Этот стихотворный сборник – цунами эмоций, яркий и страстный мир переживаний, идущих в перехлёст, это потрясение, катарсис, радуга, сверкающий на солнце горный водопад. Эти стихи очищают душу, сжигают всю накипь и суетность житейскую, распахивают врата в новый мир. Книга эта – исповедь талантливой поэтессы и прозаика Ольги Кореневой, творчество которой высоко оценено Московской Писательской Организацией Союза Писателей России, наградившей ее Золотой Есенинской Медалью, Лермонтовской медалью, и другими знаками отличия.
На фотографии Ольга Коренева
Контакты
mailto: ok63@bk.ru
Тел.: 8 926 239 94 95
На меня пролилась эта летняя осень,
Просто солнце сошло со своей высоты.
Кто-то взял мою жизнь, но обжегся, и бросил
В тот котел, где зима неземной красоты.
Я не буду мечтать о безумной удаче,
Я не стану просить исполненья мечты.
Лишь молю, чтобы Бог не придумал иначе,
Раз в экстазе зима запалила цветы…
Мои ботинки, порванные вдрызг,
Еще влажны от этих сонных слез…
Нет, это лужи плакали навзрыд,
Они мокрее глаз, всерьез –
Не буду!
Наутро горечь талой ночи – пусть!
Вороны истерично ворожили,
Пророчили печальный птичий путь,
Осадок ночи, кофе, муть –
Забуду!
Искать в пустыне воду – где же толк?
В песке горячем не родятся льдины.
И в черных родниках колючий сок
Мне обжигает спину –
Не хочу!
Ты – дерево во мгле,
Прислонюсь к стволу,
Шагнешь навстречу мне
Сквозь ресниц листву…
Войдешь в меня – как ток
В проводах спеша,
Безумия глоток,
Спаленная душа…
Я – ночь после дождя,
Теплый пар травы,
От выжженного дня
Не нашла тропы.
Я бредом упаду
На речную гладь,
А в дремлющем саду
Будешь ты стоять…
Со скрытой любовью под ложью усмешки,
Под маской притворства и деланной спешки –
К тебе подойду.
Сама не своя, будто в шутку, признаюсь,
Предлог благовидный для встречи, не каясь,
Ломаясь, найду.
Люблю, не поверил, не будет, не время,
Те уровни, встречи, проклятое бремя,
К чертям этот сон.
Все касты, все кланы, всех масок обманы –
Держись на плаву, но далёко не плавай –
Для сердца загон…
Как запах дождя – не просясь, не прощаясь,
Без слёз, без мольбы, ухожу, улыбаясь…
Негласный закон.
Тоску по тебе заливаю с другими…
Признать твои руки, признать твоё имя
Как смену времён…
Я – талисман, нет, талисманка,
Твоя мечта, твоя удача,
Твой полтергейст и лихоманка
В смятенье страсти, незадача,
Я – бедствие твоих желаний,
Один лишь стон и выдох – «мой»!..
И в смерче встреч и расставаний
Твоя пронзительная боль…
Я истомлю и заласкаю,
Испариной подерну день,
Сгублю, войдешь, я не раскаюсь,
В меня, в пылающую тень…
Пасечник, светлы твои глаза,
и слова прозрачны, словно мёд –
в них не отзвенели небеса,
и от них печаль моя пройдёт.
Унеси мольбу мою, вода,
погаси горячий этот бред.
Пасечник, веди меня туда,
в заварной июльский тёплый свет.
Там мои исполнятся мечты,
там уже душа моя живёт.
Пасечник, глаза твои светлы,
и прозрачны слёзы, словно мёд.
Сегодня я не читала псалмы,
лампада погасла возле постели,
и сумерки в тихом экстазе вспотели…
Сегодня я не читала псалмы.
Весь вечер этот была я грешна.
Иконы глядели на нас отрешенно,
и ветер за окнами, как заведенный,
стонал вместе с нами… Была я грешна.
Сегодня будет бессонная ночь.
Опять одна остаюсь я в постели,
и бесы уже от меня обалдели.
Сегодня будет бессонная ночь.
Ведь я вчера не искала друзей.
Хотела ночь провести одиноко,
Чтоб только лампада, да свет из окон…
Но Ангелы спят, нету даже чертей…
Странноприимная Русь,
Размыты силы прохожих,
В буране иль в бездорожье,
О Боже, где я очнусь?
И как хрусталь небеса…
Но, окружив себя светом,
Душой, слезами согретой,
Я вновь творю чудеса.
Распались вехи времён,
Свернулось море в калачик,
И где-то лето заплачет,
Оставшись вечной зимой.
Опять неслышно приду
На эту странную землю,
Где слову Божьему внемлют
В почти угарном бреду.
Где пламя дверь распахнёт,
Горячий след пробивая,
И в этой жизни теряя
Рубеж, холодный как лёд.
Где ночь, что канула в ложь,
Остудит день покаянья
Сквозь слабое свеч мерцанье…
От этого не уйдёшь.
О, чудонесущая Русь…
Любовь и Смерть, они проходят мимо,
Они прекрасны, лица страстью дышат,
Они меня не видят и не слышат,
Их музыка, она невозмутима.
И Леди Старость вдалеке мелькнула,
Ушла за облака, не оглянулась.
Я улыбнулась ей, я подмигнула.
Ее накидка заревом взметнулась.
По кладбищу пушисто кошки скачут,
Надгробья стали каменною пылью.
Синьора Вечность в кардигане стильном
Мне пожелала счастья и удачи.
Танцую танго Золотистой Леги –
Богини Летней Юности и Зноя,
В обнимку с одиночеством и негой.
Ведь Осень не выходит из запоя…
Вот и все, я уже не плачу
Среди ада мирских затей.
Ангел Ночи других назначил
Возле кладбища их детей.
Смерть – московская нимфоманка
В декольте из убитых зим
Заводила свою шарманку…
Только не было больше сил.
В мертвом доме забыта драма,
Бродят тенью чужие сны,
Толщи пыли на черных рамах,
Дожидающихся весны…
Тихим тонким огнем запылало зовущее слово…
Чаша неба ночного наполнилась пламенем звезд…
И в усталой душе вдруг сгорела вся мелочь земного,
Сердце – утренний свет в роднике очищающих слез…
Нежность тихо умыла усталое сонное тело,
Память тайно вошла в окруженье забытых миров,
Волны духа окутали сердце прозрачною пеной
Той заветной любви, унесенной из лунных садов…
Хочу горячего торнадо
В тончайшем хрустале,
Хочу напиться до упада
Июля в декабре.
В июльском зареве зимою –
Шашлык из снежных бурь.
И Новый Год – в звенящем зное.
Ну что поделаешь со мною!
Хочу!!! Такая дурь.
Не сомневайся, не ревнуй,
Себя не мучай подозреньем…
Всего один твой поцелуй –
Как зимний ландыш, как спасенье!
И в Лету канула метель,
(Да, я подумала про лето…
Надежда, как пушистый зверь,
С собачьей преданностью, где-то
Внутри души, вильнув хвостом…)
Какая ревность? Я об этом?
Я вру, тебе ли ревновать?
И даже некого назвать,
Кто мог бы в будущем, потом…
Нет, я, вообще-то, не о том…
Уймись, душа, в стране деревьев,
Ведь тело мается в миру.
В какую странную игру
Со мной играет провиденье.
Прости, в дурмане диких трав
Совсем забыла о молитве.
Несётся жизнь в безумном ритме.
Господь, ты справедлив и прав.
Наполни светом паруса
Моей телесной оболочки.
Ведь годы – световые точки
На карте, что была пуста.
В тот Новый Год…
Автобус въехал в темный вечер,
И фонари зажглись, как свечи
В тот Новый Год, что был не вечен
Для нас с тобой, в тот Новый Год…
Автобус встал на остановке,
Весь утрамбованный, неловкий,
И ты сошел на остановке,
И ты ушел, как Новый Год.
А я одна поеду дальше,
Как было до, как было раньше…
Конечно, ехать буду дольше,
Чем ты, спеша в тот Новый Год.
Приду домой, зажгу светильник,
И разморожу холодильник.
Не стану заводить будильник –
Ведь он, как ты, уже не тот…
Они во мне любили смех и красоту, их не остановить.
Ночами я ищу себя саму, где мне себя ловить?
Компьютеры миров, закрытых для меня, живешь в которых ты
Мне перекрыли вход… Те уровни кляня, я жгу свои мосты –
И в дождевой пожар бросаюсь с высоты своих кошмарных снов,
В которых так шумят горящие мосты, что ты не слышишь слов.
Они в часовню дней моих пройти пытались, мне ли их судить?
Все коды прежних радостей уже сломались, что тут говорить?
Но для тебя горячими губами погашу метель…
Как дым от ладана, под сонными снегами, тихая постель…
Когда теряет курс луна,
И выпадает свет в осадок,
И майский мед уже не сладок,
И сводит маета с ума,
И бродят зимние вампиры,
Напялив драные метели
Как камуфляжные мундиры,
Чтоб выпить кровь из декабря,
Я завернусь в одежду мая,
Что притворяется июлем,
И назовусь Джульеттой, Юлей,
Юноной, только не собой…
Когда нет курса у луны,
И выпадает мир в осадок,
Мой День Рожденья будет сладок –
Да, в декабре, но не зимой!
Из колоды выпали восьмерки,
Сразу все – твой мир сулит беду.
Ангелы ль устроили разборки
С нечистью в кармическом саду?
Или мир твой, Боже, слишком сложен,
Или мне не следует гадать?
