Утро Агнессы началось довольно приятно, она улыбнулась первому лучу света, что проник сквозь окно и нежно коснулся её лица. Энергия бурила в ней кипящей лавой, потому, не дожидаясь прислуги, девушка вскочила с кровати, и, кружась в ночной рубашке, плавно переместилась в ванную комнату. На её удивление, свежая тёплая вода её уже ожидала. Улыбнувшись в ответ на свои мысли о том, что, судя по всему, её и так собирались вскоре будить, девушка шустро принялась приводить себя в порядок.

Вопреки всем религиозным убеждениям и руководствам учтивости Агнесса мылась часто, а чтобы не позорить семью, всё объясняла тем, что у неё редкий вид духов и мешочков с травами, и потому от неё не пахнет козлом или протухшей рыбой. Окунув лицо в бочку, она вытерла его мягким полотенцем, и, сняв рубашку, небрежно кинула её в угол, после чего встала над сливным отверстием и облилась водой. Затем, не задумываясь о своей наготе, села напротив зеркала и стала осторожно и бережно расчесывать свои яркие рыжие волосы. Это заняло гораздо больше времени, чем омывания, все же эти локоны пламени доставали ей почти до бёдер. И к большому удивлению многих, у неё в волосах не было вшей.

Увы, но одеться самостоятельно ей не удалось, как только она отложила расческу, в её комнате почти незаметно появились две девушки, они и помогли ей затянуть корсет, и прибрать волосы в гораздо более презентабельный вид. Агнесса никогда не понимала, для чего ей нужно терпеть эти мучения с дыханием, что доставлял ей корсет. Больше всего она мечтала хоть раз выйти из комнаты без него. Но ей каждый раз не везло на случай, чтобы успеть одеться самостоятельно, как хотела сама. А прислуга, несмотря на свой статус, слушались не свою госпожу, а её отца. Ослушаться его никто не осмеливался. Даже дочь. Вот и приходилось терпеть.

— Доброе утро, папенька. Благодарю тебя за новый корсет, он как всегда прекрасен внешне, и как всегда абсолютно не гуманный для моего дыхания, — спустившись, заявила она. Хоть смелости ослушаться у неё не хватало, но вот язвительности можно было отливать литрами.

— Доброе, моя дорогая. Пора бы тебе принять тот факт, что гуманности в нашем мире не существует. Лишь набор правил и наказаний для одних и абсолютный хаос для других. И в том, и в другом гуманности не больше, чем мозгов у крыс, чума их побери. А значит, придется тебе научится экономить воздух. Между прочим, очень полезный навык, дольше сможешь плавать под водой. И твой будущий муж тоже будет весьма рад такому развитию. Хм… Впрочем, возможно, ради этого семейного навыка и счастья, корсеты и были придуманы. Никогда не задумывался над этим.

Какие у тебя сегодня планы? Хотя не важно. Отмени их. Сегодня вечером у нас будет много гостей. Приехал один купец. Хочет продать нам как же их там… Ах, да. Точно! Сурков. Говорят, мясо этих животных считается деликатесом в их краях. Так что думаю, это будет выгодное вложение золота. В наших краях эти зверушки не водятся, потому будут еще большим деликатесом. Да и на мясо всегда большой спрос. Тебе надобно быть на этом приёме и украсить его. При виде тебя все мужчины согласны на менее выгодные условия, чем с теми, что они пришли, — деловито и не отрываясь от бумаг отозвался отец.

— Как скажешь, папенька. Но если разрешишь мне прогуляться сегодня за городом. А то я неделю не выходила за стены. А мне, знаешь ли, хочется искупаться в речке и немножко поваляться на солнышке, — чуть надув губы, стала торговаться Агнесса.

— Все-таки ты настоящая дочь купца. Хорошо. Но будь осторожна, сама же слышала, какие слухи ходят.

— Но ведь это же только слухи, — закатывая глаза, вздохнула она.

— В нашем деле, слухами пренебрегать нельзя, они влияют на торговлю не хуже войны или смены монарха. Как собственно и на нашу жизнь.

— Всё, всё. Поняла. Буду осторожна.

Радуясь, что смогла выторговать себе наконец-то хорошую прогулку за городом, тут же рванула наверх собирать вещи для речки и прогулки. Её счастью не было предела. Конечно, ужасно скучный приём, ожидавший её вечером, мог подпортить настроение. Но ведь он же будет только вечером. А сейчас перед ней еще целый день приятного времяпровождения.

Лола проснулась от того, что её голова очень жутко чесалась. Она знала, это, скорее всего, от вшей, которые достают её который день. Ей было семнадцать, и до недавних пор ей удавалось не испытать все прелести маленьких питомцев. Кто-то из родственников ей когда-то говорил, что вши и пахнущий рот — это удел либо зверья, либо аристократов. А вот сейчас было прямое опровержение тому тезису.

Возможно она все же голубых кровей. Или зверье…

Отбросив эти мысли, она поднялась и потянулась. Её старший брат встал и ушел на службу раньше. Потому в комнатушке она была одна. Несколько раз зевнув и чуть не поперхнувшись от запаха из своего рта, решив, что она, видимо, все-таки аристократка, направилась к окну. Там, куда падал свет, рос горох, сорвав несколько, она отправила недозревшие горошины в рот. После чего вышла на улицу.

Жили они с братом недалеко от города, в одной из тех халуп, где были земляные полы. Это давало неплохие преимущества в части выращивания гороха прямо внутри дома. Внутри ведь сложнее было украсть.

Братец прислуживал в церкви и все мечтал стать священником, но пока это ему не удавалось. Потому ему приходилось почти весь день горбатиться на тех, с кем он хотел встать в одном ряду, выполняя всякую разную грязную работу по церкви. Она пыталась несколько раз объяснить, что таким способом он только закрепляет своё положение, но безуспешно. Не дает умереть с голоду и то хорошо. Периодически братцу удавалось спереть что-то со стола, и в такие дни у них был праздник.

Однажды ему удалась стащить кусок свинины, в этот день они праздновали день рождения. Причем оба. И её, и его. Втихушку, никого не приглашая. Даже единственную свечу вечером задули пораньше. Они смаковали так долго, как могли, каждый кусочек. В тот вечер они долго не могли уснуть.

Поэтому в этой его работе были свои плюсы. А она… Да что она. Она пыталась найти еду или деньги всеми возможным способами.

Вот и сейчас, выйдя на улицу, Лола, оглядевшись, поискала очередную жертву для соблазнения и, не найдя никого из имеющих деньги, направилась в город. По пути она обратила внимания на какую-то повозку направляющуюся в город. Приметив не слишком противного кучера, а так же сам факт того, что повозка была максимально закрытая, направилась следом. Благо, жили они недалеко от ворот города, а там ведь еще повозке предстоит досмотр и остальное.

Заметив, что телега остановилась лишь на несколько секунд, Лола, пройдя мимо Била, которого она узнал по храпу, трусцой поспешила следом за кучером на телеге.

Слишком яркими были воспоминания позапрошлой ночи, отчего храп стражника был ярче любого возможного опознавательного знака. Ночь, в которую непутёвый постовой вырубился минут через пять после своей кульминации, захрапев так, что балдахин над кроватью двигался, будто от большого сквозняка, забудется не скоро. Красок в память добавляли его панталоны, валяющиеся возле кровати. Она слышала слухи про него и капитана. Но теперь она знала, как минимум, касаемо цвета его трусов, они не врали. Вот так Лола и запомнила этого стражника Била. Красные трусы, храп и щедрую оплату.

В центре города она догнала повозку, что заехала во двор дома, принадлежавший одному из самых богатых купцов.

Едва увернувшись от внезапно хлынувшего потока нечистот сверх, она вбежала во двор следом.

Кучер, видимо, вошел в дом, потому Лола спокойно смогла заглянуть внутрь одной из двух стоящих повозок. Её зрачки радостно и возбужденно расширились, увидев мясо и меха.

Схватив пару тушек и фантазируя о новом совместном днем рождении, она почувствовала, как кто-то схватил её сзади за бедра и что-то проговорив на незнакомом для неё языке, поднял её юбку.

Понимая, что пара тушек стоят гораздо большего, чем хочет незнакомец, она приветливо вздернула попку, не отпуская из рук тушки.

Спустя же несколько минут она смогла обернуться и, заметив довольного кучера, поняла, кем был неизвестный. Вопросительно подняв бровку, показывая взглядом на тушки, что по-прежнему были в её руках, она молча ждала разрешения. Дождавшись кивка ублаженного мужчины, Лола исчезла из двора быстрее, чем там появилась.

По пути запрятав тушки в подол юбки, направилась обратно домой, чтобы устроить своему брату сюрприз.

Хоть и не зная, тушки какого зверя она смогла заполучить, этот день казался ей самым везучим и счастливым за последние пару лет. Даже счастливее того дня с кусочком свинины.

— Фуухх, кажется, это последний, — стряхивая пот со лба, сказал Норман, заканчивая заточку очередного клинка.

— Да. Кажется, последний, — задумчиво отозвался Давид, пересчитывая почти готовый заказ — девять мечей, что лежали на ткани готовые.

— Напомни, для кого мы делаем столько за раз и в такие короткие сроки? — ища, чего-нибудь выпить, спросил младший кузнец.

— Для Артура Тревиля. Не помнишь, где лежат подсвечники? Ему ещё нужно было 10 подсвечников, — не задумываясь, озабоченно ответил и спросил старший.

— В кладовке, где еще? Что с тобой? Кто из нас более ответственный-то, а? — весело улыбаясь, отозвался Норман, найдя, наконец, полупустую кружку и позавчерашнее кислое пиво.

— Точно! Не знаю. Волнуюсь. Это ведь наш самый крупный заказ за последнее полгода. Не хочу облажаться, как в прошлый раз, и опять едва сводить концы с концами. Хочу, наконец, мяса, вина и свежих овощей. Или хотя бы овощей. А не только кислое пиво да засохшие бобы, — уходя в кладовку, рассуждал Давид.

— аргхх… Подожди! Ик… Тревиль? Тот самый? У него еще такая сочная дочка, да? — осушив кружку, срыгивая и икая, опомнился Норман.

— Да. Он самый. Довольно любопытный у тебя способ запоминать заказчиков по их дочерям, — не обращая внимания на брата, более ответственный закинул в ткань найденные подсвечники и последний клинок. После чего, завернув ткань, закинул его на плечо и повернулся к братцу, — Постарайся не влипнуть в неприятности сегодня, хотя бы до моего возвращения. Если мистера Тревиля все устроит и он нам заплатит хотя бы половину от обещанной суммы, я сам лично тебе налью свежего хмельного. Да что там говорить, я вместе с тобой напьюсь этим вечером. Потому потерпи немного.

— Все будем путём. Не волнуйся. Но насчет выпивки и вечера ловлю на слове. Давно мы не пили вместе, да еще и на свои собственные деньги. Я готов…. Ик! даже прибраться в кузне.

— Хорошо. Тогда до встречи.

— Удачи тебе там. И это, передай привет Агнессе.

Незнакомец стоял в тени одного из домов на рыночной площади и пытался получше вникнуть в местную культуру и привычки. Это было необходимо, чтобы, когда все удастся, успешно слиться с толпой и исчезнуть. Язык хоть и отличался от его родного, но довольно похож, потому с этим проблем у него не возникло.

