Минуло 1348 лет от Рождества Христова, когда редкие прохожие на главной площади некогда славного города Тералин, услышали тяжёлую поступь конских копыт. Обернувшись, они увидели огромного чёрного коня, чернее ночи, который стоял посреди площади и тяжело дышал. Из его ноздрей от мощного дыхания вырывались клубы пара, а столь же чёрные глаза выделялись только своим бриллиантовым блеском. Густо покрытый дорожной пылью, этот конь, очевидно, проделал немалый путь, однако, он стоял словно гранитная статуя, ни одним движением не выдавая своей усталости, если она вообще имела место быть. На коне восседал всадник, несмотря на то, что он тоже был покрыт пылью, было заметно, что этот человек относится к каким-то высшим сословиям, одежды были хоть и в пыли, но дорогие, в седле он держался ровно и очень мастерски контролировал коня. Короткая седая борода резко контрастировала своей белизной с глубокими, пронзительными чёрными глазами, коими он внимательно оглядывал площадь и немногочисленную публику на ней. Публика же, в свою очередь, столь же внимательно разглядывала гостя, гадая кто он и что ему нужно в этом Богом забытом городе. Наконец, гость громко, красивым низким голосом с благородной хрипотцой, произнёс:

— Славные жители города Тералин! Я вассал герцога Апшера и прибыл к вам по его поручению с доброй вестью! Герцог желает построить в окрестностях вашего города имение, дабы провести в нём отведённые ему Господом Богом дни и оставить после себя наследие для своих потомков. Те, кто желает принять участие в строительстве имения, должны будут прийти сюда, на эту площадь, завтра в это же самое время. Герцог Апшер щедр и ценит трудолюбие и целеустремлённость! Достойное жалованье мой Господин гарантирует, но в ответ требует благочестивости и ответственности! Все, кто меня сейчас услышал, передайте мои слова своим родным и соседям, ибо герцог не делает предложения дважды!

Вассал замолчал, ещё раз оглядел растерянных людей, повернул коня в сторону городских ворот и молча удалился. Поступь конских копыт постепенно угасла и стоит ли говорить том, что жители города тот час начали живо обсуждать увиденное и услышанное. Тералин в последние годы медленно, но верно умирал от нищеты и болезней. Торговые пути с каждым годом становились всё дальше, всё более отчаянное положение усугублялось падением нравов, грабежи и убийства становились обыденностью, всё большее количество женщин продавали своё тело за еду, богослужения становились всё реже, ибо на них приходило всё меньше прихожан. Отчаянность и безысходность было таковым, что слова вассала герцога Апшера зажгли свечки в сердцах некоторых горожан, пускай не самые яркие, но это было пламя, которое подарило хоть маленькую, но надежду. И эти немногочисленные сердца пришли на следующий день на площадь. Их было немного, может, три десятка и сидящий за дубовым столом вассал разглядел в их глазах робкую решимость что-то изменить в своей жизни. Остальные были любопытствующими, они пришли сюда посмотреть что будет, но внимательно наблюдали за всем происходящим, каждое движение вассала привлекало их внимание, как он наливает из бутыля вино в огромную деревянную кружку, как делает глоток, как открывает книгу и красивым пером записывает имя желающего заработать. Каждому, чьё имя он записал, называлось примерное жалованье, щедрость которого заставила редеть группы любопытствующих, а очередь к столу увеличиваться. Вассал записывал имена не только мужчин, но и женщин, ибо только женщины способны правильно ухаживать за мужчинами, занятыми тяжёлым трудом, накормить, принести воды, поддерживать порядок на рабочих местах и прочим, что не являлось бы тяжёлым обременением на их хрупкие плечи. Однако, облегчённый труд так же гарантировал весьма высокое жалованье, что вдохновило женскую часть города и вызвало улыбки на их лицах.

Запись продолжалась до позднего вечера, те, кто уже записался в книгу вассала, не спешили домой, они разделились на группы, что-то живо обсуждали и обменивались мыслями. Когда всё было закончено, вассал ловко взобрался на коня и поднял руку. Все умолкли и внимательно прислушались.

— Славные жители города Тералин! Герцог знает о настоящем положении дел в вашем городе и искренне сочувствует вам! Потому, настоящим указанием-, с этими словами вассал достал из сумки, висящей на седле, бумажный свёрток- герцог приказывает выдать записавшимся треть от месячного жалованья немедленно!

На площади раздался одобрительный гул и люди неторопливо, соблюдая очередь, подходили к вассалу, из рук которого раздавался приятный звон монет. Полные решимости от того, что их возжелания и смелые надежды пока ещё оправдываются, они, громко галдя и делясь впечатлениями, разошлись по своим жилищам, рисуя в своём воображении красочное будущее, о котором так долго мечтали.