Но колоду ночью мне разложит
Ангел мой Хранитель, что сказать?
Помолчу, в моем бокале счастье,
Спят цветы под снежной простыней.
Черные браслеты на запястья
Нежно мне надел Хранитель мой…
В темный сад проводит осторожно,
По шипам холодным босиком.
Мне не страшно, только, если можно,
Путь согрей под ласковым песком.
Она не женщина, а устрица во льду,
холодный поцелуй на дне бокала,
игру страстей она не избегала,
усмешкой отвечая на мольбу –
так обо мне подумают они.
Для них я недоступна и желанна.
И в этом нет ни капельки обмана –
лишь элемент изменчивой игры.
Я задернула ровные шторы на окнах,
Но луна все равно на меня глядела,
А в бокале печальная роза сохла,
Муха пьяная в паутине тлела…
Этим летом я ставлю капканы на лунную тень.
Та красивая девочка с бархатной кожей
В пыльном зеркале прячет мое отраженье,
И мое продолженье, мое продолженье,
Но вернуться ко мне никогда уж не сможет
Та, что мною была в диком танце с названием Жизнь…
Не спаленный был напалмом,
И не вырубленный лес,
Было в нем зверья навалом,
Много всяческих чудес.
И блуждала там Алиса
В лабиринте смутных чувств.
У Алисы хвост был лисий,
И еще хороший вкус.
И с гитарой в тонких лапах,
Вся в браслетах, в кружевах,
Шла она туда куда-то,
Где русалки на ветвях.
Но однажды, утром рано,
Очень странный домовой,
Стройный, скромный и кудрявый,
Постучался к ней домой.
Был он рваный, босоногий,
И без рыжего хвоста.
Вышел ночью на дорогу,
И растаял навсегда,
Стал туманом над пучиной,
Стал Алисиной кручиной,
Стал русалочьей водой,
Стал бедой, бедой, бедой…
Счастье четыре года целых
В квартире этой – она моя!
На изрисованных дочкой стенах
Ставят автографы друзья…
Здесь корабли с флагом пиратским,
И штукатуркой присыпан пол.
Под потолком, что умыт шампанским,
Тихо качается старый стол.
А по ночам, скрипя паркетом,
Бродят мысли, сюжеты, сны…
Стулья, вздыхая, шепчут об этом,
В лунном нимбе горят цветы…
Дом Божий населен мирами,
И в каждом – чудо.
И Дух Святой витает всюду.
Но между нами
Прошло небесное дыханье,
Как сновиденье.
В саду обиды полыхали,
Цвели метели…
Простить, опомниться – но нету
Душевной страсти…
И вместо листьев – белый пепел
Краплёной масти.
Отстань, я не Ангел, я – беспокойная…
Да не заглядывай мне в глаза!
Судьба моя – как шаровая молния,
Как разгулявшаяся гроза,
Но нет дождя…
Отстань, не хочу, прочь с моей дороги!
В небесной чаше огонь любви,
А звезды – искры. Уйди с порога,
Не жди, не жди…
Отстань, я не Ангел, я беспокойная,
Сама сгорю и тебя спалю!
Узнаешь, как в этой жизни больно мне…
Узнаешь, как не тебя люблю…
Прости.
Очнись же, наша ночь пошла на убыль…
И тень мою без тени муки тронь…
Ты для меня – дареный жизнью конь.
А этому коню не смотрят в зубы.
И мне его стреножить не суметь…
Нет, просто случай вынес нас на волю,
И мечется по выжженному полю
Несбывшегося огненная плеть.
Что-то под осень косит весна,
В небе опять водопад разлили.
Вот и синицы лишились сна.
Сумерки нам рассвет расстелили.
Я не забыла,
Ты вспоминаешь,
Утро остыло,
Делай, как знаешь…
Ты не искал
Этой бешеной встречи,
В полный накал
Сжигающей вечер.
В тонком фарфоре кончается чай,
Я заварю молодую мяту
И, улыбаясь, скажу: прощай,
Все уже в прошлом, а это – свято!
В том водопаде
Пламя погасло,
Или в лампаде
Кончилось масло?
Делай, как знаешь,
Я не забыла…
Ты вспоминаешь.
Утро остыло.
Мечтал ты быть распятым –
И вот, распят на мне.
Не надо, это свято,
Душа горит в огне.
Тебе я Ад и Бездна,
А Рай тебе немил.
Нет, я с тобой любезна,
Хотел – и получил.
Просил у Бога счастья –
Испей его до дна.
Любовь – твое причастье,
А наша ночь темна,
Да нету звезд на небе,
Да небо сожжено,
В насущном нашем хлебе
Горелое зерно.
Хотел ты быть распятым?
Сними меня с креста!
Все на Голгофе свято,
Заветные места…
1.
Просто наши желанья, забытые в ванне,
Сожгли этот мир.
Душ сбесился, гоняя стрелки часов
В полуночи без снов.
И у неба легли под глазами
Свинцовые тени, словно меты дождя.
Это тени огня,
В нем сгорает наш вечер
Под зов похотливого ветра.
2.
Собираю пепел твоих сигарет,
Сберегаю твои следы.
Зеркала сохраняют последний свет,
В них опять остаешься ты.
И в сентябрьский ласковый лабиринт
Сонных улиц, в ночной туман
Твой уносится «Опель», – Господь сохранит,
Сохранит все, что Он нам дал!
3.
Отголоски лета, солнечный мираж,
Это только ревность, это, знаешь, блажь,
Дождь тебе рисует осени портрет,
Губ прикосновенье, горечь сигарет.
Я – в твоих ладонях, я – в твоих глазах,
Я смеюсь, а осень, как жена, в слезах.
Я дразнила ветер, извини мой смех,
Это только случай, человечий грех.
Страна больших потерь,
Страна сумбурных слов,
А ветер смял постель,
А ночь была без снов,
А сны ушли косить
Звон падающих звезд,
Цветов лучистых нить…
Все было не всерьез…
А ветер сплел гамак
Из светлой темноты,
И что случилось так –
В том нет твоей вины.
Любви твоей мороз
Остался вдалеке.
Браслет из наших слез –
У ветра на руке.
Зубы домов не сведет от голода
В иступленном оскале ночного города.
Башенный кран, как язык муравьеда,
Жадно слизнул все звезды с неба.
Слопал стыдливость девичью город –
К чему тут гордость, кто здесь горд?
Всю горечь пей до дна,
Ведь ты одна…
Конечно, любовь избирательна,
Но любите вы по касательной,
Не очень-то вы вникаете,
Кого вы там раздеваете.
Вам – лишь бы приличное тело,
А дальше – не ваше дело,
Не ваши проблемы, не ваши,
Что, как, почему – не важно,
Вам – лишь бы легко, кайфово,
За счет такой иль такого,
С ней, с ним, и с другой – по разу,
К ней, к ним, подцепить двух сразу…
Коль жить – так на всю катушку,
Кого-нибудь «взять на пушку»,
И удочку – на удачу,
К кому-то махнуть на дачу…
Расплата приходит тихо.
Давать задний ход – поздно.
И от безмолвного крика
В ночи содрогнутся звезды.
И жути полны глазницы.
И нет никого рядом.
В подтеках стена больницы.
И пот по лицу – градом…
Кричи – не кричи, все так и не так,
Смешались в бокале и солнце, и мрак,
И полосы лунные чертят асфальт,
Блестяще и влажно лужи молчат,
А вечер в коктейле со светом дня,
И выпит заветный бокал до дна,
А птицы от тени ночной пьяны –
Такие дела вот, такие сны…
Лестничный пролет, гармонь ступеней
Лифтом измеряется, шагами,
Встречами с тобой внизу у двери,
И табачным дымом между нами…
Завершается клавиатура –
Деловым, порою, разговором,
Иногда служебным коридором –
Лестницы, что нас с тобой свела.
Лестница – приют для нас на время –
Завела куда-то, завела!
Странные дела…
Мороз обжигает, как солнце в Ташкенте,
Как зной самаркандский – метелью в лицо!
В буране, в метели, в пустыне, в лете
Закружит льдинок лучистых кольцо…
И льдинки-слезинки погаснут, тАя,
И лето смолчит, тепло таЯ
Останется дух, как от крепкого чая,
И горечь во рту, и печаль моя…
Искра факел не зажгёт.
Захмелевшая зарница
В поднебесье лихо мчится.
Успокойся, все пройдет…
Сумасшедшей масти карта
Выпадала на судьбу,
Принимай все как игру,
Я – монета для азарта.
Чтобы быть мне не собой,
А твоей забавой нежной?
Нет же, мальчик мой крутой,
Мой горячий мальчик, нет же!
Ветер радость не сочтет,
Дождь погасит поцелуи.
Ты любил меня такую?
Бог с тобою, все пройдет…
Запутались в тине своих дел.
А песенка спета, хоть не спел.
И выпит бокал, хоть не допил.
А жизни плевать, коль не успел.
И мимо тебя – лавина тел.
Ты что-то хотел? Куда ж смотрел!
Все втуне – в тине – в паутине
Ненужно-нужно дел…
Кто говорит, что вьюга холодна?
Пылает пламя белоснежной страсти
В ее глазах огромных, но одна
Она всегда и, может, в этом счастье.
Она собьет с дороги невзначай,
И обожжет холодным поцелуем.
Но если бы ты видел – по ночам
Она, вздохнув, портрет дождя рисует.
Конечно, правда. Вьюга холодна.
Что за резон тебе ее чураться?
Бокал хрустальный осуши до дна.
Что в том бокале? Можно догадаться…
Яркий отблеск Сити-моста.
