"Как думаешь, какой лучше — синий или голубой?"

"Синий"

"Но мне больше идет голубой цвет"

"Тогда голубой"

"Не слишком много голубого?"

Я вздохнула. Речь шла о шелковом шарфике на белую сумочку к голубому платью.

"Возьми зеленый"

"Нет тут такого"

"Тогда не покупай пока"

"С тобой невозможно ходить по магазинам, — услышала мысленное огорчение. — Никогда ничего не купишь!"

"Извини"

"Да ладно. Как продвигаются дела?"

"Никак. Меня все еще пытаются искать. Криста связывается время от времени"

"Я могу попросить Костю поискать"

"Не стоит. Между демонами и оборотнями только-только установился шаткий мир. Не будем испытывать его на прочность"

"Тоже верно… Тогда, может, Нику еще раз?"

"Она сказала, разбирайтесь сами. Вот я и жду. Если бы только тут не было так скучно…"

Тяжелая металлическая дверь открылась, впуская гостя.

— Я принес тебе поесть.

"Как будто не нашлось никого другого"

"Извини, ко мне пришли. Потом поговорим, ладно?"

"Конечно. Держи меня в курсе", — грустно попросила Ленка и пропала.

— Орест, — лениво поприветствовала я, не двигаясь. — А где Рагуил?

— У него дела, — коротко ответил мужчина.

— Снова овсянка?

"Посадить бы ее без еды и воды…. Тогда посмотрю я, как она будет реагировать на овсянку"

— Увы, Рагуил приказал исправно кормить меня, так что не дождешься.

— Прекрати лазить по моей голове!

— А ты не думай так громко, — посоветовала я, наконец поднимаясь и потягиваясь. — Сколько времени?

— Девять уже.

— Так рано? Наши все еще спят, — произнесла мечтательно.

— Лентяйки.

— Уж кто бы говорил, — поморщилась я. Взяла ложку и поковыряла кашу. — Так и будешь смотреть, как я ем?

— Ты не ешь, только еду переводишь.

— Господи, ты что, вечно голодный?! Ешь, я не хочу.

Орест нахмурился.

— Рагуил велел накормить тебя, даже если придется применять силу. Ты и так уже два дня почти ничего не ела.

— Я села на диету. И вообще, раз его это так волнует, пусть сам и приходит кормить меня. Посмотрим, как у него это получится.

— У него получится, — по мне прошелся тяжелый взгляд оборотня. — Будь уверена.

— В чем именно? — дверь открылась, впуская Рагуила. Как и обычно, я ощутила укол плотского влечения, но подавила его.

— В том, что тебе удастся накормить меня, — вызывающе посмотрела на него. — Так удастся?

Рагуил, не моргая и не реагируя на испытующий взгляд Ореста, смотрел на меня. За последние пару дней я уже привыкла к таким его "столбнякам", так что спокойно ожидала, пока он отомрет. Это и произошло.

— Возможно.

— Ты быстро вернулся, — заметил Орест. — Уже все уладил?

Рагуил дернулся, что служило признаком недовольства.

— Ничего он не уладил, — зевнула. — Дали ему отворот-поворот.

— Прекрати! — рявкнул оборотень.

До чего же все наивны. Думают, раз ты телепат, то все, сказанное тобой, было найдено в чужих мыслях. Глупость несусветная. Мой дар развил во мне наблюдательность к мелочам в мимике и жестах, так что телепатия в данном случае не причем.

— Как скажешь.

Под внимательными взглядами тюремщиков я продолжила ковырять овсянку.

— А знаешь, — начала негромко, но сразу приковала к себе внимание мужчин, — когда хищницы найдут меня, я с удовольствием запихну тебя в тюрьму полночных, где ты не сможешь менять форму, и вдоволь наиздеваюсь.

— Нет такой тюрьмы, — возразил Орест, побледнев, и удостоился встревоженного взгляда от Рагуила.

— Иди подыши, — велел он, — а мы тут поболтаем.

— Уверен?

— Конечно, иди.

Мгновение — и Ореста как ни бывало. Клаустрофобией, что ли, страдает?

— Где эта тюрьма?

Я уставилась на Рагуила в изумлении.

— У тебя плохое чувство юмора.

— Это ты к чему? — смешался мужчина.

— Это я к тому, что шутка явно отдает дебилизмом, — терпеливо пояснила.

Он побагровел.

— А это не была шутка!

— Так ты всерьез считаешь, что я скажу тебе, где находиться та тюрьма?

— Я бы знал, существуй она, — напряженно сказал оборотень.

Пожала плечами.

— Ну так какие тогда ко мне претензии?

Он замолчал. Молчала и я, наблюдая за ним, забыв про кашу.

— Ты лжешь, — подвел он итог.

— Как тебе угодно.

Еще пару минут мы молчали, я пыталась раздавить овсянку, он думал о чем-то своем, наблюдая за этим.

— Неужели нельзя хоть какое-то разнообразие сделать? Фрукты там, чай-кофе, яичница на крайняк… Что все каша да каша?!

— Нас ищут, — отозвался Рагуил. — Не только твои хищницы. Опасно выходить наружу, а в запасах только крупа. Которую ты разбазариваешь.

— Не понимаю, — выдала я, проигнорировав упрек. — Орест же альфа, почему бы ему не позвать стаю?

— Все сложнее, чем ты думаешь. — Он встал и подошел к заложенному кирпичом окну. — Орест — изгнанник. Охота за ним идет едва ли не активнее, чем за мной. Нет у него стаи.

— А кто ты тогда? — Он повернулся ко мне. — Ты не пахнешь оборотнем. Абсолютно. Значит, ты кто-то другой. Почему за тобой идет охота?

— Я должен был предвидеть, что нюх хищниц не обмануть, — пробормотал Рагуил. — Это не твое дело.

— Конечно-конечно, — положила голову на руки. — Кстати, блондин в синих доспехах и с крыльями — кто он?

Надо было видеть Рагуила. Он побледнел так, что на мгновение даже я испугалась.

— Откуда ты… — в его глазах мелькнуло понимание, а затем в них разлился гнев. — Не смей!

От звука его голоса я вздрогнула и поежилась, когда кожи коснулись леденящие иголочки. Это что еще за черт?!

— Не сметь что? Задавать вопросы?

Его лицо оказалось перед моим так быстро, что у меня перехватило дыхание от страха. Никогда еще не видела, как оборотни двигаются с такой скоростью.

— Не смей копаться в моих мыслях, — прошипел он. Я вдохнула через силу и, не показывая испуг, предложила:

— Тогда поговорим о брюнетке в платье эпохи Средневековья?

Его глаза вдруг остановились, темная пленка покрыла зрачки, радужку и белок, а затем он с силой ударил меня по лицу. И я потеряла сознание.

Волнует? Да не то слово.

Меня оно раздражает!

— Вот как. Ну да ладно. Отвечая на твой вопрос — не знаю такого. — Ника пожала плечами. — То ли он никто, и эта хрень скоро пройдет, то ли он кто-то, о ком не знаю я. Странное имечко. Хотя, в наше время родители так жестоки… — Она театрально взмахнула рукой.

Я прищурилась. Значит, не знаешь, кто он? А еще гуру.

— Эй, я все знать не обязывалась.

Тоже верно. И все же.

— Убедила. Поищу про него инфу, может, найду чего-нибудь. — Она встала. — Ну, пошла я.

— Погоди-погоди! А как же я?

Она наградила меня таким изумленным взглядом, будто у меня на ее глазах выросла пара голов. Или не только голов. Совсем не голов.

— А что ты?

— Ну, я вообще-то тут!

— Ну да, я тоже. И что?

Она всерьез не понимает, или прикидывается?

— Да ты о чем вообще?

— О себе! — взорвалась я. — Почему бы тебе не вытащить меня отсюда?!

— А зачем?

Ступор.

— Ну, как придумаешь, сообщи.

И она переместилась. У меня ступор. Это, очевидно, надолго.

Порву!

"Рина?"

"Что?!"

Тишина.

"Ну, э, привет"

Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться.

"Привет, Лен. Извини, настроение не очень"

"Ничего страшного. Слушай, Костя тут такую штуку придумал… Короче, ты должна попробовать связаться с ним мысленно"

"Зачем это?"

"Потом объясню. Попробуешь?"

"Я его не помню даже, никогда не была рядом, как я должна это сделать?"

"Через меня. — В голосе Елены слышалась уверенность. — Мы связаны, так что должно получиться"

Хреновенькая идея.

"Ладно, попробую"

Снова свернулась в калачик на кровати и сосредоточилась. Общение с Еленой на расстоянии — еще ничего, но найти в ее голове мужа и связаться с ним… С другой стороны, он демон, а они сильнее ментально.

Нашла!

Я нащупала чужую волну, принадлежащую мужчине.

"Мм, Константин?"

"Катерина? — Услышала удивление. — Итак, Илена оказалась права, вы действительно необычайно сильный телепат"

"Спасибо, конечно, но…"

"Продолжай удерживать связь"

Он что, приказывает мне? И когда это мы перешли на ты?!

— Рина!

Внезапно на меня упало визжащее нечто и заключило в объятия. Я, ошалев от неожиданности, тем не менее почувствовала знакомое ментальное поле и крепко обняла нечто.

— Ты нашла меня, — выдохнула я.

— Ну, вообще-то, — Елена чуть отстранилась, глядя на меня сияющими глазами, — это все Кот сделал. — Она посмотрела на него с гордостью. — Это он придумал перемещаться, руководствуясь мысленной нитью.

— Я опасался, что меня закинет куда-нибудь, и не собирался брать Илу с собой. Но она ни за что не оставалась, — произнес демон и наградил жену улыбкой.

— Не могла же я ждать, пока ты тут ищешь мою подругу!

Подругу. Это слово отозвалось теплом внутри. Подруга.

— Да я понимаю.

Наконец-то я смогла разглядеть ее мужа. Высокий, статный, с каштановыми волосами и красивым породистым лицом. Неудивительно, что он привлек Елену. Но мне больше нравится Рагуил, к великому моему сожалению.

— Спасибо, — сказала я, привлекая их внимание. — Спасибо вам обоим.

И расплакалась.

— Ох, Ринка.