Чаще всего он слышал имя Джон, потому решил его взять и себе. Лицо его было скрыто капюшоном, что в этом городе скорее мешало слиться с толпой, так как почти все мужчины ходили в широкополых шляпах.

Когда он пару дней назад в первый раз вошел в город, очень сильно удивился тому, как много мужчин их носит. Но после того, как его облили дерьмом, он довольно быстро смекнул, по какой причине здесь завелась эта милая привычка и мода на этот головной убор.

На следующий день, когда в город приехала первая телега с сурками, он очень быстро обменял мясо на шляпу. А так же на ночлег, несколько комплектов местной одежды и еду. Однако, от местной еды он быстро отказался в пользу привезенного с собой сыра, яблок и сухарей. Ибо все смердело так, что первый его ужин в таверне закончился тем, что весь стол и пол были залиты его рвотой. Хозяин лишь хмыкнул тогда, не удосужившись даже подтереть за ним.

На следующие утро "Джон", увидел, рвота на полу и столе была чем-то вроде местного лака. Если это так можно было назвать. В темноте он не заметил этого накануне вечером. Это же и объяснило ужасную вонь.

В целом гость города был в шоке почти от всего, что здесь происходило. Его шустро отучили улыбаться. Ведь все окружение не принимало его за купца, когда он, улыбаясь, показывал почти полностью целые и здоровые зубы.

Оказалось, у местных это, как и загар, является признаком плебея. А плебей не может быть купцом. Только вором и мошенником, которые тоже были в почете, но не тогда, когда пытались выдать себя за купца.

Местная одежда, шляпа, что за один лишь день выручила его раз восемь от удовольствия быть посвященным святым душем помоев, и его товар, мясо, которое оказалось здесь самым ценным и востребованным продуктом, сгладило впечатление и позволило ему влиться в местную толпу.

Сейчас же он был в своей одежде. Навыки уклонения и выученные улицы позволили ему избегать всех неприятностей. Черная кожаная одежда с плащом и капюшоном позволяла скрываться в тени и спокойно наблюдать за окружением.

Четыре клинка были спрятаны в рукавах и сапогах. Он пытался отследить легкую добычу. Ему нужен был одинокий мясник.

Оказалось, выкинуть лишнее мясо, которое уж слишком воняло, прежде чем показывать его местному меценату, было очень правильным его решением. Так как благодаря этому доверие к нему выросло и явно повысило ценность груза. И эта повышенная ценность могла нивелировать его убытки по потерянному товару.

Хорошо совпали звезды, и они смогли приехать на пару дней раньше.

За пару монет ребята из местных трущоб под его руководством шустро перебрали мясо и забрали слишком испорченное. Правда судя по их лицам, выкидывать они его не собирались. Но ему было плевать. У него были четкие инструкции. И четкий запрет: ни в коем случае самому не прикасаться к товару.

На всякий случай он даже ехал отдельно и нанял двух кучеров. И они были хорошими. Лишь на въезде в трущобы у первой телеги отвалилось колесо, и пара тушек упали в канал. Когда же он обратил на это внимание, то мясо грызли несколько десятков крыс. Поэтому, починив колесо, он вернулся в лагерь у города и сказал второму кучеру заезжать на следующий день днём. Чтобы, не дай бог, не засветить товар, выронив его случайно у постовых на глазах.

Увидев, наконец, одного одинокого мясника, что направился в узкую улочку, Джон отвлекся от воспоминаний и бесшумно рванул за ним. Оставаясь в тени, он проследил за ним до самого его дома. Вначале показалось, мясник убегает, но потом, заметив, как он поджимает ноги, смекнул, мужичку просто приспичило. Причем, настолько, что сел прямо на соседнем крыльце от своего дома и оставил кучку там. После чего, подтянув штаны, зашел в свой дом.

Спустя пару минут почти бесшумно в двери этого же дома мелькнул и черный плащ Джона.

Не было ни криков, ни шума. Ни одного звука. Лишь спустя пару минут, скрипнула дверь. И не местный паренек превратился в мясника с лицензией на продажу мяса и смежных продуктов. Оглянувшись по сторонам, он лихо закинул на плечо котомку и быстрым шагом по хитрым сплетениям улочек добрался и подбросил тело без головы к порогу местной церквушки. Как он узнал, местные служители любили из человечины делать лекарства и прочие снадобья. Поэтому они, скорее всего, будут только рады новой поставке. Кинув эту тушку на другие, лежащие тут же, поспешил удалиться, по пути выкидывая одинокую голову в местный особо глубокий дерьмосток. За пару секунд она булькнула в коричневой жиже.

Это была местная импровизация. Лишь на встрече с местным купцом выяснилось, что для продажи нужна грамота, разрешающая торговлю мясом и смежными продуктами. Её можно было получить более легально, но это было слишком долго. Потому пришлось придумывать крайние меры. Вначале соврать, что эта грамота есть, просто в другой повозке, которая приедет сегодня. А затем и добыть по-быстрому эту грамоту. Благо они были не именными.

Все так же бесшумно от церкви Джон вернулся вначале на рынок, на котором в это время началась потасовка возле лотка внезапно исчезнувшего мясника, а затем и в ту самую заблеванную таверну, чтобы переодеться к вечернему приёму в местную одежду, с той самой, уже изрядно вонявшей шляпой.

Будучи у входа он заметил, как один из местных мужичков перед дамой сделал странное движение ногами, и, сняв шляпу, убрал её за спину, немного сгибаясь в поклоне. Девушка была в восторге от столь изящного жеста. А убийца в черном лишь усмехнулся, быстро поняв, в чем дело, вспомнив запах шляпы.

Подвыпивший мужичок просто убрал её подальше от чувствительного обоняния дамы, а этот жест ногами очень сильно напоминал походку только почившего мясника, когда тот бежал домой. Видимо, пьянчужка-интелегент страдал той же диареей.

Джон запомнил жест, так как видел его и раньше, но тогда не понимал, в чем его смысл. Теперь же, поняв, что это очередной вынужденный обычай местных, твердо решил применить его при первом же удобном случае.

У брата Лолы, Эрика, день не задался. Вначале он проснулся с головной болью, затем нарвался на буйных стражников, которые на рассвете вышли из трактира, шутя про чьи-то красные трусы. И решили допросить его, в каких трусах ходят священнослужители. Кое-как отбрехавшись от них, он все же добрался до местной городской церквушки. Но и тут его ждали очередные неприятности.

Увидев кучу трупов у задней двери, он понял, что сегодня будет тяжёлый день.

Сестра не знала, что его "грязная работа в церкви" связана с лекарствами. Лекарствами из человечины. И на самом деле, он давно был учеником местного лекаря, что учил его как правильно варить и сушить человечину, как делать костный порошок, мазь для кожи из человеческого жира и масло для микстур.

Боясь, что она это воспримет неправильно, или просто не поверит, он предпочитал отмалчиваться и врать. А уж говорить о том, что тот кусочек свинины на их прошлый день рождения был вовсе не свининой, а чем-то вроде домашней работы, естественно не решился.

Эрик признался учителю в причинах провала задания. Что съел кусок мяса. За это ему пришлось неделю носить вереги, дабы усмирить плоть. Благо, Лола в ту неделю почти не появлялась дома.

Работы у него и так было много, но после пророчества о грядущей смерти, которое изрек местный посланник Бога, его учитель заставлял работать быстрее и заготавливать больше лекарств. Церковь даже объявила о том, что теперь принимает трупы для исследования без излишнего досмотра и разбирательства.

Потому материала всегда хватало.

А вот нервов у юного знахаря нет. Он десять раз успел проклясть пророка. За это его: "Все начнется от четырехклинкового всадника, что принесет дары смерти…" и прочее, что он там наговорил, про обезглавленную жертву, черные пятна и спасение в лесах и горах. У самого Эрика же в это веры не было. Но перечить учителю он не осмеливался.

Потому взглянув на новую кучу трупов, вздохнул и, войдя, молча занялся делом.

Все это его изрядно выматывало. От всех трупов жутко воняло. Большинство из них были бездомные, что скинули стражники, дабы не копать очередную яму на кладбище. А просто так оставить на улицах не могли, потому как тела часто перекрывали и так засоренные помойные рвы.

Однообразие лиц и тушек выматывало. Рвоты не было. Как, впрочем, и удивления. Но сегодня он удивился. Где-то ближе к вечеру. Один труп был без головы. Это выбивалось из привычной картины. Эрик хотел было на это указать учителю, но, услышав крик о том, что слишком долго мешкается, на волне страха забыл про все мысли и закинул безголовый труп в общий котел.

— Никогда, слышишь, никогда не вытирай там лопухом, — яростно и поучительно взорвался Давид, глядя на только что сделавшего глупость младшего брата.

— Почему? После туалета в походе было можно, а после дамы в саду нет? — сильно удивляясь, отозвался Норман.

— Как бы странно это не звучало, но перед и зад реагирует на эти листья по-разному. И если попе насрать, то вот… — стал было объяснять тонкости реакции кожи, но, увидев Агнессу, прервался.

— Ах вот от кого доносились голоса! О чем болтают два уважаемых сэра? — высокопарно и мило улыбаясь, спросила дочь купца.

— О, миледи, я рассказывал своему младшему брату об ужасах сыпи при чуме. А также о причинах её возникновения на различных участках кожи.

— Как интересно! Неужели кузнецы могут разбираться в сыпи и уж тем более в причинах её возникновения? — играя удивление, подозрительно спросила Агнесса.

— Некоторые могут. Из тех, что помнят наставления родителей и церковных знахарей, — немного успокоившись, но все же по-прежнему косо глядя на младшего братца, отвечал Давид.

— Хорошо, что даже среди наших кузнецов есть подкованные в медицине люди. Ой! Прошу меня простить, но мне пора на приём, — ни капли не поверив в слова кузница, но слова о родителях напомнили ей об отце и приёме, на котором обещала быть.

Отдав распоряжение прислуге, она забралась в карету.

Когда же все было готово, прислуга уселась на скамью сзади вместе со всеми пляжными вещами. Кучер стеганул лошадей, и прелестная Агнесса покинула братьев.

— Какая же она все-таки красивая… — задумчиво и мечтательно проговорил Норман, глядя вслед удаляющейся карете.

— Если будешь развлекаться в кустах у речки с какими-то девками, тебе никогда не добиться дамы такого полета. Кстати, кто эта рыжая и загорелая была, я её не знаю? — нравоучительно заметил Давид.

— Эта Лола. Дочь мясника. У неё брат еще ученик знахаря в церкви. Между прочим, она, похоже, влюбилась в меня! — гордо заявил дамский угодник.

— Ааа, значит все же знаю. С чего ты решил?

— Угу, знаешь. Её все знают. С того, что она не взяла с меня ни гроша. И у неё было хорошее настроение со мной.

— Так у тебя гроша и нет. А настроение у неё могло быть хорошее сроду не от тебя. Вспомни, как он сияла, когда её братец стащил кусок свинины.

— Да ну тебя! Что там с заказом лучше скажи? А то пришел, ничего не сказал и велел собираться на речку.

— Точно! Совсем забыл. Господин Артур Тревиль был всем доволен и заплатил всю обещанную стоимость. Потому мы сегодня, как я и обещал, гуляем. Идем сегодня в "Козла и свинью".

— Да ладно! Прям туда? Не шутишь? Это ведь один из самых дорогих трактиров. Я слышал, он на днях добыл какое-то деликатесное мясо. Типо местные мелкие воришки сперли его у какого-то нового иноземного купца.