Размышленья о Боге напрасны.
Жаркая пятерня листа
Не спеша порхает в пространстве.
Дух успокой.
Руки умой.
Уноси все свое с собой.
Звезды ладонями листьев
Кленовых
В черном небе ночном,
Веселых,
Блекло-лисьих,
Маячут.
Тучи их прячут.
Дождь за окном…
Идем!
Что с тобою, парень,
На душе метель?
Кто тебя заставил
Выйти на панель?
Выгорели пряди
Спутанных волос,
Лед блестит во взгляде,
На губах мороз.
Самый людный город
Гибнущей судьбы,
Самый лютый холод,
Розовые сны…
Что с тобою, парень?
Зажжена свеча,
Бог тебя направит,
Вера горяча…
А груди ее были словно ядра,
Что вышибают разум у мужчин.
К ней на стриптиз ходил один заядлый
Любитель женщин, молодой грузин.
Что ж, если Бог создал ее игрушкой
В руках у переменчивой судьбы.
Святая Магдалина, будь подружкой
Для бедной стриптизерши, помоги.
Когда в душе заплакали бураны,
Когда завыли ледяные псы,
Грузин ревнивый ножевую рану
Оставил ей на память о любви.
Она на снег, в своей пушистой шубке,
Упала, как на жертвенный алтарь.
Смеялось солнце, словно милой шутке,
И умирал непройденный январь.
Не хочу я идти в эту мокрую мерзость,
В это серое месиво снега с дождем,
Но собака зовет, но пушистая нежность
Влажно смотрит в глаза, одеваюсь, идем.
В том осеннем тумане забывшейся ночи,
В этом мареве зябком усталого дня
Пусть отстанут все беды, станут тени короче,
И навеки несчастья покинут меня.
Мы бредем в этой осени, я и собака,
И оранжевый лист прикорнул на хвосте,
И растроганный тополь вздохнул и заплакал
О своей и моей одинокой звезде.
Пылающею птицей
Пронзаю эти ночи –
В мерцанье мёртвом биться
Мне леший напророчил…
Страстями лихолетья,
Шальными теми днями,
В затравье звёзды светят
Болотными огнями.
Мне б сразу причаститься,
Отбросив эту боль –
Гори, шальная птица,
Навязанная роль!
Но ты ушёл, Мессия,
В туманную страну…
Погасшая Россия
У беса на кону.
1.
Отравленная русская душа,
Которую нерусские венчали,
В ней не осталось места для печали,
В ней осень бродит, листьями шурша,
С протянутой для подаянья кепкой,
С блуждающей путанкиной ухмылкой,
С духами-самогонкой жгуче-крепкой,
С картинами, написанными пылко,
Ненужными пожарищу страны.
Что ж, наши судьбы, может быть, странны…
Застыли пули в погребальной яме,
Вздыхает ветер о забытой драме,
Крик боли будто нож торчит в былом…
Вождей лукавых души с тайным дном
И мудрыми словами для приманки
Войдут в убитый лес, а в нем – поганки.
Был летний лес – а стал поганкин дом.
2.
Сонный дождь, расчесанный грозой,
Зажигает свечи иван-чая.
Влажный ветер нехотя качает
Бабочку, шальную от дождя.
Пьяный конюх, мокрый и босой,
Топчется, сопя, вокруг сирени.
На веранде варится варенье,
Сонное варенье из дождя…
3.
В заплате окна – за стеклом метель –
Кровавым сгустком цветет герань.
Луна, продырявь снеговую темь,
Где кошки дохлые, холод, град…
А за геранью, в окне – уют.
За легкой шторой воркует «Шарп».
Там шлюхи голые что-то пьют.
Студент на улице дышит в шарф.
И в черный снег – снеговую гарь –
Он щурит пристальный темный глаз:
Москва, снегопад, гололед, январь…
Все окна хочется выбить враз!
Ох, хоть бы свет погас…
Гоните бабки, господа,
И негде яблоку упасть,
И всюду – талая вода,
Зима – как осень, всюду грязь…
Спускай пластмассовый жетон
И проходи сквозь турникет,
А если нет – и спросу нет,
Канай назад, таков закон.
Вдрызг рельсы, мчит товарный поезд,
Груженый ворохом проблем,
Не думая, не беспокоясь –
Нет времени для перемен.
Все остановки – в прошлом, в прошлом,
Там лето, первая гроза.
А нынче – окна запорошены,
Да полетели тормоза…
Вот проскочить по гололеду,
Вот пролететь через буран,
Сквозь медь, через огонь и воду –
Ворваться в розовый туман!
И снова будут остановки,
Где лето, радость и мечты,
Самозабвенные тусовки
До первой утренней звезды…
Волю ошпарил воздух святой,
В нем утонул колокольный бой,
В бурной мути затих этот день,
Ветер крутит тень…
Тени вьются у стен глухих,
Льется зелье забав чужих,
В мире бешеных скоростей
Жизнь – игра страстей…
Ночью смолк колокольный смех,
Где-то – джокер, а где-то – грех,
Где-то – буря, кому-то – бриз.
А мне заветный приз.
Лунные кошки лижут стекло,
В черной трубе тепло.
Звездные заводи здесь тихи,
В них плывут лопухи.
Небо вздыхает ночной грозой,
Метеоритный рой
Вылетает из утренних рос.
Лето девичьих грез.
Это запах цветущего омута,
Это зов запредельных миров,
Тише шелест летящих подков,
Гривы вспыхнули отблеском золота,
А в глазах – как трава в небесах –
Отражается юная всадница,
Пляшут зори в ее волосах,
Пляшут нити в руках и сплетаются,
В облаках закипают огни,
Перепутались ночи и дни,
В зимний полдень цветут лопухи,
А по солнцу гуляют стихи.
Из дождей и хвостатых комет,
Из ветров и непрожитых дней –
Будет он, как завет, и как свет,
Гобелен странной жизни твоей…
Ночные травы лунный свет хранят.
Танцуют лисы возле сонной розы.
Блестят вокруг таинственные росы.
Лес золотистым пламенем объят.
А облака – как зеркала ночей.
Зрачки сияют светом звездопада.
Не говори, что я твоя услада.
Твоя любовь – как пламя для свечей.
Те свечи возле мраморных икон
Сгорали так возвышенно и тихо,
Они тебя уберегли от лиха.
Остались души, лужи воска, стон.
Мне в комнату ворвался шум дождя.
Он нежно зашуршал сырым рассветом,
Уселся в кресло, вынул сигарету,
Курил туман, оплывший, как свеча.
Я с ним самозабвенно в карты дулась,
Кокетничала так, что он забылся,
Все проиграл и страшно разозлился.
Играли мы на юность и на жизнь.
Он перечеркнут и забыт,
Проклятый этот мир.
И был предательски убит,
Кто был когда-то мил.
И все порушены мечты.
И больше не могла.
И жизнь отчаянную ты
На том огне сожгла.
И был как лед, и был как нож,
Пронзительный огонь,
И никогда ты не поймешь,
За что такая боль…
В январе у деревьев пьяные лица,
Они пляшут в рождественском тумане,
Это вымокшая насквозь лисица –
Альбиноска зима в песьем обмане…
Сны деревьев болеют июльским жаром.
Красный пес ставит метки в намокшем парке.
Год Собаки. Он назван так недаром,
Потому что, наверно, будет жарко…
Все они уходят от меня
На потустороннюю тусовку.
По кому ж колокола звонят
Тягостно, растерянно, неловко?
Ряд аллей среди сплошных крестов,
Ветер бросил вдоль оградок листья,
И последний бомж уже готов
Закусь и стакан с могилы свистнуть.
Я бреду по стойбищу гробов,
Безрассудно юная, живая.
Что же делать, если я такая?
Что же делать, если мир таков…
Страна без правил, без надежд,
В ней убивают наши души,
В ней Божий мир давно разрушен,
В ней Ложь и Правда – без одежд -
Танцуют, словно лесбиянки,
И малолетки-наркоманки
Смакуют сладкий беспредел,
И раздеваются в припадке…
От синевы тщедушных тел
Маньяк заезжий забалдел:
Зачем играть с собою в прятки?
Таков, видать, у них удел.
Редиска выросла на грядке,
В разгаре дачная пора.
И в Думе, кажется, жара:
Дележка денег, все в порядке.
1.
Нежность ладоней, оскал пантеры,
Там где любовь, сверкая, пляшет,
Остросюжетность заморских пляжей,
Боль, потерявшая чувство меры.
Ночь, подслащенная старой лампой,
В ней ни Джиннов, ни звезд, ни света,
И стриптизерша почти раздета,
Призрак желанья сопит под рампой…
2.
И вечная девочка с вечной собакой
Блуждает по парку, мурлыча напев,
Пространство готовится к новой атаке,
А время задумалось, окаменев…
И светлое дерево с ярким подпалом
Последние пенки снимает с небес,
А солнце под нежным своим покрывалом
Ласкает туманный распаренный лес…
Усталый издатель икает в постели,
И ночь осыпает осенние сны,
А эти Пегасы совсем обалдели,
Копытами топчут роман, ну ослы…
Твои губы ласкают меня до утра,
Парень из эм-че-эс,
Твое тело сводит меня с ума,
Парень из эм-че-эс,
А в глазах твоих полыхает страсть,
Парень из эм-че-эс,
А в руках твоих – надо мною власть,
Парень из эм-че-эс.
Эти мышцы – пусть Шварценеггер умрет
От зависти и тоски,
И Сильвестр в отчаянье лоб разобьет,
У него поплывут мозги.
