Когда мой отец, король гномов, впервые заговорил со мной о поступлении в Магическую Академию, я подумал, что он так шутит. Ошарашено уставившись на него, я выпалил то, о чём подумал в первую очередь:
— Бать, я же ни фига не умею! У нас, гномов, вообще нет магии! Или ты забыл все древние легенды?
Батя на мои слова только махнул рукой, мол, легенды врут, а на то и Академия, чтобы учиться. Тем более, как он сказал, место мне уже куплено. Куплено! Я как услышал об этом, чуть со стыда бороду не съел!
1.0 — Авторская версия
1.1 — Первичная вычитка (только бросающиеся в глаза самые грубые грамматические ошибки).
1.2 — До-вычитка и стилистическая правка.
1.3 — чистка, правка — Starkosta
— Бать, а оно нам надо? — в который раз я доканывал своего старика этим вопросом.
Тот, демонстрируя мне завидное терпение, выдохнул, причмокнул губами и завел уже знакомую мне шарманку:
— Ну вот смотри, Корр. У людей маги есть, — батя в перечислении начал загибать короткие мозолистые пальцы, — у эльфов есть, у гоблинов есть. Даже тролли могут хоть как-то повелевать своим братом камнем. Ну а чем мы, гномы, хуже их, а?
Так-то я своего старика понимал и был даже во многом с ним согласен. Гномы ни чем не хуже остальных рас в Пангее. Более того, они даже во многом лучше их, и последняя пару лет как окончившаяся война это доказала. Только вот почему именно я крайний-то? Больше нет молодых гномов, чтобы позориться?
— Корр, ты мой сын, королевский наследник. Лучшей кандидатуры просто не придумать! Только представь — ты будешь первым гномьим магом! Да о тебе легенды будут рассказывать!..
Тут, как говорится, старого опять понесло. Он начал мне вещать о том, что гномьи маги, мол, даже переплюнут эльфийских, о том, как я «еще стану архимагом и докажу и покажу всем и каждому»… Я слушал эту всю ерунду, а на душе была такая тоска, что хотелось просто убежать в далекие пещеры, и спрятавшись там, просто ждать, когда его «отпустит» эта блажь.
Блажь старика не отпускала, и чем ближе был назначенный день, тем настойчивее мне напоминалось, что из всего нашего гномьего народа я был выбран крайним для того, чтобы торжественно и официально опозориться, окончательно напомнив каждому, что гномы и магия несовместимы.
Вот когда мой отец, Корран Семнадцатый, впервые заговорил со мной о моём поступлении в магическую академию, я даже подумал, что он так шутит. Как сейчас помню тот день. Мы хорошо с людьми сторговались по последней партии камней, и домой я вернулся уставший, но довольный.
Только-только закончилась затянувшаяся никому не нужная война. Все — даже тролли — с удовольствием торговали, обустраивая свой быт. Дела наши явно шли в гору, и про себя я блаженно считал возможные будущие прибыли.
— Сын мой, подойди ко мне, — услышал я отцовский голос перед тем как прошмыгнуть в свою комнату.
Подошел. Встал перед королевскими очами.
— После войны всегда наступает мир, и на смену воинам приходят дипломаты. Я — плохой дипломат, но то, что я мог сделать, я сделал. Начинай собирать вещи — ты поступаешь в магическую академию.
Мой благостный настрой как рукой сняло. Ошарашенно уставившись на старика, я выпалил то, о чем подумал в первую очередь:
— Бать, я же ни фига не умею! Магия либо есть, либо её нет! Ей с детства учатся. Даже не каждая деревенская ведьма сможет поступить туда, а я гном. Гном! Ты забыл легенду о Великом Омме?
Батя на мои слова только махнул рукой, мол, легенды врут, а на то и школа, чтобы учиться. Тем более, как он сказал мне, место мне в академии уже куплено.
Куплено! Я как услышал об этом, чуть со стыда бороду не съел! Мой старик, небось, еще не хило драгоценных камней отсыпал, чтобы его отпрыск, гномий наследник, торжественно и на глазах у всех опозорился на всю Пангею! Тоже мне, успех в дипломатии! Там, небось, еще и обрадовались внезапной блажи короля гномов. Я-то после первых же публичных экзаменов по магии пролечу со свистом, а камушки у них останутся!
Чем дольше я слушал старика, тем поганее на душе мне становилось. Он распинался о том, что после войны в мирное время наверняка в академию отправят учиться своих наследников каждый из королей. Расписывал мне, что «мы все между собой подружимся» и после окончания академии наладим торговые связи и будем навещать друг друга в гости. Ну, ну… Видел я, пусть и издалека, на последнем из дипломатических приемов эльфийских королевских отпрысков. Я скорее с пещерной крысой дружбу заведу, чем с кем-нибудь из них!
Шла уже вторая неделя с того памятного мне разговора, а я всё отчетливее понимал, что я самый невезучий гном во всём подземелье. И это несмотря на то, что я королевский наследник! Слухи о моём скором отбытии в магическую академию распространялись, как пещерные завалы в наших старых шахтах. Всё чаще я стал замечать, что на мне останавливаются сочувственные взгляды. Меня даже стали сторониться, как будто я какую заразу от крыс подхватил! Спросил о причине такого поведения одного из своих приятелей. Тот не юлил и признался как есть:
— Корр, тут ничего личного, ты пойми… Ясное дело, что из гнома маг, как из дохлого крота погремушка. Ты в этой дурацкой академии всех нас опозоришь. Где гарантия, что твой батюшка после этого не осерчает и не объявит тебя изгоем, а? Я бы и рад чем помочь, если мог, только ты сам знаешь, своя шкура дороже…
Горько, конечно, было слышать эти слова от гнома, которого я знал с малых лет, однако делать нечего. Я и правда хорошо знал своего батюшку. Если он что-то втемяшивал себе в голову, даже киркой эту дурость из него не выбьешь. Кто знает, может именно благодаря его такой своевольности и зверскому упрямству мы в своё время и не продули в пух и прах в этой войне, где у каждого из народов были маги. У всех, кроме гномов.
Меня еще не было, как та война началась. Мы все — молодые гномы — родились в самый разгар заварушки. Однако уже тогда меж нами ходила побасенка про последний мирный Всеобщий Совет Пангеи, на котором все как раз и началось.
Эльфийский король, Лара Девятый, в тот памятный день объявил войну каждому из народов Пангеи. Зачем он это сделал? Может, виной этому была его жадность, может, сумасшествие или просто дурацкая блажь. В тот день действительно никто даже не подозревал, что это все затянется на целую сотню лет. Каждый из народов с переменным успехом будет одерживать победу, пока против него не объединятся остальные. Бесконечно долгую сотню лет все убивали друг друга ради того, чтобы наконец уяснить, что оно того не стоит.
Как бы то ни было, в тот день Карл Шестнадцатый, король людей, вернувшись домой в своё равнинное королевство, стал собирать войско, возглавили которое самые сильные стихийные маги. Благодаря дару от великого Омма человеческий маг, обладая большим потенциалом, становится не просто метеорологом или помощником в полях. Сильная стихийная магия — это молнии, фаерболы и сила урагана. Именно в среде людей оказались самые сильные боевые маги.
Король гоблинов, Шин Третий, также вернулся в болота, приняв там по-своему мудрое решение. Участвовать в той блажи, которую затеял Лара Девятый, ему не хотелось никак. Благодаря дару от Бога Омма — магии иллюзии — он спрятал свои болота так, что найти их стало просто невозможно. Заклятие оказалось таким сильным, что до сих пор в болотном тумане можно увидеть морок или еще чего похлеще. Гоблины в войне почти не участвовали, однако нельзя сказать, что они не пострадали. Прокормить целый народ в условиях болота без торговли с соседями почти невозможно. Голод за эту сотню лет убил намного больше, чем могли бы вражеские мечи.
Гракх Второй, предводитель троллей, выслушал слова об объявлении войны молча. Наверное, его народ был единственным, кто не почувствовал вообще никаких изменений. Что есть война, что нет её… Какая разница, если тебя почти невозможно убить, а из твоего дома нельзя вынести ничего, кроме тебя самого. Само существование троллей, живых камней, уже было магией и настоящим чудом. У камня своя логика, своя философия и своё понимание мира. Камни всегда были молчаливыми свидетелями и мира, и войны. Вернувшись в горы, Гракх второй сделал только одно — спрятал среди камней то, что считал самым ценным. Книги и свитки про своего творца, Бога Омма. Возможно, он единственный догадывался о том, что кровопролитие затянется.
Был на том Совете и мой отец, Корран Семнадцатый. Выслушав от Лары Девятого кучу пафосного бреда (того самого, который наговорить могут только эльфы), он, вернувшись домой в гномьи подземелья, заперся с бочкой самогона в своих покоях. У гномов, как сегодня знает каждый из ребятишек, нет магии, и в той войне они рисковали больше всех. Старики рассказывали, что было подумали, что Корран пьёт с горя. Однако это было не так. Уже через пару дней Корран вынес из покоев и показал гномьему народу свою заначку — нет, не ещё один бочонок, а то, что сегодня называют простым и незатейливым словом «огнестрел». И для людей, и для эльфов эта штука оказалась неприятным сюрпризом. Больше всего негодовали последние.
Ларра Девятый даже прислал моему батюшке примечательное письмецо, которое и сегодня висит в его кабинете на видном месте. В том письмеце Лара весьма «благородно» возмущался тем фактом, что замороченные им бешеные лисы так и не добрались до гномьих подземелий, а были «возмутительно и подло» отстреляны издалека.
Вообще, справедливости ради следует сказать о том, что Лара Девятый был тот ещё приколист. Он единственный из всех королей, кто в этой дурацкой войне помер не своей смертью. Карла Шестнадцатого, короля людей, считать не стоит, скончался он от старости в своей постели, окруженный любимыми чадами, а вот Лару убили свои же, не выдержав его царственного идиотизма. Династический переворот у самого консервативного и традиционного народа Пангеи прошёл на удивление тихо. На смену Ларе Девятому пришёл Мерлин Первый, и война стала затухать сама собой.
Уже третий год, как всё устаканилось, и все со всеми подписали мирные договора. В каждом из уголков Пангеи народы договариваются о взаимной торговле и сотрудничестве. Также впервые за всё существование Пангеи была построена общая магическая академия, чтобы маги разных народов больше не видели друг в друге врагов, а лишь союзников и помощников. Кто знает, вдруг, несмотря на разные способности и разный магический потенциал, люди, эльфы, тролли и гоблины чему-нибудь да научатся друг у друга, лучше друг друга поймут и больше никогда не будут совершать тех ошибок, которые совершили их предшественники.
Очень мудрое и очень, казалось бы, благородное решение, но только вот причём тут гномы? И самый главный вопрос — при чём тут я?!
Вчера на шумном гномьем пире в честь моего отъезда мой батюшка встал и при всех сказал, что, мол, как только я вернусь из академии «первым гномьим магом», он сразу же передаст мне корону. Гномы на это дело похлопали, чего-то там поорали, а про себя каждый более-менее еще трезвый гном подумал, что если этим самым «гномьим магом» я не вернусь, не видать мне ни короны, ни гномьего престола, ни вообще собственной бороды. Батюшка наверняка мне её вместе с башкой открутит и повесит в тронном зале в качестве назидания моим младшим братьям, чтобы и не думали как я позорить «честное гномье имя».
Даже матушка моя, собирая в дорогу вещи, посмотрела с жалостью и сказала:
— Корр, я попробую отговорить его. Просто продержись там, сколько можешь. Кто знает, может, благоразумие в нем одержит верх?..
Смотреть на ее грустные глаза было выше моих сил, и я просто вышел из комнаты, направившись без цели бродить по гномьим подземельям. Кто знает, вдруг я вообще вижу их в последний раз?
Из темноты я вдруг услышал чей-то хриплый шепот:
— Псс, Корр. Иди сюда!
Прямо у поворота к одной из заброшенных шахт стоял старый смутно знакомый мне гном. Как там его зовут? Тарран вроде?
— Привет, Тарран, — подошёл я к старику и, похлопав его по плечу, решил уточнить, — ты тоже из тех самых сочувствующих, которые вроде бы всё понимают, но ничем не могут помочь?
Старик, схватив меня за рукав рубахи, молча повёл прямо в глубину старой шахты. Минут через десять бодрой ходьбы он остановился и сказал:
— Дурак твой отец, и ты еще больший дурак! Весь в него! Только каждый из вас дурак по своему…
Дед после своей запальчивой тирады стал опасливо оглядываться по сторонам, а я, открыв рот, смотрел на него и не знал, как этому седому маразматику намекнуть на тот факт, что его трындеж тянет на государственную измену. Мой старик так-то король, а не простой шахтёр или торговец!
Пока я подбирал слова, дед, убедившись, что лишних ушей нет, начал тараторить:
— Корран дурак потому, что не разобравшись, хочет опозорить гномов перед всеми народами Пангеи, а ты, Корр, дурак оттого, что раньше времени нос повесил. Не по-нашенскому это, тем более — гномья магия есть! Я это точно знаю, мне мой дед кое-что рассказывал… Вот что ты, Корр, вообще про гномью магию знаешь?
Растерявшись от услышанной новости, я начал выкладывать деду всё, как на духу:
— Знаю, Тарран. Всё знаю. Что нету этой магии, и что вместо неё нам по легенде Великий Омм дал рецепт самогона…
Дед, сплюнув себе под ноги, посмотрел на меня, как на чумного, и сказал:
— Вот не твоё это, Корр, мозгой крутить… Вообще не твоё! Идиоту вроде тебя всё с самого начала издалека объяснять нужно будет. Как поедешь в свою академию, возьми моего внука Тарру. Он тебе по дороге все растолкует, а там, глядишь, что-нибудь вдвоем и придумаете.
Дед, проявляя удивительную для его возраста прыть, бодро поковылял обратно, оставив меня со своими мыслями наедине. Блин, может, у старика маразм приключился? Гномья магия есть! Надо же!
Его внука — Тарру — я почти не знал. Ни к торговле, ни к оружию, ни к другим гномьим типичным занятиям он интереса не проявлял, постоянно отираясь вместе со стариками среди библиотечных свитков. Нет, так-то я тоже науку и знания уважаю, только не все же время им отводить-то! А может, старик просто решил избавиться от своего непутевого внука, чтобы я его увез куда подальше? Ах ты ж гадство! Помоги мне в этом разобраться, Великий Омм!
Вот никогда не любил путешествовать! Ненавидел прямо это дело! О всех сделках по камням договаривался в соседнем небольшом городке, идти в который часа два пешком. А тут мне явно предстояла целая неделя долгой дороги!
Построили Магическую Академию на востоке, как раз на пересечении равнин с лесами и болотами, чтобы каждая из обладающих магией рас могла добраться к назначенному месту. Горные тролли так же, как и я, добирались издалека, но вот им все тяготы дороги были ни по чём. О нас же, гномах, вполне естественно, никто не подумал. Нет, я не осуждаю остальные расы Пангеи за такой подход. Наоборот, даже приветствую его. Практичность, как говорится, превыше всего.
Уже второй день, как мы с Таррой добирались к нужному месту вместе с торговым караваном, который проходил мимо через соседнюю деревеньку. Споро договорившись с торговцами, мы с Таррой обустроились в одной из тесно забитых товаром бричек, куда нас услужливо определили, при этом отметив, мол, вам гномам много места не надо. Мы с Таррой не спорили с этим тезисом, тем более, с того самого примечательного разговора с его дедом мне прямо-таки горело остаться с ним наедине и расспросить обо всём, что он знает.
Несмотря на то, что мы с Таррой были ровесниками, и с виду, и по характеру мы отличались разительно. Тарра — щуплый низкорослый гном, усыпанный щедро веснушками. Внимание к себе он привлекал постоянно. Делал это, правда, не по своему желанию. Тарра был огненно-рыжим от кончиков волос на голове до бороды. Выглядел он, будто у скошенного стога травы кровянки внезапно прорезались два кристально голубых глаза.
Я, даже несмотря на то, что редко заглядывал на тренировки к нашему гномьему мечнику, смотрелся на его фоне плечистым могучим воином. Ну тут скорее не моя заслуга — порода у нас такая, я весь в своего батюшку Коррана. Такой же, как он, светловолосый и кареглазый. Движения у меня, также в отличие от Тарры, были спокойными, без лишней суетливости. Ну тут также заслуга моего положения в среде гномов и тот факт, что почти все время я отводил торговле. Деньги, как говорится, суеты не любят. Вот и я в этом вопросе был с ними солидарен.
Вот если бы я раньше никогда не видел Тарру, видит Великий Омм, точно бы подумал, что этот гном меня боится. Тарра постоянно оглядывался по сторонам, нервно дергался и смотрел на меня так, будто я вот-вот отдам его на съедение пещерным крысам. Если излишние часы в библиотеке превращают тебя в подобие этого чудика, то это для меня лишний повод схватить свои пожитки и бежать куда глаза глядят в надежде на то, что моему батюшке передадут, мол, его сын Корр скончался по дороге, так и не доехав до этой дурацкой академии.
Вообще, у меня к Тарре была куча вопросов, и под мерное цоканье лошадиных копыт я решил начать наш разговор:
— Слушай, Тарра, — осторожно обратился я к глазастому стогу сена, — как ты понимаешь, я уговорил батюшку предоставить мне тебя в спутники. Жить ты будешь в одной из таверн в городке рядом. По уговору моего батюшки ты также будешь выполнять от меня мелкие поручения, передавать письма домой, за что тебе вполне прилично будет уплачено камнями. Скажи, Тарра, нафига ты мне нужен, если до вчерашнего дня я сам писать домой о своём позоре вообще не планировал?
Тарра где-то минуту пристально смотрел на меня, а потом достал из кармана небольшой кусочек черного уголька. Этим угольком он прямо на повозке молча нарисовал три знака и сказал мне:
— Вот, Корр, это вуньо, тейваз и уруз…
Одна из нарисованный закорючек, та самая, которую Тарра назвал вуньо, светилась легким серебристым цветом. Опасливо оглядываясь по сторонам, Тарра глянул на ошалевшего меня и спросил:
— Запомнил? — не дождавшись от меня ответа, он быстро рукой стер написанное углем на повозке и начал рассказывать. — Эту штуку, Корр, мы узнали не так давно. Узнали случайно, и условились никому не рассказывать, пока толком сами не разберемся, что и как.
— Кто «мы», Тарра? Что именно узнали? Что вообще это было? — начал я закидывать вопросами своего спутника.
Тот на моё любопытство только мягко рассмеялся и сказал:
— Это гномья магия, Корр. Подарок Великого Омма своим детям гномам. Очень долгое время весь наш подземный народ был уверен в том, что единственный нам положенный подарок от Великого Творца — это рецепт самогона. Не спорю, наш самогон хорош и стоит целой кучи эльфийских магов, только хотелось чего-то еще, посущественнее, что ли… Большинство гномов смирилось с тем, что мы совершенно лишены любого потенциала маны. Были, однако, и те одиночки, которые не отчаивались и искали. Искали везде, Корр, в гномьих свитках, старых легендах, везде, где только можно. А потом один из этих ищущих взял и сказал: «Эй мужики, помните ту самую скрижаль Омма, на которой Творец написал рецепт самогона? Кто-нибудь вообще с обратной стороны на неё смотрел?»…
До меня смутно начал доходить весь трындец ситуации. В смысле, с обратной стороны не посмотрели? А там что-то было? Та самая гномья магия, о которой мне в заброшенной шахте рассказывал дедушка Тарран? Великий Омм, стыдно-то как! Да нас же все расы Пангеи засмеют!
Застонав, я взялся за голову, как бы пытаясь уложить в нее родимую всё услышанное от Тарры. Тот, между прочим, решил меня не щадить совсем и не дожидаясь, пока я переварю уже услышанное, продолжил:
— Короче, Корр, посмотрели мы с обратной стороны скрижали. Нашли эти три знака. Что это такое, не поняли. Решили позвать одного из троллей, чтобы он спросил об этом у камня. Тролль сказал, что эти три знака оставил Бог Омм. Первый — вуньо — руна света. Благодаря ей скрижаль Бога светится в темноте. Вторая руна — уруз — прочность. Творец опасался, что скрижаль со временем может разрушиться, поэтому принял решение укрепить ее. Третья руна — тейваз — цель. Бог хотел, чтобы его дети гномы непременно данную скрижаль отыскали. Вроде всё просто, Корр, и кто знает, Великий Омм, может, даже и не задумывался о том, что делает, но раз данная скрижаль принадлежит гномам, то и эти руны тоже наши, понимаешь? Мы это проверили опытным путём. Только нарисованная осознающим то, что он делает, гномом, руна имеет силу. Там же возле скрижали в глубине пещер мы попросили тролля изобразить на стене руну света. У гномов руна сияла, у тролля — нет…
Отдышавшись, Тарра откинулся на тюк с товаром в повозке и задумчиво смотрел вдаль. Я решил у него спросить о важном для меня:
— И что дальше, Тарра? Узнали вы об этих рунах, и что сделали?
— А ничего, Корр… — вздохнув, ответил мне собеседник. — Мы слишком мало узнали. Ты только сам представь, как бы отреагировал твой батюшка, если бы мы завалились к нему и все рассказали как есть…
— Да нормально бы отреагировал, — огрызнулся я, защищая своего старика. — Обрадовался бы, рассказал бы всем, мол, мы гномы не такие уж простые…
— Вот именно, Корр, рассказал бы… — Тарра с какой-то странной жалостью посмотрел на меня. — Нельзя сейчас никому рассказывать. Мы предполагаем, что кроме той скрижали, которая есть в нашем подземелье, есть и другие, тем более, о них давно ходили слухи, мол, скрижали с рецептом гномьего самогона есть по всей Пангее. Ты же слышал об этом?
— А то… — буркнул я. — Другие расы, упражняясь в остроумии, подмечают, мол, Великий Омм оставил несколько, чтобы тупые гномы обязательно нашли хоть одну из них. Сейчас в наших пещерах в святилище только одна. Остальные где — не знаю. Можно же просто попросить другие расы передать их нам, Тарра…
— А они такие сразу же отдадут их, как только мы попросим, да? — голубые глаза Тарры холодно сверкнули. — Несколько тысяч лет гномам было наплевать на эти скрижали, а теперь вдруг стало интересно, да? А если они еще узнают о том, что на них спрятана наша магия! Да они же точно их спрячут так, что не только гномы, даже Великий Омм не найдет их! Ты думаешь, все прямо ждут не дождутся того, что гномы станут на Пангее самыми сильными, да?
Вот уже после сказанного я крепко призадумался. Действительно. Не факт, конечно, что среди гномов есть шпионы или недоброжелатели. Да какие тут могут быть недоброжелатели, если мы сами настолько тупы, что даже ни разу до этого не заглянули за эти дурацкие скрижали! Взболтнет какой гном «по секрету» эльфу или человеку — и вся Пангея знает уже… Что делать-то, а? Скрижали эти надо как-то искать! Причем так, чтобы остальные расы не догадались ни о чём! Эх, прямо сейчас бы в путь податься! Как всё не вовремя с этой академией еще!
Вместе с торговым караваном мы с Таррой ехали еще долго, но время для меня пролетело незаметно, благо поговорить нам было о чём. Этот щуплый малахольный гном за пару дней полностью перевернул с ног на голову то, что до этого я знал о своём народе. Почти всё оказалось ложью, причем такой, какая творилась у меня на глазах! Оказывается, о секрете гномьих рун знает с десяток гномов. И это включая и самого Тарру! Как только мой, как я раньше думал, «гениальный» батюшка открыл народу свой огнестрел, его тут же забрали на доработку гномьи оружейники, один из которых как раз знал секрет гномьих рун. Именно он, пока остальные не видели, нарисовал на конце каждой из сделанных трубок крохотный невзрачный значок, бывший на самом деле руной нахождения цели. Благодаря этому гномьи огнестрелы отличались такой меткостью и эффективностью. Позже, когда несколько образцов оказалось в руках людей, всех ждало разочарование. Попасть даже в достаточно крупную тыкву с двадцати шагов смогли единицы. Тогда люди всё списали на то, что, мол, у гномов из-за работы под землёй просто глаз острее, да и рука твёрже. На самом деле, это чепуха. Тейваз. Простенький значок, нацарапанный гномом для других гномов, и вот уже самострел почти не знает промаха.
Опять же, руна света. Кто бы мог подумать, но тот же дедушка Тарры, почтенный гном Тарран, пропадающий днём и ночью в библиотеке, вполне неплохо нажился на простой закорючке, чем-то похожей на гномий топор. Оказывается, в библиотечных наших светильниках уже давно нет горючего масла, и это при том, что по приказу моего батюшки каждый из уголков подземелья исправно этим маслом снабжается. Шутка ли! Погаснет свет, и какой-нибудь почтенный гном в темноте, споткнувшись, свернет себе шею! Тарран же данное масло исправно забирает со склада и так же исправно продает его на сторону в соседнюю деревеньку. На самом деле, внутри каждой из библиотечных ламп лежит небольшое зеркальце, на котором нацарапана руна света. «Горит» лампа почти так же, даже немного ярче. Экономия и выгода очевидна.
Вот, если честно, именно после этого признания Тарры мой внутренний гном просто взбунтовался. Быстро про себя я посчитал, сколько за это время мы все могли сэкономить на горючем масле для освещения наших подземных городов. А сколько за тысячу лет, если бы посмотрели за эти дурацкие скрижали сразу! Великий Омм, не дай мне рехнуться!
Само собой, также втихую знающими гномами использовалась и руна прочности, о чем рядовые гномы вообще не догадывались. Как только Тарра начал мне перечислять примеры — я просто за голову взялся! Три простые закорючки, а как они изменили весь наш быт! А ведь где-то еще есть и другие, и их надо найти. Непременно!
С этими мыслями я даже не заметил, как прошёл мой путь до первой Всеобщей Академии Магии.
Торговый караван прибыл в городок Валар. Тарра, выпрыгивая с баулом своих вещей из повозки, многозначительно посмотрел на меня и, помахав на прощание рукой, пожелал удачи. Само собой, эта история про руны, как мы условились, должна была оставаться тайной. В Академии, как сказал Тарра, мне очень даже желательно найти среди каждой из рас влиятельного представителя, подружиться с ним, а потом уже невзначай расспросить про скрижали Омма.
Такая простая на первый взгляд, как гномья кирка, идея на самом деле была очень сложной в своём исполнении. Подружиться и расспросить! Учитывая, что я, скорее всего, пулей вылечу из Академии Магии в первый же день, миссия приобретала налет невыполнимости.
Повозка стучала по городской мощеной дороге, а я, прижимая к себе нехитрый баул с самым необходимым, понимал, что с каждой минутой мне становится все страшнее.
Построенная Академия просто захватывала дух. Чем ближе были ее высокие шпили и белые башни, тем грандиознее и величественнее она становилась. Когда-то давно я на картинках библиотечных свитков видел замки эльфов. Они были точно такими же — изящными и как будто сотканными из воздуха. Хех… Великий Творец дал эльфам больше всего магии. Не удивительно, что остроухие командовали при строительстве и сделали всё по своему вкусу. Ох, не просто тут будет гному. Совсем не просто.
Выпрыгнул из повозки возле белоснежного моста, который вел к этому великолепию. На мосту, кстати, было немало народа. Как-никак, именно сегодня приёмный день. Приезжать заранее позориться я не хотел, но и опаздывать также было не дело.
Выдохнув, я ступил на мост и, закинув на плечи баул, бодрой рысцой пошел прямо к огромным воротам, которые как раз сегодня были призывно распахнуты для будущих учеников Академии.
По сторонам решил не смотреть. Вот вообще не хотелось ловить на себе чужие любопытствующие взгляды. Гном и гном. Подумаешь, мало ли почему я тут могу быть?
Где-то за спиной, пока я шел к двери, послышался смешок. Хотелось думать, что мне это послышалось. Зажмурившись, сделал шаг за дверь.
Вот на Пангее есть такая поговорка. Высокое торжество без гоблинов, как обычная пьянка без гномов. Вроде и можно, но не нужно. Не то чтобы гоблины были в таком почете на этих торжествах. Нет. Наоборот даже. Как раз у них была самая тяжелая и черная работа — магия иллюзии. Я несколько раз видел до этого, как творят свою магию зеленокожие. Народец этот, несмотря на невзрачный внешний вид, мог похвастаться удивительно тонкими изящными пальцами, которые в своей гибкости ничем не уступали, а часто даже превосходили пальцы остроухих.
Гоблин, стоя в сторонке от городских гуляний, как бы задумавшись, чертил в воздухе пальцами непонятные фигуры, а в небе в это время распускались огромные золотистые цветы или летали невиданные до этого птицы.
Видимо, на открытии этой самой Академии Магии устроители решили, что ни за что нельзя ударить в грязь лицом. Почти по всему периметру огромного вымощенного розовым камнем двора Академии можно было увидеть неприметные фигурки зеленокожих. Ну а уже в самом дворе Академии магия, как говорится, витала в воздухе. Летали птицы, сыпались искры, распускались невиданные цветы и деревья. Неудивительно, что несколько местных чумазых ребятишек на свой страх и риск решили забежать сюда и поглазеть на это чудо. Почувствовал себя как раз одним из них, потому что просто застыл на пороге, раскрыв в удивлении рот. Воистину, Великий Омм не обделил своих детей гоблинов магическим даром.
Пока я в восхищении рассматривал это шумное действо, сзади меня успели толкнуть в сторону.
— Посторонись, бездарь… — кинул мне невзначай высокий светловолосый эльф, проходя к группке своих, стоявших в отдалении.
Эльфы… Вот они единственные, кто почти не смотрел на развернувшееся на их глазах чудо. Своим безразличием они как будто подчеркивали, мол, они тут лучше всех. Самое паскудное было в том, что так, собственно, и было. Эльфы и правда отличались высоким потенциалом маны, и среди праздно шатающихся перед Академией будущих учеников их явно было больше всех.
Между тем, долго поглазеть и оценить обстановку у меня не получилось. Внезапно все иллюзии, витающие до этого в воздухе, растворились, а из самой академии вышла сероглазая эльфийка в легком голубом платье.
— Приветствую вас, будущие студиозусы Академии! — произнесла она на удивление звонким мелодичным голосом.
«Студиозусы» в толпе в ответ зашумели, приветствуя эльфийку. Внезапно объявившийся рядом со мной словно изниоткуда гоблин пояснил:
— Лариэль, ректор нашей Академии Магии. Запомни её, гном, хорошенько запомни и старайся не попадаться лишний раз на глаза. Пусть тебя не обманывает ее милый вид…
Я взглянул на гоблина, который несмотря на теплую погоду кутался в просторный серый плащ. Решил начать знакомство первым:
— Спасибо. Меня вообще-то Корром зовут…
— А меня Шигом, — ответил гоблин, взглянув на меня своими огромными печальными глазами. — Удачи тебе на вступительном экзамене…
Хех… Мелькнула даже на секунду мысль, что мой новый знакомый тут единственный, кого не удивляет присутствие гнома в Академии Магии. Так, стоп! В смысле «вступительный экзамен»? Кажется, у меня началась паника…
Только я хотел подробнее расспросить обо всем зеленокожего, как его и след простыл. Между тем, народ перестал праздно шататься перед Академией и потянулся внутрь вслед за эльфийкой, которая уже давно была в здании.
Решил не отставать от всех. Пошел туда же, куда тянулась шумная толпа прибывших. Даже сейчас, когда все вроде были отвлечены будущим экзаменом, всё равно на меня обращали внимание. Впервые в жизни словил себя на мысли, что мне хочется, как те же гоблины, овладеть магией невидимости, уметь прятаться от чужих глаз. Нет, вот вроде не сделал я ничего такого, почему же мне стыдно-то, а?
Вжав голову в плечи и глядя только перед собой, я, повинуясь капризам толпы, следовал к нужному месту. Внутри академии, кстати, оказалось не так роскошно, как снаружи. Стены были в практичном синем цвете, цвете магии. На стенах были достаточно яркие, но неброские железные светильники, которые, кстати, не горели. С другой стороны просторного коридора, по которому гурьбой шли будущие студенты, стены украшались огромными стрельчатыми окнами и света от них вполне было достаточно, благо сейчас был солнечный денёк.
Наконец, толпа вынырнула в огромный светлый зал с крепкими скамейками из темного дерева. Скамейки занимали большую половину зала и народ, не мудрствуя, стал рассаживаться на них. С другой стороны зала был большой длинный стол, засланный синей скатертью. Хех. Синий, похоже, цвет этой Академии. Ну и ладно. Нам-то что с этого?
За столом сидели, как я понял, будущие преподаватели — тройка эльфов, человек, два гоблина. Возможно, это та самая комиссия, которая будет проверять потенциал маны студентов. Чем больше об этом думал, тем страшнее становилось. Великий Омм! Делать-то мне что? Я же ничегошеньки не умею! Кажется, от нервов ноги стали ватные и я бухнулся на ближайшее свободное место на скамейке.
Народец, который был рядом, начал, к моему стыду, обращать на меня внимание:
— Ого! Эй, Нарин, посмотри сюда! Тут же гном! — заорал неприлично громко один из остроухих, ткнув своего собеседника локтем в бок.
Его спутником был как раз тот самый эльф, который толкнул меня во дворе и «дружелюбно» обозвал бездарем. Офигительно. Кажется, у меня появляются доброжелатели! Нет, ну вот что я лично вам, остроухие, сделал, а?
Нарин — светловолосый эльф с удивительно пафосной рожей, видимо как раз королевских кровей, — даже не соизволив повернуться, поморщился и сказал:
— Пфф… Только комедии нам тут не хватало! Как пришёл гном, так и свалит сейчас после экзамена обратно…
Вот хотелось, очень хотелось огрызнуться, но понимал, что остроухий дело говорит. Вот-вот настанет момент истины, и я отправлюсь домой обратно. Бать, вот за что ты со мной так, а? Неделю ехать сюда, чтобы потом на всю Пангею опозориться!
Пока я предавался скорбным мыслям, эльфийка в голубом платье — она же ректор Академии Магии Лариэль — вышла в середину зала и сказала:
— Уважаемые будущие студиозусы. Никогда до этого магии не обучались все расы вместе. Все мы разные, у всех своя магия и свои особенности. Вместе с приемной комиссией — тут она показала рукой на сидящих за столом, — мы придумали оптимальный вступительный экзамен, который позволит продемонстрировать каждому имеющийся магический потенциал. Внести горшки с цветами!
Тут небольшая боковая дверца распахнулась. Суетливые слуги начали вносить небольшие деревянные стульчики, столики, горшки с розами. Не прошло и минуты, как почти все пространство от студентов до приемной комиссии заполнилось одинаковыми столиками. На каждом столике неизменно стоял тяжелый каменный горшок с розой. Возле столика был низенький стульчик.
— Эльфы, вы первые, покажем остальным расам Пангеи пример.
От этих слов нашего будущего ректора несколько засквозило высокомерием. Пока эльфы — а их как раз было больше всего — рассаживались каждый за своим столиком перед розой, ректор начала монотонно объяснять:
— Обратите внимание, перед вами простая роза. Не касаясь ни самого цветка, ни каменного горшка, вам нужно продемонстрировать имеющийся у вас магический потенциал. Если вы эльф и обладаете магией Жизни, советую вам воздействовать непосредственно на розу. Можете добавить ей несколько новых бутонов или сделать что-то иное на ваш вкус. Если вы гоблин и обладаете магией иллюзии, можете превратить её в иной цветок или вообще что-то невообразимое. Если вы человек, можете просто полить цветок или что-нибудь сделать с землёй под ним. Если вы тролль и говорите с камнем — воздействуйте на горшок, придайте ему новую форму. Всем всё ясно?
— А если вы гном? — крикнул чей-то насмешливый голос из толпы и послышался всеобщий смех.
Я в это время хотел провалиться сквозь землю. Даже покраснел, но взгляда от глаз ректора решил не отводить. Лариэль — Великий Омм, надеюсь мне это показалось! — посмотрела на меня с откровенной ненавистью. Потом, отведя взгляд, обратилась к задавшему вопрос:
— А вам, кто бы вы ни был, я советую сейчас беспокоиться только о себе!
Шутник, услышав в голосе ректора стальные нотки, затих и стушевался. Я же попытался хоть как-то собрать в голове мечущиеся мысли. Как никогда в жизни просто хотелось встать и уйти куда подальше! А может, плюнуть на всё и начертить на горшке руну света, чтобы комиссия рубанулась в обморок? Эффектно, конечно, выйдет, но нельзя. От бессилия начал скрипеть зубами.
Группа эльфов, между тем, расселась каждый на своё место. Лариэль, а вместе с ней еще два других эльфа, молча стали прохаживаться по рядам и связывать руки студентов за спиной с помощью заклинания зеленой плети. Первый эльф, которому внезапно связала руки после щелчка пальцами ректора зеленая лиана, дернулся было, но Лариэль успокаивающе его погладила по голове и сказала:
— Все в порядке. Так и задумано. Мы связываем руки, чтобы исключить возможность любого мошенничества. Если у вас есть магический потенциал, руки вам не нужны. Вперед. У вас есть полчаса. Этого времени предостаточно.
Эльф успокоенно кивнул и уставился на розу. Остальные решили не отставать. Наблюдать за остроухими было любопытно. Несмотря на то, что жутко нервничал, не мог не смотреть на открывающуюся моим глазам картину.
До этого я как-то действительно достаточно однобоко воспринимал магию Жизни эльфов. Ну лечить там можно всякое, зверьём повелевать, цветочки высаживать. Сейчас я заметил парочку остроухих, у которых цветок в горшке завял и почернел. Видимо, эта та самая обратная сторона дара, когда жизнь наоборот вытягивается из чего-либо. Смотрелось это несколько жутко. Таких остроухих было, благо, не много. В основном лесные эльфы с присущей им от природы тягой к прекрасному украшали розу новыми бутонами. Мой новый знакомый — эльф Нарин — отличился, кстати, на фоне своих сородичей. Он единственный демонстративно скинул с себя заклинание зеленой плети Лариэль и освободил руки, уложив их после этого на колени. Ректор, увидев этот жест, заметно скрипнула зубами и промолчала. Всё ясно! Этот остроухий, видимо, действительно королевских кровей. Вытерпеть такое принижение своего собственного достоинства, как пусть и временное связывание, он никак не желал. Ох и намучаются тут в Академии с ним.
Пока эльфы старательно демонстрировали приемной комиссии свои таланты, ко мне решил подсесть поближе черноволосый голубоглазый паренек, который сразу же мне представился:
— Привет, я Джон, — добродушно начал он разговор. — Гноме, ты не думай, что тебе все тут не рады или считают хуже других. Наоборот. В прошедшей войне вы доказали, что вы даже лучше многих. Да я ваши огнестрелы обожаю просто! Купил даже один за большие деньжищи, только стрелять толком не получается. Учиться нужно. Видимо, надо гномом уродиться, чтобы хорошо этой штукой управлять.
Хотелось сказать Джону, что он в этом плане действительно попал в точку. Нужно уродится гномом. Аж как-то совестно стало перед этим пареньком с честными глазами. Огнестрел он гномий купил себе… Ну-ну…
Тут, перепрыгнув через несколько лавок, прямо к нам подсел другой парень — рыжий, усыпанный веснушками, очень похожий на Тарру, если бы тот уродился человеком.
— Ты, гноме, только не волнуйся! — начал командовать он. — Меня, кстати, Генри зовут. А тебя как?
— Корр… — рассеянно представился я сразу двум моим новым знакомым.
— Так вот, Корр, — начал вещать Генри, — у тебя же наверняка с собой ваш гномий самогон, да? Не смущайся! Я знаю, что вы, гномы, без него вообще никуда не ходите. Так вот, пока есть время напиваешься, а потом перед приемной комиссией просто дыхни на розу и она, как пить дать, почернеет не хуже, как тут некоторые остроухие показывают! Гномий самогон — вот ваша магия от Великого Омма! Это сегодня все знают!
Генри, очень довольный собой и собственной сообразительностью, откинулся назад и глянул на меня, мол, ловко же я всё придумал, да? Джон, хихикнув в кулак, обратился к Генри:
— Слушай, где ты этих расовых побасенок набрался? В какой таверне? С чего ты вообще взял, что гномы без самогона никуда не ходят?
— Ага, — я смущённо буркнул себе в бороду, — я вообще еще по гномьим меркам несовершеннолетний, и пить мне нельзя.
Генри заметно пригорюнился:
— Это плохо, Корр, очень плохо… Кто же тебя отпустил сюда в Магическую Академию без вашего главного гномьего козыря, а?
— Батюшка, — выдохнув, признался я, — вообще меня не спрашивал. Сказал собирать вещи и без статуса мага не возвращаться.
— Сурово там у вас, — удивился Джон. — Ты это, Корр, главное, как-нибудь пройди в Академию, а там, чем сможем, может, и подсобим.
Похлопав меня ободряюще по плечу, ребята отсели к своим, а я опять остался с собственными мыслями наедине. Великий Омм, я же до сих пор не знаю, что буду делать! Если вообще тут вступительный экзамен, то кому и за что мой старик отвалил кучу камней, если прийти сюда мог каждый желающий? Неужели гномов просто развели на деньги и обманули? Вот это что-то новенькое! Если бы я тогда был рядом с батюшкой, точно такого бы не допустил. Вот сколько раз ему говорил не решать никакие денежные вопросы без меня!
Пока я думал о своём, вступительный экзамен для остроухих наконец закончился. Щелчком пальцев ректор развязала руки эльфам и обратилась к ним:
— Вы все прошли, вы — молодцы. В который раз эльфы доказали, что заслуженно считаются самым одаренным на Пангее народом. По результатам вступительных экзаменов, кстати, вас наши преподаватели будут делить на классы.
Остаток речи ректора обращен был уже не только к своим, но и ко всей аудитории:
— Запомните следующее — приемная комиссия после экзамена сформирует три класса. Списки с составом мы повесим потом на первом этаже. Формироваться классы будут не по вашим расам, а по потенциалу маны. Первый класс — самые сильные, боевые маги. Здесь будут учится те студиозусы, сила дара которых позволяет приказывать монстрам, насылать грозы, высасывать жизнь и так далее. Пугаться не нужно. На Пангее, слава Великому Омму, установился долгожданный мир и мы последние, кто хотел бы его нарушать. Название класса «боевые» просто условное. Заниматься они будут на отдельном укрепленном полигоне, подальше от других, чтобы случайно не навредить товарищам.
Аудитория, которая заметно напряглась после слова «боевые», как будто выдохнула. Послышались тихие разговоры и одобрительные возгласы. Действительно, в словах эльфийки был резон. Если кто-то щелчком пальцев может вызвать ураган или убить кого-то, ему явно не стоит тратить время на обычные магические упражнения, заниматься которыми тут, скорее всего, будет большинство.
— Второй класс, — продолжила Лариэль, — условно называется «бытовые» маги. Именно здесь будет обучаться большинство из вас. Тут место всем магам со средним потенциалом. Здесь будут учиться те, чьи навыки потом всей Пангее будут помогать в быту — лекари, помощники в выращивании урожая, иллюзионисты для праздников, мастера по камню и так далее. Последний класс — третий — мы решили называть «скрытниками». Здесь будут студенты со слабым потенциалом маны, почти скрытым. Стихийники, способные вызвать только легкий сквозняк, иллюзионисты, чья магия больше похожа на деревенские фокусы, лекари, не способные толком затянуть рану. Класс скрытников просуществует ровно полгода до следующего всеобщего экзамена, который случится в конце зимы. После экзамена этот класс расформируют. Если вы попали в категорию «скрытников» и планируете закончить Академию, желательно после вступительного экзамена вам продемонстрировать комиссии ваши успехи и перейти в класс бытовых или, как знает Великий Омм, может даже и боевых магов.
Аудитория после речи ректора зашумела. Все начали обсуждать услышанное. Мысленно я с Лариэль согласился. У слабых магов действительно должна быть своя программа обучения. Скорее всего, все эти полгода они, пока остальные штудируют заклинания, будут пробовать открыть в себе больший потенциал маны. С другой стороны, какой бы ни был в этом резон, мне даже этого не светит, потому что я полный бездарь в магии.
Пока наш ректор рассказывала об особенностях будущего обучения, эльфы успели усесться на свои места обратно. Слуги также в это время заменили на столах цветы на новые, и места были вполне готовы для следующей партии будущих студентов.
