она? — Тион с интересом уставился на меня.

— Ее нет в живых…

— Прости я…

— Все! — я стукнул кулаком по столу. — Сменим тему! Я почувстовал как краснеет мое лицо. Может алкоголь прилил к голове, а может… Не хочу вспоминать…

— Что будем делать с Дионисом? — спросил я, понизив голос.

— Ничего, — пожал плечами Тион. — Пусть живет, не хочется быть пешкой в политических играх монархов.

— Согласен, но ты не думал, что королева так просто нас не отпустит… Мы знаем слишком много…

— Думал, — Тион подсел чуть ближе и незаметно кивнул в сторону. — За тем столиком у окна сидят двое. Тише, ты! Не оглядывайся! Они не пьют, в кости не играют, сидят ковыляют вилкой непонятный салат с тех пор как мы пришли.

— За нами следят? — спросил я. — Зачем тогда было вообще нас отпускать?

— Такое щекотливое задание как убийство короля нельзя заставить выполнить, мы должны сами на него согласится. Если решим сбежать, скорее всего, эти двое должны нас убить.

Королева настолько уверена в них, что послала убить бывалого ассасина и его ученика всего двоих воинов?

— Я уверен, — прошептал Тион, — они не одни. Где-нибудь в подворотне ждут еще несколько.

— Что предлагаешь?

— Ничего, будем вести себя как обычно, переночуем в своих комнатах, а утром отправимся в замок и еще раз поговорим с королевой, вернем ей деньги.

— Согласен, — хлопнул я его по плечу. — А сейчас давай отдыхать. Эй! — махнул я официантке. — Еще кувшин такого же пива.

На середину зала вышел трактирный музыкант. Он меланхолично щипал струны лютни и завывал тягучую балладу. Фух… Будто кота тянет за… усы. Мы с Тионом прикончили третий кувшин пива и душа хотела праздника. Я подошел к артисту и протянул ему целый золотой (о чем я только думал, это же не наши деньги!):

— Сыграй дружище, что-нибудь веселое, а свои баллады оставь для похорон прабабушки.

Музыкант схватил монету е не переставая кланяться бормотал:

— Чего желает господин? — подскочил музыкант. — Что сыграть, какую песню вы любите?

— Владимирский централ…

— Что?

— Шучу, играй что знаешь, только веселое…

— Да господин! Музыкант ударил по струнам и мажорные аккорды разнесли по залу веселый ритм. Я вернулся к столику, но он оказался пустым. Черт! Где Тион?! Я огляделся… Не-ет! Старик втиснулся в самую гущу игроков в кости и с жаром делал ставки. Под восторженные крики толпы, он тряс в роговом стакане кубики и швырял их по затертому столу. Я поспешил к игрокам и, схватив Тиона за рукав, прошипел ему на ухо:

— Ты что творишь, старый хрыч? Это не наши деньги! — Не ругайся, Ловчий, — заплетающийся язык еле выговорил мое имя. — Сейчас мне точно должно повезти! Я уверен, еще две ставки и я верну свое, и даже больше…

— Что? Ты уже успел проиграть деньги? Сколько?

— Не кипятись, друг, всего-то пару-тройку золотых…

— Все! — я схватил Тиона и выволок его из-за стола. — Ты пьян, пошли спать.

— Игроки недовольно загудели. У них из под носа увели хорошую жертву. Пьяный азартный игрок — желанная добыча для местных шулеров.

— Да отпусти ты меня, — брыкался Тион. — Я сам могу идти.

Мы поднялись на второй этаж, а вот и наши комнаты.

— Спать будем вместе! — заявил Тион.

— Э! — я снял его руку с моей шеи. — Ты что удумал извращенец? Вот почему девка тебе не по нраву!?

— Не знаю про что ты, а спать в одной комнате безопаснее, — язык ассасина заплетался, но логика работала. — Если за нами следят… И-ик… Пусть думают, что мы по разным комнатам. Если что, и-ик… вдвоем отбиваться сподручнее… И застать врасплох двоих труднее.

— А-а-а… Согласен… — я отпер массивную потемневшую от времени дубовую дверь и затащил друга внутрь.

Заперся изнутри на скрипучий засов и сказал:

— Давай жребий бросим, кто на кровати спать будет, а кто на полу.

— Хр-хр-р, — в ответ услышал богатырский храп, от которого содрогалась распростертое на кровати тело.

Я еще немного постоял в нерешительности, помялся, ощупывая холодный пол… А-а пофиг! Один раз не не Костюшкин Стас. Завалился на кровать рядом с Тионом и, отвернувшись в противоположную сторону, закрыл глаза.

В голове крутились карусельки. Выпил-то вроде не так много, а в нахлобучило нормально, отвык наверное от алкоголя…

Тук! Тук! Кто-то не смел постучал в дверь. Я насторожился и прислушался. Черт! Кого еще бес принес? Тук! Тук! Звук повторился. Вскочил с кровати и рефлекторно ощупал пояс. Ножа на нм нет. Блин… Забыл, что без оружия… Я схватил за ножку массивный дубовый табурет и подошел к двери. Попробовал осторожно отодвинуть засов, но тот предательски лязгнул так. Что мого разбудить мертвого. Тион лишь всхрапнул громче и перевернулся на другой бок.

Ну с богом… Одной рукой я занес над головой табурет а второй резко распахнул дверь. То что я там увидел, совсем этого не ожидал…

В дверном проеме, опершись о косяк и чуть выгнув спину, стояла подвыпившая девица с распущенными ярко рыжими волосами. Под полураспахнутым легким шелковым халатом просвечивали набухшие соски. Тонкий поясок прижимал к упругим бедрам готовые вот-вот разойтись полы халата. Они едва прикрывали плоский животик. Взгляд мой невольно опустился ниже. Кроме халата на девушке ничего не было. Она прикусила нижнюю губу и провела ладонью по моей щеке:

— Господин не желает скоротать вечер с прекрасной дамой? Если бы я не видел ее раньше внизу в зале, то принял бы за богиню. На пьяную голову путана показалась нимфой.

— Сколько? — спросил я в лоб.

— Мы договоримся… — улыбнулась рыжая и втолкнула меня внутрь…

Ор безмозглых петухов резанул по ушам. Я вскочил с кровати и огляделся. Утреннее солнце уже втиснуло свои лучи в мутное оконце. Голова гудела от вчерашней попойки. Я протер глаза и огляделся, в комнате я был один. Черт! Где Тион?! Только я об этом подумал как дверь распахнулась и на пороге появился ассасин с полотенцем на плече.

— А-а, проснулся! — виновато улыбнулся воин. — У меня две новости, одна хорошая другая плохая. С какой начать?

— Давай с плохой буркнул я, потирая виски.

— От нашего аванса осталось чуть больше половины…

— Что?! Ты проиграл все деньги?

— Прости, Ловчий, с этим недугом я живу всю жизнь… Игра на деньги мое проклятье, — Тион вздохнул, и подумав добавил. — Ну не мог вчера я столько проиграть…

— Ты прав, ты меня тоже прости, — ко мне вчера заходила гостья.

— Сколько ты ей заплатил? — встрепенулся Тион.

— Не помню… Наверное она прихватила лишнего… Надо трактирщика тряхнуть, найти эту рыжую…

— Если она оттяпала куш, ее сейчас и след простыл… Я сам виноват. Расслабился вчера. На меня это не похоже…

— На меня тоже, — пожал я плечами. — Может в пиво, что намешали?

— Ага, глупости и праздности… Дорвались до свободы и забыли, что истинной свободы не бывает. Настоящий воин всегда начеку. Только смерть дает ему свободу.

— А вторая новость? — напомнил я.

— Теперь у нас есть работа… — ухмыльнулся ассасин.

— Какая, — я удивленно на него уставился.

— Мы отправляемся в Гроаберг, чтобы убить короля Диониса.

— Ты же не хотел?

— А как ты думаешь возвращать аванс в королевскую казну?

— Можно другим способом заработать.

— На это уйдет год, не меньше, боюсь, Огата не станет столько ждать…

— Вот стерва, — плюнул я все продумала…

— Не вешай нос, парень, может, оно и к лучшему. Может судьба готовила тебя именно к этому. Добро пожаловать в орден ассасинов, сынок. Чему смогу, научу… Иди окунись… Во дворе бочка…

Я попал в этот мир рабом, потом стал гладиатором, а теперь наемным убийцей. Если и дальше так пойдет, кем я стану в будущем? Наверное, демоном… Страшное дело — карьера…

— Я рада что вы приняли мое предложение, — Огата сверкнула хищной улыбкой. — Комтур Элеот расскажет вам подробно свой план. Если сделаете все правильно, то сможете без труда втереться в доверие к королю. А дальше все будет зависеть от вас. Но я в вас верю, я знаю на что способны ассасины. Вы должны помнить, что делаете это не только ради денег, но и ради простого народа. Купеческая гильдия не должна пасть. Вы спасете много жизней и сохраните благосостояние подданных Опларии, Таниса и других королевств.

— Спасибо, ваше величество, за оказанное доверие, когда мы можем отправляться в путь?

— С вами пойдет мой человек, — сказала Огата.

— Простите, ваше величество, но чем меньше нас будет, тем меньше внимания мы привлечем.

— Он вам не помешает, он будет наблюдать со стороны. Я должна быть уверена, что вы выполните свое обещание, — Огата махнула рукой, стражники распахнули дверь тронного зала, и в проеме показалась знакомая фигура великана. Мы с Тионом застыли от удивления.

— Я думаю вы знакомы с моим гвардейцем, — улыбалась королева. — И представлять вас не надо. После боя на арене он решил вернуться в строй и вновь послужить своей королеве. Это мой самый надежный и преданный воин, он служил еще моему отцу.

Тяжелые шаги гвардейца отдавали гулким стуком по каменному полу. К нам подошел верзила со шрамом на на носу и перевязанной ключицей.

— Каллин, — обратилась к нему Огата. — Это твои спутники, надеюсь, вы поладите.

Бородач насупился и прорычал:

— Да, моя королева….

Твою мать! Вот так подстава… Мой злейший враг на смертельном задании будет прикрывать мне спину. Что ты задумала, Огата? Эх… И зачем я только на это все согласился?.. Зря я не добил этого медведя… Уже два раза. Ну ничего, надеюсь в третий раз не оплошаю. Добрая у меня душа, нельзя здесь так…

— Выбирайте господин, — королевский конюх вывел из темноты конюшни несколько гнедых лошадей. Все как на подбор статные и откормленные. Под лоснящейся на солнце шкурой перекатывались бугры мышц.

Тион похлопал жеребца с черной гривой и немного безумными глазами:

— Это будет мой, седлай его, — кивнул он конюху, и повернулся ко мне. — Ну что, выбрал?

— Я… Пока нет…

— Ты что? — Тион уставился на меня с хитрым прищуром. — Лошадей боишься?

— Я? С чего ты взял?

— Ну так подойди ближе, погладь кого выберешь, путь предстоит долгий, коня не на день берем.

— Не ори так на весь двор, — прошипел я. — Хочешь. Чтобы все сбежались на это посмотреть? Ща подойду и выберу.

Я вытер вспотевшие ладони о штаны и шагнул к гривастым хвостатым копытным монстрам. С детства не любил лошадей, и они, наверное, меня тоже.

— Господин, Ловчий, — видя мое замешательство, ко мне приблизился седобородый конюх. — Я могу помочь вам с выбором, я их лично вырастил и знаю как своих детей. Какой характер лошади вы предпочитаете: чтобы сама рвалась вперед, или более спокойную, но ее придется понукать. Или что-то среднее?..

— Чтобы не кусалась, — ответил я. — Такую можно? Конюх сумел сдержат улыбку:

— Они все такие, господин, выбирайте…

Легко сказать, выбирайте… А если мне с ними даже стоять не очень то?.. Никогда и никого в жизни не боялся: ни людей, ни собак (волков), ни прочей мышинно-тараканьей и хищной живности, а лошадей почему-то опасаюсь…

Морды у них какие-то коварные, будто что-то задумали… и носы мокрые… Я приблизился к кобыле с золотистым отливом шкуры и ткнул на нее пальцем:

— Эту седлайте (мне она показалась наименее кровожадной).

— Хороший выбор, господин Ловчий, всплеснул руками конюх. — Это смирная и очень выносливая лошадь. Я снаряжу и через несколько минут сможете ее забрать.

— Мне бы еще научится на ней ездить…

— О в этом нет ничего сложного, — конюх подергал уздечку. — Вот так поворачивать, так останавливать. Держите ноги в стременах, но не глубоко, если вдруг упадете, чтобы нога выскочила. Захотите перейти в галоп, ударьте пятками в бока. А там держитесь и в такт ногами помогайте. Сами поймете когда прокатитесь. Лошадки у меня обученные. С ними ребенок справится…

Я ждал пока конюх водрузит на мою златовласку седло и мысленно готовился к одному из самых смелых поступков в своей жизни — оседлать свою первую лошадь, сорок лет прожил, а в седле ни разу не сидел. Во рту немного пересохло, я так не волновался даже перед своим первым убийством. Как сейчас помню эту мерзкую рожу. Я ждал его в подъезде и полоснул по горлу бритвой. Удар тогда получился не слишком умелым, и я искромсал всю шею прежде чем добрался до сонной артерии. Благо жертва была пьяна вдрызг. Он отмечал освобождение из СИЗО, суд не смог собрать достаточно доказательств вины и отпустил подозреваемого. Не повезло ему, сидел бы в тюрьме — остался бы жив.

— Готово! — седобородый с довольным видом привел к нам двух оседланных лошадей.

— Помочь в седло сесть? — Тион положил мне на плечо руку.

— Не надо, — буркнул я. — Видел я много раз как это делается (в кино, конечно).

Я глубоко вздохнул, схватился за луку седла, вставил ногу в стремя и р-раз! Фу-у! Вроде живой и сижу в седле. Сто потов сошло… Кстати о поте. Надо одежду сменить… Наша совсем рванье. Королева дала на «командировочные» расходы еще сто золотых. Одежду надо прикупить да оружием обзавестись…

— Это лучшее сукно в городе, господа! — торговец в одежной лавке, завидев в моих руках увесистый мешочек с монетами, стал суетиться и предлагать все подряд.

— Нам не нужно сукно, — оборвал я. — Подберите нам сносную одежонку. Не слишком броскую и не напыщенную, а надежную и крепкую.

— Господа собрались в путешествие? — расплылся в улыбке лысоватый человечек с короткими как у гнома ножками. Далеко путь держите?

— Не твое дело! — буркнул Тион. — Дайка мне лучше примерить эту куртку из замши и подбери сапоги из кожи, чтоб помягче была.

— Сию минуту господин, — рассыпался в любезностях «гном», — Это замечательная куртка, всего десять злотых и три серебрянника.

— Сколько? — сверкнул глазами Тион. — Да на эти деньги коня можно купить! — Вижу вы хорошие люди и вам сброшу цену, — торговец сложил на груди руки. — Для вас ровно восемь золотых.

— Давай, — махнул рукой Тион. — Все равно слишком дорого, пройдоха! — Не, что вы? Я почти ничего с этого не поимею. Вот, пожалуйста примерьте.

В одежной лавке мы проторчали почти целый час. У меня чуть удар не случился — не умею я торговаться, да шопинг не люблю, он выматывает меня больше чем работа в каменоломне. Хотя там я никогда не работал, в моем мире их уже нет, а в этом, надеюсь, туда не попаду…

Тион немного сбил цены, хотя торгаш с него тоже был не особый. Но надо отдать должное гному, товар у него был отменный. Я нарядился в зелено-серую тунику с капюшоном и кожаным ремнем, в штаны из коричневого сукна с кучей ремешков и кармашков под нужности, в легкие, почти невесомые сапоги, из оленьей кожи. И с собой еще взял курту из кофейной замши и шейный платок цвета медвежьей шкуры. Посмотрел на себя в зеркало — неплохо… Наконец я смог рассмотреть свое лицо в нормальном отражении. На меня смотрел парень лет тридцати (плюс-минус пару годков туда-сюда) со смуглым, но чуть серым как у вампира лицом и темно-каштановыми (почти черными) волосами до плеч. Большие зеленые глаза, чувственные, словно женские, но если приглядеться, в них виден холодный блеск. Самому даже страшно смотреть в них долго… Остальное все стандартно: прямой нос, чуть пухлее обычного губы и черные ровные брови. Только на нижней губе какой-то шрам. Я оттянул губу пальцами и приблизился к зеркалу. Странно, на порез не похоже, края не такие ровные. Интересно, откуда он?

— Ты что крутишься возле зеркала будто блудница перед праздной ночкой? — крикнул Тион. — Пошли уже оружие выбирать. Твой друг наверное наш уже заждался…

— Какой друг? — не понял я сразу.

— Тот что на кузне работал, пока ты его мордой в песке арены не извалял… Бедняга даже на службу военную вернулся. Вот как он тебя любит…

Я поморщился:

— Да не говори, лучше б я тогда его прикончил…

Тион рассчитался с лавочником и напоследок тоже крутанулся перед огромным зеркалом. Наряд его был похож на мой, только вся одежда одинакового неброского коричневого цвета. Наверное, привычка киллера не позволила выбрать более нарядные тона, а может еще почему…

На следующий день на рассвете мы выдвинулись в путь, цепочка из четырех лошадей ступала по пыльной дороге по направлению к королевству Гроаберг. Первым ехал Тион, за ним я, потом шагала крепкая кобыла груженная провиантом и походными принадлежностями, замыкал колонну наш надзиратель. Он покачивался в седле черного огромного жеребца, такого же мрачного как его хозяин.

За несколько часов пути кузнец не проронил ни слова. Но надо отдать ему должное, оружие вчера подобрал нам знатное. Не думал что в его кузнице мы найдем столь удобные клинки. Я вооружился пятью кинжалами с рукоятями из каменного дерева и узким мечом (дорога предстояла длинная, и Тион обещал меня все-таки научить с ним обращаться). Ассасин выбрал себе два неброских легких меча из стали отшельников. Похожим мечом он сражался на арене Смерти. Он знал толк в оружии и ни за что бы не променял их на помпезные клинки с самоцветами в рукоятях. Каллин прихватил с собой боевой молот на длинной рукояти, а на пояс повесил массивный кинжал, больше напоминавший лилипутский меч. Поверх туники он нацепил кольчугу со стальными пластинами, а к седлу приторочил круглый щит из потемневшего металла. На голову повязал платок из тонкой коричневой кожи. Его грозный вид мог напугать любого, кто встретился бы на нашем пути. По сравнению с ним, мы выглядели обычными «средневековыми туристами». Но Тион всегда был против железных доспехов и тяжелых лат.

— Преимущество ассасина, — учил он, — в скорости и скрытности. Как ты подберешься к врагу незамеченным, если на тебе бренчит целая груда металла?

— Берсерки тож не носят доспехи? — спросил я, вспомнив того «ниндзю», что убил на арене Тион.

— Да, но у них наряд выдает принадлежность к ордену, по котрому их сразу можно отличить. Носят все черное и морды изматывают платками из такой же ткани. А мы одеваемся не броско, как обычные люди, чтобы не выделяться из толпы. Вот к примеру, у тебя, Ловчий туника зеленая, зачем взял такого цвета?

— Да она в лесу еще незаметнее твоей будет, — возмутился я, а про себя подумал, что просто понравилась…

— Лес еще не скоро, — Тион на ходу развернул карту нарисованную на пожухлом пергаменте (еще один подарок королевы). Редколесье будет тянуться до самой Купеческой гильдии, дальше пойдут непроходимые топи как в Долине лесных болот, но обогнем их по торговому пути и через три недели достигнем границы с Гроабергом, а там и до его столица Кронуса уже недалеко.

— Итого почти месяц пути… — проговорил я. — Долго…

— Ничего. Лошади у нас добрые, может, быстрее доберемся. Кстати, ты больше не шарахаешься от своей кобылы? Перестал бояться лошадей?

— Я и не боялся, — пожал я плечами. — Просто тогда голова кружилась, солнце наверное напекло.

Тион искоса поглядывал на меня и кривился улыбкой Березовского. Я постарался мигом сменить тему:

— На Великом материке всегда лето? — спросил я.

— Что значит лето? — Тион приподнял брови.

— Лето — значит тепло! — раздраженно проговорил я. — Зима бывает? Снег, метель?

— Не знаю о чем ты, но у нас всегда тепло, а у вас не так?

— По разному, — отмахнулся я, а про себя подумал: Эх, снега мне будет не хватать… И самогонки…

Вот уже неделю мы пробирались по землям Купеческой гильдии. Территория государства в глубине материка оказалась настоящим непроходимым лесом. Люди населяли лишь его прибрежную часть, выходившую на юге к водам океана. Все остальное оставалось незаселенным и диким. Иногда приходилось продираться звериными тропами. Оказалось, что наземный торговый путь давно поглотили леса. Купцы предпочитали возить товар морем, так безопаснее и проще добраться до любой точки Великого материка.

С соседними материками никто не контактировал уже сотни лет. Возможно, они вообще не существовали, а сказания про них являлись лишь легендами. Искать новые земли не было необходимости. На Великом материке итак хватало неисследованных земель: Скалистая пустошь на западе и Болотистые леса на востоке. Еще здесь были малозаселенные территории без собственной государственности: полуостров Рыбаков и территория Отшельников. Вечер опускал на землю сумерки, в этот день мы проделали не один десяток миль, и наши лошади устало плелись.

— Найдем поляну посуше, — сказал Тион, — и встанем на ночлег.

— Давно пора! — пробурчал Каллин, не жрали уже целую вечность! — А тебе бы все жрать! — съязвил я. — Задницу отъел такую, что в седло не помещается. Каллин злобно зыркнул на меня и прошипел:

— Если бы ты не был на службе у моей королевы, собственными руками бы тебя удавил, чужеземец.

— Ну если ты бессмертный, — пожал плечами я, — или у тебя нос лишний, то попробуй… Прошлые разы закончились для тебя не очень удачно.

Каллин сопел как медведь, а я удовлетворенно поглядывал на то, как он злится. Всю неделю мы с ним грызлись. Были моменты, когда казалось, что он вот-вот ринется на меня с молотом на перевес, и я всегда держал на готове кинжал. Но все заканчивалось лишь перепалкой. Каллин обязан выполнить задание, а для этого я должен жить… Интересно, когда мы убьем короля Диониса, кузнец попытается меня убить? Или я его опережу? Кроны вековых сосен сковали небо, скрадывая солнечные лучи. Лапник цеплял бока лошади и ноги в стременах. Иногда казалось, что звериную тропу проглотила лесная чаща, и дальше дороги нет. Но судя по рисованной на выбеленном свитке из телячьей кожи карте, двигались мы в правильном направлении. Неожиданно, лес расступился, и впереди показалась мрачная поляна, заросшая крапивой. Столетние деревья нависали над опушкой, протянув высохшие ветви, поросшие висячим мхом. В воздухе пахло сыростью и прелой листвой.

Мы выбрались на поляну и прямо перед нами возникла бревенчатая хижина, наполовину вросшая в землю. Как мы ее могли сразу не заметить? Почерневшие от времени стены местами поросли мхом и лишайником. В единственном слюдяном оконце мерцал робкий огонек похожий на свечу.

— Ну и местечко! — выдохнул Тион. — В такой гнилушке еще кто-то живет! Мы спешились и привязали коней к деревьям. Тион подошел к покосившейся двери домишки и постучал.

Неожиданно, откуда-то сбоку на него прыгнула серая тень. Воин среагировал быстро, выхватив меч, и полоснув им по воздуху.

Увернувшись от удара меча, тень отлетела в сторону и зарычала. Огромный черный волк с рассеченной бровью оскалился, приготовившись к прыжку. Ассасин встал в стойку, чуть покачивая кончиком выставленного вперед меча. Я схватился за кинжалы, готовый метнуть их в зверя, как только он прыгнет. Кузнец вытащил молот.

— Не убивайте его, добрые люди, — проскрипел рядом старческий голос, — это мой помощник, я его еще маленьким выходила.

Сгорбленная высохшая старуха в сером рваном мешковатом платье улыбалась беззубым ртом. Пытливые выцветшие глаза осматривали нас:

— Проходите в дом, вижу, вы голодны и устали, — старуха повернулась к зверюге и махнула на того крючковатой рукой. — Иди в свою нору, видишь, у нас гости!

— Вы здесь живете, одна? — воскликнул я.

— Не одна, скоро внученька придет. Одни мы с ней на белом свете остались, — голос старухи дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и приветливо закивала головой, приглашая в лачугу.

Хижина оказалась внутри на удивление просторной. Пол из неструганных досок, не видевший много лет половой тряпки, скрипел и нехотя прогибался под ногами. Посреди просторной кухни расположился огромный дубовый стол с массивными лавками. В углу возвышался закопченный шкафчик с полочками, уставленный какими-то склянками и горшочками. На веревке вдоль стены висели сушеные растения и, как мне показалось, высохшие жабьи лапы.

В противоположном углу потрескивала каменная печь. Там в чугунке что-то аппетитно булькало. За бревенчатой перегородкой находилась другая комната. Дверь в нее была чуть приоткрыта. Пахло кислым хлебом и гнилой древесиной.

— Садитесь, садитесь, откуда вас принесло-то? — хлопотала старуха. — Меня Изерниль зовут, а вы кто будете?

— Заблудились мы, — коротко ответил Тион. — К чему знакомства, если мы больше никогда не увидимся?

— Здесь нет дорог на сотни миль вокруг, — старуха хитро прищурила мутный глаз. — Редкие путники забредают сюда, когда хотят попасть в восточные Земли, в Гроаберг иль к отшельникам. Торговый путь по суше опасен и зарос лесом. Так вы в Гроаберг идете, или в Ведию?

— Не твое дело, старая, — буркнул кузнец. — Собери чего пожрать на стол, и может мы тебя не тронем.

— Ох! — всплеснула старуха руками и растянула в улыбке сморщенный рот. — Меня-то трогайте, пятьдесят лет уж никто не трогал. Вот внучка моя красавица, ее не обижайте, ну, я смотрю, люди вы хорошие. Только ворчите для виду. Ладно, не буду больше спрашивать, сейчас ужином вас накормлю. Люди мы простые, угощений особых не ждите.

Старуха засуетилась и поставила на стол еще дымящийся чугунок. Открыла крышку, выпустив аромат домашнего варева. Бабка разложила перед нами заскорузлые деревянные миски и плеснула в них непонятного цвета похлебку. Меня передернуло, но борясь с брезгливостью, я взял затертую деревянную ложку и попробовал суп. На вкус он оказался намного приятнее, чем на вид. Кузнец и Тион вообще не обратили никакого внимания на сомнительную посуду и степень ее чистоты и уплетали похлебку вприкуску с вяленым мясом.

— А, что старая, — пробубнил с набитым ртом Каллин, — внучка-то твоя где?

— Так с охоты возвращается, — пролепетала бабка. — Скоро дома должна быть.

— С охоты? — Тион перестал хлебать и уставился на хозяйку. — Она у тебя воительница?

— Нет, что вы, — всплеснула бабка руками. — Травницы мы, корешки лечебные собираем, раз в полгода к нам приезжает купец и забирает товар, а нам взамен привозит все необходимое. Тем и живем, а внучка силки на зайцев проверяет. Вкусная похлебка? Вот… С зайчатинки она…

Изерниль достала с печи клокочущий закопченный чайник из потемневшего железа:

— Пейте чаек, на травках, сама собирала. Вся сила леса в них.

Хозяйка разлила чай по заскорузлым медным кружкам. Незнакомый, но манящий аромат трав сгладил отталкивающий вид посудин, и Тион отхлебнул первым.

— Хороший чай, — похвалил воин. — Что за коренья ты намешала? Поделись рецептом…

— А, что рецепт — дело нехитрое. Вот только травки эти кроме меня никто не сыщет, получается без надобности вам мой рецепт, — засмеялась старуха.

Чай приятно согревал и расслаблял тело. Кузнец пил уже вторую кружку, привалившись к стене. Его совсем развезло, и он готов был уснуть прямо за столом.

— Не спи, Каллин, нам еще лагерь разбивать надо, — проворчал Тион и позевнул.

— Зачем вам лагерь? — старуха подливала мне чай, но я его лишь пригубил. — Оставайтесь, переночуете здесь.

— Некогда нам чаи гонять, — возразил Каллин. — До темна мы еще миль пять проехать можем.

— А я бы остался, — сказал я и вопросительно посмотрел на Тиона, он как-то незаметно стал главным в нашей «экспедиции», он решал когда и куда идти, когда привал, когда обед. Даже Каллин сам того не заметил, как стал слушаться ассасина.

Тион наклонился и прошептал, пока старуха брякала посудой в другом углу дома:

— Не нравится мне здесь, неспокойно у меня на душе…

— Ты что? — шепотом хмыкнул Каллин. — Старухи с девкой испугался?

За окном завыл волк. Протяжный вой холодил кровь.

— Внученька моя идет! — встрепенулась бабка. — Черный бес ее встречает.

— Странное имя у твоего волка, — Тион отхлебнул еще чая.

— Я его маленьким нашла, до этого у меня еще другие волки жили. А этот вырос и перегрыз всем собратьям горло. Не потерпел соперников, с тех пор и зову его бесом. Пойду внученьку встречу.

Бабка хлопнула дверью и скрылась на улице.

— Ну, так что? — продолжил Каллин. — Останемся?

— Можно по очереди дежурить, как в лесу когда ночуем, — поддержал его я, мне совсем не хотелось еще часа два трястись в седле. От горячего ужина разморило и клонило в сон.

— Нет, — отрезал Тион и встал из-за стола. — Собираемся…

— А с чего это ты раскомандовался? — пробурчал кузнец.

— Ты хочешь быть главным? — прошипел ассасин и как бы невзначай коснулся ладонью рукояти висящего на поясе меча.

— Давайте решать сообща, — чуть ретировался Каллин.

Скрипнула дверь и в комнату вошла прекрасная дева. Легкий шелковый наряд едва прикрывал ее прелести. На оголенном плоском животике чернела змейка узоров татуировки. Длинные черные волосы, перехваченные на лбу серебристым ободком спадали на оголенные плечи и касались наливной груди, соски которой были прикрыты двумя лепестками из кожи. Мы раскрыли рты, и никому в голову из нас не пришло: как в таком виде можно по лесу шастать?

— Здравствуйте, — пропела нимфа и улыбнулась алыми губками. — Бабушка рассказала, что вы заблудились. Прошу быть нашими гостями, в наших краях люди — большая редкость. Меня зовут Милена.

— Каллин! — кузнец на удивление резво вскочил и поклонился.

Даже Тион растаял и чуть не пустил слюни, но вовремя спохватился и учтиво представился сам и назвал мое имя. Больше он не выгонял нас на улицу. Вот старый хрен! Как девку полуголую увидел, вмиг забыл про тревогу. Но я его понимаю, таких телочек я еще здесь не встречал… А может, вообще никогда не встречал. Милена подлила в чайник воды и поставила на печь.

— Бабушкин чай волшебный, он придает силы и снимает любую хворь, — Милена кокетливо прищурилась, в ее больших «ослепительно» черных глазах сверкнули бесенята.

— Спасибо, — прокряхтел Тион. — Мы уже выпили по две кружки…

— Вечер длинный, — улыбнулась нимфа, я налью вам еще… — Расскажите, куда вы путь держите? Мне так редко приходится общаться с людьми…

Милена вспорхнула мне на колени и пододвинула кружку с чаем. Внутри меня что-то зашевелилось, а может, и не внутри…

Она болтала без умолку, рассказываю про свою одинокую жизнь в дремучем лесу, мы не заметили, как пролетел еще час и еще один чайник был уже пуст.

— А где Изерниль? — вспомнил про нее Тион и с удивлением уставился на внучку. — Ты ее не потеряла?

— Не волнуйтесь, — улыбнулась Милена и отпорхнула к двери. — Она наверное собирается кормить Черного беса…

— А он разве сам не может найти себе добычу? — спросил я.

— Может, — улыбнулась девица. — Но он предпочитает человечину…

— Что?! — Тион вскочил на ноги и схватился за меч, но пошатнулся и, оперевшись о стену, пробормотал. — Странно, ноги не держат…

Я выхватил кинжал, но рука была словно ватная. Клинок с жалобным звоном брякнулся на пол. Кузнец засопел и тоже попытался встать, но тут же повалился как срубленное дерево.

— Опоила, ведьма! — захрипел Тион и сплоз вниз.

Я тоже присел на лавку, оперевшись обеими руками о стол. Голова бешено кружилась и нестерпимо хотелось спать. Вот сучка-клофелинщица, бабка не смогла нас накачать, так это на р-раз справилась. А мы уши развесили как прыщавые подростки. Хорошо если нас просто ограбят, но очень плохо если убьют… Какая бесславная и глупая смерть — сдохнуть от в глухом в лесу в гнилой избушке от зелья травницы. Я с сожалением вспомнил электрический стул — там я хоть чувствовал себя человеком-мученником, а здесь растением, даже рукой не могу пошевелить. Бля… как же не хочется умирать…

В глазах моих потемнело и я вырубился…

Я с трудом открыла глаза. Тошнота поступила к горлу. Вокруг темно, сыро, очень холодно и пахнет путиной. Голова кружится и готовится лопнуть.

— Кто здесь? Где я? — пробормотал я, борясь со слабостью.

— В погребе после чая с дурманом, — ответил Тион и чиркнул кресалом. Он нашел щепку и, использовав ее как лучину, осветил пространство. Робкое пламя с трудом разорвало мрак. Каменные стены погреба подернуты плесенью, высоко над головой бревенчатый потолок. На земляном полу, сидели кузнец и Тион. Оба в полукаматозе, будто нарики от передоза отходят. Да… развели нас как лохов. Лучина жалобно зашипела и погасла.

— Что делать будем? — спросил я. — Где здесь выход?

— Нет его? — ответил Тион. — Ни люка, ни двери, ни лаза… До потолка два человеческих роста, но и там даже щелки нет…

— Как мы сюда попали? — удивился я. — Ладно мы с тобой килограммов по восемьдесят, а тушу Каллина бабка с внучкой и с мета не сдвинут.

— Значит, — задумчиво проговорил Тион, — подручные у них есть.

— Что они с нами сделают? Зачем мы им?

— Не знаю, может в рабство продадут? Наверху заскрипел потолок, и на головы посыпалась земля. Бревна дрогнули и приподнялись. Вот и люк, только вместо него поднимался весь потолок, будто гигантская крышка. Ржавые цепи медленно, но верно тянули его вверх.

Пошатываясь, мы с трудом поднялись на ноги и, щурясь, задрали головы. Край потолка поднялся выше, и в проеме появилась мерзкая улыбка травницы. Рядом с ней стоял молчаливый детина в фартуке на голое тело из почерневшей кожи. Его заросшее морда напоминало ети. Он сбросила вниз ржавый нож и веревку.

— Выберете, кто из вас умрет первым, — прошамкала бабка. — Убейте его и привяжите к веревке. Мой сынок поднимет его наверх.

— Ты что старая?! — прорычал Каллин. — Совсем с ума сошла? Мы подданные королевы Огаты и выполняем важную государственную миссию, отпусти нас, иначе тебя и твою девку казнят! — Здесь нет палачей, — старуха ехидно кривилась. — Здесь вообще никого нет, выберете одного из вас, и остальные проживут еще несколько месяцев.

— Тион схватился за веревку и попытался подтянуться на ней. Но волосатая рука «ети» перерезала ее, и ассасин бухнулся на земляной пол.

— Не пытайтесь сбежать! — Изерниль сотрясала морщинистыми кулаками. — Тогда вы сдохнете все от голода и жажды в этой яме! Даю вам сутки на размышление, после чего вы должны будете сделать свой выбор! Завтра один из вас умрет! Цепи заскрежетали и потолок опустился. Бух! Бревенчатая конструкция накрыла нас и вновь отрезала от белого света.

— Где нож? — Тион шарил в темноте руками, чиркал кресалом, выбивая искры.

— Зачем он тебе? — проговорил Каллин. — Я его оставлю пока у себя. Надо решить, кто первым из вас умрет… Ничего личного, это единственный выход оттянуть время. Если погибну я, королева подумает, что вы меня убили, чтобы не выполнить задание! Значит, выбирать придется из вас двоих…

— Ах ты тварь! — я пригнулся и пошел на голос Каллина, шаря в темноте руками и собираясь вцепиться ему в глотку. — Первым сдохнешь ты! — Тише! — Тион, почувствовав, что я собираюсь сделать, поймал меня в темноте за рукав и одернул назад. — Никто не умрет! Мы должны подумать как выбраться вместе и вместе выжить! Я остановился и вовремя. Впереди уловил какое-то шевеление: кузнец выставил вперед нож и махал им из стороны в сторону. Если бы ассасин меня не остановил, я мог легко напороться на клинок.

— Ладно, — буркнул я, — но если он еще раз заикнется о моей смерти, я отгрызу ему нос.

Слышно было, как Каллин прикрыл ладонью свое лицо. Пусть боится! Носы я никогда не грыз, но попробовать никогда не поздно… Что за маньяк который носы не откусывал? Не маньяк, а палач какой-то получается… А может, я и есть палач?..

— У нас есть нож и кусок веревки, — сказал Тион. — Это уже неплохо. Как их можно использовать?

— Да никак? — проворчал кузнец. — Стены каменные не расковыряешь, бревна на потолке толстенные и высоко. Все мы здесь сдохнем…

— За себя говори, — огрызнулся я. — Есть у меня одна мыслишка…

Часы тянулись нестерпимо долго, а может, прошло несколько дней? Когда солнца нет, жизнь теряет смысл, будто находишься в вечном загробном сне, и течение времени нарушается.

Холод пробирал до костей, благо тело мне досталось закаленное. Обычный человек в таких условиях мог загнуться от переохлаждения, но в этом мире люди были более неприхотливы. Для комфортной жизни им не нужна теплая постель, полтарушка пива на вечер и плазма на стене. При необходимости они могли спать на земле под открытым небом и питаться черствым хлебом с водой.

Чтобы согреться мы бродили кругами по погребу. Наконец, на следующий день (а может и гораздо позже, кто его знает) заскрежетали цепи. Кто-то крутил подъемный механизм. Сверху посыпался песок и бревна поползли вверх. Словно слепые котята мы мотали головами и прикрывали от света глаза. Совсем отвыкли от солнца.

Над нами нависла старуха и ее сынок. «Клофелинщицы» не было видно, наверное боится нам в глаза нам смотреть.

Ети скинул еще одну веревку. Его глубоко посаженные глазки смотрели на нас как на добычу. При этом он всегда молчал. Олигофреновский прищур выдавал в нем полоумного.

— Вы сделали выбор? — проскрипела Изерниль, впившись хищным взглядом в каждого из нас.

— Зачем тебе люди? — спокойно спросил Тион. — Что ты с ними делаешь?