Весь Голливуд с колес слетит,
И луна упадет с небес,
Когда ты обнажен, и жетон блестит
С номером эм-че-эс!
Ели прокисший борщ, окаянные,
Он прокисал сильней.
Боже, прими за нас подаяние,
Славы во имя твоей.
Пили осиный мед, осененные
Светом шальных осин.
Осы, прокисшим борщом опьяненные,
Падали в керосин.
В душу – настойку из пьяных ос
С керосиновым коньяком,
А луна задирает над небом хвост,
Прикинувшись маяком…
Твоя душа – всего лишь фарш.
Из фарша сделает котлету
Твой лучший друг и, может, где-то
Он это съест в кругу подруг.
Жизнь – просто фарс, иль дурья блажь.
А у меня стеклянная дверь.
Меня за ней не видно теперь.
Ведь я прозрачна, почти чиста:
Идет большая игра…
Что ж, поиграем, давай, играй,
Да не заигрывайся, черт…
Сыграем, ладно, да только знай –
Придет и твой черед.
И станешь ты мучительно чист
И хрупок, как осенний лист.
И будет прозрачна твоя душа.
Сыграем не спеша.
Ой, не долго маяться белым рыбам ног
В темном и глубоком неводе чулок,
Где трава примята, рощица редка…
У лесной опушки память коротка.
Розовая дыня, пыльное «Рено»,
Шашлыка остатки, сладкое вино.
А туман в экстазе всех, нахал, покрыл,
Солнце закатилось, плед – ой, ой! – до дыр…
Какой на помойке кусок колбасы!
Ну, может, зеленый немного, да ладно,
Как рада собака куску колбасы,
И кошке бы, тоже, поужинать надо.
В какой-то галактике, где-то меж звезд,
Болтается старый обломок планеты –
Там кошка с собакой все делят вот этот
Кусок колбасы, что протух и промерз.
Там вечный политик, посетовав всласть
На смерть, что его впопыхах позабыла,
Играть продолжает все так же, как было,
В родную игру под названием ВЛАСТЬ…
Моя душа в чужом гостила теле.
Тела, как платья, там, шкафу, висели,
И лишь одно валялось на постели,
Его пора прогладить утюгом.
Жизнь – сон, в который верится с трудом.
Ну а про шкаф – потом.
Мои мечты бродили по Ривьере,
Уплыли в океан, на рифы сели,
Как их оттуда снять, ну, в самом деле,
Послать за ними надо эм-че-эс,
Удрать их, видно, дернул блудный бес,
Который в шкаф залез…
Мой близкий друг – всего лишь странный призрак,
Приходит он сквозь время и пространство,
Неся в себе былого смутный признак,
Взяв тягостное бремя постоянства,
Забрав чужое тело напрокат.
Лукавый нежный гад.
Тернии прегрешений, Господи, попали!
Я опять задыхаюсь, как дельфин на мели!
Что, лихая дельфинка, не в шелках, а в долгах?
Эх, блондинка, блондинка в дорогих сапогах,
Каблуки отвалились, на колготках дыра,
Друг исчез за кордоном, жизнь темна как нора.
Я грешила, грешила, была слишком вольна,
Не жила, а катила, как морская волна,
Далеко укатилась от мирской суеты,
Мне никто был не нужен, только ты, только ты!
Видно, в том непонятном заграничном миру
Не вписалась в меню я на греховном пиру…
Квадратные лампады окон
Горят в провале этой ночи.
Гуляет август одиноко.
Пусть вексель радости бессрочен!
Пусть тот, который непорочен,
Без лжи, без зависти и боли,
Кто ветром ночи напророчен,
Придет ко мне по зову воли.
Пусть этот август – фантастичен,
Завязка странного сюжета,
Пролог заждавшегося лета…
Экстаз небес неограничен…
Пусть в завороженном восторге
Танцуют Время и Пространство,
И Счастье бесконечно долго
Сияет в знаке Постоянства.
Цветут ночные травы сладко,
Их охраняет лунный ветер,
И в отраженном свете шатком,
В том отраженном тайном свете,
С молитвой, с болью, со слезами,
Я растворяюсь в долгом звуке…
Заказ, что принят небесами,
Отмел все горести и муки…
Банкомат лунного блеска, всплеска,
Это звезды сокровенных желаний,
У комет хвосты ну прямо как леска,
Пляшут Ангелы в полночи хрустальной.
А Нечаянную, видишь ли, Радость
Приласкал уже Счастливый Тот Случай.
Зрелый мед уже набрал свою сладость.
Дождь смеется над горячей над тучей.
А по струнам звездопада, это ж надо,
Кошка бегает такая смешная,
А собака над душистым над садом
Вслед за ней летит, на дудочке играя
В Колизее своих потерь
Я тебя никогда не встречу.
Самый нежный пушистый зверь
Зажигает медовый вечер.
Ошалев от себя самой,
Я ушла и ошиблась дверью,
Мое счастье пошло за мной,
Прикрываясь густой метелью.
Под цветущим жасмином чай
Ты налил в пиалу мне, милый.
Что пророчу себе печаль?
И зимой можно быть счастливой.
Все плохое увязло в барханах песочных часов,
Все хорошее будет сбываться в четверг и субботу,
Ясноглазая девочка дверь заперла на засов,
Чтобы больше сюда не вошли холода и заботы.
И однажды зимой принесут золотистый жасмин
В розоватом кашпо, весь в цветах, как волшебную сказку,
И поставят на ярко пылающий новый камин…
Это только начало пророчества, только завязка.
Выгнали Зиму из декабря Осень с Весной –
В Новый Год будет Лето!
И теперь радостно празднуют это
Под энергичной дождливой луной.
В мой День Рожденья сирень зацветет,
Кто-то посадит жасмин в нашем парке,
Солнечно будет и, может быть, жарко,
Зимнее Лето причину найдет!
Время желаний уже настает,
Ангел открыл золотую шкатулку,
Звезды заветные падают гулко
В лунную полночь, где счастье цветет.
Ну, это он, тот студент перуанец,
Во взгляде огонь, а в походке – танец,
Ну как же случилась такая напасть,
Ну что же она на него «повелась»?
Хватало без этого разных проблем,
Теперь от бой-френда свихнулась совсем…
Она с ним была на весёлом пиру,
Сказал он: – Женюсь на тебе я в Перу…
О, радости вспышка, но только на миг…
В душе вдруг раздался отчаянный крик –
Да всё наважденье, мечты, просто бред,
Он – так просто, мальчик, на время бой-френд,
И это всё так, ерунда, не в серьёз…
Такой вот случился однажды курьёз.
А я королева – решила она,
В своем королевстве я буду одна.
Вот так и живёт, ей иначе нельзя -
Заботы, работа, подруги, друзья.
И в этом – то счастье, то радость, то боль,
Игра в королеву, приятная роль.
Я буду счастлива в февральские морозы!
Цветет герань, стоят молитвенно березы,
Я буду счастлива весной, и летом тоже,
И даже осень стать счастливой мне поможет,
Я буду счастлива всегда, в любое время,
А все напасти прищемлю вчерашней дверью!!!
Я буду счастлива зимой, весной, и летом,
И все исполнятся заветные желанья,
И даже осень мне подарит счастье это,
Не даром создала я это заклинанье!
Я шла босиком по ночной росе,
Луна бликовала в моей косе,
Я ситом ловила звездную муть,
А небо шептало: «Забудь, забудь…
Забудь этот мир, он не для тебя,
Забудь злое солнце и ярость дня,
Забудь суету мирских идей,
Тщету и убогость дневных людей…»
А ночь – как роскошный большой цветок,
Сияла, лучилась, пьяна как грог,
И я из бокала ее пила,
И вот все иду, ни трезва, ни пьяна…
В нем холод ноября, и ягод летних жар -
О, Божоле, пожар, малина, вишня, дар,
Бог, всполох лета, свет лампады, друг,
И пепел звезд, рассыпанный вокруг…
Что, Божоле, тебе ль меня винить?
Не пить, не видеть, душу не травить,
Холодный блеск стекла, в котором ты
Томишься, но уже идут посты,
И в храмах нежно Ангелы поют,
В монастыре распятье мироточит,
А ночи что-то шепчут и пророчат,
И сны мои не пьют, не пьют, не пьют…
О, Божоле, простишь ли ты меня?
Облака сегодня жемчужные,
И Шампанским омыт наш день,
Вот и ночь, такая радушная,
В небесах светит Ангела тень.
Пусть бокалы звенят хрустальные,
Тихо шепчется в них вино,
Да исполнятся все желания,
Все прекрасное, что суждено.
В хрустале улыбки всё множатся,
Смех друзей, и веселья свет,
И лимонные розы с нежностью
Улыбаются нам в ответ.
И пусть чаинок воронье
На дно слетелось чашки.
Забуду все твое вранье,
Лукавые замашки…
Сиял в глазах медовый свет…
Не верила, не чаяла…
Обрывок мысли, сладкий бред,
Усталое отчаянье…
Чуть видный всполох маяка…
Заветная молитва…
Затихла бурная река,
Бессмысленная битва…
В бокале красное вино,
А в сердце плещет море,
Я знаю, счастье суждено,
Бордо, Бароло, Боне.
О, как мы кутили,
Плескалось Мартини,
И ночь осыпалась как конфетти,
А искры огней заоконного мира
Срывались с сияющего пути.
И где-то внизу рокотало море,
Ночные птицы пьянели от пира,
Дельфины посвистывали просто,
Мартини Бианко, Мартини Россо…
А я так хочу Мартини Аморе -
Напиток любви, но бывает он только во сне.