— Не шучу. В честь того, что у нас стала появляться хорошая репутация у знати, мы можем отдохнуть. Да, про мясо я тоже слышал. Вот и попробуем.

— И напьемся?

— И напьемся!

— Как же я задолбался! — воскликнул стражник за одним из столов.

— Ты о чем, Бил? — поинтересовался его сосед и собутыльник.

— Да я в целом, эта ужасная работа, от которой все тело в мозолях и соли, этот грязный город, в котором святые вши и святая грязь на каждом. Нет, я ничего не имею против религии и понимаю, что благодаря всему этому мы становимся чище духовно. Но вот чисто физически я задолбался. Почему мы не можем жить так, чтобы было легко и просто? Найти какой-то другой путь к просветлению и чистоте души. Без вот этих всех страданий и испытаний, — пьяный стражник говорил все громче и громче.

— О, как тебя развезло. Так если что-то не нравится, меняй это. Все же в твоих руках. Уволься с работы и езжай куда хочешь. Найди себе подругу, влюбись. Путешествуй и наслаждайся жизнью. Если твоё счастье в этом, конечно. А вот про варианты просветления лучше говори тише. Думаю, ты еще не забыл, как последнего подобного "учителя" сожгли, — рассудительно заметил Рик.

— Боюсь, — внезапно тихо отозвался Бил.

— Чего же?

— В первую очередь, разочароваться в этом мире. Знаешь же, как говорят: «Хорошо там, где нас нет, а там, где мы есть, всегда плохо». Может все же дело во мне.

Во вторую очередь, боюсь, что меня просто поймают и повесят за измену или за что-нибудь ещё. Не знаю, как еретика, например. Времена же такие. Сам вон помнишь про того парня, что сожгли за то, что назвал церковь борделем, или как он там их назвал.

Ну и в третьих, это голод. Почти все же голодают. Кроме богатых и зажиточных купцов, конечно. Тут хоть и протухшая еда, но она хотя бы есть, — грустно перечислил буйный посетитель.

— Это все больше звучит как оправдание. Пока не попробуешь, так и не узнаешь, дело в тебе, или это просто место не твоё. А повесить тебя и на службе могут, коль захотят. Как говорится, причина всегда найдётся. Что-что, а основания для казни церковь находить умеет.

Еду всегда можно найти. В конце концов, у тебя же руки не из жопы. Охотиться и рыбачить умеешь. Навыки с учений тебе в помощь, — продолжал спокойно рассуждать Рик, стараясь успокоить друга, чтобы не мешать уже периодически посматривающих в их сторону посетителям.

— Тоже верно. Знаешь, наверно, ты все же прав. Во всем. Я просто ищу оправдания своей лени. Решено, завтра пишу заявление и валю подальше из этой помойки. Ты со мной? — успокоившись, Бил внезапно встрепенулся и стал уверенным.

— Вот и правильно. Нечего сопли по столу размазывать, он и так весь облеванный. Что до компании, прости, но нет. Мне кажется, мое место тут. Да и, в конце концов, вдруг все же вернёшься. И я тогда смогу помочь тебе снова устроиться.

— Возможно. Тогда давай выпьем за выбор, место и, черт побери, нашу дружбу!

— Давай.

На следующий день Бил действительно уволился, начальник с грустью в глазах, но молча принял от него сданное снаряжение и, пожав руку, пожелал удачи. Бил выехал из города в тот же вечер. Возможно, именно это его и спасло. Хотя бы на время.

Трупы. Трупы. Трупы. Вокруг были одни трупы. Их запах чувствовался задолго до того, как можно было разглядеть глазами, что за куча впереди. Гробовщик был в шоке от количества трупов, что доставили ему к вечеру. За последнюю неделю, после объявления церкви о приёме трупов без разбора, Боб привык, что ему почти перестали привозить трупы. Ему понравилось упаковывать всего по паре штучек в день вместо десятка, в основном, это были богатеи. А тут сразу полсотни за вечер, и все вперемешку. И это при условии, что бездомных хоронить поручили стражникам самостоятельно, дабы немного его разгрузить.

Даже в прошлом году, когда было массовое отравление, ему привезли всего пару сотен за неделю.

Что, по сути, немного больше нормы в десять тел в день.

Плюнув в сторону, он пошёл за китовым крюком. Его братец весьма удачно угодил с сувениром.

Боб его применял, конечно, не для китов. А для того, чтобы вытаскивать особо ценные кусочки из общей кучи. Те тела, что были родственниками богатеев. Их нужно было хоронить в гробах. На остальных же было всем плевать. К тому же в карманах ценных трупиков иногда были весьма ценные вещи.

Отличал же он особенных от остальных по более вычурной одежде в ярких тонах.

Насколько это было возможно среди всей этой гнили и грязи, что налипла при доставке. Мало кто заморачивался с тем, чтобы довезти труп без падений в грязь, сточную канаву или ещё куда.

Некоторые родственники даже наоборот, обмазывали труп навозом, прежде чем привезти его к Бобу.

Вначале своей работы гробовщик думал, что это делают специально, чтобы он не прикасался к телу или уж тем более, не проверял карманы. Потому ему объяснили про манифесты церкви о святости грязи, и как она помогает достигнуть святость души. Сдержавшись тогда от дикого хохота, он спокойно взял кусок сырой земли, приправленную свежим лошадиным дерьмом, и показательно натёр им лицо только что привезённого брата клиента, естественно, мертвого.

После такого поступка его голова тогда ждала оплеуху или что похуже. А в итоге получил восхищенные взгляды и неплохие чаевые.

С того момента он периодически повторял такой ритуал для особо верующих богатеев. Раз на двадцатый ему уже не хотелось ржать во весь голос. На тридцатый и вовсе сие действие надоело. Но слава шла впереди него, и клиенты уже сами просили натирать их покойных родственников его «особой», горячей и свежей смесью за пару монет. Кто-то даже стал покупать для процедур.

Как итог, его лошадь своим дерьмом зарабатывала не меньше своего хозяина.

Эта мода про обмазывание ушла в массы, и более бедные не могли себе позволить пару лишних монет для его «особой» смеси и создавали свою из коровьего навоза.

Услышав слухи про него и его «особенную» смесь на рынке, Боб лишь плюнул и выругался.

Он искренне не понимал, как могла его шутка над очередным религиозным манифестом превратится в целый новый серьёзный и модный обряд, на котором все помешались.

Сам он в религиозную чушь насчет святости грязи не верил. Никому, конечно, не говорил. Особенное после того случая, все же лишних денег не бывает. И они, как говорится, не пахнут. Но не верил.

Сходив за крюком, легендарный гробовщик стал рыться в куче и потихоньку доставать оттуда те гнилые тушки, что были ярче остальных.

Достав последнего, проверил у всех карманы. Урожай на этот раз был скудный. Несколько монет, пара колец и три меховых чучела против блох.

Монеты и кольца он кинул в карман, чучела отнес в сундук у дома.

Завтра один знакомый ушлый торгаш заберёт их в обмен на свежую еду, после чего продаст их на рынке.

На предпоследнем трупе желудок не выдержал, и Боб сблевал прямо на тело.

За годы работы ему казалось, что у него уже иммунитет к этим трупам. Но в этот раз вид и запах вывел его из равновесия. Что-то было не так.

Чуть отдышавшись и отойдя в сторону, он еще раз посмотрел на этот странный труп.

Сблевав под ноги, гробовщик едва удержался, чтобы не упасть в остатки собственного обеда.

Взглянув в третий раз, он все-таки смог сдержать очередной порыв и, наконец, нормально разглядел причину его внезапного прочищения желудка через рот.

Труп был черный. Весь. Как будто обугленный. Но при этом запаха гари не было. Да и яркая одежда была цела. Местами он видел органы. Они были темно-красного цвета, но уже тоже начали чернеть. Приглядевшись, он заметил, что органы видны из-за аккуратных разрезов и, судя по краям разреза, они были сделаны уже после смерти. А значит, этот труп был у какого-то доктора на вскрытии. Такое бывало, но обычно от докторов трупы были в более презентабельном виде. И не такие черные.

Если вообще бывали. Чаще после докторов трупы, в принципе, ему не доставляли. Боб не знал и не хотел знать почему. А этого почему-то доставили.

Этот ужасный запах. Запах был самым ужасным, что когда-либо улавливал его нос. И это было самое страшное, если по-прежнему помнить его работу. Запах гнили стал ему приятен. Этот новый «аромат» был хуже привычного запаха смерти. Тот вызывал спокойствие и смирение. А этот вызвал страх и панику. Хотелось бежать. Прятаться. Вид источника этого смрада лишь усиливал все эти чувства.

Главный по трупам был не из пугливых, и диарея появлялась не часто.

Но сейчас он ощутил, как штаны стали тяжелее. Это вынудило несчастного гробовщика оторвать свои круглые от ужаса глаза от трупа и начать действовать.

Не задумываясь о последствиях, Боб кинулся в дом, и как можно быстрее переоделся и подтерся, собрал самые необходимые вещи. Пока собирал вещи, вспомнил слухи и недавнее пророчество, что их породило, от чего стал все делать еще быстрее. Запряг свою лошадь и закрепил на ней собранные пожитки.

Потом наспех закинул тела богатых, бедных, нищих и главное, тот самый ужасный черный, как смоль, труп в подготовленную яму. Туда же закинул остальные материалы для розжига. Поджег эту кучу трупов вместе со своим домом и, оседлав свою единственную подругу, ринулся галопом куда глаза глядят, подальше от этого проклятого города. Уже по пути вспомнив зрелище и запах, что, казалось, двигался за ним, сблевал еще раз на полном скаку.

— Это Джон, по поводу сделки, мы виделись вчера днём, — громко сказал переодетый в местную одежду убийца, стуча в дверь купца.

Вскоре дверь открылась, и навстречу вышел сам Артур Тревиль.

— Добрый вечер, проходите. Ужин как раз готов.

— Я бы предпочел без ужина. Все же я тут по делу и очень спешу.

— Что вы, у меня принцип. Я не заключаю сделки на голодный желудок. И вам не советую. К тому же мы договаривались. Проходите уже, — строго, поучительно и чуть свысока проговорил Артур, после чего неторопливо и властно указал в сторону столовой, закрывая входную дверь, дождавшись когда Джон, наконец, пройдёт внутрь.

— Обе телеги стоят у вашего дома на заднем дворе. Первую вы уже смотрели, вторая такая же, можете проверить хоть сейчас. Во второй даже больше, так как из первой мне пришлось немного продать, чтобы расплатится за трактир, — стал почти на автомате докладывать о деле странный гость, проходя в столовую и не дожидаясь разрешения, сел на один из стульев.

— Не переживайте, я видел телегу и уже осмотрел товар. Между прочим, это было не просто, один из ваших кучеров не хотел подпускать. Он как только приехал, зашёл, чтобы предупредить меня, но на мою просьбу показать товар, что-то пробубнил, поругался, очень долго ругался, затем вышел на улицу. Не знаю, что заставило его изменить свою позицию, но когда я через несколько минут все же вышел во двор, он с довольным видом стоял и курил. На мою повторную просьбу легко согласился. Весьма забавный у вас кучер, с нестабильным таким настроением, — задумчиво и немного весело рассказал Тревиль, вспоминая этот инцидент, проходя следом и садясь напротив.

