Маша любит Вову. Витя любит Машу. Вова любит себя. Перед Машей стоит нелегкий выбор: выйти замуж за порядочного и правильного Виктора или остаться с Вовой и жить, как на вулкане. Какой выбор сделает Маша? Удастся ли ей найти свое счастье?
Маша откровенно скучала. Фильм оказался таким же нудным, как и её спутник. "Зачем только пошла? Сидела бы лучше дома". Но Маша прекрасно знала почему приняла приглашение Вити и не осталась дома. В глубине души она надеялась, что Вовка узнает о её дерзкой выходке и больше не позволит себе надолго оставлять Машу одну.
Она украдкой глянула на Витю. Казалось, он был полностью поглощен фильмом.
"Вовка бы сейчас почувствовал её настроение и сказал бы: "Маш, пошли отсюда"". Но только не Витя. Маша тяжело вздохнула.
– Всё нормально? – шепнул Витя.
– Пойдём отсюда, – шёпотом предложила Маша.
– Так фильм же ещё не закончился, – возразил Витя.
– Ну и сиди здесь один, – злобно прошипела Маша и решительно поднялась со своего места.
Внутри все кипело. Она была зла на себя за то, что пошла с Витей в кино, на Вовку за то, что снова пропал, на Витю за то, что он Витя. Ряд заволновался, пропуская Машу. Было так темно, что Маша продвигалась почти на ощупь, она не увидела ступеньку и обязательно упала бы, если бы Витя не ухватил её вовремя за локоть. Но вместо того, чтобы поблагодарить спутника, Маша одернула руку. Выбравшись из душного зала на волю, она с наслаждением вдохнула свежий воздух.
Витя растерянно смотрел на Машу, как кролик на удава. Чтобы загладить вину, Маша неуверенно предложила:
– Может, по мороженому, – в надежде, что Виктор откажется, и она сможет вернуться домой и горевать по Вове. Но Виктор с радостью ухватился за предложение:
– Значит, по мороженому?
– Ага, – поддакнула Маша.
Каблучки невесело стучали: "Во-ва, где ты? Во-ва, где же ты?" Мороженое было растаявшее, разговор не клеился, Виктор совсем приуныл.
– Проводи меня домой, – попросила Маша.
– Да, конечно, – согласился Виктор.
"Вова бы так легко не согласился", – подумала Маша. В прошлую их встречу пошёл дождь, и они с Вовкой до одури целовались, а потом бежали по лужам, держась за руки. Как школьники. Витя бы сказал, что можно заболеть и надо укрыться, пока дождь не прекратится. Зануда! Словно услышав Машины мысли, Виктор снял пиджак и набросил Маше на плечи.
– Спасибо, я не замёрзла, – сказала Маша.
– Холодно, – возразил Виктор.
В общем-то Витя прав. После встречи с Вовой Маша заболела и неделю маялась дома. Зато как сладко было вспоминать их с Вовкой поцелуи. А от Витиной заботы становилось тошно и на душе скребли кошки.
– Ну, вот и пришли, – сообщила Маша, возвращая пиджак.
– Славно погуляли, спасибо, – галантно ответил Виктор и с надеждой добавил: – Может, встретимся на днях.
– Может быть, – сказала Маша и мысленно продолжила: "Если Вовка не появится". – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – попрощался Витя.
– Как погуляли? – крикнула из кухни мама.
– Хорошо, – соврала Маша.
– Какой парень замечательный, – с чувством произнесла мама.
– Мам, не начинай, – обречённо ответила Маша и отправилась чистить зубы.
Уснула она с мыслями о Вове. "Интересно, когда он узнает про моё свидание с Витей?", – мстительно подумала Маша, засыпая. Не зря она накануне обмолвилась о предстоящем свидании Рите, Вовкиной сестре и по совместительству лучшей подруге.
Но Вовка все не объявлялся. Маша страдала, но гордость не позволяла спросить Риту, где её брат.
– Как вчера с Витей погуляла? – спросила Рита следующим утром по дороге в институт.
– Хорошо, – соврала погруженная в невеселые мысли Маша.
– Это ты Вовке, что ли, назло? – задала Рита вопрос "в лоб".