— Теперь люди, — скомандовала Лариэль и по скамейкам прошла волна оживления. Люди, в том числе мои новые знакомые Генри и Джон, поднялись и стали рассаживаться на освободившиеся места.
Руки для связывающего заклинания они уже подставляли без лишних вопросов, демонстрируя полное согласие с предложенными правилами вступительного экзамена.
Если до этого в аудитории, пока экзамен сдавали эльфы, царила полная тишина, то теперь она сменилась шумом и гулом. Тот же Джон, мой новый знакомый любитель гномьих огнестрелов, в первые же минуты экзамена, как только его руки оказались связаны, шандарахнул по несчастному цветку небольшой молнией и сейчас просто смущенно улыбался комиссии. Сильный маг, точно в боевые пойдёт!
Слышались периодические раскаты грома, шум дождевых капель. Какой-то бледный курчавый паренёк вообще превратил каменный горшок в настоящую жаровню, из которой начал валить плотный дым. Стихийники, одно слово.
У Генри, кстати, успехи оказались весьма скромные. Его роза просто раскачивалась под легкими порывами ветра. Мысленно посочувствовал пареньку. Как раз тот самый «скрытник», о которых только что распиналась Лариэль.
Следующими за людьми были гоблины. Было их немного — всего пятнадцать. Разглядел среди них и Шига, который поздоровался со мной во дворе Академии. Если остальные представители зеленокожих, демонстрируя магию, превращали розы в нечто невообразимое, Шиг просто сделал свой цветок невидимым. Решение показалось странным. Если бы я хотел попасть к более сильным магам, однозначно показал бы приёмной комиссии что-то похлеще пустоты в горшке.
Как только гоблины расселись по местам, встали тролли. Их всего-то и было на всю Академию около десяти. Почему так? Великий Омм этих троллей знает. Вообще, само их существование считалось чудом. Каждый из троллей хотя бы в минимальной степени обладает магией и умеет общаться с камнем. Некоторые не только с ним общаются, но и могут изменять его свойства и форму. Сегодня ни одно строительство крупного дворца на Пангее не обходится без трольей помощи. Они сами, рассуждая о своем собственном даре, просто говорят, мол, у всех из них потенциал маны одинаковый. Просто троллей постарше камни уважают больше и, соответственно, лучше их слушают. Сами же тролли просто якобы эти камни просят измениться в ту или иную сторону. Великий Омм их знает, может, так и есть.
Чем ближе была моя очередь, тем больше осознавал, что у меня вот-вот начнется паника. Какого я вообще сюда приперся? Что мне делать? Как потом своим в глаза смотреть, как вернусь домой?
Как только тролли, сдав вступительный экзамен, поднялись со своих мест, я услышал холодный голос Лариэль, звучавший как проклятие:
— Гномы, теперь гномы…
Аудитория одобрительно зашумела. Слышались восклицания из разряда «ща веселье будет» или «давай, гном, покажи нам всем». Единицы смотрели на меня с сочувствием.
Шёл на указанное место с полным ощущением того, что иду на казнь. Как только уселся перед каменным горшком с розой, заклинание зеленой плети резко связало мне руки.
— Давай, гном, ты правила знаешь, — как будто издеваясь надо мной, сказала Лариэль, — сделай хоть что-нибудь…
— Как сделать? Я же ничего не умею… — произнес в который раз я и подумал, что зверски устал уже объяснять всем вокруг эту простую очевидную истину.
Паника захватывала с головой. Да отстаньте наконец от меня все! Я действительно ничего не умею!
Ректор на мою реплику ответила просто испепеляющим взглядом и злобно рявкнула:
— Да сделай же хоть что-то, тупой ты гном!
Аудитория, которая до этого явно веселилась и совсем не ждала такой грубости от милой эльфийки в голубом платье, затихла.
Ну а потом случилось то, что случилось. Кажется, на мне сказалось нервное напряжение этого дурацкого дня.
В зависшей тишине аудитории я, с перепуга, громко пустил шептуна. Глаз эльфийки злобно дернулся. Еле заметное только мне движение пальцем Лариэль, и цветущая роза роняет несколько лепестков на землю.
— Ты принят, гном, — холодно отрезала эльфийка, а за моей спиной раздался истерический громкий хохот студентов.
— Пощади меня, Великий Маг! — гнусавил очередной шизанутый эльф и бился передо мной в наигранном припадке эпилепсии.
— Нет, Тераэль, ты слишком молод, чтобы умирать! Я тебя сейчас спасу! — истерично заорал второй остроухий и, схватив товарища за ногу, что есть силы поволок его за ближайший угол.
На разыгранную передо мной сцену я только заскрипел зубами и, когда наконец дорога освободилась, просто прошёл в отведенную для меня комнату.
Как только дверь за мной закрылась, я с облегчением опустился на холодный каменный пол. Хотя бы здесь, спасибо тебе Великий Омм, у меня была возможность спрятаться от чужих насмешек.
С того злополучного вступительного экзамена в Магическую Академию прошло всего два дня, и если бы я знал, что будет так, как есть, я бы просто действительно сбежал еще по дороге сюда. Вот я дурень! Была же возможность! Почему не воспользовался? Теперь уже поздно…
Сразу же после экзамена побежал в город. Вообще не хотелось мозолить глаза своим новым сотоварищам. Там в оговоренной таверне нашел Тарру и рассказал ему всё, как есть. Он мне вроде как сочувствовал. Потом, слегка покумекав, объяснил:
— Видимо, твой батюшка нехило вложился в строительство этой Академии, если Лариэль решилась пойти на этот обман. После войны ни у кого, кроме гномов, особо финансов нет. Поэтому госпожа ректор решила потерпеть позор вроде тебя полгода, чтобы потом с чистой совестью отправить домой. Зимой ты уже наверняка не сдашь экзамен, если, конечно, Лариэль не сжалится, или твой батюшка не подарит ей всю гномью казну.
Вот тут я вообще не разделял сарказма Тарры. В смысле, подарит гномью казну? За что? За то, что над его сыном тут поиздеваются? Ну их всех в бездну!
С Таррой мы тогда договорились поддерживать раз в неделю связь. Он же передал с проходящим мимо караваном весточку домой о моём успешном поступлении в Академию. В подробности, само собой, он не углублялся. А если бы попробовал — я бы ему голову оторвал, это точно.
Сам Тарра сказал, что попробует в городских библиотеках и местных архивах поискать что-нибудь про скрижали Омма. Наказал мне делать то же самое в библиотеке Академии и среди учителей магии. Хоть кто-то что-нибудь должен знать. Я, как единственный поступивший в эту дурацкую Академию гном, вполне естественно мог интересоваться древними легендами и скрижалями бога, не вызывая при этом лишних подозрений.
Опять же, всё вроде бы на словах было проще некуда, только на деле… Вернулся тогда в Академию поздно. К моему ужасу, уже с порога меня встретили бурными аплодисментами и криками из разряда: «Да это же Повелитель бобовой маны! Бегите, спасайтесь, кто может!»
Вот остроухие, в отличие от нас гномов, вообще не умеют пить. Хотелось каждому из них треснуть чем потяжелее по макушке! Видит Великий Омм, так бы и сделал, тем более пьяный соперник — не соперник вообще, даже если их несколько. Передумал. Завтра остроухие протрезвеют. Несмотря на всю их утонченность и тягу к искусству, они те еще мстительные засранцы! Ну а мне, в моём положении, лишние враги сейчас точно ни к чему. Ну их всех! Пусть лучше площадным шутом считают, лишь бы не мешали.
Именно так я тогда и подумал и, спросив у одного из пробегающих слуг номер своей комнаты, ушел к себе. Мнение своё поменял уже на следующий день. Надоели мне такие шутники хуже чем горсть гравия в гномьих ботинках. Повариха еще в местной столовой — улыбчивая круглая женщина — с самым добродушным и незамутненным ни одной лишней мыслишкой видом отвалила мне в миску огромную порцию подливы и, подмигнув, сказала:
— Это тебе, гном! Для маны…
Вот ей-богу подумал бы, что она издевается. Так самое худшее, что нет. Искренне заботится о молодом студенте. Сплюнув под ноги с досады, взял свою порцию и отсел в стороне от шумной толпы.
На сегодня никаких уроков не было — начнутся только с завтрашнего дня. Внизу на первом этаже вместе со списками трех классов висела записка от ректора, в которой Лариэль просила сегодня всех «располагаться и знакомиться с Академией», чем шумная толпа студентов дружно и занималась.
Я, отметив без лишнего удивления своё имя в списке класса «скрытников», также постарался заняться тем же самым, чтобы с завтрашнего дня лучше ориентироваться в огромном замке. Разобрался, кстати, во всем на раз. Так-то я даже в темноте под землей ни разу не заблудился в шахте, здесь же для меня задача была из разряда детских головоломок.
Весь замок Академии Магии был строго продуман по своей планировке. На первом этаже была столовая для учеников, она же в особые праздничные дни — зал для всевозможных приёмов. Также именно на первом этаже была огромная оранжерея с выходом в сад, который размещался за Академией. В принципе, это было весьма разумно. Эльфам для обучения магии Жизни нужна привычная среда, и было бы глупо эту самую оранжерею размещать где-то далеко от сада.
На втором этаже были наши аудитории-классы для обучения. Достаточно много их здесь. Первое время я даже подумал — а зачем столько? Потом сам же себя обозвал дураком. Это в теплое время эльфы будут торчать в саду, а вот зимой мы все как миленькие будем сидеть по классам.
Наши комнаты — и моя в том числе — были уже на третьем этаже. Здесь же был настоящий хаос и самоуправство студентов. Наверное, наша эльфийская госпожа ректор просто не подумала о том, что студенты начнут меняться комнатами, галдеть и вести себя так, словно они маленькие дети, а не будущие маги Пангеи. Скорее всего, продлится эта штука не долго и в скором времени Лариэль вместе с преподавателями что-нибудь да придумают для поддержания порядка.
Сами преподаватели с ректором, кстати, располагались в многочисленных башенках Академии магии. Там же, в этих самых башенках, была достаточно сложная система расположения библиотеки, архива и прочих сподручных для обучения материалов.
Именно там с завидной регулярностью терялись нерадивые студенты. Лариэль как раз для таких «одаренных» в пространственном ориентировании и дала сутки для того, чтобы они хоть немного поняли, что и как.
На самом же деле у меня сразу мелькнула вполне интересная мыслишка. Госпожа ректор очень хотела, чтобы студенты поняли для себя, что в башенки эти просто так лишний раз соваться нельзя. Вот, мол, вам эти три этажа, где всё понятно как день. А если чего-то нужно наверху — то только с преподавателем и под присмотром.
Сложно даже предположить причину такого решения Лариэль — может, ей есть, что скрывать от остальных, а может, просто она опасается за сохранность дорогих книг или другого имущества Магической Академии.
Какова бы ни была истинная причина, для себя я понял следующее — если буду слишком часто шляться в этих башенках в одиночестве, точно вызову гнев ректора, тем более Шиг — тот самый зеленокожий, с которым я познакомился в первый день пребывания в Академии — явно знал, о чем говорил, когда советовал «не попадаться лишний раз на глаза Лариэль». Хм… Найти его, что ли, вывести на честный разговор… Надо будет попробовать при случае, тем более, мы с ним вроде как в одном классе оказались.
Из знакомых мне имен в списке скрытников были Шиг и Генри. Остальные были для меня загадкой, разрешится которая уже завтра, но всё же. Боевых магов, кстати, на всю Академию набралось где-то двадцать. Сплошняком почти все эльфийские имена. Тем приятнее было приметить там и некоего Джона, скорее всего, того самого дружелюбного парня. Как он там будет учиться, окруженный пафосом остроухих и речами Лариэль об «избранности» эльфийского народа? Терпения ему побольше. Заниматься, кстати, боевые будут в специальном полигоне за садом Академии. Подозреваю, что это всё также не праздное решение безопасности ради. Сама Академия Магии по всему периметру охранялась городской стражей. Подозреваю, что не для защиты нас, а скорее чтобы сюда не лазили любопытствующие ребятишки из местных деревень, как это было в день открытия. Страшно представить, если какой-нибудь из них заберется в Академию и отыщет полигон боевых магов.
Спрятав полигон в глубине сада, Лариэль явно рассчитывала также охладить пыл возможных искателей приключений, которые если и будут заглядывать в Академию, то явно дальше полусотни шагов внутрь просто не доберутся, так как точно попадутся на глаза либо слугам, либо самим студентам.
Академия Магии действительно была продумана до мелочей в своих деталях. Единственным минусом и лишней деталью были именно мы — скрытники. Само наше нахождение здесь было явной необходимостью и какой-то своеобразной уступкой от ректора. Если у боевых магов был собственный полигон, а у бытовых в качестве основного места пребывания отдельная огромная оранжерея, то мы — бездари от магии — были этакими сиротами, которым уже через полгода явно дадут пендель. Самое грустное, что это всё было справедливо.
Вот уже завтра начнется моё обучение в самой престижной и самой лучшей Академии Магии Пангеи, а мне отчего-то не радостно. Где-то за дверью шумят пьянствующие празднующие студиозусы, а я тут в своей небольшой комнатушке сижу в одиночестве и думаю, как же мне быть.
Достав из кармана куртки кусочек уголька, — того самого, которым некогда Тарра на повозке рисовал для меня руны — начертил на полу руну света, которая тут же засияла бледным огнем. Задумался.
Вот видит Великий Омм, если бы не вся эта ерунда с гномьей магией, плюнул бы на всё, даже на мнение собственного свихнувшегося батюшки. Для гнома, который знает толк в торговле, наверняка на Пангее хоть где-нибудь да нашлось бы место. Теперь же я понял, что моё место здесь.
Слишком долго весь гномий народ довольствовался славой полных магических бездарей, и сейчас, когда появилась эта небольшая лазейка, этот маленький шанс на получение чего-то магического, упускать его ни за что нельзя. Второй раз прохлопать собственную магию гномам недопустимо категорически. Завтра же постараюсь узнать, как мне попасть в библиотеку Академии!
С этими мыслями я стянул с себя куртку, ботинки, и как есть, завалился на заправленную колючим шерстяным одеялом кровать. Завтра у меня начнется тяжелый день, и мне перед ним нужно хорошенько отдохнуть и выспаться.
Еще вчера на свитке внизу, где висели списки учеников разных классов, я возле списка скрытников прочел фразу, оставленную чьим-то размашистым почерком:
Справедливо решив, что это послание от нашего будущего преподавателя, был возле нужного места намного раньше срока. Опаздывать я вообще не любил — в торговле это не приветствовалось.
Менее всего, открывая тяжелую темную дверь, я ожидал, что почти весь класс будет уже в сборе. Генри, приветственно махнув мне рукой, подозвал поближе:
— О! А вот и наш гном! Милости прошу к нашему шалашу…
Ученики стояли кружком вокруг одной из учебных парт и, весело смеясь, о чем-то переговаривались.
Впервые за несколько дней почувствовал себя среди «своих». Было как-то уютно и легко. Действительно. Так-то тут все неудачники от магии, и выпендриваться друг перед другом у нас точно смысла нет.
— Гном, расскажи о себе… Почему ты здесь?
Задала мне этот вопрос полная улыбчивая женщина уже в летах. Я еще на экзамене обратил внимание на то, что среди студентов изредка встречаются представительницы женского пола. Значения этому факту не придал — так-то у нас даже ректор эльфийка.
Решил наконец ответить, не мудрствуя, на заданный вопрос:
— Меня Корр зовут. Отец мой, гномий король, отправил сюда учиться, потому что решил, что гномам пригодился бы собственный маг. Что и как я буду делать для того, чтобы у гнома вопреки всем заветам Великого Омма прорезалась магия, его не волнует. Если чего — у меня ещё с десяток младших братьев есть.
— Сочувствую, — услышал я сбоку чей-то незнакомый мелодичный голос и, с удивлением повернувшись на него, увидел эльфа.
Эльф! Здесь? Среди скрытников?
Правильно истолковав моё недоумение, он на удивление дружелюбно улыбнулся и представился:
— Меня Дилас зовут. Мне не повезло родиться со слабым магическим даром целителя. Лучше уж вообще рядовой эльфийский лучник, чем так… Мои родичи как услышали об открытии Академии — сразу меня отправили сюда. Кто знает, на что больше надеялись — на то, что меня в нормального мага выучат или на то, что меня по дороге лесные монстры сожрут…
— Да ладно тебе, Дилас, — Генри, который, видимо, уже успел стать тут душой компании, панибратски похлопал эльфа по плечу, — даже слабый дар целителя — это здорово! Ты же мешки под глазами можешь убрать, перхоть вылечить… А ну-ка замути нашему гному сейчас шелковистую бороду, чтобы прямо как у дам на королевских балах волосы!
— Да ну тебя, Генри, — вмешалась в разговор тётенька, — сам же знаешь, что у гномов борода — это святое! Не слушай его, Корр, он балабол. Меня, кстати, Юлия зовут…
А потом Юлия рассказала свою нехитрую историю. На самом деле она деревенская ведьма, и даже не простая, а, как она сама сказала, «ведунья женской силы». Испокон веков все женщины в их роду делали любовные амулеты и зелья из «ежовой выжимки и медвежьего жмыха». Сейчас Юлия планирует получить в Академии диплом мага, чтобы потом ездить по соседним деревням и «каждому им тыкать в нос и говорить, мол, я не шарлатанка и не мошенница». Так уж случилось, что её батюшка был слабым земляным магом, этаким романтиком, искателем кладов. Чуял он хорошо спрятанное под землей. Особых сокровищ он там не нашел, но в одной из деревень встретил матушку Юлии, а потом у них появилась дочурка, которая переняла от маменьки «Великую Ведовскую Женскую Силу», а от папеньки «земляные фокусы».
Гоблин Шиг, с которым мы познакомились в первый день, как выяснилось из последующего разговора, был просто напрочь лишен фантазии. По его признанию, он и есть самый настоящий «скрытник». При желании, с помощью потенциала своей магии маны он может даже скрыть от чужих глаз целую Магическую Академию или весь соседний городок. Однако сегодня это никому не нужно. Гоблину, который не умеет фантазировать, просто нечего делать в современной Пангее, где зеленокожим с завидным постоянством отводили роль площадных праздничных шутов.
Был среди нас и единственный тролль с «очень красивым трольим именем Хркх»… Хркх жаловался нам на то, что камни не уважают его старость, не хотят слушаться его. Его горшок на экзамене только слегка треснул. Другие тролли, которые с ним пришли в Магическую Академию, по словам Хркха, издеваются над ним, утверждая «всякое непотребство». Между тем, «старческого маразма у троллей не бывает», и камни его не слушаются по какой-то другой пока не ведомой ему причине.
Выделялся в нашей разношерстной компании рыцарь, называющий себя Лордом Вильгельмом Третьим. Мне он сразу категорично заявил:
— Не знаю, как остальные, а я здесь ненадолго! На экзамене случилось недоразумение! Моя магия дала сбой, я просто устал с дороги. Сегодня же пойду к ректору и попрошу о переэкзаменовке.
Вот видит Великий Омм, я даже не знаю, чему больше удивился — тому, что этот знатный отпрыск какого-то там лорда отличается таким детским оптимизмом и упорством, или тому, что я его вообще об этом не спрашивал, а он, целенаправленно поднявшись с дальней парты у стены, подошел и глядя в глаза, заявил всё это. Мда… Веселое выйдет у меня обучение…
Вот как раз, когда об этом подумал, раздался резкий грохот открываемой пенделем двери. На пороге оказались паренек и девушка. Несмотря на заметную разницу в росте и телосложении, это явно были близнецы. Парень, сурово двигая кустистыми бровями, решил начать знакомство с классом со следующей фразы:
— Ежели кто из вас, подлецов, сестрицу мою снасильничать вздумал — так зарубите себе на носу, что не бывать этому!
Уже потом, через несколько минут мы выяснили, что близнецов зовут Тим и Тина. Приехали они учиться к нам из далекого глухого села, где просто до зарезу нужны маги-погодники, так как у них там что ни год, то «либо паводок, либо засуха». У Тины от природы очень высокий, но увы, не всегда управляемый потенциал стихийной магии огня. Одну её в долгую дорогу и незнакомое место любящие родители отпускать не хотели. В качестве защитника к Тине прилагался брат Тим — слабый маг воды, и, хочется верить, где-то в глубине души очень даже дружелюбный паренёк. Чтобы попасть в один класс с братом, на экзамене Тина нарочно продемонстрировала слабый дар, что в её случае также более чем оправдано. Управлять сильными заклинаниями девушка ещё не умела, и ненароком просто могла кого-нибудь поджечь.
Пока мы, знакомясь друг с другом, болтали, в коридоре послышались тяжелые шаги. Никто кроме нашего будущего преподавателя это быть не мог, и мы, быстренько заткнувшись, расселись с самым невинным видом за парты.
Многострадальная дверь аудитории вновь распахнулась от пенделя. Зашел незнакомый нам угрюмый мужик в черном. Волосы его были уже с легкой проседью, хотя на вид он был еще весьма молод.
В гробовом молчании подошел к преподавательскому столу и, бухнувшись в рядом расположенное кресло, обрадовал нас:
— Называйте меня Мастер Клод. Я опоздал на ваш вступительный экзамен. Не по своей вине, кстати… В наказание за это ректор назначил обучать вашу группу… — мужик сверкнул на нас злобным взглядом, а потом как-то устало обмяк в кресле и сказал: — Ненавижу вас всех! Отбросы от магии!
После брошенных нашим учителем слов невзначай взглянул на своих. Вот не знаю, как у кого, а у гномов вообще так не принято! Я в малолетстве среди других гномов учился в подземельях многому — грамоте, торговле, ремеслу, нашим легендам… Хвала Великому Омму, у нас разрешены с ранних лет побои в школе — как учителя по отношению к ученикам, так и наоборот. В таких условиях никто не позволяет себе болтать лишнего…
А здесь… Я осмотрел лица своих новых одноклассников. На большей части из них был полный пофигизм. Отличился только рыцарь Вильгельм, который скорчил ответное презрение на своей физиономии по отношению к Мастеру Клоду.
Хркх, кстати, только зевнул на сказанное, и якобы «незаметно» решил поковыряться в носу. Учитывая, что наш старый тролль полностью был из камня, в тягостно повисшей тишине класса стал разноситься звук, который можно сравнить с шумом мастерской, где досужий скульптор что-то без спешки выпиливает лобзиком по камню.
Хм… Хркх не сразу понял, что как-то невзначай стал центром всеобщего внимания. Минут пять весь наш класс и почти рубанувшийся в обморок от злости Мастер Клод пялились на него. Потом старый тролль сделал вполне логичные для себя выводы:
— А что? Урок закончился? Дык я пошел тогда…
Тролль встал и направился к выходу. Дверная ручка никак не хотела даваться в его неуклюжие каменные пальцы и, не заморачиваясь, старый кусок камня просто вынес остатки деревянной двери. Слушая его удаляющиеся в коридоре шаги, я с грустью подумал, что дверь, в принципе, была неплохой. Вполне еще годик-второй протянула бы…
Мастер Клод, когда к нему вернулся дар речи, обратился к нам:
— Так, отбросы. Слушаем и запоминаем тему урока. Сегодня я вам расскажу о том, как пробудить в себе потенциал маны. К тебе, гном, это не относится. С тобой потом поговорим отдельно. Сходи пока в башню, найди кабинет Смотрителя Шалра. Скажешь, что в класс скрытников нужна новая дверь.
Кивнув, молча выскользнул в коридор Академии. Хм… За спиной уже раздавался монотонный голос нашего учителя, а я, направляясь к башням, про себя подумал, что неплохо было бы осмотреться там да поискать что-то про скрижали Омма. Наверняка там сейчас почти никого нет — как раз то, что мне нужно!
Пока шел к нужному месту, выспросил у бегающих по своим делам редких слуг, где же все-таки находится кабинет Смотрителя. Сориентировавшись в примерном направлении, постарался вспомнить, что есть там рядом с этим кабинетом. Хм… Кажется, там было кое-что интересное…
Поднимаясь по высокой винтовой лестнице, уже мысленно продумывал стратегию. Так… Там, вроде, был какой-то филиал библиотеки или вроде того…
Только свернул к нужному направлению, как, дернувшись от неожиданности, услышал за спиной истеричный крик нашего ректора:
— Стой! Стой, кто бы там ни был!
Святой Омм! Я что, уже успел как-то накосячить!? На инстинктах рванулся в поисках темного закоулка, чтобы спрятаться.
Вот не знаю, сразу видно, что у нашей госпожи Лариэль совсем нет опыта управления большим коллективом. Такие вещи даже мой поехавший папенька понимает. Последнюю фразу «кто бы там ни был» орать ей точно не следовало. Тем самым она дала понять, что меня пока не видели. В таких случаях всегда нужно кричать что-то вроде «эй, ты, там, я тебя видела», «дернешься — шарахну боевым заклинанием», ну или на крайний случай «я тебя всё равно найду и убью, паскуда!»
Ну, как говорится, всё приходит с опытом. Готов поставить на кон собственную бороду, что эта изящная эльфийка, которая так любит воздушные легкие платья и розы в горшках, уже к концу выпуска будет материться похлеще гнома, которого засыпало в старой шахте.
Вот гадость! Башенки эти дурацкие! Спрятаться негде. Только я завернул за очередной поворот в поисках лазейки, как передо мной предстал огромный чешуйчатый зеленый монстр! Капая едкой слюной на каменный пол, тварь хищно смотрела на меня желтыми немигающими глазами и била хвостом по полу. Из моего горла вырвался всхлип. Великий Омм, что это? Такого на Пангее вообще не водится!
— Вот ты где! Не повезло тебе, гном! — услышал за спиной холодный голос Лариэль.
Руки и ноги стало обвивать эльфийское заклинание зелёной плети. Зачем? Я и так был почти парализован от ужаса. Крепко связанный, я упал на холодный пол. Подошедшая сзади эльфийка коснулась меня и всё потемнело.
Вот не знаю, сколько точно продлилось моё беспамятство. Проснулся я уже не связанным в полной темноте. Где я? В небольшое квадратное окошко светила желтая луна, слышалось стрекотание сверчков. Ночь, что ли?
С кряхтением уселся на кровати и постарался осмотреться. Хм… Я в больнице? Не похоже… Как-то не видно заботливых врачей и баночек с лекарствами. Я в тюрьме? Тоже не то… На столе возле кровати стоял мой уже явно остывший ужин, среди столовых приборов в лунном свете блестел холодным светом нож. Да и охранников как-то рядом не видно…
Странно всё это. Куда я вообще вляпался? Что это был за монстр такой?
Есть не хотелось совсем. Растерев онемевшие запястья рук, пошел сразу к двери комнаты, попробовал открыть. Дверь, поддавшись моему касанию, тихонько заскрипела. Слуга, который тихонько подметал коридор, уставился на меня перепуганными глазами. Ах ты ж! Прям как я недавно на того уродца пялился! Решил начать с ним беседу:
— Эй, где я? Что вообще происходит тут?
Заикаясь, мальчик-слуга «обрадовал» меня новостью:
— Это комната для наказаний, гном. Госпожа ректор сказала, что ты подглядывал за ней в ванной, она связала тебя и вот ты здесь…
Выматерился. Офигел. Еще раз выматерился.
Значит, вы так решили всё это дело, госпожа ректор! Великий Омм, кажется, я сегодня увидел то, что не должен был видеть. Сейчас никто не поверит мне, что в Академии неведомый монстр. Таких даже в глухих лесах Пангеи не сыскать!
Ох… Обессилено уселся на пол. Как много всего навалилось в эти дни. А сколько предстоит ещё! Вот только славы извращенца мне еще не хватало! Вообще, каждой плешивой собаке на Пангее известно, что браки между расами невозможны. Нет, безусловно, редкие любители экзотики ради новых ощущений, так сказать, сближаются между собой, только потомства у них нет и быть не может. Вообще, это явные чудики. Всё-таки мы все слишком разные на Пангее…
Вот все это понимают, все, кроме эльфийских женщин, которые поголовно уверены, что все их хотят. Мол, они из себя такие красивые и изящные, что устоять невозможно. Помню, мне это один эльф доказывал, с которым мы часто торговали камнями. Я ему тогда в качестве аргумента задал следующий вопрос, мол, тебе бы понравилась женщина, которая выше тебя раза так в два, примерно метра четыре ростом? Пусть даже она будет очень красивая… Кажется, тот эльф крепко тогда задумался.
Крепко задумался сейчас и я. Что мне вообще делать? Не выпрут ли меня с Академии после этой истории? Может, мне уже вещи обратно собирать?
Пока я кумекал, сидя на холодном каменном полу, слуга уже куда-то убежал, оставив прямо посреди коридора свою метлу. Видимо, позвать решил кого из старших. Хорошо… А то я совершенно не представляю, что мне делать.
Через некоторое время в ночном коридоре послышались чьи-то шаги. Рассеянно оглянувшись, увидел нашего учителя — Мастера Клода, который, кивнув мне, зашел в только что покинутую мною комнату и сказал:
— Есть разговор, гном. Не для чужих ушей…
Встал и пошел за ним, захлопнув тяжелую дверь.
Учитель, отвернувшись к стене, смотрел из окна на ночной пейзаж. Я решил не мешать ему любоваться природой. Так же молча уселся на кровать, на которой я проспал, усыпленный каким-то эльфийским заклинанием, целый день.
— Корр, ты можешь много сейчас не понимать, но на самом деле очень хорошо, что ты оказался в этой Академии Магии. Именно ты — сын короля гномов… Кто знает, может, у твоего батюшки было не всё в порядке с логикой, но вот интуиция его не подвела точно…
После этой сказанной учителем тирады я как-то ошалел. Ожидал, если честно, чего угодно — угроз, расспросов, приказаний собирать вещи, а не это вот «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».
Мастер Клод, увидев моё полное недоумение, вздохнув, начал объяснять:
— Буду с тобой откровенен, Корр. Кажется, ты из тех немногих в этой Академии, кому можно доверять. Договор о конце войны был действительно подписан, но слишком многое было не оговорено до конца. Слишком много тайн осталось и загадок, понимаешь? К примеру, мы, люди, подозреваем, что эльфы оставили какой-то козырь в рукаве. Как-то слишком тихо и бескровно прошел у них династический поворот. Опять же, нам просто передали, что Ларра Девятый был убит. А ты видел его тело? Я вот нет…
— Мастер Клод, — несмело ответил я учителю, — но ведь у эльфов теперь новый король. Мерлин первый. Его все слушают, он все договора подписал. Какая разница, что с уже прошлым их правителем случилось?
— Большая, Корр, большая разница! Всё-таки, ты слишком молод и неопытен!
Учитель начал мерить нервными шагами комнату, а я постарался скрыть улыбку. Конечно! Слишком молод! Так-то по годам я его даже старше буду, только вот у гномов и у людей разный век и разное совершеннолетие. Ладно. Не будем придираться к таким мелочам.
Мастер Клод уселся на одну из низеньких табуреток в комнате и, сложив руки ладонями вместе, стал подробно мне пояснять:
— Ларра девятый был очень сильным магом. Даже по эльфийским меркам. Он мог не просто вселиться в голову одного волка и повелевать им. Потенциала его манны вполне хватало на целую стаю. Эта редкий дар, Корр. Дар, который встречался среди эльфов королевской крови. Сегодня не каждый эльф может похвастаться таким потенциалом маны, да ты и сам видел это на экзамене. Остроухих вроде много, но они не так сильны, как их предки маги.
Вот после этих слов я крепко задумался. В смысле, «не так сильны, как предки маги»? Да эльфы же круче всех в этой дурацкой Академии! Куда уже сильнее их? Вслух повозмущаться я не успел, так как учитель вновь перебил поток моих скачущих галопом мыслей:
— Не буду ходить вокруг да около, Корр. В этой Академии Магии полно шпионов всех мастей. Все следят за эльфами и за друг другом. Эльфы всё это подозревают, но всё равно откровенничать не спешат. Лариэль вот также ведет свою одну ей понятную игру. Сплошные интриги, Корр. Наверное, гномы единственные, кто на этот счет даже не заморачивались, а твой искренне поехавший батюшка прислал сюда тебя учиться. Соболезную, кстати, тебе на этот счет…
Учитель сочувствующе похлопал меня по плечу и, наконец, стал выводить разговор на интересующую его тему:
— Я знаю, Корр, что увиденное тобой в башне было намного страшнее принимающей ванну Лариэль.
Я вопросительно изогнул бровь и скорчил на лице скепсис. Вопреки всем ожиданиям Клода, откровенничать с ним вообще не хотелось. Ну его в бездну! Если все и каждый тут друг другу врут и обманывают, какого я должен говорить правду?
— А может, я действительно за ректором подглядывал… — упрямо ответил учителю.
Клод протянул руку к моему лицу и показал мне седую прядь волос, которая, оказывается, успела появиться в бороде. Мда… И это у молодого гнома… И это только за пару дней в Академии… Великий Омм, тут вообще можно хоть кому-то доверять?
Резким движением поднялся с кровати и, блаженно улыбаясь, ответил собеседнику:
— А вы сами, Мастер Клод, видели госпожу Лариэль без платья? — дурацкая мстительная мысль мелькнула в голове. — Редкое страшилище, поверьте моему опыту!..
Мастер Клод, хохотнув в кулак, ответил:
— Хм… Похоже, что Лариэль, закрыв тебя в этой комнате, наказала сама себя… Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Корр. Если захочешь рассказать мне всё — просто найди меня.
Я угрюмо кивнул учителю, а про себя отметил, что один в этой истории посмешищем точно не останусь. Хм… А эта седая прядь мне сейчас так кстати… Как ты из этой ситуации сама выпутываться будешь, Лариэль? Великий Омм тебя знает, но надеюсь, что это будет весело…
После того, как мастер Клод ушел в свои покои, я несколько растерялся. Что мне вообще делать? Оставаться в этой комнате для наказаний? А в чем, собственно, это самое наказание? Дверь-то открыта, еду тоже принесли…
А может, идти в свою комнату и спокойно там ложиться спать, чтобы завтра прийти свежим на уроки? Ага… Прийти, а потом отхватить за то, что «сбежал от наложенного на тебя справедливого наказания»…
Эх… Вот как у вас всё тут не продуманно, в этой самой Магической Академии, госпожа ректор. Никакой организации!
Сидел в комнате и мялся, не зная, что мне делать, где-то час. Потом плюнул и пошел в свою комнату.
Мои шаги в ночной Академии отдавались гулким эхом, хотя я старался лишний раз не шуметь. Неуютно как-то было от всей этой ситуации. И страшно. Только не из-за слухов и прочей ерунды, а из-за монстра. Странное чувство. То ли паника, то ли что-то еще… Вашу ж за ногу! По Академии бродит огромный чешуйчатый монстр, а вы сейчас спите все в своих комнатах! А вдруг прямо сейчас тварь кого-то доедает!
Из-за этих навязчивых мыслей хотелось куда-то бежать, что-то начинать делать, не важно что… Вот только знать бы точно, что вообще происходит. Кому тут вообще можно доверять на сто процентов? Тот же Мастер Клод вполне может быть заодно с Лариэль, и всё это окажется какой-то хитро продуманной интригой, в которой я окажусь пешкой. Нет. Не хочу. Сам буду разбираться.
В таких беспокойных мыслях пришел к своей комнате, и, наскоро умывшись перед сном, завалился спать. Времени до утра совсем чуть-чуть, а завтра сложный день.
Как только с рассветом услышал в коридоре гомон учеников Академии, понял, что ни капельки не хочется выходить туда к ним. Слухи о том, что единственный гном Академии оказался кроме всего прочего редким извращенцем, наверняка уже стали ходить среди местных.
Поёжился. Зажмурился. Выдохнул. Открыл дверь.
Ну что ж… Посмотрим, что принесет сегодня мне денек.
Как только я оказался в коридоре, шумный гомон как по команде стих. На меня уставилось несколько проходящих мимо эльфов, тролль и уже знакомый мне любитель гномьих огнестрелов Джон.
Вот видит Великий Омм, я ожидал чего-то иного — насмешек, порицаний, может даже, презрения. Ни фига подобного.
Джон, сорвавшись с места, подбежал ко мне и, пригнувшись, чтобы удобнее было говорить со мной, заглядывая мне в глаза, спросил:
— Ну и как она, гноме?..
С недоумением открыл рот. На меня, ожидая ответа, смотрели как-то по-особенному умасленно все — даже тролль. Казалось бы, ему-то с этого что? Он же каменный! Мда… Как говорится, за компанию и дворф повесился. Ну ладно… Выдохнул и нарочито душевно начал:
— Трындец, мужики… Страшная, как заброшенная шахта, в которой сдохла стая крыс!
Эльфы, которые с любопытством прислушивались к моему ответу, как по команде обиженно фыркнули:
— Скажешь тоже, гном! Лариэль по эльфийским меркам очень даже ничего! Не надо тут заливать!..
— Заливать! — обиженно перебил его я, окончательно войдя в нужную роль, — да посмотри на меня! У меня даже борода поседела!
Достав нужный клок волос, я помахал им перед глазами эльфа. Тот сразу же проявил задатки детектива:
— Сарин, — позвал он своего товарища-эльфа, — А ну-ка глянь! Ты же у нас лучший лекарь на курсе! Не магия ли это часом?
Ко мне подошел стройный как тростинка эльф с глазами цвета воды. С какой-то извиняющейся улыбкой взял тонкими пальцами в руку прядь моих седых волос и застыл. Минуты на три. Потом, оттаяв, в тишине коридора, где успела появится еще парочка любопытствующих учеников, заявил:
— Никакой магии! Прядь появилась естественным образом из-за сильного испуга. Еще чуть-чуть, и у гнома элементарно могло не выдержать сердце… Тебя полечить, Корр? Давай я верну твоей волосам прежний цвет.
— Спасибо, не нужно, — мягко перехватил руку лекаря и отвел ее от себя подальше. — Тот ужас, который я увидел, я хочу запомнить и пронести через всю жизнь. Об этом уроке я буду вспоминать каждый раз, когда буду смотреть на себя в зеркало…
Народец сочувственно зашумел и начал переговариваться. Периодически мне слышались высказывания из разряда «вот не поперло гному» и «а так по ней и не скажешь, может, просто дело в косметике?» Дождавшись, пока шум немного утихнет, заявил следующее:
— Народ, Лариэль реально монстр! Огромный уродливый монстр! Вы мне пока не верите — но готов поставить на кон бороду, что кто-нибудь из вас обязательно еще увидит госпожу ректора гуляющей без платья по башням Академии. Потом вспомните поседевшего бедного гнома… Вспомните, обязательно…
Многозначительно помахав рукой, пошел по направлению к аудитории, радуясь при этом, что со спины никому не видно, как я ехидно хихикаю.
После пущенной мною побасенки народец, само собой, во-первых, внимательнее будет ходить по башням, во-вторых — если монстр появится, все обязательно свяжут его именно с Лариэль, и ректору не выкрутиться. Ну и наконец, в-третьих, стоит только монстру попасться кому-нибудь опять на глаза, как хлынет новая волна слухов, и уже все точно будут настороже.
Извините, госпожа Лариэль, но как вы со мной, так и я с вами. Если вам удалось облапошить на деньги моего батюшку, совсем не значит, что все мы, гномы, полные идиоты.
Самое потешное, что до комнаты уроков я так и не дошел. Дорогу мне перегородил мальчик-слуга, который с извиняющимся тоном сказал:
— Господин гном, вас ждут в приемной ректора…
Слуга скрылся за поворотом, а я, ошарашенный, подумал о том, что в этой Академии слухи распространяются быстрее, чем кирка успевает удариться в камень. Ну нифига ж себе!
В башни поднимался с некоторой опаской — сказывались в этом плане впечатления вчерашнего дня. Путь нарочно выбирал такой, чтобы не проходить мимо того места, где я видел монстра. Улик там я никаких точно не найду — все-таки, госпожа ректор не дура, а вот седых волос прибавиться может.
В приёмной ректора на удивление было многолюдно. На низеньких табуреточках рядком вдоль стены сидели эльф, с виноватым видом разглядывающий собственные ботинки, гоблин, у которого вместо башки красовалась огромная оранжевая тыква (без магии иллюзии тут точно не обошлось) и знакомая мне тетенька из нашего класса скрытников — Юлия. Тетенька была мокрая, кутающаяся в теплое шерстяное одеяло, под которым, спаси и помилуй Великий Омм, явно ничего не было. Мне кивнули на свободную табуреточку и я присоединился к этой четверке.
Знакома мне из всех них была только Юлия, с ней и решил начать беседу:
— Эмм… А где ректор? Что вообще происходит?
Ответить мне решил эльф:
— Ректора пока нет, происходит ожидание воспитательного процесса. Каждый из нас в чем-то провинился. С тобой, бородатый извращенец, всё понятно. Еще вчера слухи ходили. Эта — эльф кивнул на Юлию, — голышом с утра пораньше по саду бегала…
— Я наслаждалась рассветной росой, — перебила остроухого тетенька. — Чтобы оставаться красивой, нужно каждый день так делать. Вот сколько, по-твоему, мне лет?
— Тётя, — закатил кверху глаза эльф, — не знаю, чем лично ты там наслаждалась, но твоим видом успели насладиться дозорные посты у стен, престарелый сторож сада и парочка несчастных эльфов, которые с утра пораньше собирали травы в оранжерее для зелий. Имей совесть! В твои годы — не знаю сколько точно, но явно за семьдесят — заниматься такими вещами не гоже!
После слов «явно за семьдесят» тётенька обиженно всхлипнула и явно собралась треснуть остроухого по голове.
Решил отвлечь её внимание хоть чем-либо. Только драки нам тут не хватало! Спросил у эльфа:
— Ну а ты тут как? И что с гоблином?
— С гоблином? — остроухий зыркнул на зеленокожего, который в этот момент с трагической печалью вздохнул. — Над ним свои же прикололись. Магия иллюзии. Сильный маг может наложить иллюзию на более слабого. Этот проснулся, глянул в зеркало, а вместо башки у него тыква. Свои снимать иллюзию отказываются. Ржут. Говорят, мол, тебе так лучше. Вот, пошел сюда, чтобы кто-нибудь из преподавателей заклинание отменил.
— Это совершенно не больно, — вступил в наш разговор гоблин, — голова моя по прежнему на месте. Просто все вместо неё видят тыкву. Даже я сам. А голова моя вот — потрогайте.
В этот момент тыква наклонилась прямо ко мне, предлагая, так сказать, «потрогать» её. Поспешил отказаться:
— Эм… Да верю я. Спасибо. Остроухий, ты так и не сказал, как сам тут очутился?
— Я пострадал ради науки. Эксперимент — наше всё…
— Он жрал червей в саду, — меланхолично отозвалась тётенька. — Я видела его, когда пришла совершать ритуал Женской Силы. Поздоровалась. Скинула покрывало и давай кататься по росе, как маменька меня учила. Этот, кажется, червяком даже подавился…
Узнать, какого ляда остроухий жрал садовых червей, я не успел. Дверь в приёмную ректора отворилась и, наконец, на пороге мы увидели силуэт хозяйки. На этот раз эльфийка была в темно-зеленом платье.
Если честно, я весь внутренне сжался. Лариэль очень четко ассоциировалась у меня с опасностью. Интересно, до неё успели дойти первые слухи? Если она только с города пришла — явно еще нет.
Я не ошибся. Лариэль, обведя всех нас холодным взглядом, начала:
— Так, вы все оказались здесь по разным причинам. Вы все чем-то провинились!
— Эмм… — вопросительно загудела тыква.
— Да, гоблин. Ты тоже! — холодно отрезала Лариэль. — Ты виноват в том, что слабый маг! Если ты будешь сильным, никто на тебя не сможет наложить иллюзию. Если ты слабый — будь хитрым и умным. Слабым дуракам не место в Академии Магии. С нетерпением жду зимних экзаменов, чтобы отсеять большую часть из вас.
Сказано было это таким презрительным тоном, что даже эльф дернулся. Ему-то чего волноваться? Если он не среди скрытников, то явно хотя бы в бытовых магах! Или госпожа Лариэль планирует зимой ввести в качестве экзамена что-то в разы серьезнее горшка с розой?
Об этой штуке задумался не я один. От мыслей отвлек голос ректора:
— Магия — это серьёзный дар. Это гордое звание, которое я никому не позволю позорить. Пошли вон из моей приёмной и передайте всем, что теперь за дисциплиной в Академии буду следить лично. Если кто-то будет попадаться на мои глаза чаще остальных — на легкий экзамен пусть не рассчитывает! У меня всё!