Елена бросилась ко мне, обняла, и теперь мы рыдали на пару. Боже, как хорошо иметь подругу.

Увы, мой решительный вид без труда подсказал Рагуилу, что я собираюсь сделать. Поэтому оборотень, не давая мне приблизиться, выставил руки вперед.

Ну, я навязываться не стала — в шутливом жесте подняла руки и отступила.

— Спасибо за помощь, — сказала иронично. Если подумать, то именно я помогла Рагуилу, а не наоборот. Но пусть почувствует себя героем.

— Я… — он поморщился и продолжил увереннее: — не собирался тебе помогать. Мне нужен был страдер, а то, что ты попалась, говорит о твоем уме далеко не лучшее.

Задохнулась от негодования. Ни фига себе заявы!

Прищурилась.

— Ты уже закончил с Михаилом, не так ли? Тюрьма полночных ждет тебя.

Рагуил слегка побледнел.

— Я… да.

— Отлично! — хлопнула в ладоши, предвкушая сладкую месть. — Тогда пойдем.

— Что, прямо сейчас? — он сглотнул.

— А чего ждать? Уговор есть уговор!

— Да я и не отказываюсь, — пробурчал себе под нос и вздохнул. Затем распрямился. — Пошли.

— Ну пошли.

По дороге я, что называется, дышала полной грудью. Стоило просидеть два месяца в заточении, чтобы почувствовать свежесть воздуха.

Отравленного дымом, но это уже другая история. Ко всему привыкаешь, в том числе и к загрязненному воздуху столицы. Хотя, образно говоря, последняя война пошла Москве на пользу. Воздух здешней и той, в которой я жила ранее, довольно различается в пользу Москвы 1. Впрочем, полагаю, лет через пять-десять и здесь станет, как там.

Так незаметно, в полном молчании, мы добрались до нашего дома.

Домик большим не был — двухэтажный, нижний этаж в форме неправильной буквы "П" — шляпка более длинная, чем ножки, — а верхний — абсолютно правильная четырехугольная махина, поддерживаемая семью колоннами с внутренней стороны "П" эшки. Да, странный проект, ну да стоил он зато вполне приемлемо. В основном за счет старости, но это, опять же, другая история…

На первом этаже мы пользовались тремя помещениями — залом, кухней и ванной. На втором этаже было пять комнат и два санузла — нечего и говорить, что последних могло бы быть и побольше. Ну да кто не успел, тот опоздал.

Наш дом находился на условной границе между богатыми районами и бедными, так сказать, серединка на половинку. Напротив начиналась аллея, тянущаяся километров на пять хороших, захватывая несколько кварталов. Слева с лицевой стороны дома находилась полуразрушенная гостиница, а справа — всеми покинутый особнячок из красного кирпича. Более симметричный, более ухоженный — первоначально нам всем он понравился куда больше. Позже оказалось, что его хозяин застрял где-то в Америке, и согласие на продажу дома не получено. Так мы и оказались избавлены от шума со всех сторон. С внутренней стороны когда-то был разбит огромный сад, ныне заброшенный, как и все остальное. Однако заросли, оставшиеся от него, служили неплохой шумоизоляцией.

Справедливости ради, гулять там тоже приятно. Мощеные дорожки, кой-где потрескавшиеся от времени, хитроумно сплетаясь, проходили по всему саду, а росли там и березы, и тополя, несколько дубов и много-много можжевельника, не считая более культурные растения.

Одним словом, наш дом я люблю. Пожалуй.

Поднялась на крыльцо, увитое засохшим плющом. Дверь, как обычно, не закрыта.

— Заходи.

Рагуил настороженно прошел внутрь, ожидая, очевидно, чего-то страшного и жуткого. Встретила его, однако, просторная оливковая прихожая с гигантским шкафом — без дверец, зато с множеством вешалок, — разбросанная на полу женская обувь и два сиротливо стоящих стула. Немного по-спартански, но уж как есть.

— Снимай обувь, — велела я, стягивая кроссовки, в которых ноги уже порядком замерзли. Увы, теплой одеждой меня никто не удосужился снабдить.

— Снимать… обувь? — переспросил Рагуил.

— Точно. — Уже расстегивала порванную куртку. — У нас приходящей уборщицы нет, сам будешь убирать за собой.

Оборотень без слов снял ботинки. С комичным удивлением я рассматривала носочки веселенькой билайновской расцветки.

— Как мило.

— Не я покупал, — огрызнулся мужчина. Я усмехнулась.

— Рина? — за спиной оборотня поднималась Сарра. — Что ты здесь делаешь?

— Живу, — радостно оскалилась. — Не обнимешь? Кстати, как давно ты здесь?

— Только что. — Сарра плавно обогнула Рагуила и подошла ко мне. — Выглядишь похудевшей. Что он здесь делает?

Когда мы впервые познакомились, с Саррой вообще невозможно было разговаривать — ее мысли скакали от одной темы к другой так естественно, что мне оставалось только удивляться, как это она постоянно держит в голове такой объем информации. Со временем манера разговора у нее поменялась, однако и сейчас она иногда прыгала с темы на тему.

— У нас незаконченное дельце, я заскочила переодеться. — Глазами показала на дыру в куртке. — Еще новость для хищниц.

— Ты о курсах самообороны?

— А? — не поняла я.

Сарра оперативно представила мне картину произошедшего — мысленно, разумеется.

— Раз я не иду, можешь пойти ты.

— Очень великодушное предложение, но не стоит, — поморщилась. — Меня вполне устраивают стилеты. Которые тоже надо будет взять. Можешь собрать наших минут через пять? Я пока переоденусь.

— Всего-то двоих позвать. Справлюсь.

Я с грустью подумала, как нас мало. И было-то, а теперь, с уходом Елены, и вовсе тупик.

— Пошли.

Рагуил поднялся со мной по лестнице, разглядывая с интересом дом. В моей комнате он прежде всего подошел к окну.

— Слишком большое, идеально для снайперов и ночных проникновений.

— Ну извини, дом не как крепость строился. — Сняла водолазку и брюки, ежась от холода в нижнем белье. — Не поворачивайся.

Он, естественно, тут же повернулся. Пожала плечами и открыла шкаф.

Мда. Обилие выбора впечатляет.

— Для женщины у тебя до странности мало вещей, — сказал Рагуил под ухом, заставляя меня подпрыгнуть. Совсем забыла о его бесшумной ходьбе и о том, что не могу услышать его ментально.

— Не подкрадывайся так ко мне, раздражает.

— Мне нужно сказать "больше не буду"?

Он что, пошутил что ли? Я обернулась и подняла голову, чтобы увидеть его глаза.

Он был красив, этот оборотень. Метр восемьдесят пять, не меньше, упругое жилистое тело, твердые ладони. Лицо не классически красивое — нос с горбинкой, крупные губы, чуть вытянутые скулы, — но притягивающее взгляд. Особенно глаза, карие, необычайно теплого оттенка, так что, казалось, он должен всегда смотреть ласково, но где уж там. И теплый цвет может отражать арктический холод. Ресницы, в цвет волосам, черные, равно как и брови. Но не иссиня черные, а, опять же, непонятного теплого оттенка.

Красивый…и не мой.

Я вздохнула.

— Можешь сказать, только вряд ли поверю. А теперь не будешь добр отвернуться-таки?

Рагуил слегка порозовел и отошел. Хмыкнула, достала свитер, надела теплые брюки, сапоги и задумалась.

"Елена?"

"Да?" — мгновенно откликнулась она.

"Слушай, у тебя нет куртки запасной? А то я свою порвала нечаянно"

"Да не вопрос! Погоди, сейчас найду Кота и принесу! Ты где?"

Кота? Это Константина, что ли? Как мило.

Не сдержала смешок.

"Дома, у себя в комнате. Собираюсь идти к полночным"

"Глупая затея. Честно. Они вряд ли обрадуются, особенно если ты с оборотнем"

"Рагуилом"

"Что?"

"Его зовут Рагуил"

Она помолчала.

"А… ладно. С Рагуилом"

Я же сама себе дивилась. И чего вдруг докопалась?

"Не обращай на меня внимание. И я справлюсь. Мне просто нужно узнать, где эта тюрьма"

"Так давай Костю попрошу? Он тоже там побывал, так что сумеет перенести вас и за пределы клетки"

"Я была бы тебе очень благодарна"

"Не вопрос. Сейчас, подожди немного"

"Жду"

— Ну что? — спросил Рагуил, внимательно за мной наблюдавший.

— Ждем, — ответила я и завалилась на кровать. Дом, милый дом…

— Катерина!

— Ой, Криста, привет.

— Привет? — обманчиво спокойным голосом переспросила она. — "Привет" — это все, что ты можешь и хочешь мне сказать?

— Ну, э… я в порядке, — улыбнулась.

— Что вот он, — она кинула презрительный взгляд на Рагуила, — делает у нас дома?

— Мы с ним не закончили кое-что, — прищурилась. — Домой зашла только переодеться, сейчас уйду.

— И как надолго ты собираешься исчезнуть на этот раз?

— На этот раз?! — Долго скрываемая обида грозила выплеснуться наружу. — Думаешь, я по своей воле все это время провела в плену, не видя неба и не чувствуя свежего воздуха?! Или может быть это я больше двух месяцев не могла найти свою хищницу, попавшую в беду?! Или просто не хотела?!

Крис побледнела.

— Я не…

— Ты да! — вскочила на ноги, сжимая кулаки. — Я все ждала, что меня найдут, мы вместе побьем этих оборотней и будем за чаем со смехом вспоминать о том, как меня пытались похитить! И что же? Меня реально похитили!

Я заставила себя остановиться, впиваясь ногтями в ладони. Все же сорвалась. Тише, спокойнее. Нужно успокоиться.

— Катерина, мы не…

— Молчи! — перебила Наташу, зажмуриваясь. В памяти всплыла фраза, услышанная Саррой: "Рина не считается… ищем более двух месяцев, и ни ответа, ни привета… как сквозь землю…" А ведь всего-то и стоило, что поискать получше! Кристина — наш лидер, она чувствует каждую хищницу, так почему же не смогла найти меня?!

— Уходите, — произнесла глухо. — Закончу с ним и вернусь.