– С чего ты взяла? – фыркнула Маша, – Ещё чего!
– Да ты на него не злись, – примирительно сказала подруга, – мы сами не знаем, где он. Дела какие-то.
– Да не злюсь я, – не сдавалась Маша, – мне вообще все равно.
"Дела, – зло подумала Маша. – А обо мне он подумал? Мог бы позвонить".
Маша с Ритой выпорхнули на крыльцо института и обомлели. Прямо у ступенек стоял Вовка в новом фирменном спортивном костюме и дорогущих кроссовках, небрежно облокотившись о новую вишневую "девятку". Из открытых окон гремела Аллегрова "Угнала я тебя, угнала, ну и что же тут криминального".
– Вовка, – взвизгнула Ритка и бросилась по ступеням вниз.
Машино сердце пропустило удар. Как же хотелось побежать вслед за Риткой, но гордость не позволяла. Маше пришлось приложить все свои силы, чтобы степенно спуститься, делая вид, что ничего особенного не произошло. Ритка повисла на брате. Вовка насмешливо смотрел на спускающуюся Машу.
– Привет, – чопорно произнесла Маша.
– Ну, здравствуй, – ответил Вовка, усмехнувшись.
Маша вспыхнула.
– Ну, что, кататься? – запрыгала Ритка.
– Мне домой надо, – возразила Маша. – Так что, катайтесь без меня.
– Машка, не будь занудой, мы же мороженого поесть собирались, а сейчас тебе вдруг домой понадобилось, – ехидно заметила Ритка.
"Вот зараза", – подумала Маша и послушно залезла на заднее сиденье.
– Девчонки, держитесь, – предупредил Вовка и утопил педаль газа в пол. Машина взвизгнула и рванула с места. Ритка ойкнула, Маша закусила губу. Вовка насмешливо смотрел на неё в зеркало заднего вида.
– Ну и что же тут криминального? – орала Рита, перекрикивая Аллегрову.
Вовка довольно улыбался, только Маша сидела, как на иголках. Вова, к неудовольствию Риты, остановился у их дома.
– Иди, сестрёнка, уроки делай, – усмехнулся он.
– Ну, Вовка, – надула губки Рита.
– Иди, я сказал, – жёстко сказал Вовка. Рита не посмела ослушаться. – Куда поедем, принцесса? – обратился он к Маше, когда Рита захлопнула за собой дверь. – В ресторан, – провозгласил он, не дождавшись Машиного ответа. – Гуляем, красавицу мою надо обмыть.
– Только без красавицы, – согласилась Маша.
– Твоя взяла, – ответил Вовка, – Ох, и зануда ты иногда бываешь.
Маша закусила губу. Ей нравилась Вовкина решительность, с ним не нужно было ни о чем думать, ничего решать. Но иногда это ужасно раздражало.
– Где ты был? – спросила она, когда Вовка сделал заказ.
– Какая разница, принцесса? Вот он я, весь твой, – заржал Вовка.
– Не паясничай, – одернула его Маша. – И прекрати называть меня принцессой.
– Как скажешь, принцесса, – ухмылялся Вовка. – Ладно, прости.
– Где ты был? – повторила свой вопрос Маша.
– Там, где я был, меня уже нет, – снова отшутился Вовка.
– Я серьёзно, – Маша даже не улыбнулась.
– Я тоже, – подмигнул Вовка. – Ладно, ладно, работал я, Маша, в поте лица, – Вовка был абсолютно серьёзен.
– И где столько платят? – поинтересовалась Маша, обведя рукой ломившийся от яств стол.
– Ешь, пей и не забивай свою хорошенькую головку, – ответил Вовка, – За тебя, красавица, – он опрокинул рюмку водки и смачно закусил солёным огурцом.
– Не делай из меня идиотку, – разозлилась Маша, её тарелка и бокал оставались полными.
– Слушай, дай отдохнуть, – разозлился Вовка. – Напашешься, а потом ты мозг клюешь. – В отличие от сидевшей истуканом Маши, Вова ни в чем себе не отказывал, особенно в спиртном. – Голубчик, принеси ещё графинчик, – нетрезвым голосом пролепетал Вовка.