— Да он, наверно, устал с дороги. Пока не покурит после переезда он и меня не подпускает к грузу. Зато кучер он отменный. Быстрый, осторожный и молчаливый, — он уже знал, что именно изменило настроение его кучера, но говорить купцу, что его наёмный слуга превратил двор уважаемого человека в бордель, посчитал не уместным. Джон неспешно оглядывался по сторонам, осваиваясь в доме, и проверял возможные отходные пути в случае, если что-то пойдёт не так. Судя по обстановке, этот Артур был довольно богат, вся мебель смотрелась дорого и ново, каждая деталь помещения кричала о том, что она самая лучшая и самая дорогая. На удивление, хозяин совсем не хвастался всем этим, по большей степени говоря о каких-то местных слухах и поэтах. Джон его не слушал, потому что все же не настолько хорошо выучил их язык и, следовательно, не все понимал, да и ему просто было не интересно. Услышав знакомое слово, гость, наконец, переключил внимание на своего собеседника.

— … лицензия? Её не было во второй повозке, у кучера тоже, — немного подозрительно спросил Артур, вспомнив о бумаге.

— Да, да. Конечно. Она у меня, я забрал её ещё в лагере у города. Когда кучер делал перерыв на перекур. Но вы понимаете уже, о чем я, — почти на автомате соврал Джон, приплетая сюда ранее обговорённую ложь насчёт кучера и факты про перекур, с которыми столкнулся сам купец. Лишь в конце он немного напрягся, услышав шаги сбоку. Обернувшись в сторону лестницы, увидел красивую девушку с роскошными волосами. Эта его немного расслабило. Так как он ожидал увидеть стражу или наемников.

— О, знакомьтесь. Эта моя дочь. Агнесса. Она тоже будет ужинать с нами. Вы же не против? — хитро улыбаясь и наслаждаясь красотой дочери, проговорил Тревиль.

Не дожидаясь того, что скажет Артур, убийца вскочил на ноги, повторил тот самый жест, который местные называли «реверанс», сделав странное движение ногами и убирая шляпу за спину. Взяв руку девушки, поцеловал ей запястье.

— Конечно, не против. Приятно познакомиться, меня зовут Джон, — стараясь как можно сильнее сыграть местного галантного аристократа, отозвался гость.

В этот момент сзади со шляпы, пожалуй, лучшего актёра в этом городе, собралась капля помоев и капнула на голову отцу Агнессы. Тот сделал вид, что не заметил.

— Прелестно. Наконец-то все в сборе. Можно подавать еду. Несите, — невозмутимо проговорил Артур, а последнюю фразу даже излишне властно.

Прислуга словно только и ждала команду, довольно шустро выбежала и стала заставлять стол разными блюдами. В основном, конечно же овощами, но несколько блюд было и с мясом. Джон передернулся, вспомнив свой ужин в трактире, и предположил, чьё именно мясо в этих блюдах. Запах тут был, конечно, приятнее, но насчет общего качества продуктов он по-прежнему сомневался.

Довольно быстро решил, что будет просто накладывать те кулинарные изыски, в которых только рыба и овощи, на всякий случай. И, в конце концов, попробовать все разом почти нереально.

Наконец, стол был заставлен и прислуга скрылась. Агнесса не прикасалась к еде, ждала, когда отец начнет кушать. Джон решил последовать примеру, подумав, что это, наверно, местное правило этикета. У него на родине тоже есть подобное. Первым должен начать есть хозяин.

Ждать долго не пришлось. Артур оглядел стол, и довольно хмыкнув, наложил ближайший салат и преступил к еде.

Его примеру последовали и дочь с гостем.

Неожиданно для "купца-мясника издалека" весь ужин прошел почти полностью молча. Вопросы и ответы, что периодически прерывали чавканье, касались лишь еды и просьб передать то или иное блюдо.

Довольно быстро Джон заметил, что все виды еды на столе, на самом деле, были клонами друг друга с малейшими изменениями. И если учесть эту особенность, то суммарно их было всего штучки три-четыре. Одно с мясом, два с рыбой и последнее чисто овощное. Но внешне выглядело впечатляюще. На вкус же терпимо. Не выворачивало наружу и ладно.

В тишине убийце было кушать крайне не привычно, и он нагло пялился на девушку.

Она ему очень понравилась и доставляла хоть какое-то удовольствие. В основном, эстетическое.

Артур заметил эти взгляды и был крайне доволен. Раз его план работает, значит, он сможет сбить цену хотя бы на треть.

Он уже успел получить заказы на эту продукцию. И распределил между своими клиентами. Мех уйдёт ткачам и кожевникам, часть мяса уйдет его личным мясникам на рынке, часть по известным трактирам. Меньше чем за пару дней он все свои деньги отобьёт. И заработает достаточно, чтобы переехать в город покрупнее.

Тревиль считал, что уже перерос этот. Нужно развиваться и идти выше. Еще и эти слухи про конец света, что ходят последнее время, слишком сильно его смущали. Что бы они ни значили и какое основание не имели, грядет, что-то нехорошее. Именно поэтому он заказал мечи для своей прислуги и тайно нанял учителя, чтобы обучил их ими владеть. Наёмникам он не доверял, как и страже. А прислугу в своё время он подбирал лично и очень тщательно. В них он был уверен.

После окончания ужина Артур назвал свою цену. На треть меньше ранее обговорённой. Решив пойти в лоб.

— Но эта же сумма почти на треть меньше ранее обговоренной! — сделав вид, что очень возмущен, воскликнул Джон. У него мелькнула мысль, что если бы он не стал убийцей, то все-таки вполне бы смог стать действительно хорошим актером.

— Все верно, я пересмотрел рыночные цены. И посчитал, что даже деликатесное мясо, привезенное издалека, не должно стоить дороже, чем в два раза. К тому же, оно все же портится, и надо успеть его продать. Так что? Вы согласны? — абсолютно спокойно и уверенно обосновал решение ушлый купец.

Агнесса уже не первый раз была на подобных встречах отца. И знала, что не должна при посторонних говорить что-то против отца. Но услышав сумму, она с трудом себя сдержала. Но на этот раз по совершенно иному поводу.

Впервые она была возмущена не наглостью и жадностью отца, а его щедростью. Он впервые так дорого что-то покупал. Все же сдержавшись, она лишь удивленно посмотрела на отца, задавая немой вопрос.

Тот же в свою очередь, выглядел совершенно спокойно и уверенно. Ответил на вопрос дочери едва заметным кивком. После чего, бросая взор на гостя, как бы намекал дочери выполнить свою работу.

Джон заметил все. И удивление дочери. И их немое общение. Такая уж у него работа, замечать такие вещи. Потому, когда Агнесса тихо и аккуратно подошла к нему и потянулась к уху что-то прошептать, он был уже готов услышать непристойное предложение от этой юной девушки. Воспользоваться её телом взамен на скидку. Убийца уже даже заранее согласился. Ибо девушка действительно вызывала желание своей прекрасной фигурой. А товар продать был готов и вдвое дешевле. Но услышал он немного другое.

— Отец ждёт, что я вас уговорю на эту цену непристойным предложением. И я делаю это предложение. Комната наверху в нашем распоряжении. Но не могу не отметить, что я никогда не слышала столь щедрой цены от своего отца. Обычно он сбивал цену как минимум вдвое. Так что советую согласиться, — нежно и тихо прошептала девушка, так, чтобы её слышало только одно ухо. Затем аккуратно и все так же крайне нежно она провела рукой по торсу Джона.

— Эрик, у меня для тебя сюрприз! Сегодня мы празднуем наш день рождения! — радостно воскликнула Лола, открывая дверь и встречая брата.

— Да? Неужели ты смогла достать мясо? — устало удивился ученик местного лекаря.

— Именно! — гордо ответила сестренка.

— У кого-то украла? Я слышал про потасовку у лавки мясника на рынке. Это ты устроила? Сколько раз уже говорил, не стоит заниматься воровством! Даже если хозяина нет или он пропал, — осуждающим тоном заговорил Эрик.

— Да как ты вообще посмел подумать? После того предупреждения я перестала воровать. Честно-честно! — возмутилась Лола, чуть топнув ножкой, — заработала честным женским трудом, и оплатой была пара тушек каких-то зверьков. Белки вроде.

Мех я уже обменяла на семена, овощи, сыр, хлеб и вино. После чего сварила супчик и запекла мясо, — все так же гордо затараторила сестренка, упустив, что сыр ей подарил один знакомый воришка, который спер его у какого-то кучера за городом. Вино она выпросила у Нормана, естественно как оплату за секс. Правда, ему она так не сказала. Просто флиртовала, создавая у него иллюзию, что влюблена в него. В какой-то момент даже ловила себя на мысли, что он ей и правда нравится.

— Эхх, знаю я твой женский труд. Не намного лучше воровства. Но хоть не наказуем законом. Однажды я получу духовный сан, и тебе не придется больше этим заниматься, — расстроенно, но уже спокойнее проговорил Эрик, падая на стул возле стола.

Лола тут же подлетела к столу и стала накладывать в тарелки приготовленные "изыски". Жидкий супчик с небольшим количеством овощей, ножку от запеченной тушки. Она сказала, что купила овощей. Но количество было не большим, и она не хотела тратить все сразу.

Сама она поела чуть раньше. После чего примерно час лежала, не веря в своё счастье, наслаждаясь сытостью и послевкусием мяса.

Ловко разлив немного вина в треснутые стаканы, и порезав необычно тёмный сыр на закуску, села напротив брата.

— Ну что ж, братец! С днём рожденья нас! Надеюсь, мы все же сможем выбраться из этой дыры! Или хотя бы не умрём. Приятного аппетита! — поздравив и пожелав, Лола почти в один глоток выпила свою порцию и стала быстро закусывать сыром.

— И тебе сестрёнка с днём рожденья. Выберемся, я знаю. Не умрём, Бог нас защитит, — отозвался Эрик и, сделав пару маленьких глотков, принялся хлебать супчик, закусывая ножкой запеченной "белки". Заметив, чем стала закусывать сестра, удивился.

— Это что, такой сыр? Почему он такой тёмный? — не прекращая есть, спросил он.

— А не знаю, какой-то привезенный издалека. Я не стала уточнять. На вкус очень даже приятный. И довольно сытный. Хочешь? — наслаждаясь праздником, отозвалась Лола.

— Нет! Не доверяю я всему тёмному и черному. Особенно после пророчества.

— Как хочешь, я тогда доедаю.

— Доедай. Мне супа с мясом хватит. Кстати, очень вкусно. Ты умница. Мясо прям очень хорошо получилось, — доев супчик, Эрик уже полностью перешел на "бельчатину".

— Ага. И гораздо вкуснее, чем тот кусок свинины, правда же? — доедая сыр, спросила сестренка.

— Кхе. кгрхх… Да! Агх… Вкуснее, — от внезапного упоминания того куска человечины, братец поперхнулся. Он уж думал, что никогда не вспомнит о том случае. Но, кажется, забыть не сможет.

— Все хорошо?! Кость? — озабоченно и, испугавшись, спросила Лола.

— Да нет, просто воздух. Все хорошо, — проглотив кусочек и запивая остатками вина, ответил Эрик.

Спустя несколько минут они уже оба лежали и наслаждались сытостью и послевкусием. Лола — послевкусием сыра. Эрик — послевкусием мяса.

В этот момент они были действительно счастливы.

Возможно, если бы они знали, что это за мясо, и какие будут последствия, эмоции были бы у них другие. Кто знает. Наверное, хорошо, что не знали. Хотя бы так они смогли немного побыть счастливыми.