— Но…

— Пошли, — оборвала ее Крис. Ната, нахмурившись, кивнула, и они вышли.

Я упала на кровать лицом вниз.

"У нее есть право обвинять меня. Не нашла, не искала достаточно усердно… Она полностью права"

Отголоски мыслей Крис бродили по голове, дразня и без того взбудораженную психику. Мне нужно успокоиться. Отвлечься.

Плеча коснулись.

— Как ты?

Перевернулась и встретила взгляд склонившегося Рагуила.

— Поцелуй меня, — попросила я. — Пожалуйста.

Он замер. Прошло несколько секунд. Я закрыла глаза. Не стоило и надеяться.

Кровать прогнулась под тяжестью мужского колена. Изумленно уставилась на мужчину.

— Закрой глаза, — грубовато велел он. — И не открывай.

Я подчинилась. Он легко поднял меня и усадил к себе на колено — без глаз, без картинки в чужих мыслях я ощущала себя полностью дезориентированной. Казалось бы, это должно было напугать меня, но вместо этого я… расслабилась. Доверилась тому, чьи мысли не могу слышать. Как глупо…

Губ коснулись чужие теплые губы. Он медленно углубил поцелуй, поддерживая меня за спину и шею. Я обняла его торс.

Единственный, чьего поцелуя я давно хотела, сподобился сделать это под давлением и при условии, что ни я не буду видеть его, ни он — уверена — меня. Какая ирония.

С ужасом поняла, что по щеке катится слеза и, тут же оторвавшись, спрятала лицо у него на груди, стирая слезу его рубашкой.

Он не увидит моих слез.

— Катерина.

— А, Константин, — я отпрянула. — Елена не с тобой?

— Она хотела, но дед ее оставил.

— Что значит оставил?

— Отправил изучать нашу родословную.

Немая сцена.

— Зачем?!

— Ну, как моя жена, она становится личностью весьма влиятельной, и должна знать некоторые… вещи.

О как. Вот и выйди замуж за Лорда Ада.

— Ясно. Спасибо, — сказала я, забирая у него куртку и надевая ее. — Елена сказала, ты можешь перенести нас в ту тюрьму.

— Ну да. — Он протянул мне ладонь. Взяла ее и посмотрела на Рагуила. — Чего сидишь? Иди сюда.

Когда он подошел, схватила его за рукав. И мы переместились.

Странное ощущение. Мгновенная потеря всякой ориентации, как будто верх и низ меняются местами, да еще и зрение теряется в какой-то момент. Так что прибыв на место, первым делом бросилась тереть глаза.

— Сейчас само пройдет.

— Нет уж, я по старинке.

Зрение наконец прояснилось. Моим глазам предстала обыкновенная на вид решетка, но вот внутри…

— Тут что, тайфун прошелся? — присвистнула.

— Нет. Листопад.

Ах да, Елена же рассказывала… Ну ни фига себе режущие листочки. Кровать и кресло внутри были изрезаны вплоть до мельчайших кусочков ткани и пуха, местами встречалось то, что осталось от книг. Вот это да.

— Все, я пошел?

— Да, спасибо.

Костя кивнул и исчез. Я взяла ключ на обломках некогда деревянной полочки и открыла дверь.

— Ну, проходи.

Рагуил остался на месте.

— Эй, ты ведь обещал, помнишь?

— Помню. — Он поиграл челюстью, двигая ее туда-сюда со скрежетом зубов. Я наблюдала за этим с интересом. Затем он глубоко вздохнул, закрыл глаза и шагнул внутрь.

И вдруг превратился в огромного золотистого леопарда с чернильно-черными пятнами. Мамочка.

Гигантская кошка обернулась и зашипела, хвост раздраженно метался по полу. Я заставила онемевшие конечности заработать и рывком заперла дверь. Секундой спустя кошка прыгнула прямо на прутья, но я, к счастью, успела отбежать.

— Мамочка.

Леопард выгнул спину, зарычал и снова бросился на клетку, впиваясь в железо острыми клыками.

Это определенно была плохая идея.

"Ника? Никаааа! Ника?"

— Чего тебе?!

Вероника оказалась передо мной, спиной к клетке с кошкой.

— Ты узнала что-нибудь о Рагуиле?

— Нет еще, времени не было, а что?

— Да так… Скажи-ка мне, тюрьма полночных должна отнимать у оборотней звериный облик?

— Ну… вроде того. Клетка отнимает второй облик.

Э?

— А в чем разница?

— Долго объяснять, — отмахнулась она. — Зачем тебе?

— Мне просто интересно, почему вот он, напротив, стал зверем.

Ника обернулась. При виде раздраженного чудовища внутри она нахмурилась.

— Леопард? Мне казалось, их истребили пару сотен лет назад… — пробормотала она. — Да еще и человек… Странно.

Где она нашла человека?

— Так почему?

Ника замешкалась.

— Погоди-ка.

Через пару минут она вернулась с обыкновенной тонкой тетрадкой в 12 листов.

— Прочитай. Тут основы. А мне, очевидно, придется-таки найти этого Рагуила.

— Да, конечно. А я пока побуду рядом со злобно настроенным леопардом.

Ника этого уже не слышала, так что я вздохнула, села неподалеку и открыла тетрадь.

— Она что, издевается что ли?!

Не знаю, на каком языке это писалось, но явно не русский и не английский. Отлично. Почитала.

— Эй, Рагуил, ты меня слышишь?

Кошка обнажила клыки и тихо зарычала.

— Ну же, не злись. Понимаешь меня?

Леопард покачал головой. То еще зрелище.

— Значит, не понимаешь. Ты, тупое животное, только что откликнулось на мой вопрос.

Зверь остановился, только хвост метался из стороны в сторону. Затем он издал несколько неклассифицируемых звуков, очень смахивающих на ворчание, и лег на пол, прижимая хвост к себе. Я подвинула чуть ближе и села, обхватив ноги руками, напротив двери и кошачьей морды.

— Красивый.

Леопард закрыл глаза и махнул хвостом. Я расценила это как знак одобрения.

— И мягкий, наверное. Будишь хорошим мальчиком, почешу ушко.

Один глаз молниеносно открылся, вышеназванное ухо дернулась.

— Что, хочешь этого?

Он открыл второй глаз и поднялся, выжидающе глядя на меня. Я осторожно потянулась к нему через клетку, но зверь отпрянул.

— Шутишь? Ни за что тебя не открою.

Кошка склонила голову и мурлыкнула.

— Это обещание хорошо себя вести? Не выйдет.

"Входи… ухо… не трону… хочу…"

Я уставилась на него в изумлении.

— Животные не мыслят как люди, это невозможно.

"Почеши… хочу… не буду…осторожно…"

Поняла следующим образом: почеши мое ухо, очень этого хочу, тебя не трону, буду осторожен. Однако в мыслях животного с острыми зубами это звучало отнюдь не обнадеживающе.

— Слушай, я серьезно. Меня настораживает твое недавнее поведение, так что…

"Давно…не был. на…воле…"

— То есть Рагуил давно не перекидывался?

"Давно…не было…никогда…"

Верится с трудом. Насколько мне известно, оборотни всегда превращаются для сражений. Неужели Рагуил так давно уклонялся от схваток? Да нет, взять хотя бы страдера — был готов нападать. К тому же я где-то слышал, что если зверя долго не выпускать наружу, он сам вырвется, и тогда человеческое сознание затуманивается. Не это ли сейчас произошло?

— Как тебя зовут? У тебя есть имя?

"Рей…Рейвен…"

— Рейвен? Я бы сказала, человеческое имя.

"Я…оборотень"

Что за хрень?

— Оборотень не ты, а Рагуил.

"Нет…Он…не…я"

Не понимаю. Самостоятельно мыслящая вторая сущность? Которая заявляет — как она вообще может что-то говорить? — что она… Нет, вообще не понимаю.

"Почеши…"

Я псих? Да, я определенно псих.

— Только если пообещаешь не нападать.

"Я…обещаю"

— Ну смотри.

Подобрав упавший ключ, открыла дверь и приготовилась к смерти. Относительной смерти, ведь если леопард не откусит мне голову, я восстановлюсь. Однако, к вящему моему удивлению, кошак остался на месте, пристально следя за мной зелеными глазами.

— Глаза…зеленые. У Рагуила они карие. Но ведь оборотни не меняют цвет глаз при превращении?

"Я…не…Рагуил…не…его…вторая…сущность…Я…душа…две…души… Я само. стоятель. ный… оборотень"

— Совсем ничего не понимаю, — пожаловалась я, усаживаясь рядом с леопардом. Тот тоже лег и положил голову на мои колени. Прикоснулась к мягкой шерсти и пару раз провела по ней рукой.

"Ухо…"

— Ухо так ухо.

Благодаря опыту общения с бабушкиной кошкой без труда почесала его ухо так, как надо было. Леопард замурлыкал.

Итак, что мы имеем. Мы имеем Рагуила, оборотня, который, как выясняется, не оборотень. Точнее, вторая душа у него не звериная, а принадлежащая… оборотню? Что за чушь? Такое разве бывает? Спросить бы кого из полночных… Хотя, мне больше повезло, меня проконсультирует Ника. Надеюсь, ей удастся что-нибудь отыскать.

Рагуил… Если мужчина знал, что будет, когда он войдет в эту клетку, то почему вошел? Или для него так важно данное слово? Вполне могу поверить.

И все же, как так? Если у второй половины Рагуила две души, тогда в целом в его теле уживаются три души? Да ни один человек не сможет перенести растроение личности. Но Рейвен говорил, что очень давно не был на свободе, так что, возможно, Рагуил как-то подавляет его сущность? Ника сказала, леопардов истребили пару сотен лет назад — может так получиться, что Рейвена…даже не знаю…поместили в Рагуила, и с того времени он бездействует? Тогда понятно, почему человеческая речь не очень ему дается.

— Эй, кошак, слезай, у меня ноги немеют.

Леопард что-то проворчал, но поднялся и перелег. Я же не придумала ничего лучше, кроме как устроиться рядом с ним, прижимаясь к мягкой шерсти.

"Посплю рядом с тобой. Нет возражений?"

"Никаких…Спи"

"А оборотни видят сны?"