– Я хочу знать о тебе все, – не сдавалась Маша.
– Должны же у меня быть свои тайны, – возразил нетрезвый Вовка. Маша любящим сердцем чувствовала неладное. Во что-то нехорошее Вовка вляпался.
– Вова, я тебе помочь хочу, – с нежностью сказала Маша. – Мне ты можешь все рассказать.
– Да не нужна мне твоя помощь, – взревел Вовка, – у меня все хорошо, вот бы у всех так было. Да я икру впервые в совершеннолетнем возрасте попробовал. – Вовка указал на пиалу красной икры на столе. – Мать на двух работах пахала, чтобы нас с Риткой прокормить. А я не хочу так жить, понимаешь, не хочу.
– Не кричи, на нас и так все смотрят, – зашептала смущенная Маша.
– Пусть смотрят, – ещё громче заорал Вовка, – и завидуют, – уже тише добавил он.
– Не в этом счастье, Вова, – возразила Маша.
– А в чем, в чем счастье? – заплетающимся языком спросил Вовка. – Что ты вообще понимаешь? Что ты в жизни видела? Ты же в тепличных условиях росла, жизни не нюхала.
– Кое-что понимаю, – спокойно ответила Маша. – Надо по совести жить.
– По совести? – скривился Вовка. – А что такое совесть?
– Это когда спать спокойно можно и по улицам ходить, не оглядываясь. Учиться, тебе, Вова, надо, пока не поздно.
– Учиться? – заржал Вовка. – Чтобы инженером на заводе корячиться, как мой батя, за копейки?
– Вова, брось все, пока не поздно, – увещевала Маша. – Что бы это ни было. Я прошу тебя, – со слезами в голосе добавила она.
– Достала, – заорал багровый от злости и выпитого Вовка. – Иди, живи, по своей совести, а я уж как-нибудь проживу. Иди к своему, этому, как его, Вите, ты же с ним, кажется, гуляла, когда меня не было. Иди, и из него делай инженера.
Маша бросилась вон и только на улице дала волю слезам. Она брела по вечерним улицам, ничего не видя и никого не замечая за пеленой слез.
– Девушка, с вами все в порядке? – спросила какая-то сердобольная старушка.
– Да, спасибо, – отмахнулась Маша.
Дойдя до дома, Маша вытерла слезы и тихонько скользнула в квартиру.
– Доча, с тобой все в порядке? – крикнула из кухни мама.
– Да, мама, голова болит. Хочу прилечь.
– Есть будешь?
– Нет, спасибо, я не голодна.
До самой ночи Маша пыталась делать задания для института, но мысли все время возвращались к Вове и его обидным словам. "Как же спасти любимого?" – крутился в голове вопрос. Маша твёрдо решила поговорить с Ритой по поводу брата, воззвать к её здравому смыслу.
Пары начинались с обеда, и Рита опоздала. Преподаватель объяснял материал у доски, когда в аудиторию вплыла Ритка в новых импортных джинсах и моднявом ангоровом свитере "с хомутом". Кто-то с первых парт присвистнул.
– Морозова, ты, мало того, что опоздала, так ещё всем мешаешь, – отчитала преподаватель Ритку. – Сядь уже, в конце концов.
– Простите, – пролепетала Ритка, занимая свободное место рядом с подругой. – Видела, я прямо с рынка, – зашептала она Маше.
– Видела, класс, – похвалила Маша.
– Вовка деньжат подкинул, – шепнула Рита.
"Кто бы сомневался", – невесело подумала Маша.
У рынка была плохая репутация и сервис соответствующий, но только здесь можно было урвать заграничные шмотки. Говорили, что на рынке даже устраивали облавы, и покупателям вместе с продавцами приходилось разбегаться кто куда, но была ли эта правда или вымысел, Маша не знала. Выглядела Ритка, конечно, отпадно, но Маша не завидовала подруге, догадываясь, что деньги Вовка заработал нечестным путем. Машина семья жила скромно, но по средствам, в ладах с совестью и окружающими. Мама с детства учила дочь "протягивать ножки по одёжке", чужого не брать и своего не отдавать.