Норман и Давид зашли в долгожданный трактир и уселись за самый чистый столик, что смогли найти. На удивление обоих, тут не воняло рвотой и гнилью. Теперь они поняли, почему это место считается самым приличным и дорогим. Здесь было гораздо чище, чем в любом другом трактире города. Довольно светло. Мебель была не поломана и, в целом, здесь было уютно.

Норману, правда, было немного непривычно от того, как тихо было по сравнению с другими такими заведениями.

Спустя пару минут к ним подошла обаятельная девушка принять заказ. Оба кузнеца удивились и этому. Обычно заказ приходилось орать через весь трактир, либо подходить к стойке, у которой всегда куча народа. Так как почти везде в трактирах заказы принимал сам трактирщик.

— Добрый вечер. Что желаете? — вежливо и учтиво спросила официантка.

— Напиться! Прям как можно сильнее! — не задумываясь, воскликнул Норман.

— А еще нам бы хотелось попробовать то самое ваше новое деликатесное мясо, о котором ходит столько слухов, — более сдержанно сказал Давид.

— Хорошо. Полагаю, для начала вам хватит по два бокала пива и сушеной рыбки к нему?

Оба брата переглянулись в шоке от того, как точно с заказом угадала девушка. Ведь Норман ничего внятного насчет выпивки не сказал.

— Да. Все верно, — внезапно вежливо проговорил Норман.

Официантка довольно улыбнулась и убежала к стойке.

— Офигеть! Давид. Ты меня убедил. Я хочу зарабатывать столько, чтобы ходить только в такие трактиры. Эта милая девушка словно мысли прочитала. Обычно на такие мои возгласы шел повторный вопрос, что же все-таки собираюсь пить. А тут на тебе. И "для начала", и "два бокала", да еще и про закуску сразу подумала и сказала, — восторженно заговорил братец.

— А ты как думал! Это приличное заведение. И отношение здесь соответствующее, — не менее шокированный, но более сдержанно отозвался Давид.

Ждать им пришлось не долго. Не успели они обсудить все плюсы таких заведений, как все та же милая официантка принесла им четыре бокала с пивом и миску с сушеной рыбкой. Но, увы, и с плохой новостью.

— Уважаемые, от лица трактира "Козел и свинья" приношу извинения, но то самое мясо, о котором вы наслышаны, сегодня уже закончилось. Новая поставка будет на днях. И если ваше желание не пропадет, можете прийти, и мы сделаем вам скидку на любые блюда из этого мяса. Сейчас же я вам могу предложить только вяленного лося и фаршированную белку, — немного грустно и явно расстроенно пролепетала официантка.

— Жаль, очень хотелось попробовать чего-то нового. Давай и лося нам, и белку, — чуть подумав, решил Давид.

— Как скажете. Белку придется немного подождать, но она уже скоро будет, — с этими словами девушка еще раз улыбнулась и убежала дальше.

— Офигеть! Сегодня я впервые попробую лося, белку, а на днях еще и новое мясо со скидкой, — еще пуще прежнего восторгался Норман.

— А главное, ты уже попробовал хорошее отношение! — поучительно заметил старший брат.

— Несомненно. Даже дебоширить не хочется. Вот что значит — атмосфера решает.

— То-то же.

Звуки наслаждения из той самой комнаты наверху слышал весь дом на протяжении нескольких часов. Все слуги даже не обращали внимания. Артур Тревиль уже ушел по "мясным" делам. Потому мало кто заметил, что в этот раз эти звуки были гораздо громче. И что более важно — женский вокал этой песни впервые был искренним.

Если бы и стоило волноваться и обращать внимание, то на финальный аккорд, которым оказался глухой звук будто падающего шкафа или деревянного колеса.

Но даже после него никто не пошел проведать дочь хозяина с её новым гостем.

Это было под строгим запретом для всех. Ведь главного и кодового слова не прозвучало. Да и на самом деле, причина такого звука была лишь в сломанной ножке кровати.

— Оххх…уфффф…это…ахх…было просто…восхитительно, — еле проговорила обнаженная Агнесса, стараясь восстановить сбитое напрочь дыхание.

— Полностью согласен…уфф. Какая же ты желанная, — гораздо быстрее приходя в себя, отозвался такой же голый Джон.

— Еще вина? Правда, мне кажется, надо хоть чем-то закусить. А то сил на еще один заход почти нет, — спрашивая и не дожидаясь ответа, Агнесса налила в оба бокала красного сухого и уже думала звать прислугу с закусками.

— С закуской я думаю, смогу помочь. Где-то у меня оставался дорожный паёк, — негласно соглашаясь с девушкой, и опережая её желание позвать слуг, подтянув свою сумку поближе, достал сухари и сыр, после чего, выпивая еще один бокал и отправляя пару кусочков и того, и другого, снова развалился на кровати.

— Эти остатки пайка как нельзя кстати, видеть слуг я бы сейчас не хотела, — облегченно вздохнув, девушка, последовав примеру гостя, выпила свою часть вина, и, чуть подняв бровки и удивляясь непривычному цвету сыра, но не заморачиваясь больше секунды, отправила все остатки пайка в свой изящный ротик, восстанавливая немного сил. Проглотив всё, Агнесса завалилась прямо на своего партнёра.

— Мне уже пора идти. Еще пара минут полежу, силы вернутся и надо будет… охххх, что ты делаешь…уфф…как же приятно…ладно…могу еще немного задержаться, — вспомнив о своих инструкциях, произнес было Джон, но умелый ротик девушки знал своё дело, и заставил его еще немного задержаться.

Лишь спустя еще пару часов, когда после очередного страстного захода Агнесса прокричала имя своего гостя на пике, потеряв сознание от нахлынувшего удовольствия, Джон смог собраться с мыслями.

Немного полежав, приходя в себя, он быстро собрал свои вещи, не забыв про деньги, одевшись, взглянул на эту прекрасную и впервые полностью удовлетворенную девушку, постарался как можно лучше запомнить все её черты.

После чего выпрыгнул в окно. На всякий случай. Ведь его могли еще ждать на выходе, чтобы ограбить.

На улице уже стояла ночь. И последствия, что шли за этим "мясником из далека" по пятам, уже легли тёмной тенью на местных жителей.

Этот день у Рика выдался особенно сложным. Его друг уволился. А в городе началось черт пойми что. За последнюю ночь трупов оказалось чересчур много. Гораздо больше, чем обычно. Из-за всего этого его и многих других вызвали в свой выходной и заставили с этими трупами разбираться.

И если вначале казалось, что это дело не сложное, тех, что поприличнее, везти к гробовщику, а тех, что попроще, к порогу церкви. Что по сути, сложного?

То когда всплыли подробности, все оказалось гораздо мудренее.

Во-первых, гробовщик пропал, а его дом вместе с прилегающей территорией сгорел. Поджигателей никто не видел. Про Боба никто ничего не знал. Но все сочли его сгоревшим вместе со всем своим добром, так как все тела, что были в новой яме, также сгорели. Вроде как самая последняя версия как раз была о том, что он при поджоге новой ямы случайно упал в неё, и потому огонь остался без контроля и сжег все остальное. И всех вроде эта версия устроила. Но Рик по непонятным для себя причинам все равно не верил в неё.

Как показывала практика, самая популярная версия происшествия либо намеренно лживая, либо случайная, но зато всем удобная.

С церковью оказались сложности, потому как от большого количества нагрянутого материала, они просто закрыли прием трупов. По их словам, трупы им пока не нужны.

Как итог, именно стражникам пришлось возить все эти трупы до сгоревшего дома Боба, самим копать ямы и самим же сжигать трупы.

— И что это мы тут делаем? — почти на автомате тоном плохого стражника спросил Бил у подозрительных мужичков, что сидели у костра в импровизированном походном лагере, чуть поодаль от стен города.

— Мясо жарим. Пьем. Сидим. Тебе-то что? — произнес один из сгорбившихся мужичков с весьма заметным акцентом.

— Ты, что ли местный представитель закона? — ехидно спросил второй, что сидел подальше, почти полностью без акцента.

Бил поймал себя на мысли, что он ведь и правду уже не на стороне закона. А значит, должен прекратить на автомате блюсти за порядком в городе и окрестностях.

— Да нет, что вы. Просто хотел узнать, можно ли одинокому путнику попросить погреться возле огня, да вот язык — враг мой — так и не научился быть дружелюбным, — стал исправляться бывший стражник.

— Ну, коли, просто одинокий путник, а не стражник этого паршивого и грязного города, то садись, грейся. Если хочешь, можешь немного подождать, тогда еще и угостить сможем, — ответил первый мужичок.

— Да я вроде не тороплюсь. Если позволите, можно задать вопрос? — уже более осторожно и как можно более дружелюбно разговаривая, спросил Бил.

— Коли выпьешь с нами, позволим, — все так же ехидно сказал второй мужичок.

— Сложно отказать, тем, кто поделился теплом, — учтиво заметил гость.

— Но возможно! — не остался в стороне второй.

— За что пьем? — не обращая внимания на замечание, спросил одинокий путник.

— За нашего босса, сурков и вино! — произнес первый, протягивая кружки с неопределенной жидкостью.

— Я не знаю вашего босса и не знаю, что такое сурки. Но за вино готов выпить! — как можно дружелюбнее проговорил Бил и взял кружку.

— И так сойдёт, — сказал второй, поднимая свою кружку.

И все трое выпили.

— А есть что закусить? — чуть поморщившись от крепости напитка, спросил Бил.

— Мясо, но оно еще горячее. Поройся вон в той сумке, авось, что и найдешь, — задумчиво и меланхолично проговорил первый, снимая ветку с горячим мясом, и указывая на сумку своего босса.

Бил долго не думал, быстро рванув к сумке, открыл её и быстро осмотрел.

В полутьме сложно было различить, что именно там было. Однако головку сыра и сухари он заметил. Быстро отломав кусочек, он отправил его в рот. После чего, наконец, смог нормально дышать.

Бывший стражник сам не ожидал того, как превратившись в одинокого путника, встретит весьма интересную компанию. Как и не ожидал того, что подружится с людьми, максимально отдаленными от его родных мест.

Эрик заснул после празднования дня рождения прямо в одежде. Лола хотела вначале его раздеть и положить на кровать. Но в итоге, её сил хватило лишь на то, чтобы положить его на кровать.

Какое-то время она думала, чем именно себя занять, так как спать ей совершенно не хотелось.

Попробовав все же уснуть, она долго лежала на своей кровати.

Но, пересчитав всех овец, которых она только смогла представить, все же не смогла уйти в царствие Морфея.

Потому, приведя себя в порядок в силу своих возможностей с учетом полной темноты в доме, она пошла погулять.

Вначале девушка хотела было пойти в самый знаменитый ночной квартал, в котором после заката вывешивали красные простыни и полотенца через окна и ставили на подоконник свечи, чтобы был лучше виден цвет материала, тем самым показывая, где мужчины могут отдохнуть.

Но, не доходя ворот, Лола передумала.

Ей попался на глаза странный огонёк недалеко от стен города.

Она ведь каждый день и очень часто ночью ходила этим путём и только сегодня заметила этот огонёк. Быстро сообразив, что, видимо, это какие-то приезжие, а значит, скорее всего, только что с дороги, а это, в свою очередь, говорило, что вполне возможно на них можно что-то заработать.