Этот вечер пронизан свежестью,
Облака в небесах ласковы,
И бокалы звенят с нежностью,
Веселится вино красное,
Вечер мой, весь волшебно-праздничный,
Разукрашенный и расцвеченный,
Чтобы жизнь моя была сказочной,
Чтобы счастьем была привеченной.
Это – суть в хрустале плещется,
Да сбывается все заветное,
Сольдо Кьянти, ты – вино вечности,
Молодильное, безответное…
Из Созвездия Гончих Псов
Прилетел ко мне Чёрный Кот,
У него – чемоданчик снов,
И сказал он мне сонный код.
И гуляли мы с ним во снах,
Пили хеннесси под сосной,
Что-то делали там в кустах,
Оказалось, что он – плейбой.
Он был супер, он так хорош,
На кота он и не похож!
Я стряхнула остатки сна –
Ой, бутылка, она пуста!
Звуковые коды духа,
На гитаре мало струн,
Рифмы плел гадатель рун,
Шифровальщик туг на ухо.
Но однажды обкуриться,
Сунуть голову в носок,
В самогоне утопиться
Попытался, да не смог.
Он не внял, что сердце ноет,
И покоя не видать.
Просто кончилось спиртное,
И пора ложиться спать.
Голубая устрица Земля
В глубине космической саванны –
Пятая Всемирная Нирвана,
Может, не ухлопает тебя.
Да отвалят в гиблые края
Хищники вселенских энергетик.
Оборотни отзвуком пометят
Информационные поля.
Задремал в дыму дурмана дрозд,
И роса застыла на мольберте,
Отпечатки пальцев на конверте
Полыхнули в межлокальный мост.
И пятилитровая канистра,
Где недавно серебрился спирт,
Влажная, как лысина министра,
Дремлет, и дрейфует, и храпит.
Боже, вот я пред тобою,
Словно свеча на ветру!
Что-то творится со мною,
Что, и сама не пойму.
Где-то в небесном разломе
Я зацепилась душой,
Ну а в земном моем доме
Ангел ко мне снизошел.
Ярко сияет ларец,
В нем драгоценный дар!
Счастлива я, наконец,
Тем, что мне Бог послал.
Защити меня, Господи, от грядущих напастей,
Светлый зов Твой спасительный бьётся в колоколах…
В отсыревших снегах и в пронизывающем ненастье
Забываюсь я с судорожной улыбкою на губах…
Окропила я стены свои святою водою,
И лампаду зажгла пред иконой Твоей на столе,
Ты прости, что так медленно я иду за тобою,
Продвигаясь на ощупь в окружающей меня мгле.
Отче, Источниче Жизни,
Не отвратись от меня!
ПрИзри на грешную, прИзри!
Дай мне немного огня,
Чтобы согрел мою душу,
Чтоб зародилась любовь,
Чтобы узрела я сушу
В водах обманчивых снов.
Дай мне познать Тебя, Боже,
Сердцем услышать Твой зов!
Ум мой лукав и тревожен,
К вере не очень готов…
Бесы меня одолели -
Ночью уснуть не могу,
Ночи и дни полетели,
Сплющились, тянут ко дну…
Господи, дай мне спасенье,
Брось Твой спасательный круг,
И да придет Воскресенье,
И да не будет мук!
Верю тихой морозной улыбке,
Серебристым снегам и луне,
Я иду территорией зыбкой,
Не пойму – наяву, иль во сне…
Вьюга медленно путь заметает,
Под ногами мурлычут снега,
Время тает и тихо стекает
И течет, как большая река.
Там, в дали, что-то нежно сияет,
Запах ладана чудится мне,
Крест блестит, вот и храм подплывает,
Не пойму – наяву, иль во сне?
Верю ласковой зимней улыбке.
Теплый снег и сверкающий лед,
Все вокруг так красиво и зыбко…
Там уж летнее солнце встает…
А в небесах сияли свечи,
И ладаном дышал рассвет…
Я шаль набросила на плечи,
И ветру крикнула: привет!
Равноапостольная Ольга,
С венцом играющих зарниц,
Пустила в небо стаю птиц –
Весёлых, ярких, прытко, звонко!
Блеск, радость, солнечные блики
На золотистых облаках!
Чудесны Ангельские лики!
И лилии в моих руках!
В мир радости, светлых идей
Ушла от холодного лета,
От всяких ненужных людей,
От пыли и от интернета.
Мы пили коктейль «Берлиоз»
Под нежным ветвистым навесом,
И листья слетали с берёз,
И пахло пронзительно лесом,
И вечер изысканно плыл
В мерцании лунной улыбки…
Тут ветер обрушил свой пыл
На отсвет, несмелый и зыбкий.
А в небе плясали огни,
И птицы ночные смеялись,
А счастье и яркие дни
В бокалах горячих плескались.
Господь послал мне мир и благодать,
И каждый день – какую-нибудь радость.
Нет мужа, что устраивал мне гадость,
И нет бойфренда, что мешал мне спать.
В ногах мурчит пушистая Мякуся,
И белых лилий яркое звучанье,
Ночное мелодичное молчанье,
И в золотом сиянии очнусь я,
В чудесном сне, окутанная негой –
Как хорошо, между землёй и небом,
В особом мире грёз и красоты,
Где нету пустоты…
Парусник сверкает серебром,
Цепь, вода, и золотистый блеск,
Розовой коктейль, в котором ром,
Ласковые волны, тихий плеск.
Солнце распушилось в облаках,
Синие топазы жарких глаз,
Золотом горит бокал в руках…
Всё опять, всё так, в который раз…
Наконец, вернулась я домой.
Крепкий чай с кунжутною халвой.
Обе кошки прыгнули на стол.
Рваный стул, бедлам, и грязный пол.
Мольба войдёт в лучистый свет,
Родится светлый силуэт,
Прозрачен и ещё незрим.
Летит навстречу Серафим.
Призыв желаньем защищён,
Как свет зарницы, ярок он.
Для Господа – огонь мольбы,
Как вспышка – поворот судьбы!
Господь же видит, что послать,
А нам – не ведать, нам – не знать.
Мир Светлых Ангелов звенит,
И счастье входит в свой зенит.
Белая кошка с оранжевым взглядом,
Рядом ты, рядом.
Нет у меня такого наряда,
Чтобы стать ядом.
Чтоб ядовито проникла я в сердце
Да сердцееда,
Да чтоб покоя он больше не ведал,
Воли не ведал.
А я вот буду – белая кошка,
Янтарная взглядом,
Просто пушистая нежная брошка
С ласковым ядом.
Мир волшебен,
Мир полон чудес,
Дух целебен,
И радостен лес,
Запах хвои
И счастья любви,
Свет да воля,
Глаза распахни,
Шоры сбрось –
И увидишь себя
В волшебстве
И в сиянии дня.
И всё сбудется,
Что намечтал!
Добрый Ангел
Вчера пролетал.
Даже в тихой гавани тонут корабли.
Боже, сбереги меня, душу сохрани.
Вот опять бессонница, мыслей суета,
Чую, надвигается на меня беда.
Пусть в ночи лампада звёздочкой горит,
Ангел мой незримо пусть меня хранит.
Я молитвой огненной отгоню напасть.
Господи, я знаю, ты не дашь пропасть.
Баю-баю, не молись,
Ночь настала, спать ложись,
Ты молитвы не читай,
Поскорее засыпай,
Бес пришёл на мягких лапках,
Блудных снов принёс охапку,
Тихо он задул лампадку,
Спи, монашка, сладко-сладко.
Завтра рано ты не встанешь,
От молитвы ты устанешь.
Баю-баюшки-баю,
Спи у смерти на краю.
Три кошки залезли в тарелку –
Мякуся, Велеся, и Белка,
Но было им тесно и мелко:
Невкусная эта тарелка.
Там сыр и колбасные крошки,
Чихали от этого кошки.
Там рыба и мяса объедки.
А кошки хотели креветки.
Измена – не выход
А просто выдох,
Из несвободы
Лишь поиск брода.
Измена бывает разного рода.
Не любишь кого-то: измена – свобода!
Родился в бараке – судьба-злодейка,
В ужасном мире, где выжить – счастье.
Ты выбрался, ты нашёл лазейку!
Добыл ты карту счастливой масти!
Измена? Судьба? Нет, ты просто тихо
Летишь над тусклым, несовершенным,
Души дыханье, блестяще, лихо
В экстаз влетаешь, грешно и верно!
Огненная лилия в сияньи декабря
Разгорелась посреди облаков-снегов,
Расцвела она в небесном зареве не зря,
Ветерком её колышет колокольный зов.
Воздух свежий, радостный, солнечный мороз,
Скоро будут праздники, яркие деньки,
А часы с минутами пробегают кросс.
В небе разгораются жаркие венки.
Подарил мне лилии, белые, как снег,
Интернетный странный суперчеловек,
Только где же лучший в мире аромат?
Не благоухает виртуальный сад.
В небе – кружево ярких птиц,
Мне бы – скромный букет зарниц.
У тебя их, конечно, нет,
Принеси мне хоть лилий, Бред.
Эй, ау! У тебя запой?
Эх, не встретимся мы с тобой.
Машка тоже сегодня пьёт.
Не везёт мне, ну не везёт!
Я накину цветную шаль.
Пейте, милые, мне не жаль.
– Да сними уж ты свой платок,
Мы оставим тебе глоток.
О, эта эра рожденья зимы,
Ласковой, яркой и свежей!
Пляшет в снегах отраженье луны!
Хрусткий морозец нежен!
Эта метельная белая ночь –
Белое платье невесты.