— Я хочу вернуть себе молодость, — мечтательно пробормотала старуха. — Они мой ключ к жизни…

— Ты колдунья? — сверкнул глазами ассасин. — Как я сразу не догадался? Ты делаешь из людской желчи вытяжку молодости?

— В народе ее так называют, — Изерниль удивленно развела руками. — Ты знаешь про зелье? Из троих крепких путников много получится снадобья.

— А что сынок твой молчит? — спросил Тион. — Ему бы не помешало бы какое-нибудь снадобье, что сделает его чуть привлекательнее. Старый больной медведь и то краше выглядит.

Глаза старухи налились кровью:

— Не смей так говорить про моего сына! Все вы все равно сдохнете, а он хоть и недалек умом, жить будет долго! Изерниль сотрясала морщинистыми руками и нависла над ямой, изрыгая проклятия. В пылу она слишком близко подошла к краю погреба и чуть наклонилась вперед. Пора! Я метнул ржавый нож и тот, пробив подол ее рваной юбки впился в ногу. Старуха завопила и, потеряв равновесие, кувыркнулась вперед. Каллин подхватил ее, не дав разбиться. Одной рукой он поднял ведьму за волосы, и прорычал:

— Скажи своему сынку чтобы спустил лестницу, или сдохнешь! Изерниль вопила и брыкала ногами, но хватка кузнеца железная. Тело ведьмы болталось в воздухе, а наверху метался ети, что-то мычал, размахивая руками.

Чуть успокоившись, ведьма проскрипела:

— Сбрось им лестницу, сын…

Тот замешкался и продолжал мычать.

— Сбрось лестницу, недоумок! — заверещала бабка. — Или я самого посажу тебя сюда! В глазах олигофрена пробежала тень страха, видимо старуха практиковала с ним такое уже не раз.

Он торопливо стал что-то разматывать, и через несколько секунд в яму упала веревочная лестница.

— Поднимайтесь, — сказал Каллин и швырнул ведьму на пол. — А я пока с бабушкой посижу.

Первым на верх вскарабкался Тион. Он ловко взобрался по качающейся конструкции, словно всегда только этим и занимался, и ступил на твердь пола. Олигофрен злобно смотрел на него, не зная что делать. Он то и дело поглядывал на мать, а та сдерживала его гневным взглядом.

Я полез наверх, заткнув за пояс нож, вынутый из ноги колдунью. Моя голова показалась уже над поверхностью пола, когда внизу послышалась возня. Каллин заорал. Я обернулся и увидел как старуха прокусила ему кисть, вырвалась и завопила:

— Убей их, недоумок! Убей!

Бух! Подошва грязного сапога размера где-то сорок пятого приземлилась мне на лицо. Из глаз посыпались искры, а я полетел вниз. Ети бросился на Тиона, пытаясь сгрести его в охапку. Но тот поднырнул у него под рукой и оказался сзади. Схватил дубовый табурет и вогнал его угол в затылок сыночка. Тот захрипел, но на ногах устоял. Что за черт? Бессмертный что ли?! С раскроенной черепушкой ети ринулся вновь. Ассасин замахнулся и ударил того вновь по голове. Но громила выставил вперед лапищи и погасил удар. Отшвырнул табурет и схватил Тиона за горло. Воин извивался и пытался ударить ногой в живот. Но попадал словно в каменную плиту. Природа обделила олигофрена умом, но наградила нечеловеческой силой и живучестью. Хрясь! Хрясь! Хрясь! Он даже не почувствовал как с хлюпаньем в его бок входит ржавый клинок. Сталь погружалась в его плоть бесчисленное количество раз. Я бил и бил, пытаясь попасть в печень. Но по моим расчетам от печени уже осталась одна сплошная дырка, и только когда ручьи крови потекли в яму красными водопадиками, ети пошатнулся. Тион наконец разжал его пальцы и, задыхаясь рухнул на пол. Он кашлял и хрипел, приходя в себя. Ети повернулся ко мне и схватил меня за горло. Я почувствовал как затрещал мой кадык. Только бы не потерять сознание. Я лихорадочно выдернул нож из его брюха и вонзил в глаз по самую рукоять. Ети удивленно завращал вторым глазом, разжал руки и попытался выдернуть нож.

— Сдохни тварь! — заорал я и что есть силы ударил кулаком по рукояти ножа. Тот вошел еще глубже в мозг (если он был) и его острие, пробив затылок, вылезло с обратной стороны. Здоровяк захрипел и, вскинув руки, рухнул в погреб, чуть не придавив кузнеца и ведьму. Те еле успели отскочить в стороны.

— Вы убили моего сына! — завыла бабка, упав на колени перед окровавленной тушей. Я прокляну вас, вы сдохнете от черной плесени демонов, которая поселится в ваших легких, ваша кровь станет гнилой как у покойников, ваша кожа покроется гнойными волдырями, люди будут вас боятся и изгонят, а сами вы заживо будете гнить несколько лет, ослепнете и умрете в адских муках!

Кузнец схватил ведьму за волосы и вновь оторвал от земли. То, что произошло дальше на мгновение лишило нас дара речи. Ведьма что-то прошептала и от нее повалил дым. Каллин ойкнул и одернул от ее головы руку. Старуха приземлилась на ноги, встав на корточки. Как-то скукожившись, она будто потерялась в дымке.

— Не дай ей уйти! — закричал Тион, держась за горло. — Убей ее!

Кузнец с опаской шагнул навстречу дымке, но оттуда выпрямилась статная фигура. Дымка рассеялась и вместо старухи стояла прекрасная Милена.

— Прошу, — улыбнулась она жемчужной улыбкой, — пощадите меня, я сделаю для вас все что пожелаете, она сбросила с себя легкие шелка и осталась совершенно обнаженной, протянула ладонь и погладила кузнеца по колючей щеке.

— Кузнец шагнул к ней навстречу так близко, что соски Милены коснулись его живота.

— Не верь ей! — захрипел Тион.

Каллин улыбнулся и положил ладони на щеки Милене:

— Спасибо, чая нам больше не надо!

Хрусь! Мерзко хрустнули шейные позвонки. Кузнец резким рывком свернул Милене шею. Бездыханное тело упало к его ногам. Через секунду прекрасная кожа запузырилась и стала темнеть. Тлен черными прожилками пополз по деве, превращая ее в старуху. Черная дымка с шипением окутала труп, а когда рассеялась, вместо тела лежала горстка зловонного пепла. Ведьма отправилась в ад. Хорошо, что на самом деле ада не существует. Так бы место мне там уже было бы давно забронировано.

Мы обыскали хижину ведьмы. Погреб оказался подземной тюрьмой, оборудованной в отдельной комнате дома. В замшелых сундуках нашли много занятного: мечи и кинжалы погибших путников, их амулеты и перстни. Много людей прошло через гиблое место… Мы последние кто заночевал здесь… Нельзя убивать людей ради корысти, я так никогда не делал.

Кузнец ходил мрачнее тучи и тяжело дышал. На его лице выступили холодные капли. Кожа посерела и напоминала пепел.

— Что с тобой? — спросил Тион.

— Не знаю, — еле слышно ответил Каллин и сел на лавку. Будто отравил меня кто…

— Покажи руку.

— Что?

— Покажи руку! — Тион не дожидаясь реакции схватил кузнеца за укушенную кисть и повернул ее к свету.

Рана кровоточила, но кровь бежала с черными прожилками, будто из гнилого трупа.

— Плохо дело, — вздохнул Тион. — Черная магия оставляет следы на ведьме: гниль на зубах, тлен в сердце. Она передалась тебе…

— Я что? — оскалился кузнец. — Стану теперь колдуном?

— Не станешь, ты не потомственный ведун. Просто умрешь от заражения крови.

— Тысяча бесов мне под ребро! — Каллин хлопнул кулачищем по столу так, что с него чуть не слетели деревянные миски. — Сдохнуть от укуса бабки! Я прошел много битв, я был одним из лучших воинов королевы! Он вытер пот со лба и тихо пробормотал:

— Чертовы боги оставили меня, что ж… Я готов к встрече с ними…

Мне вдруг стало жаль своего врага. Не так я представлял его смерть. Я думал, что когда-нибудь сам убью его. Это была бы достойная смерть для воина — пасть от рук недруга.

— Что это? — я нашел шкатулку из красного дерева и поставил ее на стол.

Ее крышка была испещрена непонятными символами и заклинаниями на незнакомом языке. Я подковырнул кинжалом замочек и откинул крышку. Множество маленьких размером с сигаретную пачку склянок закупоренные деревянными пробками хранили в себе чуть светящуюся ядовито-зеленую мутную жидкость.

— Вытяжка из желчи человека, — ответил Тион, повертев в пальцах одну из склянок. — С такими я сталкивался в Ведии.

— Эликсир молодости?! — воскликнул Каллин и схватил один из флаконов, вытащил зубами пробку и, выплюнув ее на пол, собирался проглотить содержимое баночки.

— Стой! — крикнул Тион и повис у него на руке. — Не пей! Эликсир дает временный эффект, но если тебе меньше ста лет ты обратишься в зачаток жизни и растворишься в мироздании.

— А ну бес с ним! — плюнул Каллин. — Лучше так, чем гнить заживо! Но Тион стоял на своем, он дернул лапу кузнеца, пытаясь выхватить флакон. Каллин злобно фыркнул и рванул руку. Склянка наклонилась и зеленая струя брызнула ему на почерневшую рану.

— А-а-а! — заорал кузнец и одернул больную руку. — Бесово зелье жжет! Рана задымилась и покрылась зелеными пузырьками. Почерневшая кровь вскипела и испарилась вместе с дымкой. Каллин накрыл рану ладонью и прижал к груди.

— Ты мне чуть руку не сжег, чертов ассасин, — злобно прохрипел он.

Через мгновение кожа на его лице порозовела, а сам он перестал тяжело дышать. Кузнец с удивлением оторвал ладонь от раны и протянул вперед больную руку. От раны не осталось и следа. Лишь розоватая каемка на коже напоминала о недавнем укусе.

— Раздери меня медведь! — Каллин выпучил глаза. — Я здоров?!Мы не могли поверить своим глазам, даже я подошел ближе к своему недругу и пощупал его кисть. Кожа абсолютно целая, ни царапины. Что за черт?! — Зелье не только молодит, — воскликнул Тион, — но и раны лечит.

— Да за ящичек такой бурды нам дадут минимум тысячи две золотых. Руки Кузнеца задрожали, он лихорадочно стал пересчитывать баночки.

— Нет! — Тион захлопнул крышку шкатулки перед его носом, чуть не прищемив тому пальцы. — У нас долгий и опасный путь, многе может случится. Будем хранить запас зелья для себя. Если уж «гнилой» укус оно вылечило, то рану от стрелы или меча тоже затянет. Вытяжка будет хранится у меня в дорожном мешке.

Тион посмотрел на кузнеца и добавил:

— Если попробуешь украсть, ты знаешь как поступают с ворами…

— Не смей называть меня вором, старик! — кузнец угрожающе погладил рукоять молота. — Я никогда не был крысой…

— Не ругайтесь, ребятишки, — миролюбиво проговорил я. — Лучше давайте выбираться отсюда. Надеюсь семейка Адамс не пустила наших коней под нож…

Я толкнул дверь хижины и инстинктивно отпрыгнул назад. На пороге сидел огромный черный волк, оскалив клыкастую пасть и вздыбив загривок. Голодная слюна капала с ярко-красного языка. Хищный прищур глаз уже пожирал мое тело.

— Тише, — проговорил я. — Тише… Тебе не зачем на нас нападать. Ты теперь свободен. Ты такой же демон как и я. Мы с тобой одной крови. Волк чуть попятился назад и неожиданно прыгнул на меня. Я выхватил сразу два кинжала и рубанул ими навстречу…

Наши лошади отдохнувшие и сытые (спасибо «вурдалакам», что не успели их сожрать), шагали по лесной тропе прочь от гиблого места. За нашими спинами полыхал бревенчатый дом. Черный дым стелился по поляне. Вслед всадникам смотрели злобные желтые глаза волка. Открытая пасть застыла в вечном оскале. С вывалившегося языка капала не слюна, а кровь. Голова волка, насаженная на кол, смотрелась как живая. А может, она и была живой, ведь демоны не умирают…

Спустя две недели леса Купеческой гильдии отступили и мы достигли границ королевства Гроаберг. Густые заросли сменились на светлое редколесье. Вдали виднелись пастбища с чернеющими спинами быков. До столицы королевства — Крониуса, оставалось всего несколько дней пути. Скоро нас ждет встреча с королем Дионисом. Надеюсь, это будет последняя его встреча…

Я ввязался в чужую политическую игру ради выживания. Если все выгорит — стану богат… Но разве к этому я стремился всю жизнь? Одно лишь грело душу, что наша цель — душегуб, который ради наживы и власти готов пожертвовать целыми народами. Огата хоть и сучка, но в этом плане я на ее стороне. Ее подданные не нищенствуют, королевство процветает, это многое говорит о правителе. Возможно, королевство Оплария станет моим новым домом. Здесь я не ощущаю потребности убивать… Может потому, что регулярно приходится это делать? По крайней мере, на меня не смотрят как на маньяка, серийного убийцу… Здесь я вновь могу почувствовать себя человеком… Как раньше. Эх… Человеком…

Давно это было…

Впереди показалась деревенька. Солнце уже клонилось к закату и хороший постоялый двор нам сейчас очень бы не помешал. Несколько недель скитаний по лесам осточертели и отдавали в желудке опротивевшим до тошноты вяленым мясом. Хороших лучников среди нас не было, и редко когда, мне удавалось подстрелить зайца или рябчика. Арбалет я прихватил из хижины ведьмы, мы нашли его среди трофеев.

Он мне сразу приглянулся. Ложа из черного дерева украшенная замысловатой резьбой. Стальные дуги, когда-то отполированные до блеска, сейчас потемнели от времени и невзгод, но сохранили свое скрытое величие, много крови они повидали, много людей убили.

Колчан со стрелами я нашел в другом сундуке. Я захватил арбалет как понравившуюся игрушку, но потом пришлось осваивать новое оружие ради того, чтобы разнообразить наш рацион свежим мясом. Ежедневно на привале я упражнялся стрельбе из арбалета, метал кинжалы в мишень на дереве и понемногу осваивал меч. С последним пока получалось не очень, но против деревенщины с вилами (если не брать в расчет мои кинжалы) с мечом в руках выстоять уже мог.

Несколько раз порывался выбросить громоздкий клинок в кусты и забросить занятия, но Тион не давал мне этого сделать. Говорил, что настоящий воин владеет несколькими видами оружия. Никогда не знаешь, что в минуту смертельной опасности окажется у тебя в руках. Да и с ножичками против бронированного латника не сподручно биться. А мечом и броню вскрыть можно…

Лошади, чуя приближение деревни (а в каждой деревне есть вкусный овес), зафыркали и прибавили шагу. Небольшое поселение раскинулось в долине у леса. У крайнего дома нас встретил мужичок с рябым лицом в длинной холщовой рубахе и безразмерных крестьянских штанах.

— Здравствуйте, господа путники, — мужичок отвесил поклон и улыбнулся желтизной подгнивших зубов. — Что ищете в наших краях? Может переночевать желаете?

— Где здесь постоялый двор? — буркнул Каллин. — С кабанчиком на вертеле и хорошей выпивкой?

— Простите, господа путники, — рябой так и не выпрямился полностью из поклона, — деревенька наша небольшая, и постоялого двора здесь нет.

— Тьфу ты! Отродье бесово! Не видать мне сегодня кружки доброго рома и горячих ребрышек! — Не расстраивайтесь, господин! — пропел крестьянин. — За умеренную плату, я могу пустить вас в свой дом. А там и выпивку сыщу, и поросеночка зажарю. Вот моя усадьба. Один я живу, а сам могу у сына заночевать.

— Так что ты сразу не сказал, смерд?! — Каллин повеселел и на радостях швырнул крестьянину горсть монет.

Тот упал на колени и принялся лихорадочно их собирать, выковыривая из песка:

— Спасибо, господа, за вашу щедрость, спасибо!.. Этого хватит чтобы неделю вы могли жить! — Нам только переночевать, — сказал Тион. — И лошадей накорми отборным овсом, устали после долгой дороги на травке перебиваться.

— Будет сделано, ваша светлость! У меня лучший овес во всей округе. Прошу проходите в дом, располагайтесь! Я сейчас поросеночка зажарю и ром принесу… У меня в погребке такие запасы!

Дом крестьянина, расположенный на окраине деревни, внутри оказался не таким замызганным как сам хозяин. Это была просторная хижина с приличными топчанами и круглым столом посередине единственной комнаты. Рябой подсуетился накрыть на стол огородной закуски, а сам убежал жарить во дворе свиные ребра. Через открытое окна в дом тянулся пьянящий аромат местного барбекю. Я сглотнул слюну и заел ее помидором с пером зеленого лука.

— У-ух! — Тион опустошил очередную чарку и, прижав рукав к носу, шумно втянул ноздрями воздух. — Славное пойло! Но на ром не похоже… Но горло дерет не хуже! — А по мне что ром, что брага! — чавкал огурцами довольный Каллин. — Лишь бы веселье давало, и голову кружило. Я не в палатах белокаменных рос, не гурман.

Я опустошил уже целую кружку непонятного напитка и молча жевал, уставившись в одну точку.

— Ты что грустишь, Ловчий? — хлопнул меня по плечу Тион. — Налить еще?

— Я пропущу, — ответил я. — Вспомнил дом и на душе чуть тоскливо стало…

— Ждет тебя там кто? — спросил ассасин.

— Уже нет, разве что враги…

— Ну, значит горевать не о чем. Здесь ты с коро будешь богат как лорд, имение свое получишь… Семью заведешь, а там что?

— А там тоже семья, — мой голос стал еле слышим. — Толко мертвая…

— Что?! — Ничего! Пойду прогуляюсь, — я резко встал из-за стола и, накинув куртку вышел из дома.

Во дворе старательно дул на угли рябой. Мясо на решетке подрумянилось и шкворчало золотистой корочкой.

— Куда вы, господин? — всплеснул руками хозяин. — Уже свининка поспела, сейчас за подносом схожу и на стол подам.

— Спасибо, — я отвел глаза. — Я попозже поем…

Ночная деревушка, название которой я даже не запомнил, спала глубоким сном. Покосившиеся домишки закрыли глазницы окон потрескавшимися ставнями и погасили свет. Редко где тявкнет разбуженная собственным сном собаченка или прогорланит песню поздний гуляка.

Может, прав Тион? Теперь это мой дом? Дом не там где родился, а там где тебя ждут. Ни там, ни здесь меня никто не ждет… Значит, все равно где дом…

Я брел по пустынной улице неизвестно куда. Неожиданно цепочка домов оборвалась и я очутился в глухом переулке, огороженным подгнившими заборами огородов. Луна выглянула из-за тучки и бросила бледный свет на заросший травой закоулок.

— Помогите! — тишину вдруг прорезал сдавленный женский крик, будто кто-то зажимал рот рукой отбивающейся от злодея женщине.

Я насторожился и весь обратился в слух. Где-то рядом слышалось мычание и всхлипывание. Я вытащил из-за пояса кинжал и бросился бежать на звук. За поворотом в зарослях метровой лебеды боролись двое. Девушка в изодранном платье отбивалась от наседавшего на нее насильника. Тот зажимал одной рукой ей рот, а второй задирал на жертве подол. Жертва отчаянно брыкалась и пыталась прокусить ладонь парня. Наконец ей это удалось, парень ойкнул и одернул руку, но тут же залепил девушке увесистую оплеуху. Приставил к ее горлу нож и прошипел:

— Если хочешь жить…

Договорить он не успел. Я схватил его за ворот и сдернул с жертвы. Он покатился по траве, выронил нож и удивленно уставился на меня маленькими как у хорька глазками. Девушка вскочила и, прижимая лоскуты платья к груди бросилась прочь.

Хорек схватился за нож, но встать не успел. Удар сапога в челюсть опрокинул его в новь, а нож улетел в заросли травы. Я подошел к стонущему «Казанове» и встал ему коленом на грудь, так, что у того чуть хрустнули ребра. Острие моего кинжала уперлось в его горло. Другой рукой я зажал ему рот.

— Ш-ш-ш, — успокоил его я. — Не дергайся. За все приходится платить… Ты сам виноват…

На шее парня пульсировала жилка. Она испуганно подрагивала и манила своей незащищенностью. Как давно я этого не делал. Казалось не полгода прошло, а целая вечность. Я смотрел жертве в глаза в предвкушении ее скорой смерти. Один умелый чирк, и теплый красный фонтан унесет из тела насильника жизнь. Кровь впитается в землю и успокоит мою душу. Я сжал рукоять ножа так, что пальцы мои побелели. Острие кинжала чуть заглубилось в молодую кожу и пустило красную струящуюся ниточку по его шее…

Нет, нельзя выпускать наружу своих внутренних демонов, однажды они окрепнут и сожрут тебя. А я теперь хочу жить. Впервые за много лет у меня появилось желание жить… Но просто так злодея я не могу отпустить. Я оторвал кинжал от его горла и провел лезвием ему по щеке. Парень мычал, но боялся шевельнуться. Узкий линейный разрез украсил морду насильника.

— Это тебе будет напоминанием на всю жизнь о сегодняшнем вечере, — проговорил я, вытирая клинок о его рубаху. — А сейчас иди домой и никогда больше так не делай, в следующий раз порез будет гораздо глубже и пройдет по твоему горлу. Ты меня понял?

— Да, господин, — всхлипывал хорек. — Только прошу. Не убивайте…

— П-шел отсюда! — я встал и поддал для ускорения преступнику пинок. — Повезло тебе… Добрый я сегодня…

Несостоявшийся насильник прижимая ладонь к щеке, рванул из переулка. Один ботинок слетел с его ноги, но он даже не обернулся, а поспешил раствориться в темноте. Оттуда вскоре донесся его вопль:

— Мы еще встретимся чужеземец! Ты заплатишь за это!

Вот мразь… Может зря я его отпустил? Мелькнула в голове гаденькая мысль… Сегодняшний вечер его ни чему не научил. Люди не меняются, надо было сделать «чирк», да и душа моя истосковалась по крови…

Ну, теперь поздно об этом рассуждать. Я вложил кинжал в ножны и побрел назад к дому рябого. Крестьянин уже смылся, а угли в глиняной чаше догорали. Из распахнутого окна слышались пьяные выкрики Каллина и Тиона. Они оживленно о чем-то спорили, будто старые друзья. Вот что делает алкоголь. Он не снимает проблемы, а позволяет взглянуть на мир по новому. Если враг собутыльник, то получается на время пьянки он уже друг?

— Где тебя носило? — захмелевший Тион встретил меня радостным возгласом. — Садись мяса поешь! Да спать ложиться надо. Завтра в путь…

Я проснулся и открыл глаза от того, что мне в горло уперлось что-то острое. Поборов желание резко вскочить, я схватился руками за острый предмет. Вспыхнули факелы и осветили дом.

— Тише, господин! — в мое горло рябой упер вилы. — Не дергайтесь! Я скосил глаза и огляделся. Куча крестьян, вооруженных вилами и серпами, заполонила комнату. Полупьяные Каллин и Тион были тоже прижаты к лежанкам зубьями вил.

— Какого дьявола вам надо! — прохрипел кузнец.

— Какие вы неблагодарные господа, — пропел рябой. — Я вас приютил, накормил, а вы сынишку моего изувечили! — Что ты несешь, смерд?! — рявкнул Тион.

— Иди сюда сынок, — крестьянин кивнул в темный угол, оттуда вышел парень в одном ботинке и с замотанной щекой.

Повязка еще кровоточила свежими потеками. Он хлопал на меня злобными хорьими глазками, выставив вперед ржавый нож.

— Это он, отец! — загнусавил горе-насильник.

— За что же ты господин, так с моим сыном?

— А он тебе не рассказывал? — пробормотал я, стараясь не двигать кадыком (вилы впились настолько сильно, что казалось, кожа вот-вот лопнет). — Он деваху в подворотне чуть придушил и…

— Ой! — оборвал меня рябой. — Деваху хотел снасильничать! То же мне событие! Сколько блудниц по ночам шастает, дело молодое, а ты моему сыночку, господин, отметину, как рабу на всю жизнь оставил! Не хорошо…

— Ну так вызови королевских стражников, я отвечу перед судом, если виноват, а если нет, то сынок твой в кандалах гнить будет! — проскрежетал я.

— А зачем мне стражники, неужели мы своей деревне сами суд не повершим? Королю Дионису до нас никакого дела нет. Поселение наше на отшибе, до столицы далеко, мы сами себе закон и суд.

— Чего ты хочешь?

— Все ваши деньги! — оскалился рябой.

— Может у нас нет денег?

— Может и нет, но мы проверим… Обыщите их дорожные мешки! — крикнул сподручным рябой.

— Не похож ты на крестьянина, — задумчиво пробормотал я. — Будто всю жизнь людей грабил…

— Ну что ты, господин? Кто тебе сказал, что я крестьянин? Я староста этой забытой богами деревни. А одёжа у меня, как у смерда, так сукно нынче дорогое, да и перед кем мне красоваться. Одна у меня радость… Сынок подрос, правда балбес, не в отца пошел, но трогать его никому не дозволено, только я ему могу подзатыльников навесить…

— Есть! — крикнул один из напавших. — Нашел! К нам приблизился смерд с бородой почище чем у Каллина и, довольно оскалившись протянул старосте звенящий мешочек. Рябой убрал одну руку с вил и взял мешочек с развязанной горловиной. В его хитрых глазах блеснули огоньки алчности.

— Ну вот, — повернул он ко мне свою улыбающуюся морду, — а говоришь денег. Сколько здесь?.. О боги! Да тут!..Староста задохнулся от восторга и облизнул пересохшие губы. Ну не обессудь, господин, если мы возьмем причитающуюся добычу себе, вы же от нас тогда не отстанете. Такие деньги так просто не оставляют…

— Что ты хочешь сказать, сученышь?! — Я чувствовал ка кровь приливает к голове. Не люблю ощущать себя жертвой, беспомощной и пугливой жертвой…

— Все ты понял… Теперь нам придется вас отправить на небеса, — пробормотал довольный староста, — уеду я наконец отсюда с сыном, — добавил он мечтательно закатив глаза.

Бум! Воспользовавшись тем, что рябой ослабил нажим на вилы, я резким движением откинул зубья в сторону. Староста не удержался и завалился на пол. Я выхватил из-под подушки кинжал и метнул его в ближайшего смерда, пытающегося пропороть меня вилами. Целился я в сердце но впопыхах попал в солнечное сплетение. Нападавший завыл и скрючился. Остальные тут же бросились на меня. Я схватил лавку и швырнул им навстречу. Это позволило выиграть секунду. Бородачи замешкались и потеряли бдительность. Тион с Кузнецом сумели высвободится и подхватить лежащее рядом оружие (деревенщины не позаботились убрать молот и меч подальше от пленников).

Несколько умелых ударов молота и меча быстро разоружили деревенскую шайку-лейку. Живых пленных осталось шесть человек. Один погиб с моим кинжалом в животе, второго разрубил Тион, третьему снес бошку кувалдой Каллин. Ассасин связал пленников их же собственными поясами, умело стянув за спинами руки и примотав их согнутым в коленях ногам. Пленники лежали на животах в позе ласточки, боясь пошевелиться.

Только рябой подвывал:

— Простите, господа путники, бес попутал, это все сын мой непутевый виноват! Сбил отца с толку, наговорил про кровожадного чужеземца! Отпустите нас люди добрые! Мы отошли в сторону. Тион озабоченно поскреб лысеющую макушку:

— Что будем делать?

— А что делать? — пожал плечами я. — Отпустим их с богом, не убивать же всех…

Улыбнувшись добавил:

— Кровью все перепачкаем, опять же крику будет столько, что пол деревни сбежится…

Тион стоял мрачнее тучи. Улыбка сползла с моего лица, мою шутку никто не оценил…

— Ты это сделаешь? — спросил ассасин Каллина.

Тот, потупив глаза, промолчал.

— Вы что? — я вытаращил глаза. — Убить всех собираетесь?

— Сам подумай, Ловчий, — спокойно проговорил Тион. — Если отпустим, слух про нас пойдет, а это может помешать заданию. Мы не должны выделяться и привлекать раньше времени внимание короля. Кроме этих, никто нас здесь не видел, если все умрут, сможем спокойно дальше делать свое дело, если выживут — неизвестно как все дальше обернется… Думаешь мне хочется их кончать?..

— Но староста говорил же, — не унимался я. — Деревня глухая, Дионису нет дела до ее жителей.

— Дионису не до них, но жители сами могут посетить Кронус и растрезвонить странную историю о мирных путниках, которые втроем, одолели десяток сельчан, а троих из них убили. Нас будут искать, убийство смерда тоже преступление… У нас нет выбора, Ловчий. Выйди на улицу, я все сделаю сам… Только помоги кляпы им вставить, чтобы не шумели, когда отправляться к богам будут.

Кузнец, не дожидаясь окончания нашего спора, закинул за спину дорожный мешок, водрузил на плечо молот и шагнул к распахнутой двери.

Я помог Тиону завязать рты пленникам. Чуя близкую смерть, они пытались что-то сказать, но вместо этого раздавалось глухое мычание.

Один из них смог выдавить языком кляп и забормотал:

— Прошу, не убивайте! У меня дети! Прошу…

— Пора, — сказал Тион, положив мне на плечо руку. — Иди во двор, не смотри…

— Давай я…

— Что?! — брови ассасина встали домиком, а лицо вытянулось.

— Моя душа просит крови, — спокойно проговорил я. — Я все сделаю, мне не впервой…

— Ну как знаешь, — Тион попытался скрыть вздох облегчения и шагнул к двери. — Сделай все быстро и по тихому, ждем тебя снаружи…

Луна сегодня была необычно красной. Такое бывает раз в несколько месяцев, а может и реже. Тион и Каллин стояли в темном дворе и вслушивались в звуки ночной деревеньки. Ее жители мирно спали, и только в доме на окраине мерцал в оконце робкий огонек. Он готовился погаснуть, кода я сделаю свое дело, свеча потухнет…

Дверь дома распахнулась и Каллин с Тионом вздрогнули. Я шагнул на крыльцо, мои руки были по локоть в крови. Красная жижа пыталась добраться до закатанных рукавов. Я старался держать руки опущенными, чтобы не замарать одежду.

— Как все прошло? — спросил меня Тион.

— Хочешь посмотреть? — ухмыльнулся я. — Зайди внутрь, только не поскользнись. В них было очень много крови…

Я вытащил из-за спины руку и швырнул им под ноги отрезанную человеческую голову:

— Этот меня умудрился укусить… Пришлось его обезглавить… Не люблю когда меня кусают.

— Все, по коням, — прошептал Каллин, — надо уходить! Я пополоскал руки в дворовой бочке. Вскочил на свою златовласку, и пришпорил ее, рядом ехал Тион. Он посмотрел на меня и тихо сказал:

— Страшный ты человек, Ловчий, как там тебя называли? Маньяк?.. Но я тебя не осуждаю. Без этого в нашем деле сейчас никак нельзя.

— Что есть то есть, — вздохнул я. — А про себя подумал: «Эх, старый ты уже стал, дружище, совсем хватку потерял, не заметил, что отрезанная голова принадлежала трупу крестьянина, который загнулся самым первым от броска моего кинжала»…

Кронус раскинулся в живописной долине. Огромные величественные стены из гладкого как чешуя дракона камня опоясали город защитным кольцом. Сторожевые башенки усеяны лучниками и арбалетчиками.

— Такое ощущение, что город готовится к осаде, — проговорил я, понукая рыжую лошадь (мы приближались к городским воротам).

— Права Огата, — Тион вытер пот со лба. — Дионис, что-то задумал…

— Может вначале выяснить его планы? — прошептал я, чтобы не услышал Каллин. — А потом выполнить свою часть сделки?

— Тебе жаль короля? Не стоит принимать близко к сердцу свою работу, — улыбнулся ассасин. — Ты же убивал раньше много…

— Да, — кивнул я. — Но это была не работа, а хобби…

— Хобби? — воин вскинул на меня бровь. — Что такое хобби?

— Ну… Ты вот что любишь?

— Хорошее пиво и крепкий ром…

— Нет, в жизни чем заниматься любишь?..

Тион вздохнул:

— В кости играть люблю…

— Ну вот! Это и есть хобби! — А твое хобби людей убивать? И, получается, это тоже зависимость?..

— Зависимость и хобби — разные вещи, — я пожевал нижнюю губу. — Но иногда они совпадают…

Лошади приблизились к распашными воротом из толстенных листов металла, и перед нами нарисовался пузатый стражник с черными как у бармалея усищами. За его спиной переминались трое похудосочнее и не такие эпотажные на внешность.

— Стой, — «бармалей» выставил вперед алебарду. — Кто такие? Зачем в город следуете? Интересно, почему из всего потока людей, непрерывно текущего внутрь городских ворот и обратно, этот остановил именно нас? Он мне напомнил матерого гаишника, который из огромного потока машин всегда знает какую остановить…

— Мы вольные охотники, — Тион чуть поклонился, а я покосился на Каллина (его громоздкое тельце не слишком походило на члена охотничьей гильдии, хорошо хоть доспехи сменил на холщовую одежду и теперь не смотрелся Голиафом, а больше напоминал Хагрида).

— Здесь мы проездом, — продолжил ассасин. — Много дней мы скитались по лесам, снабжая купеческие караваны дичью, а теперь хотим отдохнуть. Пинта доброго рома и горячий ужин нам не помешают. Есть в вашей дыре достойное заведение? У стражника аж усы зашевелились:

— Это славная столица королевства Гроаберг! Как смеешь ты называть ее дырой?! — А по мне что не лес, то все дыра, — улыбнулся Тион. — Не обижайся, служивый. Не люблю я большие скопления людей, вы тут как пчелы в улье. Каждый жужжит и другого укусить норовит. Лес… Вот настоящая свобода…

— Проезжайте! — буркнул бармалей и опустил алебарду. — Чтоб вас волки в лесу сожрали…

Мы въехали в город и лошади звонко зацокали по каменной мостовой. Кронус немного отличался от Акрольда. Здесь было больше простора и дома повыше. Многие постройки были из величавого белого мрамора. Глиняных мазанок вообще нет. Сразу видно — народ здесь получше живет, явно без ипотек и кредитов…

— Не думал, что ты такой артист, — сказал я Тиону.

Тот посмотрел на меня и поморщился, не зная обижаться или нет:

— Это еще кто?

— Тот кто умеет притворятся и чужой жизнью жить на людях, — пояснил я.

— А-а-а… Я думал ты меня птицей какой-то назвал… Ну да… Я артист. Если хочешь одолеть врага будь таким, каким он хочет тебя видеть… В войне побеждает не тот кто выиграл битву, а тот кто выжил…

— Но мы же не на войне…

— Вся жизнь — это сплошная война, — вздохнул ассасин. — А враг не только может быть снаружи, но и внутри тебя самого.

— Да ты философ, — улыбнулся, — артист еще и филосов.

— Диковинные слова ты говоришь, Ловчий, надеюсь не обидные… А вот и постоялый двор подходящий. Приехали! Нас ждет жаренная грудинка, кувшин прохладного пива и …

— Даже не думай! — зыркнул я на него. — Никаких и… Никаких игр в кости! — Как скажешь, командир, — опустил глаза Тион.

Мы спешились у коновязи и расседлали лошадей.

— Наденьте это, — Каллин протянул нам с Тионом два амулета на потемневших цепочках с подвесками в виде многоконечной звезды на фоне перекрестия щита и меча.

— Это еще что? — нахмурился Тион.

— Это подвески Гильдии охотников. Пусть местные думают, что мы охотники.

Вепрь нагнул рыло, выставив вперед клыки, и готовился к атаке. Но рвануть на нас он не успел. Бум! Кузнец подкрался сзади ударил его молотом по башке. Такого удара бы хватило, чтобы свалить быка, но кабан лишь упал на колени. Бум! Второй удар оглушил его еще больше. Есть контакт! Гитлер поплыл и зашатался. Осмелевшие охотники подскочили и рубанули тварь десятком мечей одновременно.

Из последних сил вепрь вскочил на ноги и перекусил пополам одного из нападавших. Тот даже вскрикнуть не успел, как из половин его тела повываливались внутренности.

Казалось, кабан ожил и куча ран ему нипочем, но то была предсмертная агония. Он бросился вперед и успел отшвырнуть еще одного охотника, но через несколько метров ноги его подкосились, и тварь зарюхалась в землю.

Лежа в траве еще минуту он рычал и грозно сопел, но с каждой секундой звук становился тише. Больше к нему никто не осмеливался приблизится. Все стояли чуть поодаль и ждали когда вепрь отбросит копыта. Он и так убил двоих человек и ранил одного. Даже смертельно раненный кабан опасен. Кровь уходила из его тела темно-красными ручейками. Жизнь вепря «стекала» по шкуре, впитываясь в ненасытную землю леса. Через несколько минут тварь перестала сопеть, бока его замерли. Гитлер сдох…

На белом, как снег коне к нам подъехал король. Даже под плащом-накидкой просматривались его широкие плечи. Он погладил седеющую эспаньолку на розовом не по возрасту лице и спросил:

— Вы славно бились с монстром, кто вы такие?

Мы поклонились, а Тион ответил за всех:

— Спасибо, ваше величество, что спасли нас… Меня зовут Тион, это мои друзья: Ловчий и Каллин. Мы вольные охотники, прибыли в Гроаберг в поисках заработка. Хотели наняться на работу в гильдию к охотникам славного города Кронуса.

— Вы не похожи на охотников, — король не сводил с нас нас проницательных глаз. — Вы скорее напоминаете умелых воинов… Откуда вы пришли?

— Вы правы, ваше величество, — «Артист» на ходу сочинил новую легенду, — Мы не всегда охотились, раньше нам приходилось охранять торговые караваны от разбойников и бродяг по всему Великому материку. Но сейчас Купеческая гильдия предпочитает перевозить товары морем. Так безопасно и быстрее… Мы лишились работы год назад и подались в охотники.

— Приходите завтра ко мне в замок, спросите главного приказчика, я предупрежу его. Возможно для вас найдется работа при королевском дворе…

— Спасибо, ваше величество, — мы поклонились, а король, махнув рукой берсеркам, поскакал в сторону Кронуса. Охота для него закончилась.

Как только свита скрылась из виду, мы с Тионом набросились на кузнеца.

— Какого дьявола вепрь нас увидел? — сотрясал Тион кулаками.

— Ты хотел нас убить? — обвинил я Каллина. — Ты обманул нас с зельем!

— Я не знаю, как такое получилось? — хлопал глазами кузнец. — Велиан — один их самых сильных колдунов Великого материка, он не мог он ошибиться.