В следующие дни будни Тералина кардинально изменились. Люди готовились к большому строительству, ибо понимали, что на строительство какого-нибудь особняка столько рук набирать не будут. Они чинили свои ветхие одежды, обсуждали тонкости и премудрости больших строек, опытные в этом деле мастера нашлись даже здесь, в Тералине. Как-то само собой с улиц исчезли почти все пьянчужки, которые удивляли своей способностью напиваться в столь тяжёлые для города времена. А спящих в сточных канавах так вовсе не стало, человеческий облик вернулся даже к, казалось бы, безнадёжным членам небольшого общества. Богослужения пока ещё не вернулись к тем временам, когда солнце светило ярче, но местный священник с удовольствием отмечал, что паства восстанавливается и, хвала Всевышнему, люди стали молиться Господу Богу нашему, спасителю, любящему своих детей нерадивых Отцу. Те немногие врачеватели, что остались ещё в городе, всё меньше слышали плач и причитания женщин, чьи мужья страдали в пьяных драках. Отец наш небесный наконец простил своих детей и дал им надежду на лучшее будущее, которые они вымаливали долгими ночами.

И однажды ночью, некоторые молящиеся и те, кому не спалось, вдруг услышали приближающийся шум. Это был цокот копыт, скрип колёс повозок, шуршание мешков и тихий звон металла. Выглянув в свои окна, горожане увидели поразительную картину, настолько их впечатлившую, что они упустили многие вещи. По главной улице города, которая пересекала его насквозь, двигалась бесконечная колонна грузовых повозок, в упряжке которых находилось то пяти до десяти коней-тяжеловозов. Все как один чернее той самой ночи, в которую всё происходило, но глаза так и сверкали своим голубоватым бриллиантовым светом. Тяжело гружённые грузовые повозки, крепко сбитые из дубового бруса, натужно скрипели, однако, было очевидно, что они способны выдержать и более трудную ношу. Вся эта процессия ярко освещала себе дорогу факелами, установленными в повозки, но ни один горожанин не обратил внимание на то, что этой колонны, словно появившейся из глубин, где рождаются звёзды и уходящей туда же, нет никаких сопровождающих! Нет всадников, нет кучеров, нет охраны-только могучие кони и груз. Караван с факелами тут, превращался в тонкую светящуюся нить где-то там, далеко впереди, медитативное, неспешное движение этой колонны восхитил и изумил тех горожан, которым повезло иметь окна с выходом на главную улицу. Забыв о молитвах, они поняли, что главное событие в их жизни началось и строительству положено начало.

Почти все горожане понимали, что строить они будут не просто имение герцога, но даже в самых смелых фантазиях они не могли и предположить, что это будет величественный замок из чёрного гранита, телеги с которым приходили без устали изо дня в день. Строительством руководили крайне немногословные люди, которые были похожи на монахов, но, совершенно очевидно, ими не являющиеся. В строгих балахонах из овечьей шерсти, они без лишних слов указывали на то, что надо сделать и как, а потом удалялись по только им известным делам. Они не трапезничали с работниками, у них были свои отдельные шатры, в которых они проводили ночи. На строительной площадке они появлялись раньше всех и уходили с неё самыми последними. Всё это, разумеется, породило множество слухов и домыслов, личности эти были более чем загадочными, но личность самого герцога Апшера не шла ни в какое сравнение с руководителями стройки. Тут горожане давали волю своей фантазии на полную, что весьма не нравилось вассалу герцога, который появлялся на стройке раз в три дня, всё внимательно осматривал и исчезал. Его боялись и уважали, несмотря на то, что никто до сих пор так и не узнал имени вассала. Однажды утром, вассал, не слезая с коня сделал объявление:

— Славные жители города Тералин и трудолюбивые строители! Вашими делами восхищён герцог Апшер, он очень доволен тем, как продвигается строительство и дал мне указание вознаградить всех вас за упорный труд! Однако, мой Господин искренне опечален теми слухами и сплетнями, которые распространяются среди всех вас и очерняют того, кто дал вам работу и вернул вам человеческий облик! Надеюсь, вы усвоили мои слова и поймёте свою ошибку, надеюсь, разговор на эту тему был в первый и последний раз! А теперь о вознаграждении. Следующие два дня герцог объявляет днями отдыха и эти два дня им приказано украсить вином из собственной винокурни!

Вассал спрыгнул с коня и одним движением снял с рядом стоящей телеги грубую ткань. В телеге стояли винные бочки, ароматы с которых уже всё утро не давали покоя строителям.