Преподавателя Маша не слышала, прокручивая в голове предстоящий разговор с подругой.
– Рита, – начала она, едва они вышли из здания.
Перед крыльцом стояла знакомая вишневая "девятка". Рядом, в обнимку с незнакомой Маше девицей в мини-юбке с боевым раскрасом и умопомрачительным начесом, красовался Вовка. Увидев подруг, он впился в девицу поцелуем.
– Ну, я пошла, – небрежно махнула рукой Ритка и помчалась по ступеням.
Маша осталась стоять на крыльце, как вкопанная. Умом она понимала, что эта Вовкина выходка предназначалась специально ей, но от этого было не менее больно, как будто кто-то ударил её под дых. На глазах выступили слезы. Машина взревела, унося троицу, а Маша все стояла на крыльце, не в силах взять себя в руки.
В четверг ситуация повторилась: Вовка ждал сестру возле института, прижимая ту же девицу. Машина боль притупилась, перейдя из состояния острой в хроническую.
В пятницу Вовка снова ждал сестру у крыльца института, с той лишь разницей, что девица была другая, ещё более разбитная, в ещё более коротком мини (хотя, куда уже короче), с ещё более ярким макияжем и ещё более огромным начесом. Они целовались, а Маша стояла на крыльце дура дурой и с досадой вспоминала свои душеспасительные речи, которые оказались никому не нужны. "Хорошо, хоть с Риткой не успела поговорить, а то выглядела бы ещё глупее", – с досадой думала она.
В субботу Маша, чтобы хоть немного отвлечься, приняла приглашение Вити. "
Но сидеть в четырёх стенах оказалось лучше. В эту встречу Витя показался Маше ещё более пресным, чем в прошлый раз. Он старался отвлечь Машу разговорами о своей будущей профессии. По воле случая, Витя действительно учился на инженера. Вот только Маша ни слова не понимала из того, что ей рассказывал Витя, да и не пыталась вникать. В груди ныло, хотелось спрятаться от всего мира и впасть в спячку, чтобы проснуться весной совершенно другим человеком. Витя бубнил что-то фоном, Маша хандрила, с деревьев, кружась, сыпались листья, шелестя: "Во-ва, Во-ва" .
То ли из-за постоянных переживаний, то ли из-за похолодания, Маша заболела. Поднялась высокая температура, горло обложило так, что Маша едва могла глотать и говорить.
– Ангина, – вынесла вердикт врач и выписала кучу лекарств.
Витя навещал больную каждый день, приносил сладости, рассказывал байки из своей студенческой жизни. Мама без зазрения совести оставляла Машу на Витю.
– Ребята, я в магазин, скоро вернусь.
Маша оставалась безучастной, аппетита не было, Витины угощения копились на полках. Маша ждала Вовку, вздрагивала от каждого звонка в дверь или по телефону, но ни Вовка, ни Ритка не баловали больную своим вниманием.
Спустя неделю Маша начала потихоньку выходить из дома в сопровождении Вити. Сначала они недолго гуляли по двору, постепенно перейдя в близлежащий парк. Ощущался скорый приход зимы, нагие деревья застыли в ожидании, птицы давно улетели на юг.
– О чем ты думаешь? – спросил Виктор, из его рта вырвалось облачко пара. Маша пожала плечами. Она, как всегда, думала о Вове, но Вите знать об этом было вовсе необязательно. – Извини, дурацкий вопрос, – попросил прощения раздосадованный Витя. – Маша снова промолчала. – Просто я не знаю, о чем с тобой говорить. Чувствую себя идиотом.
– Давай помолчим, – предложила Маша.
В институт Маша вернулась только через неделю. Рита сдержанно поздоровалась, Маша кивнула в ответ. Сидели они порознь, едва здороваясь при встрече. Маша заметила, что Ритка какая-то потухшая, даже яркий цвет ангорового свитера, казалось, потускнел. Домой она шла пешком, Вовкина вишневая "девятка" больше не встречала сестру у порога. "Опять пропал", – догадалась Маша. На душе было по-прежнему муторно, спасала учёба и, как ни странно, Виктор, который стал привычным, словно предмет интерьера. Маша даже по нему скучала, если не видела несколько дней. Так скучают по любимому креслу, старому и продавленному, местами протертому, но такому удобному. Давно бы пора выкинуть, да рука не поднимается.
