Рассказ-притча, отражающий факторы (по мнению автора) сложности принятия «правильных» решений, когда сложившиеся обстоятельства лишают хлеба и близких людей. Но главное, это попытка донести мысль, что каждый человек может ошибаться в жизни, выбирая стимулы для обретения «блага» через неверные поступки, которые, в свою очередь, могут привести в тюрьму и, как следствие, к брезгливости со стороны общества (в конечном итоге, полностью отворачивая человека от «правильной» жизни).Судьба обозначена, как «богатая», т.к. в жизни главного героя пережито и пройдено испытаний больше, чем может принять обычный человек! p.s. Сюжет этой притчи дополняет сказку «Приключение Феофана, а для многих – просто Фана», и раскрывает судьбу «Атамана», которого Фан повстречал в своём путешествии.
От автора
Часть I
В средиземном, неком царстве
на далёких берегах,
где бескрайнее богатство
во полях и во горах!
Там, величием в убранстве
град во злАтых куполах,
лишь сияет тем богатством
что так сладко и во снах!
Там, забывши про тиранство
и про старые грехи,
и мещанство, и крестьянство
наполняют эти дни!
И, питая это братство
– не давая волю лжи,
там, столичное дворянство
дарит прелести души!
Но, и в том, красивом мире
что сейчас вы ощутили,
есть «забытые» детишки
что не ведают о книжке…
…лишь живут они мечтами
чтоб их мамы отыскали…
Этот сказ рождён в подворье
при сиротской старой школе,
в коей деткам без семей
помогали в серость дней…
Там, два брата проживали
– жизнь «по шишкам» познавая…
Что добудут, всё делили
и словами не юлили,
дабы вместе продолжать
жизнью лоб свой набивать!
Вскоре… брата, что помладше
да, и личиком покраше,
люди с доброю душой
привели к себе домой,
А рассказ мой, про второго
– кто один остался снова,
Про «богатую» судьбу
в нам неведомом краю!
– в детстве, звали его – Фаном
а потом, и Атаманом.
Время шло, и Фан, мужая
– жизнью лоб свой набивая,
лишь тому он научился
что «волчонок» получился…
После, к «стае» он прибился
– там, разбою научился,
И, уменьем «добывать»
начал «смысл» обретать!
Десять лет так продолжалось…
– много разного случалось!
Как-то, летом, при налёте
подловили при обходе,
Цепью руки повязали
да на суд его отдали…
А потом и восемь лет
дали каторги билет -
«Коль, Родимый, для людей
не нашёл других идей!»
Часть II
Фан, словами не играя
– лишь «по фене» рассуждая,
«положил» себя, как брата
для матёрых арестантов!
И, уменьем пояснять
чтоб решение принять,
стал для общества «бандитов»
– через кровь, ни раз умытых,
человеком той натуры
что не судит по фигурам!
После, выйдя из тюряжки
– получив на то бумажки,
он пытался стать нормальным
и для мира «актуальным»,
– полагая радость дней
в воплощении идей!
Но, итогом той попытки
стали гнусные улыбки…
Да, и чинные людишки
что решают всё по книжке,
были яростны в упоре
– не скрывая в разговоре:
«Что, своими ты «делами»
лишь клеймо себе поставил,
и, чтоб топал ты туды -
где, такие же, как ты!»
«Ну, а коли, я не нужен
и для пользы не заслужен,
то начну-ка я опять
«добывать» и воровать!»
– в том, и принял он решенье
погасив в себе сомненья!
И, собрав себе людишек
– прохиндеев и воришек,
стал разбойными делами
добывать на «пропитанье»!
Да так яро добывал
– грабил, жёг и воровал,
что его, на сходе стана
нарекли, как Атамана!
Часть III
По степИ, где море снега
– где не видно человека,
сани, вихрем, в свете дня
рассекают те поля!
Кучер, гордо восседая
и санями управляя,
словно кормчий из былин
открывает новый мир!
Ну, а сзади, господин
– по-вальяжному, один.
Вот, и лес уж началсЯ…
Но, минуточку, Друзья!
– люди в шкурах, на конях
настигают второпях!
После, гонят полверсты
– так, чтоб в лес их увести,
И, закрыв свою «завесу»
зажимают в чаще леса…
Кони дышат, словно паром,
А разбойники, с оскалом
– ничего уж не стесняясь
только рыкают, играясь!
Так, минута и вторая
пролетают, словно тая,
наводя животный страх
у гостей тех на глазах.
Но, вдруг, кони расступились
– словно двери приоткрылись,
И выходит Атаман
заряжая свой наган!
Смотрит кучера в глаза
тихо к саням подойдя,
Тот, с саней упав без чувств
отползает в ближний куст!
После, в сани он присевши
– господина оглядевши,
начинает говорить
и на «чувства» выводить:
«Ну привет, мой гость нежданный
и, конечно же, желанный!
Ты, каким сюда «Макаром»?
– аль привёз чего задаром?»
И над этим так смеётся
что и в банде отдаётся!
Но, тональность изменяя
и лицо преображая,
дальше, только лишь о деле
продолжает на «манере»:
«Ты – теперь моя добыча!
И, коль будешь ты приличен?
– то, за цацки и добришко
да с карманов золотишко,
мы, как общество эстетов
скажем вам «Мерси» за это!
Ну, а коли учудишь
иль другое чё родишь?
– то, за это «представленье»
жди ответного явленья!»
Но, «клиент» попался резкий…
– то ль от страха стал он дерзкий?
«Да кого назвал ты гостем?!
– стану в горле тебе костью!
На кого ты замахнулся?
Знаешь с кем сейчас схлеснулся?