И всё ненужное вымелось прочь,
Нет для уныния места.
Прошлое – свет отгоревшей свечи!
Зимние ночи роскошны!
Белые совы гуляют в ночИ –
Разве такое возможно?
Нет, это всё не так, это всё не то…
Нет в декабре зимы – лишь тепло дождь.
Я надеваю коричневое пальто…
Вечер, мрак, и луна – словно звёздный вождь.
Будет ли в Новый Год этот зимний дух?
Будет ли в Рождество серебристый свет?
Что, зима, ты совсем потеряла нюх?
Так подкинь морозца, прими совет!
Быть, а не казаться,
Ярость облаков!
И душой касаться
Чистых родников!
Мир опутан ложью,
Нету правды, сбой!
Лишь с молитвой можно
Снова стать собой!
Хрустальный домик – кафе у Яна
Там вкусный кофе, там пахнет пряно,
И мы с подругой, гуляя в парке,
Туда заходим – зимой там жарко,
Снимаем шубки, пьём капучино,
И льются шутки, и всё чин чином.
Кафе у Яна, как это круто,
Хрустальный домик, тот, возле пруда.
За горизонтом раскалённым
Садилось солнце на шпагат.
Морозом жгучим напоённый,
Покачивался пьяно сад,
Его ласкал лиловый ветер,
Пронзённый солнечной стрелой.
Мороз горячий и хмельной
Метелью улицу пометил,
И душу радостью согрел.
Нет, мне январь не надоел –
Ведь превращает зиму в лето
Енотовая шуба эта!
Граница между глупостью и мудростью размыта.
Старуха лоханулась у разбитого корыта.
От глупости, от мудрости, от скудости мышленья…
Лишь рябь в реке, прощальный блеск, и только сожаленье…
Ну, побыла немного всем, имела что хотела,
И вот назад, и вот к себе, опять взялась за дело.
Да, для корыта рождена, а хоть оно разбито!
И будь глупа, и будь мудра, люби своё корыто.
С нежной страстью – выбивает из колеи
И пошатывает, кружится голова,
Так он жил, были ночи и были дни,
Жизнь свою облекал он в стихи, в слова.
И симфония звуков – его судьба,
И работа, забота, и множество дел,
И кипела душа, и сияли слова,
То Сияющий Свет в нём ярко горел.
Ярко, радостно, в небе звон!
И улыбки со всех сторон!
Ярче солнца сияет Пасха!
Небеса источают ласку!
Пляшут радостно солнца блики!
И святые лучатся лики!
Запах ладана, звуки песен!
Это счастье, Христос Воскресе!
Молитвой жаркой сияла ночь,
Перед иконой молилась дочь,
И лик в окладе стал как заря,
И лето стало средь января.
Снега сверкали как жемчуга,
Янтарным жаром лились луга,
Цветы чудесно благоухали
В сияньи ночи. А люди спали.
Молитвой жаркой сверкала ночь –
Перед иконой молилась дочь.
Боже, пошли ей здравие,
Радость, и помощь в делах.
Знать не дано заранее,
Счастье грядёт, или крах…
Я же с молитвой истовой
Тихо к Тебе припаду.
Боже, источник чистый мой,
Быть бы в Твоём саду –
Там, где цветы чудесные,
Где золотистый свет,
Может, найдётся место там
Хоть через много лет?
Лето-павлин, распустило хвост,
Яркие краски, палитра безумца,
Запахов пляска, и листья – в рост!
Сколько же света! А трели несутся
Всех соловьёв! И всех птиц голоса!
Солнечная в небесах полоса!
Вот и дожили до счастья, до лета!
Я растворяюсь в сиянии света!
Лето – павлин, распустило хвост.
Тёплая ночь, бесконечность звёзд!
Расплывается облако,
Как клубничный кисель.
Рдеет солнце, как яблоко,
А под небом метель
Тополиного пуха.
И небесных путей,
Поднебесного слуха
Вдруг коснулась струна
Колокольного звона,
И запела сосна
В монастырском дворе.
А в ветвях спит сова.
Звон облаков, возвышение слуха,
Тёплый декабрь, путешествие духа,
Счастье, и благость, и праздничный вечер!
И вот такая чудесная встреча!
Светлый мой Ангел с родною улыбкой!
Ночью деревья колышутся зыбко,
Белые совы садятся на крышу…
Я вот не сплю, улыбаюсь и слышу.
По небесной тропе я иду босиком,
Я забыла, где мир, но я знаю, где дом,
Там легко и светло, там тепло и уют,
Меня ждёт там Господь, меня Ангелы ждут.
Всё рвётся, всё в контрастах и страстях,
И мечется душа, себя не помня.
Но вдруг – прозренье, резкое, как молния,
И сразу ясно: бренное – пустяк.
И словно – ливень свежий на пески,
Взвихрённые в пустыне жарким ветром.
И каждый миг – глядишь, уже он ретро.
А душу нужно просто подмести.
триптих
1
Этот мир – золотой,
А кому-то он – злой,
Для кого-то – присыпан золой.
А кому-то – на аналой
Книгу мудрую положить,
И читать её, чтобы жить.
Тогда Бог не оставит,
Он всё управит,
Солнцем озарит,
Всё простит.
2
Как порой в воде морской
Разъедает рану соль,
Так и в суете мирской
Разъедает душу боль.
Но с небесной высоты
Смотрят Ангелы на нас,
И духовные цветы
Дарят тем, кто душу спас.
3
Сомкнётся круг,
Мирское вдруг
Сметёт волной.
Святой мольбой
Воспрянет дух,
Уловит слух
Протяжный звук,
И много рук
Поднимутся к колоколам
Там.
Вязнешь в паутине мирских утех.
Не такой уж, думаешь, это грех.
Но теряет силы твоя душа,
И к черте последней ты, чуть дыша,
Подползаешь, мучаясь, весь в поту.
Ни по эту сторону, ни по ту,
Где-то в чёрном ужасе, в липкой тьме,
Нечто уготовано уж тебе…
Он мочалку мыл в унитазе,
Он любил считать паровозы,
Он от дури торчал в экстазе,
А потом заболел неврозом.
Увезла его психовозка
По извилистым трубам улиц
В мир, где жизнь протекает плоско,
В мир, где спят и где мало курят.
Ночью тырил он сигареты,
В туалете дымил нещадно,
И рождались стихи, сонеты,
И поэтом он стал, понятно.
Он мочалку мыл в унитазе,
И от дури торчал в экстазе…
Но очнулся – ведь жизнь-то прахом!
Спохватился, и стал монахом.
Счастье порой бьёт навылет!
И ветер – в сквозные раны!
И небо остатки выльет
Колючих слёз утром рано.
Ресницы – решётки боли,
Глаза ждут контрольный выстрел,
На веках – подтёки соли,
А слёзы сгорают быстро.
Ладонь мою держит властно,
Жжёт пальцы прикосновенье,
Теперь это не опасно,
Судьбы коль преполовенье.
Отзвук зарева в спящей розе,
Ветер вьёт из дождя веревки,
Туча млеет в балетной позе,
Клён танцует под ветром ловко.
Гром ещё не гремит в угрозе,
Мертвецов будоражить рано.
Это просто была уловка,
Лишь картина в багетной раме.
Пьём коктейль суртаган.
Этот мир – словно ветер,
То он – как ураган,
То он тих вдруг и светел,
То он лёгок, как пух,
Нет нежнее и мягче,
То – заходится дух,
Сердце скачет как мячик.
Но мерцают мгновенья,
Сжигая года,
И уносит теченье
Эту жизнь навсегда.
Океан снаружи, океан внутри,
И такая стужа где-то посреди,
Грань земли промёрзлой, леденящий свет,
Стекленеют слёзы, замерзает след,
Но огонь небесный растопил снега,
Засияла солнцем тёплая река,
И согрелись воды над и под землёй,
И душа умылась солнечной водой.
Под белым платьем было чёрное бельё,
А он смотрел заворожённо на неё,
И дыбом встали его чёрные усы,
Когда сняла она прозрачные трусы.
Она была прекрасней сотни Афродит,
Оно… иль он… ведь это был гермафродит.
Усач от счастья весь пылал, был сам не свой,
Бисексуалом был женившийся плейбой.
Душа засунута в механизм тела,
Какое хреновое это дело,
Ведь сколько душе выпадает страдать,
Чтоб с телом с этим порой совладать!
Оптимисты, по сути, печальны,
Хоть мечты их летают так вольно.
Верят в то они, что нереально,
И потом им становится больно.
Но надежды их сбыться могут –
Невозможного нет для Бога!
Будь добрее, никого не суди,
Много встречных у тебя на пути
Битву тяжкую ведут что есть сил,
Победивших в себе зло – Бог простил.
Ну а тот, кто в негативе живёт,
У того душа – как птичий помёт,
Жизнь его полна несчастий и бед,
Даже если вкусный суп на обед.
Душа моя, помысли,
Устави, моё сердце
От мятежа без смысла.
Куда от боли деться?
Куда ведут дороги,
Найти ли мне свою?
Душа моя продрогла
У бездны на краю.
Но вот – моя дорога,
Светло, тепло, уютно,
Тут радость, слава Богу!
Здесь счастье абсолютно!
Тут лилии и ладан,
Сияют лики свято,
Иду цветущим садом,
И Светлый Ангел рядом.
Не кошмарь меня, кукушка,
Я весёлая старушка,
Всё кукуешь, вот прикол!
Мне сто первый год пошёл.
Не хочу, не буду спать,
Дискотека! Танцевать!