В июне Маша успешно окончила институт и получила диплом учителя. Виктор был по-прежнему рядом, Вовка так и не появился, с Ритой они все так же не общались. Маша принимала поздравления, родители подарили ей на окончание института золотые серёжки с крошечными бриллиантиками, Витя, смущаясь, вручил цепочку с подвеской в виде подковы.
– На удачу, – прокомментировал он. – Купил на первую зарплату, – с гордостью добавил Витя.
– Это так трогательно, – Маша встала на цыпочки и поцеловала Виктора в щёчку. – Спасибо тебе.
Виктор вспыхнул, это было первое проявление нежности со стороны Маши. "Неужели её сердце дрогнуло?" На выпускной Машу сопровождал Виктор. Они чудесно смотрелись вместе: Маша в белом платье и Виктор в чёрном костюме и белой рубашке.
Ритка хмыкнула и толкнула Машу плечом. Витя хотел было вступиться за любимую, но Маша покачала головой.
– Не надо, – покачала головой Маша, – не порть праздник.
Виктор кивнул.
– Как скажешь, любимая, – прошептал он в ответ.
Маша посмотрела на него удивлённо, Витя впервые открыто заявил о своих чувствах. Маша была почти счастлива, весь вечер она танцевала с Витей, а под утро отправилась встречать рассвет вместе с другими однокурсниками и с Витей, конечно. Когда они сидели в парке, Виктор вдруг встал на одно колено и протянул Маше бархатную коробочку с колечком.
– Маша, выходи за меня замуж.
Впервые с того злополучного вечера в ресторане с Вовой у Маши было легко на душе, впереди её ждала любимая профессия, долгая жизнь, пусть без Вовы. В общем, Маша расслабилась и потеряла бдительность.
– Я согласна, – выдохнула она. Радостный Виктор сжал любимую в объятиях.
Вернувшись домой, Маша пришла в себя и пожалела о своём скоропалительном решении. Она ходила по квартире, как неприкаянная и заламывала в отчаянии руки.
– Зачем, зачем я согласилась? – повторяла, как заведенная, Маша. – Что теперь делать? Я же не люблю его.
– Дочка, ты все сделала правильно, – успокаивала её мама. – Виктор хороший парень, он тебя любит, стерпится, слюбится.
– Мама, но я его не люблю, – возражала Маша.
– Дочка, поверь моему жизненному опыту. Этот Вова не для тебя, да и не любит он тебя, – увещевала мама.
– Я его люблю, – призналась Маша. – Очень люблю.
Мама только вздохнула:
– Я не могу тебя заставить, тебе решать.
– Вова как огонь, яркий, горячий, а Виктор – он как… как, – Маша пыталась подобрать слова. – Виктор как едва тлеющий уголек.
– Дочка, он тебя любит, ты с ним будешь счастлива, а с Вовой тебя ждёт безрадостное будущее, он всю жизнь будет неприкаянный.
К свадьбе Маша готовилась без всякого энтузиазма, оставаясь беспричастной ко всем приготовлениям. Она соглашалась почти со всем, что ей предлагали. Родители Виктора вместе с её мамой и папой развели бурную деятельность, мамы спорили из-за каждой мелочи:
– Эта скатерть подойдёт лучше, – утверждала мама Виктора.
– Нет, эта смотрится богаче, – возражала Машина.
– Девочки, не спорьте, – увещевали уставшие мужчины.
Мамы хотели для своих любимых детей самый лучший праздник, только Маше было все равно.
– Извини, моя мама такая несговорчивая, – просил Виктор.
Маша только кивала, ей было тошно от всей этой суеты. Она все ещё не теряла надежды, что появится прекрасный принц Вова и спасёт свою принцессу от злого дракона. Но принц все не появлялся, а день свадьбы был все ближе. "Будь, что будет", – решила Маша. Она безучастно плыла по течению.