"Не знаю"

"Ну, в любом случае, сладких тебе снов"

"И тебе…тоже"

Я умиротворенно закрыла глаза.

— Эй, Ника, я принес тебе поесть, — Тьян осекся, когда увидел заснувшую над древнем манускриптом девушку. Когда она ввалилась к нему пару часов назад, маловразумительно проклиная библиотеку богов, он без лишних расспросов предоставил ей доступ ко всем этим пылесборникам. Как обычно занимаясь делами Нижнего мира, он и думать забыл о посреднице.

Ближе к трем часам ночи, когда, наконец, он выполнил необходимый лимит бумажной волокиты на день, Князь вспомнил о Веронике и не поленился собрать для нее поднос еды. Он был уверен, что она, увлеченная чем-то, пока ему неизвестным, забудет поесть.

Ника же мирно спала, однако и во сне по ее руке струились черные ленты — веретеницы букв. Большинство одаренных существ учились быстрочтению, однако только половине удавалось выучиться, а уж читать во сне могли вообще единицы. Но Ника, это Ника, она во всем достигает совершенства.

Тьян оставил поднос, подошел к Веронике, легко и аккуратно поднял ее на руки. Поток букв прервался, отчего Ника недовольно заворчала во сне, но обвила руками его шею и, довольно вздохнув, положила голову на его грудь. Выходя из библиотеки, мужчина силой мысли погасил свет и затем отнес девушку наверх.

Давным-давно, с самого начала их знакомства, Ника повадилась спать в его кровати. Первый раз, правда, был по его инициативе — посредница явилась в ужасном состоянии, вся дрожа, отчаянно цепляясь за обрывки одежды.

Тогда Севастьян впервые увидел ее уязвимой. Сначала она злила его, эта назойливая, самовлюбленная девчонка, но затем он начал привыкать к ее неожиданным появлениям, к ее присутствию в своей жизни. Всегда уверенная, даже властная, сохраняющая трезвый рассудок в любое время. Непобедимая.

А тогда она стояла перед ним с полубезумным взглядом, а он, как ни пытался ее расшевелить, не сумел это сделать. И он впервые во взрослой жизни испугался.

Он сам осторожно раздел ее и помог принять горячую ванну, сам вытер, натянул одолженную у придворной дамы сорочку и уложил в постель. Всю ночь он грел ее, прижимая к себе, и только под утро забылся тревожным сном.

Когда он проснулся, ее голова лежала на его груди, руки оплетали талию, и сама она доверчиво прижалась к нему. В тот момент Севастьян понял, что произошло нечто ужасное — он привязался к ней.

Его мать, его дед десятки лет прививали ему ненависть и страх перед привязанностями. Ощутив, что Ника стала дорога ему, Тьян пришел в ужас. Он улизнул из своей спальни и неделю провел в человеческом мире, надеясь, что Вероника забудет дорогу к его дому.

Надежды не оправдались. Стоило ему вернуться, как она появилась и произнесла серьезно: "Спасибо". А затем, она обняла его.

Севастьяну стоило большого труда не отшатнуться. Такое было с ним впервые, и он просто не знал, что делать. Как отвратить ее от себя. А может, не хотел.

С той поры завязались их отношение, представляющее собой нечто большее, чем дружбу. Ну а Ника…

Тьян усмехнулся.

Ника с той поры не раз ночевала вместе с ним.

Итак, этот день наступил. День бала.

— Лорд Константин де Фёд и его жена.

Вооруженная знаниями по этикету, демонической власти и нотам гимна, Елена, опираясь на руку Кота, медленно и величественно спускалась по длинной и широкой лестнице. Приятное бежевое платье с изумительной ручной вышивкой насыщенного коричневого цвета по подолу и рукавам невероятно шло ей. Платье было хоть и современное, но во многом походило на моду минувших веков: длинное настолько, что касалось пола, а при ходьбе открывало только самый низ изящной шпильки, с рукавами-фонариками чуть выше локтей и держащимися на среднем пальце изящным колечком, низким декольте и драпировкой юбки справа. Так что, идя радом со своим мужем, второй рукой Елена поддерживала платье.

Не то чтобы все это ей не нравилось. Все-таки присутствовать на настоящем балу в бальном платье — кто бы отказался? Но Елену с утра мучили плохие предчувствия, и даже приказав себе не обращать на них внимания, девушка не могла избавиться от ощущения надвигающейся беды.

Выкинь это из головы, в который раз посоветовала она себе.

— Все в порядке? — тихо спросил Константин.

— Отлично. — Она улыбнулась. — Будем веселиться.

— Конечно.

Звонок в дверь заставил Кристину с сожалением поглядеть на так и не откушенный бутерброд и со вздохом подняться.

В доме стояла тишина. Мерно падали капли с протекающего крана на кухне, гудел холодильник, чувствовался легкий запах гари — вчера за всеми этими событиями хищницы совсем забыли про варящуюся картошку, в результате чего она пригорела по-страшному. Вытяжка не работала последние два-три месяца, и никакое проветривание не спасло.

В дверь снова позвонили. Положив правую руку на рукоять ножа в чехле, закрепленном на пояснице, и глянула в глазок. Увидела она немного: квадратный подбородок с легкой светлой щетиной и широкие ссутуленные плечи.

— Кто?

— Я от Ники.

"Не очень-то убедительно", — подумала Крис, чуть сильнее сжимая руку и открывая второй дверь. Она распахнулась, впуская нежданного гостя.

Мужчина оказался ненормально высоким блондином под два метра в узких, спущенных на бедра синих джинсах, кедах с зелеными шнурками, салатовой вязаной майке и легкой расстегнутой кожанке. Кристина непроизвольно поежилась и с неприязнью посмотрела на него.

— Чего надо?

— Не очень-то, — усмехнулся мужчина.

Не очень-то что? Вежливо? А не пойти бы ему.

— Я хотел сказать, мое имя Севастьян. Меня направила сюда Вероника. Некоторое время я буду работать и жить с вами.

Крис обалдела. Это что за заявы?! Пользуясь ее замешательством, мужчина прошел внутрь.

— Куда пошел, — выдавила Кристина сквозь крепко сжатые зубы. — Я тебя не приглашала.

— Не нуждаюсь. — Через пару мгновений он добавил: — В приглашении.

Хищнице уточнение не требовалось, она и так прекрасно его поняла и сейчас тихо кипела от злости.

— Криста? Мне показалось, я слышала голоса… — Елена, войдя в гостиную, увидела Севастьяна и остановилась. На лице мелькнуло изумление. — Ты?..

— Вы знакомы? — среагировала Крис.

— Ну да, — мужчина качнул головой, прикрывая глаз челкой. — Я часто вижусь с ее мужем.

— Кто он?

— Могла бы спросить и у меня. — Мягкий, чарующий баритон раздался прямо за спиной; мгновенно развернувшись, Крис поймала взгляд черного, горящего огнем глаза. И вскинула руку с ножом.

— Нет!

Крик Елены опоздал. Лезвие застыло в сантиметре от его груди, легко удерживаемое двумя пальцами Севастьяна. Он сузил глаза, выкрутил Кристине руки, выбив кинжал, и отпустил ее. Девушка отпрыгнула на некоторое расстояние, приготовившись к атаке.

— Тише, — Тьян поднял руки. — Я пришел сюда не драться.

— Тогда зачем ты здесь? — настороженно спросила Елена.

— Ника.

Крис начинала бесить его манера разговаривать односложными фразами.

— Ясно, — кивнула Елена. — И надолго?

— А ты? — Севастьян посмотрел на нее тяжелым немигающим взглядом. — Слышал, ты от мужа сбежала.

Елена вздрогнула, в глазах мелькнула боль и страшная обреченность. Однако почти сразу она выпрямилась и сделало лицо безразличной маской.

— Еще не знаю. А ты?

— На пару недель, возможно.

— И как только Нике удалось тебя уговорить?

— Она знает методы, — скривился Тьян, припомнив "предложение, от которого невозможно отказаться".

— Ну-ка постойте. — Крис недоверчиво посмотрела на Елену. — Хочешь сказать, что спокойно относишься к присутствию демона у нас дома?

— Я уже не хищница, — пожала плечами Елена. — А прогнать его у нас все равно не выйдет. К тому же это желание Ники.

— О чем мы знаем только с его слов. И почему не выйдет? Это же всего лишь демон!

— Очень сильный демон, — деловито и без тени хвастовства заявил Севастьян, опережая Елену. — Да поднимись ты уже. Если захочу тебя убить, никто меня не остановит.

Впервые в жизни Кристина почти приветствовала приступ злобы. Понимая, что сейчас произойдет, она заранее злорадствовала.

— Черт! — воскликнула Елена, отступая. — Я ухожу. Постарайся успокоить ее и не недооценивай.

Тьян рассеянно кивнул, наблюдая, как истончаются черты лица хищницы, проступает призрачный скелет, светлеют глаза и вытягивается зрачок, а на лице появляется хищный оскал. Секундой спустя существо прыгнуло.

Выйдя в прихожую и никого не обнаружив, я быстро сменила курс и заглянула в зал. Картина, представшая моим глазам, слегка поражала, учитывая, что Елена хлопала по щекам дородную женщину лет сорока, мирно обмякшую на нашем диване.

— Это кто?

В ответе подруги слышалось раздражение.

— Если б я знала!

Я подошла ближе, разглядывая незнакомку. Должна сказать, зрелище это было презабавное. Розовые, в крупный цветок капри опускались чуть ниже колен, а от середины икр начинались белые сапоги на высоком черном каблуке, поверх обтягивающей черной водолазки была надета белая теплая кофта на молнии с розовыми ушами, пришитыми к капюшону. Если бы так оделась молодая стройная кокетка, мне, пожалуй, понравилось, но на даме средних лет и такой комплекции смотрелось несколько… слишком. Но чувство стиля женщины беспокоило меня мало, а вот само ее присутствие в нашем зале вызывало вполне разумный вопрос: какого ей понадобилось у нас дома?

Незнакомка вдруг сдавленно взвизгнула и вскочила с дивана, безумно вращая глазами по сторонам. На мгновение я испугалась: а ну как она сумасшедшая? Но затем меня поглотил водоворот мыслей и образов, и я ненадолго выпала из реальности.