Каллин достал фляжку с зельем «невидимости» и потряс. Он лично дал мне это снадобье. Я ему верил… Кузнец в недоумении похлопал себя по карманам и с изумлением достал вторую фляжку. Открыл ее, понюхал и с виноватым видом пробубнил:

— Кажется, я перепутал магическое зелье с фляжкой рома…

— Что? — я готов был вцепиться ему в горло. — Ты чуть нас не убил! Как можно перепутать зелье с пойлом?

— Простите, — кузнец опустил глаза (первый раз я видел его таким смиренным). Он посмотрел на меня и добавил. — Спасибо тебе, Ловчий, что спас меня…

Последние слова дались ему с большим трудом. Он покраснел, как вареный рак и через силу выдавил благодарность. Не привык он говорить спасибо, но тут реально пришлось: если бы я не спрыгнул с дерева, тварь откусила бы ему голову. Каллин не тот человек, ради которого хочется рисковать жизнью, но я почему-то не успел об этом подумать. Все произошло так быстро, будто я каждый день охочусь на вепрей.

Гитлер, Гитлер, какой ты был славный желчный кабанчик… А чертова магия превратила тебя в чудовище. Но настоящее чудовище не носит клыков и рогов, настоящий монстр это тот, который скрывает свою истинную сущность. Как я, например…

Я подошел к кузнецу и сказал:

— В следующий раз ничего не перепутай, мы должны были спасти короля, а в итоге он спас нас.

— Но план-то удался? — воскликнул Каллин. — Наша цель достигнута, он взял нас на работу…

— Еще не взял, — Тион скептически почесал за ухом. — Неизвестно, что он нам предложит. Может, на конюшню определит. И не видать нам короля! Будем видеть только задницы его лошадей и королевский навоз!

На утро мы отправились в замок Диониса. Он располагался в самом центре Кронуса. Высокое строение из пафосно-белого камня подпирало небо. Множество сторожевых башенок с изящными шпилями являлись, скорее, архитектурным излишеством и украшением, чем защитными сооружениями.

Территория замка не имела отдельного забора и ворот. Любой житель города мог вплотную подойти к королевской обители. Очень странная открытость правителя не вязалась с его образом захватчика.

На полированных малахитовых ступенях роскошного крыльца нас встретила стража. Тион спросил главного приказчика и нас проводили внутрь. Просторный холл светился от обилия арочных, идущих от самого пола, окон. Навстречу вышел бодренький старичок в красном камзоле и огромным, как у пеликана носом. Он скептически оглядел нас и проговорил тонким, почти женским голоском:

— Меня зовут Кирк, я главный приказчик его величества. Король Дионис желает вам предложить службу в его охотничьем расчете. Жалованье — два золотых и пять серебряников в неделю.

— А что мы должны будем делать? — спросил Тион, будто бы торгуясь, чтобы не наводить подозрений.

— Вы будете искать звериные тропы, а когда придет время для охоты, сопровождать короля.

— Мы согласны, — улыбнувшись, за всех ответил Тион. — Работа не пыльная и заработок сносный. Когда можно приступать?

— Прямо сейчас, — Кирк махнул рукой. — Пройдемте со мной, я внесу ваши имена в королевский реестр служащих и поставлю на довольствие. Вы можете теперь гордиться, что находитесь на службе у великого правителя.

И скоро мы его убьем. Мысленно ответил я ему. Все складывалось пока удачно. Оставалось придумать план, как завалить Диониса на охоте…

Нас отвели в кладовую и выдали форму королевских охотников. Болотного неброского цвета рубаха, такого же цвета штаны и жилет из коричневой замши. На Каллина размера не нашлось и королевский портной, сняв с него мерки, тяжело вздохнул — много придется ткани истратить, а возни с нестандартом еще больше.

Мы уже выходили из замка, когда в дверях я чуть не столкнулся с кем-то. Это оказалась девушка в пацанском прикиде наездника. Если бы не золотистые волосы, выбивающиеся из-под походной шапки и большие цвета аквамарина глаза, я принял бы ее за подростка. Оно отпрыгнула в последний момент и фыркнула:

— Смотри куда идешь! Ты чуть не раздавил меня! Я хотел было промолчать, но слова сами вырвались на кураже (не хватало, чтобы меня отчитывал какой-то мальчик-девочка):

— Не знал, что куриц нужно пропускать первыми, обычно они живут в курятнике.

Тион и Каллин захмыкали, сдерживая смех. Незнакомка сжала губы и молча прошмыгнула мимо.

— Кто это был? — спросил я уже на улице. — Не похожа на прислугу, слишком утонченные черты.

— Ну ты же сам сказал, — хихикал Тион, — Что курица, просто видать породистая… А что ты так ей заинтересовался, курятинки захотелось? Тион и Каллин прыснули от смеха. Я угрожающе погладил висевший на поясе кинжал, те на секунду заткнулись, затем переглянулись между собой, и заржали пуще прежнего.

Королевская стража в недоумении уставилось на нас. Зашибись! Скрытно мы внедрились! С этими балбесам в разведку лучше не ходить…

Потекли размеренные дни… Чтобы не привлекать внимания, мы поселись в дешевом постоялом дворе с тараканами и вечно пьяными вдрызг постояльцами (простые служаки не могут себе позволить дорогие апартаменты). Из тех же соображений мы заняли лишь одну бюджетную комнатку.

Все бы ничего, но сволочь Каллин храпел так, что тряслись стены. Что только я не делал: и швырял в него ночью сапогами, и плескал остатками пива из деревянной кружки, и даже один раз в сердцах пнул в бок, за что был чуть не раздавлен ударом молота, который кузнец держал всегда рядом с собой под кроватью. От моего пинка он неожиданно быстро проснулся и рефлекторно махнул кувалдой, еще даже толком не успев продрать глаза. С тех пор к спящему я близко к нему не подходил, предпочитая метать в храпуна предметы нашего обихода с расстояния нескольких шагов.

Тион, как настоящий солдат, привык восстанавливать силы в любых условиях, не обращая внимание на храп. Он умел отключаться, как только закрывал глаза, и открывал их с первыми криками петухов за окном. Я ему даже завидовал. Вроде старый, а спит как младенец. Вот, что значит не нервничает из-за маленькой пенсии и большой платы за коммуналку. Настоящий ассасин…

Каждый день мы в составе расчета королевских охотников отправлялись в окрестные леса и выслеживали дичь. Но никого не убивали. Отмечали на рисованных картах оленьи лежки, лисьи норы и кабаньи тропы. Делали все, чтобы в час охоты монарху было максимально быстро и комфортно подстрелить зверушку.

Какая-то ненастоящая получается охота. Нет азарта слежки, духа преследования… Я тоже соскучился по охоте. По своей охоте. Спокойная жизнь начинала помаленьку угнетать. Я никогда не был отчаянным головорезом, но в такие моменты чувствовал недостаток адреналина. Наверное, в связи со своим кровавым хобби, я превратился в адреналинового наркомана. А может просто спокойная жизнь не для меня, не знаю… Никогда спокойно не жил. Разве, что очень давно…

Прошел почти месяц, но мы ни на йоту не приблизились к своей цели. Рыскали по лесам, словно гончие, несколько раз участвовали в королевской охоте, но к Дионису так и не смогли подойди. Простые охотники-загонщики держались на расстоянии от его светлости окруженной личной охраной из молчаливых берсерков. Наш план рушился, а другого не было… Комтур Элеот запасного не придумал. Вот если бы у нас был снайпер… Интересно, а снайперы арбалетчики бывают? Оптику и на арбалет прицепить можно… Нужно чаще тренироваться с арбалетом на всякий случай… Не вечно же нам служить загонщиками. У меня, наконец, стало немного получаться и с мечом.

Каждое утро на заднем дворе я махал им вместо зарядки под руководством Тиона. Старик тоже упражнялся и форму не терял. Каллин с пренебрежением относился к нашим занятиям, бурчал, что настоящий воин в упражнениях не нуждается (или как это по нашему звучит — талант не пропьешь) и обладает врожденной мощью, вот совсем как он и его молот.

День сурка продолжался бы и дальше пока однажды на очередной охоте не случился странный случай…

Подстрелив волка и пару косуль, король со свитой возвращался с охоты. Мы вместе с другими загонщиками плелись на лошадях чуть позади.

Солнце клонилось к вечеру и длинные тени разлапистых елок уже гладили бока усталых лошадей. Неожиданно колонна встала. Впереди послышался гомон. Мы подъехали ближе и увидели бездыханное тело девушки, лежащее на дороге… Платье изодрано, лоскуты пропитаны красными пятнами (будто хищники напали), глаза закрыты, дыхания нет…

Ее обступили стражники. Король спешился и решил сам проверить несчастную.

— Ваше величество, — сказал один из берсерков, держа руку на сонной артерии девушки. — Она еще жива.

— Что с ней случилось? — спросил король и присел на корточки рядом.

Берсерк пожал плечами:

— Наверное, волки напали или рысь…

— Странно, — проговорил Дионис. — Мы проходили здесь утром. Наши собаки и загонщики распугали все зверье в округе на многие мили. Кто на нее мог напа…

Король не успел договорить. Девушка открыла глаза. Но это были глаза не человека — желтые как у змеи с вертикальными черными зрачками. Они вмиг загипнотизировали Диониса. Все вокруг встали как вкопанные, будто превратились в памятники.

— Что за черт? — удивился я. — Почему они застыли? Тион и Каллин молчали. Я повернулся к ним и чуть не вывалился из седла. Ассасин и кузнец тоже замерли, уставившись в никуда неподвижными стеклянными глазами. Я потряс Тиона за рукав, он качнулся в седле и слетел с лошади. За ним посыпались другие всадники. Падали без чувств, словно мертвые. Твою мать, что происходит? Может, это сон? Странный какой- то сон! Девушка встала и стряхнула с себя дорожную пыль. Ее взгляд встретился с моим. Я похолодел, будто взглянул в глаза самой смерти.

Незнакомка тоже вздрогнула, она не ожидала увидеть человека в сознании.

— Кто ты? — воскликнула она.

— Я королевский охотник.

— Ты врешь, на тебя не подействовали мои чары… Ты не человек. Ты колдун?

— Нет, я обычный человек… Что ты сделала с людьми? — я незаметно нащупал рукоять кинжала, висящего на поясе.

— Они скоро придут в себя… Но сначала я выполню свою миссию…

— Ты ведьма? Какую миссию?

— Я убью короля Диониса, а потом, прости, мне придется покончить и с тобой… Жаль убивать такого парня, — колдунья хищно улыбнулась. — Теперь я вижу что ты не обладаешь магией, но ты уникален, ты иной…

— Меня зовут Ловчий, просто я из другого мира, — я старался заговорить ведьме зубы. — Зачем нам сражаться? Я тоже желаю смерти Дионису.

— Извини, Ловчий, — длинные локоны черных, как воронье крыло волос ведьмы зашевелились, будто намагниченные зарядом, он приподнялись над головой и встали черным кругом, — Я не могу рисковать, свидетели мне не нужны. Когда король умрет никто ничего не будет помнить, а ты будешь помнить все…

Ведьма резко махнула рукой в мою сторону, но я был готов — нырнул вбок и одновременно метнул в нее кинжал. Клинок почти достиг головы, но отскочил от невидимой преграды. Что-то обожгло плечо, пронесшись совсем рядом. Невидимый сгусток ударил лошаденку позади меня и сбил ее с ног. Та дернулась и замерла навсегда. Черт! На ее месте мог быть я. Я выхватил второй кинжал и метнул в тварь. Но он тоже отскочил от невидимой защиты, а змеиноглазая улыбнулась:

— Смирись Ловчий, я неуязвима для оружия. Прими смерть от моей руки, как благодать… Не каждому дано умереть от рук великой Черно…

Он не договорила, одни прыжком я подскочил к ней и полоснул по горлу. Ведьма захрипела и схватилась за рану обеими руками, будто пыталась удержать кровь. Фонтан черной крови бил сквозь ее пальцы. Она с удивлением уставилась на меня.

— Как ты это сделал? — просипела колдунья разрезанной наполовину гортанью и рухнула на колени. — Как ты прошел сквозь мантию защиты? Ее голос слабел, а силы покидали.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ты же сама говорила, что магия на меня не действует. Кинжалы от тебя отскакивали, а моя рука нет…

Я замахнулся и вонзил кинжал ей в висок. Ведьма и так сдохнет — горло глубоко рассечено, но так будет надежнее.

Колдунья замертво рухнула мне под ноги. Лужицы черной крови зашипели и обратились в пепел. На всякий случай я сделал шаг назад. Кожа трупа запузырилась и стала темнеть. Тлен черными прожилками пополз по деве, превращая ее в мумию. Черная дымка с шипением окутала труп, а когда рассеялась, вместо тела лежала горстка зловонного пепла.

Я подошел к королю, он сидел на корточках. Один «ширк» кинжалом по горлу и я богат. Я поднес лезвие к его шее, и на секунду замешкался. Не знаю почему, будто мне не хотелось убивать его. Мне, маньяку? Странно…

Король зашевелился, я вздрогнул и одернул руку, спрятав нож. Люди вокруг очнулись. Тот, кто упал с лошади охал и ахал, потирая ушибленные места. Охотники и стражники вертели по сторонам головами, ничего не понимая. Дионис встал и с удивлением озирался.

— Что здесь произошло? — воскликнул он. — Я, как будто, уснул на ходу и ничего не помню.

— Ваше величество, — к нам подошел седобородый старец из свиты (наверное придворный колдун, и зачем кроль его берет на охоту?) — Судя по всему на вас напала Черная ведьма.

Старик указал на горсть еще дымящегося пепла:

— Это все что осталось от нечистой, кто-то ее убил, и этот кто-то среди нас.

— Это сделал ты, Арис?

— Нет, ваша светлость, я как и все поддался чарам и впал в минутное забвение, но этот кто-то среди нас.

— Интересно, — пробормотал Дионис и крикнул уже громче:

— Кто из вас, мои подданные, смог убить Черную ведьму?.. Выйди вперед славный воин!

Король Дионис бродил меж рядов подданных и всматривался в их лица:

— Я повторю свой вопрос, кто убил ведьму?

Все молчали, опустив глаза, молчал и я. Каждый, наверное жалел, что это был не он, тем самым героем, который спас короля. Молчаливая пауза затянулась. Я не знал, что делать.

— Ваше величество! — из толпы вдруг раздался возглас и вперед вышел сутулый и нескладный охотник с пронырливым и наглым лицом гопника. На вид ему было около тридцати, хотя в реалии могло быть и двадцать (жизнь гопника на воле тяжела), — Я убил Черную ведьму!

Толпа ахнула и зароптала. Никто не ожидал от сутуленького «воина» такого героического поступка. Зачем он вылез? Наверное, надеялся срубить золотишка, продвижение по службе или других королевских ништячков. «Гопник» смекнул, что все молчат и подумал, что свято место пока пусто. Решил отжать себе лавры, как мобильник в темном переулке (ах да, мобильников здесь пока нет, надо будет потом заняться их разработкой, я же все-таки инженер-программист по первому образованию).

— Как твое имя? — спросил король, с недоверием поглядывая на сутулого.

— Меня зовут…

Я не дал договорить гопнику. Вообще пофиг, как его зовут. Такому только семки в подъезде лузгать, а не ведьм крошить. Вот он — мой шанс стать к королю ближе! Стану ближе. Проще будет потом его прикончить.

— Ваше величество, — я поклонился, — Это я убил ведьму!

Толпа ахнула аж два раза, причем один раз с придыханием. Дионис нахмурился, а на виске гопника выступила капля.

— Кто из вас говорит неправду? — король сверлил меня глазами.

Под таким взглядом становится неуютно. Он, как будто, смотрел прямо в душу, такого человека так просто не проведешь. Но обманывать я не собирался. Я подошел к горстке дымящегося пепла и разворошил его кинжалом. Клинок обо что-то звякнул. Я отбросил находку в сторону и аккуратно, чтобы не обжечься, поднял ее кончиками двух пальцев. Это был еще один кинжал.

— Этот клинок я метнул в ведьму, — я показал находку королю. — Она собиралась вас убить.

— Это мой кинжал! — чувствуя неминуемое разоблачение, гопник пошел ва-банк, терять ему было больше нечего.

— Вот еще четыре моих кинжала! — я выложил на земле совершенно одинаковые клинки.

Тот, что я достал из пепла, был тоже их «близнецом» (я специально выбрал одинаковые еще в Акрольде, чтобы легче было привыкнуть к балансу и удержанию в руке).

— Простите, ваше величество! — гопник побагровел и плюхнулся на колени. — Нечистый попутал, я солгал! Простите…

— В темницу его! — сверкнул глазами Дионис.

Берсерки скрутили самозванца и ловко стянули его руки кожаными ремнями.

Король подошел ко мне:

— Тебя, кажется, Ловчий зовут?

Ничего себе! Король вспомнил мое имя… Или я такой приметный или память у него отличная. Хотя, не каждый же день вепря убиваешь… Наверное, просто запомнил.

— Да, ваше величество, мое имя Ловчий! Я служу в расчете загонщиков. Я очень благодарен вам, что вы взяли меня на службу! — напыщенные фразы из фильма про трех со шпагами и одного усатого в шляпе, как никогда сейчас пригодились. С дворцовым этикетом я мало знаком: рос сначала на улице, потом в студенческой общаге, а затем в ипотеке.

— Благодарю тебя, Ловчий, — Дионис приложил правую руку к груди и отвесил поклон головой (надо же, мне короли уже кланяются, а совсем недавно я был обычным рабом, я не карьерист но карьеру люблю). — Ты спас мне жизнь… Проси любую награду, обещаю при всех, что выполню любую твою просьбу… Выплачу любое вознаграждение.

Я пожал плечами и задумался… Блин! Что же попросить? Денег? Поместье? Полцарства (ну это вряд ли мне обломится)… Остановимся на деньгах… Здесь я особо не знал их ценности: хороший раб стоит под сотку золотых, обед в таверне пару — серебряников, лепешка на рынке — несколько медяков. На этом все мои финансово-экономические познания заканчивались… Огата обещала пять тысяч золотом, значит, жизнь короля стоит примерно столько.

— Мне ничего не надо, ваше величество, — эта фраза сама вырвалась у меня (сам не понял, что ляпнул), — Это был мой долг, почту за честь служить вам дальше, это и будет моей наградой…

Ух как завернул! Аж самому кайфово стало — с фильмами про мушкетеров, в свое время, я явно переборщил, спасибо дедушке Дюма…

Украдкой я глянул на Тиона и кузнеца, те с облегчение выдохнули. Наверное, ждали от меня какой-нибудь свиньи, такой жирной, грязной и подлой: думали, что возьму награду и сольюсь из общего дела. Но я оказался не такой… Даже самому странно: какое мне дело до престарелого неудачника ассасина и до моего… Врага, что ли… Или Каллин уже не враг, а так?.. Надо будет в горы его позвать как-нибудь (как в песне у Высоцкого)…

— Твоя честность и преданность достойны самого высокого уважения, — произнес Дионис с некоторым удивлением. — Тогда я награжу тебя сам, по своему усмотрению. Жду тебя завтра вечером на аудиенции в моем замке…

Если Магомед не идет к награде, то награда идет к Магомеду. Ну что ж… Тоже неплохо. Может, правда полцарства предложит?..

— Проходи, Ловчий, присаживайся, — Дионис кивнул на атласный диван с массивными подлокотниками.

Сам он расположился на невзрачной кушетке. Он принял меня не в тронном зале, а решил провести встречу без галстуков в зале для курения кальяна. Полумрак просторного помещения гармонично дополнялся цветным витражом полупрозрачных окон. Где-то под потолком вообще не было стекла — такая вот средневековая вентиляция.

Между мной и королем втиснулся низкий столик на пузатых кривых ножках. Он пыхтел от тяжести явств и массивного кальяна, стоящего на его столешне. Виноград, золотистые яблоки, кувшины с вином и прочая буржуйская снедь, дополнялись сверкающими тарелочками из металла, подозрительно похожего на чистое золото. Нельзя клептоманам сидеть за такими столиками. Благо, я не один из них… Единственное, что я своровал в своей жизни, это пару груш у соседа по даче. В пять лет я был еще тем отморозком…

Служанка в серебристом обтягивающем платье, похожая на Клаудию Шиффер, виляя бедрами, порхала возле столика и разливала вино. В воздухе запахло терпкостью винограда, солнцем и чем-то женским. Эх… Хороша домработница. Надо было ее в качестве награды просить.

— Выпьем, Ловчий, — Дионис поднял золотой кубок (я протянул свой в ответ), — За тебя, мой верный подданный! Дзинь! Мы чокнулись, и я кивнул, еле сдержавшись, чтобы не выкрикнуть: «Скол!» (фильмы люблю не только про мушкетеров, но и про викингов тоже: хороший был мужик — Рагнар, правда мутный немного).

Вино пошло хорошо, сам не заметил как опустошил почти поллитровый кубок. Жизнь заиграла новыми красками, особенно на сверкающих ягодицах служанки…

— Скажу прямо, Ловчий, — Дионис зажевал дольку апельсина, — Я вижу, что ты человек хороший и надежный, а в людях я разбираюсь, поверь.

Верю. Подумал я. Только на этот раз ты ошибаешься — знал бы ты зачем я сюда приехал…

Король отпил из кубка и продолжил:

— Не все люди такие смелые, как ты. Я чувствую, что грядет великая война, мне нужны надежные солдаты… Без них нет армии, нет государства, нет короля.

— Ваше величество, — я чуть не похлопал его по плечу. — Я не планировал служить в армии. Солдат — это не для меня. Не люблю убивать невинных людей…

— Невинных? Не бывает невинных врагов! Впрочем, как и друзей… Я не предлагаю тебе стать солдатом. Я предлагаю должность командующего моей армии…

— Командующего? — я чуть не опрокинул кубок. — Но… я… Ничего в этом не понимаю… Я не знаю, как руководить армией. Самое большое, чем я управлял, это сворой престарелых бухгалтерш с граблями на субботнике.

— Что?.. — Дионис поднял на меня бровь.

Черт! Выпил и сболтнул лишнего, надо держать себя под контролем, иначе скоро расскажу ему, что я киллер, который пришел по его душу. Хорошо, что он слово «киллер» не знает…

— Я хотел сказать, ваше величество, что вынужден отклонить столь заманчивое предложение. Вы меня совсем не знаете. Как вы можете предлагать такую высокую должность первому встречному?

— Я же говорил, Ловчий, я отлично разбираюсь в людях, — Дионис хитро прищурился. — Я уверен, что ты тот, кто мне нужен…

— Какой войны вы опасаетесь? — спросил я, а про себя подумал: «Захват мирной Купеческой гильдии вряд ли можно назвать войной, если только королевство Оплария за них впряжется».

— Об этом ты узнаешь чуть позже… Я не могу тебе сказать, пока ты не дашь своего согласия.

Черт! Что же делать? Если я откажусь, так и буду ходить в загонщиках и никогда не подберусь к Дионису. А сейчас он так близко. Кинжала, правда, с собой нет, но если ударить кувшином в висок, можно убить. Пробовал уже раньше, только вместо кувшина была ваза… Если соглашусь, буду у всех на виду, но с другой стороны, и к королю поближе. Не люблю быть на виду, моя «карьера» душегуба приучила быть скрытным и невидимым. А тут, как Шойгу буду — расхаживать и брякать медалями, да девок в генералы брать. А служанку я бы взял…

Видя мои сомнения Дионис, проговорил:

— Не торопись с решением, Ловчий, подумай до завтра…

— Спасибо, — я встал. — Во сколько я могу завтра прийти?

— Оставайся в замке, служанка проводит тебя в твою комнату. Уже поздно, отдыхай, а я еще посижу пару часов, люблю курить по ночам кальян. Так лучше думается…

— Спасибо, ваше величество, с удовольствием приму ваше приглашение…

Ко мне подошла «Клаудия», и я расплылся в в улыбке…

Мои апартаменты оказались по-королевски шикарны. Спальня на две персоны, размером с баскетбольную площадку. Может, и правда на королевскую службу пойти? Никогда не жил на баскетбольной площадке…

Король сейчас в кальянном зале, это недалеко от моей комнаты. Другого такого случая может больше не быть. В коридоре стражи нет, в кальянной тоже… Вот он мой шанс — выполнить свою миссию. Тихо, мирно и без пыли. Как я привык делать раньше. «Чирк» по горлу — и тикать… Так… Где взять бритву, ну или нож?..

Я подождал, когда шаги служанки в коридоре затихнут (эх, если бы не «работа киллером», я предложил бы ей остаться — кто-то же должен мне ночью вина подливать). Но дело — прежде всего. Как говорится: первым делом самолеты, ну а девушки за борт…

Я осторожно выглянул в коридор. Дверь спальни из толстенного листа бронзы предательски скрипнула. Я замер. В полумраке коридора покачивались причудливые тени от настенных факелов. В воздухе почему-то пахло серой. Странно, почему стражи не видно, может, они все по периметру замка расставлены? А где берсерки Диониса? Я думал, они от него никогда не отходят… Ну, мне же и лучше. Сейчас, главное, нож раздобыть, ну или вилку на худой конец. Хотя вилкой несподручно. Одного я так убил внепланово вилкой, так он потом ожил, и еще в реанимации неделю провалялся. Царствие ему небесное, гадкий был человек, но на людях уважаемый…

Я осторожно ступил на гулкий гранит коридора. Хмель еще не вышел из меня и «прицел был немного сбит». Черт! Нельзя работать пьяным, никогда не позволял себе этого, а тут пришлось поступиться принципами. Я прошел по коридору и очутился в непонятном зале, стены которого были увешаны картинами и оружием. Ура! Нашел! Я снял со стены раритетный кинжал. Вытащил клинок из ножен. Провел пальцем по кромке лезвия. Ой! Не рассчитал пьяные силы — клинок оказался слишком острым. Красная капля стекла по стали и упала на белоснежный ковер. Я по привычке наклонился, чтобы вырезать ее с фрагментом ковра, но опомнившись, распрямился. Тьфу ты! Это же средневековье. Здесь нет экспертизы ДНК, здесь вообще ничего нет. Можно не бояться и не заметать следы. Но зато здесь есть чертова магия, правда, на меня она почему-то не особо действует. Может я заговоренный какой? Или наоборот — демон? Демон лучше, чем заговоренный, зло всегда дольше живет…

Я облизнул палец. Язык ощутил привычный металлический привкус. Пора… Я сжал костяную рукоять древнего кинжала и несколько раз махнул им в воздухе. Еле слышный свист ласкал слух. Бритва не так мелодична, она почти бесшумна и безлика. Что же я раньше на кинжалы не перешел?..

Я крался по коридору, словно кошка на охоте. Только жертва моя — не мышь: на пол головы меня выше и в плечах пошире. На Добрыню Никитича похожа, даже щечки такие же розовенькие. Жаль будет убивать такого богатыря, но он сам виноват. Как говорится: по кривой дорожке пойдешь, о петельку и споткнешься…

Чтобы долго жить — жить надо честно (правда будешь при этом бедным и нервным). Даже Адольф в свое время хотел жить честно: на художника поступал, но какая-то падла завалила его на вступительных, и он замутил вторую мировую и пошел крошить мир. Убил бы того профессора, что Адю в универ не взял. Да, не я бы один его убил. Весь мир его потом искал… Но старик благополучно умер еще до окончания второй мировой, повезло ему…

Я вернулся к своей комнате. До кальянного зала рукой подать. Адреналин потихоньку вытеснял вино. Жаль, конечно, хорошее вино было, вряд ли я его еще когда-нибудь попробую. Надеюсь, что в Опларии делают, что-то подобное…

Вот и дверь кальянки. Она чуть приоткрыта, словно зовет внутрь. Я задержал дыхание и прислонился лбом к холодному полотну. Заглянул через щель внутрь. Блин! Слишком обзор маленький, ничего не видно… Чуть подтолкнул дверь вперед. Только бы не скрипнула!.. Дверь плавно отъехала на несколько сантиметров. Фух! Пронесло… Идем дальше…

Аккуратно надавил еще, и в проеме образовалась широкая щель — мне хватит. Втянул живот (хотя его у меня нет) и, задержав дыхание, проскользнул внутрь. Сразу присел и, вжавшись в стену, огляделся. Витражи окон погасли. Ночное не пробивалось сквозь цветную мозаику. Единственная свеча трепетала на столике возле кальяна. Ее огонек робко пытался отбросить темноту, но лишь освещал столик и пару шагов вокруг него. Темно. Это хорошо, это моя стихия. Иногда я специально представлял себя незрячим, чтобы лучше чувствовать темноту, чтобы слиться с ней. Когда погаснет солнце выживут только слепые…

Глаза привыкли к полумраку. Свеча очертила статный силуэт, неподвижно сидящий на диване спиной ко мне. Такое ощущение, что король уснул. Тем лучше. Умрет безболезненно во сне, как глубокий старик… Я старался не дышать, но стук моего сердца предательски гулко отдавал в груди. Казалось, его слышно даже в коридоре. Ладони мои вспотели, а виски сдавила мерзкая тяжесть. Черт! Что со мной не так? Я делал это много раз, а тут трясусь как задрот на ЕГЭ. И все таки, жаль мне его убивать…

Шаг, еще шаг. Вот я уже чувствую знакомый аромат кроваво-красного вина из недопитого бокала на столе. Огонек свечи затрепетал сильнее, будто хотел предупредить Диониса об опасности. Но король мерно сопел и был неподвижен, словно памятник из камня. Сделаю все быстро и без шума. Как мне повезло, что рядом нет берсерков…

Шаг, второй, третий… Я уже чувствую тепло жертвы. На его могучей шее просматривается жилка. Она моя цель. Никогда не бью в живот и грудь. После таких ударов жертва еще может долго жить. Шея — вот самое уязвимое место любого животного. Не зря все хищники вцепляются в горло…

Я вытянул вперед руку с кинжалом. Его тусклый клинок заиграл переливами смерти в отблеске свечи. Острие медленно плывет по воздуху, приближаясь к жилке, еще пара сантиметром и можно сделать смертельный «чирк». Я задержал дыхание и весь обратился в сжатую пружину.

— Ты правда, хочешь это сделать, Ловчий? — спокойный голос Диониса прозвучал как гром, он сказал это даже не обернувшись.

Я вздрогнул и одернул руку с кинжалом, чуть его не выронив….

Король встал и посмотрел на меня с легкой усмешкой, словно застал неразумное дитя за кражей конфет. Мне, почему-то хотелось провалиться сквозь землю. Я опустил глаза и спрятал кинжал за спину, а через секунду и вовсе отшвырнул его в сторону и спросил:

— Ты ждал что я приду… Как ты узнал?

— Ты забыл, Ловчий? Я хорошо разбираюсь в людях… Я сразу понял, кто-ты. Когда в лесу на вас напал вепрь, вы сражались как умелые воины, а не как охотники или стражники караванов. Но вы не носите доспехов, значит, вы наемные убийцы. Во всем королевстве Гроаберг лишь одного человека хотят убить недруги. И этот человек — я.

— Ты взял нас на службу загонщиками, предложил мне должность командующего — все это была комедия? Но зачем?.. Не проще ли было сразу нас убить? — я незаметно осматривал комнату, ища спрятанных за шторами берсерков или других головорезов.

— Мы одни, — улыбнулся Дионис, уловив мой взгляд. — Можешь не искать засаду. Я и сейчас надеюсь, что ты примешь мое предложение. Ты не первый встречный, я знаю кому предлагаю…

— Ты хочешь чтобы я стал командующим даже после того как я хотел убить тебя? Я ничего не понимаю…

— Перед этим ты спас меня от Черной ведьмы… Это судьба.

— Я просто защищался от колдуньи…

— Не просто… Ты не такой как все. Если бы ты был обычным человеком, то поддался бы чарам и благополучно впал в забытье. Тебе самому не известно твое предназначение, тебе неизвестна твоя истинная сила…

— Я не такой как ты думаешь, я убийца… — вздохнул я.

— Ты убивал женщин?

— Нет.

— Детей?

— Нет.

— А кого тогда?

— Я убивал плохих людей, на их счету много крови…

— Ты это делал за деньги?

— Нет…

— Тогда зачем?

— Я не хочу это вспоминать, мне трудно об этом говорить…

— Все мы в каком то роде убийцы, кто-то убивает врагов, кто-то невинных людей, а кто-то себя. Я хочу тебе кое-что показать. Кто тебя послал? Огата?

— Да, она сказала, что ты собираешь свои войска, чтобы захватить соседнее с ней государство — Купеческую гильдию, чтобы контролировать весь материк через торговые пути…

— Огата всегда была амбициозной и беспощадной правительницей, но невозможно контролировать материк через пути по океану. Для этого нужен военный флот. В королевстве Гроаберг флота нет, а купеческие баркасы не предназначены для перевозки большого количества людей. Их трюмы приспособлены под тюки с тканями и другой товар. Они тихоходны и неповоротливы.

Дионис подошел к резному шкафчику и достал оттуда какой-то свиток. Он развернул пергамент на столике. Пожухлые края свитка были истрепаны, а поверхность потемнела от времени.

— Это древнее послание, — проговорил Дионис. — Оно передавалось из поколение в поколение и досталось мне от отца. Оно написано на древнем языке, но мой придворный колдун смог его прочесть. Там говорится, что однажды на земли наши обрушится великая напасть. Лишь объединившись мы сможем противостоять беде. Но в бой нас поведет иной… Он прибудет из другого мира, спасет жизнь правителю Гроаберга, а затем возглавит его войска.

— Ты думаешь я тот самый иной? Я никогда никого не спасал… И ведьму убил случайно, мне просто повезло.

— Тебе знакомо это место? — Дионис придвинул пергамент поближе ко мне.

На истрепанной временем и тленом поверхности просматривалось какое-то знакомое строение. Я пригляделся и похолодел. Я ясно увидел крепость, стены, башни, соборы, купола. Твою мать! Это же… Кремль! Это же Москва!..

— Ты узнаешь это место? — повторил король.

— Это… Это мой мир, — выдавил я и сглотнул комок.

— Где тебя носило? — проворчал Тион, когда я открыл дверь нашей комнаты на постоялом дворе.

Было далеко за полночь, и Каллин уже вовсю храпел.

— Какую награду дал тебе король? — продолжал допытываться воин. — Мы сможем подобраться к нему поближе?

— Сможем, — растерянно улыбнулся я, — Только его командующий не даст его убить.

— Значит, убьем и командующего… — пожал плечами ассасин.

— Это будет сложно, потому что он твой друг…

— Что?!Я все рассказал Тиону, он внимательно слушал, и по мере повествования его брови забирались все выше и выше на морщинистый лоб.

— Ты не говорил, что из другого мира! — выдохнул воин, когда я закончил рассказ.

— А ты бы мне поверил?

— Наверное, нет… Мне и сейчас верится в это с большим трудом.

Я вытащил из кармана небольшой бронзовый знак в виде треугольного щита с изображением на его фоне орла, распустившего когти:

— Знаешь, что это?

— Это герб королевства Гроаберг?

— Да, такой знак выдают командирам королевского войска. Теперь я на службе у Диониса…

— Ничего не понимаю… Зачем тебе королевская служба? Он пообещал тебе много золота?

— Он дал мне смысл жизни… Может хватит уже разрушать, пора что-нибудь создать? Я прожигал свою жизнь, питая ее местью. А теперь я снова могу жить…

Я рассказал Тиону про ту летнюю ночь, когда впервые убил. Я шел по заброшенному парку, и несмелая луна отбрасывала корявые тени от разлапистых елей. Тени цепляли меня, словно щупальца мифических чудовищ. Они пытались проглотить одинокую человеческую фигуру, бесцельно бредущую по заросшей аллее. Тени не понимали, что я здесь делаю и почему я их не боюсь. Они не знали, что цель у меня была, и что я умер еще месяц назад, когда погибли моя жена и дочь. Упоротый кокаином мажорчик переехал их черным, как смерть джипом прямо на пешеходном переходе и даже не остановился.

Джип потом нашли сгоревшим в лесу, а мажорчик заявил угон. Но свидетели видели, что за рулем был именно он. Выродок оказался сыном губернатора и в один «прекрасный» день свидетели отказались от своих показаний, и по странному стечению обстоятельств у них тут же появились новые квартиры в центре нашего мухасранска. Я не мог поверить, что тварь останется безнаказанной, обил все пороги, но обвинения ему так и не предъявили… И тогда я решил умереть.

Я потерял семью, смысл жизни, веру в людей и в общество. Для чего мне жить?.. У меня больше никого не осталось… Но прежде я хотел захватить с собой на тот свет убийцу моей семьи. Весь город знал, что он слоняется в заброшенном парке и приторговывает наркотой, рассовывая под деревья закладки. Каждый вечер я бродил по заросшим дорожкам парка, надеясь его встретить. И вот, сегодня мне повезло. Сегодня я, наконец, смогу умереть… На облезлой лавочке сидело трое… Тот самый ублюдок, я сразу узнал его мерзкую прыщавую рожу — много часов я провел в интернете, наблюдая за его похождениями в соцсетях. Я прошел мимо, будто прогуливался.

— Эй, дядя, — в спину ударил насмешливый возглас. — Закурить не будет? Я замедлился, а на моем лице появилась дьявольская улыбка. Но они ее не видели, я стоял спиной, изображая нерешительность. «Играя шарнирами», один из них приблизился ко мне:

— Угости сигареткой…

— Не курю, — спокойной ответил я.

— Спортсмен, что ли? — гоготнул второй и встал с лавки.

Им явно было скучно, торговля сегодня не шла, закладки успели разложить за несколько минут и делать было нечего. Одинокий прохожий — хорошая мишень, чтобы взбодриться.

— Не спортсмен, — улыбнулся я, — Программист.

Уроды совсем ожили, меня они больше не опасались…

— У нас здесь проход платный, — первый плюнул мне под ноги.

— И сколько стоит, чтобы пройти? — спросил я.

— Косарь, — не задумываясь выпалил второй.

Их предводитель, тот самый выродок, молча наблюдал за нами, лениво потягивая пиво из алюминиевой банки. Он периодически шмыгал носом (слизистая раздражена от постоянного употребления кокаина) и крутил шеей, будто что-то ему мешало.

— Косарь — это слишком маленькая цена, — проговорил я.

Гопники опешили.

— А сколько дашь? — наконец сообразил один из них. — Сколько у тебя есть? Доставай лопатник…

— Я дам не деньги, я дам жизнь…

— Что? — скривился первый. — На хера нам твоя жизнь, мы тебе просто нос сломаем и зубы выбьем.

— Вы не поняли, — тихо проговорил я. — Я даю вам ваши жизни… Если вы сейчас уйдете отсюда, то останетесь живы…

— Ты, что, бухой? — спросил первый и хрустнул костяшками пальцев, а второй достал нож-бабочку.

— Нет, я просто мертвый…

— Ну ты, дядя хамишь, — зашипел второй и подошел ближе, перебирая пальцами бабочку. — Придется тебя воспитать.