Наступил день свадьбы. Невеселая невеста с громко колотящимся сердцем мечтала выйти замуж, но за другого. За самого лучшего мужчину на свете.
– Мария, вы согласны взять в мужья Виктора, в печали и в радости, пока смерть не разлучит вас?
– Да, – со слезами на глазах ответила Маша.
Она, как Мария Троекурова ждала своего Дубровского, но, как и Мария, напрасно. Родители и гости списали слезы невесты на волнение. Ну, расчувствовалась, с кем не бывает. Одна только Маша знала правду. Жизнь кончилась.
Мария Алексеевна придирчиво осматривала себя в зеркало.
– Вера, ну как тебе? – спросила она у скучающей дочери.
– Мам, классно, – ответила Вера, подавив зевок, и подняла большой палец. – Это уже пятое.
– Да хоть десятое, – засмеялась Мария Алексеевна.
От такой перспективы Вера закатила глаза, а продавец, вернее, консультант, тут же вспомнила про свои должностные обязанности и проценты и затараторила:
– Ой, как вам идёт. Посмотрите, как изумительно этот бежевый цвет оттеняет вашу кожу. А вышивка и стразы – тренд этого сезона.
– Мне кажется, этот цвет меня бледнит.
– Ну, что вы, – и без того длинное лицо консультанта вытянулось ещё сильнее.
– Ну, не знаю, мне надо подумать, – Мария Алексеевна с достоинством, достойном королевы, прошествовала в примерочную.
– Вера, пойдём кофе выпьем, надо взять паузу, – предложила она дочери.
– Хорошая идея, – с радостью приняла предложение Вера.
– Как ты думаешь, какое платье лучше? – задумчиво спросила Мария Алексеевна, сделав глоток обжигающего напитка.
– Мам, все хороши, – честно ответила Вера. – И ты во всех хороша.
Мария Алексеевна задумалась. Обычно она не была так щепетильна в выборе одежды. Но это был её день, и, как любая женщина, она хотела быть самой красивой. Свадьбу свою она толком и не помнила, все прошло, как во сне. Поэтому венчание она уж точно не пропустит.
– Может, все-таки последнее? – спросила она.
– Прекрасный выбор, – поддержала дочь. – Мамочка, у тебя отменный вкус, – похвалила она.
– Ты просто хочешь от меня поскорее избавиться, – Мария Алексеевна погрозила Вере пальцем и весело рассмеялась. Вера с облегчением выдохнула.
Приготовления шли полным ходом: Мария Алексеевна вернулась из салона с витиевато уложенной причёской и искусно нанесённым макияжем. Она нервничала и нервировала всех вокруг.
– Вера, застегни платье, – раздавала она команды. – Рита, ну, что ты стоишь, где мои туфли?
– Сейчас, Машенька, сейчас, – суетилась подруга.
Маргарита Михайловна снова ворвалась в жизнь Марии Алексеевны совсем недавно. "Как снег на голову". Мария Алексеевна как раз заканчивала урок в пятом "Б", когда завибрировал телефон. Номер был незнаком.
– До свидания, ребята, – попрощалась Мария Алексеевна и ответила на вызов. "Опять какие-нибудь мошенники", – с раздражением подумала она. – Алло, я вас слушаю.
– Маша, привет. Это Рита, – раздался в трубке забытый голос.
– Рита? – удивилась Мария Алексеевна. – Чем обязана?
– Давай встретимся, поболтаем, – предложила она.
– Я не против, – согласилась Мария Алексеевна.
Договорились встретиться на выходных в небольшом кафе в центре города.
– Представляешь, мне Ритка звонила, – сообщила Мария Алексеевна за ужином мужу.
– Да? И что она хотела? – поинтересовался он.
– Встретиться, – задумчиво ответила Мария Алексеевна.
– Странно, столько лет прошло.
– Тридцать, если быть точной, – уточнила она.
– Господи, какие же мы старые, – поразился он.
– Ты старый, – поправила Мария Алексеевна, – а я ещё вполне ничего, – пошутила она.
Они весело засмеялись.
– Чему смеётесь? – поинтересовался заглянувший на кухню сын. Он прошёл прямиком к холодильнику и загремел кастрюлями. – Поесть есть что? Голодный, как волк.