— Вы. вы… Вы?! — снова взвизгнула дама.

Елена страдальчески поморщилась, незаметно прикоснувшись к ушам. Как я ее понимала. У меня мало того, что слух, так и голова пострадала от потока бессвязных мыслей, всплывающих одна за другой.

— Успокойтесь, Жанетта Васильевна, — внушительно начала я, зная, что произведу впечатление, назвав ее по имени. И действительно, глаза женщины расширились, она судорожно сглотнула, глядя на меня с почти благоговейным страхом. — Успокойтесь, и расскажите по порядку, что привело вас к нам в дом.

Она кивнула с затравленным выражением лица, как у кролика, которого гипнотизирует змея перед трапезой. Меня, к счастье, в людоедских замашках не обличали, так что есть я ее не собиралась, но дама вряд ли могла это понять.

— Вы… вы… Хищницы?

Род наших занятий женщина произнесла в духе "Господи Боже", щедро плеснув в голос уважения, восхищения и ужаса. Для человека, у которого понятие "хищница" ассоциируется с убийцей, это было понятно, но мне, как представителю данной профессии, было несколько неприятно, в основном потому, что все это напоминало фарс.

— Да, мы хищницы, — ответила Елена таким же тоном, как я недавно. — Что бы вы хотели?

Предугадав движение Жанетты, я отскочила, так что женщина бухнулась на колени не к моим ногам, а просто на пол, хотя это мало утешало.

— Спасите, благодетельницы! Помогите, ой, не введите во искушение! Ах, избавьте от Лукавого!

Не будь я телепатом, заподозрила бы издевку. Но я слышала ее мысли, чувствовала ее искренность, и от этого становилось страшно. То, что дама явно желает помощи, само по себе не обычно, но если она цитирует молитву применительно к нам, то дело хуже некуда.

Елена посмотрела на меня с сомнением — мысли об издевательстве пришли не только ко мне. Но я покачала головой, и Лена с обреченным видом повернулась, предчувствуя, видимо, большие неприятности.

— А теперь живо, по порядку, — строго велела подруга, но на Жанетту Васильевну это произвело не самое лучшее впечатление: нижняя губа вышеуказанной дамы дрогнула, глаза потемнели, и она зарыдала.

Я стояла там и в растерянности смотрела на заходящуюся плачем даму, не зная, что делать. С таким же выражением лица за гостьей наблюдала и Елена. Надо было что-то делать, но что, я упорно не могла придумать.

— Достала, — подумала вдруг Лена раздраженно, и в это же мгновение рядом с ней появилась немецкая овчарка странного белого окраса с серебристыми полосами. Во все глаза я смотрела на пса, как на новое чудо света, пока это самое чудо не зарычало так, что слезы Жанетты мгновенно высохли, и она, вся подобравшись, чинно мирно уселась на диван, всем своим видом выражая готовность к конструктивному диалогу.

— И давно ты обзавелась питомцем?

Поток мыслей пронесся в голове Елены, но раньше, чем я успела разобраться в нем, подруга вспомнила о такой хорошей штуке, как защита мыслей, и в моем мозгу тут же нарисовалась кирпичная стена. Можно было, конечно, разрушить ее, но вопреки мнению большинства, участь телепата — довольно незавидная доля. Не хочу я читать мыли, не хочу. Только вот отказаться от этого проклятого дара не могу.

Для телепата мысли окружающих открыты, это верно, но почему-то мало кто задумывается над тем, каково это, знать мысли всех и вся вокруг. Не так давно Ника восторгалась тем, что я абсолютный телепат. Но знает ли она, как тяжело быть им? В нашем мире единицы знали, что сознание следует прикрывать хотя бы такой стеной, или водопадом, или еще чем отвлекающим. А разум остальных — открытая книга. Я не могла спокойно пройти по улице, не собрав ворох чужих мыслей и видений. В этом мире процент паранормальных существ во много раз больше, и они, как правило, держат хотя бы элементарную защиту. Если не задаваться целью рушить ее, то мысли услышишь через раз, только во времена эмоциональных всплесков. Чаще же — это я по увиденным существам сужу — преграды обступают мое воображение со всех сторон, но хоть мыслей не слышно. Ну а к образу мышления четырех сожительниц я за год привыкла и относилась к их мыслям, как к отдаленному шуму. Не очень приятно, но и не смертельно.

Отвыкла я от дневной жизни. Не хочу больше сидеть в офисе и держать приклеенную улыбку, когда голова готова взорваться от чужих сомнений, ненависти, злобы, неумеренной радости. И хотела бы я, чтобы все тайное таким и оставалось, да только сама ставить блок не умела. Других научить — запросто, а себя от людей отгородить — никак.

— Полагаю, недавно, — отозвалась, наконец, Елена, и я кивнула, принимая ее ответ.

Овчарка легла рядом с ногами Лены и положила голову на лапы, наблюдая за Жанеттой. Глаза у этого пса были, вроде, и разумные, но такие пустые, что мне стало не по себе. И, признаться, я отнюдь не горела желанием выяснять, чем является эта собака.

— Итак, Жанетта Васильевна, продолжим. Зачем вы пришли?

— Вы же хищницы, да? Значит, если слухи не врут, вы убиваете демонов.

Мы с Ленкой переглянулись.

— Ну да, так оно и есть.

— Я пришла за помощью, — заявила почтенная дама. — В мою племянницу что-то вселилось, и мы думаем, это демон.

Я глупо хлопнула ресницами. Человек, одержимый демоном? Если это и возможно, то мне ничего не известно. Все демоны, с которыми мы сталкивались, имели собственные тела, и о том, что человеческое тело может быть захвачено, я слышала впервые.

— И чего конкретно вы ждете от нас?

— Как чего? — изумилась женщина. — Что вы убьете того демона и вернете мне мою племянницу!

Так. Это уже не смешно.

Какого дьявола она пришла и чего-то хочет от нас?! Целый год спокойно жили, и на тебе!

— Я слушаю.

Спасибо, папочка, ты дал мне спокойствие, чтобы не орать при звуке чужих голосов у себя в башке.

Спасибо, мамочка, ты дала мне ум, умеющий сопоставлять факты.

И его чертовски сексуальный голос не причем.

— Демоны могут овладеть телом человека?

— Некоторые — да. А что?

— Тащи сюда свою задницу и прихвати Крис. Нам нужна помощь.

— С каких это пор ты получила право так разговаривать со мной?

— Захлопнись, красавчик. И привыкай к работе в команде.

— Крис и Сева скоро подойдут, — сказала я Елена.

— Ну так что? Вы поможете мне?

— Расскажите-ка поподробнее, что, как и когда.

В дверях появились наша предводительница с розовеющими щеками и подозрительно довольный Князь в своей куртке.

Я что-то пропустила?

— Все это произошло пару недель назад, — нервно начала Жанетта. — Мы с сестрой, ее мужем и детьми поехали за город на пикник к друзьям. И все было хорошо, Лилечка вела себя как обычно, а потом ей вдруг стало плохо. Мы отправили ее поспать, но когда она проснулась… — из глаз женщины покатились слезы. — Она так изменилась! Почти перестала разговаривать. Смотрела на нас, как на чужих. А потом, неделю назад, она… она… пыталась заколоть свою мать, — закончила женщина шепотом.

Я молчала, не зная, что сказать. Что сделать. Если это правда, и в девчонку кто-то вселился, как мы сможем помочь? Мы ни разу не имели дело с эфемерными демонами.

— Что именно произошло перед тем, как вашей племяннице стало плохо? — спокойным, сосредоточенным голосом спросил Севастьян.

— Я… я не помню, — как загипнотизированная, прошептала Жанетта Васильевна.

— Постарайтесь вспомнись, — мягко настаивал Князь, а его глаза становились светлее. — Это очень важно.

Дама моргнула.

— Кажется… я не уверена, но…

— Продолжайте, — подтолкнул ее мужчина.

Но я уже увидела все, о чем хотела сказать женщина.

— Она ведь разговаривала с кем-то, не так ли, Жанетта Васильевна? Вы слышали его голос, видели тень, но когда подошли ближе, никого не обнаружили.

— Да, — еще тише произнесла женщина. — Я подумала, мне показалось, или… Я не знала, что все так выйдет… Я не хотела, клянусь! — вдруг выкрикнула она яростно, и Сева отшатнулся, потирая глаза.

— Больше она ничего не видела?

— Нет, только это, — сказала я ему.

— Спроси, где лежит девочка, и отпускайте ее. Больше мы ничего не добьемся.

— Жанетта Васильевна, где сейчас ваша племянница?

— В больнице Святого Петра, — ответила дама. — Третий этаж, палата 314. Вы поможете? — с безумной надеждой спросила она.

Ну и что я могла ответить? Что рядом с ней сидит Князь Ада, и он — ее единственная надежда? Не будь его, мы бы точно не смогли помочь.

— Жанетта Васильевна, — подавила вздох, — мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам.

— Спасибо вам, хищницы. — Она встала и протянула мне руку. — Спасибо.

Я осторожно прикоснулась к ней, слабо улыбнулась и пошла проводить к двери.

И во что мы только вляпались…

Но стоило мне открыть дверь, как я поняла, что все только начиналось.

Потому что вместе с дверью, которая открывалась внутрь, на меня свалился голый и окровавленный Рагуил.

Дама закричала.

Рагуил все еще не пришел в себя, чем очень меня нервировал. Оборотень-оборотнем, а ну как у него какое-нибудь внутреннее кровотечение? Может, стоило все-таки вызвать врача? Хотя цвет лица у него нормальный, дышит вроде ровно, лежит вполне непринужденно… Ну да я не врач, может, внешне такие повреждения и не видно.

Присев на корточки рядом с его диваном я, не особо задумываясь над тем, что делаю, легко провела пальцами по его щеке. Слегка царапалась щетина, но в целом было приятно.

Вздохнув, поднялась на ноги и уже собиралась отходить, когда вдруг запястье сжала крепкая рука, а через мгновение я оказалась на оборотне в не очень удобной позе. Глаза его, что уже не удивило, были затянуты темной пеленой.