— Подумайте над моим предложением, в последний раз прошу, — я запустил руку за пазуху (гопники напряглись) и достал оттуда стеклянную бутылку пива.

Гопота с облегчением выдохнула и совсем осмелела:

— В морду или в пузо?

— Что? — не понял я.

— Первый удар куда тебе бить? В морду или в пузо?

— Как вы будете бить без глаз?

— В смысле? — промычали они в один голос, заходя с обеих сторон.

— В смысле, что вы даже не заметили что на бутылке не пивная пробка.

Гопники непонимающе уставились на стекляшку в моей руке, разглядывая пробку из черной резины.

— И чо?.. Им уже стало интересно, куда я клоню и с нападением они не торопились.

— А то, что это не пиво, и я в последний раз предлагаю вам жизнь…

— Много пиз. шь, с-сука! — крикнул первый и ударил меня кулаком.

Я отскочил в сторону и выдернул из бутылки пробку. Гопники кинулись на меня разом, но я плеснул содержимое бутылки прямо им в лицо. Душераздирающий крик разорвал тишину мертвого парка. Кислота вмиг съела глаза нападавших, они катались по траве дико вереща. Их предводитель вскочил с лавки и достал травмат.

— Ах, ты сука! — заорал он. — Брось бутылку, я тебе башку прострелю. — Его дрожащая рука навела на меня ствол.

— Я не боюсь умереть, я ищу смерти, — улыбнулся я и отшвырнул пустую бутылку. — Но вначале умрешь ты…

— Стой, тварь! — верещал мажорчик. — Я прострелю тебе башку! Стой! — Резиновая пуля, — продолжал я также спокойно, — Не пробьет череп. Лучше бы ты взял с собой нож…

Бух! Бух! Бух! Прогремела серия выстрелов. Первая пуля попал мне в лоб и выбила искры, сотрясая мозги, вторая обожгла ухо, а третья отбила плечо. Но я не чувствовал боли. Я словно превратился в сжатую бесчувственную пружину, в робота которому на все наплевать, который беспристрастно идет к своей цели.

Бух! Четвертая пуля прошла мимо, а я уже был возле стрелявшего. Чирк! Я полоснул ему по горлу опасной бритвой. Тот схватился за рану обеими руками и вытаращил на меня безумные глаза. Он хотел что-то сказать, но вместо голоса раздавалось мерзкое бульканье. Его ноги подкосились, и он упал на колени. Я достал фотографию жены и дочери и поднес к его морде. Луна вылезла из-за тучи и осветила сияющие лица на глянцевом снимке.

— Помнишь их, тварь? — процедил я, схватив мажора за чуб.

Но он ничего уже ответить не смог, лишь беспомощно хлопал безумными от ужаса глазами и хрипел. Я полоснул бритвой второй раз. Удар получился сильнее и рассек его гортань почти до самых позвонков. Выродок упал мордой в траву и затих навсегда.

Я подошел к скулящим гопникам. От страха они боялись орать и ползали по траве. Я придавил ногой вначале одного из них и чиркнул по горлу бритвой, потом второго. Чирк! И вот они уже оба хрипят и поливают траву кровью.

— Прощайте, — сказал я. — Жить вам осталось меньше минуты, зря вы не выбрали жизнь…

Я шел по парку и вдыхал последние глотки воздуха в своей жизни. В кармане рука сжимала веревку… Скоро будет столетний дуб, именно его я выбрал для своей смерти. Петля на шее окончит мои страдания. Я наконец освобожусь… Стоп! Я вдруг почувствовал облегчение. Смерть выродков возвращает меня к жизни? Как такое может быть. От чужой смерти я почувствовал успокоение… Наверное, я не нормальный, так ощущают себя только маньяки. Я — маньяк? В ту ночь я забрал три никчемные жизни и спас одну — свою… С тех пор я жил, чтобы убивать. Я специально переехал в Москву и поступил на службу в полицию в отдел оперативной информации. Я обслуживал работу компьютерных систем баз данных и имел неограниченный доступ к ним. Я выискивал информацию о педофилах, насильниках и прочей мрази, которая гуляла по свету безнаказанно, и которая ушла от правосудия: где-то улики похерили, у кого-то покровители могущественные. Мои «клиенты» были не простые отморозки. Все ускользнули от следствия по причинам того, что стояли на вершине пищевой цепочки. Только они не знали, что на каждого альфа-хищника найдется свой хищник. И этим хищником стал я… Много лет я чистил город от мразей, пока однажды не прокололся по глупости… Но это уже другая история…

Когда я закончил рассказ Тион долго молчал, а потом проговорил:

— Я много слов не понял, в твоем мире много диковинного, но одно я знаю точно: ты не маньяк, ты мститель.

Его слова принесли мне облегчение. Тяжело считать себя выродком, не таким как все. Много лет это меня угнетало. И быть может судьба специально забросила меня в иной мир, чтобы дать шанс начать все сначала. Я не верну семью, но ради их памяти я должен жить, и жить достойно. Теперь я понял, почему душа противилась тому, чтобы убить короля. Он не та мразь, от которых я избавлялся. Он достойный человек. Я хотел его убить, но он не только простил меня, он в меня поверил. Никто в меня не верил, даже я сам… И теперь я сделаю все, чтобы помочь ему, помочь его народу, людям. Если Дионис думает, что я должен стать командующим, я стану им. У меня есть верный друг. Надеюсь, в этом он мне поможет…

На следующий день мы все трое предстали перед королем. В тронном зале собрался командный состав королевской армии и советники Диониса.

Король представил меня присутствующим и объявил о моем назначении. Далеко не все оказались довольны. Ропот пронесся по толпе. Как? Чужак станет главой армии? Да кто он такой? Он даже рода не знатного? Откуда он пришел?.. Но в открытую перечить никто не осмелился. Слово короля — закон.

— Сегодня же можешь приступать к своим обязанностям, — объявил король, обращаясь ко мне. — Жить будешь в королевском замке, как приближенный советник.

— Можно одну просьбу, ваше величество? — спросил я, когда мы остались одни.

— Говори.

— Я хотел бы, чтобы мой друг тоже служил у вас. Тион опытный воин, и его советы мне пригодятся.

— Если ты ручаешься за него, то я согласен… А третьего друга ты отпускаешь?

— Кузнеца? Он мне не друг… Он человек королевы Огаты.

— Вы пришли в Кронус втроем, чтобы меня убить, и будет лучше, если останетесь здесь втроем.

— Хорошо, я поговорю с ним… Если вы не против, тогда он тоже поступит к вам на службу. Он не выполнил задания и вряд ли будет рад вернуться в Опларию…

После моего назначения на должность Каллин ходил чернее тучи. Он собрал вещи на постоялом дворе и седлал лошадь, собираясь в дорогу. Мы с Тионом молча наблюдали, как он нервно застегивает кожаные ремешки.

— Тебе не обязательно уезжать, — сказал я. — Можешь остаться.

— И что я буду здесь делать? — буркнул тот. — Гонять по лесам дичь?

— Командующему нужна личная охрана, — улыбнулся я. — От имени короля Диониса, я хочу тебя нанять на военную службу…

— Меня?.. — глаза здоровяка полезли на лоб, он раскрыл рот как задыхающаяся рыба и, наконец, проговорил. — Ты доверишь мне свою жизнь?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Мы с тобой многое прошли, и пусть большую часть времени хотели убить друг друга, но сейчас у нас общий враг…

— Кто? Королевство Оплария? Я ни за что не предам свою родину.

— Нет, люди нам не враги. Но этому миру угрожает другое. Пока никто достоверно не знает, что именно… Король Дионис собирает войска. Древнее пророчество начинает сбываться. Его разведчики донесли, что в бескрайних просторах Скалистой пустоши замечены следы существ, похожих на людей. Их становится все больше, но никто не знает, как они выглядят. Горные леса пустоши не проходимы для лошадей. Необходимо снарядить большой пеший отряд. Небольшие расчеты разведчиков пропадают в глуши бесследно. Ты с нами?

— Я согласен! — воскликнул Каллин. — Война — это по мне! Надоело протирать портки, сидя в ожидании битвы. Надеюсь королева Огата меня простит…

Я шагал по гулким коридорам королевского замка. Стражники кланялись новому командующему и провожали меня почтительными взглядами. После месяца пребывания в должности здесь меня знала каждая собака. Я постепенно осваивал военную науку и свыкался со своей ролью.

Скорее всего, Дионис ошибается и избранным должен быть кто-то другой, но служить командующим совсем неплохо. Намного лучше, чем быть рабом или наемным убийцей. Мне не хотелось разочаровывать короля. Если он видит во мне лидера, значит, я должен стать им. Он дал мне цель в жизни, и я отплачу ему преданной службой.

Верный Тион помогал мне в тренировках, ежедневно я тратил на них по несколько часов. Улучшил навыки владения легким мечом, а метание кинжалов почти довел до совершенства. Один раз даже в спарринге на тренировочных мечах мне удалось его одолеть. Тион похвалил меня, но в его глазах читалось скрытое недовольство. Старик привык считать себя непобедимым, и поражение ему давалось болезненно.

Утро мое начиналось со собора статистики (навыки программиста пригождаются не только для работы с компами): сколько новобранцев вступило в королевскую армию, сколько из них успешно проходит первоначальное обучение, сколько проявили себя выше средних показателей (таких я отбирал отдельно для зачисления в корпус берсерков — это что-то вроде средневекового спецназа в Гроаберге).

Я создал подобие военной учебки, где вновь принятые на службу постигали азы военного искусства. Тренировочный лагерь разбили в полевых условиях за пределами Кронуса, чтобы у «курсантов» не было соблазна в свободное время шляться по кабакам и трактирным проституткам. Хотя, свободного времени у них вообще не было. Я постарался выстроить учебную программу так, что каждая их минута была расписана. Это дисциплинирует и приучает к высоким нагрузкам. Те, кто выдержит и пройдет до конца — получит достойное жалование и хорошую работу в королевской армии. Не особо способных и ленивых я безжалостно отчислял. Когда-то я прошел курсы по работе с персоналом. Тим-билдинг и прочая хрень не работает, если коллектив дерьмо. А тут нужен не коллектив, а боеспособная сплоченная армия…

Такого отбора в солдаты раньше Дионис не делал. В итоге в его войске оказалось много «случайных» людей: пузатых алкашей, раздолбаев и неумелых воинов. Но я пока не торопился их отправлять в отставку. Заменить их было не кем, я хотел в начале нарастить военную мощь армии, а уже потом с ними распрощаться. В условиях войны и крестьянин с вилами солдат, пусть пока будут… На всякий случай… Не хотелось бы остаться в истории этого мира реформатором, развалившим армию королевства Гроаберг.

Вот и двери тронного зала, расчет берсерков поприветствовал меня и расступился, пропуская внутрь. Дионис восседал на троне, а вокруг него роились престарелые советники, что-то нашептывали, упражняясь в лести. Среди них выделялась стройная фигура девушка в расшитым самоцветами платье. Ее светлые с золотистым отливом волосы сразу бросались в глаза, а кукольное личико показалось мне знакомым. Где я мог ее видеть? Не припомню…

— А-а-а, Ловчий! — воскликнул король. — Проходи, я тебя ждал.

— Что случилось, ваше величество?

— Неважные новости… Сегодня от королевства Оплария прибыл гонец, он принес послание от Огаты. Она просит встретится с ней на нейтральной территории.

— Что ей нужно? — спросил я.

— Не знаю, переговоры пройдут на южном побережье в городе Уфард.

— Но это же земля Купеческой гильдии! — я задумался. — Вдруг там будет засада?

— Это независимое государство, туда трудно будет провести незаметно войска, с каждой стороны на переговорах будет не более двадцати воинов. Огата амбициозная и расчетливая правительница. Много лет она предлагала мне поделить Великий материк между Опларией и Гроабергом. Подмять под себя Танис, княжество Реут, купцов, отшельников и полуостров Рыбаков.

— Вы забыли про королевство Ведия, ваше величество.

— Не забыл… На Ведию Огата не претендует, там проживает много потомственных ведьм, говорят сама их королева тоже практикует магию… Ведия — маленькое государство, захват ее территории не стоит того, чтобы враждовать с ведьмами.

— Почему Огата предлагает вам «долю»? Не проще все захватить единолично?

— Гроаберг — единственный сильный противник на пути к ее планам. Огата знает, что я не останусь в стороне… Если не можешь победить врага, сделай его своим союзником. По такому принципу она пошла. Но Великий материк потому и велик, что на его просторах много независимых народов. У каждого своя история и культура. Я не позволю ей все разрушить. Но на переговоры пойду. Лучше знать намерения врага, не люблю сюрпризы. Отбери двадцать лучших воинов, отправляемся завтра на рассвете. До побережья доберемся на лошадях, там нас ждет моя каравелла. До Уфарда пойдем морем. Так безопаснее и быстрее. Хоть мы и граничим с Купеческой гильдией, но пробираться через ее леса гораздо дольше.

Король повернулся к девушке и посмотрел на меня:

— Кстати, Ловчий, познакомься, это моя дочь принцесса Лиана. Она любит путешествовать, ее часто не бывает в городе, поэтому вы еще не встречались.

— Мое почтение, принцесса Лиана, — я поклонился.

Та кивнула в ответ и фыркнула:

— Нет отец, мы уже как-то встречались… В замке.

Ее губы скривились. Точно! Вспомнил! Это же мальчик-девочка! Теперь она совсем не похожа на подростка. Шикарное платье с оголенными плечами, тонкая талия, изящная шея и все те же аквамаринового цвета глаза. Теперь в ней трудно угадать того, кого я чуть не «раздавил» в дверях.

— Ну и отлично! — воскликнул Дионис, — Я попрошу Ловчего присматривать за тобой. Судя по всему, грядут неспокойные времена. И, да, Лиана, откажись от путешествий. По крайней мере в ближайшее время. Не отлучайся из Кронуса, а лучше из замка.

Лиана надула губы, но промолчала. Хороша чертовка… Но, наверное, стерва, как и все принцессы.

— У меня будет одна просьба, ваше величество, — сказал я.

— Слушаю, — кивнул король.

— Я хочу взять с собой своих помощников: Тиона и Каллина. Они опытные воины и будут полезны.

— На Тиона можно положиться, — король задумчиво потер подбородок, приглаживая аккуратно подстриженную бородку, — а вот за Каллина я беспокоюсь. Он служил Огате, не переметнется ли, в случае чего, обратно на ее сторону. Дело щекотливое. Мы с Опларией пока не враждуем, и он служит мне, но неизвестно чем закончатся переговоры.

— Вот и проверим, если он предатель, то лучше сразу избавиться от таких.

— Ты прав, Ловчий, чем раньше мы узнаем, что он не с нами, тем лучше… Пусть едет.

Двухмачтовый парусник скользил по волнам. В белых полотнищах парусов играла лазурь океана. Мы шли вдоль берега, огибая прибрежные границы Гроаберга в сторону Купеческой гильдии. Чайки ровным строем сопровождали нас всю дорогу. Корабль распугивал стайки рыбок, и птицам становилось легко их поймать. Они ныряли справа и слева от парусника и взмывали вверх с добычей в клюве.

Я стоял на палубе и всматривался вдаль. Спокойная гладь океана напоминала жизнь: вот сейчас вроде все хорошо, но когда-нибудь настанет момент и волны захлестнут корабль, тишина обратится в шторм, а солнце померкнет.

Человек идет по морской глади под названием жизнь и не знает, что его ждет впереди… Как-то раз на автовокзале цыганка нагадала мне долгую жизнь. Она попросила за это у меня сотку и стянула еще две. Денег мне не жалко — за юбку ее тянули двое маленьких цыганят. Она скорее всего шарлатанка, и ее пророчество не сбудется. А я хотел бы долго жить. К смерти я не готов. Смерть для того и поставлена в конце жизни, чтобы можно было успеть к ней приготовиться. Умирать сейчас, что-то не хочется — я только почувствовал вкус жизни. Вот, сегодня он похож на вкус соленой морской воды…

— Чертова качка! — ко мне подошел позеленевшей Каллин. — Я выблевал все кишки, а легче не стало! — Посиди в трюме, — посоветовал я. — Там меньше качает.

— Пробовал, — махнул рукой здоровяк. — Там воняет крысами и плесенью. От этого мне только хуже… Что это там на горизонте?

— Где? — я уставился вдаль.

— Вон, черные точки, — кузнец ткнул пальцем на еле заметные очертания.

— Похоже на корабли.

Только я это проговорил, как раздался крик дозорного, сидевшего на смотровой подставке на фок-мачте:

— Прямо по борту два корабля! Движутся прямо на нас! Звон корабельного колокола пронзительными раскатами разорвал тишину. Команда сбежалась на палубу. Воины тоже поднялись наверх. Десять берсерков и семь рыцарей. Вместе со мной, Тионом и кузнецом, нас было двадцать человек, не считая короля и команды из десятка матросов с капитаном.

— Кто это может быть? — спросил я Диониса. — Купцы?..

— Не похоже… — король нахмурился вглядываясь вдаль, — У купцов корабли широкие, чтобы товара можно было много нагрузить, а эти быстроходные и форма удлиненная.

— Кроме парусов у них… Весла? — удивился я. — Точно, весла, я вижу их взмахи.

— Дьявол! — воскликнул король. — Это же галеры! Развернуть корабль! — Ваше величество! — к нам подбежал запыхавшийся капитан. — На маневр уйдет время, но даже если повернуть за секунду, нам не уйти от галер. Им помогает ветер и гребцы. Эти корабли гораздо быстроходнее нашей каравеллы…

— Что за галеры? — спросил я. — Они хотят напасть на нас?

— Это морские разбойники, — вздохнул Дионис. — Они курсируют в основном вдоль северного побережья, как они оказались на юге, ума не приложу. Здесь владения Купеческой гильдии, их торговые корабли хорошо охраняются и разбойником нечем поживиться. На севере они нападают в основном на маленькие суденышки и на рыбацкие баркасы. А в последнее время всех разбойников почти истребили, давно о них не было слышно. А тут сразу две галеры. Пираты не ходят по двое. Не спроста это…

— Что будем делать? — спросил я. — Может попытаемся все-таки уйти? (хотя сам прекрасно понимал, что корабли приближаются с такой скоростью, которая нам и не снилась).

— Если надо, мы вступим в бой, — сказал Дионис. — Принимай командование, я пойду одену доспехи.

Я повернулся к воинам и рявкнул:

— Боевое построение, становись! Берсерки и рыцари забегали и через несколько секунд встали в ровную шеренгу. Я приучил их держать строй. В свое время тянул срочку в разведке, а потом еще два года по контракту в спецназе ГРУ, так что знал о военной дисциплине не понаслышке. Это потом я стал программистом, когда уволился на гражданку. В армии дибилизма хватает и платят за риск не ахти. Стуча по клавишам в теплом кабинете я мог заработать вдвое больше. Хотя служба мне нравилась.

— Внимание! — я прохаживался вдоль строя заложив руки за спину. — К нам приближаются два корабля. Идут на полном ходу. Мы не знаем кто это, но судя по их курсу — их целью являемся мы. Уйти мы не успеем, поэтому примем бой! Всем приготовиться, одеть доспехи и вооружится. Время готовности — две минуты. Время пошло, вперед! Половина воинов, что была без оружия и доспехов скрылась в трюме, остальные рассыпались по палубе, приготовив луки и заняв позиции вдоль бортов.

— Я чуть сам не побежал вооружаться, хоть у меня меч с собой, — ко мне подошел Тион. — А говорил, не умеешь командовать.

— Жизнь еще и не тому научит, — улыбнулся я.

— Удивляешь ты меня, Ловчий. Чего я еще о тебе не знаю?

— Иногда, мне кажется, что я сам себя не знаю, — пожал я плечами. — Человек такое существо, которое никогда не знает, на что способно. В жестких условиях он может совершить невозможное, и даже больше…

— Надеюсь, сегодня мы не умрем, и у меня будет возможность узнать тебя получше, — улыбнулся Тион.

— План такой, — инструктировал я капитана, — Проходим на всех парусах мимо галер, не останавливаясь. Чтобы им развернуться потребуется время.

— А если они повернут за нами? — спросил седобородый капитан.

— Тогда будем отбиваться на ходу, к берегу причаливать смысла нет. Там нас быстрее разобьют, и, возможно, они этого хотят: может, их сподручные ждут на берегу в засаде. Вступим в бой на воде. Если силы будут слишком неравные, тогда попробуем договориться.

Я повернулся к Дионису:

— Сколько на борту запасов золота или других ценностей?

— Около тысячи золотых и две тысячи серебрянников, — ответил король. — Мы планировали закупиться в Уфарде. Это портовый купеческий город и там много разного товара.

— Отлично, в крайнем случае придется купить свою свободу.

— Мы отдадим им деньги, — язвительно пробурчал Каллин, — А потом они нас убьют! — У тебя есть другие предложения? — нахмурился я.

Кузнец опустил глаза и промолчал.

— Знаю, что план не ахти, — продолжил я. — Но будем отталкиваться от него, а там, если что, импровизировать…

— Что?.. — не понял Дионис.

— Будем действовать по ситуации, — ответил я.

Галеры уже были в сотне шагов, бой барабанов, отбивавший такт гребцам, гулкими раскатами прокатился по глади океана. Огромные корабли, каждый раза в два больше нашей каравеллы, грозно уставились на нас якорными глазницами. На носу галер возвышались фигуры горгулий, вырезанных из красного дерева. Их хищные глаза поглядывали на нас в предвкушении легкой добычи.

— Странные паруса, — проговорил Тион, — Почему они черные?

— Значит, точно пираты, — ответил я. — Черный цвет — символ смерти…

Команда галер высыпала на палубы. Явственно было видно разношерстный состав моряков. Большинство из них казалось обычным отребьем, но встречались и матерые головорезы с изрезанными шрамами лицами и всклоченными бородами. Сколько их на каждом корабле? Человек по пятьдесят не меньше? Плюс гребцы, хотя, скорее всего гребцы — рабы, они не будут сражаться. Но даже не считая гребцов, с такой ватагой нам не справиться.

Наши корабли сближались и пираты поняли, что останавливаться мы не собираемся. Они замахали мечами и саблями, орали и улюлюкали. Ублюдки думали нас запугать своим нескладным ором. Каравелла, не сбавляя хода пронеслась мимо первого корабля, и мы почти проскочили, но вторая галера резко взяла вбок и преградила нам путь. Черт! Мы шли прямо на таран. Корпус галеры гораздо крепче, и пираты надеялись нас остановить, подставив корабль.

— Всем держаться за канаты! — заорал я, поняв что столкновения не избежать.

Паруса убирать поздно — не успеем. Вот, до столкновения осталось метров двадцать. Мы шли прямо на массивный нос галеры — это ее самое крепкое место. Хана нашему суденышку. Черт! В последний момент наш капитан резко крутанул руль и каравелла чуть не завалилась на бок.

— Твою мать! Что он творит? — заревел Каллин, чуть не улетев за борт.

Его молот упал в воду и скрылся в пучине. Но в следующую секунды мы поняли, намерения капитана. Он пытался уйти от лобового столкновения. Чтобы совсем нас не размазать по пиратской галере. В следующий момент каравелла выпрямилась и встала чуть под углом к галере. Уже лучше! Хоть не в нос ударим.

Осталось пять метров, четыре, три… Бум! Хрясь! Грохот и треск прокатились над океаном. По палубе полетел такелаж, незакрепленные сундуки и не слишком хорошо державшиеся люди. Крики и ругань заглушили треск ломаемых конструкций. Наш корабль врезался в бок галере и пробил борт. Ура! Но каравелла тоже пострадала, уткнулась носом в пробоину. Я пригляделся. Дьявол! А от носа почти ничего не осталось! Хорошее было судно, я к нему привык… Мы тонем.

И вот началось… Абордажные крюки посыпались на нашу палубу, цепляя и притягивая суденышко. В ответ мы ударили из луков, первый десяток нападавших вобрал стрелы грудью и с криками катался по палубе.

Галера и каравелла тонули, но это нисколько не останавливало пиратов. С дикими криками они перелезали через борта и лавиной накрыли наших воинов. Берсерки и рыцари встретили их умело, но разбойников оказалось гораздо больше, чем мы думали. Берсерки «летали» по палубе и крошили врага легкими саблями (в каждой руке по клинку). Рыцари прикрывались щитами и пока им удавалось держать строй и не дать напасть со спины.

Мы с Тионом утащили сопротивляющегося короля в трюм и заперли его там.

— Ваше величество! — напоследок сказал я ему. — Нам не победить и ваша смерть будет напрасной. Геройство никто не оценит. Ублюдки не хотят нас взять в плен. Они явно хотят нас убить!

Спрятав короля, мы с Тионом выскочили на палубу. Пираты почти задавили наш отряд числом. Они лезли, как черти из преисподней. Каллин, лишившись молота, схватил бревно и махал им, словно гигантский пропеллер, расшвыривая головорезов. Разбойники пытались приблизиться к здоровяку на расстояние удара мечей, но тот всякий раз успевал ухнуть дрыном и смести всех в радиусе нескольких метров. От его ударов пираты рассыпались, как кегли. Падали по сторонам с переломанными костями и пробитыми бошками.

Но разбойников становилось все больше. К тонущей каравелле пришвартовалась вторая галера. Оттуда хлынули новые головорезы. Твою мать! Сколько же их?! Дело дрянь…

Несколько человек повисли на бревне Каллина, и оно увязло в человеческой массе. Еще мгновение, и кузнеца порубят на кусочки. Я швырнул в эту гущу сразу пять кинжалов, один за другим, будто хвостнул очередью из автомата. Несколько нападавших с криками отвалились от бревна. Бревно освободилось от цепких объятий и с новой силой ударило по набегавшей толпе. Р-раз! Треск ребер и хруст выбитых челюстей вновь разнесся над палубой.

Где-то в гуще мелькал меч Тиона — крошил врага направо и налево. К счастью, пираты оказались не особо умелыми воинами, но их было значительно больше, чем нас.

Кинжалов не осталось, я выхватил меч и попытался пробиться к Тиону. Он увидел меня и вырвался из гущи навстречу. Мы встали спиной к спине. Вокруг нас образовалось кольцо врагов, оно щетинилось мечами и саблями и с каждой секундой все больше сжималось. Краем глаза я увидел, как бревно Каллина вновь увязло в человечине. Кузнец отшвырнул дубину, и на него навалились сразу несколько головорезов. Удары мечей посыпались на кузнеца, но его латы и шлем выдержали. Головорезы подмяли здоровяка и скрутили его.

Мы с Тионом скакали по кругу, еле успевая отбивать удары клинков. Мы последние, кто оказывал сопротивление. Остальных либо убили, либо взяли в плен. Когда силы были почти на исходе, меч Тиона сломался, а мой выбили из рук. На больше ничего не оставалось, как поднять руки и сдаться. Озверелые пираты, повалили нас на землю и изрядно попинали ногами.

Разбойники связали нам за спиной руки корабельной веревкой и утащили на галеру. Каравелла и второй корабль затонули.

Затхлая темнота трюма и унылый тягучий скрип корабельных шпангоутов нагоняли тоску. Я сидел, привалившись спиной к стене. Где-то рядом вздыхал Тион. Нам повезло больше, чем другим. Остальные почти все погибли.

— Каллин! — крикнул я. — Ты здесь?!В ответ раздалось сопение, а потом пробасил знакомый голос кузнеца:

— Здесь я, сучьи дети все почки отбили. Вздохнуть не могу! — Ты ранен?

— Вроде нет, только тумаков надавали, обиделись, что поломал их немножко…

Я провел небольшую перекличку, кроме нас троих в живых оказалось еще четверо рыцарей. Берсерки полегли все. Раненных среди нас не было, значит эти уроды их добили.

Мы с Тионом прижались спинами и, нащупав руки друг друга попытались развязать веревки. Но узлы стянуты умело, на ощупь ничего не получалось. Попробовали развязать Каллина, но тот охал и сыпал проклятиями, ему больно было даже шевелиться. Пришлось бросить эту затею.

Корабль покачивался, а за деревянной стенкой слышались всплески весел. Нас куда-то везли. Не убили сразу, и то хорошо…

Дощатый люк заскрипел на потолке. Крышка поднялась и в пустила дневное солнце и свежий морской воздух. Ветерок приятно холодил затекшее тело. Я зажмурился и сквозь прикрытые веки увидел спускающиеся в трюм силуэты людей.

Заставил себя открыть глаза. Передо мной стоял разбойник в засаленном камзоле дворянина. Он явно хотел выглядеть помпезно, но от него воняло псиной и потом. Под косматыми с проседью бровями блестели хитрые, глубоко посаженные глазки. Через его левую щеку проходил шрам. Нижним концом он упирался в угол рта и создавал впечатление, что разбойник всегда ухмыляется левой половиной обветренных губ. За его спиной толпилось еще трое в одежде из замызганной парусины. Если бы не кривые мечи на их поясах, я бы подумал, что в трюм спустились бомжи, разжившиеся выброшенной театральной одеждой.

— Меня зовут капитан Силтон, — «дворянин» обвел нас хищным взглядом. — С вами на каравелле был король Дионис, где он? Вот так новости! Дионис пропал! Я был уверен, что его схватили…

— Не знаю, о чем ты! — процедил я. — Мы обычные купцы, шли за товаром в порт Уфарда.

— Врешь, пёс! — пират ударил меня сапогом в живот.

Я сложился пополам и сполз на пол, стиснув зубы. Только бы не застонать, не доставлю выродку такого удовольствия. Спазм перекрыл дыхание, твою мать, как же больно! Пираты схватили одного из рыцарей и приволокли его поближе к Силтону.

— Где Дионис? — спросил капитан, приставив к его горлу меч.

Вместо ответа седой воин плюнул в грязную рожу. Силтон взревел и размашистом ударом снес голову пленнику. Голова покатилась, оставляя за собой красную дорожку, и уткнулась в тюки с веревками. Безголовое тело на миг замерло, будто не хотело смириться со смертью, покачнулось и, бренча латами грохнулось на пол.

Пираты схватили следующего рыцаря. Молодой парень с пушком на лице и широко открытыми глазами при виде окровавленного меча, жалобно запричитал:

— Прошу! Не убивайте! Я все скажу! Король Дионис был с нами, мы плыли на переговоры с королевой Огатой.

— Где король? — прорычал капитан дергая багровым от постоянной выпивки носом.

— Я не знаю, никто не знает! Он исчез когда все началось! Чирк! Силтон резанул по горлу парня. Кровь хлестнула из рассеченной артерии фонтаном. Рыцарь захрипел и упал на колени. Пират толкнул его ногой, повалив на пол. Парень еще несколько секунд дергался, а потом затих, а его глаза так и остались широко открытыми.

— Кто скажет мне где король, — процедил Силтон, — Я того отпущу! Клянусь дьяволом! Все молчали… Силтон махнул в мою сторону. Двое разбойников подхватили меня под руки, но капитана осадил один из пиратов. Он выглядел значительно старше своего босса и, вероятно, имел какой-то вес в этой шайке:

— Завязывай, кэп! Король сбежал, и они не знают где он. Ты портишь товар. Мы лишились корабля и должны возместить убытки. Если ты их всех убьешь, кого мы будем продавать на невольничьем рынке? А за них дадут неплохую цену…

Силтон махнул рукой и меня отпустили. Головорезы поднялись по скрипучей лестнице и скрылись наверху, даже не убрав трупы. Когда люк за ними хлопнул, Тион воскликнул:

— Дьявол! Эти разбойники искали не наживу, они пришли за королем! Они знали, что он на корабле! — Кто мог их послать? — спросил я.

— Я подозреваю Огату, — задумчиво проговорил воин.

— Но зачем так усложнять? Если она задумала захватить Диониса, не проще ли было дождаться нас в порту Уфарда и там напасть?

— Тогда, ей пришлось бы замарать руки. Она хотела провернуть свой план, использую пиратов.

— Но куда делся король? — недоумевал я.

— Надеюсь, он еще жив, — вздохнул Тион. — Иначе мы не сможем доказать, что непричастны к его исчезновению. Мы изгои в Опларии, а теперь еще станем гонимыми и в Гроаберге. Придется прятаться всю жизнь на Полуострове рыбаков или в землях Ведии.

— А свою родину, королевство Танис ты не рассматриваешь?

— Танис слишком близко расположен к Опларии. Там много шпионов Огаты, она не даст нам спокойной жизни…

Люк трюма скрипнул и потихоньку стал приподниматься. Я вздрогнул. В голове мелькнула навязчивая мысль: разбойники передумали оставлять нас в живых! Твари… Но люк не откинулся с грохотом, как до этого, а несмело поскрипывал и медленно расширял щель. Кто-то явно не хотел, чтобы его услышали снаружи… Кто бы это мог быть? Мы вскочили и подошли к лестнице. По ступенькам внутрь скользнул человек со свечой в руке. Он спешно захлопнул за собой люк и спустился вниз. Пламя свечи осветило знакомое лицо, изрытое стародавними оспинами. Мужичок распрямился и почтительно улыбнулся:

— Здравствуйте, господин Ловчий, вы помните меня? Меня зовут Остар.

Я не сразу узнал старосту той деревеньки, где мы заночевали в его доме. Тион удивился больше моего.

— Ты не убил его? — воскликнул он, повернувшись ко мне.

— Да, — продолжал лыбиться рябой. — Господин Ловчий пощадил нас тогда ночью, когда мы на вас напали. Все из-за моего балбеса сынка, будь он неладен! Позарился на шляющуюся ночью деваху.

— Что ты здесь делаешь? — вытаращился я на Остара.

— После того случая, — вздохнул рябой, — Меня убрали из старост за делишки сынка. Я подался на заработки в страну купцов, думал открыть свое торговое дело по поставке в Гроаберг тканей и бакалеи. Но по дороге меня ограбили, и я остался ни с чем. Назад без денег и лошади вернуться не смог и пришлось податься в разбойники. Так я оказался на этом дьявольском корабле… Но добро я помню, господин Ловчий.

Рябой достал из-за пояса длинный нож, больше похожий на мачете. Я невольно шагнул назад, приготовившись отбиваться ногами.

— Я все обдумал, — продолжал экс-староста, — Тогда вы преподали сынку науку. Пусть жестко, но возможно, именно это спасет его в будущем от виселицы. После того дня, его как подменили. Он перестал хлебать ром и пошел работать подмастерьем в кузницу. А я стал больше ценить жизнь, ведь по настоящему ценишь только то, что чуть не потерял… Я пришел вас отблагодарить, но нужно торопиться. Сейчас время ужина и почти вся команда в кают-компании.

Остар разрезал путы вначале мне, затем Тиону и кузнецу. Я взял его нож и освободил оставшихся в живых двоих рыцарей.

— Скорее! — бормотал Остар.

Вдруг над нашей головой послышались шаги.

— Дьявол! — наш спаситель вытаращил глаза. — Они сейчас увидят, что засов отодвинут, и тогда нам конец.

— Сядьте на пол, — скомандовал Тион. — Руки за спину, будто они связаны.

Мы так и сделали, а Остар задул свечу и спрятался за обернутыми грязной парусиной тюками. Люк с грохотом откинулся и в проеме показалась бородатая морда, пират обвел нас злобными глазками и крикнул:

— Все нормально, капитан! Пленные на месте! — Почему засов был открыт? — послышался недовольный голос Силтона. — Где часовой? Найдите мне этого ублюдка, чтобы я мог вздернуть его на рее! Впредь другим будет не повадно! Бородач стал опускать крышку люка, сейчас он ее захлопнет, задвинет засов и путь к свободе будет отрезан. Твою мать, что же делать?! — Капитан Силтон! — крикнул я. — Я знаю где прячется король Дионис! — Кто меня зовет? — головорез заглянул внутрь.

— Это я, — я встал, держа руки сцепленными за спиной. — Если вы меня опустите, я скажу где скрывается пройдоха Дионис.

— Почему раньше не сказал? — проскрежетал пират, спускаясь вниз.

— Я боялся, если вы меня не отпустите, то меня свои же грохнут! Обещайте, что вытащите меня отсюда! — Смотря, что ты мне сейчас скажешь, — Силтон приблизился вплотную, я почувствовал его зловонное дыхание, будто напахнуло дохлыми крысами.

За его спиной стояло еще трое. У всех мечи, но клинки в ножнах. Подвоха никто не ждет. Пора! Я выкинул вперед руки и, схватив пирата за уши, ударил его головой в нос. Хруст хрящей возвестил, что удар получился крайне удачный… Головорез потерял сознание и рухнул на пол. Пока он падал, я выхватил из его ножен кривой меч и рубанул ближайшего разбойника. Удар клинка располосовал тому грудь, срезав с грудины несколько ребер. Остальные двое не успели опомниться, как на них навалились Каллин и Тион. Через несколько секунд наши рыцари и рябой тоже сообразили и врезались в самую гущу. Пиратов быстро подмяли, разоружили и поставили на колени.

— Кто послал вас? — спросил я, поддев острием меча ноздрю одного из них.

— Я ничего не знаю! — пролепетал разбойник, я лишь выполнял приказы капитана.

Вжик! Свистнул мой клинок и голова пленника покатилась по полу, уткнувшись в тюк рядом с головой убитого рыцаря.

Я подошел ко второму, тот закрыл глаза и втянул плечи:

— Не убивайте господин, я ничего не знаю, я даже не знал, что на вашем корабле был король, я…

Вжик! Вторая голова покатилась следом. Хороший клинок — острый, как бритва. Я верю, что им ничего не известно, но оставлять их в живых — смерти подобно.

Из темноты раздался стон. Держась за вмятый нос и шатаясь, на ноги поднялся капитан. Он крутил ошалелыми глазами и не мог понять, что происходит, особенно когда его взгляд остановился на Остаре.

Ударом ноги поддых я освежил ему память. Отморозок завыл и скрючился. Я подошел к нему и одной рукой схватил за грязные патлы:

— Кто послал вас напасть на каравеллу? Пират дернулся и попытался стряхнуть со своего чуба мою руку. Он не воспринял мои слова серьезно. Что ж… Вжик! И его отрубленная кисть шлепнулась ему прямо под ноги. Я зажал ему рукой рот, повалив на пол:

— Повторяю вопрос, — мой голос прозвучал холодно, — Кто вас нанял? Подумай хорошенько… У тебя есть еще одна рука и две ноги.

— Нас наняла королева Огата, — выдавил сквозь зажатые губы пират, обливаясь собственной кровью. — Она пообещала денег за то, что мы убьем короля, а остальных мы могли оставить в живых и продать в рабство.

— Вы не нашли Диониса?

— Нет, он как сквозь землю провалился, я прикажу отпустить вас, только не убива…

Я не дал ему договорить. Таким людям верить нельзя… Хрясь! Я рубанул сверху и рассек наполовину его черепушку. Он завращал глазами, будто пытался рассмотреть на своей голове ужасную рану, но через секунду мозг отключился и умер.