Пока ветер пасёт облака,
Табуном пробегают века,
А в сплошной веренице минут
Чьи-то души за счастьем бегут.
(поэту Лёне Колганову, любимому ученику моего па)
Этот июньский день
Как янтарь и как мёд,
Летних деревьев тень,
Ангелов тихий взлёт,
Божья Мать над тобой
Простирает Покров –
И в душе твоей Рай!
Счастлив будь и здоров!
И цветут облака,
И поют небеса,
Проплывают века,
Зеленеют леса.
И прядёт не спеша
Дева длинную нить,
Чтобы пела душа,
Чтобы жить – не тужить.
Эта длинная нить!!!
Тебя поздравляю сегодня
В тенисто-солнечный день,
Так пусть же побольше солнца
Будет в душе твоей!
Желаю тебе удачи,
Пусть сбудутся все мечты,
И сами решатся задачи,
Которые ставишь ты!
И будет светло и тихо
Всегда, как придёшь домой.
Да светит тебе удача,
Любимый, ласковый мой.
Ночь начерчена угольком
На снегу – этом мокром платке.
Вам свечу не задуть тайком…
В этом горьком своём глоткЕ…
Не за вас её ставила, нет!
Воздух в горле застрял как ком,
А с балкона струится свет!
Храм внизу, ну и мелкий он,
И стоИт уже много лет!
Он со спичечную коробку,
Застилаю дрожащими пальцами
Небо хрупкое и короткое.
Тени шаткие шли скитальцами,
Тени длинные, с куполами,
От свечи желтовато-оранжевого
Ярко-солнечного пламени.
А осень разнаряженная,
Выпал снег – её ноги босы,
Из серого месива облаков
Её дождевые косы.
И высокО, высокО,
Там вон, за раем волчьим!
Мне бы только свечу на окно –
Я б не боялась ночи.
Я в океане, на скале,
Сижу в монашеской одежде,
И в небеса смотрю, в надежде…
А может, это и не я?
Нет, это Ангел из огня
Пришёл и принял чей-то облик.
В его глазах сияет отблеск
От бесконечности светИл!
Ко мне уже он снисходил.
А я не слышу, в полусне,
В своих делах, не к спеху мне.
В своём мирском, в своих мечтах,
И обращается всё в прах.
Убрать этот угол, закрыть коридор, затворить,
Зажечь эти свечи, и внутренний свет не гасить,
Убрать узел боли, разрезать его, разорвать,
И утром, и в полдень, и ночью с молитвою звать
Бесплотные Силы. Господь, я молю, я зову!
Сквозь камни, сквозь воды, сквозь соль – невредимой пройду,
Разрежу те путы, что были, мешали мне жить,
И нежное солнце мне радостно будет светИть!
Я сокрушаюсь перед Богом!
Я Господа благодарю!
Он сделал для меня так много!
Вновь о прощении молю!
Смиренно милости прошу я,
Себя я чищу от грехов.
И покаянно орошу я
Слезами свой молитвослов.
Мне чудеса Господь являет,
Спасенье, свет, и благодать,
Мои желанья исполняет,
Как для дитя родная мать!
Его любовь меня покрыла,
Его любовь меня спасла!
Мне без Него так плохо было,
Я испытала много зла!
Я сокрушаюсь перед Богом,
Его отчаянно люблю!
Иду сияющей дорогой,
Благодарю, благодарю!
Бог всё видит, Бог всё слышит,
Свой у Господа расклад –
У одних путь шёлком вышит,
У других при жизни ад.
Но зато их ждёт награда,
Тех, кто в горестном краю –
После смерти будут рады
Все у Господа в Раю.
Золотым цветком на ладони Бога
Пасха расцвела, радости так много!
Звонкая, цветная, солнечная Пасха!
То весны начало, поднебесья ласка,
Снег почти растаял, Ангелов улыбки,
Облака качает ветер тёплый зыбко.
Божья Мать, накинув красный свой мафорий,
Тихо входит в церковь, смотрит на киворий,
Радостно звучит ей праздничная служба.
Божья Мать поможет всем в насущных нуждах.
И Христос воскресший всех благословляет,
Радость дарит верным, и от бед спасет.
А кошки бродят среди комнатных цветов
И роют землю – ищут все в горшках кротов,
А на паркете черепки, земля, герань…
Как неохота мне вставать в такую рань!
Мои духовные вериги
Пронзают душу,
В водовороте всех религий
Я вижу сушу.
Дела мирские камнепадом
Да не раздавят,
Когда Спаситель рядом, рядом,
Он всё исправит.
Он из трагедий делал благо,
Не раз спасал,
И билась жизнь по ветру флагом,
А дух мой спал.
Ах, я жгучая льдина, бродячая жуть,
У меня неопознанный, бешеный путь,
Нет, такой я бывала в орбите мужчин,
Всё теперь по-другому, возвышенный чин,
В небесах – зеркала, в них глядится душа,
И ночная молитва течёт не спеша,
И бессонная ночь, и лампада луны,
Божьей Матери лик неземной красоты
На особой иконе, той, что чудо таит,
И душа замирает, и лампада горит.
И жаркие одежды лета
Упали холодом на землю,
Зима морозами согрета,
Зима пьёт ледяное зелье,
Она пьяна и нелогична,
Её бросает в жар и в холод,
Она так нежно-безразлично
Целует мой усталый город.
Душа переполнена счастьем,
В ней лилии нежно цветут,
И в белом сияющем платье
Мать Божья и Ангелы тут,
В моей этой творческой келье,
Средь ярких картин и икон,
Средь этого – дочки творенья,
Что бесов всех выгнала вон!
Сияющий мой День Рожденья,
И гости, что любят меня,
И яркое в вазах цветенье
Букетов средь зимнего дня!
Как ковёр-самолёт среди
Летнего неба –
Молитва Иисусова.
Как голодные дни
Без воды и без хлеба –
Без молитвы Иисусовой.
Как прекраснейший лес
Среди нашей планеты –
Молитва Иисусова.
Как коварнейший бес
Сделал мрак среди лета –
Без молитвы Иисусовой.
Так спасала меня, так
Сияла во мне
Молитва Иисусова,
И рассеялся мрак,
Стала радость в душе –
То Молитва Иисусова!
Эта Рождественская ночь –
Сияющий цветок Вселенной!
И колокольный звон блаженный
Всю нечисть гонит прочь!
В эту Рождественскую ночь
Творятся чудеса такие!
И Ангелы, и все святые
Благословляют, дочь,
Тебя, сестёр духовных наших,
И всю духовную родню!
Вода святая льётся в чаши!
Господь родился в ночь сию!
В эту сияющую ночь,
В Рождественскую ночь!!!
Луна как монета из платины
Одета в бархатное платье
Неба…
Я очень вкусное рагу
Дам очень верному врагу,
Я накормлю и напою,
И колыбельную спою.
Но нету у меня врага.
А если есть – где он тогда?
Я всю себя раздам друзьям.
Но кто стучится в двери там?
Друг или враг, я не пойму,
Дверь не открою никому!
Гномы пили пиво,
Эльфы пили эль,
Нимфы им стелили
Из цветов постель,
Соловьи купались
В светлых облаках,
И мечты сбывались
В днях, ночах, веках!
Белые астры, больничные двери,
Звёзды погасли, но я не поверю
В страшную эту такую потерю!
Был он как астра, стихи – словно небо,
Как солнце красное, как кусок хлеба,
Хлеба насущного, звук его сущности
В струнах поющих, космических, сущих.
В Царстве Небесном светло и не тесно,
Бог упокоит, светом покроет!
И я – это уже не я,
Лишь шелест ветра за окном,
А льдинки падают, звеня,
И светом наполняют дом.
И зацветают на окне
Мои цветы в кашпо больших,
Они пылают, как в огне,
И я – не я, а просто стих.
Я купила две правых перчатки
Из чёрной кожи.
А луна была в самом начатке,
На серп похожа.
И ночной продавец мне спроворил
Перчатки эти,
Был красив он, как чёрный ворон,
Как горный ветер.
Они мягкие, те перчатки,
Нежны как губы,
Продавец был с кольцом-печаткой,
И белозубый.
Ты умирал в умирающем доме,
Мокнущий пол и убитые стены
Сильные боли, усилие воли,
Дух выходил на иную сцену.
Ты же был искренний и бескорыстный,
И для поэтов был лучшим другом,
Но среди звёзд плыли твои мысли,
За небесным сияющим кругом.
Нет уж тебя, и не стало дома,
Он разрушен, как ты, всё не вечно.
Вот у Божьего ты престола,
А в миру за тебя уже свечи!
Моя прабабушка любит пепси,
Ещё она любит тяжёлый рок,
Себя она называет Кэйси,
Катя Громова – Кэйси Грог.
Моя прабабушка носит джинсы
И майку с черепом набекрень,
Моя прабабушка любит чипсы,
И в парке бегает каждый день.
А солнце – это лучшая диета
В бетонном доме в самую жару.
Представьте, что вы – рыбная котлета,
Которую готовят на пару.
Решение проблем с помощью кошек
В полнолуние кошки превращаются в пчёл,
И летают на луг, что луной освещён,
Собирают нектар, утром делают мёд,
И несут его в дар там, где горе живёт.
Этот мёд непростой, он несёт благодать,
Кто отведал его, перестанет страдать.
В полнолуние нет сна,
Одинокая сосна
Плачет в выжженном лесу.
Лунный свет ей принесу.
Оберну сияньем звёзд
Обожжённый её ствол.
Чтобы сердце не болело –
Я налью ей корвалол.