Эльфийка, злобно хлопнув дверью, зашла в свой кабинет, а мы с недоумением переглянулись:
— Нам это… Валить сейчас отсюда надо, да? — прошептала в тишине приёмной тыква.
— Вы как знаете, а я сваливаю, — прошептал эльф и двинулся к двери.
Мы все решили не отставать от остроухого и двинулись следом.
Уже за дверью мы все выдохнули и, кивнув друг другу, стали расходиться кто куда. Только я хотел намылиться по направлению к нашей учебной аудитории, как за спиной услышал голос Юлии:
— А ты куда, гноме? Нам же сейчас это — на полигон к боевым магам. Иди туда, а я пока сбегаю переоденусь и догоню.
Удивленно уставился на расходящиеся в разные стороны силуэты. Тетеньки, эльфа, тыквы. Куда, кстати, гоблин пошел? На урок или искать кого из своих, чтобы всё-таки сняли заклинание?
Мда… А мы, слабые маги, что будем делать на полигоне боевых? Туда же чужим вход не разрешается.
Чуйка мне подсказывала, что вся эта штука явно не к добру.
Несмотря на то, что шел к нужному месту без лишних остановок, у самого полигона меня настигла бегущая следом запыхавшаяся Юлия. Молодец, тетенька. Быстрая.
Отдышавшись, она решила объяснить:
— Мастер Клод еще вчера нам всем приказал с утра сюда прийти. Он рассказывал, что потенциал маны может значительно вырасти в критической ситуации, например, в случае боя с более сильным противником…
— В смысле?
Вот тут мне после ее слов стало как-то неуютно. Мы что, сейчас с боевыми маной меряться будем? Ах ты ж пакость! Вот как знал, что в эту Академию нужно было свой огнестрел брать! А мне мои домашние заладили «оставь, оставь, оружию не место там, где учатся». Нифига. Как показывает суровая жизнь и практика — самое место! Надо будет Тарру попросить достать где здесь в городе огнестрел, или пусть из дома передадут под каким-нибудь благовидным предлогом, а то, если такая ерунда, как схватка с заведомо сильнейшим противником здесь считается нормой, огнестрел будет мне в самый раз.
С опаской зашел внутрь полигона. Сам полигон, кстати, представлял из себя огороженное высокой живой изгородью пространство. Плотная зеленая стена вокруг нужного места явно создавалась не без помощи эльфийских магов. Вёл в полигон единственный центральный вход.
Внутри, вопреки всем моим ожиданиям, не оказалось никаких скамеечек или чего-то в этом роде. Ученики просто рассаживались кто где на земле возле плотных кустов живой зеленой изгороди. Внутри в огороженной площадке полигона оказалась парочка редких куцых деревьев, также на траве виднелись проплешины от фаерболов. Это навевало на определенные мысли — боевые с первых дней времени здесь не теряют. Ну, как говорится, тем хуже для нас.
Наши, кстати, были уже на месте. Боевые маги, ожидавшие также на своем полигоне прихода учителя, ошарашенно пялились на скрытников.
Вообще, мы действительно представляли из себя веселое зрелище. Генри — наш слабый маг ветра — с самым умным видом полез на растущее рядом дерево, с которого безапелляционно заявил, что будет сейчас медитировать, слушать ветер, настраиваться на бой. Сказать-то он об этом сказал, но у меня было неуловимое ощущение, что он решил там тупо сныкаться и переждать, в надежде на то, что пришедший учитель забудет о его присутствии в классе.
Гоблин Шиг уселся в углу, накрыв себя черным отрезом плотной ткани. От его вида на меня накатили воспоминания родом из детства, когда мы всей ватагой гномьих ребятишек играли в прятки. Один из моих младших братьев тогда просто накрылся половиком, мол, его теперь не видно. Как показала жизнь, гномьего мыслителя из него не вышло. Ну и ладно… Зато рудокоп хороший…
Тоже было глядя на Шига я решил, что зеленокожий так прячется, но Юлия меня оповестила, что Мастер Клод таким нехитрым способом посоветовал гоблину тренировать фантазию. Отключаешь все краски мира вокруг и пробуешь выдумать что-то своё. Ладно. С этим разобрались.
Рыцарь Вильгельм с самым непробиваемым видом делал зарядку, разминался, бубня себе под нос что-то из разряда «сейчас, сейчас» и «только проявить себя, и меня сразу переведут отсюда»… Мда… Удивительный оптимизм. Потешный тип. Как раз с ним мы вместе, кажется, и огребем сейчас больше всего.
Тролль, повинуясь своей собственной логике, лежал на земле. Я было подумал, что Хркх решил вздремнуть. Потом сам же себя на этой мысли и одернул. Никто на моей памяти не спит уткнувшись рожей в сухой горячий песок.
Происходящее с троллем безобразие милостиво решил объяснить уже наш эльф Дилас:
— Хркх советуется со своими. В земле же наверняка камни имеются, так он у них переспрашивает, что и как. Камни видели, как тренируются боевые. Сейчас слабые стороны противника нам расскажет.
Хм… Не сказал бы, что в этом плане готов положиться на маразматичного тролля. Разведка и стратегия — явно вообще не его. Вот кротов пугать — это да. У него бы наверняка получилось.
Эльф наш, кстати, также, если и волновался, виду вообще не показывал. Возможно, остроухий надеялся на то, что эльфы своего метелить не будут. Ну, не знаю… Так-то среди боевых и люди есть. Я бы на его месте не был так спокоен.
Глянув в уголок, приметил также нашу Тину, которая, поджав ноги под себя, мирно дремала, укутавшись в большой плащ своего брата. Братца, кстати, рядом не было. Странно. Вот же все наши. Только хотел спросить, где Тим, как приметил его возвращающуюся к нам с другой стороны полигона фигуру. Боевые провожали уходящего паренька шокированным взглядом. Мелькнула мысль, что знакомство с ними паренек начал точно с той же фразы, с которой познакомился когда-то и с нами.
Ну и ладно. Пусть знают, с кем имеют дело.
Вообще, с удивлением подметил, что боевые как-то нас сторонятся, и тут дело явно не в том, что мы их на порядок слабее. Хотя, чему тут удивляться? Среди гномов давно ходит побасенка о том, что самый неудобный соперник — сумасшедший соперник. Мы же все дружно явно производили впечатление дурдома на прогулке. Великий Омм, где же эти учителя? Долго нам так друг на друга пялиться?
С неодобрением увидел в толпе боевых того самого эльфа Нарина. Обрадовался какой-то мрачной недоброй радостью. Если будет драка — не важно на каких условиях — я хочу встретиться на полигоне именно с ним. Есть в его бледной остроухой роже что-то такое, что выводит меня из равновесия…
Вообще, не нужно думать, что маги непобедимы. Слишком долго все же наш гномий народ был без магии. За эти годы мы научились полагаться на собственную ловкость, кулаки, ну и трезвый расчет. В драке крепкий коренастый низкорослый гном может доставить уйму неприятностей даже без всяких фокусов и фаерболов, если, конечно, успеет добежать к магу…
Поток моих мыслей прервал голос Мастера Клода.
Наконец, он появился на полигоне. Рядом с ним был гоблин, которого я уже видел во время экзамена в приёмной комиссии. Видимо, это был учитель от боевых магов.
— Это мастер Шуша, — решил шепотом просветить меня Дилас, — Один из учителей боевых магов. Ты знал, кстати, что для них выделили целый десяток разных наставников?
В последней фразе нашего остроухого прозвучала какая-то обида. Действительно, им аж десять, а нам всего один. Хотя, думаю и Мастера Клода нам за глаза хватит.
За мило беседующими учителями показалась парочка слуг, которые тащили в тачках что-то для предстоящего урока. Видно пока не было, но почему-то я был точно уверен, что роз там не будет вообще. Наконец, слуги подошли ближе.
Интуиция не подвела меня. В тачке оказалась куча боевых щитов.
Мастер Шуша, улыбаясь блаженно своим мыслям и новому дню, вышел в центр полигона и начал рассказывать нам о том, что тут сейчас будет твориться:
— Господа, я понимаю, что всё происходящее кажется шуткой и бредом, но этот урок будет полезен как для боевых магов, так и для скрытников…
Мастер Клод, прислушиваясь к речи Мастера Шуши, также блаженно улыбался, кивал, и всем своим видом показывал, что ничего дурацкого в происходящем здесь и сейчас нет. Почему-то у всех, кроме учителей, это вызывало скепсис. Даже слуги, которые приперли кучу щитов, выгружали их в углу с каким-то непонятным весельем. Видимо, они рассчитывали остаться посмотреть на предстоящее зрелище.
Мастер Шуша между тем продолжил:
— У дуэлей есть четкое правило. Каждый берет себе щит и становится с ним там, где ему удобно. Потом противники нападают на щиты друг друга. Напоминаю, на щиты! Метать боевыми заклинаниями в других учеников в пределах Академии запрещено! Нападают оппоненты по очереди каждый так, как ему удобно, главное не нарушать очередность и не метать сразу по два заклинания. Во время боя от своего щита отходить нельзя. Длится дуэль до той поры, пока одна из сторон не сдастся, либо пока щит противника не будет уничтожен. Всем всё ясно?
Народ, завороженный объявлением учителя о начале будущего «веселья», начал оттаивать, перешептываться между собой, обсуждать.
Дополнить слова учителя-гоблина о предстоящих дуэлях решил также Мастер Клод:
— Народ, я напоминаю вам, что нарушение правил дуэли автоматически будет считаться проигрышем. Вам, боевым магам, — на этих словах наш учитель повернулся к нашим соперникам, — нужно уметь контролировать дар, уметь продумывать стратегию боя в непривычных для вас условиях. Кстати, напоминаю, если ваш соперник безвременно скончается — вы вылетите из Академии Магии.
Вот не знаю, на что рассчитывал Мастер Клод, когда говорил про «скончавшегося соперника». Может так помочь нам хотел, но вышло так себе. Я сразу приметил, как побледнел наш рыцарь. Где-то сбоку ойкнула Юлия. Остальные тоже наверняка «прониклись» этой идеей.
Учитель наконец повернулся к нам:
— Эй, скрытники, не робейте. Слабый дар совсем не значит проигрыш. Ваш противник недооценивает вас, что вам всем на руку. Сконцентрируйтесь на цели и верьте в себя. Я уверен, что каждый из вас может победить!
Мастер Клод ободряюще улыбнулся нам и отошел в сторону к изгороди. Наверняка он планировал просто наблюдать за происходящим, чтобы потом «пропесочить» каждого. Не сомневаюсь, что в этом была какая-то высшая мудрость, но только вот мне что делать? Я же вообще ни разу не маг!
Думать было некогда. Полигон оповестил громкий возглас Мастера Шуши:
— Народ, разбирайте щиты и вызывайте друг друга на дуэли. Можно начинать.
Я отпрянул к краю полигона, чтобы также понаблюдать за происходящим и успеть хоть что-либо придумать. Драться первым однозначно не стоило, благо время для обдумывания было. Хотя и затягивать до конца тоже не хотелось — вспомнился мой вступительный экзамен, когда я, оставшись последним, стал этакой «вишенкой на торте» всех слухов и прибауток, которые потом ходили по Академии Магии…
Боевые между тем, громко смеясь, расхватывали щиты. Один из них — веснушчатый эльф с мягкой копной каштановых волос — весело обратился к нам:
— Ну, скрытники, кто готов начать?
Рыцарь Вильгельм, который до этого разминался всё это время, уже было рванулся ответить на приглашение, но его остановил голос учителя Клода:
— Шиг, пускай Шиг начнет…
— Как скажете, — ответил рыцарь, послушно уступая место нашему гоблину.
Схватив свой щит, остроухий пошел в центр полигона, чтобы установить боевую позицию.
Гоблин, который всё это время слушал правила будущих дуэлей, накрывшись плотной черной тканью, наконец предстал перед нашими очами. Ткань упала в сторону. Шиг, не задавая никаких вопросов, выбрал щит.
Лёгкий щит. Даже слишком лёгкий. Я неодобрительно нахмурился на выбор зеленокожего: как-никак, крепкий щит — залог долгого боя. Хотел окрикнуть Шига, потом одернул себя — кто я такой, чтобы что-то ему советовать? Он сам себе хозяин!
Наконец, в центре полигона друг напротив друга застыли две фигуры на расстоянии где-то метров в десять.
Что там учитель боевых говорил? Нужно уничтожить щит соперника?
Мастер Шуша в это время поднял руку и спросил:
— Все готовы? Начали!
Как только он махнул рукой, Шиг исчез. Растворился в воздухе вместе со своим щитом. Мы даже все ойкнуть не успели.
Я также не успел сообразить, что произошло. Видимо, соперник Шига тоже.
— Эй, где ты, зеленокожий? Так вообще можно? — обижено спросил эльф своего учителя.
— По правилам соперник не должен отходить от своего щита. Сейчас Шиг — учитель-гоблин скосил один глаз, присматриваясь к происходящему на поле, — держит в руках щит, соответственно правил никак не нарушает.
В пределах полигона стали звучать периодические смешки. Кто-то из боевых начал подбадривать эльфа:
— Эй, Лирас, соберись давай! Не всё потеряно! Возьми также в руку щит и поищи этого зеленокожего засранца!
Эльф, который было потерялся после исчезновения Шига, наконец взял себя в руки и, подняв свой тяжеленный щит, начал наощупь бродить по полигону, вытянув одну руку вперед. Две руки вытянуть он явно не мог, так как мешала тяжелая ноша.
От боевых магов слышались подбадривания и советы, а я, улыбнувшись сам себе, кажется, начал понимать, что имел в виду наш учитель, когда говорил, что каждый может победить. Вспомнились также слова Шига о том, что потенциала его маны вполне хватит на то, чтобы спрятать от чужих глаз нашу Академию. Что-что, а прятать и прятаться этот гоблин умел хорошо. Уверен, что маны ему хватит на несколько суток невидимости, если не больше.
Кажется, зрелище дуэлей действительно обещало быть занятным. Скрытники явно повеселели, поняв, что в сухую мы боевым точно не продуем.
Шло время, Лирас уже успел вымотаться. Неизвестно, что больше утомило эльфа — тяжелая ноша в виде щита или подколки от своих же одноклассников. Разозленный, он обратился к собственному учителю:
— Мастер Шуша, почему гоблин не нападает сам на мой щит? Как долго вообще эта ерунда продлится? — в вопросе эльфа сквозили злоба и раздражение.
Учитель решил ответить нерадивому ученику:
— Гоблин не нападает на твой щит, потому что не хочет. Может, ему лень, может, он ждет, когда ты устанешь и уснешь… Не важно. Это правилами не запрещено. Продлится это всё, пока кто-нибудь не сдастся.
— Да в бездну это всё! Я сдаюсь! — эльф отбросил от себя щит и под улюлюканье и смех своих же отправился в толпу боевых магов.
Шиг тотчас появился вновь в обозримом пространстве полигона. Стоял он ближе к краю, хотя не сомневаюсь, что за время боя не раз сменил свое положение. Гоблин молча понес свой щит в общую кучу обратно.
Мы начали ему аплодировать. Самое удивительное, что парочка боевых магов также поддержала наши аплодисменты. Тем приятнее среди них было приметить и моего знакомого Джона — любителя огнестрелов.
Учитель Шуша обратился к своим:
— Так, боевые маги, пусть это будет вам уроком. Нельзя быть слишком самонадеянным и уверенным в себе. Соберитесь, если не хотите всухую проиграть скрытникам.
После последних слов учителя толпа боевых магов возмущенно зашумела.
Я же пожал руку подошедшему гоблину, поздравив его с успешным поединком.
Шиг, приняв поздравления от всех нас, юркнул обратно под черный отрез ткани. Не думаю, что он планировал продолжить свои упражнения. Скорее, его смущало это всеобщее внимание и аплодисменты.
Пришло время следующей пары дуэлянтов.
Пока длился бой эльфа и гоблина, я уже успел продумать какую-никакую стратегию. Эх, была не была! Пока боевые растеряны случившимся проигрышем, их надо брать.
Схватив покрепче в руку выбранный мною тяжелый щит, я одернул переминающегося в нетерпении Вильгельма и спросил у учителя:
— Мастер Клод, можно я следующий попробую?
Мастер Клод с некоторым недоумением уставился на меня. Потом на Вильгельма. Тот, видимо, как раз из своих рыцарских побуждений, решил всё же уступить мне, и в бой больше не рвался. Желающих из наших не было. Мастер Клод согласно кивнул, а я, выходя на полигон, тыкнул пальцем в Нарина и, ехидно улыбаясь, спросил:
— А можно мы с этой блондиночкой потанцуем?
Со стороны боевых послышался ржач. Кто-то высказался:
— Эй, Нарин, этот гном извращенец. Осторожнее с ним. Ты слишком красивый. На девочку чем-то похож…
Терпеть подколки от своих эльф не стал. Порывистым движением подошел к куче щитов и, глядя на меня с нескрываемым презрением, выбрал легкий щит Шига, который тот закинул в кучу обратно.
Ну надо же! Эльф решил мне дать фору! Не погорячился ли ты, Нарин? Хотя, может, это я погорячился, всё-таки он хороший маг. Хотя, нет. У меня действительно был план.
Пока длился первый бой, я выбрал в куче щитов один тяжелый экземпляр ровно в свой рост. Подобрал рядом лежащий на земле кусок известняка, и пока на меня никто не глядел, нарисовал с обратной стороны несколько рун прочности — уруз.
Эльфу придется изрядно повозиться, если он планирует разбить мой щит.
На том же куске известняка, которым я рисовал руны, нацарапал ногтем руны уруз — прочность и тейваз — цель. Спрятал заготовку в карман. Это будет мой финальный снаряд. Пока же нужно как-то потянуть время, чтобы моя победа в дуэли выглядела естественно. В другом кармане куртки у меня побрякивала парочка простых камней, которые я предусмотрительно туда закинул.
Наконец, мы с эльфом встали друг напротив друга. С удивлением подметил ненависть в его лице. Ну надо же! Чем лично ему я уже успел насолить? Или Нарин по жизни такой «дружелюбный»?
Как только мастер Шуша оповестил полигон о начале поединка, я размашистым движением кинул камнем в щит Нарина.
Деревянный щит глухо ухнул, но, само собой, не поддался. Боевые начали веселиться. Кто-то крикнул:
— Эй, гном, ты действительно рассчитывал своими камушками победить Нарина?
Только я планировал спрятаться от атаки эльфа за своим щитом, как заметил, что Нарин закатил глаза и застыл. Мда… Плохо. Очень плохо. Нафига я вообще полез в драку с противником, которого толком не знаю?
В это время послышалось с близлежащего дерева жужжание.
— Древоточцы! — ойкнула удивленная Юлия.
Туча жуков в мгновение слетелась на мой щит. Мне пришлось отпрянуть.
Хороший ход, Нарин. Только не сломают ли твои жуки зубы?
Вот до последнего боялся, что руна уруз не подействует, и после отлетевшей в сторону оравы жуков я увижу обглоданные остатки моего щита. Нет. Мне повезло.
Хотя, как повезло? Спасибо рунам. Это и была наша гномья магия в действии. Стая жуков-древоточцев, повинуясь приказу хозяина, отлетела в сторону. Нарин уступал мне право хода.
Мой щит, хоть и был немного потрепан, всё еще оставался цел.
В среде боевых поднялось недоуменное гудение. Народ переговаривался, явно удивленный тому факту, что бой не окончился здесь и сейчас. Глянул на своих. Те тоже были явно в шоке. Решил хоть как-то объяснить им ситуацию:
— Я же гном, я вижу, когда вещь хорошо сделана. Этот ладный щит я сразу приметил!
Моя нарочитая бодрость, кажется, обманула всех, кроме учителя Клода. Он скептично изогнул бровь и всем своим видом показал мне, что он, в отличие от всех, точно знает, где и кто эти щиты сделал. Не исключено, что так и было, но с Клодом буду разбираться потом. Сейчас Нарин.
Глянул на остроухого. Злобно насупленный эльф молча ждал от меня хода. Я, позевывая, достал из кармана куртки достаточно крупный булыжник и, прицеливаясь, метнул его в щит, хотя очень хотелось слегка «промахнуться» по роже эльфа.
На этот раз удар о щит вышел громче и звонче. Боевые издевательски начали мне аплодировать с криками:
— Давай, гном! Отпинай этот щит камнями! Посмотрим, кто кого…
Так-то их скепсис был понятен — древоточцы рано или поздно наверняка сожрут мой щит, ну а у меня, вопреки логике, шансов не было вообще. Правда, это если не знать про мой козырь в рукаве. Точнее, про камушек в кармане.
Следующая атака древоточцев на щит оказалась почти что фатальной. Нарин, собирая в кулак силу воли, похоже, сумел собрать жуков не только со старого трухлявого дерева рядом, но и со всего сада.
Огромная их туча сначала собиралась минут десять над нашим полигоном, потом стрелой упала на мой несчастный щит. Отпрянув от них, я хорошенько приложился к земле — порвал куртку, оцарапал руку.
Сплюнул с досады под ноги. Лишь бы только щит остался цел! Хватит играть в игры. Поднимаясь с земли, подметил, что учитель Клод смотрин на Нарина каким-то особенным взглядом. С чего бы это? Проделанный Нарином фокус с жуками явно говорил о том, что моя первая догадка об этом остроухом была верна — он действительно королевских кровей. Такое владение магией подчинения делало эльфа хорошим соперником. Если бы не дурацкие условия дуэли, мне бы точно пришел конец.
После отхлынувшей стаи древоточцев приметил, что мой щит хорошенько так истончился. Следующей атаки остроухого эта деревяшка точно не переживет и треснет пополам. Понял это не один я, и от боевых стали слышаться выкрики:
— Давай, гноме, кидай камушек и закончим с этим!
Действительно. Похоже, что с этим пора заканчивать.
Ну что ж… Не подведи меня, гномья магия. Достал из кармана заготовленный кусок известняка. Взял его двумя руками и крепко зажмурился. Что там про руны мне говорил Тарра? Гном, используя их, должен четко понимать, что и зачем он делает.
Почему-то подумалось, что весьма кстати расцарапал, падая на землю, руку. Пусть мое намерение уделать этого надменного засранца передастся камню с моей кровью.
Прицелился и запулил кусок известняка. Камень, гулко ударившись о щит, рассыпался в пыльное облако.
Эльф на щит даже не глянул, приготовившись творить новое заклинание.
Между тем, пыль рассеялась, и глазу учеников предстали разбитые обломки щита эльфа.
Полигон взорвался недоуменными возгласами боевых магов:
— Это что вообще было?
— Это невозможно!
— Нарин же почти победил!
Мастер Шуша, махнув рукой, наконец установил долгожданную тишину вокруг:
— Возможно или нет — результат мы все видели. Не сомневайтесь, что уже к вечеру слуги разнесут по всей Академии слухи о вашем полном провале. Есть еще сомнения по поводу полезности сегодняшнего урока?
Ответом Мастеру Шуше было угрюмое молчание.
Принимая поздравления от своих, краем глаза глянул на Нарина. Его взгляд был красноречивее любых слов.
Если до этого я от его царственной остроухой рожи мог рассчитывать только на презрение или на неприязнь, теперь же его взгляд обещал ненависть и кровавое отмщенье. Не знаю. Вся эта ситуация меня веселила. Эльфы на всю Пангею славятся сложными традициями и династическими ритуалами. Ни у кого с этим таких проблем нет, как у остроухих. На Пангее на этот счёт у людей даже дурацкая побасенка имеется, мол, если рождается человек, заботливые родители рядом с ним кладут соску. Если гном — бутылку самогона. А если рождается эльф, то бутылочку с кровью, потом и слезами врагов. Младенец-человек выпивает молоко и говорит первые свои слова «папа» и «мама». Младенец-гном выпивает самогон и спрашивает у родителей, есть ли еще. Ну а младенец-эльф, выпивая эликсир из крови и слез врагов родителей, хмурит брови и говорит, мол, «а чо вы с этими засранцами так мягко?» Потом, согласно этой народной поговорке, маленький эльф обещает «вырасти сильным» и найти себе «врагов, с которыми он будет творить то, что папке с мамкой даже не снилось»… Ясно, что люди в этой поговорке угорали над остроухими. Не такие уж они и злобные, в своём большинстве. Просто со своими традициями и непонятными ритуалами и обидками на этот счёт эльфы действительно умудрились надоесть всем и каждому. Не удивлюсь, если по какой-то древней запутанной эльфийской традиции Нарин теперь мой кровный враг. Хм… Подстрелить его, что ли, из окошка, когда мне мой огнестрел сюда привезут?
Хотя, фигня всё это… Меня вот в этой пословице с детства удивляло, что ни слова не говорилось там о гоблинах и троллях. Почему? Спрашивал об этом у мамки. Она всегда почему-то смущалась. Отвечала, мол, это людская побасенка — у них и спрашивай.
Почему-то так и не спросилось, хотя не раз с людьми сделки совершал. Забылось как-то. Ну и ладно. Сегодня вот у Юлии или Генри спрошу… Тем более, сейчас мне самое время отдохнуть и расслабиться. Как там, кстати, они? И вообще, не пора ли уже следующей дуэли?
С облегчением выдохнул и, усевшись спиной к зеленой стене полигона, решил понаблюдать за дальнейшим представлением. Так, кто там у нас сейчас на очереди?
Успокоенный одержанной победой, я приготовился наблюдать за предстоящими поединками. Между тем, обстановка начинала принимать самый что ни на есть идиотский поворот.
Следующей сражаться на дуэли захотела Юлия.
Рыцарь, который до этого также рвался в бой, решил окончательно и бесповоротно всему полигону продемонстрировать рыцарские качества и, став возле кучи щитов, помогал каждому выбрать нужный. Делал он это вне зависимости от класса, помогая как боевым, так и скрытникам — подавал щиты, советовал. Удивительное благородство. Жаль, что часто наказуемое…
Юлия с помощью Вильгельма также выбрала небольшой круглый щит и устремилась к центру полигона. Сражаться с «дамой» никто из боевых не вызывался. Удивительная штука — среди них самих была пара эльфиек. Одна было рванулась за щитом, но наша Юлия остановила её возгласом, указав на одного из остроухих:
— Вот этот мне нравится! Этого выбираю. Не откажешь даме?
Эльф под хихиканье своих помялся, а потом отправился за щитом.
Как только Мастер Шуша дал отмашку о начале поединка, случился очередной «сюрприз». Юлия, спрятав щит в своих широких юбках, заявила:
— Учти, если ты, охальник, истреплешь мою юбку — тебе придется жениться на мне…
От такой безапелляционной наглости тётеньки офигели все — как свои, так и чужие. Опять послышался ржач. Боевые, похоже, начинали иронизировать сами над собой — «народ, по ходу мы сейчас этим бездарям всухую проиграем». Эльф, который было приготовился до этого метать какое-то заклинание в щит тётеньки — может, ту же зеленую плеть, которую мы видели от ректора, а может, что-то другое, сплюнул под ноги и также пошел к своим.
Это была третья победа скрытников! Уже третья!
В происходящее на полигоне не верил никто. Слуги, которые тихонько до этого сидели в углу, ожидая конца урока, чтобы отнести обратно щиты, также откровенно поражались увиденному.
Я краем глаза глянул на нашего учителя Мастера Клода. Он, улыбаясь собственным мыслям, немигающим взглядом следил за происходящим. Видимо, каждого из нас потом ожидает отдельный разбор полетов по проведенной дуэли. Мысленно даже выдохнул. Рад был, что учитель занят по самые уши. Надеюсь, что он ничего не заметил в моей неожиданной победе над Нарином. А если и приметил что-то, было бы неплохо, если бы всё это забыл. Как-никак, такое на полигоне творится!
Между тем, в следующих боях чуда не случилось. Генри и Дилас продули боевым, хотя каждый из них старался и верил в чудо. Еще бы! После такого-то примера перед глазами!
Генри достался неудобный противник — гоблин. Он для нашего слабого мага ветра устроил настоящее испытание для нервов. Если наш зеленокожий — Шин — выбрал в качестве тактики невидимость, то уже гоблин от боевых магов просто размножил до сотни иллюзии самого себя. Уже через полчаса Генри был весь издерганный и потный.
Иллюзорные противники нервировали и изматывали — но отбиваться следовало от каждого, ведь кто знает, иллюзия перед тобой или настоящий гоблин? Слабое заклинание ветра, которым владел Генри, почти не помогало ему — единичная иллюзия гоблина перед ним от легкого ветерка могла слегка подернуться дымкой, только иллюзия была далеко не одна. Гоблин, нанося периодические единичные удары маленьким изогнутым ножом, почти никак не повредил щит магу ветра, однако у того всё было еще хуже. Он пока ни разу не умудрился задеть противника, хотя вымотан был до нельзя.
Поняв, что бой им уже проигран, Генри, сильно расстроенный, сдался и посмотрел на нас, скрытников, извиняющимся взглядом. Весь его вид так и говорил нам, мол, простите ребята, что не удалось всухую победить этих засранцев.
Потом был Дилас, которому в качестве соперника выпал Джон. Не сомневаюсь, что у нашего эльфа наверняка также какие-то были мыслишки и задумки, однако первым же ударом молнии любитель огнестрелов просто рассыпал в щепки щит Диласа. Эта была чистая победа.
Джон, извинительно пожав плечами сопернику, пошел к своим, которые встречали победителя овациями и улюлюканьем. Наверное, магия Джона — стихийная магия метания боевых молний — была самой подходящей для подобного рода дуэлей. Победа была закономерна.
Потом был наш Хркх, которому в качестве соперника досталась хрупкая эльфийка от боевых магов. Наш тугодумный тролль придумал достаточно интересное решение, хотя никто от него подобной умственной прыти не ожидал. Хркх также выбрал небольшой щит и потом просто уложил его на землю и лег сверху, прикрыв от возможных атак эльфийки.
Вот если бы эльфийка была стихийником или обладала той же эльфийской магией подчинения — идейка вполне могла прокатить. Но эльфийка была такой, какой она была — магом Жизни. Сильным магом Жизни. За таких лекарей потом в любом уголке Пангеи готовы отдать любые деньжищи. Ей не нужно было даже как-то трогать нашего тролля. Она просто сумела прорастить щит, который спрятал от нее тролль. Прошло минут десять, и мертвый кусок дерева пустил корни. Потом еще минут десять, и в небо взметнулся толстый крепкий ствол дерева. Тяжелого каменного тролля каким-то неведомым чудом хрупкий росток, ведомый сильным магом Жизни, откинул в сторону на несколько метров. На месте щита красовалось и шумело зеленой кроной дерево. Эльфийка смущенно улыбалась, краснела, принимая поздравления от своих. Мы также все ей хлопали, шокированные такой силой ее магического дара.
Следующий поединок был необычен — Тим никак не хотел отпускать на боевой полигон сестру в одиночестве и вызвался сражаться вместе с ней. Мастер Шуша, озадаченный настойчивыми просьбами этого простого деревенского паренька, наконец, сдался и обратился к своим:
— Народ, может, кто-то хочет попробовать себя в дуэли двое на двое?
Боевые посоветовались и в качестве следующих дуэлянтов отправили парочку в виде гоблина и стихийника. В этом плане они также были не промах. Приметили, какие тактики в таких условиях ведения дуэлей будут самые выигрышные, сделали свои выводы. Гоблин в их паре множил иллюзии, изматывая противников, а стихийный маг — на этот раз это был маг огня — наносил точечные удары фаерболами по щитам.
Будь на месте близнецов кто-нибудь другой, это всё наверняка обернулось бы для скрытников провалом, однако не тут-то было.
Тим и Тина работали в паре очень слаженно, чего вполне можно было ожидать от брата с сестрой. В отличие от боевых, они по ходу боя почти не переговаривались, понимая друг друга с полуслова.
На иллюзии гоблина ребята не отвлекались вообще. Тим, как слабый маг воды, просто касанием руки делал щиты влажными, благодаря чему дерево лучше выдерживало атаки фаерболов стихийника.
Не мудрствуя, в какой-то момент брат обратился к сестре со словами:
— Малая, шмаляй!..
А потом Тина «шмальнула», продемонстрировав всему полигону мощь своей магии. Огненные струи разбежались дорожками в разные стороны. Плети огня хлесткими ударами вырвали щиты из рук противников. Щиты вспыхнули, как факелы. Раненый гоблин, испуганно вскрикнув, упал на землю. На помощь бросились все — как боевые маги, так и учителя.
Маги воды быстро потушили разбушевавшийся огонь. Эльфийка, маг жизни, кинулась к своему однокласснику залечивать раны.
Мастер Шуша и Мастер Клод плотным кольцом окружили Тину, чтобы усмирить магию девушки. Когда всё успокоилось, учитель-гоблин, отчитав близнецов, о чем-то сбоку отошел посоветоваться с Клодом.
Мы все, ошарашенные увиденным, не знали, что и сказать. Тина, которая стала центром всеобщего внимания, прятала от нас глаза. Её братец хмурился, и как мог тихонько подбадривал девушку.
Наконец, учителя всё обсудили и вышли в центр полигона:
— Так, народ, на сегодня хватит. Эта девушка — гоблин Шуша указал пальцем на нашу Тину, — имеет достаточно сильный неконтролируемый дар. Она также иногда будет заниматься на полигоне боевых магов со своим учителем, когда нашего класса тут не будет. Как понимаете, не разумно ей тренироваться где-либо еще в Академии. После всего увиденного за сегодня нам всем нужно отдохнуть. Надеюсь, никто не думает, что этот урок прошел зря…
— Эй, так а кто победил? Боевые или скрытники? — спросил так некстати Генри.
— А какой был счет? — рассеяно переспросил Мастер Шуша.
В разговор вмешался незнакомый эльф:
— До последнего боя три-три. Равный. Только в последней дуэли эта малахольная — эльф из класса боевых указал пальцем на Тину, — нарушила правила и задела игрока. Правда и щиты они уничтожили также…
— Ну, значит, пусть равный счет и будет… — отрезал учитель-гоблин и, развернувшись к слугам, начал отдавать приказы собирать щиты.
Народ узкой цепочкой, неспешно переговариваясь между собой, потянулся к Магической Академии обратно. Думаю, что у наших классов сегодня уроков не будет — впечатлений хватило на целый день. Все хотели отдыхать.
Краем глаза приметил, что растерянный Вильгельм тронул за плечо Мастера Клода:
— Учитель, а я? — во взгляде рыцаря сквозила какая-то мировая печаль и скорбь.
— Вильгельм, не сегодня — отмахнулся от него Клод, — сам видишь, какое дело. Идите в Академию. Отдыхайте. Завтра, кстати, жду всех вас в нашем классе.
Только я хотел отправиться следом за всеми, как услышал за спиной вкрадчивый голос Клода:
— А вас, Корр, я попрошу остаться…
Ах ты ж! Значит, что-то увидел, хитрый падлюка. Сглотнул комок в горле и сделал шаг к учителю. Кажется, меня ждал неприятный разговор.
— Симон, его зовут Симон, — начал Клод, когда мы остались на полигоне только вдвоём, — он с детства хромает, путает право и лево, и иногда, когда случаются обострения, лепит из хлебного мякиша себе друзей и разговаривает с ними…
Я с непониманием уставился на учителя. О чём он вообще сейчас говорит? Клод, подметив за мной полное непонимание происходящего, улыбнувшись, решил пояснить:
— Ты говорил, что увидел прочный щит гномьей работы, мол, ты узнал почерк хорошего мастера. Я тебе решил пояснить, что ты слегка ошибаешься. Симон, вообще, неплохой парень. Он в нашем городке Валаре живет, прямо где-то в сотне шагов от Академии. Щиты у него выходят вполне сносные, вот и мы решили закупиться, тем более цены Симон не ломит…
Клод явно ожидал от меня какого-то объяснения или хотя бы просто внятного ответа. Вот ей-богу я бы ему этот ответ дал, только ни фигушечки за это время не успел придумать — текущие дуэли так захватили мои мысли и внимание, что я даже грамотный путь к отступлению не продумал. Эх… Если бы у меня хотя бы один денек был… Вот сейчас бы пришел в свою комнату, отдохнул бы, мысли в порядок привел и наверняка бы что-нибудь сообразил, чтобы на следующий день для Клода у меня была хоть какая-то приличная версия. Но увы… В такой ситуации я сделал всё, что мог. Изобразил полнейшее недоумение и с лицом рудокопа, которому только что заехали по башке киркой, ответил:
— Да ну… А так сразу и не скажешь… Видать, Великий Омм благоволит мне, ежели помог выиграть в этой дуэли.
Клод крякнул, скептично изогнул бровь и потом, измученно выдохнув, сказал:
— Корр, я понимаю, что ты сейчас никому не хочешь доверять, но один в этой Академии ты не выживешь. Я тебе уже говорил, что здесь сплошные шпионы и интриги… Тот же эльф, Нарин, наверняка теперь тебе будет мстить. Ты заметил, как хорошо он владеет магией подчинения? Наверняка без примеси королевской династии в его роду не обошлось… Нужно будет прощупать его. Мало ли…
Клод на мгновение углубился в свои мысли, а я, приметив, что учитель растерян и сам не знает, что мне предъявить, решил предъявить ему первый:
— Мастер Клод, мне нужен пропуск в библиотеку Академии Магии…
Вот, видимо, зря я подумал, что Клод слишком углубился в мысли. Как углубился — так и выглубился обратно. Взгляд его сразу стал цепким и острым:
— А тебе, собственно, зачем оно, гноме?
Вот есть среди нашего народа старая поговорка — хочешь кого-либо обмануть, скажи правду. Только не всю. На этот счет, хвала Великому Омму, у меня уже была заготовлена побасенка в голове:
— Хочу, Мастер Клод, найти всё что только можно о Великом Уходе Омма из Пангеи, про то, как он магию распределил между расами, и про то, что нам, гномам, ни шиша не досталось. Насобираю кучу свитков, перепишу от руки и батюшке своему отправлю. Видимо, того, что у нас имеется дома, недостаточно, если он решил отправить меня сюда…
Учитель на мои слова усмехнулся. Задумался на мгновение, а потом, ответил:
— Ты знаешь, Корр. А ты это очень хорошо придумал… — Мастер Клод кивнул мне и мы неторопливо пошли от полигона к Академии Магии, — Если честно, до последнего не знал, что с тобой делать. Ну вот какой потенциал маны может быть у гнома? Чем я могу тебе помочь? Какие упражнения для тебя мне следовало выдумать? Единственная ваша гномья магия — это, похоже, редкая удача. Прошедшая война это доказала, да и на этой дуэли успели убедиться все. Кто знает, может, Великий Омм и правда особенно оберегает ваш народ, так как магии вам на Пангее не досталось? Будем считать, что с этого дня твоё обучение сосредоточится на теории. Лично выпишу тебе постоянный пропуск в библиотеку Академии Магии, чтобы ты не сидел без дела. Любопытно, кстати, будет взглянуть на Лариэль, когда я расскажу ей об этом своем решении…
Клод мягко рассмеялся, неторопливо проходя по тенистой садовой дорожке под раскидистыми ветвями высоких яблонь. Потом, внезапно о чем-то вспомнив, резко остановился и повернулся ко мне:
— Эй, Корр, а ты не боишься? — учитель взглядом указал на поседевшую прядь моих волос, — ЭТО может быть где-то рядом с тобой, если ты решишь проводить больше времени в башнях.
Ясное дело, тут он намекал на увиденного мною монстра, надеясь на то, что я размякну и проболтаюсь ему о том, что увидел. Вообще, мы, гномы, за редким исключением народец не болтливый. Поэтому на вопросительный взгляд Клода ответил молчанием и совершенно стеклянным взглядом. Захотелось даже для пущей убедительности, пока учитель сверлил меня пронзительными соколиными очами, в носу поковыряться, но сдержался. Переигрывать тоже не будем… Всё-таки на полного дурня я тоже не похож.
Клод, сообразив, что его хитрый маневр не оказался успешным, выдохнув, продолжил вещать:
— Завтра подойдешь ко мне за пропуском. Каждую неделю тебе нужно будет отчитываться мне о проделанной работе — будешь показывать свои записи. — Тут он скосил на меня взгляд, видимо, ожидая протестующих воплей и возмущений. Фигушки. Мне скрывать нечего, я действительно буду заниматься в библиотеке тем, о чем ему сказал сразу.
Так без лишней спешки мы подошли к Академии Магии. Клод, который за сегодняшний день устал ничуть не меньше моего — если не больше — отправился к себе. Ему наверняка нужно будет сейчас сделать какие-то пометки и выводы, чтобы завтра каждому из скрытников дать хоть какие-то советы по раскрытию магического потенциала. Сейчас в его голове наверняка роится куча мыслей, идей, планов, и я, гном Корр со своим таким внезапным нетипичным везением, был всего лишь небольшой назойливой мухой в огромном рою таких же других не менее важных мух. Если бы не это, наверняка бы Мастер Клод просто так не отвязался от меня и устроил допрос с пристрастием. Видимо, и на этот раз мне повезло. Может, Великий Омм и правда благоволит гномам? Хотя, кто знает… Вдруг учитель выспится, всё обдумает, а потом его посетит внезапное озарение на мой счет. Ну, может, и так… Надеюсь, что к тому времени я успею придумать ему более приличный ответ, чем сегодняшнее «да ну на фиг?!»
Как только Мастер Клод скрылся за поворотом, почувствовал неимоверное облегчение. У меня сегодня, по ходу, очень удачный денек. Я не только победил нахального эльфа в дуэли, но и сумел повернуть неприятный для меня разговор в нужную сторону. С завтрашнего дня я смогу проводить кучу времени в библиотеке Академии Магии, там же буду искать ответа на вопрос, где остальные гномьи скрижали. Ох… Лишь бы не совсем далеко они были — а то как я, пока здесь учусь, смогу отправиться к ним, чтобы узнать новые руны? Да ладно… Придумаем что-нибудь с Таррой. Рано делить шкуру неубитой крысы. Вдруг мы вообще ни фига не найдем! Хотя нет, должны найти! Сами того не подозревая, мы оказались хрупкой соломинкой между гномами и их магией, и утратить эту соломинку нам никак нельзя!
Отряхнув оцепенение от набежавших мыслей, также направился в свою комнату. Даже обедать не хотелось — сказывалось напряжение нервного утра. Вздремну часок-другой, спущусь вниз, перекушу, а там ближе к вечеру что-нибудь придумаю, что и как делать буду завтрашним днём.
Уже подходя к своей комнате, я понял, что отдохнуть у меня не получится. Похоже, я слишком рано этот денек про себя обозвал «хорошим». Возле двери моей комнатушки толпилась куча народа. Эй, что тут вообще происходит?
Подошел и понял, что — эльфийская кровная месть. Нарин в этом плане оказался жутко нетерпеливым. Хм… А это мне на руку. Если эмоции ему мешают трезво думать, не такой уж он опасный соперник, каким казался.
Пнув изъеденную жуками-древоточцами дверь комнаты, я под шушуканье и хихиканье учеников Академии за спиной решительно зашел внутрь.
Ну даже не знаю, что я ожидал увидеть. Если бы у меня была та магия, которой владел этот царственный эльф, я бы точно не использовал свой дар так мелко и скучно. Месть должна быть местью, а не какой-то детской погремушкой. На месте Нарина я бы просто с этими жуками погрыз всю мебель в комнате, чтобы мой неприятель, оставаясь в окружении трухлявой кровати, тумбочки, шкафа и прочей дребедени, почувствовал себя таким же трухлявым, некрасивым и бесполезным. Потом я бы, хихикая в бороду, наблюдал, как он кряхтя вытаскивает эту мебель из комнаты, вытряхивает из своих вещей оставшихся жуков, матерясь моет полы, ну и так далее…
Нарин поступил по-эльфийски. На деревянном полу с помощью жуков он оставил мне какое-то забубенное послание, скорее всего, там была угроза или что-то в этом роде. Видимо, этот пафосный умственно одаренный эльф, просто проходя мимо в свою комнату, встал возле моей и позвал сюда жуков-древоточцев из всех уголков Академии. Сделав своё «черное эльфийское дело», он этих же жуков бережно куда-то сплавил. Великий Омм знает куда — может, в какие-то из уголков Академии, а может, додумался и выгнал их в сад через окно. Не суть. Бросить их на месте он явно не мог, чтобы из оставленной им чудесной надписи голодные насекомые не сделали что-то своё, уже новенькое. Эльфийский язык — он такой. Одна закорючка влево, и слово значит приветствие, та же закорючка уже в право — повидло из порток и сосновых шишек.