— Уходим! — скомандовал я. — Диониса здесь нет. Нужно спешить, пока они не хватились своего главаря.

Мы осторожно выбрались наружу. Солнце уже закатывалось за горизонт. Корабль стоял на якоре в какой-то бухте, берега которой поросли густым лесом.

— Там на правом борту есть шлюпка, — прошептал Остар. — Спустим ее на воду и пойдем в сторону берега.

Мы пробрались к лодке и осмотрели ее. Широкая посудина с почти плоским дном и громоздкими веслами — не самое лучше средство для побега. Когда начнется тревога, вражеская стрела нас вмиг настигнет, а бесшумно спустить лодку на воду невозможно: шлюпка крепится к механизму лебедки цепью. Если начать ее разматывать, это будет очень шумно…

— Как ты собирался нас спасти? — я с укором взглянул на рябого. — Лодка будет греметь, как тысяча латников на параде! — Простите, господин Ловчий, я не подумал, — Остар виновато развел руками.

— Ладно, — смягчился я, понимая, что экс-староста ни в чем не виноват, он не воин и не стратег, он не мог все рассчитать; умудрился споить часового и проникнуть в трюм, это для него и так огромный подвиг, а для нас спасение. — И перестань называть меня господин.

— Да, госпо… Э-э… Ловчий.

— Так лучше, — улыбнулся я и повернулся к остальным. — Что будем делать?

— Нужно отвлечь врага, — предложил Тион. — Устроить что-то такое, чтобы они забыли о нас.

— Пожар! — осенило Каллина. — Подожжем эту чертову посудину! — Нет, — поморщился я. — На галере много рабов. Гребцы прикованы цепями в трюме, они сгорят заживо…

— Ну и бес с ними, — махнул рукой кузнец. — Зато на небесах они будут свободны.

— Нам нужен другой план, — я категорично замотал головой.

— Ты только что убил несколько человек, не моргнув глазом, — пыхтел кузнец, — А сейчас жалеешь каких-то рабов! — Я убил нелюдей, а людей стараюсь больше не убивать… Хватит с меня.

— Ловчий прав, — вмешался Тион. — Мы не можем сжечь заживо невинных.

— Сколько там гребцов? — спросил я, повернувшись к Остару.

— Около трех десятков, — ответил тот.

— А сколько разбойников?

— После вчерашней битвы где-то примерно сотня в строю, и несколько десятков раненных…

— Что ты задумал? — спросил Тион.

— Есть одна мысль, — задумчиво проговорил я, потирая виски. — План конечно рискованный, но другого выхода нет.

— Говори уже! — с нетерпением выдохнул Каллин.

— Сначала, пообещайте, что пойдете со мной до конца, — я обвел наш немногочисленный отряд вопросительным взглядом. — Если кто-то засомневается, могут погибнуть все…

Вечерняя темнота спустилась на гладь океана и проглотила галеру. Я крался по палубе почти на ощупь — молодая луна еле освещала путь. По скрипучим доскам за мной шагал Тион и Каллин. Остальные спрятались на палубе и возле шлюпок (я расставил их по разным местам) и наблюдали, чтобы на нас никто не напал со спины и, чтобы никто не поднял тревогу. Но часовых на корабле, как ни странно, не оказалось — безнаказанность и полная уверенность в своих силах породила у пиратов беспечность. Сразу видно, что это сброд, а не военизированное подразделение. Даже в путней банде всегда присутствует дисциплина и порядок.

Из раскрытых окон кают слышался пьяный ор и веселье, разбойники отмечали очередную победу. Впереди замаячила фигура. Силуэт переминался в свете факела с ноги на ногу и курил трубку — один часовой все-таки есть. Не повезло ему — я достал трофейный кинжал, короткий взмах. Вжик! Клинок пронзил шею часового насквозь. Тот даже не смог поднять руки, чуть дернулся, похрипел и через мгновение рухнул замертво. Наверное, лезвие зацепило шейные позвонки и рассекло спинной мозг, удачный бросок.

Мы аккуратно сбросили труп за борт и отодвинули ржавый засов на двери, ведущей в трюм. Железная створка нехотя отодвинулась, мерзко поскрипывая тугими петлями.

В нос ударил запах пота и нечистот. Я первым спустился по скрипучей лестнице, освещая путь факелом, который прихватил у часового. Огонь откинул темноту и выхватил из мрака испуганные сонные лица. Грязные с обросшими лицами люди в лохмотьях с удивлением на нас уставились. Они спали прямо на полу и сейчас поднимались, побрякивая ржавыми цепями на запястьях. Это были гребцы галеры — рабы, когда-то захваченные пиратами.

Рабы зароптали, не зная, что от нас ждать. В их глазах читался страх и недоверие. Я поднял руку открытой ладонью вперед — жест мирных намерений. Люди успокоились и притихли.

— Не бойтесь! Мы не враги, мы пришли, чтобы освободить вас, — спокойно проговорил я. — По правому борту галеры есть шлюпки. Мы захватим их и спустим на воду. Но не все из вас спасутся. Буду с вами честен: даже если бы у вас было оружие, вы не сможете противостоять многочисленному врагу. Кто не хочет рисковать и боится умереть, может остаться здесь. Поднимите руки, кто не будет пытаться сбежать… С тех цепей мы снимать не будем.

Ни одна рука не поднялась.

— Лучше умереть сегодня, чем гнить оставшуюся жизнь в этой посудине! — встал один из гребцов.

— Да! Да! — вторили остальные вполголоса (чтобы не поднимать лишнего шума).

Встал дряхлый старик, как он еще выживал в шкуре гребца и адских условиях, непонятно. Сотрясая морщинистыми кулаками, он проговорил:

— У меня нет оружия, но зубы еще целы! Я перегрызу глотку каждому, кто встанет у меня на пути к свободе!

— Да! — голоса стали увереннее и живее.

— Тише! — замахал я руками. — Разбойники хоть и напились, но могут услышать. Я повернулся к кузнецу и кивнул. — Давай Каллин.

Кузнец подошел к первому гребцу и, поддев проушины его оков двумя трофейными мечами, умелым движением сорвал цепь. И так следующего. Через полчаса он освободил последнего раба.

— Внимание! — я поднял руку и все успокоились. — Сейчас пробираемся к лодкам. Чтобы за нами не было погони, нужно спустить их на воду одновременно. Лодки подвешены на цепях, по-тихому это сделать не удастся! Но чтобы не случилось, останавливаться нельзя. Вперед!

Лебедки громыхнули цепями почти одновременно. Звон цепей и всплеск падающих на воду шлюпок разорвали ночную тишину.

— Быстрее! — крикнул Тион, больше не опасаясь быть услышанным: после такого шума, наверняка к нам уже мчатся враги.

Лодок оказалось пять штук. Мы скинули вниз веревочные лестницы (обнаруженные тут же в шлюпках) и торопливо спускались на покачивающиеся плоскодонки. В нашу шлюпку погрузилось шестеро: я, кузнец, Тион, два рыцаря и Остар. В другие шлюпки набилось народу побольше. Но вместимость каждой было минимум десять человек.

Рабы судорожно гребли в сторону берега, до которого было примерно метров триста. Неповоротливые шлюпки с одной парой весел медленно ползли в темноту.

У нас на весла сел кузнец. Один мощный взмах его весел равнялся двум взмахам обычного человека.

— Поворачивай! — сказал я Каллину.

— Что?! — не понял тот и замер с поднятыми над водой веслами.

— Мы не пойдем в сторону берега, обогни корабль по борту и встань ближе к его корме.

— Зачем? — недоумевал Тион.

— Поверьте мне, так будет лучше, — сказал я тоном, не допускающим возражений.

Наша лодка встала под кормой, прижавшись к дощатой стене галеры. Только мы остановились, как наверху раздались крики. Озверевшие пираты выскочили на палубу и орали, как стая гамадрилов. Наконец, они опомнились и кинулись за луками.

Вскоре в сторону беглецов посыпались стрелы. Гребцы уже успели уйти от галеры метров на пятьдесят и темнота была на их стороне, но вдруг из-за тучи вылез предательский полумесяц. Хищным оскалом он осветил черную гладь океана и вычертил силуэты шлюпок. Вот ублюдок!..

— Твою мать, — прошептал я. — Чертова луна погубит всех…

Град стрел посыпался в сторону размытых пятен. Крики и стоны, раздававшиеся со стороны берега, свидетельствовали, что часть стрел попала в цель. Раззадоренные разбойники встречали каждый залп торжествующими возгласами. Вслед за обычными стрелами полетели зажигательные. Горящие наконечники обернутые промасленными тряпицами впивались в борта и освещали пространство. Вскоре все лотки были помечены «факелами». Теперь расстрелять их из луков было лишь вопросом времени.

— Пора, — махнул я Каллину и ткнул пальцем в сторону, противоположную от берега. — Греби туда.

— Но там открытый океан, — пожал плечами кузнец.

— Скроемся из виду, тогда повернем к берегу по дуге. Сейчас все пираты столпились на правом борту, на левом наблюдателей нет, — ответил я.

Аккуратно, чтобы не плескать и не наделать шума Каллин плавными взмахами весел уводил плоскодонку все дальше и дальше от галеры. Каждый пройденный метр вдыхал надежду на спасение. Только бы нас не увидели! Мы здесь, как на ладони, предательская луна, будто играла на стороне пиратов и набирала силу. Ее свет раздвинул тучи и выплеснулся вниз.

Крики на корабле постепенно стихали. Пираты перестали стрелять из луков. Судя по всему никто из гребцов не добрался до берега. Я видел как вдалеке маячили неподвижные суденышки. Никто не греб к берегу, может, кто-то среди рабов остался в живых, и притаился на дне лодки? Этого мы, наверное, никогда не узнаем.

На корабле раздался крик. Черт! — Греби быстрее! — крикнул я Каллину. — Нас засекли, больше можно не осторожничать! Кузнец налег на весла так, что те согнулись дугой.

— Аккуратней, — пробормотал Остар. — Не сломайте весла…

Каллин чуть сбавил рвение. Плоскодонка скользила вдаль, набирая скорость и раздвигая черные воды океана.

На галере показалось шевеление.

— Что они делают? — спросил один из рыцарей.

— Тысяча горгулий! — воскликнул Тион. — Они ставят паруса! Давай к берегу быстрее! Там мель и они не пройдут.

Случилось то, чего я боялся. Пираты не пошли на галере в погоню за рабами, потому что боялись напороться на мель. Мы же отошли от берега и можем стать легкой добычей.

Обливаясь потом, Каллин налегал на весла так, что трещали уключины. Только бы они выдержали! Я даже готов за это помолиться, хоть и не верующий. Галера качнулась и стала набирать ход. Слабый ветерок не мог разогнать корабль без сбежавших гребцов и первое время мне казалось, что мы отрываемся. Но потом галера стала набирать ход.

— Ублюдки сами сели за весла! — воскликнул Тион и повернулся к кузнецу. — Греби быстрее или нас нашпигуют стрелами. Скоро они выйдут на дальность выстрела! — Греби сам, если не нравится! — выпалил задыхающийся кузнец.

— Надо сменить Каллина! — крикнул я. — Кто умеет управляться веслами?

— Я попробую! — сказал Остар. — Приходилось рыбачить когда-то! Запыхавшийся Каллин с трудом поднялся с сиденья гребца и плюхнулся на лавку позади, вытирая рукавом лоб.

Остар прыгнул за весла и надавил на них. Лодка качнулась и нехотя пошла вперед. Несколько взмахов веслами никак ее не ускорили. Экс-пират старался во всю, тужился и скрипел зубами, но так и не смог выйти на половину скорости Каллина.

— Может попробовать грести вдвоем? — предложил я.

— Так еще медленнее получится, — ответил Остар. — Будем вилять туда-сюда…

Уйди! — кузнец толкнул лапищей Остара и вновь сел на место гребца. Глубоко вздохнул и налег на весла.

Дзинь! В борт вонзилась первая стрела. Ш-ш-ш! — мимо просвистело еще несколько.

— Они нас догоняют! — поежился Остар.

Из дымки полумрака показалась галера, словно гигантское морское чудовище, нависло оно над наши утлым суденышком. До берега метров двести. Корабль сильно не разгонялся, пираты опасались сесть на мель. Это наш шанс уйти.

— Давай, Каллин! Греби! — заорал я. — Немного осталось! — А-а! — вскрикнул Остар и упал на спину.

Из его груди торчала стрела. Вжик! Вжик! Еще несколько стрел попали в лодку. Одна из них застряла в плече Тиона. Вжик! Один из рыцарей упал замертво пронзенный сразу двумя стрелами.

Закрыть гребца! — крикнул я. — Если его ранят, нам всем конец! Оставшийся рыцарь и я закрыли своими телами Каллина. Вжик! Вжик! Следующий залп скосил второго рыцаря и царапнул мое ухо.

Галера встала (дальше плыть ей было опасно) и с каждым взмахом наших весел прицельность лучников падала. Ш-ш-ш! Рой стрел осыпал пространство вокруг, но ни одна не попала в нас, несколько воткнулось в борта и в дно. Надежда на спасение есть! Только бы успеть! Следующий залп стал еще менее продуктивным. Стрелы вспучили воду вокруг на несколько метров, но в лодку попала лишь одна — вонзилась в труп рыцаря. Второй еще дышал со стрелой в животе. Он стонал в один голос с Остаром. Бедняги, жить им оставалось считанные минуты. Каллин из последних сил махал веслами и пыхтел как паровоз. Несколько гребков, и все кончилось… Больше стрелы прицельно не попадали — ныряли в воду в десятках метров от шлюпки, а большинство и вовсе не добивали.

Пираты теперь били наобум, надеясь поразить случайной стрелой, но через минуту плюнули на это бесполезное занятие и в ярости орали нам вслед.

Наша шлюпка ушла довольно далеко, сделав крюк, и поплыла к берегу. Каллин греб не торопясь, но все еще тяжело дышал. Тион выдернул из своего плеча стрелу и даже не поморщился, мне бы его стойкость. Оба рыцаря были мертвы. Мы осмотрели Остара, он потерял много крови и лежал без сознания.

— Нужно извлечь стрелу, — сказал я. — Пока он не пришел в себя, это будет безболезненно.

Тион покачал головой:

— Если вытащить стрелу, он истечет кровью. Не каждый лекарь сможет его спасти, а мы тем более не поможем.

Я зачерпнул ладонью прохладной морской воды и обтер горячее лицо Остара. Он открыл глаза и попробовал улыбнуться:

— Прости, Ловчий, что не смогу дальше вам помогать…

— Ты что такое говоришь? — возмутился я. — Ты и так для нас сделал очень много… Ты спас нас. И отдал свою жизнь ради этого.

— Я ни о чем не жалею… Ты меня пощадил и уберег от виселицы моего сына. Ради этого стоило рискнуть.

Спасибо…

Остар закрыл глаза и замер. Замер навсегда…

— Прости друг что не можем тебя похоронить, — сказал его остывающему телу. — Пусть могилой для тебя станет пучина океана. Мы сбросили трупы в воду…

Тион перевязал руку тряпицей лоскутом рубахи, оторванным с одежды одного из мертвых рыцарей и проговорил:

— Твой план побега удался, но жаль, что все рабы погибли… В их глазах была надежда.

— Они погибли, чтобы мы смогли жить… — вздохнул я.

— Когда ты придумал этот план, ты знал, что они умрут? — спросил Тион.

Я ничего не ответил, опустив глаза, ответ для меня был слишком тяжелым. Я не хотел говорить его вслух.

Темная полоска скалистого берега постепенно приближалась. Крики на галере совсем стихли и пираты продолжили заливать свое горе выпивкой.

Много людей сегодня полегло… Король пропал, но мы выжили. Попав сюда, я только и делаю, что выживаю и убиваю. Когда это уже закончится? Наверное, когда всех убью…

Утренний лес пробудил трелями птах и свежестью росы. Ночь после побега проспали, как убитые на подстилке из веток лапника. Правда приходилось дежурить по очереди, но все равно выспались. Почему-то на природе, чтобы восстановить силы на сон нужно намного меньше времени. Из оружия у нас осталось пара трофейных мечей и три кинжала. Мечи взяли Тион и Каллин, я забрал себе кинжалы.

Теперь надо было определиться с дальнейшим планом действий. Без огня, еды и лошадей мы не можем вернуться в Гроаберг. Продираться через леса Купеческой гильдии — путь не близкий.

— Что будем делать? — спросил я совета, ненадолго отпустив свои полномочия командира.

Как я стал командиром, я сам не заметил. Вступив в должность командующего, я предполагал, что это все будет номинально. Буду, как мэр провинциального городка, который всем удобен, но ничего сам не решает. На деле оказалось все иначе. Меня беспрекословно слушались солдаты и командиры всех рангов королевской армии. Я стал за собой замечать, что у меня выработался командный голос и критическое отношение ко всему происходящему (как у начальников, мол, не поверю, пока сам не проверю). Но самое удивительное, что это стало для меня интересно. Я вникал в дела государства, устройство армии, вносил изменения, влияющие на боеспособность солдат. Еще немного и сам поверю, что я избранный про которого говорил Дионис.

— Нужно двигаться в Уфард, — предложил Тион. — Судя по всему пираты шли туда и до города осталась пара дней пути через лес.

— Там Огата! — возразил я. — Есть здесь поблизости другие поселения?

— Насколько я помню, нет… Мы проникнем в город незаметно… Воины Огаты о нас не узнают.

— Незаметность и Каллин — понятия не совместимы, — сказал я и шепотом добавил, чтобы кузнец не слышал. — Что будет, когда он встретит свою королеву? Может он снова переметнется на ее сторону. Может, с нами он был чтобы выжить? И ждал удобного момента, чтобы вернуться домой?

— Не знаю, что и подумать, — прошептал в ответ Тион. — Он хороший воин. Без него бы мы могли запросто погибнуть… Но я сам не могу понять, чем он живет… Каллин скрытный…

— О чем шепчетесь? — Каллин недовольно посмотрел на нас и все понял. — Думаете я предам вас, как только ступлю на территорию Огаты? Да она первого меня вздернет на виселице за то, что не исполнил приказ и не убил Диониса.

— Хотелось бы в это верить, — проговорил я. — Тогда решено, выдвигаемся в Уфард. Кто знает дорогу?

— А тут знать ничего не надо, — ответил Тион. — Уфард — портовый город, нужно идти вдоль побережья, промахнуться не сможем.

— Тогда в путь! — скомандовал я.

— Эх! — вздохнул Каллин. — Пожрать бы сначала не мешало.

— Ничего, — улыбнулся я. — Похудение тебе не повредит.

— И превращусь в таких же худосочных, как и вы! Нет уж! У нормального человека морда должна быть широкой, а жопа круглой! А иначе это не люди, а задохлики! Хрусь! Неожиданно где-то в чаще хрустнула ветка. Мы схватились за оружие и притихли.

— Что там? — прошептал я. — Может зверушка какая?

— Не похоже, — пробормотал Тион. — Звери так не ступают. Даже медведь ведет себя аккуратней.

— Здесь, что медведи есть? — поежился я.

— Конечно, — кивнул Тион. — И волки и рыси. Вот, только это не зверь. Вон посмотрите…

Ассасин ткнул пальцем в чащу:

— Видите кусточек с красными стеблями. За ним явно кто-то прячется…

Я посмотрел в указанном направлении и различил за ширмой листвы чей-то неясный силуэт. Будто человек присел на корточки. А может и не человек. Слишком большой мне показался силуэт…

Я вытащил сразу два кинжала, Тион и Каллин обнажили мечи.

— Кто- ты? — крикнул я, обращаясь к притаившейся тени. — Выходи!

Но незнакомец не шевелился и, казалось, даже перестал дышать — настолько он был неподвижен. Не сговариваясь, мы двинулись к красному кусту. Тион махнул рукой, и мы с кузнецом стали заходить по бокам, а тот пошел по центру.

Смелый гад, сидит и не шевелится, будто настолько уверен в своих силах, что не считает нужным нас воспринимать всерьез. Что же за тварь там притаилась? Ну явно же, человек… Вот уже ясно видно очертания головы, плеч…

Я раздвинул красные кусты и прыгнул вперед. Замахнулся кинжалом, но от увиденного отскочил в сторону. У гнилого пня, прислонившись спиной сидел человек в истрепанной одежде с кольцами кандалов на запястьях (беглый раб с галеры). Вместо глаз у него были еловые шишки, а сердце вырезано. В груди зияла дыра с кровавой каемкой.

— Дьявол! — плюнул кузнец. — Кому понадобилось пытать раба?

— Все таки гребцов не всех убили, — произнес Тион внимательно осматривая труп. — Некоторые из них добрались до берега.

— Ему вырезали глаза, когда он был еще живой, — сказал я, внимательно разглядывая увечья. — Слишком много крови на лице, она вытекала из сосудов, когда сердце еще было живо и нагнетало давление.

— Нужно держать ухо востро, тот, кто это сделал может быть неподалеку, — Тион огляделся. — Трава вокруг примята, здесь прошло несколько человек.

— Пираты? — спросил кузнец.

— Вряд ли, — ответил я, — Его распотрошили до того, как мы высадились на берег, иначе мы бы услышали. Пираты еще были на галере, да и сейчас скорее всего там, у них нет шлюпок. Не могли они нас опередить. Кто-то встретил несчастного на берегу, и этот кто-то опасен и конченый садюга.

— Зачем было сердце вырезать? — спросил Тион и тут же сам себе ответил, — Может, людоеды?

— Людоеды жрут все, не только сердце, — возразил Каллин. — Встречал я их в свое время в землях отшельников, когда Огата отправила меня в составе отряда искать могущественную ведьму, которая бы согласилась служить ей. В итоге я нашел развалину Велиана. До могущественной ведьмы он не дотягивает, но колдовать умеет…

— Ладно, — кивнул я. — Уходим по тихому. Та-а-к… В какой стороне запад?

— Нам туда! — махнул рукой Тион. — Пойдем вдоль берега, но из леса выходить не будем. На море пираты, а здесь нелюди. Надеюсь проскользнем…

Аккуратно, стараясь не шуметь и не хрустеть ветками, мы продирались сквозь лес. На лицо налипала паутина, колючки царапали ноги, ветки хлестали по голове. Так и хотелось выйти поближе к берегу на простор, но мы перебороли этот соблазн: на берегу мы будем как на ладони, видимы и из леса и со стороны моря.

Через несколько часов такого пути мы почти совсем выбились из сил.

— Все! Привал! — взяв на себя бремя командира, проговорил Каллин, когда мы вышли к прохладному ручью. — Не богу больше идти. Я воин, а не барсук, чтобы по чащобам лазить!

Мы возражать не стали, сами хотели предложить отдохнуть, но ждали, кто же из нас первый сдастся. Как и предполагали быстрее всех выдохся тяжеловес. С его комплекцией проще бревна таскать, чем по лесам бродить.

Прохладная вода ручья освежила и утолила жажду. Каллин засунул туда свою бородатую морду и фыркал, как тюлень. Рана Тиона продолжала кровоточить. Он морщился, но виду не показывал.

— Сильно болит? — спросил я.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Хуже было бы, если бы это была нога.

Он наложил в повязку каких-то травок, но рана все-равно воспалилась. Если загноится и пойдет заражение, тогда — хана. Нужно срочно добираться до Уфарда и искать лекаря.

Бум! В ствол рядом стоящего дерева ударила стрела. Мы вскочили и схватились за оружие.

— Даже не думайте! — осек нас женский голос, и из-за дерева вышла воительница в кожаных обтягивающих доспехах с мечом на поясе. Шнуровка на ее груди натянулась под напором прелестей. Статная фигура, длинные (почти до пояса) черные косы и блеск синих глаз выдавали в ней силу и уверенность, которые сквозили в каждом ее движении.

Хороша чертовка! Подумал я, примеривая, в какое место метнуть ей кинжал: грудь жалко портить, живот — мучиться будет и сразу не умрет, голова — слишком лицо красивое, не как у местных девиц (может скулы слишком широкие?).

Я настолько увлекся незнакомкой, что не заметил как нас на прицел взяли несколько воинов с арбалетами. Дьявол! Сучка пришла не одна! Как мы их прощелкали? Совсем потеряли нюх от жажды и усталости. Обычно роль сторожевого пса у нас играл Тион, он первый чуял приближение врага, слышал шаги и подозрительные шорохи, а тут со своим ранением потерял чуйку, а мы с кузнецом расслабились.

Пятеро бородатых головорезов вооруженных арбалетами и короткими мечами обступили нас. На их грязных изрезанных шрамами лицах кривились ухмылки. Опять разбойники? На этот раз не морские, судя по замызганным кожаным доспехам и истоптанным сапогам явно сухопутные.

— Сложите оружие! — повысила голос чертовка. — Считаю до трех! Раз, два…

Хватит с меня плена, задолбался быть рабом! Я швырнул кинжал в воительницу и нырнул за дерево, отвлекая на себя арбалетчиков. Но те даже глазом не моргнули. Стрелы не полетели вслед за мной, как я ожидал. Я осторожно выглянул из-за дерева и замер от удивления. Мой кинжал висел в воздухе, направленный острием к горлу воительницы. Он застыл в воздухе, словно в куске льда. Девица улыбалась:

— Смелый поступок, но еще раз так сделаешь, и с вами произойдет это…

Мой кинжал развернулся и полетел в мою сторону. Твою мать, она ведьма! Я вновь нырнул за толстенную сосну. Дзинь! Кинжал впился в ствол с обратной стороны.

Я вышел из-за дерева, подняв руки! Каллина и Тиона уже скрутили веревками.

Сырость глубокой ямы отдавала прелой листвой и мхом. Над нашими головами решетка. Лагерь лесных разбойников оказался неподалеку от лесного ручья, получается, что мы сами пришли к ним в лапы.

— У нас нет денег, лошадей и оружие не ахти, — недоумевал я, — Зачем они нас схватили?

— Тот раб без глаз и без сердца, — задумчиво проговорил Тион, — Уверен, что это их рук дело. От нас им нужны не деньги?

— Тогда что? — неприятный холодок пробежал по моей спине, много я видел отморозков на своем веку, но никак не привыкну…

— Ими руководит ведьма, а ведьмы часто используют жертвоприношения и фетиши из частей человеческого тела.

— Они вырежут нам сердца? — глаза Каллина вылезли из-под косматых бровей.

Ни разу не видел здоровяка таким напуганным. Если бы ему сказали, что нам всем скоро отрубят головы, он бы и глазом не моргнул, а на такое реагировал… Никому не понравится, если будут сердце вырезать наживую…

— Будем надеяться, что нет, — вздохнул Тион, поправляя пропитанную кровью повязку. — Вначале просто убьют.

— Отставить пессимизм! — гаркнул я. — Вы воины или феечки придворные? Лучше думайте, как нам выбраться отсюда…

— Слушаюсь, господин командующий, отставить пессимизм, — улыбнулся Тион, — Но чую, руки я лишусь прежде, чем головы. Если наоборот, то ладно, не так обидно будет… Рана загнила зараза, без лекаря долго не протяну…

Наверху послышались шаги и по стенам ямы посыпалась земля. Решетка поднялась, и вниз упала веревочная лестница.

— Поднимайся, ты, который молодой! — ткнул на меня пальцем тощий головорез со змеиными глазками. — Остальным не дергаться! За его спиной стояло еще двое со взведенными арбалетами.

— Ну что ж, други, — прошептал я, — Если знаете каких богов — помолитесь за меня. Надеюсь, скоро увидимся, либо здесь, либо в аду… На небесах нас явно не ждут…

Я вскарабкался наверх. Кроме этих троих там оказалось еще двое с мечами. Боятся меня гады, аж впятером пришли… Арбалетчики отступили назад, держа меня на прицеле, а мечники стянули мне за спиной руки пеньковой веревкой.

Я огляделся. Лагерь разбойников напоминал партизанскую ставку: землянки и шалашы на лесной поляне. Сразу видно, что прибежище временное. В центре лагеря кострище с большим котлом на треноге. Кругом сидят «партизаны», кто-то курит трубку, кто-то точит меч, кто-то просто слоняется без дела.

Меня отвели к огромному ладному шатру из оленьих шкур. У его входа стояли два стражника в латах не из замызганной кожи, а из серебристой стали. Наверное, личная охрана босса всей этой шайки. Откинув полог шатра тощий втолкнул меня внутрь.

— Моя госпожа! — проскрипел он. — По вашему велению пленника доставили.

— Ждите снаружи! — сверкнула глазами ведьма.

Расчет удалился и мы остались одни. На воительнице вместо доспехов был облегающий халат из полупрозрачного шелка. Он ложился на ее бедра и грудь так, будто ткани не было вовсе, будто это была вторая кожа. Косы распущены в каскад черных волос. В неестественно синих глазах горят задорные огоньки.

— Я, Инга, — голос ведьмы стал мелодичным и немного с придыханием. — Как твое имя?

— Ловчий, — дипломатично улыбнулся я в ответ, — Ты ведьма?

— У каждого свои недостатки, — уклончиво ответила она, — Кто вы такие и как оказались в лесу?

— Мы купцы, шли на корабле в Уфард, но на нас напали пираты. Нам удалось бежать, а теперь мы у вас.

— Пираты? — смоляные брови девицы встали дугой. — Здесь давно нет пиратов… А если бы и были, от них невозможно сбежать… Ты что-то не договариваешь, Ловчий.

Прозорливая сучка! Не могу же я ей сказать, что пиратов специально за нами послала Огата. Может, тогда она сдаст ей нас за награду.

— Там в лесу, — махнул я рукой на восток, — Лежит мертвый раб в кандалах. Он тоже сбежал с пиратской галеры, но ему повезло меньше, у него нет глаз и…

— И нет сердца, — продолжила за меня Инга. — А я голову ломала — откуда в лесу беглый каторжник? Оказывается он гребец галеры.

— Ты тоже его видела? Теперь ты мне веришь?

— Не только видела, мои люди его туда посадили…

— Это сделала с ним ты? Но зачем?

— Человеческое сердце несет в себе скрытую силу, ни одна магия не может создать подобного…

— Ты ешь человеческие сердца? — плечи мои передернулись, а лицо скривилось.

— Я не людоед, — рассмеялась ведьма. — Сердца нужны мне для ритуалов.

— Нас ты тоже убьешь? Ради сердец…

— Твоих друзей да, а тебя не сразу, а может, вообще, оставлю в живых. Все зависит от тебя…

— Что тебе от меня надо? Инга хитро прищурилась и махнула рукой. Серебристые огоньки пробежали дугой по воздуху вслед за ее пальцами. Неведомая сила коснулась связанных за моей спиной рук. Что-то теплое зашевелилось на запястьях. От неожиданности я подпрыгнул, дернул руки и освободил их. Мне под ноги упала обожженная веревка. Свобода! Я лихорадочно искал глазами оружие в шатре, но кроме огромной лежанки, застеленной волчьими шкурами и маленького резного столика ничего не было. На столике трехголовый подсвечник из тяжелой бронзы. Можно стряхнуть горящие свечи и использовать его, как оружие. Лучше, чем ничего.

— Это плохая мысль, — сказала ведьма и вновь махнула рукой.

На моих глазах бронза подсвечника превратилась в воск. Он таял и гнулся.

Инга шагнула навстречу, ее шея с бархатистой кожей манила вцепиться в нее и задушить. Только дальше что? Если даже мне чудом удастся убить ведьму (хотя вряд ли, судя по ее прозорливости и силе) живым без оружия мне из шатра не выбраться. Снаружи расчет головорезов и два стражника. Та-ак… Мысль о побеге пока отбросим.

— Не думай о плохом, забудь о невзгодах, о прошлом… — голос Инги стал убаюкивающе спокойным, — Здесь только ты и я…

Она скинула с себя шелка и осталось совершенно обнаженной. Ее грудь вздымалась и манила темными кружками аккуратных сосков. Бедра покачивались при каждом шаге, невольно притягивая взгляд к треугольнику между ними. Инга подошла в плотную и обвила мою шею руками. Ее затвердевшие тоски уперлись мне в грудь. Она смотрела мне прямо в глаза и улыбалась:

— Ты не такой как другие, магия на тебя не действует. Ты до сих пор пытаешься контролировать свое тело и не овладел мной.

Может, магия на меня и не действует, но роскошное женское тело, действует еще как. Эх, будь что будет. Свобода и мир пускай подождут…

Я подхватил ее на руки и впился губами в ее губы… Она ответила голодным поцелуем, обвила ногами мои бедра. Я подошел к кровати и мы плюхнулись на мягкие шкуры…

Я лежал на шкурах мягкой постели, когда утренний лучик протиснулся сквозь слюдяное оконце шатра и заставил глаза зажмуриться. На моей груди лежала голова спящей Инги. Ее волосы приятно щекотали щеку. Я с наслаждением вдыхал запах ее тела, напоминавший лесную свежесть и масло лаванды.

Впервые за много месяцев пребывания в новом мире мне ничего не хотелось… Только лежать и наслаждаться жизнью. Я, словно превратился в саму жизнь. Плыл беспечно по течение времени, не вспоминая прошлого, не беспокоясь о будущем. Есть лишь только настоящее, есть я и прекрасная дева у меня в объятиях…

Черт! Что за наваждение! На меня это не похоже. Мои друзья в беде… Друзья ли? Престарелый воин ассасин в прошлом наемный убийца — что общего у меня с ним? Второй мой первый злейший враг здесь. Когда он стал мне другом? Идут они к черту! Стоп… Так нельзя, со мной явно что-то не так… Может чары Инги?.. Но на душе спокойно, тело окутала нега, если это чары, то я готов погрузиться в них с головой. А остальные идут к дьяволу! Не жил никогда для себя, надо же когда-то начинать, начну прямо сейчас…

Инга потянулась и, открыв глаза, проговорила:

— Пожалуй, я тебя не убью…

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но я не намерен быть твоим мальчиком для развлечений…

— Мне не нужен мальчик, мне нужен помощник, — ответила она перебирая пальцами волоски на моей груди. — Надоело скитаться по лесам и перебиваться на случайных грабежах. Купеческая гильдия богатое государство, от нее не убудет, если мы захватим Уфард.

— Ты хочешь захватить целый город с небольшим отрядом? — я привстал на локте. — Сколько у тебя воинов?

— Чуть больше сотни, но в городе есть мои люди. Они собирают сторонников, готовых перейти на мою сторону. Человек слаб и ради обещанной награды, он может согласиться на многое. Купцы — не воины, захватить город будет гораздо легче, чем ты думаешь.

— Зачем тебе Уфард? Ты хочешь его разграбить?

— Нет, мы создадим свое княжество. Это будет государство в государстве…

— Боюсь, что гильдии это не понравится, может, город и легко захватить, но как потом его удержать? Они попытаются его отбить…

— Без крови здесь не обойтись, — хитро прищурилась Инга. — Но у нас в заложниках будет все население Уфарда. Купцы не допустят их смерти, у них не останется выбора, как признать нашу независимость.

— Путь тирании не очень мне по душе, — признался я. — Хотя он более надежен, чем путь дипломатии. Ты хочешь, чтобы я стал твоим воином?

— Я хочу, чтобы ты стал больше, чем воин…

— Возглавил войска?

— И это тоже, будущий князь Уфарда…

Вот те раз! Мне только что предложили забрать мою руку и сердце. Так сразу? После первого секса?.. Ну, она ведьма, ей виднее. Не даром слово ведьма произошло от слова ведать. Заманчивое предложение: из грязи в князи, но что-то на душе у меня не спокойно. Вроде все неплохо, а что-то свербит глубоко внутри… Вспомнил! Каллин и Тион.

— Что будет с моими спутникам? — спросил я. — Они отличные воины, они бы нам пригодились…

— Предложение касается только тебя. Прости, но им придется умереть, они могут сбить тебя с толку. Если ты будешь их слушать, ты можешь начать рассуждать иначе.

— Я никогда никого не слушаю, — возразил я, а про себя подумал: блин, я сейчас согласился на захват мирного города, на женитьбу на ведьме и на титул князя-тирана, разве это мои «хотелки»? Не похоже, но тем не менее, я этого сам хочу. Князь… Звучит заманчиво. Хватит скитаться по лесам и биться неизвестно за кого. Король Дионис исчез, Огата хочет меня убить, а в свой мир мне не вернуться. А пошло все к черту! Инга дело говорит… И трахается отлично…

— Я согласен, — улыбнулся я и поцеловал алые губы.

— Рада это слышать, — улыбнулась ведьма. — Одевайся, иначе опоздаешь на казнь твоих бывших друзей.

— Казнь?..

— Я проведу обряд прямо сейчас, они должны умереть, а их сердца придадут тебе уверенности и силы…

Вместо лохмотьев мне принесли одежду воина: рубаха из коричневого льна, крепкие парусиновые штаны, куртку с пластинами из толстой кожи и сапоги из мягкой замши. Наряд оказался не ношенным, и моя брезгливость могла быть спокойна (не могу носить трофейные вещи, снятые с трупов).

— Верни мне оружие, — попросил я Ингу.

— После обряда, — улыбнулась она. — В начале ты докажешь свою преданность нашему общему делу и примешь участи в казни…

— Ты не доверяешь мне? — улыбнулся я и приобнял ее стан, уткнулся носом в волосы и с наслаждением вдохнул.

— Таковы правила, — улыбнулась в ответ Инга и поцеловала меня в губы. — Нам предстоит многое сделать… Долго я ждала тебя.

— Почему именно меня? — удивился я. — Я обычный человек и не обладаю магией.

— Ты не прав, твоя сила не в магии. У тебя даже кожа другого цвета, не как у простых смертных.

Кожа моя действительно имела пепельный оттенок, но он не слишком бросался в глаза, я привык к нему, а окружающие его не замечали. Если бы не Инга, я бы давно забыл, что по цвету своей кожи напоминаю вампира. Интересно, здесь есть вампиры? Не исключено, ведьмы же есть…

Мы вышли из шатра, когда солнце уже достигло максимума. Жаркий полдень не пробивался сквозь столетние сосны и кедры, и в лагере царила прохлада. В центре небольшой площади вкопаны два столба. Судя по высохшим бурым разводам на них, напоминавших кровь, они повидали много человеческих мук.

У столбов привязаны Каллин и Тион. У Тиона нет на руке повязки, будто его рана зажила за ночь. Как такое может быть? Уловив мой недоуменный взгляд Инга сказала:

— Я излечила его, на обряде тело не должно быт осквернено ранами.

Мы подошли ближе, разбойники плотным кольцом обступили жертвенные столбы. Гул барабанов раскатом прокатился по лесу. Каллин и Тион подняли на меня глаза и встретились со мной взглядами.

— Выглядишь, как холеный дворянин, — процедил Тион.

— Простите, други, — ответил я, опустив глаза, — Но сегодня наши пути разойдутся. У меня своя дорога, я долго скитался вслепую, но мне, наконец, открыли глаза.