Кем себя ты вобразИл
коли путь мне преградил?!»
И, поверивши в свой бред
сам и дал на всё ответ:
«Я – тут бог и господин!
– над собою – я один!
А тебя, шальная шкода
разменяю, как колоду!»
После, шубу распахнул
и презрительно сморкнул!
Атаман же, был спокоен,
– монолог он тот усвоил!
После, вежливо спросил:
«Всё ли ты договорил?»
Но, в ответ, лишь наглый взор
– как презрению узор,
И надменная улыбка
завершила ту «ошибку»…
Атаман же, нож достал
и ладонь ему вспахал!
Ох, и крику же там было
– словно резали скотину,
да, так резали, что «свин»
даже челюсть оголил!
Но, по шее получивши
– шапку нАбок уронивши,
этот, важный Господин
в тот же миг всё уловил!
Атаман чуть подождал
и такой ответ держал:
«Что ты «связями» мне тычешь
и спасения в них ищешь?
…неужели, только в них
ты спасаться и привык?
Я, так понял – ты «чинуша»?
– из того, что я тут слушал!
Но, тогда один вопрос
чтоб развеять сей курьёз -
«В сундуках то – что сокрыто?
– по закону ль всё добыто?
Или это золотишко
лишь награда за умишко?
Ну, а коль не отвечаешь
значит, сам всё понимаешь?
Грабишь ты, и граблю я!
– вот, и вся моя мысля!»
А за вашу, сударь, наглость
что не стала просто шалость,
вас к березке, да кнутами
чтобы тон вы поменяли!»
На минуту замолчал
и ответа подождал…
Две прошло, и три прошло…
– «может, гостю не дошло?»
Атаман его просил:
«Ты чего не вразумил?»
Господин, придя в себя
отвечал, чуть погодя:
«Сейчас я только понимаю
что жизнь моя – совсем «немая»…
– она нема и бесполезна
и мне противна, если честно!
Гордыней познаны уроки
что преподали мне пороки,
Они мне душу осквернили
и лишь пустому научили…
И вот, пришла моя кончина,
но я… не вижу тут мужчины…
Лишь, трепеща я пред тобою
сижу с кровавою рукою!
…и только с грустью сожалею
что жизнь была моя – лишь тенью…»
Атаман, тому дивившись
– через силу поклонившись,
пОдал руку и сказал:
«Всё ты понял, коль не врал!
И не скрою, что словечки
– чем задел твоё сердечко,
это было лишь о том
чтоб порвать тебя потом!
Но скажу я, не таЯ
удивил ты, Брат, меня!
– потому, не сомневайся
и домой ты возвращайся!»
Часть IV
При одном, лихом налёте
Фан увидел, мимолётом,
что стоит там, средь толпы
надзиратель из тюрьмы…
Воротившись, «сход» собрали
и суду его предали,
дабы «Ирода» судить
и на плАху проводить!
Что казнят, – решили сразу
– смертью кончат ту заразу!
«Ну, а как?» – о том был спор
и не светский разговор…
…кто-то, пЕтлю предлагает…
…кто, и шашкой угрожает!
…кто, вообще, давай топить
чтоб потом не хоронить?
После, вывели в сарай
и сказали: «Отдыхай!
…поутру же, как проснёмся
мы с тобою разберёмся!»
И потом так пировали
что баяна два порвали!
– пили, ели, веселились
и над «смертником» глумились.
Атаман же, размышляя
– думы разные гоняя,
лишь одно не понимал -
почему же он молчал??
И, в сарай к нему спустившись
обомлел он, поразившись!
Человек, что жил «скотиной»
и никем, и не любимым,
на коленях предстоял
и молитву бормотал,
Не роптал и не боялся и
так нежно улыбался…
Вдруг, прервался и сказал:
«Атаман, тебя я ждал!
То, что судите меня?
– виноват – один лишь я!
И, что хаете меня?
– то заслуга – лишь моя!
Многословием сотрётся
что до сердца не коснётся!
Потому, за все обиды…
ну, прости меня ты, гниду!
Просто знай, что сожалею!
…хоть вернуть всё не сумею…»
Атаман же, растерялся…
– он в душе своей метался!
Но потом, вдруг осознал
что прощение познал…
И сердчеко так забилось
что «былое» испарилось,
А внутри, небесным светом
стал он новым человеком!
Рано утром, «накидавшись»
да с того, ещё не спавши,
собралось на «торжество»
воровское большинство,
Лихо петлю насадили
и на части порубили…
Часть V
Рядом с малой деревушкой
что у леса на опушке,
Вдруг, в ночи, да пред рассветом
да ещё и жарким летом
полыхнуло поле, спичкой
занесённое «синичкой»…
И селяне, возроптавши
– лишь спасения искавши,
возопили в том огне:
«Кто же выручит в беде?»
Мимо конники скакали
что разбойников искали,
И, приметив яркий блик
поспешили к ним на крик…
Но, всё так тогда сложилось
что и банда появилась,
И на помощь тем селянам
поспешила с Атаманом!
И, в том странном совпаденье
– словно Божьим провидЕньем,
оказались воедино
люди разного «пошива»,
…кто, растил и добывал,
…те, кто это забирал,
…кто, за это, их ловил
и под стражу уводил!
И, той ночью, то «собранье»
позабыло о призваньях,
не смущаясь, что солдаты
и разбойники, – все рядом!
…лишь неведомым порывом
стали вдруг они едины!
После… многое случалось!
– то, и в Фане отзывалось…
Встретив брата, он смирился
и по-новому раскрылся,
«добывая» лишь трудами
что прославились с годами!
От автора