– Ну, конечно, – всплеснула руками Мария Алексеевна. – Иди, мой руки.
***
– Маша, а ты совсем не изменилась, – сделала комплимент Маргарита Михайловна вошедший подруге.
– Спасибо, – сдержанно ответила Мария Алексеевна. – Ты тоже хорошо выглядишь.
Надо сказать, Ритка изменилась, похудела, резче обозначились скулы, она теперь носила каре и выглядела жёстче, чем в молодости.
– Ты на меня зла не держишь? – без обиняков спросила Рита.
– Я? Зла? – опешила Мария Алексеевна. – Да бог с тобой.
– Рада это слышать, – с облегчением произнесла Маргарита Михайловна. – Мне Вовка только недавно признался, что обманул. Он мне тогда сказал, что ты его бросила, вот я и злилась на тебя. Он ведь тебя любил, – вздохнула она.
Мария Алексеевна прислушалась к себе, вдруг где-то екнет, но нет, ничего. Ритке она не стала говорить, что даже благодарна Вовке, что все так вышло. Ни разу она не пожалела о скоропалительно принятом решении. Права была мама. Виктор хоть и не был таким шустрым, как Вовка, но все его кажущиеся недостатки с лихвой окупались бережным отношением к жене. Ни разу он за прожитые годы не сказал Маше плохого слова. А как старался ради любимой, лишь бы она жила в достатке и ни в чем не нуждалась. Так и было: Маша купалась в любви и внимании.
– Видела Вовку по телевизору, большой человек стал, – улыбнулась она.
– Да, депутатствует. А тогда ему нелегко пришлось, его ведь посадили, – тяжело вздохнула Маргарита Михайловна. – Дали семь лет, отсидел пять. За рэкет, ларьки крышевал.
Мария Алексеевна вспомнила Ритин потерянный вид тогда, в институте.
– Я ведь тогда с ним об этом и говорила, вернее, пыталась поговорить, – призналась Мария Алексеевна, – говорила, что до добра это не доведёт, а он слушать не хотел.
– Он же упертый, никогда никого не слушал, – вздохнула подруга. – Ну, хорошо, что хорошо кончается, – нарочито бодрым голосом произнесла она. – Может, выпьем за встречу. – Дамы заказали шампанского, и разговор потёк дальше. – Вышел, окончил экономический, женился, развёлся, теперь вот в депутаты подался, – продолжила Маргарита Михайловна. – Не везёт нам в личной жизни: Вовка так больше и не женился, сын, правда, от первого брака взрослый уже. А я третий раз замужем, детей бог не дал.
– А у меня двое, – Мария Алексеевна задумчиво смотрела в бокал на резвящиеся пузырьки, – и муж замечательный. Ну, ты же его помнишь, – спохватилась она. – Мы на нашем выпускном вместе были, Виктор.
– Вы до сих пор вместе? – удивилась Маргарита Михайловна.
– Да, уже тридцать лет, – похвасталась подруга. – В этом году годовщина, вот решила себе подарок сделать – венчание. Я же свадьбу и не помню толком, назло Вовке замуж выходила, до последнего надеялась, что он появится и украдёт невесту.
– Где уж ему? – вздохнула Маргарита Михайловна. – Он тогда под следствием был.
– Вот времена были, – покачала головой Мария Алексеевна. – Приходите с мужем на венчание, мы с Витей рады будем.
– Ты, правда, нас приглашаешь? – расчувствовалась Маргарита Михайловна и украдкой смахнула слезу, – а я две недели не решалась тебе позвонить, все с духом собиралась. Я к твоей маме зашла, номер твой взяла и попросила ничего тебе не говорить.
– Вот партизанка, ни словом не обмолвилась. – Подруги весело рассмеялись.
На торжестве Мария Алексеевна и Виктор Иванович блистали. Немногочисленные приглашённые искренне восхищались прекрасной парой, прожившей в любви и гармонии без малого тридцать лет. Маргарите Михайловне они казались такими же молодыми и красивыми, как и на выпускном.
– Дай бог им ещё много счастливых лет, – шепнула она. – Они искренне это заслужили.