— Ах ты сученыш! — прорычал Каллин. — Ты предал нас!

— Предателем меня может считать только Тион, а тебя мне всегда хотелось убить, — прошипел я, — Уверен, что это было у нас взаимно!

— Что она с тобой сделала, Ловчий? — в глазах ассасина стояла грусть. — В кого ты превратился?..

— Ты меня плохо знаешь, — улыбнулся я. — Я всегда был таким. У маньяка не бывает друзей, у него могут быть только враги и союзники…

— Не думал что ты такой… — Тион опустил глаза, а Каллин плюнул.

Вперед вышла Инга. На ней был одет черный балахон с огромным капюшоном. Набежавшая тучка неожиданно скрыла солнце и на поляне будто настали сумерки. Из объемного рукава женщина достала серебристый длинный кинжал с темной резной рукоятью. Неподалеку на деревьях расселись вороны, они будто знали чем закончится дело и ждали лакомые человеческие глаза.

Ведьма подошла вплотную к пленниками и провела острием по щеке Каллина. Из тонкого разреза выступила красная бусина.

— Пусть глаза и и сердце воинов станут моими, — торжественно произнесла Инга.

Ее голос тал глуховатым и я не узнал его сразу, будто кто-то бубнил из глубокого подвала.

— Ваши души вольются в армию тьмы, — продолжала ведьма. — А тела обратятся в черный прах под моими ногами. Да обрящет сильный силу и станет еще могущественнее, да прибудет с ним вечность и помыслы его воплотятся в господстве над жалким людом. Кто не страдал, пусть страдает, кто страдал, пусть умрет… Нет в мире большего величия, чем то, что я создам, пусть враги мои падут и их глаза склюют вороны, пусть любой, кто встанет на пути моем обратится в тлен, а душа его будет вечно томиться в потемках…

Неожиданно подул холодный порыв ветра. Балахон Инги затрепетал словно парус, волосы заколыхались вокруг головы черными волнами. Я поежился и застегнул куртку. Ведьма занесла кинжал над головой. Туча на небе потемнела и налилась свинцом. Сверкнула молния. Черт! Только что было светло! Казалось вот-вот хлынет тяжелый холодный дождь.

— Гордитесь смертные! — прокричала ведьма. — Ваши никчемные тела послужат великой цели!

Я выхватил с пояса стоящего рядом стражника кинжал и что есть силы метнул его. Клинок просвистел и пробил затылок ведьмы. Ее рука с кинжалом упала безжизненной плетью, она повернулась ко мне и с удивлением прошипела:

— Ты предал меня, Ловчий! Почему?

Как она еще могла говорить с кинжалом в голове? Ее глаза горели, а руки пытались создать магический удар, но поврежденный мозг не давал этого сделать.

— Твои чары меня не пленили. Разве ты забыла, что магия на меня не действует, — улыбнулся я. — Да и к тому же я маньяк. И жениться в мои планы не входило… Подходящую невесту еще не нашел.

Я подскочил к колдунье, выхватил из ее руки жертвенный кинжал и умелым движением вонзил его в сердце по самую рукоять. Инга вскрикнула и застыла, ее тело покрылось коркой и обратилось в серую статую. Я выдернул нож и толкнул труп. Статуя упала и рассыпалась в прах. Воины ведьмы стояли вокруг, словно завороженные, не смея пошевелиться. Из горстки пепла потянулась белая дымка. Струйка, извиваясь, ползла ко мне. Я шагнул назад, пряча ноги, но дымок кинулся вперед и обвил кинжал на моей руке. Я вдруг почувствовал жгучее тепло. Падымок зазмеился по моей руке. Я отбросил кинжал и замахал руками, но чертов дым прополз к голове и едкой струйкой проник в мои ноздри. Я вдохнул его и почувствовал, как мой мозг чуть не вскипел. Что за хрень я проглотил?! В глазах на миг потемнело, и я пошатнулся. Чертова ведьма отравила меня посмертно? Я глубоко вдохнул несколько раз и оперся о столб, к которому был привязан Тион. Сознание неожиданно прояснилось, и я взглянул на ассасина. В его глазах была тревога, он обеспокоенно смотрел на что-то, что было у меня за спиной. Я обернулся и чуть не отпрыгнул назад. Но прыгать было некуда: со всех сторон на нас ощерились мечи и копья разбойников. Они наконец опомнились и решились взять убийцу ведьмы.

Неприятный холодок пробежал по спине, но я быстро взял себя в руки. Почему-то уверенность, которую я вдруг ощутил была связана с падымком, что проник в меня. Я будто проглотил силу ведьмы, или что-то в этом роде.

— Убрать мечи! — рявкнул я. — И освободите моих друзей. Живо!

Разбойники убрали оружие и бросились исполнять мои команды. Странно, я этому совсем не удивился, словно был уверен, что они выполнят мой приказ. Откуда такая уверенность? Не знаю…

Ошарашенные Каллин и Тион подошли ко мне.

— Я уж думал ты нас променял на бабу! — в глазах Каллина светилась благодарность. — Спасибо, Ловчий! Но какого дьявола эти выродки тебя слушаются?

— Сам не понимаю, — развел я руками. — Думаю, причина в жертвенном кинжале. Я совершил обряд и теперь сила чар Инги, что она наложила на разбойников, перешла ко мне. Теперь я носитель ее могущества.

— Ты теперь колдун? — поднял на меня бровь Тион. — Когда ты крикнул на разбойников, мне показалось, что у тебя светились глаза. Только у ведьм и колдунов они могут светиться.

— Если бы знал как колдовать, то наверное был бы им… А так я обычный человек, все тот же маньяк, который любит пускать кровь людям.

— Ну, значит все мы маньяки, — оскалился в улыбке Каллин, — Пустить кровь врагу — мое любимое занятие. Сколько времени я потерял зря, когда ушел работать в королевскую кузницу. Только сейчас начинаю заново жить… Спасибо тебе, Ловчий… Ты вернул меня к жизни.

— Обращайтесь, — пожал я плечами…

Разбойники стояли вокруг чуть ли не по стойке смирно. Смотрели на меня, как на повелителя. Неужели я теперь их босс? Интересно, долго будут действовать чары власти?..

Я подобрал жертвенный кинжал и вытащил из горстки пепла ножны от него. Неплохое оружие, острое как бритва и смотрится пафосно. Повесил кинжал на пояс, обвел взглядом застывших разбойников и толкнул небольшую речь:

— Слушайте все! Меня зовут Ловчий! Отныне я ваш новый господин! Без моих приказов вам запрещено нападать на кого бы то ни было и покидать расположение отряда! Моих друзей зовут Тион и Каллин, за их безопасность отвечаете головой. А сейчас седлайте коней! Мы выступаем в Уфард!

— В Уфард?! — удивился Тион. — Там же враги…

— Вот именно, — ответил я, — Пора поквитаться с Огатой, нападение пиратов это ее рук дело.

— Это опасно, — возразил Тион. — Не думаю, что с Огатой всего лишь двадцать воинов, как было договорено с Дионисом.

— Нас больше сотни, вот и проверим, кого больше. Надоело бегать, пора наступать…

— Я согласен с Ловчим, — задумчиво произнес кузнец. — Из Уфарда будет проще попасть в Гроаберг. Может, король выжил и уже там…

— Ну что ж… — Тион поскреб белесую щетину подбородка, — Если для того, чтобы вернуться к спокойной жизни нужно захватить Уфард — я с вами. Люблю смертельные битвы, они делают меня живым…

Через два дня к полудню наш отряд достиг ворот Уфарда. Небольшой торговый город раскинулся на скалистом побережье. Купеческая гильдия, мирное государство, но постаралось обезопасить город от разбойников и пиратов высокой крепостной стеной, сложенной из красноватого скальника. На стене не было бойниц и бастионов, она служила скорее препятствием (как ров), чем военным сооружением. Если бы на город напала армия, стена бы ее не остановила. Максимум, что смогли бы сделать горожане, это бросать камни на головы захватчиков.

Купцы не содержали регулярную армию и пользовались для охраны своих торговых караванов немногочисленными группами вооруженных наемников. Но те без оплаты и шагу лишнего не сделают, не то что в городе осаду держать…

Все это я узнал из рассказов Тиона и Каллина и надеялся войти в Уфард по быстрому. Но что-то пошло не так… Как говорится: хотели как лучше, а получилось попотеть.

Оставив отряд в окрестном лесу, мы и группа воинов из пяти человек выдвинулись к Уфарду. Не доходя до него шагов триста, я явственно различил красные накидки воинов, стоящих на городских воротах.

— Смотрите, — сказал я Тиону и Каллину. — Эти стражники мне напоминают гвардейцев Огаты.

Тион напряг зрение и к моему удивлению (не совсем еще значит старпер) изрек:

— Я явственно вижу желтый блеск доспехов под накидками, несомненно, это гвардейцы Огаты. Они контролируют город.

— Тогда у нас две новости, — я намотал локон отросшей гривы волос на палец, — Одна хорошая, другая плохая. Хорошая — Огата в городе и мы сможем устроить ей горячую встречу, а встреча эта нам необходима — либо сейчас с ней расквитаемся раз и навсегда и расставим все точки над «Ё», либо будем скрываться и бегать от нее всю жизнь. Плохая новость — мы не знаем численность врага и состав ее армии, может на ее стороне еще кто-то. Те же пираты, где они? Ушли к себе на северное побережье материка или остались здесь? Их галеры в гавани не видно, но это может быть обманкой. Итак… Что делать будем, господа лесные разбойники?

— Нужно разведать, — ответил Тион. — Отправим пару разбойников переодетых в простолюдинов в город.

— Разведка, это хорошо, — кивнул я и хитро прищурился, — Осталось найти подходящих разведчиков. Есть у тебя кто на примете?

— Да откуда? — замахал руками ассасин. — Я их знаю пару дней, и то все молчат и делают все только по твоей указке, будто не люди, а куклы какие-то.

— Роботы, — поправил я.

— Что?..

— Это куклы, которые могут сами двигаться, но мысль ты мою понял. Если хочешь сделать хорошо, сделай это сам и по быстрому. Разбойники, конечно, ребятки послушные, но я сильно сомневаюсь в их расторопности, а значит…

— Значит, пойдет кто-то из нас, — закончил за меня Тион.

— Пойду я и Тион…

— А я?.. — возмутился Каллин.

— Ты слишком заметен, — замотал я головой. — Такую тушу трудно будет выдать за полуголодного простолюдина…

— Кто из вас раньше бывал в Уфарде? — воскликнул Каллин. — Кто знает расположение улиц и местонахождение замка главы города?

— Спросим у прохожих, — ответил Тион.

— Пока вы будете спрашивать навлечете на себя подозрений больше, чем если бы я с вами пошел! — Каллин прав, — задумчиво пробормотал я. — Если он знает город, с ним мы сделаем все быстрее. Пошли переодеваться, нужно найти подходящие лохмотья…

Кузнец расплылся в улыбке и удовлетворенно поглаживал черную бороду.

— Стойте! Кто такие? — пятеро гвардейцев на городских воротах, вооруженные мечами и арбалетами, преградили нам дорогу.

Выглядели мы безобидно: потертая крестьянская одежда состоящая из просторных рубах и холщевых штанов, пояса из выбеленной веревки, стоптанные сапоги из заскорузлой кожи, намека на оружие вообще нет. Только я взял с собой жертвенный кинжал, который спрятал за пазухой. Тиону и Каллину мечи пришлось оставить во временном лагере в лесу.

— Мы пришли наниматься на работу в славный город Уфард, — затянул жалобную речь по Станиславскому Тион (умеет зараза, ему бы в сериалах сниматься, а не скитаться по чужим краям с мечом в руках).

— Откуда пришли? — не унимался высокий стражник с седыми висками и проницательными глазами, доспехи которого блестели поярче, чем у его напарников (старший расчета, наверное).

— Из города Кронус, что в королевстве Гроаберг. Шли через леса на лошадях, по пути напоролись на лесных разбойников (молодец Тион, наверняка в Уфарде известно о местной банде Инги). Они отняли у нас все, но нам удалось сбежать…

— Что-то не похожи вы на смердов, — высокий впился взглядом в наши лица, будто следак на допросе. — Твое лицо старик (повернулся он к Тиону) словно из камня вырублено, и шрамов столько, что на полдеревни простолюдинов хватит. А ты здоровяк (повернулся он к Каллину) явно никогда не голодал и махал не граблями, а кое-чем потяжелее.

«Следак» подошел ко мне вплотную:

— Глаза твои, словно у девки, чувственные, а взгляд холодный, что до костей пробирает. Не простые вы люди… Ожидайте здесь решение королевы. Я сейчас вернусь.

Высокий кивнул и стражники обнажили мечи и взяли нас в кольцо. Черт! Какой проницательный гвардеец оказался. Из него бы мог получиться отличный опер. Ну или Шерлок Холмс на худой конец… Но медлить нельзя. Если Шерлок доложит Огате, то нам конец. По описаниям «следака» нас только дурак не узнает, ну или рыбка с короткой памятью…

Я сделал глазами еле заметное движение. Тион понял меня без слов и закашлял так, будто хотел выплюнуть свои легкие. Упал на колени и скрючился, изображая спазмы. Гвардейцы отвлеклись на воина, а я незаметно достал кинжал. Чирк! Чирк! И вот уже двое стражников упали на землю с рассеченными шеями. Добрый клинок, плоть режет словно студень.

Высокий взмахнул мечом и кинулся на меня, но Тион обвил его ноги и повалил на землю. Стражник лежа обернулся и занес меч над ассасином, но удар моего сапога в висок, отправил его в нирвану.

Другие двое стражников кинулись было на помощь своим, но Каллин схватил их сзади за шеи, как котят и стукнул друг об друга головами. Бум! Мне показалось, что даже я увидел, как сыпятся искры из их глаз. Они потеряли сознание и без чувств свалились в дорожную пыль.

— Уходим, — крикнул Тион, озираясь по сторонам.

Хвала богам, вокруг никого не было. Полуденная жара разогнала жителей по домам, а на воротах, это был единственный расчет стражи.

Тион и Каллин вбежали в городские ворота. Тион обернулся:

— Ты что встал? — крикнул он. — Давай скорее! — Я догоню! — крикнул я. — Обыщу только их! Деньги мы с собой не брали, чтобы не нарушать легенду, я обыскал тела и разжился парой золотых, десятком серебрянников и несколькими медяками. Подождал когда Тион и Каллин скроются из-виду, достал кинжал и проговорил:

— Простите господа стражники, но вы видели наши лица и оставлять вас в живых смерти подобно.

Чирк! Чирк! Чирк! Рассеченные шеи питали красными ручейками сухую землю. Все! Уходим… Я нырнул в ворота Уфарда и помчался по пустынной улице. Завернул за угол, там меня ждали Тион и Каллин.

— Все нормально? — спросил Тион — Тебя никто не увидел (он все понял и одобрительно смотрел, как я вытираю кровавое лезвие о полы своих лохмотьев).

— Вроде нет, — пожал я плечами.

— Убийцы!!! — заверещала какая-то тетка, высунувшись из окна высокого каменного дома. — Держите их! Черт! Значит, все-таки кто-то видел!

Толстая тетка верещала во все горло и чуть не вывалилась из окна. Из домов повыскакивали горожане. Мы нырнули в переулок и затерялись в паутине кривых улочек. Уфард напоминал азиатский городок с множеством изгибов улиц.

Только мы выдохнули, думая, что избавились от лишнего внимания, как раздался еще один крик:

— Вон они!

В этот раз это был мужской голос. Он прозвучал совсем близко. Мы обернулись и увидели расчет стражников в красных накидках гвардейцев. Воины заметили нас и, выхватив мечи рванули за нами. Мы петляли городскими кварталами, огибая каменные и деревянные строения, сбивали с ног случайных прохожих, но не могли затеряться в толпе, потому что толпы попросту не было. Трое бегущих мужиков сразу бросались в глаза, и каждый прохожий, мать его, считал своим долгом поднять тревогу и криком указать наш путь стражникам.

Мы свернули в проулок и нырнули в распахнутую дверь какого-то обветшалого каменного дома. Полумрак пахнул приятной прохладой и многолетней пылью. Бегать по жаре было тяжело, особенно Каллину.

Мы взбежали по крутым ступеням и очутились на втором этаже заброшенного дома. Корме голубей здесь никого не было. Притаились, осторожно поглядывая вниз из окон. Мимо пробежал расчет стражников. Сколько же здесь гвардейцев — на каждом углу патруль! Огата явно притащила с собой целое войско. Через пару минут все стихло. Шум унесся дальше в глубь города. Здесь нас уже никто не искал…

— Фух! — выдохнул Каллин, — давно я так не бегал.

— Внедриться по тихому не получилось, — сказал я. — Ясно, что гвардейцев здесь больше, чем блох у бомжа. Дальнейшая разведка бессмысленна, нужно теперь думать, как выбираться отсюда.

— И все? — воскликнул Тион. — Ты так просто отступишься?

— А что ты предлагаешь? — недоумевал я. — Напасть на город с горсткой жалких разбойников? Уверен, что большинство из них не бывали в реальном бою. Одно дело грабить мирных жителей, а другое противостоять профессиональным латникам.

— На город мы нападать не будем, — продолжил Тион, — но как бы ни был огромен дракон, если отрубить ему голову — погибнет все тело.

— Ты хочешь убить Огату? — воскликнул Каллин.

— А ты против? — впился взглядом в него ассасин.

— Нет… Но-о… Меня вся личная стража Огаты знает в лицо я не смогу подойти к ней и на тысячу шагов…

— Значит, — сказал Тион. — Пойдем мы с Ловчим. Стерва должна умереть… Надоело мне быть марионеткой в ее коварных планах. Надоело бояться собственной тени…

— Хорошо, — сказала кузнец, — это неплохое убежище. Я могу подождать вас здесь.

— Дождемся темноты, — проговорил я, — добудем оружие, проникнем в жилище королевы. Знать бы только, где оно находится…

— Скорее всего Огата со своей свитой обосновалась в доме старшего купца, он же городской управляющий. Это небольшой замок, расположенный в центре города возле рыночной площади. Вот здесь… — кузнец начертил сухой травинкой на слое песка на потрескавшемся деревянном полу подобие карты. — Королева не опасается нападения, чувствует себя в Уфарде хозяйкой, и замок не должен слишком усердно охраняться.

— Откуда ты знаешь? — удивился Тион.

— Не первый год работаю на королеву, — ухмыльнулся Каллин. — Даже как-то жаль ее предавать…

Ночь опустила на город темное покрывало. Одиночные огоньки мерцали в редких домах. Большинство горожан уже спали. Даже собаки не лаяли, забившись под фундамент каменных домов.

Мы с Тионом скользили по ночной улице, как две тени. Я сжимал рукоять кинжала, спрятанного за пазухой. Редкие прохожие и шатающиеся ночные гуляки не обращали на нас внимания. По городу разнесся слух о троих убийцах, но нас было двое. Обычное дело: два друга возвращаются домой после славной попойки в местной таверне.

Вот и замок градоправителя. Хотя замок, это громко сказано. Каменный дом напоминал просторный коттедж с плоской крышей из глиняной черепицы. На широком крыльце скучают два гвардейца. На поясах мечи… Очень хорошо, скоро это оружие станет нашим. Мы обнялись с Тионом и затянули пьяную песню. Шатающейся походкой подгребли к крыльцу, и ассасин спросил заплетающимся языком:

— Господа, стражники! Подскажите двум страждущим путникам путь к ближайшей таверне. Мы будем вам благода…

— Проваливайте! — буркнул один из них. — Здесь отдыхает королева! — Королева?! — всплеснул руками Тион. — Ее величество королева Огата здесь?! Позвольте поклониться ее обители, пусть боги благоволят ей и всем ее начинаниям.

Тион громко рыгнул и так рьяно поклонился, что стукнулся лбом о каменные ступени. Он не переставал кланяться и славить Огату, встав на колени.

— Уйди, песий сын! — стражники брезгливо приблизились к нему, намереваясь спустить вниз по ступеням, но ассасин резко выпрямился и ударил поддых сразу обоих. Его кулаки мелькнули в темноте, словно кувалды. Стражники скрючились, задыхаясь от спазма диафрагмы. Я подскочил к ним и огрел каждого рукоятью кинжала по затылку. Обойдемся пока без крови — лучше не следить на центральном крыльце. Стражники упали, один из них вырубился, а второй еще корчился. Ударом ноги в челюсть Тион помог ему забыться.

Мы оттащили тела в раскидистые кусты роз, связали их, а рты заткнули кляпами. Проще было их прирезать по-тихому в кустах, но мне захотелось поступить так… Сегодня будет еще много крови, я смогу утолить свою жажду. Перенасыщение тоже не хорошо.

Накинув на себя одежду стражников и вооружившись мечами мы поднялись по каменным ступенькам. Массивные створки двери из потертой бронзы были не заперты. Я потянул на себя огромную ручку в виде рогатого чудовища. Дверь ворчливо скрипнула и нехотя поехала на меня, расширяя щель проема. Я просунул голову внутрь. Тихо, никого. Потянул дверь сильнее, протиснулся дальше, а за мной юркнул Тион. Просторный холл встретил трепетом настенных факелов и запахом пота. Странно… Вокруг ни души, откуда такой запах?.. Наверное, показалось…

Наверх ведет широкая лестница. Перила второго этажа нависают над холлом по кругу, как в ретро-мотеле. Стражников не видно, может они все остались снаружи? Хотя на улице их тоже не было.

— Как думаешь? — прошептал я. — Где спальня королевы?

— Странно все это, — пробормотал Тион, озираясь. — Стражи нет, а факелы горят. Снаружи всего двое было, а внутри дом, будто вымер… Даже старых хозяев не видно, не то что королевы.

— Либо Огаты здесь нет, — предположил я, — либо…

— Либо это ловушка! — закончил за меня Тион. — Уходим! Скорее!..

Мы повернулись, чтобы выскочить на улицу, но дверь захлопнулась. Зажглись десятки факелов и сверху с перил свесились арбалетчики. Два десятка стрел, не меньше, уставились на нас стальными наконечниками. Откуда-то сбоку в холл вбежали мечники. Рассыпались веером и взяли нас в кольцо.

— Бросьте оружие! — знакомый властный женский голос эхом разнесся по залу.

Я поднял голову: наверху, опершись о перила возвышалась Огата. Ее рыжие волосы в свет факелов казались кроваво-красными. На изящных губах змеилась презрительная улыбка. Богиня лжи и коварства, один в один, если такая, конечно, существует. Рядом стоял комтур Элеот в походных доспехах и с мечом в руке.

Мы бросили мечи.

— И кинжал! — крикнула королева. — Брось жертвенный кинжал, что спрятан у тебя за пазухой.

Япона-кочерыжка! Откуда она знает про кинжал, и что он еще и жертвенный?!На миг я потерял дар речи. Пахло подлой и расчетливой подставой. Кто нас предал?! Никто не знал, кроме нас троих о наших планах на сегодняшний вечер. Она, что — ведьма?

— Брось кинжал, Ловчий, — сияла Огата, увидев мой ошарашенный вид. — Вижу, ты теряешься в догадках… Я всегда на шаг впереди, чтобы ты не задумал. Вы разочаровали меня. Не только не выполнили задание, но и встали на сторону врага.

Я вытащил кинжал и на секунду задержал его в руке. Может, метнуть в Огату? Но нет… Не успею махнуть рукой, как меня прошьют десятки стрел. И до королевы далековато. Специально сучка встала так, что попасть будет трудно…

Я швырнул кинжал на пол, тот с жалобным звоном ударился о тесаный камень, будто обиделся на своего нового хозяина.

— Ты обманула нас! — крикнул я. — Ты сказала, что Дионис намерен захватить контроль над Великим материком и поработить Купеческую гильдию. На самом деле, сдается мне, что это твои планы…

— Не тебе судить о планах монархов, простолюдин! — отрезала Огата. — Я разрываю наш договор и завтра вы будете казнены на центральной площади Уфарда. Пусть все знают, какова бывает королева в гневе. Не пройдет и недели, как Купеческая гильдия войдет в состав Опларии.

— Король Дионис не допустит этого! — крикнул я в надежде вселить беспокойство в самоуверенную стерву.

— Он был единственным, кто мог помешать мне! — улыбнулась Огата. — Но теперь проблема решена.

— Ты убила его? Вместо ответа Огата махнула стражникам и те связали нас.

— Последний вопрос! — крикнул я, корчась от боли вывернутых в суставах рук. — Как ты узнала, что мы придем сегодня?

— Ты до сит пор не понял? — Огата снисходительно скривилась. — Ты ничего не замечаешь? Я поднял глаза и оглядел ее окружение. В темном углу за спиной королевы возвышалась знакомая фигура. Нет… Только не это! Не может быть!..

— Каллин, — сказала Огата обернувшись, — выйди из тени, почему ты прячешься?.. Ты верно послужил и тебя ждет награда! — Тварь! — заорал я. — Ты предал нас, ублюдок! Каллин шагнул вперед на свет, мельком скользнул по мне взглядом, и тут же опустил глаза в пол, перебирая пальцами рукоять меча.

— Предал?! — расхохоталась Огата. — У него была своя миссия. После выполнения вами задания, Каллин должен был убить вас, чтобы снять подозрения с Опларии и замести следы. Но вы оказались никчемными и жалкими. Вы не справились с заданием, и ему пришлось терпеть ваше общество до сегодняшнего дня. Он не предал вас, предать можно лишь друзей и союзников. Увести их! Нас потащили в подвал дома. В голове крутилась одна мысль, если выживу — перегрызу глотку Каллину. Чертов ублюдок так искусно притворялся! Ладно, я привык верить людям, но как пройдоха Тион его не смог раскусить? Мы поплатились жизнями за свою доверчивость…

Стражники заволокли нас в подвал. Судя по всему, тюрьмы в Уфарде не было. Купцы боролись с преступниками просто — изгоняли навсегда их из города.

Свет факелов освещал каменные стены. Пахло плесенью и сырой землей. Нас затолкали в помещение, больше похожее на склеп и захлопнули железную дверь. Пространство погрузилось во мрак. Падая на сырую землю, я успел увидеть фигуру, сидевшую в углу. Но в наступившей темноте и я не успел разглядеть пленника. Его очертания мне показались знакомыми.

— Ловчий? Тион? — раздался из дальнего угла знакомый голос. — О боже! Это вы?

— Ваше величество? — я узнал голос короля Диониса. — Вы живы?

— Да! — сказал король и нащупал мои связанные за спиной руки. Несколько умелых движений пальцами, и он распутал узлы. Следующего освободил Тиона.

— Как вы здесь оказались? — воскликнул Тион.

— А вы? — спросил король.

— Мы сбежали из плена пиратов, пришли в Уфард, но Каллин сдал нас Огате.

— Каллин? — даже в темноте я увидел, как глаза короля гневно сверкнули. — Вот крыса! Он никогда мне не нравился! Король еще несколько раз ругнулся и начал свой рассказ:

— Когда каравеллу захватили, я выбрался в окно каюты и прыгнул в воду. Я неплохо плаваю, а до берега было не больше мили. По началу приходилось плыть под водой, и изредка всплывать, чтобы глотнуть воздуха. Выбравшись на берег, я оказался в лесу без оружия. Меч пришлось бросить в воде, он тянул меня вниз. Без припасов, оружия и коня у меня была только одна дорога — в ближайшее поселение, а это Уфард. Я надеялся на помощь Огаты, тогда я не знал, что нападение пиратов, это дело ее рук. Почти неделю я брел вдоль побережья, продираясь через скалы и леса пока, наконец, не достиг города. Стражники не признали в оборванном и грязном путнике короля и пропустили меня внутрь, как нищего. Я спросил у них, где остановилась Огата и пришел прямиком к ней в лапы. А теперь и вы здесь…

— Завтра нас казнят… — с грустью проговорил Тион. — Всегда думал, что погибну в бою, а не на плахе, как скот на скотобойне. Что за мерзкая смерть… На эшафоте я вцеплюсь в горло плача зубами, и пусть меня изрубят, прежде чем моя голова ляжет на плаху. Так хоть будет подобие битвы, и я умру со спокойной душой.

— Нельзя вам умирать, — категорично заявил король. — Вы должны освободить себя и меня. Мы — последняя надежда на мир в этих краях. Огата почти захватила все порты Купеческой гильдии. Еще немного и она переоборудует торговые корабли для перевозки своих войск. Если она захватит дальние земли и лишит торговых сообщений своих соседей, соседние с ней государства, такие, как Танис и княжество Реут, сами падут к ее ногам. Купеческая гильдия — это сердце, которое качает кровь ко всем органам. Захватив это государство, Огата подчинит себе весь Великий материк.

— Я, конечно, переживаю за судьбы народов, ваше величество, — с легким сарказмом проговорил я, — но как нам выбраться отсюда? Вы здесь не первый день, может поможете советом?

— Не знаю, что и сказать Ловчий, — король проговорил это с такой грустью в голосе, что мне стало неудобно за свою прошлую фразу. — Я верю в вас. Вы необычные воины… Богам молиться бесполезно. Они покинули нас, когда Огата захватила Уфард.

— А как же ваши войска? — спросил Тион. — В Кронусе собрана немалая армия.

— Без предводителя армия — это стадо, их некому повести. Жалею, что нет у меня сына. Моя любимая дочь принцесса Лиана отчаянная девушка, но я никогда не обучал ее военному делу, все оберегал, боялся потерять… Какой же я был дурак…

Поспать в эту ночь не удалось. Всю ночь мы провели в разговорах и грустных раздумьях. Не каждый день тебя казнят. Для меня это будет вторая казнь, для Тиона первая. Короля Огата не решится казнить прилюдно, дабы избежать лишних волнений. Если бы она хотела его убить, давно бы это сделала по-тихому. А так, для чего-то держит его в подземелье. Ну и слава богу, может хоть Дионису повезет, он выживет и отмстит за нашу смерть.

Стоп! Что за упаднические настроения?! Я еще жив… Даже когда меня вели на электрический стул, я не падал духом, а сейчас почему-то поник… Почему? Наверное тогда у меня не было смысла в жизни, а сейчас я начал обретать его, собирать себя по кусочкам и даже нашел друзей… Вернее друга, второй оказался предателем. Впервые за много лет я почувствовал, что живу. Моя жажда крови наконец утолилась… Здесь я мог больше не убивать. Мог, но приходилось… А теперь сам умру… Как-то все неправильно… Добро всегда побеждает зло. Просто здесь зло об этом не знает и устроило свои порядки… А может я и есть зло?..

За дверью раздались шаги, бухнул железный засов и в подземелье ворвался слабый утренний свет. Он лился сверху по каменным ступеням и, дойдя до нас, почти ослабел. Но по сравнению с абсолютным мраком слабый свет показался нестерпимо ярким, даже глаза пришлось зажмурить.

В подвал вошел расчет стражников. Я быстро оценил обстановку: трое держат нас на прицеле из арбалетов, двое стоят у входа с обнаженными мечами. Еще двое схватили Тиона и крутят веревкой ему руки. Оружия у меня нет, нападать сейчас смерти подобно. Можно попробовать выхватить меч у ближайшего стражника. Но шанс словить в спину стрелу почти сто процентов… Неважный план побега. Значит, пока его отложим. Тиона связали и стражники принялись за меня. Сопротивляться я не стал, и дал им стянуть за спиной руки.

Солдаты выволокли нас в узкий коридор и захлопнули дверь, оставив короля опять одного в «камере». Каменные ступени вели наверх. Мы поднялись на тесную площадку. Молоденький стражник, что шагал впереди толкнул дверь. Но та не поддалась.

— Ну что там? — недовольно пробурчал старший из них, что дышал мне своим зловонным дыханием в затылок.

— Дверь не открывается? — развел руками солдат.

— Как не открывается?! — рявкнул старший, — Толкни сильнее.

Молодой чуть отошел назад и с разбегу ударил плечом. Мне показалось, что дверь начала сама открываться еще до встречи с плечом гвардейца.

Солдат потерял равновесие и провалился в открывшийся проем, а дверь за ним захлопнулась.

— Что за шутки?! — заорал старший и, взбежав по ступеням наверх, забарабанил по стальной двери, а затем повернулся к своим и крикнул. — Ну что стоите, помогите мне! Гвардейцы закинули за спины арбалеты, убрали мечи в ножны и поспешили на помощь. Всей толпой навалились на непослушную дверь.

Р-раз! Р-раз! — командовал старший.

Неожиданно дверь распахнулась и солдаты гурьбой посыпались на пол. Они смешались в одну кучу и не смогли быстро подняться на ноги. В проеме появился черный силуэт великана. Он навис над копошащимися на полу стражниками, будто титан-людоед. В его руках был огромный молот. Хрясь! И сразу две головы стражников лопнули, словно перезрелые тыквы, от широкого взмаха молотом…

Второй удар молота вмял грудную клетку стражника (который успел вскочить на ноги) вместе с пластинами лат. Его ребра затрещали так, что перекрыли предсмертный стон. Осталось трое гвардейцев, они уже стояли на ногах с обнаженными мечами. Каллин крутил молот и не давал им приблизиться. Гвардейцы обступили его и тыкали короткими клинками, ища брешь в обороне. Плохо дело, одно неверное движение и здоровяка проткнут.

Но в пылу боя стражники совсем забыли про нас. Пленники со связанными за спиной руками не представляют угрозы. Это они так думали. Но я необычный пленник… Я маньяк… Я набросился на ближнего гвардейца со спины и в прыжке вцепился челюстями ему в боковую часть шею. Он охнуть не успел, как я отхватил зубами кусок его плоти, разорвав артерию. Красный фонтан с напором ударил из его шеи, поливая все вокруг. Я с омерзением выплюнул кусок шеи на грязный пол.

Гвардеец захрипел, выкатив глаза, и бросил меч, зажав руками рану. Через секунду он упал на колени, борясь со смертельной слабостью. Второго в спину ударил ногой Тион. Удар пришелся в поясницу, и тощий стражник сложился пополам. Ш-ш-ш! Просвистел молот и снес голову тощему. На ногах остался последний самый рослый гвардеец. Он бросил меч и кинулся бежать с криками о помощи.

Черт! Если убежит, то поднимет тревогу и нам конец! Каллин широко размахнулся и метнул в него молот. Тот полетел словно пушечное ядро и переломал гвардейцу хребет. Солдат покатился по полу, несколько раз дернулся и затих.

— Нужно уходить! — крикнул Каллин, перерезая нам путы припасенным кинжалом.

— Сначала освободим короля! — сказал я и повернулся в сторону подвала, намереваясь кинуться вниз по ступенькам.

Лапа Каллина подхватила меня за шкирку словно котенка и вернула на место:

— Нет времени! Скоро здесь будет целый отряд гвардейцев! Бежим!

По гулкому коридору где-то из глубины дома послышался топот множества бегущих ног. Кузнец повернулся и побежал в противоположную сторону от звука. Не сговариваясь, мы рванули за ним, прихватив по пути пару трофейных мечей. Коридор цокольного этажа вывел нас узкому оконцу. Тион нырнул в него первый, я за ним. Сложнее далось это кузнецу. Он отчаянно пыхтел и с нашей помощью еле протиснулся в проем. Мы очутились в саду: раскидистые кусты абрикоса и роз скрывали нас от посторонних глаз. Где-то в глубине дома слышались крики, поднялась тревога.

— Сюда! — крикнул Каллин и побежал по дорожке, вымощенной серым булыжником.

Вот и забор купеческого замка. Низкий, метра полтора, сложенный из песчаника. Мы перемахнули через него и помогли перевалиться кузнецу. У толстого вяза нас ждали три холеные лошади с седлами на спинах, они были привязаны к дереву — здоровяк все продумал, молодец!

Мы отвязали коней и вскочили на них.

— Но, но! — стегнули бока пятками и поскакали прочь по пыльной улице, вздымая за собой желтоватые клубы песка.

Улица вела к окраине города. Вереница наших лошадей мчалась стрелой. Случайные прохожие в ужасе отпрыгивали по сторонам, рискуя быть растоптанными. По пути мой конь снес пару уличных торговых лотков с фруктами. Мощный черный жеребец в горячке даже этого не заметил. Добрый конь, несет так, что кажется будто взлетит.

Вот и окраина города. Городская стена метра три высотой, такую нахрапом не возьмешь. Стражников в этой части города нет. Каллин спешился первым и подбежал к каменной кладке. Просунул руку в незаметную щель между камнями стены и дернул за спрятанную там веревку. Веревка вылезла из щелки и потянула за собой нечто громоздкое сверху крепостной стены.

Вниз упала конструкция из сплетения канатов и палок. Моток развернулся и превратился в веревочную лестницу.

Мы отпустили коней, стегнув их напоследок, и те помчались кто-куда. Перелезли через стену и спрыгнули с обратной стороны. Лестницу подняли за собой и спрятали в кустах.

Свобода!

— Скорее в лес! — скомандовал я и первым нырнул в дубовую рощицу почти вплотную примыкавшую к городской стене.

Через пару минут бега чаща сгустилась и лес полностью поглотил нас, скрыв от возможных преследователей. Вырвались!..

— Ф-ф-се! — просипел задыхающийся Каллин и бухнулся на ковер из зеленого мха. — Передых! Больше не могу!..

Мы плюхнулись рядом под тень раскидистой ели. Лесная тишина прерывалась лишь щебетанием птах. Хорошо здесь… Спокойно…

— Рассказывай! — повернулся я к кузнецу. — Что все это значит? Сначала ты нас предал, а потом спас?! А завтра опять предашь?..

— Прости, Ловчий, прости Тион… — Каллин опустил глаза. — Моим заданием было проследить, чтобы вы убили короля, а затем, я должен был от вас избавиться…

— Мы это уже поняли… — прошипел Тион.

— Я предал вас за обещанную награду… — голос кузнеца дрогнул. — Но после, будто сам умер… Не ел и не спал, все думал о своей никчемной жизни. Кто я был для Огаты? Очередная пешка в паутине интриг и заговоров… А вчера королева сказала мне, что палачом который вас казнит — буду я… Это стало последней каплей… Я, будто прозрел. У меня никогда не было друзей… А вас я чуть не убил. Простите…

Я подошел к Каллину и хрястнул его кулаком в скулу. Его голова качнулась, он прижал ладонь к месту удара, но промолчал.

— Это тебе за то, что предал нас! — сказал я. — А это за то, что спас нас.

Я протянул ему руку. Каллин, как побитая собачонка протянул в ответ свою лапищу и пожал мою.

— Спасибо, что вовремя опомнился, — добавил я.