Потому, воодушевившись скорой наживой, она направилась в сторону источника света. И только когда она смогла различить лица, узнала двух из трёх мужчин, что сидели у костра. Один из них был тот самый кучер, благодаря которому у неё с братом получился праздник, хоть и за вполне привычную работу. И этот факт её скорее обрадовал. Ведь значит, он точно рассказал о своём опыте, а потому у неё могли появится еще клиенты.

А вот второй неожиданно для неё самой оказался все тот же стражник Бил. И этот факт испортил все её планы.

Расстроенно плюнув на эту компанию, она развернулась и направилась в квартал красных простыней.

Утром или, скорее, уже днём Давид проснулся от колющей боли в боку. Вначале он думал, что это было просто во сне. Но в момент, когда он безуспешно пытался открыть глаза, боль повторилась и уже гораздо более сильно. Чуть не заорав, все же открыл глаза и понял причину боли.

Над ним стоял стражник и тыкал палкой ему в бок.

— кхм. вы бы не могли бы…акххр…прекратить? — в горле у него полный сушняк и ему сложно было говорить, потому голос был тихий, но стражник услышал.

— Аааа. Ооой. Извините. Конечно, — подпрыгивая, то ли от страха, то ли от удивления и чуть не падая, ответил стражник, — мы думали, тут все мертвы, но нас все равно заставили проверять, видимо, не зря. А то бы отправили вас в общую могилу с черными. Сожгли бы заживо… В общем, это вы вовремя очнулись. Встать сможете?

— Да… Думаю смогу. С черными? Это вы про нищих? — чуть проверяя свои силы, и как слушаются ноги, Давид потихоньку встал. Голова пошла кругом и так жутко заболела, что он едва устоял на ногах. Ему стало любопытно, почему стража называет нищих черными. Как будто он не знает какую-то новую шутку или моду. Или тут что-то другое.

— Аа. Вы же только проснулись, не видели, что творится на улице города. У нас тут случился аврал, за последние сутки, увеличилось количество трупов, часть стражников была вызвана со своих выходных, чтобы помогать патрулям избавляться от трупов. Самое противное, что часть этих тел, либо покрыты черными пятнами, либо полностью черны, как будто их уже пытались сжечь. Хех. У нас это выходит все же лучше. Но гулять за городом в южной части не советую. Там сейчас любого выворачивает от запаха. И знаете, что самое странное? Церковь до сих пор не сделала никакого заявления. Лишь прекратила приём трупов для исследований. Может, вам воды? А то вы не очень хорошо выглядите, — стражник так разговорился, что будто он давно хотел с кем-то поделиться, но все не удавалось.

— Да. Стакан воды мне бы не повредил. Видимо, мы вчера немного перебрали? О. Точно. А где мой брат? Вы его не видели? — Давид только сейчас вспомнил про вчерашний вечер и своего брата. Но чем закончился вечер, он не помнил. И только после этого, оглядевшись, понял, что он не дома, —..Ик! И будьте добры, скажите где мы, а то я, похоже, заразился привычкой брата просыпаться вне стен своего дома.

— Ваш брат? Если честно, не знаю вашего брата. Единственное, что могу сказать, живых, кроме вас, я больше не видел. Весь день только с безжизненными тушками, в основном, работаю и общаюсь. Трактирщик жив, он отправился за каким-то новым мясом. Скоро вернется, у него можете спросить. А находитесь вы в трактире "Козёл и свинья", — стражник говорил спокойно, найдя самый приемлемо чистый стакан и вроде как простую воду, протянул её болеющему с похмелья кузнецу.

— Оххх. Хорошо. Думаю, я подожду трактирщика. Все равно не уверен, что смогу спокойно дойти до дома, — выпив воду, Давид почувствовал себя лучше и смог рационально решить, что ему еще стоит немного посидеть. Попытался вспомнить события вчерашнего вечера, но от этого голова разболелась сильнее.

— Как знаете. Удачного дня. И извините, что принял вас за мертвого. Будьте осторожнее, неизвестно, что за напасть пришла в город, — стражник вежливо попрощался и удалился. Спустя минуту раздался стук копыт и скрип телеги.

Давид, наконец, огляделся и понял, что находится в трактире один. Видимо, все кто был жив, уже ушли, и оставались тут трупы, что стражник как раз и забирал.

Выглянув в окно, кузнец сообразил, что уже далеко за полдень. Мыслей, что братец мог оказаться в той самой телеге, или того хуже в чумной, у него не было. Как будто на интуитивном уровне чувствовал, что все с ним в порядке. Его так просто никакая чума не возьмёт. В нём столько алкоголя, что он сам может быть лекарством. Рассуждения в эту сторону быстро привели к тому, что церковь скорее всего не прочь была бы получить его на исследования. После таких идей одинокий посетитель трактира выбросил все лишнее, и слегка облокотившись на стойку, уснул.

Проснулся же он того, как кто-то громко гремел посудой над его ухом. Приоткрыв один глаз, увидел того самого трактирщика. Чуть собравшись с духом, Давид медленно открыл глаза и поднял голову. Отголоски похмелья еще были слышны, но в целом, кузнец чувствовал себя лучше. Оглядевшись, заметил, что в трактире уже появились люди, к которым то и дело походили официантки. Среди них попадались стражники, что было удивительно, ведь обычно они так же, как и он сам, не могли себе позволить такие заведения. Ему показалось, что даже слишком много людей для этого времени дня. Хотя почувствовав ароматный запах жарящегося мяса, вспомнил про поставку "нового экзотического мяса" и сообразил, почему. При очередных попытках вспомнить окончание вчерашнего дня, так ничего не и выходило.

— Доброе утр…кхм… Добрый день! — пожелал кузнец, обращаясь к проходившему мимо трактирщику.

— Добрый день, уважаемый. Вам подать того деликатесного мяса, новые порции как раз сейчас будут готовы? Или вы, возможно, придете позже вместе с братом? — трактирщик спокойно и вежливо отозвался. Даже немного заботливо.

Давид даже на минуту забылся от удивления. Он не ожидал такого отношения от хозяина заведения, ведь его клиент у него почти в наглую переночевал, да еще и уснул на его барной стойке. Возможно, для Нормана это и было в порядке вещей, для остальных, как он считал, это ненормально. Но видать, трактирщики к такому тоже относились спокойно.

— Благодарю, но думаю, все же позже. Хоть и аромат стоит чудесный. И соблазн очень велик. Такое лучше все же пробовать вместе с братом. Кстати, может, подскажете, где он может быть. А то мне сейчас очень трудно вспомнить, чем закончился вчера ужин.

— К сожалению, сегодня не имел чести, видеть вашего брата Нормана. Думаю, я видел его последний раз вместе с вами, вчера вечером. Когда вы отказались идти с ним в квартал красных простыней и сказали, что дождетесь его здесь. Судя по всему, он так и не вернулся, — чуть задумываясь и немного вспоминая, ответил весёлый и вежливый мужичок, каким оказался трактирщик.

— Благодарю. Наверное, вы правы. Что ж. Видимо, мне все же придется туда сходить, чтобы найти брата и привести его в порядок, — после этих слов Давид медленно и осторожно встал из-за стойки и направился к выходу.

— Всегда рад. Возвращайтесь. Деликатесного мяса теперь хватит всем. И про скидку не забудьте, предложение в силе, — уже вдогонку проговорил хозяин "Козла и свиньи" и отправился на кухню.

Давид же с трудом нашёл тот самый квартал. Ведь днём он мало чем отличался от обычного, так как ни одного полотенца или простыни не висело из окон. Лишь по периодически встречавшимся валяющимся тут и там нижнем белье мужчин и женщин смог понять, что он там, где нужно. Оставалось лишь найти брата.

— Итак, вначале вы отвозите все тушки к моим мясникам. Там уже все готово и только ждёт товара. Помогаете каждую тушку максимально качественно освежевать. Потом все рассортировать. Шкуры в одну телегу, мясо же на три части.

Одна часть — это то мясо, что уже стало портиться, сразу отвезти на рынок и распродать любимыми способами вначале в 2 раза дороже обычного, под вечер в 1,5 раза. Но распродать все полностью.

Вторая часть и третья часть должны быть максимально свежее, если нужно, вы знаете, где взять присыпки и прочее.

Одну из них привезти ко мне. Я думаю, как раз к этому моменту уже расплачусь с этим "Джоном", кем бы он там не был, и мы поедим развозить эту часть по трактирам, некоторые готовы заплатить больше, лишь бы получить мясо раньше остальных.

Отставшая же часть уйдет пополам нашим мясникам на рынок и тем трактирам, что не гонятся впереди планеты всей.

Шкуры же развезите по тем ткачам и кожевникам, с которыми мы работаем. Они тоже уже в курсе и знают, сколько денег должны подготовить.

А чтобы мой гость на заметил, что товара уже нет, накидайте туда всякого хлама и закройте тем же полотном, как можно более естественно.

От кучера можете избавиться, вызвав ему пару шлюх, что уведут его к себе.

Судя по тому, что я видел из окна, он очень падок на женщин.

Вопросы есть? — Артур разговаривал жестко и властно раздавал приказы и инструкции своим слугам. Он хотел получить деньги как можно быстрее.

Слухов про надвигающуюся смерть становилось все больше и больше. Кто-то даже говорил, что среди нищих уже были первые жертвы, подходящие под описание пророчества. А значит, нужно было торопиться уезжать из этого города.

— Только один, господин Тревиль, — неуверенно обратился один.

— Да, Саймон? — возвращаясь к реальности из своих мыслей купец.

— Можно ли самим взять по тушке этого деликатесного мяса? Хотя бы в счет зарплаты или хоть с небольшой скидкой, — Саймон пытался как можно более вежливо и аккуратно обратиться к своему начальнику. Несмотря на то, что вопрос задал он, говорил по большей части от всех слуг. Всем хотелось попробовать эту новинку, но вот позволить себе её купить по розничной цене они не могли.

— Хм. Можно. Если будете брать из первой части, то можете взять по одной штучке бесплатно, если из других, то так и быть, я удержу из вашей зарплаты закупочную цену тушки, только на забудьте сказать, кто сколько взял, — немного подумав ответил Артур. Все же тушек оказалось больше, чем он рассчитывал, и он мог позволить себе некую щедрость. Тем более, то мясо, что попортилось, он был готов выбросить, лишь бы не портить себе репутацию перед отъездом, но жадность брала своё.

Слуги обрадовались внезапной щедростью начальника. После слов, что они могут взять по тушке бесплатно, дальше уже мало кто слушал. Они уже представляли, как принесут мясо к своим семьям. И обрадуют их прекрасным деликатесным мясом. К тому же бесплатным. Фразу, что могут взять мясо получше, но за деньги, уже все пропустили мимо ушей. Мыслей же просто украсть не было ни у одного. Ведь Тревиль всегда узнавал о таких проступках. Тех, кто посмел украсть, редко находили после этого живыми.

Ходили слухи, что он лично их убивал и потом делал обивку для своей мебели, или же расчленял и продавал каким-то своим секретным клиентам — каннибалам.

Лишь избранные знали, что их убивали собственные коллеги за плату. И они же избавлялись от тел, так, чтобы никто не знал. Как правило, именно эти избранные это и делали.

— Ах, чуть не забыл. Сегодня ужин должен быть великолепным, поэтому будьте добры купить лучших продуктов на обратном пути и приготовить пир, как вы умеете в таких случаях. И само собой нужно подготовить скидочную комнату наверху для Агнессы. Если со всем справитесь в срок, будет повышенная оплата. Собрание окончено, за работу, — под конец вспомнил Артур, уже уходя в свой кабинет подготавливать бумаги для вечера.