— К городу привезли ещё три телеги, отдохните хорошо, но через два дня все до единого должны быть здесь, всем ясно?

Под одобрительный галдёж вассал взобрался на коня, но на его суровом лице не было и намёка на улыбку, его глаза под густыми бровями сверкнули и пришпорив своего могучего коня, он, поднимая пыль, умчался в сторону города.

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, строительство замка стремительно развивалось. Теперь можно было угадать его будущие очертания и легко представить всю величественность. Даже женщины, разносящие рабочим воду, то и дело задерживались у арок, сводов, любуясь великолепием проделанных работ. Пускай всюду лежит строительный хлам, а неоконченные этажи обставлены строительными лесами и массивными деревянными устройствами для поднятия тяжестей-замок уже внушал глубокое уважение к архитектору, который придумал это великолепие и теперь воплощает в жизнь. Строители искренне желали увидеть автора, поговорить с ним, но, как и руководители строительства, архитектор оставался весьма таинственной личностью, что, впрочем, никак не влияло на общее настроение строителей. Они крепко усвоили, что выдумывать басни о людях, которые желают оставаться в неизвестности, дело ненужное и, возможно, опасное. Зачем рисковать всем тем, что сейчас есть? Тералин расцвёл, его улицы стали чисты и на них снова раздаётся детский смех, вместе с нуждами для замка, молчаливый человек в балахоне из овечьей шерсти привозит мешки с мукой для местной пекарни и теперь в каждой семье есть хлеб. Цветущие луга и пастбища обеспечивают коз и коров питанием, а они, в свою очередь, обеспечивают славных жителей города Тералина молоком и мясом, а на городских грядках в изобилии выращиваются всевозможные овощи. Разве это не чудо? Разве это не благодать Божия, не подарок с небес? Каждый вечер горожане молились в благодарность Отцу нашему небесному, не забывая и о герцоге Апшере, без которого всего этого не было бы и священник всерьёз высказал идею причислить герцога к лику святых, что, разумеется, было лишь искренним желанием, Церковь явно будет противиться этому. Ну и пусть, главное, что горожане считают герцога святым, а Церковь сама придёт к этому решению.

И вот, в один тёплый вечер, последний камень был положен и последний гвоздь вбит. Строительные леса убрали, очистили территорию и в лучах закатного Солнца замок предстал пред строителями во всём своём величественном великолепии. Чёрный гранит сверкал своими гранями, окна в человеческий рост словно подпевали гранитным бликам, черепичные крыши башен внушали уверенность, они надёжно защищали замок от небесных невзгод, а могучие стены могли бы выдержать ярость самого Дьявола. Гордость за свой труд была более чем заслуженной, строители поздравляли друг друга и обнимали, прибывший вассал великодушно позволил отметить день окончания строительства тут же, у замка и тот час из города привезли бочки вкусного пива, которое варили в новой пивоварне Тералина. Весело проведя ночь, дружными многочисленными компаниями, славные жители города Тералин, отправились домой. Но перед уходом к ним обратился вассал:

— Вы проделали огромную работу и заслуживаете признания и уважения. Герцог Апшер высказывает своё восхищение вами и надеется, что вы впредь не будете приближаться к замку, разве что не по личному приглашению. Призываю вас быть разумными и уважать личную жизнь герцога. А пока, я поздравляю вас с окончанием строительства и спешу сообщить вам, что это не всё. В скором будущем герцог намерен построить парк со всеми необходимыми постройками, а вы уже знаете с каким размахом герцог берётся за дела, так что, работы будет ещё много. Благодарю вас, славные горожане, можете отдыхать и на сегодня прощайте.

Внутренней отделкой замка горожанам заниматься не пришлось, для этого в замок прибыли другие люди, все в одинаковых балахонах из овечьей шерсти, они среди ночи почти бесшумно пересекли город и исчезли в темноте. А Тералин зажил своей жизнью, в которой не было ни скверных событий, ни тяжёлых помыслов, пока трое мужчин и трое женщин, которые проводили время с яствами на пастбище, не возжелали взглянуть хоть одним глазком хоть в одно маленькое окошко замка. Для этого они дождались темноты и отправились к замку через прилегающий лес. Были ли последующие события гневом Божиим или само Провидение расставило судьбы по своему разумению, но все шестеро были жестоко растерзаны стаей волков, чьи ночные пения горожане часто слышали сквозь сон. Их обезображенные тела обнаружили во время собирания хвороста-вассал не только не запрещал собирать хворост в лесах, но и поощрял это действо, ибо прилегающие к замку леса должно содержать в чистоте и порядке. Жестокая расправа глубоко потрясла весь Тералин. На отпевание и похоронную процессию пришёл весь город, потрясённые жители хотели было организовать охоту на волков, дабы исключить повторения трагедии в будущем, но по настоянию священника отказались от этой затеи, ибо что тебе начертано судьбой и Отцом нашим небесным, то и произойдёт.