Каллин улыбнулся…

Вечер опустился на лагерь разбойников. Мы сидели в походном шатре, который когда-то принадлежал Инге, и цедили кислое вино из старых запасов лесных бродяг. Удивительно, но разбойники дождались моего возвращения и продолжали беспрекословно подчиняться, будто я был для них богом. Даже больше, чем богом… Потому что бога большинство из нас ни во что не ставят. Как я, например. Я перестал в него верить, когда погибла моя семья. Хотел продать душу дьяволу, в обмен на сладкую месть. Но оказалось, что дьявола тоже не существует. Тогда я сам стал им, и пролилась первая кровь, которая не останавливается и по сей день.

Но наше дело правое, наверное, а значит, мертвые не будут приходить ко мне во сне. По крайней мере, давно уже не приходили…

— В распоряжении Огаты в Уфарде около восьми десятков гвардейцев, — сказал Каллин. — Большинство из них отборные воины, не как те стражники, что вели вас на казнь, то были обычные сторожевые солдаты. Настоящие гвардейцы почти не уступают берсеркам. Один только комтур чего стоит. Он хитер и сам в бой лишний раз не полезет, но если его прижать, то драться будет, как бес, до последнего…

— Нас чуть больше сотни, — проговорил Тион. — Если штурмовать город в открытую, то поляжем все. С крепостной стены нас расстреляют из арбалетов, как куропаток на открытом лугу.

— Мы все равно захватим Уфард и освободим Диониса, — категорично заявил я.

— Я не говорю, что надо отступиться, — замотал головой ассасин. — Просто нужен хитрый план. В лобовой атаке мы ничего не добьемся…

— Эх… Если бы у нас был боевой дракон… — вздохнул Каллин. — Он один способен поджарить целый легион или город.

— Дракон?! — мои брови уползли наверх. — В этом мире есть драконы? И вы молчали?..

— Теперь нет, — сокрушенно добавил Тион. — Последнего из них убили примерно сотню лет назад. Проклятые ведьмы извели их род черной магией. Много веков драконы истребляли ведьм, а те драконов. Но ведьмы оказались хитрее, они могли притворяться людьми и бить исподтишка.

— Ладно, — махнул я рукой, — чего нет, того нет. Надо исходить из того, что имеем. А имеем мы ватагу головорезов, большинство из которых умеют немного махать мечами, но до матерых гвардейцев им далеко. Если ударим в одно место разом, то можем задавить числом. Главное, захватить дом главного купца, в подвале которого томится Дионис. Есть мысли, как это сделать?..

— Когда-то лет двадцать назад, — начал издалека Каллин, — я был еще совсем мальчишкой и поступил на службу в королевскую гвардию Опларии. В то время на Акрольд напали отшельники. Это сейчас они довольствуются клочком земли на западном побережье материка, а тогда это было воинственное и сильное племя. Их считали дикарями, многие из них поедали тела убитых врагов, считая, что таким образом дух и сила поверженных воинов перейдет к ним.

— Ближе к делу, — поморщился я.

— Так вот, — Каллин выдержал томительную паузу. — Эти дикари, штурмуя город, применили хитрое оружие…

Кузнец начертил на песке замысловатую конструкцию и рассказал нам свою идею.

— Интересная задумка, — поскреб подбородок Тион, — только где мы возьмем столько масла?

— Снарядим на городской рынок несколько человек под видом купцов. — ответил я. — Дадим им лошадей, соберем денег…

— Используем это оружие, как отвлекающий маневр, — сказал Тион. — А сами будем прорываться к дому купца небольшой группой, человек десять, не больше.

— И кого же нам взять с собой? — скептически поморщился Каллин.

— Откуда я знаю, — развел руками Тион. — Выберем лучших из худших. Устроим завтра отборочные состязания. Посмотрим, кто на что способен из этого отребья.

— Становись! — скомандовал я, прохаживаясь по поляне, словно на плацу.

Ватага оборванцев замерла передо мной нестройными рядами.

— Мне нужно от вас пять лучших воинов. Кто из вас уверен в своих силах и желает вступить в мой особый отряд? Шаг вперед! Половина разбойников шагнула из строя. Черт! Все уверены в своей непобедимости! Так долго придется проводить отбор.

— Рад, что среди вас так много хороших бойцов! Но мне нужно всего лишь пять! Вы давно знаете друг друга, поэтому, из тех кто вышел вперед отберите десяток лучших. Их испытает Тион. После испытаний я отберу пять человек.

Разбойники зароптали, тыча друг на друга пальцами, они долго спорили и дело чуть не дошло до драки, но, наконец, пришли к единому мнению и передо мной стоял десяток лучших из худших. Большинство из них были матерые бандиты с изрезанными шрамами лицами. Широкие в плечах с огромными волосатыми ручищами. И лишь один худосочный рыжий вихрастый парнишка лет восемнадцати (а может и того меньше) выделялся среди могучих головорезов.

— Мальчик, — обратился я к нему. — Ты как здесь очутился?

— Меня зовут Элл, — отчеканил парнишка, щуря от солнца ясно-голубые, как небо глаза. — я хочу попробовать свои силы…

Я хотел было отправить его обратно в строй, но его боевой задор и выправка меня зацепили. Ладно, пусть сам поймет, что спецназ (хоть и средневековый) — это не шубу в трусы заправлять.

— Начнем! — махнул я Тиону и повернулся к «новобранцам». — Кто первый сразится с ассасином? Вперед вышел здоровяк под стать Каллину. В руках он сжимал огромный, словно рельса, меч. Шнуровка рубахи на его могучей груди натянулась и, казалось вот-вот лопнет от давления грудных мышц при каждом вздохе.

— Правила просты! — крикнул я. — Удары на поражение запрещены. Бьем либо, обозначая удар, либо плоской стороной меча или молота и не во всю силу, чтобы не ранить соперника. Начали! Здоровяк ринулся вперед, махая перед собой «рельсой». От одного его вида хотелось сразу притвориться мертвым. Но Тион спокойно стоял, опершись о рукоять меча.

Когда разбойник почти опустил свой клинок на голову Тиона, тот спокойно шагнул в сторону и одновременно швырнул ногой горсть песка в морду нападавшего. Разбойник пронесся мимо и, потеряв на миг зрение, врубился в толстенный кедр. Минус один.

— Следующий! — крикнул Тион.

Крепкий жилистый разбойник с копьем (наконечник предусмотрительно обмотали тряпкой) вышел вперед. Он крутил копье, как шао-линь из старой видеокассеты. Красиво, но толку мало. Тион хвостнул мечом и выбил шест из рук «монаха», следующим взмахом срезал ему кусок бороды. Минус два… Блин, если дело и дальше так пойдет, то лучше на задание с собой взять каких-нибудь детей, те хоть камнями смогут кидаться…

Третьим на поединок вышел грузный коротыш. Казалось, что в высоту и ширину он был одинаков — этакий гном из медных пещер, только борода всклочена и не заплетена в аккуратные косички. Коротыш, как и положено всем гномам, махал массивным боевым молотом. Он на удивление резво прыгал вокруг Тиона и в какой-то момент даже почти сумел пробить его защиту. Но старый воин сделал обманное движение и подсек ногу коротышки плоской стороной меча. Гном упал, а Тион приставил к его горлу острие клинка. Минус три, но совсем неплохо. Гном в моей команде, однозначно. Я немного повеселел.

Следующие претенденты немного подвымотали старика Тиона, но ничем примечательным себя не зарекомендовали. Ассасин методично расправился со всеми, и остался последний заморыш. Рыжий паренек с россыпью веснушек на улыбчивом лице. Ну ты-то куда пошел? Максимум, что я бы тебе доверил это секиру в компьютерной игре.

Тион ждал атаки на полном расслабоне. После матерых разбойников солнечный мальчик казался ему луговой козявкой. Парнишка вытащил узкий легкий и чуть изогнутый меч, очень похожий на японский. Парень махнул «катаной» и встал в стойку. Неплохо для заморыша… Где он так научился? Тион встретил его выпады презрительной усмешкой. Мол, что ты со своей иголочкой приперся, где взрослые дяденьки состязаются.

Рыжий махнул мечом, раз, другой, третий. Тион без труда уходил от незатейливых ударов. Неожиданно парень швырнул меч словно копье, но рукоятью вперед. Тион не ожидал такого броска и пропустил его. Рукоять ударила его в живот и сложила пополам. Тион хотел распрямиться, но к его горлу уже был приставлен кинжал. Рыжий торжествовал и широко улыбался.

— Сучье вымя! — негодовал Тион. — Щенок победил волкодава потому, что перед этим он потратил силы на свору дворняг! Парень молчал, но его лицо светилось от гордости — он единственный, кто поверг великого воина и теперь не входил в число «дворняг».

— Неплохо, — похлопал я по плечу победителя. — Где ты этому научился?

— Я жил на улице, а когда подрос скитался с торговыми караванами, работая погонщиком, — ответил парень, часто дыша и вытирая мокрый лоб. — Караваны охранялись наемниками из разных уголков земли, у каждого я чему-то научился…

— Молодец, ты в моей команде…

Два дня нам понадобилось, чтобы изготовить «секретное» оружие. Среди разбойников оказалось несколько сносных плотников, а у кузнеца был дар военного инженера, не зря он возглавлял самую большую кузницу Акрольда.

В Уфарде удалось раздобыть несколько горшков льняного масла и три бутыля скипидара. Последний стоил не дешево, местные лекари добывали его из смолистой хвои и использовали для припарок.

Выступили перед самым рассветом, когда городские петухи только начали прочищать горло. Я, Тион, Каллин, Элл и коротышка-гном притаились за крепостной стеной в трехстах шагах от центральных городских ворот. Большая часть города еще мирно спала. Утренние сумерки неприятно холодили тело, забираясь в рукава и за шиворот.

Со стороны ворот послышались крики. Гвардейцы заметили, что к воротам подкатила махина, которую тянули две лошади. На стене замаячили силуэты арбалетчиков. Они дали первый залп по странной деревянной конструкции, остановившейся в сотне шагов от стены. Залп ничего не дал. Разбойники без труда укрылись за деревянными щитами.

Махина натужно заскрипела, люди крутили колесо ее механизма. Бум! Ударила катапульта, и первый снаряд полетел в ворота. Глиняный горшок со смесью масла и скипидара, обмотанный горящей промасленной тряпицей вместо фитиля, ударил в стену. Бух! Ослепительная вспышка воспламенила камни. Мимо — в стену бестолку палить. Ну ничего, сейчас пристреляются, не зря же вчера весь день в лесу тренировались. Воины поправили катапульту. Бух! Второй снаряд ударил прямо по воротам и облил горючей смесью двоих арбалетчиков. Те с дикими криками попадали за стену и, покатавшись по земле, сгорели заживо.

— Пора! — скомандовал я и закинул на стену крюк с веревкой.

Пока катапульта обстреливала город и наводила панику, забрав на себя внимание всех гвардейцев, мой отряд пробирался по темным улочкам к замку купца. От шума и криков проснулись горожане. Они в страхе повыскакивали на улицу и с ужасом смотрели на огненное зарево на городских воротах, которое с каждой минутой увеличивалось в размерах и грозилось перекинуться на город. Но стрелять в сам город я запретил. Пусть ворота жгут, этого достаточно…

Вот и дом главного купца. Стражи нет — все умчались на «пожар». Отлично!.. Мы юркнули внутрь дома. Вот и знакомый коридор, скоро начнется спуск в подвал, где нас держали. Только бы король был еще там…

— Ловчий! — сзади раздался знакомый голос, а по стенам заметались отблески огня.

Я обернулся и остолбенел. Передо мной стоял король Дионис с факелом в руке, а рядом с ним стояла… Огата…

Я не мог поверить своим глазам. Король стоял рядом со своим злейшим врагом. Дионис уже был не в лохмотьях, а одет, как подобает правителю. Бородка подстрижена, волосы с проседью аккуратно уложены. У меня что, глюки? Или это происки очередной ведьмы?! Я нащупал кинжал, приготовившись метнуть его в его лживый образ короля. Не верю я, что это действительно он…

— Ловчий! — повторил Дионис. — Уберите оружие! В это трудно поверить, но Огате пришлось меня отпустить…

— Это ваши войска штурмуют город? — сверкнула зелеными глазищами королева. — Отзовите их, мы с королем Дионисом заключили перемирие.

— Перемирие? — мы вытаращили глаза, не зная что сказать.

— Ваше величество, — наконец вымолвил я. — Это действительно вы? Что все это значит?

— Случилось страшное, Ловчий… — король нахмурился. — Спасибо, что пришли спасти меня, но моя жизнь теперь не самое главное.

— О чем вы?! — воскликнул Тион и угрожающе качнул мечом. — Что бы не произошло, Огате нельзя верить! Что она вам такое сказала?

— Как смеешь, ты… — зашипела королева на ассасина, но Дионис ее прервал.

— Друзья! — прошу отозвать войска от города и выслушать меня. Через час жду вас в этом доме. Это очень важно. Дело касается жизни и смерти…

По напряженному лицу Диониса видно было, что это не обман и не розыгрыш. Что же могло такого произойти, что злейшие враги заключили перемирие, да еще и Огата нас не пытается больше убить?! Наверное, действительно, что-то очень страшное…

— Идем! — я махнул рукой своему отряду и мы выскочили из дома.

Солнце уже коснулось рассветными лучами горизонта, но горожане так и не решались выйти из домов. Разбойники продолжали обстреливать ворота из катапульты: шум, крики и зарево пламени напугали мирных жителей.

Я вскарабкался на крепостную стену и, замахал белым флагом (привязал сорванную с уличной веревки простыню к древку копья). Увидев флаг, разбойники сначала обрадовались, а потом узнали во флагоносце меня, очень удивились и сразу прекратили огонь.

Я отправил Каллина к основному отряду и приказал увести их обратно в лес и ждать.

— Если через два часа мы не вернемся, — сказал напоследок я кузнецу, — нападайте на город. Жгите гвардейцев. Но сам вперед не лезь. Если победа будет не на твоей стороне — уходи в лес.

— А как же вы? — удивленно пробасил кузнец.

— Если до этого дойдет, значит, Огата опять всех обманула и нас уже нет в живых. Не стоит ради мести рисковать своей жизнью. На том свет нам уже будет все равно…

Обгорелые и покореженные огнем ворота открылись, выпуская Каллина. Он пришпорил лошадь и помчался прочь из города. Надеюсь повторный штурм города ему не придется совершать.

Мы с Тионом вошли в просторный зал. Это была самая большая комната в замке купца, которая использовалась для приема гостей. Посреди зала растянулся длинный дубовый стол с полированной, как зеркало поверхностью. Во главе стола сидели двое: Дионис и Огата. Непривычно видеть их рядом. В таком ракурсе они напоминали королевскую чету. Хорошая бы могла из них получится парочка, если бы королева не была такой змеей.

Рядом с монархами расположился комтур Элеот, советник Велиан (старик-колдун оказывается тоже был в Уфарде), гвардейские командиры и трое местных пузатых купцов, очевидно старосты Уфарда или что-то в этом роде.

— Садитесь, — кивнул мне Дионис.

— Мы собрались здесь, — начала Огата, — чтобы объявить о перемирии между королевствами Оплария и Гроаберг. Страшная опасность нависла над Великим материком. Лишь объединившись, мы сможем противостоять угрозе.

Королева махнула рукой, и в зал вошел воин в запыленных доспехах и зеленом плаще. В руке он сжимал грязный мешок. Грубая ткань мешка покрылась бурой коркой, похожей на засохшую кровь.

— Странная одеяние у воина, — шепнул я Тиону. — Из какой он страны?

— Это форма солдат королевства Танис, — вздохнул Тион. — Воин пришел из моих родных земель.

Слово взял Дионис. Он встал и обвел многозначительным взглядом присутствующих:

— Это гонец от принца Мирольда, что правит королевством Танис. Он прибыл вчера и принес страшные новости. Расскажи гонец то что, рассказал нам, и поклянись, что каждое твое слово — правда.

Воин распахнул мешок и вытряхнул оттуда огромную человеческую голову. Голова покатилась по каменному полу и остановилась в нескольких метрах от стола. Народ ахнул…

Только сейчас стало видно, что голова вовсе не человеческая. Широкое лицо напоминало человека, но массивный как у неандертальца лоб, выпирающая челюсть, и глубоко посаженные глаза делали его похожим на… Человекоподобного монстра. Всклоченная грива спутанных черных волос проходила от лба до затылка и напоминала «ирокез снежного человека». Но самое страшное во внешности существа было не это. Его грубая и серая, как пепел кожа была похожа на кирзовый сапог, а из огромного рта с потрескавшимися губами торчали коричневые клыки размером с человеческий палец.

Можно было подумать, что чудовище неразумное, но кольца пирсинга на заостренных как у эльфа ушах говорили об обратном. Что за мерзкая раса? Гонец приложил правую руку к сердцу, поклонился и начал свой рассказ:

— Этих существ мы впервые обнаружили несколько веков назад. Они обитали немногочисленными племенами на просторах Скалистой пустоши, что занимает всю западную часть Великого материка. Это дикая и неисследованная территория, сплошь покрытая непролазными горами и густыми лесами. Королевство Танис граничит с пустошью по всей южной стороне. Много лет люди пытались освоить новые земли, но отправившиеся туда смельчаки редко возвращались живыми. А те, кому повезло вернуться, рассказывали о странных лесных людях с огромными зубами. Они пожирали путников заживо. Но никому не удавалось убить мервина и доставить его в Танис. Со временем рассказы о них превратились в миф, и мы спокойно жили, считая все это выдумкой предков. Но недавно с гор спустились племена мервинов. Их стало гораздо больше, чем в рассказах наших пращуров. Они сожгли деревни, что были на границе с пустошью. Много людей забрали с собой, а остальных убили. Те, кто спасся, рассказывали, что мервины хорошо вооружены и используют лошадей. Их племена намереваются идти дальше на восток, а это земли Опларии, княжества Реут, Гильдии купцов, королевства Гроаберг. Правитель Таниса принц Мирольд просит помощи у короля Диониса и королевы Огаты. Если Танис падет — мервины пойдут дальше и земля под их ногами превратится в мертвую пустошь… Род людской в опасности. Мы станем рабами или пищей для этих тварей…

— Какова их численность? — спросил король.

— Никто не знает, — ответил гонец. — Но один из сбежавших пленников рассказывал, что их войско покрыло целый склон горы. Оно стоит на границе с Танисом и, очевидно, собирает силы для дальнейшего наступления.

— Почему не отправили туда разведчиков? — вмешался Тион. — Нужно точно знать численность и намерения врага.

— Принц Мирольд отправил несколько расчетов разведки, но ни один из них не вернулся, — ответил гонец. — Но сожженные деревни и убитые мирные жители и без того свидетельствуют о смертельной угрозе, нависшей над всеми странами.

Встала Огата:

— Всем известно, что самыми сильными военными державами являются Оплария и Гроаберг. В маленьком княжестве Реут войск почти нет. В Купеческой гильдии присутствуют лишь наемники. Ведия и страна Отшельников всегда стояли особняком и на них надежды нет, да и сами по себе они слишком малы, чтобы выставить достойную военную мощь. А на полуострове рыбаков вообще нет воинов. Мы с королем Дионисом заключили военное соглашение, согласно которому наши государства будут сражаться бок о бок. Королевство Танис и Купеческая гильдия обязаны собрать народное ополчение из числа мирных жителей, способных держать оружие, и сформировать свои союзные армии. Ведением войны будет руководить Военный совет, в который войдут правители государств альянса и верховные командующие их армий. Наступило смутное время. Да помогут нам боги…

Мы подъезжали к приграничной деревушке, что раскинулась на окраине королевства Танис близ Скалистой пустоши. После долгого пути на лошадях позади остались земли Купеческой Гильдии и Опларии.

Военный совет отправил отряд из пяти десятков воинов на разведку. Отряд возглавил я. Рядом со мной были мои друзья: Тион и Каллин. Еще я взял с собой Элла. Рыжий парнишка стремился стать воином и не захотел оставаться в Уфарде. Мой отряд представлял сборную солянку: здесь были гвардейцы Огаты, берсерки Диониса, воины в зеленых накидках из королевства Танис и еще несколько вольных стрелков, что пошли служить альянсу за военное жалование.

Мы въехали в поселение, и зелень под ногами сменилась на черноту сажи. Деревня погибла от первых набегов мервинов. Лошади боязливо ступали по выжженной земле. Остовы домов черными надгробиями нависали над нами. Исклеванные воронами высохшие тела детей лежали повсюду. Тел взрослых не видно. Их, наверное, угнали в рабство. Смрад тлена отравлял воздух. Смерть и мрак поселились в сожженном поселении.

Элл все время отворачивался и закрывал глаза. Парень не мог спокойно смотреть на зверства мервинов. Да и я, признаться, готов был зажмуриться. Мое сердце бешено колотилось… Я много повидал плохого, но такой жестокости не припомню. Конь встрепенулся подо мной, почувствовав мое негодование. Сомнения, терзавшие меня в последние дни — а моя ли это война — вмиг улетучились. Больше я не допущу, чтобы дети вот так лежали среди углей и тлена. Когда-то я потерял своего ребенка, и теперь сделаю все, что бы спасти других.

Отряд прошел сквозь деревню молча, отдавая дань мертвым… По данным разведчиков в Танисе уничтожено еще три таких подобных поселения. Жителей остальных переселили в столицу Таниса — город Кирон. Туда же стягивались основные войска Опларии и Гроаберга.

На следующий день мы вступили в Скалистую пустошь. Пустошь оказалась совсем не пустыней, как я по началу думал. Она началась с болот, заросших вековыми лесами, подпирающими беспросветными кронами небо. Узкая тропа петляла меж коряжистых деревьев и гнилых пней. Судя по древней карте, что дал нам колдун Велиан, скоро должны начаться горы. Если это так, то наши лошади там не пройдут.

Где искать этих чертовых мервинов — никто не знал. Я был против такого многочисленного отряда разведки — такой ватагой незаметно мы не сможем подобраться, но Военный совет имел на этот счет противоположное мнение. Ни один из маленьких отрядов разведки до сих пор не вернулся, и они решили послать отряд побольше. С одной стороны правильно, но если отряд опять не вернется, потери будут масштабнее…

Кони ступали меж замшелых камней, отдавая мелкой дрожью. Птичий гомон умолк с оставшимися позади лучами полуденного солнца. Полумрак болотной дымкой стелился среди вздыбленных корней и зарослей папоротника. Запах тины и сырости навевал печаль и тревогу.

— Гиблое место, — поежился Тион, положив руку на рукоять меча.

— Может стоило пойти в обход трясин? — я вглядывался в хлюпающую жижу.

— Может быть, — пожал плечами Тион. — Дороги никто не знает, поэтому идем наобум. А тропа эта похожа на звериную. Следов человека и лошадей не видно.

— Откуда вообще взялись эти чертовы мервины? — спросил ехавший рядом с нами Каллин.

— Есть мнение, что это потомки падших и одичавших людей, что были изгнаны из королевства Танис тысячу лет назад, — ответил Тион.

— На людей они не очень похожи, — сказал я.

— Да, — кивнул Тион, — возможно, это все легенды и к людям они отношения не имеют, хотя ходят на двух ногах и имеют две руки. Но говорят, сила у них как у троих воинов — кулаком коня могут повалить.

— Какая тишина вокруг, слышите? — прошептал подъехавший к нам Элл. — Ни зверей, ни птиц не слышно. Куда они все подевались? Не просто же так?..

— Света мало, да жижа под ногами — вот и весь сказ, — проворчал Каллин. — Бояться будешь, страх сам к тебе прилипнет и не отпустит. Надоело мне трястись по этим ухабам! Скорей бы уже с мервинами повстречаться… Посмотрим, что это за твари и каков цвет их крови!..

— Наша задача, — замотал я головой, — разведать, а не в битвы вступать. Нужно выяснить их примерную численность и намерения.

— Ага, — ухмыльнулся Каллин, — так они тебе и сказали свои намерения! — Возьмем в плен одного из них, — пожал я плечами, — и все узнаем.

— А говорить ты с ними на каком языке будешь? — скептически прищурился кузнец. — Они вообще умеют разговаривать?

— Вот поэтому и нужна разведка. Никто еще не смог доставить живого мервина. Мы будем первыми, если сами в живых останемся…

Чем дальше мы продвигались в глубь, тем суше становилась земля, а к вечеру болота совсем исчезли, и тропа уткнулась в горы.

— Все! — махнул я рукой. — Дальше лошади не пройдут. Разобьем лагерь у подножия и будем отправлять отсюда на разведку небольшие группы.

— Господин командующий, — ко мне подошел бывалый воин в черных одеяниях берсерка. — мои люди рвутся вперед, разрешите нам пойти на разведку первыми. Я возьму с собой десять лучших своих людей.

— Хорошо, — кивнул я. — С рассветом можете выходить.

— Мы не хотим ждать рассвета, — возразил берсерк. — Темнота скрывает нас, как пучина рыбу. Если вы не против, то мы отправимся прямо сейчас. Мы привыкли ко мраку.

— Что ж, — я подивился смелости берсерка. — Будьте осторожны и постарайтесь вернуться живыми.

— Мои люди с опасностью на ты, — улыбнулся берсерк. — К рассвету мы вернемся.

Мы разбили лагерь, поставили походные шатры, а первый отряд разведчиков, наскоро перекусив вяленым мясом и сухарями, растворился в ночной темноте. Я проводил их взглядом и мысленно пожелал удачи. Что-то неспокойно у меня на сердце…

Снова сквозь сон ухнула сова. Где-то хрустнула ветка. Странно… Ни зверья, ни птиц, а эта пучеглазая спать не дает… Я повернулся на другой бок. Как у командующего у меня был отдельный шатер из козьих шкур. Сквозь щель откидной двери поблескивал костер, у которого грелись дозорные. Что-то не слишком ярко он горит. Что-то не так! Я вскочил на ноги и вышел из шатра. Угли подернулись пеплом, отбрасывая остатки красноватого жара — в костер дров не подкидывали уже не меньше часа, остались одни головешки. Лагерь мирно спал. Твою мать! А где часовые?..

Я обошел лагерь, вглядываясь в темноту. Что-то не так. Кинул охапку хвороста в кострище. Жар мгновенно схватил сушняк и облизал его жадным пламенем. Свет разлился по поляне. Я огляделся. Черт! — Подъем! — крикнул я, выхватывая меч. — Часовых нет! Тион и Каллин были в соседнем шатре и проснулись мгновенно — вот что значит военная выучка. На несколько секунд позже повскакивали остальные воины…

— Раздери меня, медведь! — Каллин вертел бородатой мордой по сторонам. — Где часовые?

— Похоже они бросили нас, — воскликнул Тион. — Но куда они сбежали? Повернули обратно?

— Они не сбежали, — сказал я и вытащил из костра горящее полено вместо факела.

Я провел им по траве и все ахнули. Зелень была окроплена свежей кровью.

— Часовых убили… — проговорил я. — Кто-то пришел ночью, пока пока мы спали, и прирезал их, как беспомощных ягнят, а тела унес с собой! — Струя облезлого скунса! — выдохнул Каллин. — Эти твари рядом!..

Солдаты схватились за оружие, вглядываясь в темноту. Но мертвая тишина не нарушалась даже шелестом листочка. Лес, будто замер.

— К дьяволу все! — Каллин злобно плюнул и закинул на плечо молот. — Я пошел за гадами, кто со мной?!Только я хотел остановить кузнеца, как где-то вдалеке раздались крики. Душераздирающие вопли волной набрали силу и прекратились через несколько секунд также внезапно, как и начались.

— Что это было? — растерянно проговорил Каллин, выпучив глаза. — Это были люди? Они так орали, будто увидели саму Смерть…

— Это кричали воины из нашего отряда разведки, — ответил я. — Недалеко же они ушли…

— Нужно помочь им! — Каллин тряхнул бородой и махнул над головой молотом.

— Поздно, — я опустил меч. — Берсерков больше нет в живых… Слышите их смерть?

— Я ничего не слышу, — проговорил Элл.

— Это и есть смерть, — ответил я.

— Что за твари напала на них? — недоумевал Тион.

— Десяток разведчиков погибли почти мгновенно, — задумчиво произнес я. — Значит тварь была не одна.

— Либо сам Сатана вылез на землю… — проскрежетал кузнец.

— Об этом мы узнаем только утром, — я подкинул в костер еще дров.

— Если доживем до утра… — буркнул кузнец и уселся возле огня, прижав к себе рукоять молота.

— Отставить упаднические настроения, — скомандовал я. — Всем быть на чеку и больше не спать.

Но после случившегося спать никто и не собирался. После гибели разведчиков и часовых (в том что они погибли никто уже не сомневался) нас осталось тридцать пять человек. Все мы вооружились до зубов и просидели до утра у огня, в ожидании атаки. Но никто не напал… Либо враг был малочисленный, либо за ночь ему хватило чтобы насытиться этих жертв, а нас, возможно, оставили на потом…

Утренние лучи принесли надежду. Чащоба теперь не казалась такой зловещей и просматривалась на сотню шагов вперед. По крайней мере, теперь незаметно к нам никто не сможет подкрасться.

Разделять отряд на отдельные разведывательные группы я больше не решился. Оставив коней в лагере, мы выдвинулись в сторону, откуда ночью слышались крики.

Через несколько сот метров наткнулись на поляну сплошь залитую кровью. Примятая трава и сломанные ветки, свидетельствовали о вчерашней бойни. Почва изрыта и истоптана. Под кустом лежал черный окровавленный шейный платок берсерка. Это все, что осталось от наших разведчиков…

— Сучьи выродки! — пробубнил Каллин. — Где тела наших воинов? Такое ощущение, что мервины сожрали их живыми до последней косточки!

— Тише, — прошептал я. — Не напугай остальных, они и так всю ночь тряслись.

— Что будем делать? — к нам подошел Тион.

— Нужно возвращаться, — задумчиво проговорил я. — Но задание мы не выполнили… Если останемся еще на ночь, можем до утра не дожить.

— Согласен, — буркнул кузнец. — Я не т рус, но неизвестности боюсь больше чем смерти…

— Возвращайтесь в Кирон, и готовьтесь к войне… — приказал я.

— А ты?! — выпучил на меня глаза Тион.

— А я останусь и пройдусь один. Разведаю. Что там дальше. Одного они не заметят, я привык притворятся тенью. Как-нибудь проскользну…

— Так не пойдет, — затряс бородой Каллин. — Ты не пойдешь один…

— А кто мне запретит, — пожал я плечами. — Как сможем мы вернуться без информации о враге. Весь мир ждет от нас сведений. Никто не знает к чему готовиться…

— Я не собирался тебя останавливать, — сказал Каллин, потирая рукоять молота. — Я пойду с тобой. Там где проскользнет один, второй тоже проскочит.

— И третий, — добавил Тион. — Я с вами…

— Ну, уже отряд набирается, — потер я отросшую бородку. — Я все же не хотел вами рисковать, вы не обязаны идти со мной…

— А кто нам запретить? — улыбнулся Каллин.

— Возьмите меня с собой, — сзади раздался несмелый голос.

Я обернулся, передо мной стоял Элл. На его веснушчатом лице светилась решительность.

— Простите, я случайно услышал ваш разговор, — он виновато улыбнулся. — Я хочу отправиться с вами.

— Нет, — категорично заявил я. — Тогда проще всем отрядом идти — опять толпа набирается…

— Я буду незаметным, — попросил парень. — Я это умею…

— Ты еще слишком молод для таких вылазок, — Тион по отечески похлопал парня по плечу. — Жаль будет, если умрешь так рано… Возможно мы не доживем и до завтра.

— Мы идем втроем, — заключил я. — Остальные отправятся в обратно в Танис.

Мы спрятали своих лошадей в чаще возле горного ручья, где много сочной травы, и привязали их на длинные веревки. Надеюсь, мы выживем и они дождутся нас. Дальше отправились пешком.

Столетние кедры становились все выше, закрывая солнце. Корни мертвых деревьев вздымались из зарослей папоротника, словно щупальца на нашем пути. Птицы совсем умолкли, и лес казался мертвым.

Вот уже несколько часов мы продирались сквозь чащу в поисках мервинов. Но никаких следов их присутствия не было. Будто ночью на нас напали злые духи, а не живые существа.

Шли мы тихо, почти бесшумно. Лишь листва шелестела от веток, которые приходилось, то и дело отодвигать от лица. Иногда, мне казалось, что за нами кто-то следит. То веточка хрустнет, то листик сорвется с куста где-то сзади. Я часто останавливался, прислушивался и всматривался в чащу. Никого… Слышно только ка стучит собственное сердце и сопит Каллин.

Вечерело, длинные разлапистые тени опустились на землю, пора разбивать лагерь. Огонь решили не разводить, чтобы не навлечь беду. Нашли небольшую полянку, скрытую раскидистыми деревьями и зарослями шиповника и на ночь обосновались там. В качестве подстилка надрали травы и натаскали лапника. Дежурить решили по очереди. Что бы восстановить силы, сегодня нужно поспать, прошлая ночь итак почти вся оказалась бессонной, а долгий путь совсем вымотал.

Первым на дежурство встал я. Чтобы не уснуть, я стоял прислонившись спиной к дереву и весь обратился в слух. Темнота была настолько густая, что я чувствовал себя незрячим. Робкий свет луны не пробивался сквозь сплетение черных крон и терялся где-то высоко над головой.

Опять этот шорох позади нас. Может зверушка какая? На мервинов не похоже, не так я представлял их поведение в лесу: огромные твари не могут быть такими осторожными. Или могут? Каллин захрапел. В ночной тишине храп его показался оглушительным. Черт! Все твари леса сбегутся на такой шум, я ткнул его в бок сапогом. Он что-то недовольно пробурчал и повернулся на другой бок. Как можно так беззаботно спать в логове врага? Надеюсь мервины не придут сегодня за часовыми, ведь часовой это я.

Луна взобралась на самый верх небосвода и смогла протиснуть сквозь ветви бледные лучи. Видимость немного улучшилась, уже веселее…

Где-то в темноте раздались тяжелые шаги. Поступь была вкрадчивой и осторожной, но одновременно тяжелой как свинец. Я замер, вглядываясь в темноту и боясь пошевелиться. Надо разбудить друзей, но любой лишний шорох меня выдаст. Я вжался в ствол дерева и задержал дыхание.

Рядом шевельнулась тень. Я вздрогнул, но это оказался Тион. Он осторожно встал с лежанки и прошептал:

— Я не спал, ты тоже слышал шаги? Я кивнул и взял заранее вытащенный из ножен и воткнутый рядом со мной в землю меч. Другой рукой нащупал кинжал, висевший на поясе. Осторожно потянул его за рукоять и извлек из ножен.

Шаги, казалось, стихли. Мы выдохнули, но неожиданно, ветки с шумом раздвинулись и на поляну ступило двуногое существо по телосложению похожее на халка. Мервин был в кожаных доспехах и с огромным мечом в руке. Горящие в лунном свете глаза злобно смотрели на нас.

— Вставай! — рявкнул я и пнул Каллина.

Тот подскочил на удивление резво, сразу схватившись за молот.

— Дьявол! — выдохнул он, когда продрал глаза и уставился на двухметрового гиганта.

Ростом он был с кузнеца, только пошире в плечах раза в полтора. Мервин что-то клекотал, клацая зубами, но нападать не торопился, будто наслаждался предвкушением битвы и наши страхом.

Мы обступили его с трех сторон и не понимали, чего он ждет. Но тут на поляну вывалился второй. Его клыки были толще, а грива на массивной голове поблескивала проседью. Ясно чего тварь ждала — подкрепления.

Поехали! Я метнул кинжал в первого, клинок пробил кожаные доспехи и впился в массивное плечо. Мервин даже не вздрогнул, лишь злобно посмотрел на кинжал как на назойливую занозу и, вытащив его из плеча, отшвырнул в сторону. Бл*ть! Что слону дробина! Твари рыкнули и ринулись на нас, взмахнув огромными мечами. Мы бросились врассыпную. Над моей головой просвистел меч. Я еле успел пригнуться в последний момент и рубануть в ответ. Мой удар пришелся по животу твари и рассек кожаные пластины, чуть поранив плоть. Черт! Какая толстая кожа доспехов, проще стальные латы разрубить! Мервин рассвирепел и остервенело бил по мне мечом. Я даже не думал защищаться и поставлять меч, от такого удара сломается любой клинок. Я уворачивался и прыгал по поляне, пытаясь кольнуть громилу.

Второй мервин бился с Каллином и Тионом. Краем глаза я увидел как кузнецу удалось впечатать в грудь мервину свой молот. Таким ударом быка можно свалить, но враг лишь пошатнулся и бросился вновь в атаку. Тион несколько раз попал ему мечом в живот, располосовав кожу лат, и теперь целился только туда. Теперь там было самое уязвимое место.

Я достал очередной кинжал и метнул его в мервина. В этот раз я целился в голову. Острие кинжала ударило в врага в лоб. Я было обрадовался точному броску, но клинок отскочил от толстенной кости словно от брони, лишь оставить маленькую ранку на черной коже. Твою мать! У медведя и то череп тоньше! Мервин разъярился еще больше. Кровь заливала его глаза и мешала нападать. Он яростно тер лоб и одновременно махал мечом. Его удары снесли несколько молодых деревьев.

Мне все сложнее было уходить от его меча. Ноги путались в срубленных ветках. Мервин это понял и начал специально крошить деревца. Вот сука! Сообразительный гад! Скоро мои ноги совсем увязнут, и тогда мне конец. Одна надежда на помощь Тиона и Каллина, но дела у них тоже не ахти. Оба вымотались, а ни одной смертельной раны врагу так и не нанесли. Здесь нужна другая тактика боя, не как с людьми. Но мы по другому не умеем…

Ш-ш-ш… Просвистел надо мной меч. Я пригнулся, прыгнул в сторону и споткнулся о срубленные сучья. Черт! Огромная туша нависла надо мной. Все как в замедленной съемке: вот он замахнулся мечом (как же хочется закрыть глаза) я понимаю, что встать уже не успею и подставил под удар свой клинок, хотя знаю, что он разнесет его на части и разрубит мое тело вместе с с мечом. В голове мелькнула последняя мысль: Прощай жизнь! Ты никогда не любила меня…

Краем глаза я увидел как за спиной мервина мелькнула тень. Все произошло настолько быстро, что я ничего не успел понять. Хрясь! И из горла мервина вылезло острие тонкого меча. Я откатился в сторону, а тварь завалилась вперед и плюхнулась в траву, где только что лежал я. Он несколько раз дернулся и замер. Я вскочил на ноги а передо мной стоял рыжий с «катаной». Вот шельмец! Так это он следил за нами и прятался в чаще! Как же я рад был его видеть!..

Не сговариваясь мы бросились на помощь Каллину и Тиону. Окружили мервина и кололи его со всех сторон. Тот понял что один не справится, отшвырнул меч и схватил ствол срубленного дерева. Он махал им, пытаясь зацепить нас. Нам пришлось немного отступить. Пусть выдохнется, мы не торопимся. Каждый раз когда мервин поворачивался к кому-нибудь спиной, мы нападали на него и тут же отпрыгивали назад, спасаясь от взмахов бревна.