Всё бы ничего, но мне оставалось поражаться скудоумию остроухого — послание на полу нацарапано было на эльфийском, а я, если Нарин этого еще не заметил, как бы гном. Вообще, каждый народец на Пангее хорошо знал собственный язык, ну и человечий, который давным-давно признали всеобщим из-за его простоты и практичности. Люди не обременяли себя изучением других языков, и это, наверное, было правильно. Человеческий век самый короткий. Им бы и жизни не хватило для того, чтобы изучить до тонкостей языки остальных рас. Есть, конечно, и те энтузиасты, которые с удовольствием изучают языки других народов «просто так для саморазвития», только я никогда таких чудиков не понимал. Зачем? Вполне хватает своего родного языка и всеобщего. В любом уголке Пангеи тебя поймут. Так нет же, находятся идиоты! Всегда казалось, что их мозг поглотила бездна…
Обернувшись к толпе учеников в коридоре, крикнул:
— Эй, народ, тут эльфы есть? А то мне от вашего какого-то особо мудрого брата почта пришла на эльфийском наречии. Если знаете, кто это сделал, полечите ему зрение — может, увидит, что я гном…
Из толпы в коридоре послышались смешки. Ко мне в комнату заглянула чья-то добродушная остроухая физиономия:
— Ну ты даешь, гном! Кому ты успел так насолить? — эльф перечитал быстро нацарапанное на моём полу, а я про себя усмехнулся.
Значит, слухи всё-таки не успели дойти до каждого. Ну что ж… Поможем им, что ли…
Вообще, никогда не считал эти самые слухи полноценным оружием в борьбе с противником, но в такой ситуации просто грех было не воспользоваться. С утра пораньше досталось Лариэль, теперь вот и Нарину перепадет:
— Кому я насолил? Да фиг его знает. Очень похоже на почерк одного эльфа из боевых магов — он только что в дуэли от меня отхватил по самое не балуйся… Прямо жаль его даже… И как его еще в класс самых сильных определили? Может, кто из его королевских родственничков приплатил? Ладно бы еще так кому продул — магу средней руки хотя бы, а то мне! Гному! Бездарю!
Парочка эльфов из коридора, как я приметил краем глаза, сразу притихла и навострила из без того свои острые уши. В комнату заглянул кто-то еще. Потом (наконец-то!) мне решили милостиво перевести оставленное послание:
— Короче, гном, если в двух словах, то тут написано, что ты нанес оскорбление эльфу и он не успокоится, пока не отомстит тебе. Эта традиционная формула, подобную записку принято оставлять своему врагу. Только так никто сейчас не делает. В смысле, не оставляет записки. Даже мой дед — тот еще поборник традиций — любил поговаривать, что лучшая записка, это смертельная ловушка или удар дубинкой по башке…
Эльф сентиментально причмокнул губами и закатил глаза. Надо же… Только несколько дней в Академии, а уже успел по своим соскучиться — деда вон даже с умилением вспоминает. Всё-таки чокнутые эти остроухие, ей-богу!
Самое удивительное, что заглянувшие «ко мне на огонек» эльфы вполне дружелюбно предложили мне помощь в уборке этой дурацкой надписи. После моего кивка тот самый остроухий, который объяснил мне значение надписи, приложил руку к полу и деревянные доски со скрипом и скрежетом начали деформироваться, принимая свою изначальную ровную форму.
Эльф, поднимаясь с колен после проделанной работы, со смехом бросил через плечо:
— Эх, не заладится карьера в магии — в столяры или плотники подамся…
С гомоном и шумом остроухие начали вываливаться из моей комнаты в коридор обратно. Кто-то даже на прощание одобрительно похлопал меня по плечу. Мило. Значит, не все они сплошняком дружки Нарина.
Как только остался один, закрыл на замок дверь и задумался.
Итак, Нарин, ты сделал ход. Дурацкий, продиктованный эмоциями ход. Так-то я мог «заплакать и побежать к Лариэль» с претензией, мол, какой-то остроухий угрожает моей бесценной гномьей жизни. Готов поставить в заклад собственную бороду — госпожа ректор, если бы пришла сюда, точно с помощью своих эльфийских магических штучек как-то узнала, кто именно из остроухих оставил послание. Потом ей бы пришлось как-то реагировать, и если чего, моя гномья шкура не менее царственная, чем твоя эльфийская. Даже тот факт, что я полный бездарь от магии, ничего не меняет. Вылетел ты бы отсюда со свистом. Только я так не сделал. Почему? Великий Омм меня знает… Может, также взыграла моя гордость, а может, я просто почувствовал, что ты тоже какой-то очень важный винтик во всей этой истории. Вон, тот же Мастер Клод планирует «приглядывать за тобой». А пока его глаза смотрят в твою сторону, на меня никто не обращает внимания…
Ладно. Как бы то ни было, первый ход Нарином сделан, и мне как-то нужно на это всё дело отвечать, и при этом чем скорее, тем лучше. Как именно отвечать? Да кто его знает… Вот сейчас завалюсь и вздремну пару часиков, а там видно будет.
С этими мыслями я, зевнув и потянувшись, растянулся на своей койке и сразу заснул.
Ну что тут сказать, глаза я продрал уже после захода солнца. Чувство знакомое для многих, кто планировал до этого «вздремнуть пару минуточек» днем. Было, правда, во всей этой ситуации и совершенно новое и не знакомое для меня ощущение. Никогда вот до этого не просыпаться в полной темноте с мыслями о «кровавой и страшной» мести. Всё, как говорится, бывает в первый раз…
Вообще, с чего эта самая месть начинается? У эльфов, как мы уже это выяснили, начинается всё с «традиционной записки к врагу». Люди — одна из самых практичный и разумных рас на Пангее — начинают любую месть с продумывания хитроумного плана. Тролли наверняка прутся к каким-нибудь старым огромным камням, чтобы с ними «посоветоваться». Гоблины… Хмм… Гоблину, наверное, как существу с хорошим воображением и художественным вкусом вообще такая чушь, как «кровавая и страшная месть» в голову не придет.
Ну а гномы… Еще с недавнего времени у нас всё было без вариантов. По распространенному мнению жителей Пангеи, месть гнома начиналась с того, что он шел в трактир и надирался вусмерть. Так лет сто назад было. Теперь же у нас появилась альтернатива — можно либо нажраться, либо пойти искать добротный огнестрел. Так как я был гномом несовершеннолетним и пить мне пока не разрешалось, альтернативы у меня, собственно говоря, не было. Оружие. С этого и начал.
Быстро накропав на клочке бумаги записку, выглянул в коридор и, убедившись, что кроме подметающего пол мальчика-слуги никого нет, всучил ему данную записку с монеткой и попросил передать послание в местный трактир для гнома Тарры. Надеюсь, мой друг-гном сумеет в этой дыре как-то раздобыть приличный огнестрел, а если не сумеет, то передаст с караваном просьбу к нашим под каким-то благовидным предлогом. Мало ли — вдруг я хочу в свободное от обучения время пострелять по пустым бутылкам?..
Так, теперь Нарин! Хотя нет, теперь еда. Трусцой побежал на кухню Магической Академии в надежде раздобыть что-нибудь съестное. Пускай, конечно, ночь на дворе, но хоть какие-то слуги там на месте быть должны — может, поделятся чем съестным с нерадивым гномом, опоздавшим к ужину.
На кухне, вопреки моим ожиданиям, было более людно, чем я рассчитывал. Повара и поварята, похоже, готовить еду на многочисленную ораву студентов начинали прямо с ночи. Работа тут кипела круглые сутки.
Встретила меня та самая щекастая дородная повариха, которая всегда душевно мне предлагала весь бобовый ассортимент столовки. Она же, суетливо поставив передо мной миску с пахучим дымящимся варевом, всплеснула по своим пухлым щекам (на мгновение показалась, что после этого по всей тетеньке пошла волна) и спросила:
— Ииии… Что, и правда наша эльфочка такая неказистая?.. — повариха склонила набок голову, явно прислушиваясь очень и очень внимательно к тому, что я ей собираюсь ответить.
Кусок сразу застрял в горле. Прокашлялся. Ах ты ж гадство! Точно! Я же тут вроде как всякого про Лариэль наговорил. Слухи уже до кухни дошли? Хм… Завтра точно, значит, весь Валар знать будет. Ох и достанется мне от ректора потом… Хотя… Так-то я не первый это начал, и не я побасенку про «подглядывающего гнома» придумал. Пусть знает наших!
Степенно и важно прожевал кусок и обратился к собеседнице, которая всё это время смотрела на меня не мигая, явно гипнотизируя своими липкими глазенками:
— Посмотри мне в глаза, добрая женщина… — решил начать я как бы издалека.
Тетенька вздохнула и участливо нависла надо мной, заслоняя от света горящей неподалеку масленой лампы. Мрак и глазища огромной поварихи рядом. Вздрогнул. Так-то тетка и по человеческим меркам была не маленькой, не то что по гномьим. Дрожащим голосом сказал:
— Ты видишь глаза гнома, который никогда теперь не будет прежним, женщина! То, что увидел я, не пожелаешь даже своему врагу…
Голос у меня несколько драматично дрогнул, но это скорее из-за того, что тетка, нависнув надо мной аки темная туча, закрыла «солнце» и вообще мешала нормально переваривать еду.
Повариха, просверлив меня взглядом несколько минут, отстранилась. Солнце-лампа опять подарила мне живительный свет. Я проморгался, чихнул и уже через мгновение вновь стал ритмично барабанить ложкой по миске. Скорей бы пожрать и убежать отсюда!
Тетенька же явно не планировала отпускать меня просто так. Под мягкими колыхающимися от каждого движения формами поварихи скрывались упорство, целеустремленность и огромная жажда к знанию. Знания эти, правда, все сконцентрировались в достаточно специфической области, что вполне можно было понять по следующему заданному вопросу:
— А вот где в ней конкретно червоточинка, гноме? Может, тута что-то не так? — тетка стала вопросительно водить руками в области своего бюста и ниже, намекая на формы Лариэль.
Глаза моей собеседницы горели огнем интереса, и я, глядя на нее, даже вспомнил старую гномью поговорку о том, что ничто так не радует некрасивых женщин, как разговоры про возможные изъяны красивых. Ну как тут было не порадовать эту милую женщину, которая всегда от души мне наполняет миску вкусняшками? Грешно просто! Зачерпнув последнюю ложку варева, быстро проглотил все и, уложив столовый прибор у опустевшей миски, сказал:
— Там у неё чешуя и хвост, добрая женщина, и пусть лопнут и вытекут мои глаза, если это не какая-то магия!
На мгновение показалось, что в глазах моей собеседницы засветилось настоящее неподдельное счастье:
— Да! Я так и знала! — тётка звонко хлопнула себя по колену и, оборачиваясь назад к другой поварихе, которая хозяйничала рядом, прислушиваясь к нашему разговору, сказала: — Накладывает, небось, с утра пораньше на себя какие-то эльфийские свои чары, надевает новое легкое платьице и бежит сюда на работу.
— А я тебе то же самое говорила! Половина эльфок — страшнючие, как забродивший в темном чулане гуляш с бобровыми потрохами. Только как угадаешь, какая из них кто, если эти стервы поголовно магией владеют, а? — вторая тетка, отвлекаясь от нарезания вилка капусты, ткнула вопросительно пальцем в меня, приглашая к диалогу на выбранную ей тему.
Тема эта, кстати, по ходу, на кухне была одной из любимых, так как с каждой стороны слышалось синхронные поддакивающие возгласы. Хвала Великому Омму, что я уже успел пожрать!
Вздохнул, пожал плечами и, трагически разведя руки в стороны, уже уходя сказал поварихам:
— Сие тайна не моего гномьего ума. Спасибо за вкусный ужин…
Наверное, мне что-то ответили, но услышать этого я никак не мог, так как был уже через секунду далеко от ночной кухни. Фух… Что ни говори, там своя атмосфера…
Теперь самое время подумать и про Нарина. Что мне действительно делать с этим остроухим? Пойти и прямо сейчас задушить, пока он спит, подушкой? Не настолько я кровожаден, чтобы такой ерундой страдать… Так-то мне нужно, чтобы он, а заодно и все, кто думает так же, перестали обзываться на меня всякими нехорошими словами вроде «бездаря». Еще хотелось бы, чтобы скрытников вполне себе воспринимали на равных. Я сам, может, зимой после вступительных экзаменов свалю домой, но вот остальные-то останутся. Уеду я — ученики вроде Нарина выберут в общем потоке новых «бездарей», чтобы смотреть на них свысока. У них, как правило, без этого никак. Поможем, так сказать, сделать в Академии Магии здоровую атмосферу для учебы. Эх… Скорей бы мой огнестрел приехал!..
Ладно! Если именно для этого эльфа так важна собственная репутация, то как раз по ней и попробуем влупить. Где он там живет?
В этот момент в голову пришла ну совсем уж дурацкая идея. Усмехнулся. Рука залезла в карман куртки. Есть! Всё было на месте!
Еще с утра, после моей дуэли с остроухим, в кармане у меня осталось парочка камушков. Среди них затесался небольшой кусочек известняка, который вполне может мне сейчас пригодиться, тем более как раз с ним у нашего остроухого неприятные ассоциации, связанные с проигрышем в дуэли.
Уже подходя к двери Нарина, перешел на тихий шаг, чтобы ненароком не разбудить своего соперника. Не сомневаюсь, что он внутри мог уже расставить кучу ловушек, ожидая от меня такой же горячности, которую допустил сам. Ну а мы, как говорится, сделаем по своему.
Хихикая себе в бороду, нацарапал на деревянной двери мелом свою записку, которая пусть и не могла в отличие от эльфийской похвастаться своей «древностью» и «традиционностью», но тоже, на мой вкус, была ничего. Накорябал простую надпись: «Нарин, ты —…». Дальше, как раз после «ты», следовал матюк на гномьем наречии. Словечко хоть и не было частью всеобщего человеческого языка, но его вполне узнавали в каждом из уголков Пангеи, так как местные гномы, напившись в хлам, орали в трактире друг на друга именно так. Если переводить дословно, значило слово что-то из разряда «шахта, которую мы долбили много дней, а в ней возьми и не окажись ничего, кроме наших собственных отходов жизнедеятельности».
Хотел было уже смыться, после того, как оставил своё послание. Потом внезапно подумал, что проделанного недостаточно — как-никак, этот царственный уродец мне имущество попортил! Пол вот пришлось восстанавливать, и пусть это сделал даже не я, но всё же! Поддавшись внезапному порыву, аккуратно перемкнул механизм замка таким образом, чтобы остроухий помучился, открывая утром дверь. Учитывая, что каждый из гномов с детства наряду с чтением и письмом изучает механику, сделать это было проще простого. Кое-где в дверные петли просунуть деревянную щепу, кое-где подкрутить механизм дверного замка — обычные детские шалости, которыми часто страдают мои младшие братья. Дверь после этого можно, конечно, открыть, но с существенными усилиями. Всё бы ничего, но если бы мои братья, как я сейчас, знали руну уруз — «прочность», их шалости были бы явно успешнее в разы. Руну нарочито царапал в нужных местах очень маленькой, еле заметной, чтобы на неё не обращали внимания вообще, а случайный взгляд, который мог за нее зацепиться, принял бы линии за царапины, оставленные, к примеру, случайно метлой мальчика-слуги. Мысленно старался вложить при этом как можно больше, чтобы возместить такой крохотный размер написанного. Посмотрим, сработает ли. Как раз заодно и эксперимент проведу.
Донельзя довольный собой, на цыпочках пошел в свою комнату. Ученики отсыпаются и набираются сил. Сколько там часов осталось до начала уроков? Пойду-ка и я в свою комнатушку, чтобы вместе с ними встретить новый день. Интересно, что он мне принесет?
Рассвет я встретил весь из себя бодрый и веселый. Ничто так не радует и не придает сил к новому дню, как сделанная до этого подлянка.
Напевая веселую песенку себе под нос, я умылся и без спешки начал собираться к новым урокам. Так, сегодня я получу от Мастера Клода пропуск в библиотеку, соответственно мне нужна бумага для записей и прочие писчие принадлежности. Как никак, придется делать много пометок. Неспешно стал рассовывать все по многочисленным карманам своей куртки.
В коридоре послышались шаги первых проснувшихся студентов Академии. Подумалось, что именно к таким невольно испытываю чувство приязни. Просто всегда вот есть те люди (ну или тролли, эльфы, гоблины — не важно), которые к нужному месту приходят заранее, боясь как будто опоздать. В торговле данное качество ценится всегда. Сам тоже из таких — могу припереться раньше указанного срока на полчаса. Только как раз сегодня хотелось именно не спешить, чтобы насладиться эффектом от сделанной детской шалости.
Вообще, слухи в Первой Всеобщей Магической Академии Пангеи распространяются наверняка так же быстро и оперативно, как в обычной захолустной школе для швей или ложечников. Наверняка про случившееся вчера на полигоне успели услышать все. Также наверняка и последующая выходка Нарина успела стать всеобщим достоянием. Теперь оставалось ждать, когда мой ответ на проделанное остроухим хоть кто-нибудь увидит.
Кажется, оно случилось.
В коридоре послышался чей-то задорный смех и шумный гомон. Прилепил ухо к замочной скважине в надежде «прощупать» примерную реакцию народа.
— Эй, Нарин, — прозвучал в коридоре незнакомый задорный голос и послышался стук в дверь. Наверняка это какой-нибудь остроухий. Решил разбудить Нарина, чтобы он увидел оставленное ему «гномье послание», ну и, соответственно, стер его с собственной двери.
— Вставай давай! — опять услышал я тот же голос и стук в дверь остроухого.
Потом картина происходящего скрылась от меня в гомоне группки проходящих студентов. Они своим шумом наполнили коридор, побежав по своим утренним делам. Может, кто-то решил заглянуть в столовку раньше всех позавтракать, может, кто-то спешил в Валар закупиться чем-то нужным. Возле комнаты эльфа они не задерживались, но кто-то, увидев накорябанное мною послание, бросил через плечо:
— Нарин, этот гном как будто всю жизнь тебя знает!..
Кто-то на это заржал, кто-то наверняка что-то еще ответил, но в общем гаме было сложно разобрать. Вообще, даже несмотря на то, что на свои глаза происходящего не видел да и слышал с трудом — всё-таки комната остроухого по коридору была далековато, — общий настрой остальных студентов понять можно было. Народец, по ходу, откровенно потешался и получал удовольствие.
В том месте, где как раз должна была быть комната остроухого, послышался шум, глухие удары, непонятный грохот. Никак наш царственный Нарин соизволил проснуться и ломится сейчас в коридор, как пьяный гном в трактир, из которого его выставили за дебош… Эх, жаль нельзя сейчас присоединиться к этому веселью и посмотреть, что и как. Ничего. Слухи потом наверняка расскажут всё в подробностях.
Наконец коридор заполнился проснувшимися студентами и их веселыми голосами. Только хотел взяться за дверную ручку, чтобы влиться в общий поток студентов и отправиться к Мастеру Клоду за пропуском, как в мою дверь тоже начали тарабанить. Учитывая, что моё ухо до этого было около замочной скважины — резко отпрянул назад, потер его и открыл с недовольной рожей дверь. В коридоре стоял мальчик-слуга, который с выпученными глазами, как только я предстал пред его очи, начал тараторить:
— Гном, вас возле библиотеки ждет Мастер Клод. Спешите к нему!
Передав мне это нехитрое сообщение, мальчишка умчался по своим делам, слившись в общей толпе. Я с осторожностью высунул нос наружу. Кто-то из мимо проходящих студентов успел одобрительно похлопать меня по плечу, кто-то дружелюбно кивнул, кто-то, хохотнув в кулак, оглянулся на происходящее за спиной в коридоре. Там уже была огромная толпа народа. Что-либо разобрать там было сложно, ну я и не настаивал.
Радуясь, что пока что остался относительно незамеченным и обделенным всеобщим вниманием, рванулся к библиотеке. Эльф рано или поздно выберется, начнется разборка, и в принципе, я не против нее, но пропуск в библиотеку от Мастера Клода мне очень нужен, и желательно получить его поскорее, пока он не передумал. Фиг его знает, во что мне моя вечерняя шалость выльется — вдруг нас с Нарином вообще накажут и определят в какую-нибудь специально заготовленную для этих дел госпожой Лариэль комнату вроде той, где я уже провалялся целый день сонный. Ну а разборки с эльфом… Как говорят у нас в гномьем народе, хороший мордобой, как и самогон, лучше некоторое время выдержать — так «вкуснее»…
Вклинился в шумную толпу утренних жаворонков и, обегая сонно зевающих студентов, помчался по направлению к башням. Библиотека. Именно ради нее я готов был терпеть весь тот трындец, который случился со мной в этой дурацкой Магической Академии. Именно там со стопроцентной вероятностью должны быть хоть какие-то ответы на мои вопросы. На наши с Таррой вопросы.
В башнях на моё счастье было пусто. Уроки в классах начаться должны были где-то через часок, а учителя в этой Академии почему-то выбрали для себя «прекрасную» традицию десятиминутных опозданий. Как будто мир сойдёт с ума или в эльфийском лесу откинет копыта какая-то редкая зверушка, если кто-то соизволит вдруг прийти вовремя! Ну их всех…
Мастер Клод, на удивление бодрый и собранный в такую пронзительную рань, уже ждал меня возле двери в библиотеку. Он же решил поприветствовать меня первым:
— Доброе утро, Корр, — учитель протянул мне бережно небольшой кусок пергамента. — Это твой пропуск сюда. Перед тем, как ты начнешь свое самостоятельное обучение, я хотел бы рассказать тебе о некоторых правилах, которые существуют в этой библиотеке. Это всё-таки не простые книги, если ты понимаешь, о чем речь…
— Они кусаются или разбегаются в разные стороны? — спросил с детской непосредственностью я.
— Нет, конечно, — Мастер Клод рассмеялся и глянул на меня, как на скорбного разумом. — Ты что, деревенских баек наслушался или сказок каких начитался? Они просто все очень и очень дорогие. Соответственно, пользуешься бережно, никаких пометок на полях не оставляешь, в страницы не сморкаешься, дохлых высушенных крыс в качестве закладок не используешь…
— Скажете тоже! Дохлых крыс… — обижено буркнул себе под нос и неодобрительно глянул на учителя.
Внезапно на меня накатили воспоминания и вспомнился мой старый однокашник Герр. Великий Ом знает, почему именно он пришел мне на ум именно сейчас. Скорее всего, оттого, что как-то давно, когда мы еще были молодыми гномами, Герр обратил моё внимание на то, что он сам назвал тогда «учительским смешливым зудом». Почему-то все учителя — по той же теории Герра — уверены в своём остроумии, как никто другой. Данное «мастерство» они часто оттачивают на собственных учениках и ничего не могут с этим поделать. Так-то да… Я сам, помню, этому очень удивился, учитывая, что в гномьих школах разрешен мордобой. Наш старенький бородатый учитель по гномьей механике с завидной регулярностью отгребал от своих учеников, но остановиться не мог. Каждый новый день он приходил к нам с «заготовленной шуткой». Само собой, про кого-нибудь из нас. Ну и мы все, памятуя о такой «милой особенности» нашего учителя, всегда к уроку что-нибудь также да заготавливали. Кто что мог… Кто заточку, кто кирку, кто просто дубину потяжелее… Хотя грех жаловаться. Механику мы все знали хорошо. Наверное как раз потому, что всё свободное от уроков время мастерили кто во что горазд — те же дубинки и заточки. К концу учебы парочка самых соображающих в механике даже плохонькие самострелы могли собрать. Когда первый ученик припер на урок собранный на коленке кривой самострел, наш учитель по механике даже расплакался от нахлынувших на него чувств.
Вот теперь и Мастер Клод. «Учительский смешливый зуд» начал жрать ему мозг, а у меня под рукой даже плохонькой дубинки нет, чтобы пару раз приложить его. Печально…
Неверно истолковав мой мрачный взгляд, учитель хлопнул меня по плечу и, рассмеявшись, сказал:
— Да ладно тебе, Корр. Не дуйся ты так! Я пошутил. Главное, я надеюсь, ты понял, что книги надо беречь. Сейчас я тебя с библиотекарем познакомлю. Будь всегда вежлив с ним. Он пусть уже слегка глуховат — годы дают знать, — но всё же библиотекарь уважаемый, с большим стажем.
Наконец, Мастер Клод приоткрыл дверь за своей спиной, и мы нырнули в глубину библиотеки Магической Академии.
Если честно, до этого задавался вопросом — почему именно в башнях библиотека? Почему не выбрать одну большую комнату? Это ведь удобнее и практичнее! У нас, гномов, наша библиотека была в одной огромной пещере, в которой старики вроде того же гнома Таррана раскладывали по порядку многочисленные гномьи прикладные книги про механику, материалы, добычу камня и так далее. Никакой магической или религиозной литературы в нашей библиотеке отродясь не было. Всё это совместила в себе единственная найденная нами гномья скрижаль от Великого Омма. В остальном мы, гномы, были не сентиментальны и копили только прикладные нужные нам для работы знания.
Здесь же всё было иначе. Чувствовалась какая-то традиция, своя философия. К примеру, обратил внимание на то, что некоторые книги хранились в отдельных нишах, украшенных золотом и драгоценными камнями.
— Это книги про Великого Омма — шепотом пояснил мне Мастер Клод, увидев мои вытаращенные на это дело глаза.
Пока мы продвигались в глубину библиотеки от башенки к башенке по многочисленным переходам и коридорам, сделанным между ними, учитель решил провести для меня коротенькую экскурсию:
— Я знаю, что на первый взгляд всё выглядит здесь хаотичным и беспорядочным. У вас, гномов, как я понимаю, всё в библиотеке в строгом порядке по вашему гномьему алфавиту. Здесь же такой принцип просто невозможен, так как здесь есть книги на всех языках Пангеи. Опять же, книги о королевских династиях и их фамильном древе по традиции хранятся отдельно. Наверняка где-то здесь будут книги и о твоих предках, Корр. Отдельно также хранятся книги о боевой магии, чтобы студенты со слабым потенциалом маны не вздумали экспериментировать без присмотра. Есть также целый отдел, посвященный именно растениям и животным Пангеи. Всё это хранится также в одном месте для удобства работы лекарей и магов жизни. Обо всём подробнее тебе расскажет как раз Мастер Серафим — местный библиотекарь. А вот, кстати, и он…
Мастером Серафимом оказался убеленный сединами старый худенький эльф. Никогда до этого таких не видел! Не удержавшись, отвесил ему гномий комплимент:
— У вас прекрасная борода, Мастер Серафим…
— Ааа? Борода говоришь? Спасибо, гноме… — библиотекарь счастливо прижмурился и с какой-то невыразимой благостью начал разглаживать свою седую бороду.
— Ну вот и хорошо, что вы так сразу поладили… — брякнул Мастер Клод и обратился к библиотекарю: — Мастер Серафим, это тот самый гном, о котором мы говорили. С этого дня он будет учиться здесь у вас. Покажите ему всё, что есть в библиотеке о гномьей магии и скрижалях Великого Омма. С вашего позволения, я отправлюсь теперь на урок. Если будет что-то нужно — связывайтесь со мной как обычно…
Кивнув нам на прощание, Мастер Клод бодрым шагом отправился назад, а я задал вопрос, который появился у меня после брошенной на прощание учителем фразы:
— Эмм… А как вы связываетесь с Мастером Клодом?
— Пойдем, я тебе кое-что покажу, гноме…
Серафим подвел меня к окну башни и отодвинулся вбок, предоставив мне обзор. Вид и правда открывался роскошный. Резные шпили академии, хитрое сплетение ходов между башнями, зеленый сад, аккуратный, словно игрушечный, городок Валар внизу. Хоть картину пиши. Всё бы ничего, только я спрашивал не совсем об этом.
Приметив мой недоуменный взгляд, библиотекарь, хмыкнув, сказал:
— Гноме, ты не думай, у меня пока нет старческого маразма. Обрати свое внимание на то, что ты видишь. Есть тут что-то необычное?
Я прищурился и стал с удвоенным вниманием глазеть по сторонам. В смысле «необычное»? Может, есть какой скрытый почтовый механизм на кровле?
Старый эльф решил меня долго не мучить. Выдохнул и, указав пальцем в окно, стал пояснять:
— Птицы, гном. Посмотри, как их много! Академия была построена буквально в этом году, но на каждой башне, в каждом укромном уголке имеется хоть небольшое гнездышко. Как думаешь, это нормально? Хотя… Ты же подземный житель, вы на такие вещи внимание не обращаете вообще.
Потом старик-библиотекарь прикрыл глаза и перевернул руку, выставленную им в окно, ладонью вверх. Через мгновенье в его ладошку впорхнула маленькая птичка. Серафим аккуратно занес птичку в башню и усадил на свой стол. Начал суетливо рыться по полкам, разыскивая что-то. Милостиво пояснил мне происходящее:
— Письмецо одно написал, еще утром. У нас в библиотеке совсем нет карт южных гоблинских болот, представляешь? Ну еще кое-чего по мелочи. Сейчас отправлю записку в канцелярию Академии, а они там уже разберутся.
Рассеянно прислушивался к объяснению библиотекаря, поглядывая на птичку, которая сидела на столе, не пытаясь даже сбежать в открытое окно. Магия подчинения! Эльфийская магия! Умно, госпожа ректор! Наверняка это именно вы придумали, и рассадили на самые важные должности в Академии именно своих. Так-то, чтобы на время заморочить одну маленькую птичку, не обязательно быть эльфом королевской крови. Хотя… Может быть, я просто чего-то не знаю. Может, и Серафим, кстати, как раз королевских кровей…
Пока я ошарашенно пялился на маленькое пернатое создание, дедушка наконец отыскал написанное им письмецо. Только он хотел его мягкой лентой привязать к ножке птички, как новое пернатое влетело к нам в окно:
— О! А вот и нам почта, гном! От ректора, кстати…
Отложив в сторону всё, что до этого было в руках, Серафим принялся отвязывать от птички записку. Освобожденный комочек с чириканьем выпорхнул в окошко обратно.
— А тебя к ректору зовут, гном! — глаза старичка-библиотекаря подернулись удивлением. — Что-то срочное…
Вот, если честно, планировал все слухи про случившееся с Нарином собрать ближе к вечеру, а тут вон как оно вышло… Уже через двадцать минут я был в приемной ректора и с удивлением слушал рассказ о том, во что вылилась моя шалость.
На тех самых стульчиках, на которых сидели не так давно я, эльф-любитель червей, гоблин с башкой-тыквой и тетенька Юлия из моего класса скрытников, сегодня было намного больше народа. Уже с десяток студентов.
Нарин, пафосным жестом прикрывший глаза рукой и сосредоточенный на своих мыслях, был самым ожидаемым персонажем. Самым неожиданным был наш Хркх, который каменным изваянием застыл в углу. Также здесь оказались Джон и парочка других, совершенно незнакомых мне учеников.
По ходу, пришли еще не все, потому что госпожа Лариэль еще не осчастливила нас своим присутствием. Видимо, концерт, который нам планировали продемонстрировать, давался только при полностью заполненном зрительном зале. Ладно. Мы подождем, тем более послушать было что…
Пока Джон сухо и безэмоционально рассказывал мне о случившемся, я изредка бросал взгляды на Нарина, стараясь почувствовать его реакцию. Тот своей застывшей пафосной величественностью вполне мог потягаться с каменным троллем. По мере рассказа стало понятно, почему эльф прикрыл глаза. Кажется, под одним из его глазьев красовался роскошный фингал, хотя, обо всем по порядку…
Эльф Нарин проснулся от стука в свою дверь. Только он хотел отворить и впустить своего остроухого друга, который что-то там ему говорил в коридоре, как с удивлением понял, что дверь, собственно, не открывается. Попытки выбить плечом, вынести ногой с пенделя успеха не принесли. Можно, конечно, было попросить помощи от тех, кто был за дверью, но Нарин просить не любил, а в коридоре уже слышался ржач, который для царственного эльфа хуже казни с обгрызанием ушей бешеными лисами. Поговаривают, что именно так Лара Девятый поступал некогда с неугодными ему остроухими. Впрочем, оставим все исторические справки на потом, и углубимся в происходящее в то самое развеселое для эльфа утро.
Нарин решил разобраться с дверью так, как умел только он. Уже привычным способом он призвал из сада кучу жуков древоточцев, которых направил жрать злополучную дверь. Всё бы ничего, но дверь жраться не хотела. Виной этому, как несложно догадаться, была руна уруз, накорябанная одним ехидным гномом. Но эльф этого не знал, и публика в коридоре — тоже.
Когда общими усилиями студентов дверь удалось снять с петель, Нарин, сопровождаемый тучей древоточцев, бледный, как призрак, показался в коридоре.
Там же в коридоре, по рассказу Джона, даже не шелохнувшись, эльф прочел оставленное мною послание. Сложно сказать, что именно творилось в голове эльфа в этот момент. Возможно, озадаченный провалом с древоточцами, эльф просто начал испытывать свою магию для того, чтобы убедиться, всё ли с ней в порядке. Орава жуков, повинуясь приказу Нарина, кинулась жрать двери остальных студентов.
Ясное дело, что это не понравилось никому. Не прошло и минуты, как Всеобщая Магическая Академия Пангеи стала напоминать знакомую мне до боли гномью школу. Завязался развеселый мордобой, в котором, само собой, больше всех досталось Нарину. Некоторые остроухие кинулись его защищать. Джон вот тоже решил вступиться за одноклассника, решив, что у того просто слегка подтекла крыша. С кем, как говорится, не бывает…
Хвала Великому Омму, происходило это все без метания фаерболов, высасывания жизненных сил и прочей магической лабуды. Видимо, студенты все же понимали, что применение магии превращает их потасовку в серьезный косяк.
Кто победит в драке, если магию применять нельзя? Вопрос риторический. Тут следует рассказать про нашего старого тролля. У него, оказывается, денек начался еще хуже, чем у Нарина. Тролли по заведенной традиции каждое утро идут беседовать с камнями о том, о сем… Для троллей это было чем-то вроде разновидности утренней молитвы — важный ритуал, который задавал тон всему следующему дню.
Как раз в это самое утро камни сказали старому троллю Хркху, что он «плохая мать»… Учитывая, что тролли были существами бесполыми и живорождением не размножались, каменные булыжники явно были правы. Между тем, Хркха это задело. Мрачнее тучи он возвращался в свою комнату, чтобы там «в полном одиночестве отдаться своей печали». Не вышло. Путь в комнату преграждал мордобой. «А почему бы и нет?» — подумал тролль и вклинился в драку.
Наверное, если бы не подоспели вовремя учителя, а среди эльфов совсем не оказалось хороших лекарей, парочка студентов в этот погожий денек двинула кони. Но нет. Всё обошлось. Хотя… Не совсем.
Всех, кто мог быть прямо или косвенно в этом деле замешан, по приказу ректора собирали в ее приёмной. Я выслушал от Джона этот нехитрый рассказ, а про себя подумал: «Интересно, а к госпоже Лариэль вернулись уже слухи… Те самые, которые рассказывают теперь о ней на кухне в Академии?»…
Так, сколько у меня там времени, чтобы придумать хоть какую-то приличную отмазку? Великий Омм, надеюсь, меня никто не видел, когда я вчера хозяйничал у двери остроухого!
Ну что тут скажешь… Кажется, мне пришел трындец.
Госпожа Лариэль вышла к нам не скоро. К нашей компании успела подтянуться еще парочка студентов, среди которых, к моему удивлению, оказался и гоблин. Зеленокожий-то как сюда попал? Точно знаю, что драки этот болотный народец вообще не любит! Небось, крайним сделали.
Какой-то незнакомый паренек-стихийник из вновь прибывших со свирепым взглядом подошел к Нарину и, нависнув над остроухим с самой свирепой рожей, прошептал в тишине:
— Слышь, ты, дверь мне запили! Как я без двери теперь буду-то, а?
Паренька пришлось оттащить в другую сторону — не хватало, чтобы еще прямо тут потасовка началась!
Чем больше собиралось в приемной студентов, тем отчетливее я начинал понимать, что простыми извинениями мы все точно не отделаемся. Лариэль наверняка сейчас в бешенстве, и причин у этого бешенства много. Кто-то из прибывших рассказал, что на нашем этаже полная разруха. Нарин-то, как только словил кукушечку, своих древоточцев отправил жрать двери студентов. Сразу после этого ему по вполне логичным и объективным прилетело в бубен. Вот есть такая старая проверенная временем народная примета на Пангее — не бей мага по башке, когда он заклинание кастует. Мало ли, что выйдет из этого!
Жукам, возможно, перешла вся агрессивность и тот адреналин, которые нахлынули на эльфа в пылу драки. Дерево оравой насекомых жралось веселее и задорнее. По рассказам свидетелей случившегося, на этаже «даже гул стоял», так шумно они работали своими маленькими жвалами.
Однако это всё еще полбеды. Как уже обратил моё внимание библиотекарь, в Академии Магии полно птиц. Не почуять такую ораву жуков они не могли. Как только учителя разняли драку и отправили самых агрессивных зачинщиков к ректору, там начался, так сказать, второй акт действия.
Через открытые окна в комнаты стали залетать голодные пернатые, чтобы попировать на славу. Халяву любит всё живое на Пангее — и не будем птичек осуждать за их решение. Не прошло и полчаса, как комнаты заполнились перьями, пометом ну и, справедливости ради отметим, развеселым птичьим щебетом. Преподаватели, которые пытались что-то сделать со всей этой петрушкой, никак не справлялись со всеобщим хаосом.
Свою весьма весомую лепту в это дело вносила и парочка особо рьяных студентов, которые кинулись помогать любимым учителям. Один весьма одаренный маной, но гораздо менее одаренный разумом стихийник запустил в собственную комнатушку, наполненную шумным птичьим гомоном и возней насекомых, огромный фаербол. На этаже начался пожар, который, хвала Великому Омму, потушили достаточно быстро.
Так-то я того паренька с фаерболом в чем-то понимал и даже двумя руками поддерживал. У нас, гномов, тоже есть такая фишка. Если в шахте слишком много всякой живности — подожги охапку хвороста и кинь внутрь. Только то шахта, а то комната в замке. Как говорится, большая разница.
Хех… Вот если бы я знал, что накорябанное мною словечко на двери Нарина принесет столько проблем, то я… Хм… А что я бы сделал? Не корябал его? А Великий Омм меня знает! Может и придумал бы что другое, но сейчас уже поздно гадать. Вот-вот появится Лариэль, и нам всем влетит по полной…
Стоило подумать о госпоже ректоре, как дверь, наконец, распахнулась.
Народец, который с тихим гулом до этого перешептывался в приемной друг с другом, как по команде затих и уставился на эльфийку.
Вот каждый раз, когда я видел её, мне всегда казалось, что именно сейчас она удостоила меня своим самым ненавидящим, самым холодным и презрительным взглядом. Ни фига подобного. На вступительном экзамене она смотрела на меня, как на дохлую крысу, которую ей подали к обеду с изысканным эльфийским вином. Потом была башня Академии с чудовищем, потом — встреча в ее приемной с другими такими же чудаками вроде меня. Каждый раз градус ненависти в глазах Лариэль казался максимальным, и каждую следующую встречу она «радовала» меня еще большим презрением и отвращением. Ну что тут скажешь… Умеет удивлять. Правда, по-своему… Хотя… Не удивлюсь, если она сейчас просто шла мимо кухни и услышала «разговоры» о себе любимой. Ну и да Великий Омм с ней. Скорей бы всё это закончилось.
Выдержав театральную паузу, ректор начала:
— Я не хочу разбираться, кто из вас прав, кто виноват. Учебный год только начался, а вы уже успели меня разочаровать. У вас так много свободного времени, чтобы устраивать драки? Отлично! Я займу всех вас! Под Академией Магии строится огромный лабиринт. Я его готовила в качестве испытания для выпускного экзамена. Он пока не готов, но за неделю я успею довести построенную часть до кондиции. Если вы хотите остаться в этой Академии, вам нужно будет пройти лабиринт за три часа. Если кто-то не успеет — отправится домой. Кто не согласен — может собирать вещи прямо сейчас. Кстати, советую сразу написать завещание. За то, что случится в лабиринте с вами, я не отвечаю. Вход туда — только ваш выбор. У меня всё…
Свою речь Лариэль произнесла в гробовом молчании. Так же в полной тишине она развернулась и хлопнула дверью своего кабинета.
Мы все застыли с раскрытыми ртами. В каком смысле «испытание для выпускного экзамена»? А ничего, что мы не готовы?
— Спасибо, госпожа Лариэль… — услышал я сбоку голос Нарина.
Повернулся к нему и глянул на остроухого. Кажется, тот говорил совершенно искренне и без иронии. На Нарина уставился не только я, и эльф, увидев наши недоуменные взгляды, пояснил:
— Вы что, не понимаете? Нас всех могли прямо здесь и сейчас выгнать взашей! Нам просто дали еще один шанс! Если не хотите воспользоваться им — собирайте вещи и валите домой. На размышление и подготовку нам дали целую неделю! Лариэль очень добрый ректор…
После последней сказанной фразы глаза эльфа подернулись легким сентиментальным туманом. Ну нифига себе! Она что, нравится ему? Впрочем, не удивлюсь. У них, эльфов, свои понятия о том, какова должна быть «идеальная» спутница жизни. Если большая часть этой жизни заполняется именно «кровавой местью своим врагам», то Лариэль в этом плане да… Очень даже ничего…
Ну его в пень! И Нарина, и Лариэль, и всё остальное. Сплюнув себе под ноги, тихонько выматюкался и, скинув наложенное речью ректора оцепенение, пошел куда подальше… Ошарашенный народец также отправился кто куда. Кто знает, может, некоторые из них уже сейчас отправились собирать вещички. В этом плане я их понимаю — своя шкура всегда дороже. Лабиринт для выпускного экзамена — это звучит серьезно. Кто-то, как Нарин, наверняка пошел на уроки, которые были сейчас в самом разгаре. Кто-то — искать укромный уголок, чтобы собраться с мыслями.
Ну а мне-то что делать? Я — бездарь! Для меня этот лабиринт явно непроходимый. Помирать там в мои планы вот вообще не входит. Как неприятно-то вышло всё… Зябко поежившись от нехороших мыслей, насупился и засунул руки в карманы куртки. Нащупал пропуск в библиотеку.
Хм… А это идея! Может, я вообще раньше времени паникую? Сейчас отправлюсь к Мастеру Серафиму и расспрошу у него обо всём, что он знает про этот дурацкий лабиринт. Заодно и о скрижалях Омма. Может, успею хоть что-то узнать в эту неделю. Надо успеть. Время поджимает! Сжав крепче в руке библиотечный пропуск, рванулся к башням. Пока есть возможность сделать хоть что-то — я не сдамся! Самое время отыскать Мастера Серафима.
Мастера Серафима я нашел в библиотеке ровно на том же месте, где и оставил. Старый эльф был погружен в какие-то бумаги, разложенные на его столе. На секунду библиотекарь оторвал взгляд от работы, чтобы взглянуть на запыхавшегося меня. Вероятно, что-то в моем внешнем виде подсказало, что он мне сейчас очень нужен. Серафим отложил бумаги и участливо спросил:
— Эй, гном… Что с тобой? Ты как будто монстра какого-то увидел!
Вот после этих слов взгляд у меня наверняка стал еще более дикий. Пришла мыслишка, что эльф также мог видеть в башне чешуйчатое нечто. Неужели Серафим что-то знает? Или это дурацкое совпадение?
Библиотекарь, не совсем верно истолковав мой взгляд, рассмеялся и ногой пододвинул из-за стола еще один стул:
— Садись, Корр. Рассказывай скорее, а то на тебе лица нет.
Некоторое время помявшись, я начал рассказывать про то, что Лариэль преподнесла мне и парочке других студентов «приятный сюрприз» в качестве прохождения лабиринта. Старый эльф, кстати, оказался охочим до разного рода историй. Это, наверное, такая особенность всех, кто постоянно окружен книгами. Тот же Тарран — старый гном-библиотекарь, который впервые рассказал мне про руны — отличался своей примечательной любовью как к разного рода историческим древним легендам, так и к последним свежайшим сплетням. Хотя, это может быть и оттого, что слишком много времени как Тарран, так и Мастер Серафим проводят в окружении молчания и пыли. А иногда так хочется почувствовать себя живым! Эльф-библиотекарь в подробностях расспросил меня о том, что же случилось на этаже, где живут студенты. Рассказывая эти самые подробности, я юлил, как хромая крыса на горячей сковородке. Так-то еще не доказано, что именно я написал то самое злосчастное словечко на двери Нарина. Хотя… После вчерашних слухов это было ясно всем и каждому без слов, даже бегающим по коридорам слугам с вениками и прочей бытовой ерундой.