— Убивать будем или целовать? — бодро поинтересовалась я, отмахиваясь от непонятной сосущей пустоты в груди. Какого черта? Мне и без нее хорошо.

Рагуил нежно провел ладонью по моей щеке, как я до этого, и мои глаза невольно прикрылись от этой ласки. Вот уже рука, лежащая на моем затылке, притянула меня к его лицу, и он, почти не прикасаясь, целует меня. Я ответила, углубляя поцелуй. Ну а чего вы хотели? Красивый сексуальный мужчина с хорошей фигурой, на которой, кстати, лежать отнюдь не плохо, оказывает мне знаки внимания. Забудем о том, что делает он это не совсем сознательно и что в других обстоятельствах шугается от меня. Плевать. Мне от него большего и не надо.

Вот так. Самовнушение — великая вещь.

Секунда, я уже под ним. Руки бродят по моему телу, вполне профессионально, между прочим, а мои — гладят его спину. При этом языки наши не забывали играть друг с другом, переплетаясь и отступая. Непроизвольно я застонала и даже не сразу поняла, что Рагуил приглушенно прорычал в ответ.

А потом все резко закончилось. Губы исчезли, руки уперлись по обе стороны от меня, тело приподнялось. Неохотно открыв глаза, увидела, что он пришел в себя, и снова закрыла их. Только вошла во вкус, а он… А он смотрел на меня непонятным взглядом, и я уже не в первый раз пожалела, что не слышу его мыслей.

— Ну, чего ждешь? Можешь назвать меня шлюхой, я переживу.

Он не отозвался, и я рискнула открыть глаза. По-прежнему странно глядя на меня, Рагуил не шевелился и молчал.

— Ну что же ты? Да, я, вся такая нехорошая, пользуюсь твоим столбняком и нагло соблазняю. Еще что-нибудь? Может, обвинишь в..

Мне нагло закрыли рот. Глаза широко распахнулись, потому что Рагуил, вроде как осознавая, что делает, целовал меня. А я что? Я не возражала. Да, была в шоке, но оцепенение не продлилась долго, и я воспользовалась случаем насладиться им.

Красивый… и не мой.

Больница Святого Петра произвела на меня благоприятное впечатление. Двухэтажное здание приятного бежевого цвета с необлупленной, как это часто бывает, краской, с большими белыми окнами и широкой плавной лестницей. Войдя внутрь, мы оказались в просторном холле, слева за стеклом сидела женщина лет пятидесяти с добродушным лицом, выше окошка была прибита табличка с большой надписью "регистратура". Туда я и направилась.

— Здравствуйте, мы в 312-ую палату.

— Родственники? — спросила женщина, мило улыбаясь.

— Знакомые, — я тоже невольно улыбнулась.

— Что ж, вам на второй этаж, правое крыло. Сейчас повернете направо, чуть пройдете вперед, и слева будет лестница. Подниметесь по ней, повернете налево — там и ваша палата.

— Спасибо.

Мы с Рагуилом послушно пошли в заданном направлении. Я нет-нет, да косилась на него, не понимая, что он вообще делает здесь со мной.

— Что? — не выдержал оборотень.

— Почему ты пошел со мной? Почему был ранен? И почему целовал?

За последний вопрос я тотчас обругала себя — слышать объяснение не хотелось. Но поздно, слово не воробей.

— На меня напали вчера.

Он сказал это так просто и буднично, что мне потребовалась пара секунд на осознание.

— Кто напал?

— Да страдеры, — Рагуил поморщился. — Подловили, когда я возвращался.

— Сколько их было?

— Пять.

Я подавила испуг. Недавно всего один страдер довел его до приступа, а тут целых пять… Так, Катерина, спокойно. Он жив, и все в порядке.

— Ну и…как?

— Не помню, — он легко пожал плечами. — Кажется, этот твой Рейвен решил размяться и вылез наружу.

У меня глаза на лоб полезли. Где тот мужчина, который старательно подавлял вторую сущность долгое время? А я тоже хороша, мы ведь с Рейвеном последний раз общались мысленно, а тут ни слуха, ни духа… Эгоистка я. Ну да и ладно.

— И что было дальше?

— Пришел в себя неподалеку от твоего дома, болело все, что только может болеть, — кривая усмешка появилась на его губах. — Решил, что потеря гордости лучше, чем жизни.

— Потеря гордости?

— Да мы вроде как не друзья, скорее враги. А я к тебе в дом полз.

Мы с Рагуилом? Враги? Нет. Вовсе нет. Возможно, не друзья, но уж точно не враги.

— Я рада, что ты выбрал именно это.

Он остановился и посмотрел на меня. А затем вдруг спросил:

— Я нравлюсь тебе?

Застыв, подумала, что общение с ним не идет мне на пользу. Вон уже перенимаю его привычку "зависать". Но отвечать что-то надо. Да с чего ему вообще в голову пришли такие мысли?!

— Ну допустим. Дальше что?

— Ты тоже.

— Что тоже?

— Тоже нравишься мне.

Второй столбняк не заставил себя долго ждать. Я медленно пыталась принять информацию. В принципе, ничего удивительного, что я ему нравлюсь, в конце концов, у меня привлекательная внешность, неплохая фигура и вполне приличный характер. Да, иногда язвлю, но так со всеми же бывает? В нашем мире, до попадания сюда, у меня были любовники, которые вполне искренне наслаждались моей компанией. От телепата такое не утаишь.

Был еще Ирвин. Паршивая история. Из-за него я и попала сюда.

С Ирвином мы познакомились в Киеве, где я гостила у знакомых. Мои родители, заядлые туристы, скрылись где-то в дебрях Африки, близился новый год, встречать не с кем. С парнем мы как раз расстались, у большинства подружек семьи, а у остальных — горячие планы на новый год, никак не включающие присутствие третьего лица. И вот я, собравшись, отзвонилась тетке в Киев и, получив приглашение, прилетела на месяц. Тетка моя — человек хороший, добрый, а главное многодетный. Через неделю намучавшись со сводными братьями и сестрами, чей возраст колебался от двенадцати до двух месяцев, я готова была взвыть и воспользовалась первым предложенным поводом, чтобы сбежать. Повод явился в виде билета на кино, в которое собиралась старшая, Олеська, но не смогла пойти.

Я отказываться не стала.

Фильм оказался ужастиком, кои я не люблю по одной простой причине — боюсь. Так что, закрыв глаза и расслабившись, приготовилась задремать.

Не тут-то было.

Мой сосед, впоследствии оказавшийся молодым человеком с приятной внешностью и иностранным именем Ирвин, по неизвестной причине решил, что я нуждаюсь в моральной поддержке, и нагло взял меня за руку. Когда я открыла глаза, готовая отругать наглеца, он с милой улыбкой сообщил, что я теперь могу не бояться, он рядом. Что удержало меня от фырканья — непонятно, возможно красивые карие глаза. Я всегда питала слабость к этому цвету. Но если глаза Рагуила невероятно теплые, то глаза Ирвина горели огнем и задором. Наверное, это тоже привлекло меня.

В общем, мы познакомились, погуляли пару раз. В его мыслях я улавливала наслаждение от своей компании и восхищение моей внешностью. Тогда это льстило моему тщеславию, так что и я радовалась нашим прогулкам. Чуть позже я узнала, что он профессиональный вор. Случилось это просто, мы проходили мимо нарядно украшенного банка, я еще разглядывала необычайно красивые гирлянды, и Ирвин предложил зайти — посмотреть внутреннее убранство.

Внутри действительно оказалось очень красиво, но мысли Ирвина были заняты другим. Он небрежным взглядом прошелся по всему вокруг, а в его голове мелькали мысли о количестве охранников, расположении помещений, проценте успеха в случае ограблении. Я была в шоке.

А еще я была дурой. Стоило нам выйти, как я закатила ему скандал. Ирвин не был глупым человеком, он сразу догадался, как я могла узнать об этом, и прямо спросил. Я ответила. И вот тогда Ирвин мгновенно придумал план.

Он был до смешного прост и основывался на моем участии и использовании моих способностей. Естественно, я отказалась. В результате, поняв, что уговорить меня большими суммами выручки не удастся, он заговорил о другом. О счастье. Семье. О том, как далеко мы сможем убежать с такими деньгами и как счастливо заживем вдвоем. Всего-то и требуется, что обчистить карманы чиновников, наживающихся на людях за счет высоких налогов и цен. Еще он сказал, что я понравилась ему с первого взгляда и что он любит меня.

Самое забавное, я слышала то же самое в его мыслях. Не было никакого двойного дна, он искренне верил во все, что говорил. И я поверила в его слова.

План прошел как по маслу, начать разговор, использовать сомнения человека, добавить решимости. Милой девушке с косичками, с искренним беспокойством предлагающей постоять здесь, пока кто-то что-то сделает, верили все. Смешно… но деньги оказались у нас. По договору я должна была остаться, чтобы не вызвать подозрений, а Ирвин уйти. Но стоило ему скрыться, как двери распахнулись, появились люди в форме, меня уложили на пол и обвинили в краже. Сотрудники, все как один, утверждали, что я пыталась избавиться от них и остаться в одиночестве. Меня и слушать никто не стал.

Когда меня выводили из банка в наручниках и вели к машине, я нашла Ирвина взглядом. Он был бледен и, прячась в тени деревьев, судорожно прижимал к себе мешок. Впервые я отправила человеку ментальное сообщение, а именно мольбу: "Пожалуйста, помоги мне!" На что и получила ответ: "Сама себе помогай!"

В тюрьме меня долго допрашивали, но я, ошарашенная предательством, и, отказываясь верить в него, молчала или несла какой-то бред, но об Ирвине не было сказано ни слова. То, что деньги не нашли, мою непричастность не подтвердило, так что я попала в суд. Мне присудили пять лет в колонии общего режима. Впервые мысль, что все это реальность, пришла ко мне уже в тюрьме. Привыкать к жизни на зоне не пришлось: случилась потасовка, в неразберихе меня пырнули ножом. Попали в легкое. Я умирала, отчетливо сознавая, что помощь врача не пригодится. Что меня предали.

И, уже простившись с жизнью, оказалась здесь.