Все слуги, распределяясь по своему профилю, принялись за работу. Кучера пригнали свои телеги. Курьер сбегал за девицами с легко раздвигающимися ножками. Те, в свою очередь, довольно быстро охмурили и увели кучера. Грузчики быстренько вначале перекидали товар с телег приезжего "Джона" на телеги своего начальника, а затем закидали вместо этого всякого разного хлама. К моменту, когда кучер вернулся на свой пост, никого из них и близко не было рядом с телегами.

Почти все уже были у мясников. И занимались следующим этапом.

Повар Тревиля же счел само собой разумеющимся взять несколько тушек для ужина в момент, когда грузчики перекидывали товар.

После чего отправился на кухню и смог выдохнуть уже только тогда, когда ужин закончился.

Ведь раз их гость не высказал ничего плохого, касаемо того, как он приготовил это деликатесное мясо, значит, все вышло удачно. Ведь этот приезжий купец явно пробовал различные способы приготовления собственного товара.

Да и начальник, вроде, остался доволен.

Сам повар, конечно, не видел, с каким аппетитом ел господин Тревиль, но раз после ужина к нему не зашёл, все прошло хорошо.

Артур же как и планировал, после того, как закончил сделку с Джоном, отправился в свой кабинет за уже подготовленными бумагами на продажу мяса трактирам.

А оттуда к уже готовым телегам с частью нормального мяса, чтобы совершить как можно больше сделок за этот вечер и, если потребуется, ночь. Ведь трактиры как раз работают, в основном, вечером и ночью.

Лишь уже садясь в карету, он услышал первый вздох своей дочурки из окна второго этажа и, довольно ухмыльнувшись, дал команду ехать.

Эта ночь прошла для него весьма утомительно, хоть и плодотворно.

Почти вся приготовленная часть была успешно распродана.

Но на это ушла почти вся ночь. Ведь уже весь город знал, что Тревиль не заключает сделки на голодный желудок. Оттого все трактирщики даже не заводили деловой разговор, пока купец не попробует их фирменное блюдо.

Кто-то умудрялся даже успеть приготовить новое блюдо уже из этого "деликатесного" мяса.

Под утро Артур уже жалел об этом своём принципе.

Вернувшись к своему дому уже на рассвете, он отдал распоряжение отвезти то, что осталось, к своим мясникам.

Пройдя в дом, он, едва не валясь с ног, доплелся до своего кабинета и убрал все мешочки с монетами в сейф.

Все так же с большим трудом он добрался до своей кровати, по пути велев не трогать его до самого вечера, так как раньше, чем после заката солнца, он не хочет просыпаться.

Несколько слуг знали, что здоровье начальника было уже давно довольно слабым, и он спал с каждым разом все дольше и дольше, чтобы не показывать никому, насколько он ослаб за последние годы. Даже своей дочери. Потому просьба для них была вполне привычной. И никто не осмелился его ослушаться.

Артур, не раздеваясь, завалился в кровать, забывая задернуть балдахин от насекомых и полностью будучи уверенным в том, что проспит не меньше, чем до заката, закрыл глаза, засыпая почти мгновенно.

И больше не проснулся.

Солнце еще не взошло, когда Джон добрался до лагеря за городом.

Уже на подходе он услышал смех, что заставило его брови подпрыгнуть двойным прыжком. За весь путь, который он преодолел со своими кучерами, он ни разу не слышал их смех.

Рефлексы на все непривычное заставили его вытащить свои клинки.

Убийство кучеров было в его инструкциях, но сам убийца не планировал делать это прямо у города.

Какая-никакая, но у него была честь. Честь исполнять данное им слово.

Потому он вначале хотел выполнить своё обещание и заплатить им столько, сколько обещал, а потом, когда они отъедут достаточно далеко, перерезать их глотки, чтобы вернуть деньги и не оставить какие-либо следы.

Перейдя на почти беззвучный шаг, Джон стал подкрадываться ближе.

Спустя несколько минут, будучи за деревом, на которое облокотился один из кучеров, убийца, готовый выполнить один из последних пунктов инструкции, прислушался к разговору.

И этот разговор ему не понравился.

В первую очередь, из-за того, что уже весьма пьяные кучера почти полностью разболтали все, о чём знали какому-то незнакомцу, сидевшему с ними у костра.

С одной стороны, уговора молчать обо всем не было.

С другой же, рисковать было нельзя.

Лишь одно настораживало профессионала своего дела.

Он ничего не знал о незнакомце. А значит, просто так убивать его нельзя.

Мысли в голове пронеслись с бешеной скоростью и, наконец, сложились в приемлемый план.

Джон все так же бесшумно обошёл полянку с тем деревом, возле которого сидел незнакомец.

Разговор про мясо и бардов не прекращался, а значит, навыки убийцы сработали как надо.

Норман проснулся в весьма дурном настроении.

У него болела голова, а рука затекла, будто на ней всю ночь сидел слон.

Открыв глаза и взглянув в сторону руки, заметил, это все же был не слон.

А всего-навсего голова Лолы.

Стараясь, как можно медленнее, младший кузнец вытащил свою руку из-под головы желанной знакомой.

Отмахиваясь от утреннего возбуждения и мыслей о постельной гимнастике, гуляка-таки встал с постели и стал одеваться.

Не смотря на то, что он делал это весьма неуклюже, Лола не просыпалась.

Хотел бы он вспомнить произошедшее вчера вечером, чтобы понять, как его угораздило оказаться в одной постели с этой дамой, да еще и голышом.

Последнее воспоминание, которое он помнил, это было то, как они с братом сидели в таверне.

Мысленно махнув рукой на события вчерашнего вечера, Норман натянул свои штаны и аккуратно стал спускаться вниз.

Лола так и не проснулась.

Уже на улице заметил. Проснулся он явно не утром.

Этот факт привычным взмахом кисти нарисовал на его лице улыбку счастья.

На секунду остановившись, Норман как можно глубже вздохнул и огляделся в поисках опознавательных знаков, где именно он на этот раз проснулся.

Но увидев знакомые переулки, ступени и фасады, его память вызвала образы красных простыней, поясняя где именно он оказался.

Все же этот пейзаж ему был знаком гораздо лучше, чем он того хотел.

Собравшись уже направиться в сторону своего дома, он услышал скрип двери за своей спиной.

С легкой опаской, что это его нагнала Лола, младший брат оглянулся и увидел своего старшего брата.

И этот факт весьма сильно улучшил его настроение.

— Да ладно? Мой старший брат все же решил воспользоваться услугами милых девушек из самого красного квартала города? — явно наслаждаясь фактом и надумывая лишнего, улыбался Норман.

— Даже не надейся. Я просто искал тебя. Фухх… Впрочем, все как обычно, — слегка раздраженно говорил Давид, но все же выдыхая с явным облегчением.

— Разве нам предстоит много работы сегодня, раз ты решил меня искать раньше времени? — немного удивляясь и смотря на небо, произнес младший братец, пытаясь вспомнить хоть один заказ, который они еще не выполнили.

— Нет, из работы нам осталось съездить в деревню к шахтерам за металлом. Чтобы к следующему заказу у нас был материал. Так рано я искал тебя по другим причинам… — стараясь как можно более аккуратно говорить, произнёс старший брат.

— И каковы эти причины? — немного подозрительно спросил Норман.

— В городе началась какая-то новая эпидемия, если я правильно понял. И если я не ошибаюсь… Скажи, надеюсь, ты эту ночь провёл не с Лолой? — немного переходя на шёпот, взволнованно отозвался старший кузнец.

— С ней! Ты же знаешь, у нас любовь. Про какую эпидемию речь? И причем тут Лола? — от головной боли младший потихоньку начинал впадать в состояние смежное сразу и с паникой и злостью, при этом не до конца понимая, чего именно боится и на кого злится.

— Понятия не имею, что за эпидемия, но я видел пару телег с трупами и уверен, в одной их них видел тело, принадлежащее её брату Эрику. И боюсь, она заразна, — вспомнив телеги с трупами, по спине пробежал холодок, Давид поежился.

— Серьёзно? Значит, стоит её разбудить и все рассказать! — все еще не до конца веря словам, но переживая за Лолу, воскликнул Норман.

— Не глупи, лучше нам поскорее уехать из города. За металлом! Заодно переждем эпидемию в городе. К тому же, в горах много целебных трав, отпоим тебя всякими настойками, авось обойдется, — стараясь как можно более здраво и уверенно говорить, произнес старший брат.

— Но я не могу её бросить!

— Придется, иначе вы будете вечно вместе. Правда, в лучшем из миров.

— Нет!

У Давида кончилось терпение, и он впервые применил силу по отношению у брату.

Хук справа. Хук слева. И вот его младший братец без сознания.

Спустя несколько часов упрямец уже дрых в телеге, движущийся в горы.

К деревеньке шахтеров.

До которой они смогли добраться без каких-либо проблем.

Расположившись у старых знакомых горнодобытчиков, что были для них постоянным поставщиком металла, они смогли скрыться от проблем города.

Сама деревушка была слишком далеко от эпидемии черной смерти.

И даже те незначительные гости, периодически заезжающие в эту горную обитель с вестями из внешнего мира, не смогли проложить тропу для старухи с косой.

Вот так двое кузнецов, сами того не ведая, стали одними из немногих, кто успел уехать из города до самого страшного, и тем самым спастись от той напасти, что могла на них обрушиться.

Им просто невероятно повезло.

Как, впрочем, повезло и Лоле. Она нашла общий язык с одной из трупп бардов и поэтов, что как раз проезжали через их городок.

Именно они смогли утешить её, отвлекая новыми стихами, баснями и разными серенадами от потери брата.

Когда же она пришла в себя, попросилась в путь вместе с ними.

Находиться в городе она больше не могла. Дом был полон воспоминаниями о брате.

Договорившись, что раз она не принадлежит к касте творческих личностей, то сможет помогать в другом — самым нужным, и единственным своим талантом, кормивший её все эти годы. Творческий народ был только рад, ведь среди них до этого не было ни одной женщины. Теперь же появилась хотя бы одна общая.

Спустя же пару недель усердной работы в пути, предоставляя свои профильные услуги, Лола совершенно случайно добралась до той самой шахтерской деревеньки, в которой осел её "любимый".

Впервые полностью удовлетворенная девушка проснулась счастливой.

Она еще не знала, что это незнакомое её чувство продлится очень и очень не долго.

На этот раз Агнесса смогла полностью провести весь свой утренний туалет самостоятельно и впервые за всю жизнь она смогла одеться, как захотела.

Никаких корсетов, никаких платьев.

Она вытащила мужские штаны, которые давно берегла на такой случай, и, улыбаясь шире помойного рва, натянула их на свои прекрасные ножки.

Волосы она, наконец, смогла собрать в обычный конский хвост, а сверху на блузку накинуть обычную жилетку.

Глядя в зеркало, она даже подумала, что если наденет мужскую шляпу, мало кто отличит её от молоденького и худенького паренька.

Полностью готовая показать, как ей ничто не может испортить настроение, дочь купца вышла из своей комнаты и спустилась вниз.

Заметив на улице день, направилась сразу в кухню, найти чем перекусить, так как завтрак она уже проспала, как впрочем, вероятно, и обед.