Старый эльф хихикал в свою убеленную сединами серебристую бороду и очень даже ехидно смотрел на меня. Ясно как день, что мои попытки увернуться от вины за происходящее от него не скрылись. Как-то по отечески отстраненно взглянув на меня, эльф подпер голову рукой и перебил мои тухлые попытки отмазаться:
— Корр, а ты знаешь, я ведь в молодости тоже шалости всякие любил…
Вот после этой фразы дедушки эльфа я распрощался с надеждой получить именно сегодня хоть какой-нибудь развернутый и конструктивный совет. Есть у гномов на Пангее поговорка — если твой престарелый собеседник начинает говорить что-то из разряда «а вот я в молодости», значит разговор затянется. Ах ты ж Великий Омм! Только сентиментальной речи старого эльфа о молодости мне здесь и сейчас не хватало! Трагически громко выдохнул…
Эльф опять меня неправильно понял и продолжил:
— Да, да, Корр… Я понимаю, что расплата за шалость иногда бывает неоправданно жестокая, но это всегда того стоит! Помню, мы как-то с одним из моих дружков изобрели прекрасную магическую плюшку. Я потом, когда началась война, составлял формулы для кучи разного рода магических эльфийских ловушек, но горжусь именно той, придуманной первой. Знаешь, у нас же в эльфийском лесу, по крайней мере лет триста назад, были ограничения для магии. Бессистемно и без разбора каждый встречный поперечный эльф мог творить только так называемые заклинания светлого типа. Можно было лечить зверьё, деревья, садить цветочки… Но это ведь так скучно, правда, гном? О том, чтобы высосать из кого-то жизнь или приказать медведю задрать другого, даже эксперимента ради, и речи не шло. За этим тогда следили очень строго, и по ауре от проделанной магии отслеживали и наказывали виновного. Мы тогда с моим дружком добавили поздней ночью вокруг дома одного не любимого нами эльфа кучу лечащих ловушек для зверья. Маны угрохали уйму. Лечебная магия была настолько сильной, что притягивала даже больных зверей с далеких участков леса. Всё бы ничего, но магия была не простая, а именно предназначенная тем зверушкам, которые перекусили чем-то несвежим или вредным, и никак не могли, так сказать, облегчиться. Зверушки, учуяв лечебную магию, предназначенную именно для них, приходили, облегчались и довольные убегали в лес. Ну а эльф, когда утром проснулся, был очень зол.
На этом месте своего рассказа дедушка-библиотекарь начал ехидно хихикать в бороду. Я, со скепсисом глядя на него, в упор не понимал, что именно так развеселило Серафима. Эльф продолжил:
— Понимаешь, Корр, когда магия светлая, следы тех, кто ее творит, очень слабые. Их почти нельзя отыскать. Мы тогда с моим остроухим дружком так и остались безнаказанными, а тот эльф долго разыскивал виновного, чтобы передать традиционную записку «о страшной и кровавой мести».
Тут старика Серафима с головой накрыло ржакой, он даже задыхаться начал, когда мне это рассказывал:
— Представляешь? Записка о мести есть, а передать её некому!.. Бегал с ней, в окна другим эльфам заглядывал, а потом с горя сожрал её и удавился…
Маленького сухонького старого эльфа даже начало подкидывать на стуле. Великий Омм, опять этот «учительский смешливый зуд»! Неужто и библиотекари его могут подхватить? Борода дедушки-эльфа от раскатистого смеха растопырилась, в уголках глаз появились слезы.
Взглядом стал искать что-то похожее на дубинку, чтобы треснуть Серафима по голове. Потом одернул себя. Нельзя! У эльфов черепушки намного слабее гномьих, да и старый уже библиотекарь.
Пока дедушка не рубанулся со стула, подхватил его и, отыскав в углу стеклянный графин с водой и кружку, налил ему попить и передал в дрожащие руки. Эльф жадно прильнул губами к сосуду с водой.
Я же в полном ступоре и недоумении смотрел на всё это дело и осознавал, что, видимо, вот никогда в этой жизни не смогу понять другого остроухого. Воистину, этот народец на Пангее сделал из особенного теста. Ну их в пень вообще!
Серафим откашлялся и, выдохнув, уже более спокойно сказал:
— Я понимаю, Корр, что сейчас ты хочешь оправдаться за то, что случилось, хочешь перекинуть вину на кого-нибудь другого, и своя логика в этом была бы, если бы здесь не были замешаны эльфы, понимаешь? Да, тебя, возможно, никто не увидел, пока ты что-то там написал на двери, но это и не важно. У нас, эльфов, считается, что если сопернику была отправлена записка о мести, он обязательно пришлет ответ, и если не сейчас, то позже. Знаешь, когда ты ошибся? Ты вызвал на поединок Нарина и унизил его при большом количестве народа, победив в дуэли. Не знаю, что там это всё значит у гномов, но у нас, остроухих, на такое отвечают всегда. Лариэль — эльф, она об этом знает. Наверняка до нее дошли слухи и она поняла, что драки между вами не избежать. С твоей колокольни кажется, что ректор должна была разбираться в том, кто прав, кто виноват, искать правду и докапываться до сути. Нет. Кто угодно, кроме эльфа. Зачем разбираться, если рано или поздно между вами всё равно начнется заварушка? Не между тобой и Нарином, так между Нарином и остальными студентами, которым он испортил двери в комнаты. Также найдется парочка умников, которые захотят поквитаться и с вашим старым троллем из скрытников. Лариэль это поняла и просто захотела убить в зародыше все будущие конфликты. У нее сейчас и без вас очень много проблем, с которыми она еле справляется. А так… Вы все через неделю уйдете скопом в лабиринт. Кто-то не решится на это дело и, собрав вещички, досрочно отправится домой. Кто-то наверняка в лабиринте погибнет в ловушках. Часть из вас там же на почве мести поубивает друг друга. Чем меньше вас выйдет оттуда — тем лучше для ректора. Насколько я знаю, на этом лабиринте особый магический эльфийский замок. Войти внутрь можно только по собственному желанию. Заставить кого-то силой сделать шаг внутрь просто невозможно. Кто бы это ни был — тролль, эльф, гоблин или человек — его выбор зайти в лабиринт должен быть полностью осознанным, одобренным не только сердцем, но и разумом. Кстати да, некоторых студентов наверняка ждет в этом плане сюрприз — через «не хочу» с трясущимися поджилками туда тоже не зайдешь. Если тебе слишком страшно, значит, ты плохой маг и тебе там не место. На выходе замок точно такой же конструкции. Если кто-то из вас по какой-то причине не появится на поверхности, родственникам просто отправят записку о том, что «ваш сын или дочь зашли в лабиринт и не захотели выйти обратно». Разбираться, что и как там случилось, никто не будет. Считайте, что Лариэль просто дала вам полигон для выяснения отношений и возможность осознать, а насколько вот это вот всё вам, собственно, надо…
После сказанной долгой тирады эльф-библиотекарь замолк, взяв для себя передышку. Он замолк, а я задумался. Значит, всё еще сложнее, чем мне представлялось на первый взгляд. Полигон для мордобоя под Магической Академией… Великий Омм, Лариэль, во что ты планируешь превратить наш экзамен? К моменту окончания обучения многие превратятся в опасных и опытных боевых сильных магов. Мы туда поодиночке будем заходить или так же, как и сейчас, всем скопом? Если так, то это будет натуральная бойня! Может, еще ты позовешь своих друзей, и вы вместе будете делать ставки на то, кто сумеет выбраться наружу? Этот лабиринт — последнее место на Пангее, где бы мне хотелось оказаться во время собственного выпускного экзамена… А может, и к лучшему, что все закончится именно сейчас, так толком и не успев начаться?
Сквозь рассеянную путаницу мыслей услышал голос библиотекаря:
— Гном, а что тебе вообще нужно от этой Академии? Что тебя здесь держит?
Это да… Действительно… И что меня здесь держит? После сказанного Серафимом накатила жуткая тоска. Кажется, энтузиазм отхлынул и я начал действительно осознавать, в какую гадость я вляпался с этим лабиринтом.
Как бы то ни было, но отвечать библиотекарю нужно. Решил шпарить по заранее заготовленной легенде, тем более, часть правды в ней действительно была:
— Да только Великий Омм знает, почему меня сюда занесло! Батюшка мой, видимо, свихнулся, когда решил направить сюда. Мол, на то и Академия, чтобы учиться. Это мне-то! Я же у Мастера Клода и пропуск к вам выпросил специально для того, чтобы все о гномьих скрижалях Омма переписать и ему с караваном отправить. Глядишь, может, и разум к старому вернулся бы… Хотя, сейчас какая уже разница?
Конечно, лабиринт лабиринтом, но и про главную цель забывать нельзя. Грустно, конечно, будет свалить отсюда так рано. Батюшка наверняка расстроится, выгонит, может даже, за то что «опозорил» честное гномье имя. А может, мозги его уже успели встать на место. Что ж… Как говорится, там и узнаем. А пока попробуем разузнать хоть что-то про гномьи руны.
Библиотекарь, кстати, после моих слов о скрижалях Омма как-то неестественно засуетился, встрепенулся и кинулся в глубину библиотеки за книжные стеллажи.
— Скрижали, говоришь, тебе интересны… — сказал он, закашлявшись, видимо, от горы пыли, — Может, и правда Великий Омм ведет тебя, гном. А насколько интересны тебе эти самые скрижали?
Уже возле меня старик-библиотекарь показался с горой потрепанных временем книг на эльфийском. Во взгляде его светлых глаз появилась какая-то новая, совсем мне не знакомая нотка.
— Эм… Очень интересны, Мастер Серафим. Вы можете мне что-то рассказать на этот счет? Я вас прошу — не томите.
— Я тебе могу и сказать, и показать то, о чем ты точно нигде больше не услышишь в этой Академии. Но это будет наш секрет. Я это сделаю для тебя, а ты потом кое-что сделаешь для меня. Не пугайся. Не нужно на меня так смотреть. Если я правильно понял твои цели, для тебя это будет сущий пустяк.
Я с опаской уставился на старого эльфа, который с озорными огоньками в глазах протягивал мне руку для соглашения. Ох уж эти остроухие! Пойди туда, не знаю куда, и сделай то, не знаю что! Что за загадки такие? У нас в торговле эта штука считается дурным тоном! Все пункты договора всегда оговариваются заранее во всех мелочах. Хотя, если хорошенько подумать, ставки слишком высоки. Гномьи руны… Эльф-библиотекарь точно знает очень многое, если не всё о скрижалях Омма. Я не могу упустить этот шанс. Да и с другой стороны, есть ли у меня выбор, учитывая, что скоро меня отсюда могут выгнать?
Опасливо пожал руку библиотекарю. Тот, увидев мой настрой, только рассмеялся. Тут же эльф решил меня успокоить:
— Не волнуйся, Корр. Убивать тебе никого не придется. Считай, что мы вместе сейчас провернем одну выгодную нам обоим шалость.
Настороженно кивнув, я уселся на стул и приготовился слушать. Серафим, на моё счастье, решил не томить и приступил к делу сразу. Открыв на середине какую-то пыльную большую эльфийскую книгу, он пододвинул ее ко мне ближе и спросил:
— Гном, ты когда-нибудь слышал про такую штуку, как кладезь? Знаешь вообще, что это такое?
На это дело я недоуменно покачал головой. Уставился на страницу книги. Само собой, учитывая, что она была эльфийской, ни понял ни капли. Дедушка-библиотекарь терпеливо начал мне объяснять:
— Насколько я знаю, для вас, гномов, такая штука в новинку. Всё самое ценное вы всегда прятали просто в дальних пещерах под землей, добраться куда никто кроме своих просто не смог бы при всем желании. Нам же, расам, живущим на поверхности Пангеи, часто приходилось изобретать совершенно неожиданные варианты. Как правило, все наши правители — людей, эльфов, гоблинов — прячут самое ценное в охраняемых огромным войском сокровищницах. А вот что делать тем, у кого огромной армии или доверия к ней по каким-то причинам нет, а прятать есть что? На эту штуку мы, эльфы, давно придумали кладезь. По сути, это небольшая комната, закрытая на специальный эльфийский замок, отпираемый кровью хозяина. Древняя эльфийская штука, завязанная на нашей магии жизни. Пока владелец кладезя жив, открыть комнату можно только капнув кровью владельца на замок. Как только хозяин кладезя умирает и кровь в его жилах остывает, замок, зачарованный эльфийской магией жизни, в качестве нового хозяина признает только самого близкого родича, кровь которого ближе всего к составу крови умершего. Странная штука, согласен. Таких замков сейчас почти не делают, да и точная формула чар для создания замка уже утрачена. Осталась парочка штук из далекой древности, когда у нас, эльфов, постоянно среди правителей велись династические войны за сокровища и регалии власти. Кровавые времена в прошлом, а вот замки, как память о тех временах — еще сохранились.
Дедушка, закашлявшись от пыли, захлопнул книгу, видимо, наконец, сообразив, что я эльфийского языка не знаю. Сам я пока еще не понимал, к чему именно ведет свой разговор библиотекарь, хотя слушал его с удовольствием. Потешная это, по ходу, штука — кладезь. Соединение механики и магии в одном. Любопытно было бы глянуть на это дело…
Библиотекарь между тем, кажется, приступил к сути:
— Я понимаю, Корр, что ты, пожалуй, единственный, кого в этой Академии вообще не интересуют шпионские игры, магические интриги и прочая ерунда, — тут Серафим выдохнул и как-то по отечески на меня взглянул. — Не буду ходить вокруг да около. Мне самому не очень нравится Лариэль. У нее, конечно, есть влиятельные родичи, но не у нее одной. Я не понимаю, как и почему в свои юные годы она стала ректором. Между тем, мне вместе с другими незначительными бумажками случайно попал в руки список вещей, которые в Академию Магии привезла Лариэль. В этом списке было много чего мне не понятного. Упоминается какой-то архив, какие-то старые регалии, свитки. В том числе есть гномья скрижаль Великого Омма и замок для создания кладезя. Всё это, я уверен, она подальше от глаз спрятала в лабиринте, так как все равно открыть замок никто из вас не сможет. Более того, даже если кладезь появится перед носом какого-либо ученика — пусть и эльфа — понять, что это такое, без знаний о сути кладезя невозможно. Я хочу предложить тебе сделку, гном. Я научу тебя, как отыскать и открыть кладезь в лабиринте, а ты, когда будешь внутри, вынесешь для меня кое-что из архива. Идет?
Дедушка, раззадоренный собственной идеей и старческим любопытством, аж заерзал на стуле, ну а мне стало очень уж неуютно от мысли, что мне придется грабануть ректора. Великий Омм, грабануть ректора Магической Академии Пангеи! Я надеюсь, у дедушки предусмотрена магия заметания следов, а то второго остроухого, замыслившего специально для меня «кровавую месть», я просто не переживу!
Шестеренки в голове лихорадочно начали крутиться. Так… С другой стороны, опасность опасностью, но будет ли вообще у нас, гномов, когда-нибудь еще возможность добраться до той скрижали, которую от нас по какой-то неведомой причине решила спрятать Лариэль? Что на этом камне такого, что ректор Академии Магии вместе с кучей другой важной ерунды прячет огромный булыжник под замком? Неужели кто-то кроме парочки гномов догадывается о существовании нашей магии? Если это так, то времени у нас нет совсем. Нужно рисковать, нужно что-то делать!
Нервно взъерошив волосы на голове, решительно протянул библиотекарю руку:
— Я согласен, Мастер Серафим, давайте заключим соглашение!
Следующие несколько дней проходили для меня как в тумане. Еще никогда в моей жизни вокруг не творилось столько абсурда. Ученики Академии Магии, как только узнали о лабиринте под зданием, словно с ума посходили. Равнодушных на этот счет не оказалось вообще. Некоторые с энтузиазмом открыли подпольный тотализатор. Кстати, я узнал, что ставка «Нарин уделает гнома» значительно лидирует по всем позициям. В этой ситуации улыбало следующее: второй по популярности ставкой было «Нарин окончательно свихнется в лабиринте». На меня, как ни грустно было это осознавать, никто почти не ставил. Резон в этом был, лабиринт-то магический, а я — гном. Это всё равно, что ставить скачках на хромую лошадь. Можно, конечно, но нафига?
В тотализатор ударились не все — были и сочувствующие нам. Некоторым студентам в голову пришла простая, как деревянная табуретка, мысль: «так это что, если бы я тоже тогда мимо проходил, меня также под шумок могли со всеми замести?»… Могли, могли! В этом уже никто не сомневался! Один любопытный гоблин, который остался в сторонке поглядеть на происходящее, также с нами, такими же, как и он «везунчиками», собирался в лабиринт. Сегодня на Пангее даже малые ребятишки знают, что зеленокожие, как существа с хорошим художественным вкусом и воображением, драки не любят и не лезут в них, так как там им в два счета кто-то без этого самого художественного вкуса может повредить пальцы. Как раз часто с помощью пальцев они и творят иллюзии, и рабочий инструмент, так сказать, надо беречь. Гоблин в эти дни много бегал, суетился, рыдал, искал справедливости. Ну а чего еще, в этом плане, ждать от представителя творческой профессии? Я уже заранее понимал, что вся эта ерунда обречена на провал — мне эльф-библиотекарь слишком хорошо объяснил логику Лариэль. Да и сам я вспомнил, как она нам между делом отрезала, что «слабакам не место в Магической Академии». Ну а где тогда нам, слабакам, место? В темной бездне за пазухой Бога Омма? Если мы для чего-то там не годимся, это еще не значит, что нас нужно сбрасывать со скалы сразу после рождения!
Ну эту Лариэль с ее логикой! Зол был в эти дни на неё. Даже с удивлением подметил за собой некое злорадство. Скорей бы грабануть тот дурацкий кладезь и принести старику-библиотекарю нужные бумаги! Глядишь, Мастер Серафим разберется с этими эльфийскими интригами, и наша кровожадная госпожа ректор уедет домой сразу же после тех нерадивых студентов, которые струсят заходить в лабиринт.
Лабиринт… Кстати, забыл рассказать еще о третьей группе студентов. Так-то госпожа ректор ясно сказала, что этот лабиринт предназначаться будет для выпускного экзамена. Самые пронырливые смекнули сразу, что неплохо было бы как-то заполучить план этого лабиринта. Вот тут и случилось самое неожиданное для меня. Часть этих одаренных умственно учеников Академии внезапно припомнила, что гномы-то очень хорошо ориентируются в закрытом пространстве. Ко мне, как на паломничество в храм, стал стекаться народ с очень двусмысленными предложениями из разряда «если тебя там не придушит Нарин, мы тебе заплатим любые деньги!» Вот после этого, если честно, совсем смешно стало. На Пангее после войны почти все запасы драгоценных камней и золота оказались как раз у нас, гномов, под землей. Если они действительно планируют меня купить, им придется обнести казну моего папаши Коррана. Вообще-то, я в этом лабиринте жизнью буду рисковать! Да и самому нужно успеть кое-чью казну обнести. Об этом последнем нюансе я уже никому не говорил, но наверняка мои сурово сдвинутые брови как бы намекали на то, что ни на какие сделки с ними я не пойду. Народец на это дело дулся, но окончательно попыток договориться со мной не оставлял. Вся эта штука наверняка приобретет новый гораздо больший размах после того, как мы выйдем из лабиринта. Если выйдем, конечно же… Даже сейчас, когда не ясно точно, кто вообще выживет, а кто поедет домой, самые пронырливые уже не находят себе места от мысли, что можно заполучить план лабиринта для экзамена.
Всю Академию Магии лихорадили слухи и догадки о будущем событии. Находиться в общей толпе студентов стало почти невозможно. Даже есть старался по ночам в столовке, запасаясь на будущий день провиантом. Большую часть времени днем проводил с Мастером Серафимом в библиотеке, где он пробовал максимально доходчиво объяснить мне все связанное с такой непростой штукой, как кладезь. Стоит признаться честно, моему закостенелому практичному гномьему уму всё это поддавалась с трудом. Что я вообще знал до этого о магических замках?
На Пангее, опять же, на этот счет была своя прибаутка. Долгое время достаточно популярной считалось определенная градация замков, в которой самыми худшими называли замки троллей. Свой резон в этом был — у троллей их просто не было. Если они что-то хотели от кого-то спрятать, загадочное «нечто» уносилось в непроходимые горы, ну или забрасывалось в пещере камнями. Назвать подобный способ «замком» можно только с большой натяжкой. Последнее место тролли здесь занимали заслужено.
Следующее предпоследнее место в градации замков было у людей. Людские замки отличались простотой и бесхитростностью. Выдумать такое могли либо те, кому нечего прятать, либо те, кто больше полагался на то, что за его имуществом присмотрит одним глазом сосед. Своя логика была и в этом — людей на Пангее больше всего, селятся они всегда кучно, под присмотром друг друга. Без ведома соседей не то что украсть что-то нельзя, но и даже с супругой уединиться. У людей считается, что в этом плане «заглянуть в окошко и проверить, а что там творится у соседа» — это норма. Так что предпоследнее место и тут заслуженное.
Следующими в этой градации шли как раз мы — гномы. Замки мы любим, делаем их с удовольствием, вкладывая новые интересные механические решения. Если человек хочет себе хороший недорогой практичный замок — он идет к гному и точка. Никаких магических заковык! Только механика и гномья работа. У нас, гномов, была заслуженная бронза.
Дальше уже в этой градации была путаница. Долгое время первое место по качеству замков отдавали гоблинам. Разумная мысль — если хочешь что-то спрятать, просто создай иллюзию, что этого нет, а если и есть, то «вон там вроде как за горизонтом — иди и ищи теперь». Последняя война эта доказала — король гоблинов Шин Третий на сотню лет спрятал в болотах с помощью магического иллюзорного тумана целый народ. Заслужено считалось, что гоблин может спрятать вещь так, что ее не найдет ни один из представителей других рас Пангеи. Стоили такие иллюзии у зеленокожих, само собой, дорого, но и расход маны нужен был также немалый. Всё, вроде, хорошо тут и логично, но есть одна очень даже жирная заковыка.
Заплатил ты, к примеру, много денег одному гоблину за то, что он спрятал от чужих глаз твою заначку, кустик чего запрещенного в огороде, да даже твой целый бордель, превратив его в иллюзию посудной лавки! Тут не важно. Гоблин работу сделал и ушел дальше. Никто из соседей спрятанное не увидит, но если мимо будет проходить другой зеленокожий с более сильным потенциалом маны, секрет сразу же будет раскрыт. В этом крылась существенная слабость этих самых «замков гоблинов». В народной градации получили они вполне заслуженное серебро.
Первое место решили отвести магическим эльфийским замкам. О! Тут было чему разгуляться! Извращенная эльфийская фантазия за много лет своего существования порой создавала такие шедевры, что у всех, кто слышал о них хоть что-то, волосы на голове дыбом становились. Единственный общий нюанс у всех этих замков — материал. Использовалось банальное на первый взгляд дерево. Однако, стоило добавить капельку эльфийской магии Жизни и щепотку опять же эльфийской шизанутости… Мертвое дерево могло внезапно ожить и буквально наброситься на «не того».
Один из самых популярных в продаже магических эльфийских замков Пангеи — замки с зеленой плетью. Стоило ошибиться в его открывании, как тебя тут же связывала плеть. Хорошо, если так. Иногда она начинала душить. Мне доводилось слышать про смертные случаи, когда подвыпившие хозяева подобного «чудесного замка» ошибались в открытии и отправлялись прямо к Великому Омму. А ведь это только плеть! Есть еще шипы, растительные парализующие яды, всякие штучки с отрезанием конечностей. Если бы меня поставили перед выбором, мол, определяйся, кто тебе сделает «кусь» — огромная бешеная крыса или эльфийский замок, я бы без раздумий выбрал крысу. От крысы просто знаешь, чего можно ожидать, а тут…
Весь возможный инструктаж, который, кстати, мог мне дать в эти дни библиотекарь, касался только этой самой сути кладезя, ну и привычек Лариэль в магии. Увы, по признанию дедушки, к созданию лабиринта для выпускного экзамена эльфийка не допускала никого из учителей. Все протекало в условиях строжайшей тайны. Осознавать это было дико грустно, так как в противном случае у меня мог быть прямо-таки жирнющий козырь. Между тем, дедушка и так дал мне очень многое. По мере его лекций в моей голове стал постепенно вырисовываться план. К примеру, я узнал, что в своё время Лариэль специализировалась именно на ядах и растительных ловушках. Что мне это давало? Совет номер один — запастись броней с особой прочностью и ничего лишний раз внутри не лапать. Совет номер два — видишь растение, обойди-ка ты лучше его стороной. Даже безобидный цветочек в этом плане мог оказаться сюрпризом.
Следующая новость про особенности магии Лариэль заставила меня вздрогнуть. Кровь. В своё время ее батюшка, один из эльфийских старейшин, много с этой штукой экспериментировал, и наверняка передал знания своей дочери. В эльфийской Магии Жизни кровь решает всё. Это универсальный усилитель и базис любого серьезного заклинания. Хочешь вылечить кого-либо — воздействуй через кровь, хочешь убить — делай то же самое. Старик-библиотекарь, кстати, взял на себя в этой ситуации самую сложную и самую опасную работу. Ему нужно было достать немного крови Лариэль. Учитывая, что госпожа ректор, как и любой эльфийский маг, более чем прекрасно знала о ценности этой жидкости, задача переходила в разряд невозможных. Между тем, я в Мастера Серафима верил на все сто. Справиться с эльфийским изощренным мозгом способен только другой эльфийский изощренный мозг. Что-нибудь этот хитрый старикан к нужному времени да придумает! А если не придумает, Великий Омм со всем этим лабиринтом и кладезем. Если к скрижали не будет возможности подойти, то делать там мне внутри вообще нечего! Я, конечно, гном гордый, но здравомыслящий. Да и вообще, я по жизни торговлей заниматься хочу, а не прохождением лабиринтов!
Все эти околофилософские мысли не раз посетили меня в эти дни. Я много думал, прикидывал и взвешивал. Вот очень не хватало простого дружеского совета от того, кто понимает происходящее от начала до конца. В свободную минутку заскочил в трактир к Тарре. С удивлением подметил, что рыжий внук нашего библиотекаря также возмужал — взгляд стал тверже, в движениях исчезла суетливость. Присмотрелся к комнатушке, в которой обитал мой ровесник. С любопытством подметил на некоторых замках и на двери руну прочности. Тарра проследил за моим вопросительным взглядом и решил объяснить:
— Корр, сам же знаешь легенду про Великого Омма. Помнишь ту самую фразу, что «не найти на Пангее собутыльника лучше, чем гном»? Не поверишь, как часто ее вспоминают здесь в трактире! Вроде и стараешься объяснить каждому, что тебе еще пить нельзя, да и вообще ты в городе по делам, но потом народец забывает, и приходится напоминать… Так и живу тут…
— А ты не пробовал из трактира так куда переехать? — спросил я первое, что пришло в голову.
— Пробовал… — меланхолично глядя перед собой, ответил Тарра, — уже и съехал и даже записку для тебя у трактирщика оставил, мол, где найти меня по новому адресу. Только вот Валар — городок маленький. На следующий же день опять в трактире перепились, вспомнили легенду про Омма и то, что где-то рядом живет гном… Кроме нас с тобой тут нашего брата нет почти никого, так что я, в этом плане, местная достопримечательность. Тебе повезло вообще, что ты живешь в Академии Магии, куда городским ходу нет… А то так бы и за тобой приходили. Каждый день, как пить дать, мы бы с тобой здесь виделись…
Хех… Наверное и правда мне повезло… Хотя, кто знает? Такого везения и врагу не пожелаешь! Рассказал Тарре про Магический Лабиринт, про кладезь, и главное, про скрижаль.
Тарра слушал меня не перебивая. Как только я закончил, он, не говоря ни слова, начал рыться в шкафу. Наконец выудил продолговатый сверток, который положил прямо передо мной.
— Разворачивай! — сказал Тарра, пододвигая загадочное нечто ко мне.
Как только справился с тугими завязками, развернул темную мягкую ткань, увидел огнестрел. Хороший, добротный огнестрел гномьей работы!
— Где взял? — затаив дыхание, спросил я.
Записку Тарре с просьбой раздобыть это самое чудо я посылал не так давно, за это время моя просьба точно бы не успела вместе с караваном дойти до наших. Значит, раздобыл где-то здесь.
Усмехнувшись, Тарра начал рассказывать:
— Не поверишь, но мне даже особых усилий прикладывать не пришлось. Алкоголь всегда развязывает языки. Вспомнил одного местного, который мне в трактире жаловался, что купил за большие деньжищи гномий огнестрел, а он «ерунда полная». Мол, легче в ворону камнем с пятидесяти шагов попасть, чем в ту же ворону из огнестрела шагов с десяти. Я предложил ему выкупить огнестрел или поменять на новый. Сказал, что его нужно просто отремонтировать. А со следующим караваном, кстати, привезут много огнестрелов. Раз такое дело и они пользуются каким-никаким спросом, буду ими прямо тут в трактире торговать.
Вообще, эта озвученная моим другом идейка «прямо здесь в трактире торговать огнестрелами» чем-то мне не очень нравилась, я сам еще не понял, чем именно. Решил, что подумаю об этом на досуге. Пока же, поблагодарив Тарру за огнестрел, начал заворачивать его в сверток обратно.
Тарра, между тем, решил обратить моё внимание на важные нюансы:
— Итак, Корр, ты прав! Если эта скрижаль спрятана в лабиринте под Академией Магии, кто знает, может, мы, гномы, больше никогда не сможем добраться до нее, поэтому нужно сделать всё возможное. Первое — берешь огнестрел с собой в лабиринт.
Я недоуменно глянул на Тарру, но он только отмахнулся от моего недоумения:
— Лариэль что-то говорила о том, что можно вам брать с собой, что нельзя? Может, списки там вам давала запрещенного к вносу в лабиринт? Нет? Тогда не забивай голову лишним и бери!
Я несколько офигел от простоты этого решения. Хм… А этот лабиринт перестает быть таким пугающим и опасным. Главное, держать оружие под рукой, и тот же Нарин из опасного соперника превращается в простую мишень.
Пока я с удовольствием осознавал эту мысль, Тарра передо мной на стол насыпал горсть дроби для огнестрела. Присмотрелся. На каждом из металлических шариков нацарапана была руна цели. Учитывая, что приметил подобное и на самом огнестреле, дело приобретало совершенно новый оборот. Тарра мои мысли подтвердил:
— Эта штука, конечно, в спрятавшегося за углом соперника не попадет, но проблем твоим недоброжелателям может доставить уйму.
Я молча заполнил под завязку дробью карманы, дав себе слово как-нибудь на досуге поэкспериментировать. Тарра продолжал:
— Во вторых, тебе нужны будут союзники. Тролль среди них должен быть обязательно — прямо на месте он поможет тебе узнать от каменной скрижали значение рун. Тебе не придется тащить огромную глыбу на себе.
На это замечание я нахмурился. Разумеется, я не собирался «якобы незаметно» спереть из лабиринта скрижаль Омма. Но почему, к примеру, я не могу просто переписать или запомнить знаки на скрижали, а потом спросить о них у другого камня? Задал прямой вопрос на этот счет Тарре, на что получил также достаточно прямой ответ:
— А ты уверен, что другой камень потом не скажет что-то из разряда, мол, «там, где ты это узнал, там и спрашивай»? Ты готов рискнуть и отправиться потом в лабиринт взламывать кладезь Лариэль второй раз?
От этой мысли, если честно, передернуло. Тут и в первый раз свою шкуру сохранить бы.
Мой собеседник продолжал гнуть своё:
— Кроме тролля тебе понадобится союзник-маг. Помнишь, ты рассказывал про Джона, любителя этих самых огнестрелов? Кажется, ты обмолвился, что он также идет в лабиринт. Пообещай ему подарить сразу же после лабиринта своё оружие. Не думаю, что от откажет тебе…
Все эти вроде бы логичные советы от Тарры несколько вгоняли меня в ступор. «Возьми огнестрел, договорись с союзниками». Ясно, что если что-то не было запрещено, значит это можно. Про то, что народец собирается сбиваться в группы во время прохождения лабиринта, я уже слышал. Мысль эта разумна, и прямо-таки просится сама собой. Другое дело, что я собираюсь грабануть кладезь Лариэль. А мне точно во время этого нужны свидетели?
Тарра как будто прочел мои мысли:
— Корр, я понимаю, что у тебя сейчас очень важная миссия, но если ты не выйдешь оттуда живым, она теряет смысл. Да ты и сам только что в своём рассказе упомянул слова библиотекаря, мол, без понимания сути кладезя сложно вообще понять, что это. Просто выведешь тролля и мага как бы случайно к нужному месту, как бы случайно откроешь тайник… Может, и они себе что-нибудь полезное там найдут. Потом, кстати, охотнее будут хранить молчание…
Хм… Мысль, которую подсказывал мне мой друг, была одновременно банальна и изящна. Действительно. Договариваюсь с союзниками, вывожу их в лабиринте на тайник, где списываю это всё дело на ту самую «гномью удачу», о которой на Пангее ходит множество слухов. Потом мы вместе грабим кладезь, и довольные валим из лабиринта. Если всё сделать грамотно, то можно еще и остаться в плюсе. Союзники, если каждый для себя прихватит что-нибудь ценное, молчать будут о случившемся в лабиринте, как рыба.
Ну что ж! При таком раскладе у меня действительно есть шанс! От Тарры уходил в приподнятом настроении духа. Кажется, я смогу пройти этот дурацкий лабиринт! Деньги, что ли, на самого себя поставить?..
В назначенный день с самого утра мы все уже стояли в саду Академии Магии, дожидаясь нашего ректора. Вместе с нами в отдалении была еще парочка любопытных студентов, которым не терпелось узнать, где же находится тот самый загадочный вход в лабиринт для выпускного экзамена.
Сама Лариэль прийти должна была часа через два, ровно к назначенному сроку. Не сомневался, что к этому времени здесь будет уже вся Академия. Что ни говори, а бесплатные зрелища пропускать здесь, как и в любом уголке Пангеи, не принято.
Нам же всем, ясное дело, в это утро не спалось. Всю ночь я, нервный и сосредоточенный, пробовал превратить свою обычную одежду в броню. Изнанка моей кожаной куртки в невидимых для постороннего глаза местах почти вся была исписана руной прочности. То же самое я проделал и с остальной одеждой — запас этой самой прочности мне в лабиринте не помешает точно. Горько грустил о том факте, что не могу, на всякий случай, нарисовать заветную руну на собственном лбу. Гномьи головы, конечно, славятся по всем трактирам Пангеи своей стойкостью и крепостью, но сегодня мне уж очень хотелось подстраховаться.
Мои союзники, Джон и Хркх, были здесь же. Тролль в отдалении «беседовал» с камнями, совершая свой обычный утренний ритуал, а стихийник просто дремал, прислонившись к одному из деревьев. Про себя я порадовался за прочность его нервов, хотя также отметил, что Джон мог в этот момент, сосредотачиваясь, прислушиваться к тому, о чем тихонько беседует группка эльфов рядом. Договориться, кстати, мне удалось со всеми легко. Буквально позавчера я просто между делом позвал Джона пострелять в саду из огнестрела. Мне в этом плане хотелось не только убедить его стать своим помощником, пообещав свой огнестрел, но и проверить одну пришедшую в голову мыслишку. Оружие было заряжено той самой дробью, которую дал мне Тарра. Когда учил стихийника стрелять по пустым бутылкам, нарочно сказал ему, чтобы он сосредотачивался мыслями на цели. Джон воспринял мой совет в начале как просто поддержку, но потом, когда отметил, что результат в таком случае лучше в разы, радовался, как ребенок.
Я радовался вместе с ним, хотя про себя делал выводы. Так. Значит гномьи руны вполне могут служить и другим расам Пангеи, правда, никто не отменял того факта, что написанная не гномом руна не будет иметь никакой силы. Также явно бесполезной будет руна, начертанная гномом, который не осознает, что делает. Я же, когда передавал в руки Джону рунический гномий огнестрел, не только на все сто осознавал, что делаю, но и желал ему удачи. Наверное, Джон был среди тех немногих в Академии, кому я совершенно искренне желал добра. После наших стрельбищ я предложил ему проходить лабиринт вместе. Он согласился сразу, отметив при этом, что как раз плохо ориентируется в закрытых пространствах, и гном в качестве союзника в этом деле будет ему весьма кстати. Я его тогда между делом спросил, почему он не хочет проходить лабиринт с другими студентами. Тот на мой вопрос только посмеялся, отметив, что, конечно, разумно проходить вместе с эльфами лабиринт, сооруженный другой эльфийкой, но как раз в этом может и оказаться загвоздка. Госпожа-ректор слишком хорошо знает слабости своих, также она слишком хорошо знает, что большая часть студентов Академии — именно эльфы. Наверняка, существенная часть ловушек внутри рассчитана на остроухих. Я с этой мыслишкой Джона молча согласился, сказав ему лишь о том, что хочу еще в качестве союзника взять тролля. Стихийник на мою фразу кивнул, весьма мудро подметив:
— Ну да… Тролля считают старой бесполезной грудой камней, и резон в этом есть — один он из лабиринта может и не выбраться. Хотя по мне, если взять над ним руководство и просто пустить впереди, можно обезопасить себя от некоторых механических ловушек и прочих мелких неприятностей…
На том мы с Джоном пожали друг другу руки и условились встретиться у лабиринта. Я ему пообещал договориться с троллем-скрытником, а также после всей этой заварушки подарить собственный гномий огнестрел.
Довольные собой, мы разбежались каждый по своим делам. Я сразу побежал искать тролля и нашел его беседующим со стеной замка Академии магии.
Хркх хмурил брови и беззвучно шевелил губами. Осторожно обратился к нему, стараясь привлечь к себе внимание:
— Эмм… Хркх, тебе сейчас что-то кирпичи рассказывают? Ты можешь отвлечься и поговорить со мной?
— Шаровары… — загадочно пророкотал тролль.
— Что, шаровары? — терпеливо переспросил я Хркха.
— Ты знаешь, гном, почему кирпичи не носят шаровары?
Мой собеседник уставился на меня своим каменным лицом, на котором застыла маска детской наивности и недоумения. Нифига себе, как сложно ему живется! Так-то я по жизни всякими вопросами задавался, но чтобы такое…
Решил ответить так, как ответил бы ребенку:
— Кхмм… Может потому, что у кирпичиков нет ножек?.. — я развел руки в разные стороны, демонстрируя троллю точно такую же некомпетентность в данном вопросе, которую он только что демонстрировал своим выражением лица для меня.
Тролль на минуту нахмурился. Повернулся обратно к кирпичной стене, молча зашевелил губами. Через мгновение его лицо вновь повернулось ко мне обратно:
— Камни говорят, что ты очень мудрый. Камни советуют слушать тебя.
Ну после такой внезапной «протекции» от кирпичей договориться с Хркхом оказалось проще простого. Тролль заметно обрадовался, и даже признался, что рад тому факту, что ему не придется в гордом одиночестве проходить лабиринт.
Я же, стоя прямо сейчас этим погожим утречком в саду Академии Магии, отметил про себя, что меня не слабо так колотит. Сказывалась не только бессонная нервная ночь, но и мысли о том, что, как бы это банально ни звучало, неизбежного было не избежать. Кладезь всё же придется открыть. Еще вчера библиотекарь вместе с последними инструкциями к поиску кладезя вручил мне торжественно в руки кружевной белый платок. Сказал при этом следующее:
— На этом платке пара капель крови Лариэль. Заверни платок в собственный вонючий носок и спрячь в одном из внутренних карманов. Я надеюсь, у тебя есть залежалая потная пара? Просто если нет, я могу дать свои…
Вот, если честно, после всех рассказов от Мастера Серафима про эльфийскую магию крови даже не удивился. Логическая цепочка в голове сложилась сама собой — наверняка сильный маг собственную кровь может учуять по запаху. Великий Омм, неужели я начинаю понимать логику эльфов?
От носков библиотекаря отказался, справедливо отметив, что у самого подобного «добра» хватает. О том, как этот бодрый старикашка сумел раздобыть кровь эльфийки — даже не спрашивал, но по тому, каким взъерошенным и довольным собой он пришел в библиотеку, я понял, что если всё-таки сумею выбраться живым из лабиринта, в один из вечеров меня ожидает интереснейшая история. Сегодня же Мастер Серафим справедливо решил на истории время не терять. Кроме платка он мне протянул в руки любопытный деревянный кинжал с резной рукояткой.
Я с некоторым недоумением уставился на дедушку. Кинжал из дерева? В лабиринте? Зачем? Старик-эльф, подметив моё недоумение, решил всё объяснить:
— Корр, ты не обижайся, но Лариэль наверняка на все сто процентов уверена, что из лабиринта ты не выберешься. Этот кинжал — мой рабочий, и Лариэль его однозначно должна узнать. Я в свое время, как уже рассказывал, также специализировался на эльфийских ловушках. Некоторые из них, как раз те самые, которые, как я тебя рассказывал, ни в коем случае нельзя трогать руками, вполне можно деактивировать подобной штукой. Для того, чтобы рассказать тебе все подробно, мне не хватит и года, но ты все равно там будешь тыкаться наугад, так что кто знает, вдруг сработает та самая гномья удача. Ну а Лариэль… Если ты выйдешь из лабиринта живым, может, не так удивится, а просто подметит, что я за это короткое время кое-чему успел тебя научить…
В словах библиотекаря была пусть и не очень приятная для меня, но логика. Вообще, деревянный кинжал не тяжелый. Пусть будет. Молча повесил его на пояс и обнял на прощание Мастера Серафима. Мысль о том, что ты завтра можешь помереть, делает сентиментальным кого угодно.
И вот тот самый день икс. Час до открытия лабиринта. Народ разбивается на группки, шушукается между собой. Нарин, как я подметил, держится в отдалении, изредка поглядывая на меня не очень приязненным взглядом. Он, похоже, из тех немногих самонадеянных студентов, кто собрался проходить лабиринт без группы в одиночестве. Не сомневаюсь, что такого сильного мага, как он, с удовольствием взяла бы с собой та же шумная кучка эльфов, но у этого остроухого, по ходу, были свои планы. Не очень уютно было осознавать, что связаны эти планы как раз со мной. Я нервничал, старался собраться с мыслями и сосредоточиться на своей цели.
Время текло медленно, как застывшее старое масло в неисправном механизме. Ждать было тяжелее всего.
Нервный накал во мне нарастал по мере того, как толпа в саду становилась все многочисленнее. Открытие лабиринта пропускать никто не хотел, и даже преподаватели это понимали, со спокойной благосклонностью перенеся все уроки на загадочное «попозже». Периодически в толпе вокруг подмечал лица своих — скрытников. Еще вчера со всеми попрощался и попросил, чтобы меня перед открытием лабиринта не отвлекали. К просьбе моей, кстати, отнеслись с пониманием, даже Мастер Клод, стоящий с самым недоуменным выражением лица в отдалении, не подходил ко мне и не дергал лишний раз вопросами. Вопросов этих, кстати, на его лице я прочел массу. Первый и самый главный из них был: «А нафига тебе, гном, это всё надо?» Именно этот вопрос не единожды он задавал мне, когда мы встречались в коридорах Академии Магии. Я всегда бурчал что-то невразумительное про «гномью гордость» и, мол, что я хочу доказать, что «не такой уж я и бездарь». Клод не верил. Скептично хмурился и про себя наверняка надеялся, что к назначенному времени я либо одумаюсь, либо просто не смогу перешагнуть границу лабиринта.
Кстати, да… Граница. Интересно, ее сегодня многие перешагнут?
Лариэль в саду всё еще не было, хотя пространство вокруг нас уже гудело от шумных голосов. Толпа начала выкриками демонстрировать свое нетерпение. Выкрики были разные. В основном, это радовало, подбадривающие. Хотя изредка слышалось что-то из разряда «Нарин, порви их всех! Я на тебя поставил!» Ну его! Устроили прямо тут у лабиринта тотализатор! Сам на себя, кстати, я решил не ставить, чтобы не спугнуть удачу. Именно она, родимая, вместе с интуицией должна мне была помочь сегодня выйти из всей этой ситуации победителем.