Поначалу было трудно. Незнакомый мир, в котором обитают фантастические существа, и один дом на пятерых, четверо из которых — абсолютно чужие, незнакомые люди. Мы ведь раньше бились только вместе, все впятером или хотя бы парами, а это требовало определенной степени доверия. Так что было действительно сложно.

Внезапная мысль заставила меня резко остановиться, даже не сознавая этого. Мне же было сложно… довериться? После предательства Ирвина я была полностью разбита и не верила уже никому. Но мысли… мысли не врут. Значит ли это, что я слышу других людей, потому что хочу быть готова к их предательству? Севастьян сказал, я сама читаю мысли, а не они лезут мне в голову. Получается, это правда?

У меня вырвался истерический смешок. Отлично. Я — психически больной человек, который однажды обжегся на молоке и теперь дует на воду.

— Катя? Что с тобой?

Я резко вернулась в реальность. Мы уже поднялись, когда я застыла, и Рагуил сейчас смотрит на меня с беспокойством. Правильно. Меня надо бояться. Я опасна.

Не знаю, о чем он подумал, глядя на меня, но недооборотень шагнул ближе и привлек меня к себе, обнимая. Я положила голову на его грудь и закрыла глаза. Почему он со мной? Здесь и сейчас? Тот, кто сначала похитил меня, а потом отвергал? Почему?..

— Молодые люди, отойдите в сторону, не стойте на лестнице.

Добрый ворчливый голос прервал нашу идиллию, заставляя меня мгновенно отступить, незаметно смахивая выступившие слезы. Подняв глаза на Рагуила, я улыбнулась.

— Пойдем?

Его потемневшие глаза, казалось, ощупывали каждый сантиметр моего лица.

— Ты ничего не скажешь мне?

— Нет.

Он помолчал еще некоторое время.

— Хорошо. Идем.

Губы невольно дрогнули. Он понял. Не стал давить. Какой же он все-таки…

Замечательный.

Он сидел на парапете балкона, притянув к себе ноги и положив на них голову. Смотрел вдаль, туда, где заходящее солнце подсвечивало белоснежные облака, превращая их в роскошные золотистые сгустки перьев. Облака всегда напоминали ему пуховые перины своей воздушностью и непостоянством формы. Хотя как это может напоминать твердую перину? Он и сам не знал.

— Что ты делаешь?

Какой глупый вопрос. И так же видно, что сидит и смотрит на облака. Или вопрос подразумевает, о чем его мысли сейчас?

— Ничего.

Мужчина едва слышно чертыхнулся и подошел ближе, опираясь руками на парапет рядом с ним.

— Слушай, брось ты это, а? Пойдем лучше к нам? Обсудим…

— Нечего нам обсуждать, — прервал его Нирос, поворачивая голову и даруя Персею взгляд светло-серых глаз. — Все уже решено, а прочие разговоры — пустая трата времени.

— А твои гляделки с солнцем имеют глубокий смысл? — язвительно осведомился Персей.

Нирос отвернулся. Богу не дано понять его. Понять может тот, кто любил, но потерял, а Персей никогда никого любил. Да и некого было… Впрочем, что значат переживания и мысли двух богов для целого мира? Ничто. Все они — ничтожны.

Персей подавил ругательство, когда Нирос снова с отсутствующим взглядом замер в позе зародыша. Хорошо мальцу, его сила сейчас необходима, о чем сам Нирос прекрасно знает, а потому позволяет себе перепады настроения, не боясь, что его просто-напросто убьют. И сознание того факта, что пацан нагло играет с ним, богом, который все поставил на кон, бесило его чрезвычайно. Если бы не способность Нироса создавать страдеров, уничтожил бы его еще при первой встрече.

Жалкий тонкокостный подросток с длинными, тонкими ногами, как у жеребенка, и такой же хлипкой шеей. Сломать его не составило бы особого труда, но… И вот это "но" все портило. Сила богов издревле делилась на три ветви: созидательная, разрушительная и нейтральная. Персей принадлежал ко второй, а значит не мог создать что-то из ничего, в отличие от Нироса, который, обладая на удивление сильным созидательным даром, творил живых существ прямо из воздуха. И этот дар был необходим Персею, особенно сейчас, когда бог решил подчинить себе Небеса.

Месть… что может быть более значимым? Ничто. Ради мести можно потерпеть присутствие этого сопляка. Недолго.

Нирос поднялся на ноги, чем невольно обратил на себя внимание Персея. Перед мальчишкой простирались бесконечные облака, так что стоять на краю было несколько опасно.

— Нирос, что ты…

Незаданный вопрос повис в воздухе, когда младший бог шагнул вниз, оставляя за собой хриплые выкрики Персея и всю эту мрачную цитадель зла. Зла… А ведь он сейчас на темной стороне.

Эта мысль заставила Нироса улыбнуться, не обращая внимания на упругие струи воздуха, больно бьющие по лицу и закрытым глазам. Неважно. Ощущение полета несравнимо ни с чем. Неважно, какова цена. Все так ничтожно…

Рафаил терпеливо дожидался, когда богиня проснется, по себе зная, что будить человека после стресса — бесполезное занятие. Но по прошествии семи часов стало совсем скучно. Первичная беспричинная радость при мысли, что он находится на Небесах, откуда был изгнан, померкла, все вещи в комнате богини были рассмотрены и уже не представляли интереса. Раф заскучал.

В момент, когда он от нечего делать листал роман с забавной обложкой — Бог мой, и эта она в угаре страсти? Скорее уж рожает скоропостижно, — в дверь тихонько постучали. Рефлексы сработали раньше, чем мозг выдал варианты: книжка мягко приземлилась на кровать рядом с богиней, а сам он оказался за тяжелой синей занавеской из нескольких слоев бархата. Тут же укорил себя за глупое поведение, но вылезать не стал, вместо этого рассматривая вошедшую.

О да, природа явно любила эту девчушку. На вид чуть больше двадцати, рыжие кудряшки падают на плечи, а глаза такие зеленые, что даже на расстоянии он разглядел их цвет. Захотелось присвистнуть по привычке при виде стройных длинных ножек в туфельках на шпильке и коротенькой черной юбке, но он сдержал себя.

— Пятница-пятница-пятница! — пропело чудесным голосом видение, и он вдруг увидел волны расходящегося от нее дурмана. Нахмурился и даже потряс головой, проясняя ее, пока богиня пыталась разбудить сестру.

Да, теперь он вспомнил их. Виолетта и Кореатида, дочери Тиноса и Раши. А старшая-то в мать пошла, Раша тоже в свое время немало мужских взглядом притягивала. Хотя волосы у нее посветлее были, да глаза у Виолетты отцовские, но черты лица и телосложение те же. Впрочем, Кореатида по-своему симпатична, просто не так чувственна, как ее сестра. На да не будешь тут чувственной, когда в тебе засела Похоть.

После изгнания Рафаил старался не интересоваться делами Небес, но с Михаилом иногда встречался, а тот следил за Небесами с маниакальным пристрастием, рассказывая свежие новости, так что о событиях, произошедших с новыми богами после окончании войны, был наслышан.

— Тида, пятница же! — Виолетта обиженно надула губки. В паху у Рафа требовательно засвербело, он подавил ругательство. — Ну Тида! Ти-и-и-да! Ти-да-ти-да-ти-да! Вставай!

Младшая богиня сонно пошевелилась, мазнула рукой и перевернулась. Почти сразу же резко села и открыла глаза.

— Вио? А где…

Невысказанный вопрос повис в воздухе.

— Все, я ушла! Не забудь меня забрать! Бывай, сестренка!

Беглый поцелуй в щеку, Вио исчезла. Рафаил вышел из укрытия.

— А, вот ты где, — Тида улыбнулась ему. — Ну что, готов отправиться домой?

— Вполне.

— А ты можешь перемещаться или мне..?

— Могу. Вынеси меня за пределы Небес, дальше я сам.

— Конечно. Ну пока.

Несколько секунд спустя он уже стоял перед входом в дом старшего брата.

Несколькими часами ранее

Алик едва успел увернуться от молниеносной атаки красноволосой бестии. Времени на ответный удар не хватило, незнакомка двигалась слишком быстро.

— Черт возьми, Алекс, нас никто не предупреждал об их скорости! — выкрикнул демон, успев перед новым выпадом. Кастет, мелькнувший в опасной близости от лица, к счастью лишь слегка задел щеку. Алик недоверчиво провел пальцами по царапине и посмотрел на ставшую красной кожу. Давненько ему не приходилось видеть собственную кровь.

— Это не гребаные страдеры, — рявкнул брат, перемещаясь к нему за спину. — Мы попали на какой-то новый вид! Твари слишком быстрые для нас, нужно уходить!

Уходить? В голове не укладывается. Близнецы де Ту после окончания войны еще ни разу не встречали более сильного, чем они, противника.

— Слева! — крикнула одна из близнецов, и вторая резко свернула с намеченной траектории, уклоняясь от чьего-то размытого силуэта. Сестры встали плечом к плечу, позабыв про демонов и готовясь к атаке со стороны существа, которое с любопытством рассматривало их. Оно имело человекоподобную форму, но глаза были полностью янтарные с вертикальными черными зрачками, вместо кожи — некое подобие чешуи, вместо зубов — оскаленные в безумной улыбке клыки, руки с острыми когтями вместо ногтей и подрагивающий хвост. Алику прежде не доводилось встречать такого.

Существо наклонила голову, изучая застывших девушек. Инстинкт самосохранения советовал надеяться, что оно не сочтет их добычей.

— Мой Князь, нас атакует не классифицируемое создание, — тихо произнес Алекс, связываясь с Севастьяном. Алик почти не различал слова, но существо приглушенно зарычало и повернулось к ним. Братья замерли. Короткий обмен взглядами — близняшки покинули поле битвы. Демоны остались наедине с монстром.

Момент, когда появился Князь, Алик не заметил, но сразу почуял разливающуюся в воздухе силу. Ощутило ее и существо, оно повернулось к переместившемуся Севастьяну и… заурчало.

Князь выглядел удивленным. Он осторожно протянул руку вперед.

— Хорошая киса, иди сюда, — ласково позвал он и продолжил, не меняя интонации: — Убирайтесь отсюда, живо.

Они последовали приказу, успев увидеть, как существо бросается к Тьяну.