Золотой родник из слёз,
Из сосновых горьких смол
Превратится в лунный свет.
Пусть не будет больше бед!
Зеленоглазый красавец таджик,
Как плохо знаешь ты русский язык,
Как трудно, парень, с тобой говорить,
Зато можешь пловом меня накормить.
Плов ароматен, насыщен, горяч…
Ты от меня уж улыбку не прячь.
Лучики света в зелёных глазах,
Пёстрый ковёр в золотистых цветах.
В древнем городе КизИк
Вы из разных мест собрАлись,
В Малой Азии возник
Христианский тот оазис.
Было тайной христиан
Собираться тихо в храме,
Кто-то просто убежал
Из тех мест в чужие дали.
Ну а вы, наоборот,
Из далёких мест явились,
О Христе вы у ворот
Говорили и молились.
И услышал вас народ!
Но язычники схватили.
Не заткнёшь же людям рот!
Вас замучили, казнили.
Но язычный рухнул род,
Христианство наступило!
И припал к мощам народ,
Исцелений много было!
Просияли в небесах
Ваши имена святые!
На Божественных весах
Ваши силы золотые!
Феогнид, Руф, Антипатр,
Феостих, Артема, Магн,
Филимон и Феодот,
Фавмасий – святые, вот!
Уже ночь на исходе,
Уже небо светлеет,
Псы бездомные бродят,
Ветер небо лелеет,
Птицы спят в своих гнёздах,
Лисы спят в своих норах,
И растаяли звёзды,
И рассвет уже скоро.
Душой я на Афоне
В исихастерионе,
С молитвой на устах,
И вот я в небесах!
Ну а на самом деле
Разнежилась в постели,
Так мягко и уютно…
Не знаю, там я, тут ли!
Ну не порти то, чего нет.
Где-то в будущее билет.
Солнцем счастья пронизан путь,
Просто в прошлом осталась жуть.
Среди лилий, смеясь, пройду,
И заветный билет найду.
Знаю, там, средь цветов, в саду
Есть тропинка, ведёт к пруду,
В тростнике там ведь много лет
Ждёт меня золотой билет!
В тёмных зарослях жила
Ястребиная сова,
День-деньской она спала,
Ночь к ней в гости шла сама,
И кружились до утра
Звёзды, ночь, луна, сова,
И садились пировать.
Поутру ложились спать.
Ястребы сову любили,
Утром сны её ловили,
Все хотели ей помочь.
Зря, её стихия – ночь.
Вывернула душу наизнанку,
Жизнь свою пред Богом распластала,
На молитву встала спозаранку,
И рождаться стала вдруг с начала,
С самого начала, это чудо,
И сквозь боль души, сквозь слёзы, слёзы,
И явилось счастье ниоткуда,
А вокруг – бесовские угрозы.
Покаянье, утешения, брани,
Стала жизнь её борьбой и рвеньем,
А души сверкающие грани
Скрылись нищетою и смиреньем.
Одну сдуло ветром,
Вторая стала пеплом,
А я – посередине,
В светящейся картине,
В сияющей квартире,
Где зелено и свято,
У кошек шерсть мохната,
Мур-мур от них я слышу,
А дождь стучит по крыше,
Москва, короновирус,
Жизнь приостановилась.
А в УранопОисе нет короновируса,
А в УранопОлисе тишь и благодать,
В храмах пахнет ладаном и поют на клиросе,
И Афон, святой Афон издали видать!
Нет, не головой, а сердцем!
Жизнь, присыпанная перцем,
Остаётся за стеной.
Я взлетаю над собой!
Этот радостный полёт,
А в душе – переворот!
А по улицам ночным,
Может, джип, а может, дым,
Может, мы, а может, сны,
Там, внизу, из темноты.
Низведенье ума в сердце,
Отворилась в тайну дверца.
Наваждения дурман
Исчезает, как туман.
А по улицам пустым
Может, джип, а может, дым,
Может, мы, а может, мрак,
Наваждения сквозняк.
Не слушайте врагов,
Услышьте звон небесный,
Идти тропою тесной
Вам будет нелегко.
Но радуга терпенья,
Свет золотой смиренья,
И радости сиянье,
Для духа одеянье,
Сверкает высокО.
Не будьте фарисеями –
Пожнёте, что посеяли.
Кто искренний, кто честный –
Получит дар небесный.
А солнце – высокО.
Войди вовнутрь себя и затворись,
И управляй умом, душою, сердцем,
От суеты мирской отворотись,
Огонь любви зажги, чтоб им согреться.
Живи в себе, внимателен и чист,
Сердечный жар не выстуди случайно,
Не отзывайся на бесовский свист,
На искушенья отвечай молчаньем.
Войди вовнутрь себя и затворись.
Как дивно слышится безмолвие ума!
Суетномыслие спалит молитвы сила!
Любовью, мудростью наполнится сума
Прекрасных и, подчас, неповторимых
Мгновений жизни, как их ощутить?
Не надо празднословить и шутить.
А тело – это кабинет души,
Его не нужно услаждать и холить,
На жизнь суровую его спеши настроить,
На жизнь уединённую в глуши.
Беги от зла, пустынник клят и мят,
Запомни, что святые говорят.
От искушений ум отвороти,
Препятствий очень много на пути.
Такую изредка они вели беседу,
И были только сухари к обеду.
Мир катится ко дну,
Мир к гибели идёт,
Но я в себя уйду,
Мой мир живёт, цветёт,
В душе моей покой,
Молитва, благодать!
И ты себя настрой,
Архангелов пусть рать
Спасёт тебя от зла,
От гибели мирской.
Протри свои глаза,
Глаза души раскрой!
Розовая ваза,
Верба распушилась в ней,
За окном – зараза
Много-много-много дней.
Небо, солнце, ветер
За окном блестит-гудит,
Вот уже и вечер,
Кошка на окне грустит.
Карантин, и вирус,
Самоизоляция,
И душа на вынос.
с Воскресеньем, нация!
Какою мерой мерите,
Возмерится и вам.
Хоть верите, не верите –
По мыслям, по делам.
Каким путём идёте вы,
Надеясь на успех,
Туда и попадёте вы,
На благость иль на грех.
Какою мерой мерите –
Получите с лихвой,
По жизни ли, по смерти ли,
По юности лихой.
Путь выбран сердцем, это так.
В потоке дел и слов
Прекрасно видно, кто есть благ,
А кто – врага улов.
Если на заду вскочил герпЕс,
Знать, тебя попутал блудный бес.
Да ты что, не знаешь, с кем спала?
Убрала бы водку со стола.
Успокойся, хватит, тормознись,
Выпей валерьянки, помолись.
Ты молись, и сгинет блудный бес,
Но оставит, как печать, герпЕс.
Не бойся там, где страха нет,
Где не грозит тебе беда.
Не сомневайся, и в ответ
Скажи сомненьям – ерунда.
Пусть свищет ветер, ураган,
И вирус, вроде, где-то там,
Быть может, это всё обман,
Всё политический туман.
Не бойся там, где страха нет,
Бог сохранит тебя от бед.
Коронавирусный затвор,
И благодать, и разговор
Душою с Богом! Пасха, свет!
Сияют свечи, ночь, обед,
Кулич и яйца, как рассвет –
Такой у них чудесный цвет!
И розы на окне цветут.
Душою, сердцем, с Богом, тут
Я в радостный пасхальный вечер,
И так тепло светятся свечи!
Свечные огоньки мерцают,
В окно их звёзды созерцают.
Коронавирусный психоз
И долгий-долгий карантин.
Уж кто-то там пошёл в разнос,
А кто-то там грустит один.
И телевизор, интернет
Мутят всем разум. Денег нет.
Прошло всё прахом, нет работы,
Коронавирус – вот забота.
А тот, кто это всё создал –
Свой увеличил капитал.
Мчится джип по весенней дороге,
Не страшны ему вражьи прилоги.
Ветер ветви деревьев качает,
Соловей ясный день величает.
А поляны в лесу широки,
Кто-то жарит вдали шашлыки.
А машина всё едет вперёд,
Вот виднеется там поворот.
Где-то домик стоит угловой,
Скрыт забор за высокой травой.
Едет джип по весенней дороге,
Не страшны ему вражьи прилоги.
Её любили мужчины и дети,
Она была веселей всех на свете,
Она имела полсотни подруг.
И в мир иной переправилась вдруг.
И в самом пекле душа поселилась,
И там она веселила чертей,
От дикого хохота всё развалилось,
И Ад распался на много частей.
И ныне во множестве адских провинций
Даёт антрепризу душа той девицы,
Команду набрав из актёрских тех душ,
Которые долго там мучились уж.
Железо в огне раскалилось
И стало подобно огню.
На город жара навалилась,
А небо – подобно углю,
Глубокое чёрное небо
В осеннюю душную ночь.
Всё выжглось, и даже нет хлеба,
И некому больше помочь.
Зараза, жара, катастрофа,
И смерть, и пожары, и мрак!
Такая расплата, Голгофа,
Душа очищается так.
Успокой свой ум,
Затвори свой слух,
Хватит мутных дум,
Стань для мира глух –
От мирских утех
Суета сует,
Отстранись от тех,
Кто твой гасит свет.
Отвори свой слух –
Слышишь, тишина,
И цветёт лопух,
Звонкий, как струна.
Супер агрессивная планета,
Ну вот почему со мной всё это?
Экспериментальная среда?
Или просто чистят мою душу,
Словно рыбу – выдернув на сушу?
Есть здесь и духовная вода,
Надо только отыскать источник,
И прожить, словно солдатик-срочник,
И вернуться в дом свой навсегда.