Наконец, вдалеке у входа в Академию показалась летящая фигура эльфийки Лариэль. Народец одобрительно загудел, приветствуя начало зрелища.
Во всеобщем гуле услышал рядом на удивление спокойный чей-то незнакомый голос:
— А ты был прав, гном. Она и правда монстр…
С недоумением обернулся и увидел незнакомого мне студента, скорее всего из класса бытовых магов. Их там много — всех по именам не упомнишь.
Русоволосый парень, увидев мой недоуменный взгляд, улыбнувшись, сказал:
— Та самая тварь, чешуйчатый монстр, которого ты описывал… Его видели вчера здесь в саду. Вам всем, кто собирается в лабиринт, явно с утра не до этого было, но свежие слухи уже ходят по Академии Магии. Говорят, что эльфийка в виде монстра голышом ночью приходила перепроверить собственный лабиринт…
Парень, пересказывая мне этот «утренний свежак новостей», даже не потрудился сделать голос тише. А смысла не было. Толпа гудела, приветствуя приближающегося ректора. Мой внезапный доброжелатель, кивнув мне на прощание, растворился в ликующей толпе, ну а у меня слегка подкосились ноги.
Великий Омм, я же только-только сумел взять себя в руки! Монстра ночью видели здесь! Уж не отправила ли его сюда госпожа ректор, чтобы зверушка лишний раз перекусила мяском? Вытер вспотевшие ладони о штаны и покрепче перехватил огнестрел. Ну что ж, монстр, сегодня я буду готов к встрече!
Толпа расступилась, и госпожа ректор, наконец, появилась прямо перед нами. Не откладывая в долгий ящик, она начала:
— Итак, студиозусы. Все всё помнят? На прохождение лабиринта вам дается три часа. Если выйдете позже — отправитесь домой. Если не выйдете вообще, значит, не выйдете… У меня всё. Есть вопросы?
Вопросов не было. Лариэль, кивнув нам, бодро направилась к старой яблоне, расположенной неподалеку. Как только эльфийка коснулась дерева рукой, по стволу, как по телу раненого животного, прошла волна судорог. Брр… От этого зрелища сразу же стало как-то неуютно. Не должны так себя яблони вести! Надо запомнить деревце и не жрать с него яблочек…
Ошарашенный народ замолк, уставившись на зрелище. Под яблоней начала шевелиться земля. Корни дерева, как огромные черви, выворачивали огромные комья чернозема, освобождая для обзора тяжелую каменную дверь, расположенную прямо под несчастной яблоней.
Когда все было кончено, и ошарашенная после этого зрелища толпа начала дышать, эльфийка подошла к каменной глыбе двери, и достав простой деревянный кинжал, очень похожий на тот, что мне дал Мастер Серафим, всунула его лезвием в узкую скважину замка. Каменная дверь со скрежетом начала открываться.
— Ну?.. — обратилась к нам с вопросом Лариэль. — Кто первый?
Как только в воздухе повис вопрос Лариэль, мы все замерли. Ясное дело, с самого утра все ждали открытия этого дурацкого лабиринта, но вот сейчас, когда из-под яблони нашему взору открылась темная пустота, всех парализовал ступор.
Первым, у кого не выдержали нервы, оказался тот самый гоблин. Зеленокожий шумно вдохнул в себя воздух и сделал размашистый шаг вперед:
— Я! Давайте я буду первый!
Лариэль на эту «проникновенную речь» только кивнула, жестом указав на рукоять деревянного кинжала, который все еще торчал в замочной скважине.
— Коснись его, гоблин, и не нервничай…
Хм… «Не нервничай»… Обычно тот, кто говорит эту фразу, однозначно знает, что в следующее мгновение точно будет повод хорошенько психануть.
Как только зеленокожий послушно выполнил просьбу ректора, с кинжала взвилась уже знакомая нам по вступительному экзамену зеленая плеть. Несчастный гоблин дернулся и вскрикнул, постарался вырвать руку из цепкой хватки плети:
— Стой! — холодный голос эльфийки остановил панику скованного. — Это проверка. Граница. Вы же должны были помнить об этом… Каждый должен будет пройти через это. Просто постарайся успокоиться…
За спиной послышался гул голосов студентов. В этом гуле я, кажется, сумел выудить крупицу рациональности. Кто-то что-то сказал о «проверке пульса». Я про себя похвалил этого неизвестного мне сообразительного студента. Действительно. Не удивлюсь, если на этой зеленой плети окажется парочка небольших шипов, которые помогут чудо-замку добраться до крови кандидата на вход в лабиринт. Вдруг твое сердце вот-вот выпрыгнет от ужаса из груди? А может, тебя опоили ядами, и ты, потеряв голову, лезешь в лабиринт, полный опасностей? Предполагаю, что на эти, а может, и на парочку других вопросов, поможет ответить этот бесхитростный тест.
Гоблин, кстати, сумел удивить нас всех. Каким-то чудом он всё же взял себя в руки и прошел эту злополучную проверку. Как мы это поняли? Плеть просто внезапно ослабила свою хватку, а внутри лабиринта приглашающе загорелись факелы.
Ну надо же! А этот гоблин не так плох, как я уже успел о нем подумать! Хотя… Видимо, не у одного меня есть веские причины остаться в Академии Магии.
Щуплая фигурка, наконец, скрылась в проходе. Толпа в который раз замерла, прислушиваясь к происходящему. Через мгновение я услышал бодрый голос гоблина из лабиринта:
— Народ, а тут норм! Не так уж страшно, как я думал. Цветочки вот даже растут…
Ах ты ж! Цветочки растут! Беги, дурень! Еле сдержался от предупреждающего выкрика, но нашего первопроходца, кажется, пронесло. Мы вновь услышали его вполне бодрый голос:
— Ну я пошел, кароч… Догоняйте…
Это вскользь брошенное им «догоняйте» сделало свое дело. Народ сразу же скинул оцепенение, со стороны толпы наблюдающих послышались ободряющие выкрики и редкие аплодисменты.
Вторым был Нарин. Ехидно ухмыльнувшись мне и только мне, он после проверки от замка бодро запрыгнул в лабиринт. Не очень уютно было осознавать, что эльф планирует пройти подальше и, разведав, что и как, устроить для меня засаду. Ну его…
Я, кстати, в лабиринт хотел зайти последним, о чем заранее еще успел поговорить со своими спутниками. Опять же, у меня сработала логика. Во-первых, зачем лишний раз демонстрировать, с кем именно ты будешь проходить лабиринт? Зачем раскрывать карты раньше времени? Может, для того же гоблина или кого-нибудь из эльфов этот нюанс незначительный, но для меня, учитывая, что Нарин явно планирует внутри засаду, все это очень важно. Тот факт, что он зашел передо мной, вообще ничего не значит. Остроухие как никто бывают солидарны в вопросах «кровавой страшной мести». Кто-то из сообщников может потом найти Нарина в лабиринте и рассказать, что ненавистный ему гном будет идти вместе с троллем и стихийником.
Была и вторая причина. Я банально точно хотел знать, сколько нас зайдет внутрь. Сколько пройдет проверку? Моя гномья чуйка мне подсказывала, что всё это в дальнейшем также может сыграть свою роль. Не все пройдут тест, и я точно хотел знать, в какой группе кого не досчитаются.
Ну что тут сказать… Ничто так не оправдывает себя, как негативные ожидания. Парочка студентов действительно то ли сглупила, то ли решила схитрить. Плеть, связывающая руку одного из ушастых кандидатов, почернела. Лариэль на это, нахмурившись, холодно сказала:
— Собирай вещи, и домой…
— В смысле?! — возмутился остроухий. — Я не боюсь! Что я, гоблина хуже?
— Нет, — эльфийка была невозмутима. — В твоей крови яд. Скорее всего, банальный алкоголь, но лабиринт тебя не пустит, а второй раз открывать его ради нескольких идиотов я не собираюсь…
Толпа за спиной Лариэль, на мое удивление, не проявила никакого сочувствия к ушастому. Народ, похоже, просто угорал с происходящего, наслаждаясь бесплатным представлением.
Также зеленая плеть определила потом «яд» в крови еще парочки ушастых и одного человека из класса бытовых магов. Парень, в отличие от эльфов, новость воспринял без лишних протестов по-философски. Молча сплюнул под ноги и отправился к себе собирать вещи. Фиг знает, что творилось в его голове. Может, он сам себе пообещал бросить пить, а может, наоборот… Вообще, кто знает? Вдруг я сам через часок-другой уже буду ему завидовать? Он-то вернется домой живым…
Когда, наконец, настала моя очередь проходить проверку, я не волновался. Джон и тролль уже ждали меня внутри. С Хркхом, кстати, случилась любопытная заминка. Зеленая плеть, обвивающая его руку, видимо, не смогла ни «прощупать пульс», ни добраться до крови. Как бы сдавшись в тщетном стремлении крошить камень, плеть с шипением уползла обратно, пропуская тролля в лабиринт. Народ за спиной веселился, ну а Лариэль, поморщившись, сказала:
— К выпускному экзамену что-нибудь с этим сделаю… А пока… Ты проходишь…
Потом тролль втиснулся в узкий проем двери, предоставляя, наконец, право очереди и для меня. Волнения, действительно, у меня не было. А чего волноваться гному, если за спиной огнестрел? Лариэль, кстати, увидев его, только хмыкнула, но, хвала Великому Омму, не сказала ничего. Эх… Знала бы она, что в одном из многочисленных карманов моей куртки скрывается завернутый в носок платок с ее кровью. Я, кстати, постарался отыскать среди носков самый причудливо пахучий (на тот самый случай, если госпожа ректор внезапно захочет что-нибудь «разнюхать»). Кажись, пронесло. Когда зеленая плеть замка обвила мою руку, Лариэль даже не смотрела на меня. Словил себя на мысли, что, к сожалению, не вижу сейчас Мастера Клода. Интересно, он сам ожидает, что я пройду проверку? Может, уже речь утешительную для меня подготовил… Ну и ладно. Как только плеть ослабила хватку, Лариэль, кивнув на проход, обратилась скорее к остальным, чем ко мне:
— Последний кандидат вошел в лабиринт. Три часа. У них всего три часа. Сейчас я закрою дверь и отведу вас ко входу ждать первых, кто пройдет лабиринт.
Толпа одобрительно заорала. Еще бы! Ректор явно сказала «пойдем ждать». Соответственно, никаких занятий не будет. На повестке дня отдых, тотализатор и веселое ничегонеделанье. Даже немного пожалел себя, позавидовав остальным…
Нет, ну вот о чем я сейчас думаю? Мне же предстоит веселье! Взбодрившись, перешагнул заветную дверь и очутился в лабиринте.
Лабиринт. Каменные стены. Горящие факелы. Прямо за левым поворотом меня терпеливо ждали Джон и Хркх. Улыбнувшись ребятам, сказал:
— Ну что, доверимся моей гномьей чуйке? Пошли к центру!
На самом деле, есть множество вполне логичных способов и методов прохождения лабиринта. Самое любопытное в них то, что данные способы, как правило, разработали именно люди. На Пангее они как никто отличаются какой-то извращенной собирательностью к всевозможным знаниям об окружающем мире. Почему так? Кто знает, возможно, это связано с тем, что они меньше всех живут?
Любой человеческий мало-мальски сообразительный мальчишка-подросток точно знает, что определенные лабиринты можно пройти, держась при этом рукой за одну из стенок. Также этот мальчишка вам посоветует (что весьма разумно!) привязать в начале лабиринта длинную веревку, которая поможет не заблудиться.
При этом тот же самый человеческий мальчишка-подросток при всей своей сообразительности не может раз и навсегда наконец запомнить, что не нужно совать пальцы в эльфийский замок (даже по приколу!), или что нельзя тырить у трезвого бати из кармана мелочь.
Лабиринты на Пангее, вообще, большая редкость, и за всю свою короткую жизнь человек его может ни разу так и не встретить, чего совсем не скажешь, к примеру, про эльфийские замки или про трезвых родичей. Они на Пангее всё же более частое явление. Всё-таки, люди — удивительная раса!
Те же эльфы и гоблины, кстати, вопросами прохождения лабиринтов не озадачиваются вообще. Наверное, это как раз связано с тем, что живут они значительно дольше людей. Эльф вполне может не спешить и, если уж так случилось, что он оказался в лабиринте, потратить годик-другой на то, чтобы без спешки побродить по нему, размышляя о жизни и вообще…
Гоблины и тролли также относились к лабиринтам по-философски холодно, чего уже совсем не скажешь о нас, гномах.
Какой метод использовали для прохождения лабиринтов мы? Хм… Сложно сказать. Наверное, мы просто использовали свою голову и тысячелетний опыт жизни под землей. То, что мы, гномы, с трепетом и любовью называли Родиной, наши подземные города, для остальных рас Пангеи было как раз этим самым непроходимым лабиринтом.
С детства голова гнома под землей работает так, что заблудиться там он не сможет, даже если сам этого захочет. То, что для кого-то череда одинаковых коридоров, для гнома — коридоры из разной породы, коридоры с разной влажностью воздуха, разной акустикой и так далее… Гулкость шага, эхо, точная высота потолков, воздух — имеет значение всё. Детали за короткий промежуток времени позволяют составить полную картину, карту в голове.
На самом деле, я мог пойти в любом направлении — со временем я бы точно нашел отсюда выход. Другой вопрос, что мне нужен был кладезь. Старик-библиотекарь, рассказывая об этой штуке, подчеркнул: кладезь, как и любой нормальный тайник, прячется в максимально недоступном месте. В случае с лабиринтом это был центр.
Ребята этого не знали, но, хвала Омму, без лишних разговоров доверились моей гномьей интуиции. Сразу же мы встали в оговоренном порядке. Хркх, завернув в центральный коридор, пошел первым. Я был за ним. Джон замыкал наше шествие.
Я, кстати, сразу предупредил ребят о всевозможных цветах. Джон на мою фразу только посмеялся.
— Корр, я, конечно, понимаю, что вы, гномы, все невысокого роста, но если честно, твое предостережение «опасаться цветочков» звучит, как издевательство… Глянь на потолок…
Как только я задрал голову вверх, сразу же крякнул с досады.
Мне до потолка было метра полтора. Джону — в два раза меньше. Троллю и того почти ничего. Весь потолок, как я пригляделся, устилал зеленый, цветущий редкими серыми цветочками мох.
Стихийник, не мудрствуя, запустил в потолок небольшим фаерболом. Образовавшийся каменный просвет с шипением вновь заполнился цветущим мхом. Мда… И правда, глупо вышло с предупреждением. Приключение обещало быть веселым.
Я бы, наверное, еще пару минут тупил, разглядывая суетящийся шипящий мох на потолке. Хркх не дал мне на это времени. Он просто пошел вперед. И правильно. Нет у нас времени на всякие глупости. Схватив в руках поудобнее огнестрел, кинулся догонять широкий шаг тролля. Джон также решил не отставать.
Вообще, если честно, уже минут через десять я мысленно благодарил Омма за то, что мы с Джоном взяли в нашу компанию это огромное каменное создание. Тролль самим фактом своего прохождения впереди деактивировал огромное количество механических ловушек таким образом, что на нашу долю почти ничего не оставалось.
Один раз я услышал за спиной резкий выкрик Джона и сказал троллю остановиться и ждать. Обернулся. С удивлением увидел, что в ногу моего спутника прямо возле бедра мелкими зубками из желтой сердцевинки вгрызается нечто, напоминающее ромашку. Цветок умудрялся рычать и гневно дергать зеленой ножкой и лепестками. Джон, по ходу, тупо офигел от происходящего. Ему было не столько больно, сколько дико. В его взгляде читался удивительный спектр эмоций от немого вопроса «что ты такое?» до «какой сумасшедший маг тебя проклял?». Зрелище, конечно, было любопытным, но времени у нас, опять же, не было.
Прицелившись не глядя, шмальнул из огнестрела по представителю флорофауны. Ромашка сразу же ослабила «кусь» и, упав на пол, с хрипом и забористыми матюками (надеюсь, мне это послышалось!) стала отползать за угол.
В полном молчании мы продолжили путь, каждый на свой лад переосмысливая произошедшее. Джон, кстати, наловчился через плечо тролля метать вперед молнии и огненные шары. Видимо, так сказать, на всякий случай. Я указывал Хркху путь, стихийник огненной магией расчищал коридор от живности, я же его страховал с огнестрелом. Кажется, мы наконец поймали нужный ритм шага. Редкие особо дивные ловушки, конечно, замедляли нас, но мы достаточно быстро с ними справлялись.
Все было слишком хорошо. Вероятно, об этом подумал не один я, потому что, когда за поворотам послышались крики о помощи, Джон за спиной тихо прорычал:
— Ну наконец-то… А то я думаю, когда же, наконец, начнется основное веселье?..
Я его настроение вполне разделял. Не люблю, когда проблемы дружно откладываются на потом, а уже затем скопом наваливаются на тебя. В лабиринте наверняка было много всякого повеселее механических ловушек и бешеных цветочков. Тот же замысливший месть Нарин, голодный монстр Лариэль… Интересно, а кто из них хуже? Кто знает, вдруг ответ на этот вопрос меня ждет за углом?
Хркх послушно остановился, ожидая от меня дальнейших указаний, куда идти. Переглянувшись с настороженным стихийником, я сказал ему:
— Осторожно иди без спешки на звук…
Сюрприз за поворотом оказался, кстати, весьма банальным. Это был гоблин-первопроходец. Крепко связанный лианами зеленокожий висел под потолком, призывая всех, кто его может услышать. Я бы на его месте, кстати, был осторожнее с этим, потому то в лабиринте услышать тебя может всякое.
Как только мы появились из-за поворота, он с благодарностью на нас взглянул.
— Ребята! Наконец-то хоть кто-то! Развяжите меня!
Пока Джон меткими попаданиями молнии освобождал гоблина из ловушки, я еще раз мысленно порадовался Хркху. Неприятная штука, эти лианы под потолком. Кто знает, как бы мы справились без тролля. Нам пару раз встретилась подобная ерунда по дороге, но деактивировал ее тролль, соответственно, именно его зеленые плети и стремились поднять над землей. Ну что сказать… Попытки эти были тухлые и безрезультатные. Видимо, у всего — даже у магической ловушки — есть своя грузоподъемность, и с ней не поспоришь.
Гоблин рассыпался в благодарностях, а я про себя хмурился. Так-то мне не жалко было ему помочь, но зеленокожий явно рассчитывал идти дальше с нами, а у нас и группа уже сработалась, да и лишний свидетель в кладезе мне точно был ни к чему.
Ни Джон, ни Хркх этого знать не могли, поэтому к новому члену в группе отнеслись весьма дружелюбно. Стихийник решил даже покомандовать новичком:
— Эй, гоблин, как там тебя зовут? Сможешь наложить на нас всех иллюзию невидимости? Мы тогда вообще без проблем лабиринт пройдем!
Так-то мысль у Джона была здравая. По тому, как загорелись его глаза, я понял, что уж очень грустно ему будет с этой идеей расставаться. Почему расставаться? Гоблин всем своим видом демонстрировал нам смущение:
— Меня это… Шимм зовут… А маг я, если честно, слабый… Корр, мы уже знакомы с тобой, правда, ты меня узнать не сможешь без подсказки. Помнишь того самого гоблина с тыквой вместо башки в приемной Лариэль? Это я!
Вообще, этот зеленокожий действительно умел удивлять. Если в какой-то период моей жизни вместо башки у меня была бы тыква, я бы это постарался во-первых, вытеснить из памяти, во-вторых, никому об этом не напоминать. Опять же, в голосе гоблина, когда он сказал, мол, «это я», прозвучала какая-то странная для меня в этом случае гордость. Как будто старый гном признавался, что именно он некогда нашел ту самую шахту, в которой оказалась куча драгоценных камней и ценной руды.
Гоблин явно ждал от меня какого-то ответа. Я, немного растерявшись, наконец, дал его:
— Эмм… Шимм, да? Теперь я точно постараюсь тебя запомнить. — Лицо гоблина после этих слов стало излучать всепоглощающее дружелюбие, и я решил отвлечь его вопросом. — Кстати, ты можешь нам как-нибудь помочь в прохождении лабиринта?
— Ну конечно! — отозвался на мой вопрос тыквоголовый (мысленно я решил называть его теперь именно так). — Я буду петь вам веселые ободряющие песни, которые поднимут ваш боевой дух!
— Твою ж за ногу… — матюкнулся за спиной гоблина Джон, но зеленокожий этого даже не заметил.
Энтузиазм от приобретения нового спутника отряда стал отпускать Джона. Брать гоблина с собой не позволяла логика, но и оставлять здесь не позволяла совесть. Фиг с ним. Что-нибудь по дороге да придумаем…
Шимма в нашей цепочке мы решили поставить между мной и Джоном. Замыкающим его оставлять никак нельзя, так как гоблин полностью беззащитен, а из-за поворота всегда мог выскочить очередной «приятный» сюрприз.
Перспектива слушать «ободряющие песни» пришлась по сердцу только троллю. Мы с Джоном еле-еле уговорили гоблина заткнуться и лишний раз не шуметь. После всех уговоров зеленокожий обрадовал нас новостью, что петь он передумал, но непременно по дороге будет сочинять «героическую поэму о нашем приключении»… Мы с Джоном дружно эту идею одобрили, настояв на том, что сочинять непременно нужно молча, продумывая, так сказать, тщательно все нюансы про себя.
Путь наш, кстати, становился с каждым шагом — чем ближе был центр — сложнее. Отвлекаться на гоблина или другие глупости было никак нельзя. Подметил это не только я — в голову тролля за очередным поворотом с гулким стуком прилетело не просто куча стрел, а целое здоровенное бревно. Мы даже затихли, выжидательно глянув на замершего тролля.
Хркх после минутной паузы крякнул и вполне по-философски изрек:
— Однако ж…
Потом был коридор, полный ловушек, и новый поворот. То, что мы за ним увидели, не понравилось никому. Гоблину не понравилось настолько, что его просто вырвало. Тролль изрек очередную нерушимую, как камень, истину:
— Хркх не хотеть туда идти… Не советовать…
Очень мудро было с его стороны «не советовать» идти туда, где валялся зашедший перед нами в лабиринт остроухий с уже выпущенными кишками наружу.
— А-а-а… — услышал я жалобный растерянный голос Джона за спиной.
Стихийник, опираясь о стену, присел на корточки, пробуя восстановить сбившееся дыхание и взять себя в руки:
— Я знал его. Нормальный был парень, если не считать того, что это был эльф…
Весьма емкая характеристика. Я бы так о каждом остроухом мог сказать.
Группа, которая мгновение назад была какой-никакой боевой единицей, сразу превратилась в кучку перепуганного народа. Жаль до ужаса этого незнакомого мне эльфа, но нельзя! Нельзя расслабляться!
В отличие от остальных, я мысленно не грешил ни на какую ловушку. Это точно был монстр! Следы когтей и зубов не вызывали сомнений. Тот самый монстр, и он где-то рядом!
— Джон, возьми себя в руки! Всё потом!
Стихийник осоловело уставился на меня успевшими потяжелеть от слез глазами. Эх, Джон!.. Ты слишком сентиментален для лабиринтов и чудовищ…
— А ты не думал, что это все могла сделать, допустим, огромная ромашка, которая сейчас где-то недалеко бродит отсюда…
Эта идея помогла Джону встряхнуться и взять в себя в руки. Кивнув мне, он бодро вскочил на ноги и стал помогать подняться гоблину, который все это время стоял рядом на четвереньках.
Как только народ пришел в себя, Джон обратился ко мне:
— Корр, какие идеи? Куда идем?
Наверное, разумно было бы обойти изуродованный труп, но расчеты не могли меня обмануть. Как раз за следующим поворотам лабиринта должен был быть центр.
Ну что ж… Видимо, не просто так на Пангее поговаривают, что сильные монстры чуют тайники. Не бывает сокровища без стража, золота без охраны, награды без наказания…
Почему монстр именно здесь? Может, Лариэль что-то чувствует, поэтому приказала своей зверушке охранять кладезь? Кто знает, да и сейчас это не важно. Где-то рядом нужная мне до зарезу гномья скрижаль, и я доберусь до неё при любом раскладе!
Перехватив поудобнее в руках огнестрел, обратился к группе:
— Народ, курс не меняем. Смысла нет. Все равно, опасность может оказаться за любым углом…
В этой простой мысли не было лжи. Кладезь кладезем, но логику монстра до конца я все равно не понимал. Суета сейчас только все испортит.
Построившись в цепочку, мы наконец заглянули за очередной поворот.
Да! Это было оно! Кладезь! Народ этого знать не мог и лишь с удивлением подмечал несколько непривычную конфигурацию лабиринта.
— Ого! Красотища какая! А что это? — спросил гоблин, указывая на изысканную резьбу по камню, расположенную на одной из стен.
Удивление было логичным. До этого ничего подобного нам не встречалось. Да и не в музей вроде как пришли…
— Сейчас разберемся! — нарочито бодро сказал я ребятам и, схватив факел с крепления у стены, стал внимательно разглядывать закорючки в поисках нужной для открытия замка.
Чтобы народ лишний раз не нервничал, решил его успокоить пусть несколько сумбурной, но весьма оптимистичной, на мой взгляд, речью:
— По моим ощущениям, мы сейчас прямо в центре лабиринта, — я решил всё рассказывать как есть, не углубляясь слишком в детали. — Тут вполне может быть что-то важное для нас, какая-то подсказка, карта или даже ключ. Давайте немного задержимся…
Ответом на мою нарочитую бодрость было молчание. Потом я услышал тихое поскуливание гоблина за спиной. Странное эхо в коридоре… Шаги… Что-то очень похожее на царапанье когтей по каменному полу… Оборачиваться не хотелось от слова совсем. Краем глаза увидел, как Джон рядом со мной стал в боевую позицию и, сплюнув на пол, также весьма по-философски изрек:
— В жопу такие цветочки!..
На Пангее есть такая поговорка — всё всегда случается в нужное время. Вот ей-богу, до этого дня у меня не было претензий к народным выражениям. Теперь появились. Я бы это самое выражение несколько изменил — все самое важное случается, когда ты не готов, занят чем-то до посинения важным, лег спать или банально отвлекся по нужде. Именно в это время кто-то затеет веселье: либо в чью-то озлобленную рожу выплеснется кружка гномьего самогона и начнется мордобой, либо без тебя (само собой, по «нелепой случайности») начнется дележка добычи.
Чешуйчатое ящероподобное нечто было также сейчас ну совсем не вовремя. Пару минут! Мне нужно было всего пару минут, чтобы разобраться с этим дурацким кладезем!
Мои пальцы лихорадочно шарили по резной картине, а сзади раздавался крик Джона:
— Корр! Корр! Твою ж за ногу! Шмальни еще раз в эту тварину!
От фаерболов и молний воздух в лабиринте успел стать горячим и тягучим, обжигающим своей сухостью гортань.
Сразу же, как только огромный монстряк появился в одном из узких коридоров, я в него выстрелил с десяток раз из огнестрела. Не помогло. Ребята кинулись сражаться с ним, а я со всем ужасом осознавал простую, как гномья кирка, истину — если после десятка выстрелов из огнестрела тварюга даже не поморщилась, то фигушки мы ее просто так завалим. Ни молнии и фаерболы Джона, ни пудовые кулаки тролля, ни даже истеричный надрывный плач с причитаниями гоблина ничего тварюге не сделали. Скорее всего, эта лабораторная магическая зверушка могла проделывать такие финты, какие нам даже не снились. Кто знает, что именно Лариэль вложила в своего стража?
Тролль сдерживал монстра как мог, но тварь как будто обладала разумом. Чешуйчатая ящерица даже не хотела вступать в бой с каменным неповоротливым гигантом. Она то выскальзывала из его каменных объятий, то уворачивалась от ударов тролля, попутно пытаясь достать когтями или шипованным хвостом кого-нибудь из остальных членов группы.
Фаерболы Джона также как будто просто отвлекали внимание зверушки, не причиняя ей существенного вреда. Рано или поздно быстрый и до ужаса сообразительный монстр доберется до кого-нибудь, и трупов станет больше. Единственное, что могло нас спасти — тайник. Если мы спрячемся в этой комнатке, у нас появится немного времени передохнуть и все обдумать.
Рассказать это ребятам я не мог по объективным причинам, поэтому ситуация была из разряда самых что ни на есть дурацких. Шум боя ящерицы и каменного монстра дополняла истерика гоблина и выкрики Джона из разряда:
— Гном! (забористый мат) Да сделай хоть что-нибудь…
Ну а я искал замок кладезя и через плечо отвечал:
— Ща, ща, ща… Гномья чуйка мне подсказывает…
— Гномья (забористый мат) тебе подсказывает! — увернувшись от хвоста монстра, Джон кидает в него очередной фаербол и, перекатившись по полу, добавляет! — Хорош фигней страдать, Корр!
Наконец, под моим пальцем щелкнула закорючка замка. Есть! Звуки боя за спиной на мгновение для меня как будто перестали существовать. За картиной стало вращаться множество шестеренок. Фигурки на резной каменном изображении со щелканьем и монотонным гудением перемещались, постепенно ускоряясь. Кладезь начинал открываться…
— Твою ж ять, Корр, что это? — успел я услышать ошарашенный вопрос Джона, а потом монстр завизжал. Громко. Очень громко.
Ящерица явно понимала, что сейчас происходит, и ей это трындец как не нравилось. От визга монстра заложило уши, голова загудела, как медный котел, по которому глухо со всей дури ухнули куском тяжелой породы.
Упал на колени, подмечая боковым зрением, что Хркх все еще сдерживает монстра, который, словно бешеный, начал вырываться из хватки каменного тролля, теснившего его в коридор от нас подальше. Визг чудовища, видимо, не причинил вреда великану, в отличие от меня, Джона и уже посиневшего от ужаса гоблина. Это хорошо. Очень хорошо. Если бы не это — как знает Великий Омм, может, мы все уже были этими самыми трупами с выпущенными кишками.
В отдалении коридоров, между тем, послышался шум.
Вот если бы я был эльфом, идиотом или романтиком, мне бы картина, которая открылась взгляду, очень даже понравилась. Но я был гномом, и зрелище бегущей на меня по коридору живой цветущей лужайки напугала до ужаса. Ромашки — а это были они, — инфернально хихикая, мчались со всех отдаленных углов лабиринта прямо сюда на помощь монстру. А-а-а-а!!! Успеть бы!
Стена передо мной, между тем, изменилась до неузнаваемости.
Все мелкие резные разрозненные детали успели сложиться в изображение красивого женского лица с эльфийскими чертами. Вот видит Великий Омм, если бы у меня было больше времени, я бы даже побоялся подойти к этому изображению. Было в этом каменном лице что-то… пугающее, то, чего быть не должно. Может быть, осмысленность?
Но вот как раз этого самого времени на страх, размышления и нерешительность у меня не было совсем. Стараясь ни о чем не думать, трясущимися руками достал из внутреннего кармана куртки платок эльфийки и, прямо завернутым в собственный носок, кинул в изваяние.
Лицо — я даже не успел этому удивиться — приоткрыло рот и длинным раздвоенным языком выхватило на лету брошенное ей. Лицо изволило откушать угощение.
Хихиканье ромашек за спиной, между тем, было все ближе.
Стараясь не смотреть на замок кладезя — не хотелось бы уловить в глазах этого древнего механизма немой укор, как-никак, потный носок гнома сложно назвать на Пангее деликатесом — кинулся поднимать ребят. Дверь тайника вот-вот должна была открыться, а гоблин со стихийником по-прежнему без движения лежали на полу. Видимо, как раз крепость гномьей черепушки сыграла для меня добрую службу и я, в сравнении с ребятами, после жуткого крика монстра был еще молодцом.
Подхватив обессиленного гоблина — все-таки, зеленокожий был полегче — крикнул троллю:
— Хркх, как только я дам команду, отпускай монстра, хватай Джона и беги на мой голос!
Старый тролль, возле которого уже появилась первая волна самых быстроножных, если их так можно назвать, ромашек, и так из последних сил сдерживая натиск взбесившейся огромной ящерицы, ответил мне коротким: «я понимать».
Ну, если «понимать», то не будем терять время. Изображение, на котором красовалось лицо эльфийки, сдвинулась в сторону, ну а моему взгляду предстала добротная деревянная дверь, которая, как бы приглашая меня внутрь, была слегка приоткрыта.
Не раздумывая — времени на это не было совсем — потащил гоблина к заветному тайнику, успев по дороге хорошенько от души пнуть особо юркую ромашку, которая крутилась под ногами.
Ввалившись в комнату, закинул гоблина в спасительное пространство освещенного факелами и заполненного хламом тайника. Пнул еще одну ромашку. Распахнув пошире дверь, крикнул:
— Хркх! Давай!
Вот не думал, что тролли, эти каменные создания, могут быть такими быстрыми. Может, чудо совершил бой и нервный настрой дня, а может, это то самое бревно, которое так удачно на одном из поворотов лабиринта вдарило тролля по башке… Не суть. Каменный великан с яростным криком отбросил от себя монстра в пространство одного из коридоров и, успев по дороге прихватить обессиленного Джона — стихийник для него был словно пушинка — ломанулся прямо на мой крик. На моё счастье, я вовремя успел отпрянуть, когда гигант, тяжело дыша, ввалился в комнатушку.
Расслабляться было некогда. Я сразу же захлопнул тяжелую деревянную дверь, услышав в ту же секунду череду маленьких «бумов» — дурацкие ромашки, и затем уже тяжелый большой «бум» — дурацкая ящерица.
Упершись из последних сил плечом, крикнул троллю:
— Хркх, оставь пока Джона. Помоги мне — подержи дверь.
Тролль послушно уложил на пол обездвиженного человека и без лишних вопросов стал рядом. Фух… Кажется, спасены… Ну, или нет… Но у нас хотя бы появилось время передохнуть и что-нибудь придумать.
Гоблин, кажется, начал приходить в себя. Болезненная синева сменилась на более привычный его расе зеленый цвет кожи. Прозвучал закономерный вопрос:
— Корр, где мы? Что происходит?
Врать гоблину смысла не было. Решил сказать как есть:
— Похоже, мы в тайнике. Я сумел его открыть, и у нас появилось время для передышки…
— А сюда можно? Госпожа ректор не рассердится? — задал очень даже правильные вопросы наш новый член группы.
— Шимм, — решил обратиться к собеседнику по имени, — ты же сам помнишь, что Лариэль сказала, что ее не заботит, что конкретно с каждым из нас случится в лабиринте и это вообще наше и только наше дело. Хотя… Если ты против, то можешь выйти наружу…
Гоблин так яростно в отрицании стал мотать башкой, что даже без слов ясно, что он готов хоть в бездну, но не туда, не наружу.
— Вот и отлично, — с облегчением сказал ему, — а теперь приведи в чувство Джона, а я пока подумаю, чем дополнительно усилить дверь.
Гоблин сразу же начал суетиться у тела Джона, ну а у меня появилось наконец время осмотреться.
Комнатка тайника оказалась не такой уж и большой — где-то десять на десять метров. Почему-то я опасался, что это будет огромный зал, размером чуть ли не со всю Академию Магии. Опасался, что бродить тут буду часами в поисках нужного, ан нет. Старик-библиотекарь, кстати, говорил мне, что кладези бывают разные, и разбираться мне явно придется уже на месте. Вроде бы и хорошо, что комната оказалась небольшой, но… Вот было одно очень жирное «но». Чуть ли не до потолка все было забито каким-то хламом, среди которого оказались даже платья. Платья, Великий Омм! Кем надо быть, чтобы в лабиринте, в магическом тайнике со стражем-монстром прятать собственные платья! Наверное, надо быть эльфийкой, чтобы до такого додуматься…
В остальном тут было сваленное в кучу оружие (отметил про себя, что нужно быть с ним осторожнее — кто знает, по каким именно причинам оно оказалось в этом тайнике), стоял огромный стол с гербом рода Лариэль — там мне предстояло найти для Мастера Серафима нужную папочку с бумагами, и где-то за шкафами и прочим хламом была пока не видная мне, но очень даже греющая душу гномья скрижаль. Ну что ж… Доберемся и до нее, но обо всем по порядку…
Джон, кажется, начал уже приходить в себя. Стихийник со стоном уселся и, оглядываясь по сторонам, задал тот самый вопрос, который недавно озвучил Шимм:
— Где я? Что вообще происходит?
Ситуация уже начала меня несколько злить. Безмолвно порадовался, что тролль вообще не задает никаких вопросов, и лишь с доверчивой улыбкой придерживает деревянную дверь, за которой слышатся периодические «бумы». Молодец, Хркх. Вот все бы так! Ну и не будем давать остальным времени на бесполезные размышления:
— Это тайник, Джон, — опять же ответил на вопрос как есть. — Нет времени объяснять. Можешь встать? Помоги мне подвинуть к двери этот тяжелый стол.
Джон молча встал, и вдвоем с ним мы кое-как с пыхтением придвинули к двери тяжелую громадину. Хркх, наконец, смог подойти к нам.
Втроем с философским молчанием уставились на дверь, сотрясающуюся от череды «бумов».
— Час, от силы полтора может выдержать… — вполне рассудительно изрек Джон.
— Да, — согласился я с ним, — в лабиринте мы уже около часа, за час нам нужно что-то придумать и с боем прорываться к выходу.
— Хркх — плохая мать… — почему-то именно сейчас тролль решил поделиться с нами наболевшим. Перенервничал…
— Как и все мы, бро… — утешительно похлопал по плечу тролля Джон, — как и все мы…
Затем случилось то, чего, если честно, я в душе ожидал, но жуть как побаивался. Народ как по команде замолк и уставился на меня в ожидании чего-то неведомого. Первым заговорил Джон:
— Корр, у меня очень много вопросов, но их я тебе задам потом, когда и если мы отсюда выберемся. Я знаю точно, что именно в этом цели всех нас совпадают. Пока что у меня будет только два вопроса — каков план и что делать?
Внешне я наверняка ничем не выдал себя, много лет в торговле научат тренировать мимику, но внутренне поморщился. Мда… Эта штука с тайником не прошла так гладко, как я надеялся. На все сто Джона провести не удалось. Кто знает, может, со временем и у гоблина появятся какие-либо сомнения, ну а потом — спаси и сохрани Великий Омм — даже у тролля. Можно, конечно, придумать что-нибудь и наплести ребятам, но у моей лжи будет одно, так сказать, слабое место, и я про себя молился, чтобы его сейчас никто не заметил. Я сумел открыть тайник, который видел впервые в жизни. Сам факт этого вызывал множество логичных вопросов.
Я мог сколько угодно все спихивать на «гномью удачу», свою чудесную «соображалку» или другую чепуху, но все же… Эльфийский замок — ну а со временем ребята, и в частности Джон, точно сообразят, что это был именно он — открыть может только тот, кто знает, что делает, ну или очень опытный старый эльфийский маг, вроде библиотекаря, но даже ему ничего бы не удалось без платка с кровью хозяйки.
Ладно. Что-нибудь потом придумаем, а пока и правда, общее дело. Обратился к группе с короткой разъясняющей речью:
— Все, что случится в лабиринте, случится в лабиринте и только здесь. Я знаю, это звучит по-дурацки, но примерно об этом нам говорила Лариэль. Смотрите. Если она поместила сюда монстра и тайник рядом, возможно, именно здесь есть что-то, что этого монстра сможет убить. Лабиринт этот готовится, как вы помните, к выпускному экзамену. Вы уверены в том, что это не было задумано специально? Вдруг тут оружие, подсказка или вообще короткий выход на поверхность? Вы не думали об этом?
Моя речь, кажется, произвела должный эффект. Первое впечатление удивления и легкого шока от нереальности происходящего сменилась задумчивостью. Даже тролль, как будто нахмурившись, усиленно шевелил мозгой.
Первым скинул оцепенение гоблин:
— Да. Ты прав, гном. Весь лабиринт — это одна сплошная загадка. Лариэль ничего не говорила нам о том, что тут будут только одни ловушки. Вдруг в других местах также есть парочка тайников с подсказками! Интересно, их смогут найти другие группы? У них-то с собой не будет гнома. Нужно будет спросить, если выберемся…
Хм… А этот зеленокожий подкинул очень даже здравую идею. Другие тайники… Я-то точно знал, что их тут нет, но все же…
— Ты идиот? — услышал я бескомпромиссный вопрос от стихийника. — Заруби себе на носу, Шимм, с другими группами вообще нельзя обсуждать то, что тебе встретилось в лабиринте. Эти знания — твой козырь на выпускном экзамене. За каждую деталь тебе потом будут предлагать огромные деньжищи, но как раз именно деталь потом поможет спасти тебе в лабиринте жизнь, если здесь окажется куча переполненных собственными амбициями студентов-магов. Хм… Может, у тебя есть какой-то другой козырь в рукаве для прохождения лабиринта? Потенциал маны или сильные союзники? Нет? Вот то-то же…
Гоблин после этой речи весь смутился, съежился, а я про себя похвалил Джона за соображалку. Мы с ними, правда, до этого уже обсудили вдвоем тот факт, что не будем никому ничего рассказывать о лабиринте, чтобы у нас был этот самый лишний козырь на экзамене. Обсудили все вдвоем без участия тролля по простой причине — ну а что особенно полезного может он потом рассказать? Что-то из разряда «я ходить вперед, куда говорить гном»? Нет, его даже спрашивать не будут, а вот гоблина, который только-только появился в нашей группе, вполне себе спросят. Хорошо, что кто-то кроме меня расставил на этот счет нужные акценты.
Что ж… Не будем терять времени. Теперь кладезь. Решил взять командование временно на себя:
— Хркх, тебе расчищать завалы. Шимм и Джон, осмотрите все, что может быть полезным в борьбе с монстром. Оружие, ловушки, прочая ерунда. Я пока посмотрю в столе в документах — вдруг тут есть карта или подсказка. Кстати, раз уж все, что случится в лабиринте, только наше дело, и Лариэль это не касается, можете порыться здесь в поисках полезного для себя. Если сумеете вынести из лабиринта и спрятать от ректора — оно ваше.
Вот последняя новость явно взбодрила. Ничто так не радует, как потенциальная возможность стырить что-то ценное, в особенности из кем-то хорошо заныканного тайника.
Народ с энтузиазмом кинулся расчищать завалы. Я про себя решил, что ребята дадут мне знать, если на глаза им попадется гномья скрижаль. Кинулся к столу. Нужная мне папка нашлась уже минут через пять, хотя глухие удары беснующихся монстров за дверью постоянно нервировали и отвлекали.
Заглянул в папку. Записи. Эльфийский. Ах ты ж! Вообще, ожидаемо, но почему-то надеялся на чудо. Ладно. Некогда. Решительным движением сложил бумаги несколько раз и засунул в один из внутренних карманов куртки. Ну что ж… Если удастся выбраться — долг перед Серафимом я уплатил. Теперь и о себе не забыть.
Обернулся назад, чтобы посмотреть, чем заняты ребята. А-а-а! Лучше бы мои глаза этого не видели!
Ладно, Джон с троллем — они послушно шерстили хлам в поисках нужного, но гоблин… Шимм с блестящими от счастья глазами облачался в одно из платьев эльфийки. Приметив мой офигевающий взгляд, зеленокожий счастливо пролепетал:
— Корр, ты его узнаешь? Это же то самое голубое платье, в котором Лариэль была на вступительном экзамене!
Счастливо что-то напевая себе под нос, гоблин стал кружиться в легкой воздушной голубой тряпке на небольшом пятачке комнаты, свободном от хлама. Твою ж за ногу! Надеюсь, этот придурок не задумал спереть его, или, тем паче, вообще изойти в таком виде из лабиринта на глаза ректора.
Джон, кажись, никак не удивился происходящему. Покосившись на Шимма, он, с осторожностью перебирая оружие, отметил:
— Корр, не пытайся понять его. Это же гоблин, соответственно, художник, музыкант, ну и так далее со всеми вытекающими последствиями…
Вот я бы, даже несмотря на отсутствие времени, вступил с Джоном в долгую дискуссию про искусство и ношение платьев теми, кому это не положено, но рядом послышался голос тролля:
— Здравствуй, старый мудрый камень. Ты — красивый, ты нравишься Хркху…
Резко обернувшись, я увидел, как великан из завалов достает гномью скрижаль.