После утренней эпопеи я, решив отвлечься и заняться чем-нибудь полезным, отправилась к Севастьяну, по пути размышляя, какую комнату он мог занять. Или никакую? Демоны же перемещаются, может, на ночь он возвращается к себе?

Самое забавное, узнать, где он, мне помогла Крис. Она выскочила из свободной комнаты на втором этаже с выражением кипящей злости на лице. За все время нашей совместной жизни я видела Крис такой только несколько раз, причем оба за последние пару дней, и оба раза она оказывалась в непосредственной близости от Севастьяна. Сделав соответствующие выводы, пошла в ту комнату. И не ошиблась.

— Эй, Сев, ты занят?

Господи, какое тело! Закрой рот и подбери слюни, тебе до него не дорваться. Но, Боже, какое тело!

— Нет, — блондин натянул на себя черную майку, бесформенной кучкой валявшуюся на кровати. — Что ты хотела?

— Из вежливости спрашиваешь или правда мысли не читаешь? Ты же вроде можешь.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Могу, но зачем? В знании чужих секретов нет ничего интересного.

— Интересного? — не удержавшись, перебила я. — Обычно говорят, что это безнравственно, о вмешательстве в чужую личную жизнь, а ты — неинтересно?

— Я Князь. И нравственность в моем понимании означает совсем не то, что в твоем. Безнравственно оставить врага в живых, чтобы он жил, сознавая свою слабость и никчемность, а читать мысли просто скучно. Мне хватает и того, что говорят вслух.

— Мм, милая позиция, — пробормотала я. Оставить врага в живых безнравственно? Брр. Хорошо, что мы не враги. — Помнишь, ты обещал мне помочь с контролем своих способностей? Сейчас ты свободен?

— Вполне.

— Тогда можешь что-нибудь сделать с моим контролем?

— Почему нет. Ты поняла причину, по которой читаешь чужие мысли?

— Да, — ответила я, думая об Ирине.

— Хорошо. Тогда должно быть легче. Я научу тебя строить стены в своем сознании от проникновения других существ и концентрироваться на своих мыслях, чтобы не слышать окружающих. Начнем с первого, тогда и концентрация пойдет быстрее. Чтобы скрыть свое сознание от людей, нужно представить окружающую тебя стену. Любую. Можешь возвести вокруг кирпичи, или оказаться внутри танка, главное наиболее реалистично продумать свою защиту и придать ей как можно больше твердости.

— А какая у тебя защита?

Он посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла определить.

— Блок на сознание — вещь слишком личная, чтобы обсуждать ее с другими, — медленно проговорил он. — Если ты знаешь, под какой личиной скрывается разум другого, можешь легче сломать ее или подобрать ключ.

— О, тогда извини, что спросила.

— Ничего. У тебя очень высокий уровень, и при желании ты и так прочтешь чужие мысли. Хорошо. Моя стена — живое пламя. Зная это, попробуй увидеть его вокруг меня. Разумеется, не глазами. Пробуй читать мои мысли, представляя огонь вокруг них. Ты должна увидеть его.

Из его объяснений стало понятным следующее: мне надо пытаться читать его мысли и, если дело пойдет со скрипом, увидеть то, что мне мешает. Звучит не очень сложно.

Сосредоточилась, стараясь не думать ни о чем, и посмотрела в глаза Севастьяну, пытаясь проникнуть сквозь них. Получилось плохо. Создавалось ощущение, словно его глаза зеркально отражают мои попытки. Разозлившись, надавила сильнее и… поняла, о чем он говорил. Глаза поддались, но в этот момент вокруг него взметнулось черное пламя, обжигая меня. Вскрикнув, отшатнулась и, зацепившись за ковер, стала падать.

Он поймал меня уже у пола, не давая удариться, и помог подняться.

— Однако, — покачал он головой. — Давненько моя зашита так бурно не реагировала на вторжение. Все никак не могу привыкнуть к уровню твоей силы. Чтобы пламя дало физический отклик, надо быть почти богом в специализации разума.

— Класс, но мне не легче.

Зубы дрожали, а руки болели, словно, закрываясь ими от огня, я обожглась.

— Давай сюда.

Послушно протянула ладони, которые Князь взял и накрыл своими. Неприятные ощущения вдруг исчезли.

— Спасибо.

— Не за что. Надо было предугадать подобный исход. Ты поняла, какой должна быть защита?

— О да, — наглядность примера в этом весьма помогла. — Можно представить все, что угодно?

— Да.

Ну ладно. Вряд ли мне понравится иметь такое пламя вокруг себя, так что это не вариант. Что у нас самое крепкое в мире? Алмаз и речной песок, если не ошибаюсь. По крайней мере только они имеют атомную кристаллическую решетку, уж это я крепко-накрепко запомнила с уроков химии. Представлять себя в окружении драгоценного камня как-то не хочется, остается песок. Допустим, я могу устроить вокруг себя мини-бурю, но как ее спрятать? Огонь Сева вылезает, когда внешний барьер глаз рушится, значит, мне нужно как-то замаскировать свой песок. Сделать еще один уровень защиты. Тоже глаза? Нет. Зеркало. Да, точно, вокруг песка я установлю зеркало. Разрушить его будет не так-то просто, если укрепить алмазными нитями, а любая попытка сломать приведет к отражению.

Отлично, осталось воплотить свои фантазии в реальность. Песок поднялся с пола — хотя, разумеется, его там не было, но получилось на удивление живо представить это — и окружил меня со всех сторон, непрестанно кружа. Дальше зеркало. Тоже оказалось легко: от ног вверх поднялся зеркальный кокон, накрывший меня с головой. Готово.

— Ну как?

Он склонил голову, сверля меня взглядом. Через пару секунд мне стало неуютно, но больше никаких последствия не было.

— Хм. Очень интересно, — пробормотал он.

— Что такое?

— Идеальная защита, — Севастьян улыбнулся кончиками губ. — Было бы интересно взломать ее.

— Может, лучше не надо? — жалко поинтересовалась, и Сев, вроде, пришел в себя.

— Конечно, не для того ее устанавливали, — кого он убеждает: меня или все-таки себя? — Хорошо, тогда перейдем к концентрации. Сейчас твой щит односторонен и настроен не пропускать чужих внутрь. Теперь сделай его двухсторонним — пусть твои попытки не проникают сквозь защиту.

Все гениальное — просто. Нанести на зеркало изнутри отражающий слой и полюбоваться результатом. Ради интереса немедленно попыталась прочесть Крис. И — вуаля! — не удалось! Ее присутствие хорошо ощущалось, а вот мысли оставались скрыты.

— Ты лучший! — взвизгнула я и повисла на Князе с по-идиотски счастливой улыбкой.

— Рад, что все получилось. Если захочешь узнать чужие мысли, просто сними двусторонность. И вот еще что: первое время представляй щит как можно чаще, чтобы он сросся с тобой. Хотя бы месяц так нужно делать. Потом защита станет частью тебя.

— Поняла.

Так просто? И нет тебе ни мигрени, ни чужого раздражения, ни желания забиться в дальний уголок на необитаемом острове? Воистину, я счастливый человек!

Севастьян появился слишком поздно. Сладковатый запах крови сразу же заполнил нос, а вскоре отыскался и его источник — жена Константина де Фёда. Князь перенесся к ним, но и так было понятно, что помощь некому оказывать, она уже мертва. Демон держал жену на руках, прижав ее к себе и спрятав лицо на ее плече. Ночные хищницы обступили подругу, не зная, что делать. Почему-то смерть одной из них казалась настолько нереальной, что даже не воспринималась всерьез. Они будто ожидали, что вот сейчас Елена поднимется, улыбнется, и всё окажется шуткой. Глупой, жестокой, но шуткой. Только хищница не вставала.

Константин поднял голову, затуманенным взором прошёлся по всем вокруг. Взгляд зацепился за Князя, испытывающего, несмотря не внешне бесстрастную маску, некое чувство вины. Возможно, освободись он пораньше, и этого можно было избежать.

— Спаси ее, — хрипло просил, нет, даже умолял, Константин.

— Нет.

Одно слово, и в сердце ледяная пустыня сменяет робкие ростки надежды.

— Почему? — потерянно спросил демон.

— Я не могу.

Эмоции Константина резко поменяли направление, появилась ярость; демон встал, надевая на лицо маску.

— Не можешь или не хочешь?

Словно множество маленьких безвредных молний встретилось друг с другом, и в воздухе запахло опасностью, напряженностью. Севастьян смотрел на Константина прямо, ни взгляд, ни выражение лица не говорили что-либо о внутреннем состоянии его владельца.

— Не могу.

Как шарик, который проткнули иголкой, так и демон мгновенно сник, словно из него выпустили всю жизненную энергию.

— Вот как… — убито прошептал он и опустился на колени рядом с любимой. Тьян мысленно проклял все ограничения, не позволяющие ему использовать силу в этом случае. Грёбаное равновесие заставляло его безучастно наблюдать, как умирает душа одного из Круга, и бездействовать. Да еще и Ника не отзывалась. Она, может, смогла бы оживить хищницу, но как связаться с ней? И где она вообще?!

— Константин, — окликнул Князь и, хотя демон никак не отреагировал, понял, что его внимательно слушают. — Я могу извлечь твою душу. Провести ритуал.

Безумная надежда. Никто никогда не пробовал разделить свою душу с мертвым человеком. Но если душа Елены еще где-то рядом, то всё может получиться.

— Я согласен.

— Ты должен понимать, на что идешь. Это не какая-то свадьба, ритуал свяжет ваши души навсегда.

— Я понимаю.

— А если у нас не выйдет, ты умрешь.

— Понимаю, — повторил Константин. — Мы теряем время.

— Хорошо.

Боги собрались в общем зале, лениво переговариваясь и стараясь игнорировать пустующее кресло. Виолетта постукивала каблучком по полу, звук разносился по всей комнате, но никто ни слова не сказал: это было первое собрание без Аполлона. Дверь распахнулась беззвучно, но все как один повернулись к ней. Раздались шаги, кое-кто из богов привстал, и в зал вошел он.

— Привет, ребятки. Соскучились?

Аполлон белозубо усмехнулся.