Едва закончив оплакивания погибших, как Тералин потрясла новая беда, прямо с улицы, среди бела дня, пропали четверо детей из двух семей живших добрыми соседями. На их поиски бросились все, кто мог передвигаться на своих ногах, но они сгинули так, словно их никогда и не существовало. Несколько смельчаков отважились пройти в прилегающий к замку лес, но не прошли далее, едва завидев чёрный гранит стен замка. Горю и отчаянию родителей и родственников не было предела, молитвы не приносили облегчения, а в скором времени город узнал, что постель, в которую старец возлёг спать, на утро оказалась пустой. Бесноватая внучка старца, о которой он всеми силами заботился, от горя начала биться головой об камень у входа в пекарню, пока не обмякла и не испустила дух. Горожане терялись в догадках, священник так же не смог сказать что-то вразумительное, лишь цитировал Священное Писание, но в городе поселилась сильная тревога. А панический ужас воцарил в Тералине, когда исчезло сразу с десяток человек, поровну мужчин и женщин. Улицы больше не могли похвастаться своей многолюдностью, а дома горожан перестали дарить ощущение крепости, теперь над каждым жителем города нависла угроза, о которой ничего не было известно, но которая тяжело дышала в сердца каждого.

Через несколько дней дьявольски тревожного существования, солнечным утром, на площадь города прибежал кричащий пастух. Он истошно вопил и молил Господа Бога о помощи. В истерике он катался по утрамбованной земле поднимая пыль и не подпуская к себе выскочивших из своих домов горожан. Только спустя продолжительное время и нескольких глотков пива, он, наконец, рассказал что с ним произошло. Этим утром, прямо из сарая у него сбежала коза, которая всегда отличалась своим скверным характером. Пастух бросился за ней вдогонку, но та стремительно умчалась в лес. Забыв об опасности, которая витала всюду, пастух не задумываясь направился по следам козы и вдруг наступил в лужу крови. Оглядевшись, он увидел, что вся трава и кусты были обильно испачканы алыми пятнами, и на стволах деревьев тоже была кровь. Подняв свой взор к верху, пастух был лишён дара речи, ибо он увидел десятки выпотрошенных и обезглавленных тел, подвешанных за высокие ветки. Многие из них уже начали чернеть и только сейчас пастух услышал гул многих тысяч мух. От увиденного ноги его подкосились и он упал на землю, но в следующий момент услышал звон колокола, который доносился со стороны замка. Потратив все силы, пастух поднялся на ноги и помчался в город, слыша за спиной чей-то вопль, словно доносящийся с верхушек деревьев. Горожане, выслушав пастуха, мгновенно определились в личности виновника или виновников тех несчастий, что произошли с ними в последнее время. Их руки схватили топоры, вилы, и всякие другие предметы, которые так или иначе способны нанести максимальный ущерб. Зажгли факелы и, изрыгая проклятия, направились в сторону замка. Ослеплённые гневом, они забыли о праведности и Божьей каре, они забыли всё, чему всю жизнь их учила Церковь, ибо ослеплённый гневом человек, становится лёгкой добычей Дьявола, а у него всегда есть свои изощрённые планы для праведного человека.