Так продолжалось несколько минут, которые показались мне вечностью. Наконец мервин устал, тяжело дыша, он махал бревном уже не так резво и не так быстро реагировал на наши выпады. Еще несколько атак и Тиону удалось всадить меч твари в живот. Клинок вошел почти на треть — отличный удар! Мервин выронил бревно и ударил кулаком, сломав меч и отшвырнув Тиона не несколько шагов. Ассасин ударился о пень и потерял сознание. Обливаясь кровью, мервин рухнул на колени и злобно смотрел на нас, издавая глухой клекот. Он тянул к нам свои руки-бревна, словно пытался задушить нас на расстоянии. Кузнец подошел к нему сзади и мощным ударом молота вмял его голову в плечи. Хруст черепа и огромная туша замертво свалилась в траву.

Мы опустились на землю без сил. Тион очнулся и, потирая затылок, привалился к сосне.

— Вовремя ты появился, — сказал я Эллу. — Спасибо, что спас меня.

— Я же говорил, — светился рыжий. — Что могу быть незаметным.

— Ну так-то мы тебя слышали, — проворчал Тион. — Мог бы и не прятаться, а сразу выйти… И от меня спасибо… Будет с тебя толк.

Остаток ночи опять никто не спал. Но уже не из страха. Изрядная порция адреналина взбудоражила мозг и напрочь отбила сон. Всю ночь мы обсуждали случившееся и проводили «работу над ошибками». Ясно, что огромный рост и невероятная сила делали мервинов почти неуязвимыми, по сравнению с людьми. Каждый из нас привык сражаться с человеком. А тут надо было учиться воевать с медведем или с гориллой, которая к тому же умеет неплохо махать мечом. Но все равно, жить стало чуточку веселее. Враг теперь не казался таким могучим и непобедимым. На рассвете удалось поподробнее рассмотреть их трупы.

— Судя по одежде, — задумчиво произнес Тион, — они разумны. И мечом владеют не как дикари, но либо разговаривать не умеют, либо этот клекот и есть их язык.

— Скорее всего клекот — это их речь, — сказал я. — Интересно, сколько в них веса?

— Примерно как в трех обычных людях, — ответил Тион.

«По нашему — килограмм двести», — подумал я про себя. Здоровый гад, как борец сумо, только сильнее раза в два.

— Какие планы, командир? — спросил меня Тион.

— Идем дальше вглубь Скалистой пустоши, — ответил я. — Нужно узнать где основные силы врага и прикинуть их примерное количество.

— А как же взять в плен одного из них?

— Такой монстр в плен навряд ли сдастся, будет биться до последнего. Если сможем его ранить и захватить, мы все равно не знаем их языка. А если бы и знали, скорее всего они бы нам ничего не сказали.

— Ты прав, — кивнул Тион. — С таким договориться не получится, мне кажется, что он скорее сожрет свой язык.

Я снял с шеи мервина амулет виде бронзовой фигурки мифического животного.

— Надо же, — удивился я, повертев в пальцах подвеску. — У этих тварей есть зачатки культуры. Я повесил амулет себе на шею, как напоминание о наше первой битве с нелюдям. Мой первый трофей в этом мире. В фильмах каждый маньяк оставляет себе что-нибудь от жертвы. Никогда этого не понимал… А тут вдруг проникся. Мы перекусили остатками опостылевшего вяленого мяса, запили его ключевой водой и двинулись в путь. Тион неплохо ориентировался по солнцу. Попутно он рисовал карту на листе пергамента, чтобы потом было легко найти обратную дорогу. Его таланты продолжали меня удивлять. Ну да, настоящий киллер должен уметь все: и женщин кадрить и вертолет водить. Были бы здесь были вертолеты, уверен, что ассасин бы и с ними справился…

— Почему ты пошел за нами? — спросил я идущего рядом Элла. — Тебе не было страшно?

— Было, — ответил он. — Но с вами спокойнее, чем с другими воинами. По сравнению с вами троими, остальные солдаты кажутся мне беспомощными детьми.

— Ты прав, — вздохнул я. — Может зря я их отпустил, возможно, их уже никого нет в живых.

Козья тропа петляла меж скал. Лес отступил, и редкие деревья превратились в низкорослые кусты. Над головой, наконец, мы смогли увидеть небо и солнце. Горная цепь неожиданно оборвалась и мы оказались на вершине горного плато. Впереди расстилалась бескрайняя выжженная солнцем долина с редкими перелесками.

Мы подошли к краю скалы и тут же упали на земли, не смея поднять головы. Внизу в долине раскинулось огромное поселение из множества шатров. Между шатрами просматривались силуэты массивных «черных» людей. Это был походный лагерь мервинов, мы нашли его.

— Укуси меня гадюка, — прошептал Каллин, — сколько же их тут?!Сотни шатров из шкур зверей хаотично рассыпались по долине.

— Несколько тысяч тварей, не меньше, — проговорил я. — Плохо дело, судя вон по тем шатрам, что еще ставят, мервины стягивают сюда все новые войска. Скоро они нападут на Танис, а оттуда до Опларии рукой подать. Все… Уходим! Я чуть отполз от края скалы. Встал, обернулся и похолодел. Передо мной стоял старый седой мервин.

Тварь смотрела на меня выцветшими мутными глазками. На его плече лежал убитый кабан, а за спиной висел лук. Очевидно это был охотник. Он был один, из его груди вырывался еле слышный клекот.

Остальные вскочили на ноги и замерли. Биться нам с ним нельзя… Его соплеменники сразу услышат и кинуться за нами. Мы его конечно-же убьем, но не сразу. Он успеет рыкнуть или поднять другой шум. Мервин это понимал и не торопился нападать. Он замер как и мы и не знал, что делать. Хоть это был и старик, ростом мервин выше человека головы на две. Торс не такой мощный как у более молодых собратьев, но его рука в самом тонком месте была толще моей ноги в самом широком месте.

— Тише, тише… — проговорил я, стараясь не делать резких движений.

Я повернулся к свои и махнул им рукой:

— Опустите оружие.

Затем посмотрел в злобные глаза охотника и проговорил:

— Сейчас мы по тихому уйдем, тебя не тронем, но и ты не должен поднимать шум? Понимаешь? Иначе нам придется тебя убить…

Тварь смотрела на меня немигающим взглядом и шумно сопела. Ни хрена он не понимает, но я надеялся что по моим жестам, интонации и мимике, мервин поймет. Не такой уж он и дурак, если кабана из лука подстрелил. Обычной стрелой кабана не возьмешь, но у этого гада сам лук толщиной с небольшое бревно и стрела размером с почти копье. Такая человека насквозь прошьет и не заметит. Представляю, чего стоит их войско с луками.

— Спокойно, — заговаривал я зубы седой твари. — Все… Мы уходим.

Мои спутники спешно покидали плато, я стоял и ждал пока они уйдут, и смотрел в глаза охотнику. То что я в них прочитал, заставило меня содрогнуться. Я понял что произойдет дальше. Лишь только мы отойдет на несколько десятков шагов, мервин поднимет тревогу и будет стрелять по нам из лука. Нам придется вернуться и напасть на него. Но живыми до твари доберутся не все. Кого-то он успеет пронзить насквозь. Здесь открытое место, и от стрел никуда не спрячешься. Оставшиеся в живых нападут на охотника. Он будет драться до последнего и, возможно, еще кого-нибудь убьет, а подоспевшая подмога прикончит остальных. Я не знаю, как я это понял. Будто заглянул в душу мервину и явственно это увидел. Никогда раньше не замечал за собой такие способности. Может, это все магический падымок, что вселился в меня после смерти Инги? Я не обладал магией, но после того как убил ведьму, чувствовал в себе скрытую силу. Знать бы еще как ей пользоваться…

— Пошли! — Тион обернулся и махнул мне рукой, они уже успели отойти шагов на двадцать.

— Иду, — сказал я.

Шаг, другой, третий…

Я проходил мимо мервина, не сводя с него глаз. Он стоял так близко, что я почувствовал его зловонное дыхание. Было видно как гнев клокочет в его груди. Его глазки налились кровью, он еле сдерживал себя, чтобы прямо сейчас не оторвать мне голову. Но выжидал, когда я тоже чуть отойду, и тогда можно будет стрелять из лука.

Но я ждать не стал. С такого близкого расстояния я не промахнусь. Убить мервина броском кинжала не реально. Если только не попасть в…. Я выхватил кинжал и коротким взмахом метнул его. Вжик, и клинок воткнулся в противника. Тот даже ухнуть не успел, упал замертво как подкошенный. Огромная туша лежала у моих ног и не дышала. Из глаза мервина торчал кинжал. Клинок вошел почти по самую рукоять.

— Хороший бросок, — подошел Тион и положил мне на плечо руку. — Я думал нам конец…

— Я тоже, — улыбнулся я, вытаскивая из мозга твари кинжал и вытирая его о траву. — Уходим, быстро! Возвращаемся в Кирон.

— Вашего величество! — запыхавшийся гонец упал перед принцем Мирольдом на колени. — У меня срочное донесение.

Напыщенный, похожий на мажорчика правитель Таниса на правах принимающей стороны сидел во главе огромного стола в совещательном зале своего замка. Гонец ворвался в самый разгар собрания Военного совета на котором присутствовали правители других государств и княжеств. Как командующий армией Гроаберга я тоже сидел в зале.

— Говори! — принц брезгливо наморщил изящный носик, тряхнув белой гривой накрученных волос.

Кого-то он мне напоминает… Этот высокомерный взгляд, томные глаза и жеманность… Соску за рулем БМВ? Нет… Какую-то другую телку. Вспомнил! Точно! Он напоминает Зверева!..

— Ваше величество! — гонец оторвал от пола измученное лицо, видно было, что он уже давно не спал. — Мервины идут! Их войска в двух днях пути от нас.

Тень страха пробежала по холеному лицу «Зверева». Что бы не выдавать своего смятения голосом, правитель Таниса отмахнулся от гонца и посмотрел на нас, передавая инициативу присутствующим.

Слово взял король Дионис.

— Сколько их? — обратился он к гонцу.

— Точно не знаю, ваше величество, но их армия затмила долину. Там где они проходят не остается ничего живого. Они сжигают все: и деревни и поля. Благо все поселения давно пусты. Кто по лесам прячется, а кто в город сбежал…

— Кто их предводитель?

— Нам не известно? Сколько мы не пытались проникнуть в их лагерь, они словно звери, сразу чуют запах человека. Всех наших разведчиков обнаружили и сожрали живьем. В живых остался только я. Мне еле удалось унести ноги, лошадь моя пала по пути. Последние сутки я шел пешком…

— Спасибо тебе за ценные вести, — поблагодарил Дионис.

Гонец еще раз поклонился и вышел из зала. Наступила гнетущая тишина.

— Что будем делать, господа? — прервал тишину голос принца.

Я с удивлением на него посмотрел — инициативы от него никак не ожидал.

— Будем держать оборону, — нахмурилась королева Огата.

— Но в моем городе нет такой мощной крепостной стены как в столице Опларии. В этом Кирон значительно уступает по Акрольду.

— Что вы предлагаете, принц? — прошипела Огата. — Бросить столицу Таниса на растерзание врагу? Теперь я понял почему принц взял слово первым — не из смелости, он хотел сбежать из страны.

— Ну почему же бросить, — развел руками трус. — Мы заберем всех жителей и переселим их…

— Куда? — вмешался комтур Элеот. — в Акрольд? Наша столица не вместит в себя столько беженцев. Если мервины возьмут город в осаду, мы не продержимся и двух недель, голод и болезни из-за перенаселения скосят нас быстрее чем вражеские стрелы.

— Тогда спрячем народ в лесу, а в город переселим только знать.

— Вы своем уме, ваше величество?! — не выдержал я. — Треть горожан это дети. Как они выживут в лесу? Неизвестно сколько будет продолжаться эта война…

— Не сметь со мной так разговаривать, — взвизгнул мажорчик.

— А то что? — прищурился я. — Сбежите прямо с совещания в Опларию? По залу раскатился сдавленный смешок.

— Я велю вас арестовать за неуважение к королевскому роду! — не унимался принц.

— Я командующий войсками королевства Гроаберг, — процедил я. — Чтобы меня арестовать, вам придется сначала объявить войну Гроабергу.

Принц что-то буркнул и замолк.

— Прошу прощения ваше величество, — продолжил комтур Элеот, обращаясь к принцу. — Но Ловчий прав. Население Кирона более десяти тысяч человек, а с беженцами из деревень и того больше. Никто их не считал, но думаю, численность людей увеличилась раза в два, не меньше. Вы сами видите, что творится на улицах. Все площади заставлены шатрами. Между прочим, чтобы их прокормить платит не только казна Таниса, но и Опларии, Гроаберга, княжества Реут и Купеческой гильдии. Мы помогаем вам и вправе сообща принимать решения, касаемые судьбы вашего народа.

Головастый мужик, подумал я про комтура. Я считал, что Элеот только мечом махать горазд, этакий высокопоставленный солдафон. Хороший бы из него политик получился, ему бы ЛДПР возглавить.

— Решено, — заключил король Дионис. — Будем держать оборону в Кироне. Да не тряситесь вы так, принц Мирольд. Члены военного совета не будут находится в осажденном городе. Мы не можем так ими рисковать. Сегодня же мы отправимся в Акрольд, а здесь останутся наши командующие: Ловчий и комтур Элеот.

— Нет! Замотал головой Мирольд. Я никуда не поеду. Я не могу оставить казну без присмотра! — Драгоценности вам дороже собственной безопасности? — удивился Дионис.

— Зачем мне жизнь, если я лишусь всего и буду нищим? Я остаюсь! Не такой уж он и малодушный этот принц. Но жадный…

— Господин командующий! — в мою палату в замке Мирольда вбежал стражник. — Пополнение прибыло! — Кто-такие? — спросил я пристегивая к поясу меч.

— Клирики…

— Что?

— Это жители государства Отшельников, что на западной окраине материка.

— Да знаю я кто-такие клирики, — отмахнулся я. — Как они здесь очутились? Их никто не ждал!..

— Не знаю, господин командующий, — ответил стражник. — Клирики всегда держались особняком, никто не надеялся на их помощь.

Я распахнул дверь и вышел на каменный балкон. С высоты башни замка было видно, как сквозь распахнутые городские ворота в Кирон втекает серый поток людей. Их запыленные длинные до пят балахоны больше напоминали мешки, чем одежду. У каждого в руках длинный посох. Но это не посох путника, на конце палки тяжелый набалдашник с острыми стальными шипами — оружие клириков (подобие палицы на длиной рукояти).

Говорят монахи обращаются с такими посохами очень умело и по навыкам боя не уступаю опытным воинам. Я спустился вниз. В холле замка уже стояли Каллин и Тион. На правах моих помощников они тоже занял комнаты в королевском замке Мирольда. Элла я отправил в общие казармы. Он одел форму солдата Гроаберга.

Военный совет покинул город еще вчера, и теперь самым главными здесь был комтур, а я был назначен его заместителем.

— Ты видел этих монахов? — воскликнул Каллин. — Их рясы длиннее чем юбки у деревенских баб! Как они будут биться в таком одеянии? В них же шагу ступить не возможно, чтобы не запутаться.

— А ты откуда знаешь? — усмехнулся я. — Тоже юбку или рясу носил?

Мы с Тионом расхохотались, а Каллин открыл рот, что бы прыснуть в ответ порцию яда, но его прервал скрипучий старческий голос:

— Прошу заметить, господа воины, ряса нам никак не мешает участвовать в битвах. Если дело богоугодное, то одежда не помеха.

Мы оглянулись перед нами стоял высокий крепкий старик с длинной белой бородой и такими же белесыми волосами, аккуратно уложенными под медным ободком на лбу. Он напоминал библейского старца. Те же добрые глаза и чуть насмешливое выражение тонких губ, почти невидимых за густыми белыми усами. Рядом с ним стоял комтур.

— Это старший клирик Санс, — представил нам незнакомца комтур. — Он привел к нам на помощь тысячу воинов.

Монах учтиво поклонился и посмотрел мне в глаза:

— Я наслышан о новом командующем Гроаберга, убийце ведьм и мервинов.

Я не сразу понял, что старший клирик имеет ввиду меня, и протянул ему руку:

— Меня зовут Ловчий…

— Я знаю, — сухая ладонь старика сжала мою.

В этом мире не принято приветствовать друг друга рукопожатиями, но почему-то мне захотелось это сделать. Сто лет не жал никому руку. И монах ответил на рукопожатие как ни в чем не бывало, будто раньше всегда так делал. Присутствующие в удивлении уставились на нас, не понимая, что за жесты мы изображаем.

Рука монаха оказалась крепка. Я почувствовал ее тепло, будто оно исходило откуда-то изнутри старца. Хотя какой он старец? Видно, что дед крепкий каких поискать. Если бы не церковный сан, бегал бы наверное за уличными девками и глушил ром в таверне. А так приходится блюсти честь мундира, э-э… вернее рясы.

— Рад что вы присоединились к нам, старший клирик Санс, — улыбнулся я. — Но не сочтите за дерзость, в чем причина вашего решения?

— А чему вы удивляетесь? — спросил старик.

— Насколько я знаю, вы зоветесь отшельниками не просто так. Вы живете уединенно и обособленно на самом окраине Великого материка. Вы никогда не вмешиваетесь ни в какие распри и войны.

— Войны и распри не вмешиваемся, — ответил клирик. — Но если опасность грозит целому миру, мы первые, кто встанет на защиту божьих помыслов. Все мы люди и нам нечего делить. Но грядет более страшное зло. Мервины — не люди, это посланники преисподней. Они призваны покарать людей за их грехи. Если мы их остановим, боги простят человеческий род.

— А если не остановим?

— Тогда прощать будет некого…

Разведчики донесли, что войско мервинов уже совсем близко. Комтур собрал военный совет. На нем присутствовали я, Каллин, Тион, старший клирик, командующий войсками Таниса, и другие командира разного ранга.

— Сколько мы сможем продержаться, — обратился комтур к городскому казначею, — если город возьмут в кольцо? Толстый лысеющий казначей прокашлялся и ответил:

— Запасов еды хватит на месяц, если экономить, то на два… Если с нашей стороны будет много убитых, то еще протянем еще дольше.

— Да-а, — комтур задумчиво почесал гладко выбритую щеку. — Если мервины разобьют лагерь под стенами Кирона и не будут штурмовать город, они спокойно могут дождаться пока мы умрем от голода.

— Что вы предлагаете? — спросил я.

— Я предлагаю напасть первыми.

— Что? — возмутился Тион. — Вы предлагаете уйти из-под защиты стен?

— Мы ударим неожиданно и быстро, — продолжал комтур. — Наша конница сомнет врага, а лучники ее прикроют. Затем в бой вступит пехота. Если ударим слаженно, то победа будет за нами.

Я встал:

— Вы были бы правы, комтур, если бы мы сражались с людьми. Но мервины — не люди. Наша конница их не сомнет — ударом кулака мервин может повалить лошадь. Наши стрелы причинят лишь царапины, а наша пехота не сможет пробить их доспехи. Разведчики сказали, что кожаные одежды, враг сменил на железные латы.

— Я настаиваю на своем плане, — зыркнул на меня комтур. — Если останемся в городе рискуем погибнуть от голода.

— Вы не видели мервинов, — процедил я, — а мне довелось с ними сражаться. Вы не знаете с кем имеете дело. При всем уважении комтур, ваше решение отклоняется.

— Я не спрашиваю вашего мнения, — повысил голос Элеот. — Решением Военного совета я назначен здесь главным. Я могу самолично принимать любые решения.

— Ну тогда, — тихо проговорил я. — Нам придется вас убить.

— Что?! — Я не позволю погубить город…

Уже был поздний вечер когда в дверь моей комнаты кто-то постучал.

— Господин командующий, — в комнату вошел Элл, на его лице читалось беспокойство.

— Сколько раз тебе говорил, — проворчал я, — для тебя я просто Ловчий, господином командующим будешь называть меня в присутствии народа и солдат, а сейчас мы одни.

— Да, Ловчий, я понял…

— Что случилось?

— По твоему поручению я обследовал туннель городских сточных вод, что проходи под крепостной стеной, и кое-что обнаружил.

— Говори! — Это надо тебе самому увидеть…

Я пристегнул к поясу меч и вышел вслед Эллом. Мы направились к подземным коммуникациям города, что отводили дождевую воду с улиц и площадей. Узкий туннель находился на окраине в безлюдном месте и никем не охранялся. Он был наглухо запечатан толстенной решеткой со стороны города. Это стратегически слабое место в обороне — через него может пройти враг, во время битвы я планировал выставить туда расчет копейщиков для охраны. А вообще, лучше бы его замуровать, но сейчас на это нет времени. Да и решетка вроде надежная, прутья с руку толщиной.

Я подошел к ржавой решетке и внимательно ее осмотрел. Вроде ничего подозрительного.

— Что не так? — спросил я парня.

— Низ решетки подпилен, — заявил он. Я закатал рукав и запустил руку в серую жижу. Сейчас русло туннеля почти пересохло, но во время дождей вода поднималась почти на половину его высоты.

Мои пальцы нащупали повреждения прутьев, кто-то ослабил решетку подпилив ее. Черт! В городе есть предатель или предатели! Твою мать! Они готовятся принять врага через городской водосток. Какой нормальный человек готов впустить в родной город выродков-людоедов?

— Как ты это обнаружил? — я с удивлением уставился на Элла.

— Слишком много следов было вокруг этого места, — ответил он. — Будто кто-то долго здесь возился, но при этом внешне с решеткой все нормально. Пришлось прощупать ее снизу.

— Молодец! — похлопал я парня по плечу. — Считай сегодня ты спас город от захвата.

— Прикажешь замуровать ход?

— Ты об этом кому-нибудь говорил?

— Нет, только тебе…

— И не говори, никто не должен об этом знать. Есть у меня одна интересная мыслишка…

— Мы поймаем предателя?

— Не совсем, но обернем его усилия против тех, ради кого он старался…

Неожиданно, где-то вдалеке, со стороны городских ворот, раздались крики. Вечернюю тишину разорвали удары городского колокола, он звонил так, будто настал конец света. Мы вскочили на коней и поскакали на шум. Вот и городские ворота. Стражники на стене бегали и орали:

— Мервины! Они пришли!

Утренняя дымка стелилась по долине, когда из тумана вышли полчища демонов. Громыхая железом, закованные в тяжелую броню с шипами на плечах, они затмили горизонт. К городу приближались мервины. Они пришли еще вчера вечером, но нападать не стали. Подарили городу бессонную ночь страха в ожидании собственной смерти.

— Идут, идут! — кричали стеновые стражники и махали сигнальными флагами. Затрубили горны, гул барабанов раскатился по долине. Кирон вмиг опустел, горожане поспешили укрыться в своих домах, наглухо заперев двери и ставни на окнах. Так было им спокойней, но все понимали, что если враг возьмет Кирон, хлипкие ставенки не спасут. А может, вообще станут ловушкой, когда враг сожжет город.

Утреннее солнце, будто испугавшись, спряталось за тяжелыми тучами. Грифы кружили над землей в предвкушении мертвечины. Они чуяли смерть, чуяли приближение великого пиршества.

Я взобрался на главный бастион крепостной стены над центральными воротами и осмотрелся. Горизонт затянула чернота из многочисленных отрядов варваров. Они шли сомкнув ряды, сжимая огромные мечи и копья. Лишь их командиры восседали верхом на огромных лошадях-тяжеловозах. Простая бы лошадь не выдержала таких громадин.

Словно нечистоты мервины темно-серых тусклых доспехах растекались по зеленому океану долины, обволакивая город со всех сторон. Эх… Бляха!.. Маловата крепостная стена, что окружала город. Высотой всего метров пять. Не готовился принц Мирольд к войне, а зря. Хочешь жить в мире — нападай первым…

Наши войска выстроились по гребню стены, поглядывая из-за каменных зубьев бруствера на врага. Под стеной столпился немногочисленный люд. Это были смельчаки-добровольцы из числа горожан, что пришли помочь. Они готовы были подносить камни, бревна и помогать раненым.

Я снял шлем и огляделся. Отряды сборного войска всего Великого материка ждали речи от командира. Народ затих, даже ветер на миг перестал играть листвой, проникшись атмосферой предстоящей битвы Я поднял меч, обращаясь к народу и солдатам.

— Жители Великого материка, грядет великая битва! — мой голос раскатистым эхом разнесся над городом. — От ее исхода зависит не только наша жизнь, но и существование всего людского рода! Сегодня здесь собрались воины всех государств, чтобы дать отпор нелюдям. Они убивали людей и жгли деревни, но сегодня Кирон камнем встанет у них на пути. Пусть твари подавятся им! Мы убьем каждого гада, кто посягнет на наши жизни и жизни наших близких!

— Урра! Ур-ра-а! — заорал люд и замахал руками.

Воины подняли мечи и копья. Эту речь должен был сказать комтур Элеот, но почему-то его нигде не было. Наверное, проверял оборонные укрепления перед битвой. Хотя я уже все давно проверил сам…

Орда мервинов приближалась. Уже просматривается оскал лиц, размалеванных для устрашения красной глиной и белым пеплом. С их клыков капала голодная слюна. Уже слышен их гортанный говор, больше похожий на клекот грифов-падальщиков. Словно демоны, покинувшие преисподнюю, они стекались к столице Таниса. Их на удивление стройные боевые ряды перемежались длинными приставными лестницами, вырубленными в окрестных лесах.

— Навести арбалеты! Натянуть луки! — скомандовал я стеновым расчетам. — Приготовится!.. Пли-и!!!

Хлопки спусковых механизмов и вой стрел ударили в унисон. Сотни стрел со скоростью урагана устремились в степь и засыпали войско. Несколько мервинов упали — стрелы попали им по глазам, остальные даже не дернулись. Наконечники отрикошетили от стальных лат.

— Заряжай! — скомандовал я. — Пли!!!

И вновь туча стрела накрыло войско. В этот раз урон был чуть больше, упало два десятка мервинов. Но это капля в море — их тысячи.

Третий залп нанес урон побольше — враги приблизились и встали кучнее. С такого расстояния некоторые стрелы даже пробили доспехи, попав в сочленения лат. Еще несколько нелюдей пало. Залпы стрел, что могли скосить половину армии людей, нанесли лишь легкий урон врагу.

— Стрелять без команды! — кричал я стрелкам.

Те успели выбить еще несколько десятков прежде чем нелюди добрались до стен.

Приставные лестницы бухнулись о зубцы бруствера, вбирая на свои ступени нескончаемый поток мервинов. Словно черные ручьи, потекли по лестницам вверх цепочки воинов в шипастых доспехах.

— Бревна и камни вниз! — заорал я.

Грохот булыжников и бревен перемежался с предсмертными рычанием мервинов. Летящие вниз бревна и камни дробили кости, ломали конечности, разбивали лестницы и расплющивали упавшие на землю тела варваров. Но взамен разбитых лестниц вздымались новые, а взамен раздавленных воинов появлялись другие.

— Поджечь солому! Тюки вниз!

Промасленные тюки полыхавшие адским пламенем катились по головам, воспламеняя гривы мервинов. Их рык сотрясал воздух. Объятые огнем твари бешено катались по земле. Но никто их не пытался спасти. Новые ряды, вырастая из дыма, ступали по спинам павших и раненых и ползли на стену.

Все смешалось: огонь, кровь, чад, предсмертные крики и лязг стали. Несколько мервинов прорвались на стену, изрубив мечами расчеты копейщиков. Я бросил командный пост и ринулся на помощь. Тион и Каллин поспешили следом. Почувствовав брешь в обороне, враги усеяли то место новыми лестницами, и черный поток мервинов заполнял гребень стены, словно болотная жижа.

Я сходу врубился в поток врагов и рубил мечом налево и направо. Бок о бок со мной бились Каллин и Тион. Но мервины все прибывали. Они смяли всех ближних стеновых стражников. Я махнул рукой и к нам на помощь помчался резервный отряд мечников: несколько десятков солдат тут же утонули в гуще сражения, через пару минут мервины задавили и их. Черт! Еще немного и они прорвутся в город, и тогда все будет кончено.

Но на помощь пришли монахи. Клирик Санс наблюдал за боем с высоты башни и отдавали приказы монахам взмахами своего посоха. Он вовремя заметил прорыв и направил сотню воинов нам на подмогу.

Клирики ударили разом. Их посохи оказались эффективны в таком бою — не подпускали враг близко и наносили удары с расстояния. Мервины махали массивными мечами, пытаясь достать клириков, но их клинки оказались гораздо короче ударных посохов. Монахи оттеснили гадов к краю стены и сбросили их вниз.

Бух! Бух! Внизу раздались тяжелые удары. Я посмотрел за стену и похолодел. Огромное подкатное бревно било по воротам. Его облепили мервины, они с остервенением толкали таран.

— Бревна вниз! — махнул я стеновым стражникам.

Тяжелые бревна бухнулись вниз, сбив с ног и вмяв в землю несколько нелюдей возле тарана. Но спустя мгновение ним на смену пришли новые.

— Еще бревна! — орал я. — Давай!

Но бревен больше нет. Осталось последнее средство обороны, которое я приберег на самый крайний случай.

— Горшки вниз! — махнул я мечом.

Вниз полетели зажигательные «бомбы» — глиняные посудины со смесью скипидара и масла, обмотанные горящими промасленными тряпицами вместо фитилей.

Горшки разбивались о головы чудовищ и вспыхивали адским пламенем, разливая горящую жижу по телам врагов. Горящее масло затекало под доспехи и заживо выжигала плоть.

Бревно тарана упало на землю, вокруг корчились горящие заживо мервины. Так вам, твари!

Нам удалось откинуть большую часть лестниц и казалось, победа близка. Но тут появился он… Из дальних рядов мервинов вышло нечто напоминающую гору. Я не сразу понял, кто это. К нам приближалась тварь размером со слона. Четырехметровый мервин переросток с огромным топором в руке. Твою мать! Настоящий титан! Если среди них есть еще такие, то нам конец! Но, к счастью, гигант оказался один.

— Не подпускать чудовище к воротам! — заорал я, понимая, что он разнесет их несколькими ударами гигантского топора. — Лучники! Пли!!!

Стрелки переключились на одну большую цель. Стрелы ударили почти одновременно и без труда пробили кожаную одежду великана. Но тот шел вперед, не обращая на них никакого внимания, лишь прикрывал рукой глаза. Стрелы впивались в его тело, покрыв словно щетиной. Но, казалось, что они для него не страшнее комариного укуса.

— Бейте ему по глазам! — я схватил копье и метнул в тварь.

Копье впилось ему в живот, но гигант отмахнулся от него, будто от надоедливой мошки. Древко сломалось, а наконечник остался под кожей титана. Эх! Зажигательных горшков больше нет. Поджарить бы эту тварь!..

Бух! Бух! Титан уже бил по стали ворот топором, вминая воротину. Бух! Бух! Под его прикрытием несколько варваров схватили таран и тоже ударили по воротам. Черт! Неужели это конец?!. Если падут ворота, падет город.

— Вперед! За мной!!! — крикнул я и прыгнул вниз прямо на голову титану. В полете я вонзил свой меч ему между плечом и шеей, не удержался и покатился по земле. Гигант махнул рукой и сломал мой клинок, торчащий из его тела. Я не успел встать, когда его стопа нависла надо мной. Я откатился в сторону, и гигантская нога с грохотом вмяла землю, где я только что лежал.

Я вскочил на ноги и схватился за кинжалы. Меня окружили мервины. Несколько точных бросков по их мордам, но только один из них упал. Это конец… Бум! Бум! Кто-то молотил мервинов сзади. Несколько воинов во главе с Тионом и Каллином спустились вниз. Мервины переключились на них.

— Уходим! — Тион дернул меня за руку к лестнице.

— Нет! — крикнул я. — Нужно убить гиганта, иначе он разобьет ворота!

В дело включились лучники. Они били по глазам мервинов, что окружили нас. Мы с Тионом вырвались из кольца и напали на гиганта. Он уже почти пробил ворота. Я подобрал меч и полоснул им титана по лодыжке, тот качнулся и поджал ногу! Есть! Сухожилия перерезал!

Гигант махнул топором и разрубил напополам сразу двоих воинов. Тион зашел сзади и вонзил свой меч тваре в спину. Переросток заревел и отмахнулся рукой от воина. Тиона отшвырнуло словно пушинку. Он пролетел несколько метров и упал в самую гущу мервинов. Твою мать! Я видел как гигантские мечи порубили на куски его тело! Нет!!!

Сверху раздалось шипение. Я поднял голову: со стены полился светящийся поток расплавленного железа. Наконец! Расплавленный метал принесли из кузницы.

Раскаленная струя залила голову гиганта и вмиг прожгла его череп. Его мозг обуглился, когда тварь еще стояла на ногах. Через пару секунд громадная туша завалилась на землю, придавив собой таран.

— Уходим! — кузнец подтолкнул меня к приставной лестнице.

Под прикрытием лучником мы и еще несколько воинов успели вскарабкаться наверх, прежде чем подоспело подкрепление мервинов. Они быстро разорвали остальных наших воинов, кто еще оставался внизу.

— Господин командующий! — ко мне подскочил командир стеновых стражников. — Что делать? У нас кончились стрелы, бревна и камни!..

— Разбирайте каменные дома и мостовую! — крикнул я. — Несите все на стену!

Но мервины отступили… Ура! Я вначале обрадовался, но сомнения закрались в душу. Что произошло? Почему они резко прекратили атаку?

— Господин командующий! — ко мне подбежал запыхавшийся стражник. — Мервины в городе!

— Что?! Как?!

— Они прорвались через туннель сточных вод под стеной.

— Отлично!

— Но… — глаза стражника полезли на лоб.

— Поднять сигнальный флаг! — рявкнул я.

— Есть! — стражник умчался к флагштоку торчащем на самом высоком бастионе.

Вот почему мервины отступили, они пошли в обход через канал. Длинный туннель нырял под стену и выходил за городом в ста метрах от стены. Первые твари уже вылезли из него и очутились в городе. Значит, весь туннель ими кишит. Через него невозможно перебросить сразу большие силы. Внутри канала можно протиснуться только поодиночке, а в некоторых местах максимум вдвоем.

Флаг взвился над городом и полыхал на ветру красным пятнышком. Надеюсь, Элл его увидит. Я взобрался на башню бастиона, откуда открывался вид на весь город. На его восточной окраине шел бой. Из-под стены, словно из преисподней, вылезали мервины. Стражники взяли их в кольцо и не давали прорваться в город. Но мервины все прибывали. Ну же, Элл! Давай! Пора!

Небольшой расчет лучников под предводительством Элла появился возле туннеля. Мервины не восприняли их даже всерьез, а зря. Лучники зажгли наконечники стрел, обмотанные промасленными тряпицами, и сделали залп по туннелю. Ничего не произошло… Черт почему смола не горит? Может, надо подождать?

— Давайте еще! — крикнул я, хотя знал, что меня никто не слышит.

Второй залп ударил искрами по каменной кладке стены, но большинство стрел скрылись в проеме туннеля.

Оттуда повалил черный дым. Есть! Еще секунда и туннель выплюнул из своих недр гигантское зарево огня. Из под стены выползали горящие мервины. Они рычали от боли так, что даже я их услышал.

Канал туннеля я приказал залить смолой, благо погода стояла без дождей и он был сухой. Горючая масса воспламенилась на ура, заживо поджарив не одну сотню варваров. Все кто был внутри туннеля сгорели… Это вам за Тиона, твари!

Я, наконец, мог выдохнуть и предаться своему горю… Мой лучший друг и наставник сегодня погиб на моих глазах. Я даже глазом не успел моргнуть, как его изрубили мервины. Не было ни одного шанса, чтобы ему помочь… Спи спокойно, брат… Клянусь, я отомщу за тебя. Я найду их главного, кто привел все это отродье сюда, и убью его медленно. Он будет умирать частями… Это я тебе как маньяк обещаю…

Мы выиграли битву, но не войну. Потери были огромны, почти четверть нашей армии была мертва. Гвардейцы, берсерки, клирики, солдаты Гроаберга, Таниса и княжества Реут — каждый понес утрату. Многие из них до сих пор лежали за стеной. Мы не могли забрать их тела и похоронить, где-то среди горы трупов мервинов и людей лежит Тион. Я знал его всего несколько месяцев, но казалось, что он был со мной всю жизнь. Так бывает, когда человек становится частью тебя самого. Сегодня эта часть меня умерла…

Весь оставшийся день мы готовили город к повторной атаке. Пополняли запасы камней и бревен на крепостной стене. Ради этого пришлось разобрать несколько домом, расположенных вблизи стены. Ремесленные мастерские пополнились подмастерьями-добровольцами. Они работали до утра, выстругивая новые стрелы и копья.

Спать я лег далеко за полночь, когда луна бросила на Кирон мертвенно-бледный свет. Она словно предвестник беды, смотрела на город сверху, зловеще улыбалась и пророчила на завтра еще более сильные потрясения.

Много народу сегодня погибло, еще две таких атаки и город падет… Надо, что-то придумать… Но что? Я чувствовал ответственность за этих людей. Сам не заметил как чужой мир стал моим домом. Здесь я нашел себя, но теперь могу потерять все…

Я задул свечу и лег в кровать. Мысли роились в голове, но вскоре усталость взяла верх, и я отключился.

Скрип… Скрип… Мне снился сон, что я качаюсь на качелях и они скрипят. Скрип… Скрип… Странный звук. Качели качаются быстрее, а звук будто отдельно от них. Даже во сне я понял это несоответствие и открыл глаза. Скрип… Звук повторился. Я прислушался, это скрипела дверь в мою спальню…

По спине пробежал холодок. Кто-то потихоньку открывал незапертую дверь. Я приподнялся на локте и посмотрел в черноту. Ничего невидно. Чертова луна, будто специально спряталась за свинцовую тучу. Но в комнате кто-то есть. Я слышу его тяжелое дыхание. Я запустил руку под подушку и нащупал спасительный кинжал. Сжал его рукоять так, что хрустнули пальцы.

Топ… Топ… еле слышная поступь приближалась ко мне со стороны двери. Твою мать?! Кто это может быть?.. В горле пересохло… Я не стал ничего говорить, если этот кто-то крадется, значит, хочет оставаться незаметным. Пусть думает, что я сплю, в темноте он меня тоже не видит.

Топ… Топ… Я почувствовал зловонное дыхание. Человек так дышать не может. Нечто поравнялось с окном и слабого отблеска луны хватило, чтобы вычертить огромный силуэт существа.

Липкий пот покрыл мое лицо. Бл*ть! Это был явно не человек! Огромная туша шла прямо на меня. Я вскочил и метнул кинжал в черную громадину. По хлюпающему звуку я понял что кинжал вонзился в плоть. Тварь зарычала и бросилась на меня…