Когда тролль доставал из завалов каменную глыбу скрижали, я почувствовал, что ноги подкашиваются от счастья, а глаза наполняет предательская влажность. Наконец-то! Смог! Я смог!
— Ого! — прозвучал сбоку голос Джона. — Вы, гномы, всегда так? В смысле, всегда на колени становитесь перед рецептом своего самогона?
Вот после этой фразы стихийника всё очарование момента как ветром сдуло. Тут, как назло, еще гоблин начал поддакивать Джону:
— Тссс… Не отвлекай гнома! Сам же знаешь историю про скрижали. По всей Пангее их куча от Великого Омма осталась не просто так. Гномам же с первого раза не доходит, вдруг и Корр сейчас в одной из закорючек на ней что-то такое увидит, и самогон станет забористее в разы…
Вот после этой беспардонной и тем не менее до ужаса искренне сказанной фразы зеленокожего хотелось матюкаться. Вашу ж за ногу! Бессильно выдохнул… Мда… Эта ситуация со скрижалями гномов действительно на Пангее породила кучу побасенок насчет нас и того, что гномам, якобы, с первого раза не доходит, о чем даже вот Великий Омм знал и заботливо своим твердолобым детям оставил несколько напоминаний. Так-то да… Народ про руны ничего не знает. Что еще остальные расы могли подумать про гномов после того, как узнавали, что скрижалей с заветным рецептиком на Пангее много? Гномы еще, как нарочно, судьбой остальных скрижалей не интересовались вообще, чтобы доказать и показать каждому, мол, ничего нам не надо повторять несколько раз… И вообще, мол, хватит подкалывать на эту тему, а то не смешно уже…
Началось всё это, на самом деле, очень и очень давно. В главном гномьем храме Великого Омма сегодня только одна скрижаль, которую гномы нашли первой. Ну а в те давние далекие времена — гномы, безусловно, находили и остальные скрижали. Также им рассказывали о найденных камнях представители разных рас Пангеи. Туда отправлялись экспедиции, которые убеждались, что на камне тот же самый рецепт. Именно тогда и стали появляться первые побасенки и подколки в сторону гномов. Не удивительно, что эти булыжники переть в главный гномий храм те первые экспедиции не захотели. Зачем? Тащить с разных уголков Пангеи каменные глыбы под ехидные комментарии остальных? Потом ставить эти глыбы общим рядом в главном храме, как будто действительно с первого раза было не понятно. Ну его в пень! Эх… Знали бы они, те самые гномы, во что это все обернется…
Ну да ладно, не время сейчас для рефлексий и рассуждений о былых ошибках.
Перепрыгнув через одну из куч хлама на полу, решительно направился к троллю, чтобы осмотреть скрижаль.
Шимм и Джон, увидев, что я перестал сентиментальничать, вернулись каждый к своему занятию. Стихийник снова принялся изучать с осторожностью оружие, а гоблин, напевая что-то под нос, закружился в танце. Мда… Как говорится, каждому своё.
Хркх, как и я, полностью был поглощен скрижалью, что для тролля было вполне естественно. Не удивлюсь, если где-то в горах у его каменных братьев по разуму также имеются заныканные в пещерах реликвии гномьего народа. Ну а почему нет? С хорошим камнем и поговорить приятно…
Как только моя ладонь коснулась грани, я сам себе не поверил — поверхность была теплой. Надо же! Что-то новенькое! Скрижаль у меня дома в нашем храме на ощупь была обычным холодным камнем.
Ответ на незаданный мною вопрос я услышал от тролля:
— Камень рассказывать, что раньше стоять в жарко-холодной пещере возле подземных источников. Великий Омм научить его держать равновесие для жизни тех, кто рядом…
После сумбурной речи Хркха кое-какая смутная догадка стала формироваться в моей голове. На боку скрижали нащупал несколько насечек, вроде как похожих на искомое. В нетерпении обратился к троллю:
— Хркх, спроси у камня, что это — сказал я ему, указывая на руны.
Тролль, кажется, вообще меня не слышал. Счастье общения с гномьей скрижалью переполняло его до краев. Еще бы — столько общих интересов и тем для общения, от воспоминаний про древние времена до способов борьбы с зарастанием мхом…
— Камень говорить, что в подземных источниках, где он стоять, быть много зверья. И мелкие жужжащие, и большие с хвостами. Если источник зимой замерзать — все умирать, если летом перегреться — все в нем большой тухлый суп. Камень — не давать тухлый суп или замерзать, камень делать всем хорошо, чтобы добро и гармония кругом, чтобы гномы его находить, читать рецепт и не умирать от запаха тухлый суп…
От всей этой беседы я начинал слегка нервничать. Я давно понял, что именно мне хотел сказать Хркх. От нетерпения даже скулы сводило! Да переведи ты мне наконец эти треклятые руны!
— Да, да, Хркх… Я всё понял. Только ответь на мой вопрос быстрее, поторопи камень — у нас мало времени.
Тролль на секунду завис, зашевелил губами, а потом, подозрительно сощурившись, выдал мне:
— Камень говорит, ты не очень мудрый. Время для хорошей беседы есть всегда! Куда спешить, если впереди вечность!
А-а-а! Я думал, еще немного, и начну уже бегать по потолку! Какая в бездну вечность! У нас совсем крохи времени, чтобы выбраться из лабиринта.
Так. Надо себя взять в руки. Выдохнул, постарался успокоиться. Если тролль или скрижаль не будут настроены на диалог — весь лабиринт, вся эта дурацкая миссия пойдет крысе под хвост. Несмотря ни на что, я должен узнать значение этих закорючек на камне.
Уже более спокойно обратился к троллю, который всё это время на меня настороженно щурился:
— Хркх, время для хорошей беседы и правда найдется всегда, так и передай камню!
Увидев, что взгляд тролля смягчился, я понял, что на правильном пути. Аккуратно решил перевести разговор в нужное для меня русло:
— Как-нибудь я обязательно выслушаю все рассказы и про тухлый суп, и про подземные источники. Ну а сейчас, просто скажи мне, что значат эти три закорючки, и я больше не буду отвлекать вас двоих…
Тролль — хвала Великому Омму! — кивнул и обратился с вопросом к скрижали. Я даже боялся дышать. Через пару минут палец тролля уткнулся в первую закорючку:
— Это —
Я чуть ли не прыгал от радости:
— Я понял! Спасибо, Хркх — порывисто обнял каменного гиганта и, наконец оставив его в покое, лихорадочно начал соображать.
Так, эта скрижаль была своеобразным температурным стабилизатором в одной из пещер. Вот даже здесь — в кладезе (после услышанного я не мог не обратить на этот факт внимание) — вполне комфортная приятная температура, хотя в самом лабиринте сырость и сквозняк.
Видать, некогда давно камень в одной из пещер нашли эльфы, ну и не могли не заныкать себе, приметив его полезные свойства. Та же Лариэль — не удивлюсь — решила разместить его в кладезе по весьма банальной причине: чтобы дорогие ее сердцу платья не отсырели и не покрылись плесенью.
Как всё оказалось просто-то! А я уже успел придумать эльфийский заговор, где остроухие от гномов прячут скрижали, чтобы те не добрались до своей магии.
Меня накрыло ощущение небывалого облегчения. Подобное бывает, когда хаотично разбросанные кусочки мозаики относительно становятся на свои места.
Так значит, всё не так уж и плохо, и у нас, гномов, есть время и шанс отыскать осколки своей магии. Температура и баланс! Да это же сколько всего можно полезного теперь изобрести с данными рунами!
Так! Всё потом! — одернул себя, пока окончательно меня не накрыло нервного радостного возбуждения. Сейчас лабиринт и выход из него! Пора, что ли, выметаться отсюда. Глянул на ребят.
Джон в куче оружия, кажется, нашел что-то интересное и увлеченно выуживал нечто похожее на щит. Гоблин по-прежнему красовался в платье. Обратился к зеленокожему:
— Шимми, тебе не идет, сними его!
Из груди гоблина послышался сдавленный хрип:
— У тебя нет сердца! — на меня уставились глаза, полные слез, — и вообще, мужики, вот у вас было такое, когда ты надеваешь платье, а потом вот просто не можешь его снять?
От этого вопроса зависли все, даже тролль отвлекся от беседы со скрижалью. Не сговариваясь, мы хором бескомпромиссно ответили гоблину дружным «Нет!».
Гоблин трагически вздохнул, а потом умоляюще спросил:
— Ну хотя бы до выхода из лабиринта можно я в нем побуду?
В этом вопросе было столько трагизма и боли, что отказать Шимми мы не смогли. Фиг с ним. Пускай только у выхода из лабиринта переоденется…
Удары за дверью, между тем, становились все настойчивее и результативнее. Нам уже пора валить, а у нас по-прежнему нет никакой стратегии!
— Народ, у кого какие идеи? — решил я первым начать обсуждение ситуации.
Инициативу сразу же подхватил Джон:
— Тролль, конечно, может сдерживать монстра, но невозможно одновременно сдерживать зверюгу и прорываться через ловушки к выходу.
Я на это только резонно кивнул. Действительно. Монстр лишает нас главного козыря. О том, чтобы оставить Хркха здесь сдерживать тварь — даже разговора нет. Он наш друг, мы с ним зашли в лабиринт, с ним и выйдем. Только как? Вот вопрос…
Сбоку я услышал голос Джона:
— Жаль, что запасной двери нет… Эх, нам бы сюда как-то заманить всю эту ораву, что снаружи, и закрыть, запечатать… Я вот даже грешным делом думал поискать здесь легкоплавкий металл. Можно было бы как-то ухитриться выскочить наружу, когда зверюшка окажется здесь, и просто закрыть ее, как в ловушке, хотя бы на время. Нам большего и не надо. Только тут нет таких металлов, чтобы я одним своим фаерболом смог мгновенно расплавить его. Не прокатит. Не хватит огня…
Джон с грустью разглядывал выуженный им из-под завалов огромный цельнометаллический щит, по размеру вполне подходящий, чтобы закрыть дверной проем. Хм… Огня, говоришь, не хватает? Ну это как сказать… Сегодня один гном узнал кое-что новенькое, и кажется, сейчас будет жарко.
В столе с документами нашлась чернильница с пером. Это хорошо. Есть чем писать руны.
Ребята с удивлением уставились на меня, явно не понимая, что я делаю:
— Корр, ты че? Рехнулся? Сейчас сюда монстр ворвется, а ты закорючки рисуешь!
Ну вот что я мог ответить в такой ситуации ребятам? Только самую дурацкую и самую универсальную фразу, которую можно на Пангее услышать на этот счет:
— Народ, доверьтесь мне. У меня план, я потом всё объясню…
— Эмм… Не пойми превратно, — начал скептически Джон, — но хотелось бы сейчас получить объяснения… Как-никак, мы собственной шкурой рискуем.
Оглянулся на ребят. Подметил дивное. Несмотря ни на что, в глазах каждого было доверие, и это при том, что я открыл неведомым способом неведомый тайник и вывел их на то самое место в лабиринте, где уютненько расположился неведомый монстр. Ясно, что в последнем моей вины не было, но все равно. У каждого из них есть повод не доверять мне, но даже Джон — вроде как, один из самых адекватных и быстро соображающих членов нашего отряда — нервничал, но верил мне. Стало стыдно. Перед ними, и в первую очередь перед самим собой. Конечно, мой отец — король целого народа, но я вот что-то никогда не хотел манипулировать другими, двигая, как пешки на шахматной доске, к нужной мне цели. Ну вот почему все эти миссии — с гномьей магией и прочей ерундой — выпали именно мне?
Выдохнул и, собравшись с мыслями, сказал:
— Джон, ты прав, но у нас до ужаса мало времени, а мне, чтобы всё от начала до конца объяснять, понадобятся сутки. Не думаю, что монстр, который вот-вот сюда ворвется, сядет также тихо-мирно рядом и будет слушать мою офигительную историю.
Дверь, как будто в подтверждении моих слов, покрылась первой сетью мелких трещин. Гоблин, заверещав на весь тайник, прыгнул на руки Джону:
— Спасите меня, я вас умоляю! Сделайте же что-нибудь! — вопил зеленокожий, постепенно покрываясь уже такими знакомыми всем нам синими пятнами.
У меня еще успела мелькнуть мысль: «ну надо же, прямо под цвет платья!». Предаваться размышлениям было не место. Джон, откинув бесцеремонно гоблина в кучу хлама, подошел ко мне:
— Командуй, Корр. Объяснения потом!
Кивнув Джону, схватил пузырек с чернилами и, прямо без пера, обмакнув палец в густую вязкую жидкость, принялся на закрытой двери тайника рисовать руну огня. Одну, вторую, третью, пятую… Интересно, сколько у меня есть времени, пока монстр не выломает дверь? Древесина покрывалась рядом ровных, аккуратных закорючек. Ну что ж… Посмотрим, как вы работаете — новые руны…
Отбежал на пару шагов назад и, схватив с плеча огнестрел, крикнул:
— Джон, хватай щит! По моей команде валим отсюда!
Прицелился в дверь. Выстрелил. Да! Они работают! Новые руны! Как только дробь прилетела в деревянную поверхность, раздался взрыв, от которого, кажется, офигел даже стихийник, привычный к магии огня. От волны жара я отшатнулся назад и, прокашливаясь, как можно громче крикнул:
— Валим отсюда! Джон, не забудь щит!
Дверной проем был объят пламенем, но несколько секунд, чтобы выбежать, у нас все же было. Вряд ли монстр помер от взрыва. Это было бы слишком просто для него. Скорее всего, он отброшен назад и на некоторое время оглушен.
Выбежал в задымленный коридор лабиринта. Несколько раз, кажется, успел наступить на что-то мягкое и скользкое. Дурацкие ромашки. Ну их в пень! С этого дня ненавижу!
Боковым зрением увидел каменную громадину великана, выбегающего из тайника с гоблином на руках. Также за спиной услышал кашель Джона. Обернулся. Есть! Щит был с ним!
В отдалении одного из коридоров уже шевелилась туша приходящего в себя ящера. Так, ну а теперь помоги нам Великий Омм.
Скомандовал троллю:
— Хркх, сможешь закинуть ящера в тайник?
Старый тролль, опять же бесцеремонно кинув посиневшего от ужаса гоблина на головы сбившейся в кучу группке ромашек, ответил мне свое коронное: «я понимать».
Я перехватил у всё еще кашлявшего от дыма Джона щит и отодвинулся в сторону, предоставляя каменной глыбе пространство для маневра. Отступая, увесистым пенделем направил в тайник парочку ромашек, которые вроде как были даже не против. Исследовательский дух в этом плане не чужд никому, тайник, как-никак, для них также новое местечко в лабиринте…
В коридоре послышалась возня. Оглушенный монстр окончательно пришел в себя. Ящерица была в бешенстве. В истерике хвостом она месила не только тролля, но и матерящийся живой ковер призванных ею же цветов.
После непродолжительной борьбы порывистым движением тролль закинул ящера в дверь тайника. Я сразу же подбежал со щитом и, прислонив его слегка наискось, крикнул:
— Хркх, держи щит так!
А-а-а! Как же нам повезло, что с нами именно тролль! Щит примыкал к косяку не до конца — сверху и снизу оставались небольшие зазоры, вылезти через которые монстр не мог, но вот исцарапать кому-нибудь когтями рожу — запросто.
Хркх даже не обращал внимания на когтистую лапу, которая с мерзким звуком ежесекундно шаркала по камню острыми, как ножи, когтями.
Пока тролль держал щит, в районе бывших металлических дверных петель и замка я стал корябать черным от сажи пальцем руну огня. В голове старался держать тот конечный результат, которого так хотелось добиться от этого старого куска металла. Не подведите меня, руны!
В середине, куда смог добраться палец — все-таки тролль почти всей своей поверхностью примыкал плотно к щиту — нарисовал также пару раз руну прочности. Решил, что это также не помешает.
Щит сотрясали удары монстра, который хотел вырваться из тайника. За ноги кусали вездесущие ромашки, которые крутясь под ногами, нервировали и отвлекали от дела.
Руки тряслись, нервы были на пределе, но, кажется, должно сработать. Хотя бы на час — нам больше не нужно.
Отпрыгивая в сторону, крикнул стихийнику:
— Кидай фаерболы в места с краю щита, где я пометил сажей!
Тот понял меня без слов. Череда фаерболов, не принося вреда каменному гиганту, устремилась к щиту. Кажется, парочку раз Джон не выдержал и метнул фаерболы прямо в тайник.
Идея хорошая, конечно, устроить там пожар, чтобы убить монстра, замести следы, да и вообще. Только ни фига не получится у него. Огонь, конечно, может, и наведет слегка шороху, но зверушку не поджарит. Скрижаль с температурным стабилизатором «включит» для вящего баланса холод и не даст огню разгуляться. Ну и ладно… Не хватало еще дотла сжечь тайник ректора. Во мне так не вовремя заговорила гномья прижимистость — кто знает, что еще ценное там может прятаться внутри?
Мой дурацкий план, кажется, начал приносить плоды. Джон даже вскрикнул от удивления, когда подметил, что щит, вопреки всем прогнозам, оплавился точно в нужных местах. Эх! Гномьи руны! Да вам цены нет, если знать, как обращаться!
И вдруг резко стало тихо. Монстр оставил попытки вырваться и с ненавистью смотрел на нас своими рептильными желтыми глазами через узкую щель над щитом. Ах ты ж, Великий Омм! Тварь действительно более чем разумна!
Хркх послушно держал остывающий щит, не отходя без моей команды. Это правильно. Металлу нужно дать время застыть.
А потом монстр закричал опять. Опять громко. Опять больно. Я присел к земле, зажимая руками уши. Джон — как приметил я краем глаза — вырубился. Чё происходит-то, а?
Ромашки, которые до этого беспорядочно бегали вокруг, замерли, вслушиваясь в этот пронзительный крик. Как только крик замолк, они побежали. Хаос сменился порядком.
Не думаю, что когда-нибудь в жизни забуду то, что увидел. Ужас накрыл меня с головой. Мелкие засранцы на моих глазах собирались в одну гигантскую ромашку, которая, ехидно «гыгыгыкая» себе под нос, смотрела на меня. Это что за страшный сон ботаника? Какой сумасшедший разум вообще мог выдумать этого лугового гопника?!
Учитывая, что никто из друзей помочь мне не мог (тролль ждал остывания металла, ну а гоблин с человеком опять по доброй традиции вырубились, пропуская все веселье), я, кажется, слегонца психанул. Нервы, что тут скажешь… Рука сама потянулась к огнестрелу за спиной. Схватив жменю «особенной» дроби из кармана, зарядил оружие и прицелился ромашке в голову:
— Сдохни, тва-а-а-а-арь!!!
Мой крик, вместе с чередой выстрелов, эхом разнесся по коридорам лабиринта. Башка ромашки от выстрелов трепыхалась, как огромные белые труселя, оставленные безрассудной толстой тетенькой на бельевой веревке под бушующим ураганом.
Заряд дроби кончился. Тяжело дыша, трясущимися руками сыпанул из кармана в огнестрел еще одну жменю:
— А-а-а-а-а! — опять заорал я, шмаляя в ненавистную мне огромную белую рожу цветка.
Наконец, ехидная усмешка ромашки рассыпалась.
Монстр обратно развалился на мелких засранцев, которые, сплевывая на пол и шепотом матерясь, стали беспорядочно разбегаться в дальние коридоры зализывать раны.
— Нифига себе! — услышал я за спиной ошарашенный шепот Джона.
Стихийник, пока я расправлялся с ромашкой, успел прийти в себя и увидел окончание этого спектакля. Кажется, я слегка увлекся. Сколько по времени вообще я шмалял в эту громадину? В себя успел прийти не только Джон, но и гоблин, который, как только ромашки разбежались, кинулся мне на шею:
— Всё, хватит, Корр, хватит! Всё уже кончилось, самое страшное позади!
Смахнув со лба ручьем струящийся пот, выдохнул. Отмахнулся от обнимашек гоблина, разжал скрюченные в оцепенении над огнестрелом пальцы. Спрятал оружие за спину.
Ситуацию в свои руки очень вовремя взял Джон, приметив, что я пока этого сделать ну никак не могу:
— Так, народ, собираемся и валим отсюда. Хркх, монстр надежно в ловушке спрятан?
Тролль, отойдя на шаг от щита, несколько раз опасливо по нему постучал. Потом разок дернул за край. Ящер немигающим взглядом следил за манипуляциями тролля, даже не пытаясь вырваться. Зверюга отлично понимала, что она ловушке и нас уже не достать. От осознавания того, что этот неведомый уродец обладает разумом, в который раз стало жутко. Что-то мне подсказывало, что эта моя встреча с ним — не последняя, и уже в следующий раз каменного великана или другой группы поддержки может рядом не оказаться.
Стараясь не смотреть ему в глаза, скомандовал группе:
— Народ, строимся в привычную колонну и уходим отсюда. Скорее, у нас мало времени!
Великий Омм, я надеюсь, что самое страшное в лабиринте уже позади. Так думал, кажется, не только я один. Все — от каменного гиганта до всегда здравомыслящего стихийника — были слегка растеряны и вымотаны. Скорее, скорее бы всё закончилось, скорее бы выход.
Когда за следующим поворотом мы увидели очередной труп, никто даже не вскрикнул. Все были слишком эмоционально вымотанные и уставшие. Джон, присев на колени перед остывающим уже остроухим, тихим голосом объявил:
— Когти. Это когти… Похоже на работу зверушки, которую мы оставили в тайнике. Видимо, она до встречи с нами успела хорошо порезвиться…
В моей голове не было ни одной мысли. Трупы в лабиринте. Уже второй. Именно остроухие. Что происходит?
В голове начали ерзать тревожные мысли. Кажется, с этим дурацким тайником я пропускаю что-то очень важное, что сейчас происходит на моих глазах. Прямо здесь. Почему монстр эльфийки убивает именно ее родичей? Почему ящерица не стала сразу же искать встречи со мной, ненавистным гномом, как только я появился в лабиринте? Не сомневаюсь, что возможностей у нее было уйма. Нет. Она решила начать со своих. Почему?
А потом был еще один труп. Еще. За очередным поворотом над одним из незнакомых мне эльфов склонился его остроухий сородич. Всеми силами здоровый эльф пытался залечить раненого, но все еще дышащего друга.
Коротко взглянув на нас стеклянными от ужаса глазами, эльф начал рассказывать:
— Монстр. Прямо из-за поворота. Он почти убил нас, но тут, на наше счастье, его что-то отвлекло и он убежал в лабиринт…
Без лишних слов мы пристроили в нашу цепочку новых членов группы и в гробовом молчании пошли дальше.
Когда за следующим поворотом я увидел неподвижную фигуру Нарина, что-то как будто оборвалось во мне. Великий Омм, я совсем забыл про этого эльфа! Конечно, я хотел ему мести, но не такой. Не такой ценой… Что вообще тут происходит?
Эльф, оставив своего еле живого друга на попечение Джону, подбежал к Нарину и констатировал:
— Дышит. Еще жив. Дайте мне пару минут, я попробую хоть как-то залечить его…
Бледный обессиленный остроухий — как бы самому ему помощь не понадобилась, сколько он вообще маны потратил? — начал магичить над Нарином, ну а мы рассеянно стали ждать. Кажется, всем уже было глубоко фиолетово, успеваем мы выйти из лабиринта или нет. То, что произошло здесь, больше было похоже на бойню, чем на испытание для студентов!
Когда через пару минут Нарин застонал, я неожиданно для себя почувствовал волну облегчения. Да, остроухий! Живи! Мы еще с тобой встретимся на дуэли, где все будет честно!
— О, прекрасное виденье, — рука эльфа потянулась к гоблину в платье, — Неужели я умер? Поцелуй меня…
Блин… Нарин, кажется, в горячке перепутал Шимми с Лариэль… Не успел я ничего сказать, как зеленокожий с лицом дебила бухнулся на четвереньки перед еле живым эльфом и брякнул:
— Хорошо, эльфик, только больше не болей!
Одарив Нарина слюнявым чмоком, Шимми кокетливо поправил складки платья и захлопал ресницами. Зависла минута молчания.
— Так, гоблин, — услышал я рядом решительный голос Джона, — быстро снимай это дурацкое платье!
Нарин, на свое счастье, вырубился сразу же в целительный сон. Толпой мы стянули с рыдающего гоблина голубую тряпку и Джон метким фаерболом сжег ее дотла.
— Варвары! — орал, рыдая, гоблин, — я лучше голый пойду!
Мда… Ну вот и у Шимми начала подтекать крыша… Хотя, это не удивительно после того, что мы все пережили в этом лабиринте. Как бы самому тут не свихнуться! Эльф, который присоединился к нашей группе, кстати, даже не спросил о том, где мы достали это треклятое платье. Кажется, ему вообще все было пофигу. Интересно, сколько за сегодня он успел увидеть смертей? Кто-нибудь вообще выжил кроме нас?
Выход! Скорей бы выход! К горлу подступила волна тошноты. Вокруг чудился сладковатый запах разложения плоти. Оставаться тут было не выносимо.
Нарина на руки схватил Джон.
Тролль, на наше счастье, блокировал почти все ловушки, и наша уже многочисленная группа могла пробираться без потерь.
Когда за следующим поворотам показалась простая деревянная дверь, выдохнули все.
Тролль резким ударом выбил ее из петель. Свет! Свежий воздух! Наконец-то мы спасены!
Яркий дневной свет больно резанул по глазам. Похоже, не мне одному. Сбоку услышал, как недовольно шипел Джон. Эльф, имя которого мы даже не удосужились узнать, также вскрикнул и прикрыл глаза рукой.
Видимо, спасительная поверхность решила лишить нас не только зрения, но и слуха. От оглушительного ора я чуть ли не присел.
Орали, как я увидел проморгавшись, студенты Магической Академии. Не прошло и мгновенья, как меня уже кто-то панибратски лапал, поздравлял. Незнакомый тролль радостно начал подкидывать меня в воздух, оповещая о том, что он «на меня поставил».
Крики и радостный гомон были не долгими. Кто-то, наконец, обратил внимание и на раненых:
— Эй, а с ними что? В ловушку попали?
— Можно сказать и так… — зло процедил эльф, сплюнув под ноги.
— Кстати, кто-нибудь кроме нас вышел? — решил вклиниться в разговор Джон.
— Нет, вы первые! — улыбаясь рапортовал нам розовощекий студент. — Ждем остальных. Еще минут двадцать осталось…
Мы не сговариваясь переглянулись. Обсуждать пережитое в лабиринте с теми, кто остался на поверхности и, смеясь, делал ставки, не хотелось вообще. На душе было ну очень паскудно. Было желание свалить куда-нибудь подальше от глаз и возгласов шумной толпы и переосмыслить увиденное.
Возле раненых уже кто-то суетился. Эльфов пытались вылечить свои. Где-то в их толкучке я услышал опасливое: «Какие странные повреждения… В какую ловушку они умудрились попасть?»
Действительно… В какую это ловушку они умудрились попасть? Взглядом постарался найти Лариэль. Госпожа ректор, скрестив руки на груди, стояла, прислонившись к одному из деревьев. Кажется, ее вообще не трогали раненые сородичи.
Эльфийка смотрела вперед задумчивым рассеянным взглядом. Я бы, наверное, многое готов был отдать за возможность узнать, что же творилось в ее голове в этот момент. Как никогда в жизни пришло четкое ощущение того, что я, как и все те, кто оказался в лабиринте, были пешками в неведомой нам игре. Чувство очень неприятное. Подумалось, если я не разберусь, что и как, это чувство будет повторяться вновь и вновь, пока я не свалю из этой дурацкой Магической Академии.
Даже радость обретения гномами новых рун никак не помогла благодушному настрою, вернуть который мне уже пытались скрытники с Мастером Клодом.
Как только толпа самых активных и любопытных студентов оставила вышедших в покое, именно они набежали на нас с Хркхом с радостными обнимашками.
— Я верила в вас! — безапелляционно заявила Юлия.
— Но деньги поставила на Нарина… — ехидно поправил тетеньку Дилас.
Та на сказанное с самым невозмутимым видом ответила:
— Ну, одно другому не мешает… Тем более, Нарин также вышел из лабиринта одним из первых, так что я не только сохранила накопления, но и приумножила…
Радостный щебет учеников перебил как всегда деловой Мастер Клод:
— Ну? Как там? Рассказывайте!
Одноклассники дружно затихли, приготовившись смаковать подробности прохождения лабиринта.
У меня на эту тему язык не поворачивался говорить. Видимо, инициативу в свои руки решил взять старый тролль:
— Хркх не понравиться лабиринт. Хркх слишком старый, чтобы так много получать по голова. Хркх больше не ходить туда, даже за красивый булыжник…
Покачав головой, каменный гигант отошел к одному из рядом расположенных в саду деревьев, и, опершись о него спиной, присел отдохнуть.
— Да оставьте же вы их всех в покое! — скомандовала Юлия, одернув не только любопытных одноклассников, но и слегка смущенного раскрасневшегося учителя. — Они только-только вышли из лабиринта. Дайте им отдохнуть и переосмыслить…
— Тем более, время еще не прошло, и вот-вот должны появиться остальные… — опять перебил Юлию Дилас.
Приняв справедливость сказанного, одноклассники, а заодно и парочка любопытствующих ушей, которые, проходя мимо, приготовились слушать, разбрелись в разные стороны, ну а я задумался.
Действительно. Пока еще время есть. Вышли не все. У выхода из лабиринта — как я приметил, расположился он уже в отдаленном уголке сада Магической Академии — с нетерпением дежурила еще парочка студиозусов. Небось, как раз те самые, которые деньгу поставили на тех, кто еще не вышел. Мда… Знали бы они…
Отошел от шумной толпы в сторону и, на манер того же старого тролля, прислонившись к дереву с немигающим взглядом, стал наблюдать, кто еще выйдет. В голове тревожно шевелились мысли, формируясь в какую-то глупую нестройную догадку. Интересно, она подтвердится или нет?
Когда через пару минут на поверхность вывалилась следующая группка студентов, я не удивился. Вышли только люди — стихийники. Видимо, они также сформировали группу и вместе проходили от начала до конца. По тому, как радостно сияли их лица, в отличие от наших, я понял, что монстр им не встретился вообще. Трупы, видимо, также не попались по пути. Ну, что тут скажешь… Везунчики.
Когда следующая волна радостного гула затихла, Лариэль, наконец, скинула оцепенение и громко объявила:
— Всё! Время вышло! Остальные не успели. Можете сейчас возвращаться в Академию Магии на обед. Потом отдыхайте. Уроков сегодня не будет. Ну а я выведу остальных, кто заблудился…
После фразы «обед» и «уроков не будет» толпа радостно загалдела, направившись дружно в столовую. Всем было все равно, что с остальными. Единицы оставались ждать у выхода опоздавших друзей.
Руки сами собой сжались в кулаки. Ну надо же! Лариэль сплавила подальше толпу, чтобы без свидетелей выносить трупы! Миленько!
Переглянувшись с Джоном, также подметил на его лице злость. Злость и усталость.
Орать и топать ногами о несправедливости произошедшего не хотелось. Каждый из нас был готов к худшему, когда шел в лабиринт. Остальные это тоже знали. У единиц бы испортился аппетит, объяви мы во всеуслышанье, что в лабиринте гора трупов.
Ну их всех в бездну! Сплюнув под ноги, поплелся также в Академию. Есть не хотелось совсем. Пойти к себе, что ли? Нет! Рука сама нащупала документы во внутреннем кармане куртки. Сначала нужно отдать долги. Библиотека!
Ноги понесли меня к башне Академии. Именно сегодня страха встретить монстра не было ни капли. Просто я знал, где именно сейчас эта тварюга находится.
Коридоры башен были пустынны — народ дружно обедал, шумно считая выручку после тотализатора. Где-где, а именно среди них мне вообще сейчас было не место. Уверен, что остальные с нашей группы также сейчас не там.
Библиотека встретила меня молчанием и прохладой. Мастер Серафим сидел в своем углу и, перечитывая какую-то старинную книгу, степенно поглаживал бороду.
— О! Гном, ты вернулся! Поздравляю! Как все прошло? — приветственно спросил старый эльф, отложив книгу в сторону.
Я молча трясущимися руками достал из кармана бумаги и протянул ему. Глаза эльфа заблестели в радостном предвкушении. Потом, видимо, библиотекарь еще раз взглянул на меня и решил проявить заботу:
— О-о-о… Гном, да на тебе лица нет! У меня за стеллажами кушетка есть — я иногда люблю подремать на ней, когда в библиотеке много работы. Ляг, отдохни. Я пока раздобуду тебе чего съестного и попробую разобраться с этими документами. Проснешься — все обсудим…
Предложение эльфа показалось мне более чем заманчивым. Пройдя в указанном направлении, быстро нашел кушетку и провалился в спасительный сон.
Когда я проснулся, библиотека была погружена в вечерний сумрак. Мастера Серафима нашел стоящим у окна и смотрящим в даль. Вид у него был измученный, бледный. Как будто за это время и без того старый эльф успел еще больше постареть.
Тихим голосом библиотекарь сказал:
— Корр, там на столе ужин. Все уже холодное, но, думаю, тебе сейчас не принципиально…
Кивнув, я подошел к тяжелому деревянному столу, на котором не было ничего кроме большого блюда с сыром и холодным мясом. Также на углу столешницы стоял небольшой светильник, освещающий книги, стены и самого Мастера Серафима уютным мягким светом.
Усевшись прямо в кресло библиотекаря, без спешки стал ужинать. Усталость и тяжелые мысли после крепкого сна улетучились. Остались вопросы, и их хотелось решить.
Первым начал библиотекарь:
— Ты много интересного проспал, Корр… Вся Академия и даже соседний городок Валар гудит. Из лабиринта вынесли множество эльфийских трупов. Есть парочка раненных. Конечно, никто не ожидал, что в лабиринте будет легко, но и такого тоже не ждали…
Мастер Серафим, вздохнув, отошел от окна и, пододвинув к столу откуда-то взявшуюся табуретку, поднял с пола толстый фолиант. Раскрыл книгу, достал спрятанную внутри бутыль вина и отхлебнул:
— Тебе не предлагаю, знаю, что ты по гномьим меркам несовершеннолетний…
Я кивнул. Это да. По гномьим меркам я юнец, а по человеческим был бы «уж давно пора тебе жениться»… Ну и ладно. На Пангее, где каждой расе отмерян свой век, никто таким вещам не удивляется и не придает им значения.
Эльф горестно приобнял бутыль с драгоценной жидкостью и по своему обыкновению начал с загадок:
— Сегодня вытащили много трупов, но все это ерунда по сравнению с тем, что принес мне в бумагах ты, гном. Вот у вас в гномьем языке есть словечко, означающее старую забытую шахту, в которой сдохло большое количество крыс… Так вот, Корр, всей Пангее — именно это самое словечко… Готовься слушать потрясающую историю…
Мастер Серафим решил не мучить меня предисловиями, не ходить вокруг да около, и начал с главного. Вот лучше бы он так не делал, потому что от новости я подавился.
— Ларра жив, Корр. Сумасшедший эльфийский маг, который на многие годы погрузил Пангею в войну, жив. Это самое главное, что ты должен знать. Теперь ты понимаешь, насколько важны эти бумаги?
Старик возбужденно потряс перед моим лицом кипой неведомой мне эльфийской писанины, а потом устало обмяк.
— Как же так? — хрипло спросил я. — Вы же похоронили его! Был заговор. Династический поворот, если я правильно помню.
— Всё правильно ты помнишь… — вздохнул библиотекарь, — Больше тебе скажу. Ларра был действительно мертв и похороны его были. Я сам присутствовал на них. Тут ошибки нет…
Мысли мои окончательно запутались. Холодный ужин застрял в горле, и я, отодвинув блюдо с едой, выжидательно взглянул на собеседника, приготовившись слушать. Эльф понял меня правильно.
— Случилось все это в самом конце Всеобщей войны. Ларра — жестокий правитель, тиран и местами сумасшедший. При этом, как ни странно, он совсем не дурак. Да еще и по магическому потенциалу многих в разы превосходил. Магов, подобных ему, среди эльфов давно не рождалось.
Он знал о том, что на него готовят покушение. Не важно, откуда. Может, до него дошли слухи, а может, он просто видел недовольные лица своего народа. То, что он решил сделать, не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему эльфу, а нам, поверь мне, в голову порой приходило всякое. Ларра мало того, что решился на эксперименты с магией Жизни, он задумал провести эти эксперименты на себе.
В один из дней он принес своим доверенным старейшинам записи ритуала, разработанного им лично, и под большим секретом приказал провести этот ритуал над ним. После чего, как пообещал король кругу верных эльфов, он на пару суток умрет, а затем воскреснет. Такой странной и, откровенно сказать, зловещей магии не творил ещё никто, и старейшины, разумеется, стали отказываться, отговаривать короля. Но тот, как нетрудно догадаться, был непреклонен: «Даже если сам Великий Омм придёт увещевать, моей воли он не поколеблет». Упрям был Ларра Девятый, самолюбив и своенравен.
Магам пришлось пойти на поводу своего правителя. Указанный ритуал провели ровно по записям Ларры, не отступая от них ни на шаг. Дыхание Ларры остановилось.
Старейшины сразу же позвали других эльфов, объявив, что устроили покушение на короля, чтобы «наконец остановить ненавистную войну, от которой устала вся Пангея». Эльфы встретили новость с радостью. Выбрали сразу же нового правителя, а старому организовали поминки.
По древнему эльфийскому ритуалу, телу короля после поминок следовало провести в Лесном Храме Жизни несколько суток, прежде чем его окончательно предадут земле. Когда в храм пришла парочка доверенных лиц проверить, как там король, обнаружилось дивное — тело пропало. При этом храм был закрыт на замок, а внутри виднелись царапины, как будто здесь содержалось в заточении какое-то большое животное.
Само собой, предать тело земле, если этого тела нет, не получилось. Погребальный ритуал провели частично, решив, что тело прошлого короля выкрал кто-то из таких же сумасшедших его последователей или его через окно утащила на прикорм детенышам лесная кошка. Так как все были уверены, что Ларра мертв, значения этому не придали, да и других дел хватало — например, на всякий случай вырезать всю оставшуюся родню бывшего короля. Династические споры, права наследования и прочая чепуха — сам знаешь, у нас, эльфов, на этот счет церемониться и сентиментальничать не принято…
Все благополучно забыли о случившемся, кроме тех самых старейшин. Им было слишком любопытно, что же именно произошло с их бывшим королем.
В головы этим экспериментаторам пришла простая и самоочевидная идея. Они решили провести ритуал вновь, так как записи Ларры остались. Стали тянуть жребий, и вытянул его самый молодой и самый амбициозный из эльфийских старейшин — брат нашего ректора Лариэль.
В отдалении от всех, в лесу под большим секретом вновь провели жуткий ритуал, только на этот раз не оставляли жертву без присмотра. Через пару дней труп переродился во вполне живого монстра. «Ну надо же! А что он умеет?» — задались вопросам экспериментаторы и выяснили, что зверюга обладает разумом эльфа, и при этом удивительно живуча и сильна.
Поразительно! Восхитительно! Уникально! Старейшины охали и ахали, а потом, рассмотрев хорошо зверушку, решили ее вернуть семье со словами, мол, спасибо за ваш вклад в общее дело, эльфийский народ этого не забудет. Не забыли. Юной сестрице старейшины вот даже доверили кресло ректора в Первой Всеобщей Академии Магии на Пангее. Само собой, выбор тех самых эльфов, которые «убили» всем ненавистного Ларру Девятого, все одобрили и подтвердили.
Сейчас эти самые старейшины, стараясь не привлекать лишнего внимания, занимаются осторожными поисками своего истинного короля — короля, в которого они верят. При этом они, само собой, стараются не афишировать того, что по Пангее бродит монстр с сознанием сумасшедшего мага. Весело, правда, Корр?
Ну а наша эльфийка, Лариэль, отправляется в Академию Магии, захватив с собой братца. Похоже, что она единственная из своей семейки, кому не наплевать на то, что стало с драгоценным родичем. Удивительно, учитывая, что сентиментальность среди нашего народа редкость, а в семьях старейшин и подавно.
Самое занятное в этой истории то, что Лариэль, похоже, не теряет надежды провести над братцем обратный ритуал. Именно это я и прочел в ее записях. Она вполне резонно предполагает, что если на этот ритуал рассчитывал некогда Ларра, значит, он существует. Все это время Лариэль, которая захватила сюда с собой монстра, его изучала. Причём в деталях и подробностях, в отличие от тех же старейшин, которые, поняв самое главное, не копались в нюансах. Более того, для общения с братцем она изобрела язык жестов и перестукиваний. Эти двое как-то договариваются между собой, несмотря на разность обличий.
Эльфийка проявила удивительное упорство, и кажется, сумела нащупать нужную ниточку. Среди любопытных особенностей монстра оказалась чуйка. Чуйка к крови. Не простой крови, а именно крови своих близких сородичей. Можно это все, конечно, было списать на удивительное обоняние зверушки, ее чувствительность ко всем запахам вообще, но был один существенный нюанс. Когда этот самый родич в опасности или при смерти, запах становится сильнее, острее, он зовет к себе, притягивает. Лариэль сообразила, что это все не просто так.
Жидкость эта очень важна для монстра. Важна до одури. Эльфийка решила, что именно на крови как раз и завязан обратный ритуал. Для него, по ее подсчетам, нужны тонны крови близких родичей. И чем связь ближе, тем вернее результат.
Казалось бы, у Ларры шансов нет, учитывая, что по развеселой эльфийской династической традиции все его близкое семейство успешно вырезали, но не тут-то было. Бастарды. Не признанные дети. Сам понимаешь, что такие найдутся у каждого короля в большом количестве.
Наша эльфийка подозревает, что в Академии такие имеются также. Если понадобится, она по собственному признанию, как написано в ее дневнике, при удобном случае будет доводить до полусмерти каждого, кого она заподозрит в родственной связи с Ларой. Под любым благовидным предлогом рано или поздно она будет добиваться своего…
Старик библиотекарь взял паузу в истории, а я ощутил, как в моей голове начинает складываться довольно таки зловещая мозаика. Великий Омм, что творит эта сумасшедшая? Почему у каждого остроухого через одного просто подтекает крыша? Как они вообще сумели выжить на Пангее с такими-то заморочками в голове?
Была в череде мыслей и одна достаточно прозаичная и простая, как день: Нарину трындец. Не нужно быть великим знатоком эльфийских династических связей и прочей лабуды, чтобы понять, что как раз этот остроухий с сильным потенциалом маны магии подчинения уж очень похож на якобы почившего прошлого короля эльфов.
Так что ж это получается? Лабиринт не был случайностью? При удобном случае она давно хотела туда пихнуть как можно больше эльфов, а мы с Нарином своими дурацкими склоками ей только помогли? Лариэль еще до того, как мы зашли в лабиринт, договорилась с братцем, кому жить, а кому умереть? Вообще, почему остальные остроухие убиты? Уничтожение свидетелей или банально тому же монстру, бывшему братцу Лариэль, неприятно, что кто-то ходит по Пангее в красивом остроухом обличье, пока он в облике чешуйчатой ящерицы? Не удивительно, что из лабиринта без потерь вышли именно люди. Я не просто так обратил на это внимание у выхода из лабиринта. Они с самого начала не интересовали зверушку.
Да и мы бы, наверное, вышли оттуда без проблем, если бы не платок с кровью сестрицы в моем кармане. Кровь родича. Сильный запах. Зов. Как раз он, наверное, спас жизнь тому самому эльфу, которого мы подобрали по дороге обратно. Монстр не успел устранить свидетеля, помчавшись к кладезю. Твою ж за ногу, он же и запомнил нас наверняка! Сестрице своей опишет — жестами, перестукиваниями, может, на бумажке нарисует большую кучу удобрений, и Лариэль сразу поймет, что именно гном грабанул ее тайник… Да тут не только Нарину трындец, но и мне, а заодно Джону, старому троллю и гоблину! Вот за ребят было дико стыдно. Они не знали, во что ввязывались. Это все я — самый везучий гном на Пангее. Великий Омм, мне сейчас что, записку «О великой и страшной кровавой мести» ждать от Лариэль?
Я тихо застонал и взялся за голову:
— Вот теперь ректор меня точно убьёт…
— Эй, гном! — старик-библиотекарь встряхнул меня. — Ты сейчас вообще не о том думаешь! Посмотри в окно, что ты видишь?