Замок был виден задолго до приближения к нему. Он чёрным вороном словно обнимал своими крыльями лес, нависал своей величавой монументальностью над окрестностями, он грозовой тучей раскинул свои щупальца, поглощая солнечный свет и не отдавая ничего взамен. Замок престал быть в глазах горожан великолепием человеческого таланта и труда, теперь это был лик самого Дьявола, который не боясь гнева Отца Небесного, явил миру свой оскал и теперь насмехается над всем сущим. Славные жители Тералина на мгновение испытали благоговейный ужас от зрелища столь явной метаморфозы, но, стиснув зубы и сжав кулаки, с воплями и проклятиями бросились к воротам замка. Обезумевшие, они ломали об них своё оружие и пальцы, но ворота поддались и толпа ввалилась в главный зал. Там они успели разглядеть стены, завешанные тканями кроваво-красного цвета и не понятно было им, то ли это цвет ткани, то ли это пропитка из крови. Огромный камин, в который с лёгкостью поместились бы три грузовых телеги вместе с десятком лошадей, пылал вулканом, а из него словно из далека, раздавались вопли сотен людей. Как пролитая вода растекается по полу, толпа разъярённых разбежалась по замку, в поисках его хозяев. Сея вокруг себя хаос и разрушения, они добрались до первой массивной двери и не задерживаясь ни на мгновение начали её ломать, раз уж ворота замка оказались бессильны перед праведным гневом горожан, то чем сможет противостоять дверь в покои? Сломав дверь, взору горожан открылась отвратительная картина- несколько десятков обнажённых мужчин и женщин, собравшись в один чудовищный клубок, громко хохоча и стоная от срамного наслаждения, совокуплялись под кровавым дождём, который лил из прибитых к потолку множества выпотрошенных человеческих тел. Они не обращали никакого внимания на толпу оцепеневших от ужаса людей, которые быстро сбросили с себя чары чудовищного зрелища и ринулись рубить и кромсать этот сатанинский клубок. И даже тогда, когда части тел и внутренностей разлетались по комнате, этот клубок из тел продолжал совокупляться и срамно стонать, и хохотать. И только когда последние тела были изрублены, наступила тишина, а задыхающиеся горожане бросились ломать другие двери. И за каждой дверью их встречало всё тоже зрелище, и каждый клубок был изрублен и растоптан.

Оставалась последняя дверь, но она была открыта. Ввалившись в эти покои, горожане увидели вассала герцога Апшера, который восседал на огромном деревянном троне, нагой, в одной руке он держал ту самую деревянную кружку, в которой вместо вина был уксус, а другой рукой это отродье Сатаны яростно рукоблудило. Отпив несколько глотков из кружки, вассал выплеснул остатки уксуса в сторону толпы и высунул чёрный язык, который выпадал изо рта так долго, пока не достиг пола. Не прекращая рукоблудить, вассал начал громко каркать вороной и карканье это переросло в пронзительный вопль, столь оглушительный, что в ушах горожан зазвенело так, словно в них воткнули раскалённые кинжалы.

Судьба вассала ничем не отличалась от судьбы тех уродливых клубков. Теперь оставался только герцог Апшер. Несколько человек вспомнили, как они строили гигантские покои в северной башне, это была единственная комната в замке, настолько величественных размеров. Толпа ринулась туда и без труда нашла дверь, которая была инкрустирована золотом и на которой красовался герб семьи Апшеров. Сломав её, горожане были поражены той сценой, что открылась перед их взорами-герцог Апшер спал в своей богатой постели с резными колоннами из красного дерева. Седовласый старец, который прожил, очевидно, более века, мирно спал под верблюжьими шкурами, выпустив струйку слюны из уголка сморщенного рта. Люди подошли к нему и сорвали с него шкуры, и снова от увиденного оцепенели- у Апшера не было человеческих ног, вместо них были могучие конские ноги с чёрной шерстью, над которыми извивался уродливый хвост, состоящий из сотен сшитых вместе человеческих пальцев. Апшер заворочался, повернул голову и открыл глаза. Они были сплошь чёрные и только бриллиантовый блеск в них говорил о том, что они живые. Апшер улыбнулся беззубым ртом, показывая чёрные дёсна и его улыбка постепенно превратилась в отвратительный оскал, который, казалось, вот-вот оголит весь череп. Не дожидаясь развития зрелища, славные жители Тералина начали молча рубить уродливое тело Апшера, пока от него не осталась бесформенная масса чёрно-красной плоти…

Смертельно уставшие, горожане подожгли всё, что могло гореть, ткани, богатые мебели, лестницы и всё остальное. Отойдя на безопасное расстояние, они, не произнося ни слова, наблюдали за вулканоподобным пожарищем, свет которого ярко освещал улицы Тералина. Спустя какое-то время, горожане так же молча направились в город, они сели на главной площади и замолчали. Неподалёку стоял массивный стол из дуба, а рядом с ним появилась копна ярко-зелёного сена.

И пошёл проливной дождь, столь высокой силы, что стремительные грязные ручьи побежали по городским улицам. Один за другим, славные жители города Тералин, начали вставать и приниматься за безумную пляску. Их движения были уродливы и гротескны, задыхаясь и крича от боли, они плясали всё яростнее и быстрее. Дождь усиливался и на следующий день бесовская пляска начала собирать жатву. Пляшущие безумцы втаптывали в грязь павшие тела сограждан и чем больше их падало, тем сильнее грязные ручьи смешивались с кровью. Ещё через день упал последний житель города.

И прекратился дождь. И из-за чёрных чёрных туч выглянуло Солнце, согревая всё вокруг и бесчисленные тела погибших в бесовской пляске.

А из-за леса начали выходить животные, направившись к Тералину и предвкушая пиршество.