Найдя несколько готовых салатов и запеченную рыбу, устроила себе недоужин или переобед.

Доев последние крошки, её и без того счастливое настроение еще больше улучшилось.

Сама того не замечая, она очутилась в столовой и, слегка пританцовывая, напевала одну ей понятную мелодию.

Споткнувшись мизинцем об стул, из уст вырывалось матерное слово под стать её мальчишечьему виду.

Именно в этот момент она будто очнулась, вспоминая, что именно произошло вчера вечером в этой самой комнате, и с кем именно она вчера заснула, и кто именно благодетель её счастливого настроения.

В голове быстро пронеслись события прошлого вечера, ночи и одинокого утра.

Внутреннее счастье стало быстро тускнеть.

Быстро просчитав возможные варианты, Агнесса кинулась в кабинет отца, чтобы найти хоть какую-то информацию об этом Джоне.

На её удивление, отца в кабинете не было. Не придав этому значения, дочка стала рыться в его вещах.

С большим трудом она нашла донос одного из шпионов отца, в котором говорилось, где именно остановился купец из далека.

Собравшись с мыслями и не думая слишком долго, девушка почти мгновенно оказалась на улице, и, не замечая то, что происходило вокруг, помчалась искать нужную таверну.

Она не хотела отпускать своё счастье.

К её большому сожалению, в городе она ориентировалось плохо и нужное здание нашла уже на закате.

Едва она вошла, сразу кинулась к хозяину, который сообщил ей самую страшную новость — купец уехал внезапно и втайне от всех, хоть и заплатил за гораздо больше дней.

Счастье Агнессы будто разбилось на мелкие кусочки, упав на камень скал с обрыва.

Выйдя из таверны и взревев, дочь купца пнула непонятную черную кучку и, а потом посмотрев на неё, завизжала. Кучкой оказались несколько трупов.

На её визг подбежали стражники. Спустя пару минут эту кучку грузили уже на телегу.

Сама же девушка в слезах бежала домой.

Не желая показывать ручейки на щеках отцу, она несколько раз вздохнула поглубже и, осушив щеки рукавом блузки, вошла домой.

— Мисс Тревиль, — обратился один из слуг, как только та вошла внутрь, — я вынужден вам сообщить неприятную весть, как бы не хотел испортить вам настроение.

— Да? Сообщай. Сомневаюсь, что мне сейчас можно еще сильнее испортить настроение, после факта того, как я потеряла своё счастье.

— Ваш отец. Он умер. Его уже увезли с другими черными, потому как он стал один из них. Видимо, его здоровье… — сообщил слуга и, стараясь оправдаться, стал рассказывать чуть ли не всю историю жизни своего хозяина. Но Агнесса уже не слышала его после слова "умер". Её ноги отказали. И она медленно опустилась на пол, опираясь спиной о входную дверь. Едва держа своё сознание на плаву, дочь мертвого купца даже не смогла заплакать. Лишь смотрела перед собой пустым взглядом.

Спустя несколько дней кровь купца, которая текла в ней, все же помогла ей принять смерть отца, а вместе с этим и его дела. Она ведь видела почти все его сделки, так как сама была одним из инструментов его манипуляций ради выгоды.

Теперь же она могла сама распоряжаться своей жизнью и своим телом.

Страшная чума пришедшая в город, унесла почти всех слуг нанятых её отцом.

Сама же девушка так и не смогла понять, почему эта напасть постоянно проходила мимо неё.

Несколько раз даже ловила себя на мысли, что была бы не против уйти с помощью этой самой чумы.

Но ей не везло, и умирал кто угодно, но не она.

После смерти отца и потери хоть каких-то следов Джона её уже ничего не могло сломать. Ведь сложно сломать уже сломаное.

Этот факт сделал из неё самую жесткую женщину в городе. Про неё даже стали собираться слухи о том, как она смогла победить смерть.

Все это играло ей на руку. Ей и бизнесу, унаследованному от её отца.

Потому, когда чума закончилась, самой богатой девушкой стала именно Агнесса.

И самое удивительное, не благодаря мужу. Ведь она так и не вышла замуж.

Все завидовали ей, ведь, по их мнению, у неё было все для счастья.

И никто не понимал её фразу, которую она говорила почти на каждом приеме или балу.

Кто бы с ней ни заговорил, всегда имел место быть следующий диалог.

— Но ведь у тебя может быть все, что ты захочешь! — восклицал завистник.

— Не всё, — довольно сухо парировала девушка-купец.

— Как же так? У тебя денег больше, чем у кого-либо в этом чертовом городишке, — по прежнему не понимая, возмущался собеседник.

— Знаю. Но не в деньгах счастье, — отзывалась уже привычной фразой девушка, вспоминая ту самую ночь, сделавшую её счастливой. Хоть и всего на один день.

— Господин Рик, ещё один патрульный умер! — доложил вошедший в кабинет стражник.

— Значит, назначь следующего по списку на его место и вперед дальше работать. У нас нет времени на траур, — буднично отдал распоряжение Рик.

Прошло всего несколько дней, а количество мертвых в городе все увеличивалось и увеличивалось. То, что вначале казалось незначительной переработкой в выходные дни за двойную плату, превратилось во вполне привычную работу. Довольно быстро было сформировано новое подразделение стражи, чьей обязанностью стало убирать трупы от черной смерти с улиц и сжигать их как можно дальше за городом.

Рика, как самого трудолюбивого, в первые дни назначили главой этого подразделения. По крайне мере, так ему и всем это преподнесли.

На самом же деле, никто из начальства не хотел брать на себя ответственность за всю эту грязь. Сам же новоиспеченный начальник видел в этом возможность не видеть и не чувствовать этих ужасных трупов.

Чем дальше от них, тем лучше — рассуждал он. Потому согласился на должность, к тому же за это неплохо платили.

Данных ему людей он поделил на несколько групп.

Первая была теми, кого стали называть патрульными. Вначале просто патрульными. Потом патрульными смерти. Потом, как только не шутил народ, стараясь не думать о том, что следующими, кого будут забирать патрульные смерти, могут оказаться они.

Но самое популярное название было — чумные патрули.

Оно настолько было точным, и прижилось дольше всего. Даже Рик стал так называть эту группу работников.

Вторая была простыми копателями — сжигателями. Как понятно из названия, они копали и сжигали. Ремесло, которое раньше выполнял всего один Боб, теперь приходилось делать целой дюжине людей.

Про третью же группу знало всего несколько человек. А точнее, только те, кто в неё входил: сам Рик, само собой и его секретарь.

Цель этой группы была — выяснить причины возникновения чумы. И по возможности, устранить их. Но это им давалось очень не просто.

Из-за постоянной и естественной текучки кадров во всех трех группах, что возникала по причине заражения этой проклятой чумой работниками, работа велась крайне нестабильно.

Довольно быстро в их ряды стали принимать кого угодно, лишь бы работа не стояла на месте.

Только третья группа менялась меньше всего. Хоть текучка по причине смерти была и там.

Спустя несколько недель усердной работы, система, придуманная Риком, была отлажена даже с учетом постоянной текучки кадров.

В каждой группе менялись инструктора, бригадиры и прочие важные личности.

При смерти одного всегда было кому его заменить. Работа, наконец, стала вестись стабильно.

Даже третья группа, смогла найти нужные следы, чтобы выявить причину.

И, в итоге, они вышли на мясо сурков и крыс, ставшими заразными после того, как поели это мясо.

Когда же главный в этой группе подошел к кабинету своего босса, чтобы сообщить о долгожданной новости, он увидел своих коллег.

Двое из чумного патруля на носилках несли черное тело.

Это был Рик.

— Они пришли. Все в сборе, — сообщила моя секретарша.

— Хорошо, я сейчас выйду, — ответил ей я и, взглянув на колбочку, стоящую у меня на столе под стеклом, улыбнулся.

После чего вышел из своего кабинета прямо в конференц-зал.

— Добрый день, дорогие и старые друзья. Рад вас приветствовать в стенах фабрики "Black Cheese".

— Простите, но разве мы друзья? Мы ведь даже не знакомы, — осторожно отметил Бил.

— Мне сказали, у вас есть деловое предложение по поставке вашего нового товара в моей торговой сети, так может, мы перейдем сразу к делу? — нетерпеливо произнесла Агнесса.

— Ваше лицо мне кажется знакомым, — чуть подумав, произнесла Лола.

— Хорошо. Постараюсь ответить на все ваши вопросы. Да, ты прав Бил, мы не знакомы, но поверь мне, именно мы четверо — самые настоящие друзья. Агнесса, тебя не обманули, у меня действительно есть к тебе деловое предложение касаемо распространения моего товара в твоей сети. Теперь Лола, моё лицо тебе кажется знакомым, потому что мы с тобой как раз-таки знакомы. Наша последняя встреча была, когда я поделился с тобой украденным сыром.

Все трое моих гостей словно получили нож под ребро не могли произнести ни слова, лишь беззвучно открывали рты, как рыба в моём аквариуме.

Их можно было понять.

Впервые за несколько сотен лет к ним обратились по их настоящим именам, а не ложным, которые они меняли каждые полвека.

На самом деле, мне было даже страшно, ведь они забыли свои настоящие имена.

Столько же лет прошло.

Бил стал монахом-отшельником.

Лола — самой знаменитой и элитной проституткой, содержащей бордели по всему миру.

А Агнесса держала самую популярную торговую сеть.

Не смотря на время, их суть мало изменилась. Именно на это я и делал ставку.

— Когда вы, теперь уже, осознали, что я знаю кто вы, позвольте мне рассказать, кто я. И почему решил вас собрать здесь, — выждав достаточную по моему мнению паузу, сообщил им я.

И рассказал.

Всю историю, что с таким трудом восстанавливал все эти годы.

Напомнил им все те события, с чего все началось.

Весь мой путь: от простого вора к дегустатору сыров и, к владельцу самой большой фабрики по производству сыров.

Рассказал про моё помешательство на поиске рецепта того самого сыра, ставшего решающим фактором нашего долголетия.

В подробностях описал, как я с помощью ученых и экспериментов выяснил, что тот сыр был сделан из молока тех самых сурков.

И как для меня оставался тайной самый главный секрет того сыра.

Секрет, почему тот сыр был того самого цвета.

И я не смог сдержать улыбку, когда рассказывал о том, как этот секрет совершенно случайно, будто судьба решила-таки сбыться, выяснился.

О том, как один из моих работников порезался и пролил кровь в заготовку сыра из того самого молока сурков.

И ведь именно эта заготовка была первой, потому как впервые мы смогли купить достаточное количество молока, чтобы сделать сыр.

Работник боялся увольнения за то, как он испортил настолько дорогой проект.

А в итоге, он выяснил самый дорогой секрет.

С помощью чего именно цвет сыра становился тёмным.

Первый кусочек, сейчас хранился в стеклянной колбе у меня на столе.

Договорив историю до конца, я выдохнул. Подошёл к своему бару и, открыв бутылку с вином, налил себе и гостям.

Вручил бокалы своим друзьям.

Рухнув в одно из кресел, стал ждать реакции.

Наконец, тишину разорвало предложение, разбитое между всеми, как стихотворения у выпускников в школах.

— Получается, именно он спас нас, — сделала вывод Агнесса.

— Но ведь это невозможно, — возмутилась Лола.

— Кто бы мог подумать, что нас спасёт… — задумчиво проговорил Бил.

— Тёмный сыр, — перебил его я.