Послушно встал с кресла и на ватных ногах подошел к окну башни. Солнце успело сесть за горизонт, и Академия вместе с городком Валаром погрузилась в ночную тьму. Кое-где горели в окнах жителей города огни — не все еще улеглись спать. Все жило своей обычной тихой провинциальной жизнью. Я с недоумением повернулся к Мастеру Серафиму:
— Ночь, Академия, Валар… Что я должен увидеть там?
Эльф-библиотекарь рассмеялся мягким смехом:
— Корр, ты неисправим. Учись видеть дальше собственного носа. Очень пригодится, если планируешь получить трон своего батюшки.
На замечание старика я не обиделся. В прошлый раз с птицами он был прав, когда рассказывал мне об особенностях связи и передачи писем в Академии. Не сомневаюсь, что и в этот раз старик говорит дело, тем более, не зря, когда я проснулся, Мастер Серафим стоял именно у окна. Наверняка успел что-то заметить. Что-то важное, что я пропустил.
Без возмущений отодвинулся от окна, уступая место библиотекарю. Тот подошел ко мне, указал рукой на стены Академии:
— Смотри, Корр, стража. Сам знаешь, вокруг Академии Магии всегда есть патруль от любопытных деревенских ребятишек, случайных воров, да и вообще… Но сегодня… Посмотри, Корр, стражи много.
Я глянул в указанном направлении на стены и, наконец, увидел то, о чем мне говорил библиотекарь. Действительно. Стражи было уйма.
Эльф положил мне руки на плечи и, проникновенно заглядывая в глаза, спросил:
— Как думаешь, к чему именно готовится Лариэль? Стража вот вокруг Академии Магии… А где-то в комнатах, возможно, лежит зовущая кое-кого полуживая приманка…
Сердце глухо ухнуло и упало в пятки. Великий Омм, что задумала эта сумасшедшая баба? Она что, хочет приманить сюда в Академию Магии Ларру? У нее вообще есть хоть какой-то план, или она полагается на авось?
Мастер Серафим, увидев, как я побледнел, опять засмеялся:
— Ну наконец-то до тебя дошло главное. Я уже начал бояться, что ты не очень сообразителен…
— Камни меня хвалили… — почему-то решил защитить сам себя, глядя стеклянными глазами в окно.
От мыслей, что прямо сейчас к городу по тому самому ночному лесу, который виден на горизонте, может нестись на зов крови сумасшедший монстр, захотелось поежиться. Так и сделал. Отвернувшись от окна, обратно вернулся к креслу и бухнулся в него.
Мастер Серафим, между тем, решил дополнить свою историю:
— Лариэль хочет доказать старейшинам, что она умная, а они — идиоты. Понимаешь? — ухмыльнувшись, библиотекарь отхлебнул от своей бутыли с вином. — Я очень надеюсь, что у нее есть план. Эта женщина, похоже, решила доказать ещё и самой себе, что умнее всех. Думаешь, она сейчас планирует для вас страшные кары за то, что вы обнесли кладезь? Нет. Как раз сейчас ей на всё это наплевать. Сейчас Лариэль потирает руки в кабинете, предвкушая свой звездный час. Ты представляешь, что будет, если эта соплячка добьется своего? Если ее план сработает? Если Лариэль сумеет схватить монстра в ловушку и выведет эльфийских старейшин на чистую воду, то будет возможен новый династический переворот, во главе которого встанет сама Лариэль со своим семейством. Теперешний-то король, Мерлин Первый, при том, что он совсем не плох, выглядеть в текущей ситуации будет ну очень по-дурацки. Он-то своим старейшинам доверял, советовался с ними, а они его водили за нос…
— Мастер Серафим, — перебил я библиотекаря, так как в голову мне пришла одна ну очень неприятная мысль, — одно но… А вдруг у Лариэль нет плана? Или есть, но он дурацкий?
— Так это же самое интересное! — старый эльф панибратски похлопал меня по плечу, в его глазах появились озорные искорки. — Само собой, плана у нее нормального нет! Лариэль-то дуреха еще зеленая, ей и сотни годочков не стукнуло даже! Что она вообще видела в жизни? У нас с тобой, гном, есть уникальный шанс. В первых рядах прямо у этого самого обзорного окна мы увидим, как госпожа ректор опозорится на всю Пангею!
Мне, в отличие от Мастера Серафима, было сейчас совсем не весело. Ясное дело, старик-библиотекарь, небось, предвкушает, как Лариэль со скандалом оставляет пост ректора, и на почетную должность назначают его — такого мудрого и убеленного сединами. У меня же перед глазами была другая картинка — те самые трупы из лабиринта. Вот неужели это еще не все? Если в Академию заявится монстр, как защищаться студентам, которые только учатся магии? Опять новые жертвы? Опять похороны? Сколько можно-то!
— Мастер Серафим, — решительно обратился я к библиотекарю, — я не знаю, что именно запланировала Лариэль, но у нас должен быть свой план.
— Мы тоже будем ловить монстра? — довольный услышанным, захлопал в ладоши старик.
— Нет… — поморщился я на сказанное. — Дайте девочке шанс. Вдруг у нее получится, тем более она монстра изучала, всё это время составляла план. У нас будет другая цель — спасти как можно больше народа. Я уверен, что именно об этом Лариэль не думает сейчас вообще…
Библиотекарь на мое предложение сразу как-то погрустнел. Ясное дело, ему больше нравилась идейка также ловить монстра, но в моем предложении все же было зерно истины. Если зверя ловят два охотника каждый со своим планом, то ничего путного не выйдет — охотники будут мешать друг другу. Минуту поколебавшись, старый эльф согласился со мной:
— Давай. Это лучше, чем ничего, а то ждать тоже скучно…
— Вот и хорошо! — выдохнул я с облегчением. — Сколько у нас времени, как вы думаете, Мастер Серафим?
Эльф после моего вопроса сразу начал с главного:
— Так… Думаю, пара суток у нас есть… Монстр может быть в любом уголке Пангеи, ему нужно время добраться до Академии, время, чтобы также осмотреться и составить план. Занятий у нас пару дней не будет совсем. Пока ты спал, уже об этом объявили — похороны, письма родственникам, прочие связанные с этим дела. К тому же многие, включая преподавателей, заняты излечением раненых. Четверо эльфов сейчас находятся под постоянным присмотром в лазарете. Не думаю, что все они приманка для монстра. Скорее всего, только один, а остальные просто отвлекают внимание от «виновника торжества», хотя их пассивное участие, вполне возможно, также как-то предусмотрено в плане ректора. Остальные ученики Академии Магии, вероятно, проведут предстоящие внезапные выходные в питейных заведениях городка Валара. Сам понимаешь, не каждый день случается такая трагедия, и народу нужно будет прийти в себя. Мы можем, кстати, как-то убедить хозяев постоялых дворов сделать скидку на алкоголь для наших студентов. Думаю, Академия Магии тогда вообще в эти дни опустеет…
В сказанном библиотекарем был свой резон. Попробовать стоило. Как только старый эльф заговорил о постоялых дворах Валара, я сразу вспомнил про Тарру, который ждет от меня новостей где-то там в городе. До него наверняка дошли слухи о случившемся, и он сейчас себе места не находит от беспокойства! Жаль, что то, что я сегодня узнал, нельзя доверить записке. Завтра с рассветом сразу же пойду к нему! Может, кстати, он даст какой дельный совет…
С этими мыслями я, согласно кивнув библиотекарю, подошел к окну и стал рассматривать ночной город. В свою комнатушку возвращаться не хотелось совсем. Думаю, Мастер Серафим будет не против, если я проведу эту пару дней здесь, в библиотеке.
Ночной город перестал в моих глазах быть таким уютным и тихим. У нас слишком мало времени, чтобы сделать хоть что-то… Лариэль, я надеюсь, у тебя действительно хороший план…
За всю ночь я так и не сомкнул глаз. Как только первые рассветные лучи осветили небо, помчался в Валар на встречу с моим рыжим другом. Академия Магии с утра, пока я спускался из башен к выходу, показалась удивительно пустынной и чужой. Ясное дело, народ еще не проснулся, но все равно было как-то неуютно. От всей этой лабуды последних дней я стал слишком нервным и впечатлительным.
Валар встретил меня звенящей прохладой раннего утра. К трактиру домчался быстро и уже в нетерпении барабанил в дверь к своему другу.
Нет, ну вот с чего я взял, что рыжий стог кровянки будет обо мне волноваться, а? Похоже, я, как нежная барышня, навыдумывал себе всякого.
Тарра, сонный и взъерошенный, открыл дверь спустя минут десять. Глянул на меня недоуменно, зевнул и спросил:
— О, Корр, привет! А чего ты так рано?..
Ни темных кругов, свидетельствующих о нервной бессонной ночи, ни других следов беспокойства физиономия Тарры вообще не демонстрировала.
Фыркнув, я зашел в комнату, стащил с кровати одеяло, укутался в него и также зевнул:
— И действительно, а чего это я так рано приперся? Лягу тут у тебя на сундуке посплю… Кстати, руны со мной, Ларра Девятый — жив… Проснусь, расскажу подробнее…
Кажется, проваливаясь в сон, я слышал забористый мат моего друга.
Проснулся я ближе к обеду. Это пробуждение оказалось для меня дивным новым опытом. Подобного со мной вроде еще не случалось. Первым, что я увидел открыв глаза, была красная от нетерпения физиономия рыжего гнома. Прямо факел какой-то! Надо же!..
Поохать и поудивляться Тарра мне времени не дал, безапелляционно скомандовав:
— Рассказывай!
— Дык енто… Мне бы пожрать чего, — зевнул я и лениво почесал бочину.
Тарра минуту сверлил меня немигающим взглядом, сплюнул на пол и молча вышел из комнаты. Спустя некоторое время здесь уже был горячий обед.
Решил больше не мучить собеседника и начал рассказывать все с самого начала — про лабиринт, тайник, монстра, скрижали, трупы, эльфийский заговор старейшин и причастие к нему Лариэль.
Рассказывал я долго — мой обед даже успел остыть. Тарра выслушивал не перебивая. Только в том моменте, когда я упомянул руны, он, взяв лист бумаги, попросил меня точно нарисовать и подписать.
Листок с записанным Тарра аккуратно сложил вчетверо и бережно спрятал в нагрудном кармане.
Когда я закончил рассказ, Тарра, наконец, заговорил:
— Важные новости ты принес, Корр… Я, кстати, слышал, что в лабиринте погибло множество остроухих. Про гнома в слухах не говорилось ничего, поэтому я и не волновался, зная, что тебе нужно время отдохнуть и прийти в себя перед тем, как идти ко мне в город. Руны, которые ты раздобыл, отправлю с первым письмом деду. Пусть покумекает на досуге, куда их можно применить… Ну а про Ларру… Я даже не знаю, что сказать, Корр…
— А что тут скажешь, Тарра? Есть в нашем гномьем наречии одно словечко, но не будем его сейчас озвучивать…
Нахмурившись, я поглядел на своего задумчивого друга. С удивлением про себя подметил, что мне стало несколько легче, когда я рассказал ему всё. Не зря на Пангее говорят, мол, одна черепушка хорошо, а умная и с содержимым внутри — еще лучше. Все-таки, нужно справедливо это признать, Тарра был сообразительнее меня, много книг прочел, он же буквально вырос в нашей гномьей библиотеке под присмотром деда. Я, в отличие от него, всю жизнь занимался именно торговлей, искренне это дело любил и ему посвящал все свободное время. Если бы я знал, что именно от меня будет зависеть судьба магии нашего народа, куча жизней, я бы, может, и правда постарался больше читать и узнавать. Хотя, кого я обманываю? Если бы я знал, что так будет — свалил бы под любым благовидным предлогом из дома, как только прорезалась борода! Ну его нафиг!
Тарра, как обычно, меня не подвел. Пока я предавался тухлому самоанализу, он успел уже обмозговать парочку годных идей:
— Так, Корр, начнем с того, что старый библиотекарь прав. В эти дни потерянные студенты Академии явно захотят банально напиться. Скидки в трактирах им организовать можно, и я даже знаю, что нам поможет. Загляни-ка в этот сундук…
Я с растерянностью оглядел ту самую громадину, на которой я так сладко проспал, укутавшись в одеяло. И правда, откуда это? Раньше тут сундука не было!
Подойдя, открыл тяжелую крышку и глянул внутрь. От удивления крякнул. Огнестрелы. Много огнестрелов. Откуда? Так быстро!
Тарра решил ответить на не озвученные мною вопросы:
— Я искал, и недалеко от Валара нашел гнома, торгующего огнестрелами. Они сделаны им самим по гномьим чертежам и из добротного металла. Все в них хорошо, кроме отсутствия рун. Но я вчера все перебрал и кое-где кое-чего нацарапал, подкорректировал. Весь день угробил на это дело! Зато помогло отвлечься от мрачных мыслей про то, как ты там в лабиринте…
— Тарра, сколько ты потратил на них? — бесцеремонно перебил я собеседника.
Конечно, мило было выслушивать про то, что все же он беспокоился обо мне, но сентиментальный настрой у меня прошел, и как раз заговорила торговая жилка. Гномьи огнестрелы — штука дорогая. Это я точно знал. Дело даже не в том, что конструкция у них какая-то слишком сложная. Нет. Мой батюшка по доброте душевной после войны со всеми народами поделился чертежами. Ценилась сама гномья работа, ну а гномы после войны делать огнестрелы не горели желанием. Отсюда были высокие цены. Даже тот самый гномий мастер, который давно живет на поверхности, если случайно раздобудет чертежи, вполне может рассчитывать на хороший доход.
Тарра заулыбался:
— Почти ничего, Корр! Я пришел к нему со старым огнестрелом, который выкупил у одного из горожан. Само собой, взял с собой особенную дробь, а на оружии перед этим в нужных местах нарисовал под видом узора руны. Представился хорошим гномьим мастером по огнестрелам и не глядя перестрелял белок на окрестных деревьях. Ясное дело, мастер поплыл… Я ему предложил сотрудничество, мол, буду дорабатывать его изделия и продавать здесь в городе. Прибыль делим пополам. Эта партия мне досталась почти бесплатно. В качестве рекламного бонуса мне ее нужно раздать по дешевке в Валаре, чтобы слухи про хорошие огнестрелы охватили всех. И куда мне их нести, как не в трактир, а?
И правда! Я восхитился соображалке рыжего. Трактирщики, которые постоянно выволакивают пьянчуг за двери, вполне обрадуются качественному гномьему огнестрелу.
Тарра решил перебить ход моих мыслей:
— Слушай, тут не только в скидке дело. Валар, ясное дело, в эти дни перепьется. Народец от нечего делать будет палить на улицах…
— Ты думаешь, монстр передумает прорываться через город? Тарра, это смешно! — скептично прервал я собеседника. — Огнестрел мне в лабиринте при сражении с тварью вообще не помог, и я сейчас не верю в чудо!
Тарра грустно рассмеялся, глядя на меня:
— Все-таки библиотекарь прав был, Корр. Тебе нужно учиться видеть дальше своего носа. Разговор не о том, чтобы убить монстра. Горожане в эти дни из-за пальбы на улицах не сомкнут глаз. А если они не будут спать, значит, кто-то заранее сумеет увидеть тварь, и у народа появится шанс убежать, спрятаться, спастись… Умереть во сне от клыков неведомого зверя — не самая достойная кончина в жизни…
Нахмурившись, я выругался. Обидно было то, что Тарра прав, как и прав библиотекарь — похоже, я действительно не умею видеть дальше своего носа. Нет, ну вот сколько можно из меня делать идиота?
Схватив в охапку несколько огнестрелов, я повернулся к собеседнику:
— Ладно, умник, хорош уже! Ты, конечно, книжек всяких перечитал, знаешь многое, но в торговле опыта у меня больше, и я не доверю тебе одному сбыт этих самых огнестрелов, понял?
Тарра широко улыбнулся и, схватив также охапку оружия, согласно кивнул:
— Командуй, Корр!
Ну а потом была куча трактиров. Вот есть на Пангее такая поговорка — чем больше в провинциальном городке питейных заведений, тем больше счастливых улыбающихся некрасивых женщин.
Вообще, считается, что каждая раса пьёт по-своему. Лучшими собутыльниками на все сто процентов считаются гномы. Тут уже вопросов нет. Это нам Великий Омм завещал, и этого у нас никто не отнимет. Гномы пьют много, несколько дней, закусывая при этом всем, что имело неосторожность пробежать мимо (и, как говорится, хорошо, если это будет именно крыса). Запах гномьего самогона для меня — запах родины, запах детства.
Также хорошими собутыльниками на Пангее называют людей. Люди пьют меньше гномов, быстрее вырубаются — черепушки у них все же не такие крепкие — но тем не менее, охотно поддерживают градус всеобщего веселья.
Третье место, как это ни странно, у гоблинов, которые не умеют пить вообще. Зеленокожих при этом все стараются напоить. У этого есть простая, как гномья кирка, и понятная причина — уж больно они смешнявые, когда перепиваются. Если вам предоставляется шанс напоить гоблина — ни за что его не упускайте, веселье гарантировано! Во-первых, как только они перестают внятно разговаривать, они начинают использовать свою магию. Пьяный гоблин, объясняющий с помощью мутных иллюзий официанту, что именно и в каком количестве ему нужно принести, способен весь вечер быть посмешищем целого трактира. Во-вторых, даже трезвые гоблины те еще фантазеры, ну а пьяные… Иногда, если градус алкоголя совсем высок, гоблин начинает нечаянно материализовывать свои мысли. Особенно пикантно это получается в том случае, если гоблин, к примеру, уехал из болота на заработки и уж очень и очень давно не видел свою нежно любимую супругу…
Следующее место в этом алкогольном рейтинге вполне заслужено перешло троллям. Тролли не пьют, от алкоголя никак не пьянеют, и поить их — только переводить драгоценную жидкость. Самое потешное, что при всех их очевидных минусах в алкогольном рейтинге Пангеи у троллей не последнее место.
Ах, неужели может быть что-то хуже этого? Может. Это эльфы. Если с троллями пить глупо и неправильно, то уже с остроухими пить — себе дороже. Ввиду их дурацкого болезненного чувства юмора после пьянки с эльфом можно проснуться где угодно. Если вы очутились в лесу подвешенным на лианах к дереву вниз головой, считайте, что легко отделались. Даже вусмерть пьяный эльф считает своим непременным долгом как-то подколоть своего собутыльника, имевшего неосторожность вырубиться раньше эльфа. Остроухого при этом не остановит ничто. Хихикая, он будет нести в неизвестном направлении не только вашу тушку, но и, к примеру, лопату, чтобы посреди леса найти заячью нору, выкопать ее, уложить вас, а заодно рядом с вами уместить кучу вонючих зайцев. Вам, кстати, также очень повезет, если эти самые зайцы окажутся живыми и просто разбегутся после вашего пробуждения…
Торговля огнестрелами шла хорошо… Что ни говори, а опыт у меня был. Трактирщики, кстати, весьма охотно соглашались за дешевый, но добротный огнестрел пару дней продавать спиртное со скидкой. Я же объяснял свою внезапную щедрость просто. Говорил, что я также был в лабиринте с теми остроухими. Там же я, якобы, пообещал Великому Омму, что, если выберусь живым из лабиринта, обязательно устрою по тем, кто не сможет сделать так же, хорошую попойку. Трактирщики мне верили, не задавая лишних вопросов проникались. Если гном говорит о попойке, это правильно, это естественно, тут подвоха нет…
Вернуться в Академию я сумел только поздней ночью. Денек вышел продуктивным. Слух про скидки на алкоголь распространился быстрее лесного пожара. Уходя из ночного города, я даже увидел парочку знакомых физиономий среди цепочкой тянущихся из Академии Магии по направлению к питейным заведениям. За спиной уже слышалась редкая веселая пальба и смех.
Сразу же направился в библиотеку к Мастеру Серафиму, чтобы рассказать о проделанной в Валаре работе. Библиотекарь меня ждал. Выслушав мои новости, он начал рассказывать свои:
— Все как мы и ожидали, Корр, все как мы и ожидали… — довольный собой, потирая руки, сказал библиотекарь. — Студенты слоняются без дела. Занятия остановлены. Даже преподаватели не понимают, что сейчас происходит. Лариэль, кстати, нервная. Я, кажется, понял часть ее плана. Одного из раненых она приказала перевести отдельно. Вероятно, в свой кабинет в башне, чтобы монстру было сложнее пробиваться к нему. Его окровавленная одежда при этом она приказала, на удивление всем слугам, пока оставить на месте, в комнате с другими ранеными. Вероятно, она задумала какой-то обманный маневр для монстра. Пройдя по Академии, я приметил парочку хитрых эльфийских ловушек. Уверен, что ближе к кабинету Лариэль их больше. Вроде бы, все логично, но я уверен, что она где-то просчиталась… Должна была просчитаться!
Старик-библиотекарь, улыбаясь своим мыслям, лихорадочно начал мерить шагами узкое пространство между книжных стеллажей. Серафим что-то бубнил себе под нос на эльфийском, о чем-то рассуждал, что-то просчитывал, и я пока решил его не отвлекать.
Перед тем, как окончательно погрузиться в свои расчеты, библиотекарь вздрогнул и обратился ко мне:
— Корр, тебя, кстати, один студент искал. Представился Джоном. Я сказал, что ты в городе. Он обещался зайти попозже…
От сказанного я поморщился. Да. Джон. Я ему еще в лабиринте обещал объяснить все. Не удивлюсь, если и остальные, как только отдохнут и переварят случившееся, захотят поговорить со мной. Вот что я им скажу? Правду, наверное, тем более, они ее заслужили, рискуя жизнью вместе со мной.
Хотя… Вот-вот в город на зов крови придет монстр. Если план Лариэль сорвется — его приход перевернет все. Объяснять придется слишком многое и слишком многим…
— Мастер Серафим! — решил я все же отвлечь от размышлений библиотекаря. — Вы сегодня спать планируете?
— Ни за что! — безапелляционно заявил мне эльф. — Можешь ложиться на мою кушетку… А я пока буду думать… Где-то это девчонка должна была проколоться, и я соображу, где… Тем более, мне интуиция подсказывает, что монстр близко…
Кивнув нервно бубнящему под нос библиотекарю, уставший и вымотанный за день, решил лечь спать. В моем теперешнем состоянии я мало чем помогу делу, да и библиотекарь меня точно разбудит, когда начнется веселье.
Добредя до кушетки, я провалился в тяжелый тревожный сон, вырвал из которого меня крик библиотекаря:
— Да! Я был прав, она просчиталась! Корр, вставай скорее!
Еле соображая, что происходит, на ватных ногах я выскочил из постели. Пошатнулся. Грохнулся. Дурацкое волнение! Наконец, оказался у окна с библиотекарем.
Вопреки моим ожиданиям, внизу не бушевали пожары, не носились обезумевшие толпы — было обычное тихое рассветное утро. Мой взгляд проследовал по направлению, в котором указывал палец библиотекаря. Точка в небе. Жирная птица. Странная птица… Проморгался. Твою ж ять! Огромная ящерица с крыльями! Откуда? Почему? У братца Лариэль их ведь не было! Помоги нам, Великий Омм!
Пальцы мои судорожно вцепились в подоконник. Паника накрыла с головой. Чё делать-то, а? Вот-вот эта тварюга будет здесь!
Пока я пытался сообразить хоть что-то, боковым зрением увидел, как библиотекарь пустился в пляс:
— Просчиталась, просчиталась, просчиталась… — радостно напевал Мастер Серафим, весело махая руками и отчебучивая, несмотря на почтенный возраст, ногами непонятные финты.
— Как мало вам надо для счастья, — сонно буркнул я эльфу. — Всего лишь, чтобы к городу в обличье монстра летел якобы мертвый сумасшедший маг…
Библиотекарь мой ироничный тон поддерживать не захотел:
— Не ерничай, Корр! Вот-вот начнется веселье! А я тут в первом ряду, в самом партере! Сам посуди, Лариэль кучу ловушек на земле оставила, в саду, в Академии в надежде на то, что зверюга будет прорываться с боем. Приманку вот даже в одну из башен унесла, не зная при этом, что как раз для монстра с крыльями она сделала все проще в разы…
Ах ты ж, Великий Омм! От услышанного я похолодел. Действительно! Нарин в опасности! Нужно сделать хоть что-то!
Из паралича собственных мыслей меня вырвали звуки пальбы. На рассвете гулкие хлопки-выстрелы казались как будто громче. Рассеянно выглянул в окно. Город. Там тоже не спали и, кажется, увидели летящего монстра. Ммм… Даже не знаю, что на это сказать… Вот не во всем Тарра был прав. Не один я не вижу дальше собственного носа…
Народ действительно пьянствовал все это время и не спал, народ действительно издали сумел приметить зверюгу и поднять шум, только вот было одно жирное НО… Прятаться, похоже, никто и не думал. Я не слышал отсюда, что именно орали подвыпившие жители небольшого провинциального городка Валар летящему по небу монстру. Вряд ли там было что-то конструктивное. Из башни библиотеки хорошо просматривалось, как высыпавший на улочки народ махал руками, суетился, палил кто куда…
Глазеть на это времени не было совсем.
— Мастер Серафим, Нарин в кабинете ректора сейчас, да?
Эльф, все это время, как завороженный, глядящий в окно, рассеянно мне ответил:
— Да, Корр. Если хочешь рискнуть посмотреть спектакль из оркестра, я бы на твоем месте поспешил…
Кивнув, я кинулся бегом из библиотеки.
Что я буду делать — в голове не было не единой мысли. Больше скажу, я очень и очень надеялся, что моя помощь не понадобится Лариэль и Нарину вообще. Если же нет, то спаси и сохрани нас, Великий Омм… Все мои былые обиды на остроухого улетучились в тот момент, как только я увидел его раненым в лабиринте. Нарин и правда тот еще урод, только не родился на Пангее пока такой урод, который заслуживал бы смерти в ритуале сумасшедшего эльфийского мага. Хотя, вру… Родился. Сам сумасшедший маг. Думаю, лично он бы с моим тезисом поспорил, если бы, конечно, смог вернуть себе былое обличье…
Ну вот сейчас на него в близи и посмотрим…
Как только я вырвался из библиотеки, столкнулся лоб в лоб с Джоном:
— О! Вот ты где, гном! Так и думал, что утром тебя успею здесь застать! В Академии происходит какая-то дичь, и я хочу получить ответы! Здесь и сейчас!
— Эмм… — в нервном нетерпении промычал я. — А ты еще пару часиков не хочешь подождать?..
— Ты издеваешься! — рявкнул на меня Джон. — Что случилось в лабиринте? Как ты открыл тайник?..
Джон бы, наверное, и дальше с самым суровым видом задавал мне эти все вопросы, но я, не дожидаясь их, схватил стихийника за рукав и потащил его к кабинету Лариэль.
— Пять минут, и ты получишь свои ответы!
Со всех ног я мчался к нужному месту, слыша, как за спиной чертыхается Джон. Ну что тут скажешь? К нужному времени мы все-таки не успели. Закрученные переходы между башенками Академии Магии не располагали к тому, чтобы нестись по ним, сломя голову.
Когда до нужного места оставался всего один поворот, башня дрогнула от сильного удара. Посыпались мелкие камни, коридор заволокло облаком пыли.
— Корр, что это? — кашляя, спросил меня растерянный Джон.
— Второй монстр, только уже с крыльями… — ответил я, также прокашливаясь от пыли.
— Корр, ты дебил?
На озвученный Джоном вопрос я ошарашенно обернулся и взглянул на стихийника. Пыль рассеялась. Джон, глядя на меня чистым незамутненным взглядом, спросил:
— Если ты знал, что сюда летит монстр, нафига мы с самого начала не бежали в обратную сторону?
Так-то вопрос был логичен, но вот за «дебила» стало немного обидно:
— Мы бежали сюда потому, что один умственно одаренный стихийник хотел получить ответы! — ответил я, негласно перекидывая гордое звание «дебила» на своего собеседника.
Джон на минуту даже растерялся. Взгляд его рассеянно забегал:
— И чего это я, в самом то деле? — пробурчал он, разворачиваясь обратно. — Как будто пару часиков подождать не могу… Да и вообще — зайду за тобой завтра…
Вот очень здравомыслящее решение, но я свалить ему не дал. Схватив за рукав стихийника, сказал:
— Джон, Нарин в опасности. А вместе с ним еще куча народа. Давай просто посмотрим, можем ли мы хоть чем-нибудь помочь…
В кабинете Лариэль уже слышался непонятный грохот и возня. Вдруг раздался до боли знакомый нам по лабиринту крик монстра. Переглянувшись, мы не сговариваясь кинулись к кабинету ректора. Синхронно ударом плеча снесли дверь.
В комнате был хаос. Возле огромной дыры, где некогда, вероятно, было окно, стояла плачущая Лариэль:
— Осторожнее, Лафаир! — кричала она надрывным голосом, глядя вниз напряженным немигающим взглядом.
Мы с Джоном подбежали к ней. Я также осторожно выглянул в образовавшуюся дыру — от высоты башни закружилась голова. Внизу, в саду Академии Магии сражались два монстра. Один с крыльями — крупный, с чешуей, отдающей серебристым отливом, второй монстр, который поменьше, уже был знаком нам по встрече в лабиринте. Братец Лариэль — Лафаир, или как там она его назвала…
Видимо, госпожа ректор решила действительно устроить вместе с братцем засаду в своем кабинете, уверенная в том, что Ларре придется прорываться через стражу и многочисленные ловушки, а не тут-то было…
Ларра, просто прилетев на запах приманки, выломал кусок башенной стены у окна и, видимо, уже успел схватить цепкими когтями раненого эльфа, только из засады на зверя выпрыгнул другой, и они дружно со всей дури шмякнулись о землю.
Великий Омм, там Нарин-то жив? Где он?
Драка внизу была в самом разгаре. Сощурившись, я пытался высмотреть внизу фигурку раненного эльфа. Есть! У одной из яблонь лежал вроде как он. Ларре он был слишком нужен живой, не удивительно, что даже в пылу боя крылатый монстр с осторожностью обращался с добычей.
Долго разглядывать сцену у меня не вышло. Лариэль, не обращая на нас с Джоном никакого внимания, словно дробь, выпущенная из огнестрела, выскочила из кабинета, помчавшись из башни в сад.
Сбоку услышал стон стихийника:
— Корр, посмотри туда… — палец Джона указывал ровно на стены, огораживающие Академию Магии.
На один из участков стены, оставленный уже сбегающей вниз стражей, лезла группка горожан с огнестрелами. Великий Омм, вот же любопытные идиоты!..
Какого мы еще стоим здесь? Развернувшись, я последовал примеру ректора и также со всех ног помчался вниз. За спиной слышал громкий топот и матюки стихийника. Очень разумно было с его стороны больше не требовать у меня объяснений здесь и сейчас…
Лариэль мы сумели обогнать уже у выхода из Академии в сад. Что ни говори, а в платьях особо не побегаешь. Даже для засады на монстра госпожа ректор решила не делать исключений, облачившись в очередной струящийся до пола наряд.
В месте сражения двух тварей слышался раздирающий барабанные перепонки визг, треск ломающихся садовых деревьев. Кто бы мне еще пару дней назад сказал, что я буду болеть за того самого монстра, после встречи с которым в моей бороде появилась седая прядь, я бы в эту ерунду не поверил. А тут надо же как…
Когда мы со стихийником, запыхавшись от долгого бега, примчались к месту битвы, я ощутил странное чувство. Даже сам не знаю, как его обозвать… Возможно, это была гордость за Пангею, уверенность в ее завтрашнем дне, что ли… Почему? В саду Первой Всеобщей Академии Магии Пангеи сражались две огромные твари, но народ, вопреки всякой логике и всем ожиданиям, не бежал отсюда со всех ног, а наоборот, мчался сюда…
Нет, безусловно не все из бежавших были героями и смельчаками. От силы их тут пара процентов, остальные — остальные либо идиоты, либо пьяны, либо слишком любопытны, но сам факт…
Так, в бездну всё… Где Нарин? Я же видел его, когда смотрел вниз из башни! Прикинув примерно, где должен лежать остроухий, съежился от ужаса. Слишком близко к драке монстров!
Ларра, видимо, хорошо понимал важность своей добычи, поэтому не упускал ее из вида и далеко от нее не отходил.
Подоспели горожане прекрасного города Валара с огнестрелами. Те самые, которых мы увидели с Джоном с высоты башни. Без предисловий подвыпившая группка ремесленников вскинула огнестрелы.
Кто-то из них, очень похожий своей крупной комплекцией и красной физиономией на кузнеца, скомандовал:
— Шмаляй!
В воздухе засвистела дробь. Надеюсь, эти идиоты никого не ранят…
Наконец, где-то рядом появилась бледная, как тень, Лариэль. Лихорадочным взглядом она следила за дракой. Ловушки. Не сомневаюсь, что в саду, полном деревьев, их была уйма. Эльфийке нужно было их только активировать, но она, видимо, опасалась слишком за здоровье братца… В руках ректора, присмотревшись, приметил небольшой кинжал. Она что, сума сошла? Этим она собирается задержать монстра? Хотя…
Холодная догадка мелькнула в голове. А монстра ли она собралась валить?..
Рассеянным взглядом пробежал по лицам редких прибежавших сюда студентов. Увидел за одним из деревьев Шигга — нашего гоблина из скрытников. Стараясь как-то перекрыть шум битвы, заорал, что есть мочи:
— Ши-и-и-и-и-и-и-и-иг! Ши-и-и-иг! Ты меня слышишь? — как только рассеянная зеленокожая физиономия повернулась ко мне, продолжил: — Спрячь Нарина! Он там!
Шигг, кажется, меня услышал и понял. Поджав губы, он начал творить магию. Никогда его таким не видел до этого, даже на приемном экзамене. Лоб гоблина покрылся бисеринками пота, глаза закатились, длинные пальцы подрагивали еле заметно в воздухе…
Потенциал маны… В одно и то же заклинание любой маг Пангеи может вложить разное её количество. Эльф-лекарь, регулируя свои внутренние магические резервы, может сделать как легкое заклинание для излечения царапины, так и заклинание для излечения чего-то серьезного. Маг огня может создать как небольшой огненный шарик, чтобы поджечь фитиль свечи, так и фаербол размером с голову тролля. Некогда король гоблинов, обладающий сумасшедшим потенциалом маны, сумел спрятать в болоте на сотню лет целый народ так, что его не находили даже самые опытные разведчики-маги. В магии гоблинов потенциал маны решает все. Чем больше сил ты вкладываешь в иллюзию, тем она сильнее, чем больше сил ты вкладываешь в заклинание невидимости, тем лучше ты что-то прячешь… Когда-то Шигг обмолвился мне, что потенциала его маны хватит, чтобы спрятать Академию Магии. Уверен, что сейчас спрятанного эльфа не нашли бы даже преподаватели-гоблины. Похоже, перепуганный насмерть зеленокожий вложил в заклинание всего себя.
Только прятать эльфа нужно было не от других гоблинов, а от одной эльфийки с кинжалом, которая уже прорывалась к нему обходным путем. Логика нашего ректора была понятна. Ларра Девятый вот-вот одержит победу над ее братцем и, схватив Нарина, умчится в неведомом направлении. Кое для кого это будет двойной проигрыш…
Кажется, я на этот счет не ошибся… Как только фигура Нарина растаяла в воздухе, Лариэль, которая до этого неотвратимо приближалась к цели с кинжалом, замерла на мгновенье, потом продолжила движение уже не так уверено. Ректор слишком упряма, что ни говори… Нет, ну вот что вы за народ, эльфы? Почему чуть что, сразу начинаете валить своих? Как вы вообще еще не перебили друг друга?
Наконец, услышал синхронный топот и характерное позвякивание оружия дозорного патруля. Городская стража соизволила появиться в саду. Где вы раньше были, если даже ремесленники с огнестрелами уже здесь? Впрочем, я не удивлен… Все как обычно на Пангее, все как обычно…
Стража, в принципе, была вовремя… На бывшего братца Лариэль уже было больно смотреть. До этого считал монстра неуязвимым, но, похоже, это не совсем так. Более крупная и мускулистая тварь успела хорошенько вымотать тварь поменьше. Не удивлюсь, если Ларра кроме чудесных крылышков сумел каким-то чудом добавить себе кучу полезных для боя характеристик.
Бескрылый вымотанный монстр, брат нашей Лариэль, все хуже отвечал на удары, все хуже реагировал… Бой вот-вот должен был завершиться.
Прибежавшие стражники начали оттеснять толпу любопытных подальше. Приметив, что какой-то особо старательный вояка пытается оттеснить замершего, словно изваяние, Шигга, подбежал к гоблину:
— Я сам за ним пригляжу! — уверенно заявил я и, указав на фигурку Лариэль в легком платье, сказал: — Вы бы лучше о ректоре позаботились. Она, по ходу, перенервничала и вот сейчас с кинжалом на зверюгу прет… Спасите даму…
Стражнику мысль «спасать даму» понравилась больше. Нас с Шиггом сразу оставили в покое, но героем в своих глазах и глазах сослуживцев парень стать не успел. Ларра последним точным ударом хвоста вырубил брата Лариэль. Эльфийка, вскрикнув, забыла про Нарина и кинулась к поверженному.
Второй удар хвоста монстра пришелся по стрелявшим ремесленникам, которые, словно фигуры на шахматной доске, разлетелись в разные стороны. Ах ты ж, Великий Омм…
Какой-то стражник решил старым добрым криком «Спасайтесь, кто может!» утихомирить толпу. Началась паника, слышались крики, стоны раненных… Схватив под руки Шигга, потащил его подальше от эпицентра трындеца. Краем глаза увидел, как Джон также оттаскивает кого-то.
Крылатый монстр стал оглядываться по сторонам в поисках своей приманки. На секунду мне показалось, что тварь около минуты с удивлением разглядывала еле живого Шигга, которого я пытался оттащить в сторону.
Наш маневр, может быть, прокатил бы, если бы не тот запах крови, который так звал и манил монстра. Принюхавшись, тварь цапнула когтистой лапой «пустоту» и уже расправила крылья для полета.
Ну а потом случилось то, чего я вообще не ожидал увидеть в этом хаосе. Из толпы, которую стражники теснили подальше от крылатой твари, вырвалась Юлия — та самая сумасшедшая тетенька из нашего класса скрытников.
Тетенька, держа в руках кожаный ремень, неслась с осоловелыми глазами на монстра и орала:
— Бабо-о-о-оньки! Это дракон! Я читала про них! Они воруют красавиц, чтобы жениться…
Обвив ремень вокруг хвоста монстра, Юлия мертвой хваткой вцепилась в Ларру, который уже успел подняться в воздух.
Взмах крыльев. Один. Второй. Третий. Монстр становился все меньше…
От увиденного офигели все. Даже стражники. Повисла тишина, в которой еще долго было слышно, как удаляющаяся в небо Юлия кричала:
— Держите крепче своё счастье-е-е-е-е…
Может быть, она орала что-то еще, но этого уже никто не слышал…
Где-то через минуту оцепенение прошло. Кажется, где-то сбоку один из стражников, сплюнув под ноги, процедил сквозь зубы:
— Ну его в пень! Или прибавка к жалованию, или я ухожу…
Кабинет Лариэль сегодня не мог похвастаться уютом, и это не мудрено… Мебель была поломана, бумаги разбросаны, а через огромную дыру в стене туда-сюда периодически со звонким щебетом летали птицы…
Сама хозяйка кабинета с бледным лицом сидела в кресле. Плечи ее поникли, а на глазах виднелась предательская краснота от слез.
Видимо, говорить с нами она не планировала вообще. Зачем тогда звала?
С одного из боковых кресел встал старичок-библиотекарь и обратился к нам:
— Так. На самом деле это я вас всех здесь собрал. — Затем Серафим обратился уже к грустной эльфийке. — Хорош тут киснуть, сейчас я со всем разберусь!
«Ну и как же ты это сделаешь?» — скептично подумал я про себя и стал разглядывать разношерстную компанию, которая была призвана в кабинет ректора вместе со мной. Вообще, когда даже пары часов не успело пройти после драки двух монстров, а меня уже позвали на ковер к ректору, я не удивился. Не ожидал просто, что нас таких «счастливчиков» будет много. Ладно, мы с Джоном — нас Лариэль видела сегодня в своем кабинете — но вот причем тут тот же Хркх или Шимми, который — я уверен! — как раз был из тех, кто во время примечательных событий разумно сныкался подальше. Сейчас зеленокожий, кстати, демонстрируя свой «глубокий ум и эрудицию», подполз на коленях к Лариэль и, пуская слюни, тонкими пальцами, словно завороженный, рассматривал ткань на подоле ее юбки. Наверное, если бы эльфийке не было все равно, она бы его пнула… Но… Не сегодня. Шимми повезло…
— Лариэль, соберись! — старый эльф взял хозяйку кабинета за плечи и, глядя ей в глаза, начал вещать. — Через несколько дней сюда от старейшин приедут дознаватели, которые начнут все разнюхивать. Я заберу всех, кто имеет отношение к этой истории, с собой. Всех, даже твоего братца, который успел очнуться и смыться в глубину сада! Мы пойдем и найдем Ларру, а заодно вернем Нарина с той сумасшедшей бабой…
Ректор рассеянно посмотрела на старика и тихим голосом спросила:
— Мастер Серафим, зачем вам это все? Зачем вы мне помогаете? Вы же вполне могли получить мое кресло…
— В том то и дело, милая моя, — библиотекарь рассмеялся счастливым смехом ребенка, — как раз в эти дни я хорошо для себя понял, что это кресло мне вообще не нужно! Я слишком стар, мне не так уж много осталось, и оставшееся время я хочу провести весело! Ну а что может быть веселее, чем поиски сумасшедшего монстра?
Великий Омм, а ничего, что у всех нас надо было спросить?! Я глянул на офигевшие рожи студентов, которых также вызвали на ковер вместе со мной. Кроме Джона, тролля и гоблина здесь был также тот самый эльф-лекарь, которого мы подобрали в лабиринте. Сейчас он вполне мог позировать для картины с названием «Эльфийское недоумение»…
Мастер Серафим, наконец, обратился к нам:
— А вы-то чего кисните?! Нам же предстоит такое веселье! К зимним выпускным экзаменам мы вернемся обратно. Или вы предпочитаете остаться тут и познакомиться с дознавателями эльфийских старейшин?..
— Нет! — громко рявкнул незнакомый мне эльф, поневоле оказавшийся в нашей компании.
Что-то в этом его громком «Нет!» мне подсказывало, что охотиться на сумасшедшего мага будет и правда безопаснее.
Библиотекарь, между тем, продолжил:
— Вы вышли из лабиринта и оказались живы. Та группа людей, которая прошла лабиринт, не встретив монстра, останется здесь. Даже с зельями правды ничего нового они дознавателям не расскажут…
— Постойте, — перебил я Серафима, — какая разница, кто что расскажет? Куча народа видела, как два монстра сражаются в саду…
— А сколько народа знает, что Лариэль имеет отношение к этому монстру, а?
Вопрос Серафима меня застал врасплох. Поколебавшись, я ответил:
— Ну так ведь госпожа ректор кинулась к нему, как только его оглушили…
— Да мало ли, чего она к нему кинулась! — всплеснул руками библиотекарь. — Может, ей хотелось получить интересную зверушку для опытов! Ну а в остальном, вдруг эта тварь прокралась в кабинет ректора окольными путями? Да и вообще, вдруг это паразиты, которые завелись в башне от птичьего помета?
— Серафим, — бодрую речь старика прервала Лариэль, — старейшины ведь знают правду…
— Да, знают… — сразу согласился он. — И сделают всё, чтобы эта правда не выплыла, поэтому поддержат любую твою ложь. Я уведу самых важных свидетелей подальше. Скажем, под видом полевой практики… Ну а ты заметешь следы здесь. Лариэль, как ты не понимаешь? Время еще есть! Ты и правда сумела нащупать в ритуале нужную ниточку. Ларре нужно много крови, и одного Нарина ему явно не достаточно. Он будет искать еще, значит, будут новые случаи, а значит, у нас есть шанс… С каких это пор эльфы сдаются раньше времени, а?
Вопрос заставил Лариэль улыбнуться. Расправив плечи, она встала из кресла и обратилась к нам:
— Студенты Академии Магии, назначаю вашим временным преподавателям Мастера Серафима. К зимним экзаменам вы должны быть здесь. Собирайте вещи…
Ну что тут скажешь? Надеюсь, Великий Омм поможет нам…
Продолжение истории можно прочитать тут — https://author.today/work/231544