Т. С. Джойс

"Сын проклятого медведя"

Серия: Сыны зверей (книга 1)

Автор: Т. С. Джойс

Название: Сын проклятого медведя

Серия: Сыны зверей_1

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Кира

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Нокс Фуллер ненавидел почти всех, но на вершине этого списка стояли огнедышащие.

Это свежая ненависть появилась, благодаря Дэймону Дэйю, который вызвал его, как какого-то посыльного, в свой непомерно дорогущий особняк на скале и заставил его приехать сюда. Сюда, в место под знаком «Фоксберг, штат Пенсильвания, население 183 человека». Синий дракон был тем ещё ублюдком, и если бы не его угроза выгнать Нокса с его гор и/или сожрать его нахрен, он бы уже вернулся домой, отдыхал в своем трейлере, наслаждаясь едой, которую хер здесь найдешь, легче фею отыскать в этом богом забытом месте. Но нет. Вместо того, чтобы жарить шесть упаковок сочных стейков на своём гриле, он был здесь. Охотился и выслеживал сына Дэймона Дэя, Вира.

Бля*дские. Драконы.

Он должен просто убить Вира. Его медведь издал горловое рычание, потому что, хотя он и зверь, он все время стремится выжить. Если он убьет Красного дракона, тогда сын Конга будет в ярости из-за Нокса, за убийство его лучшего друга, а мудак-горилла, вероятно, убьет его еще до того, как он перекинется в своего гризли. Все боялись Вира, потому что он был неуправляемым огнедышащим людоедом и бла-бла-бла. Его боялись все, кроме Нокса.

Нет, Торрен был его наседкой. Вир превращался в своего дракона только раз в несколько недель. Но Торрен все время перекидывался, словно он ничего не мог с этим поделать. Он был полностью зрелым оборотнем, который слишком много лет прожил без собственной стаи и уже частично сошел с ума. Он притворялся, что это не так, но Нокс был сыном Клинтона Фуллера. Он мог учуять безумие за милю.

Все думали, что Нокс был сумасшедшим, но он, черт возьми, им не был. Он просто ненавидел всех и не хотел играть в их вечное «давайте поговорим о погоде». Затворник не равен сумасшедшему. Торрен и Вир были чокнутыми.

Нокс вцепился в руль и заехал на стоянку гостиницы «Фоксбург», расположенной на берегу реки Аллегейни. Симпатичный город, если вы любите живописные горы и чувствуете себя уютно в маленьком городе. Здесь, наверное, все про всех знали. Деревья были другими, дома и запах этого места тоже, но чем-то это напоминало ему дом. Горы Деймона были очень похожи на эти, и, вероятно, поэтому Вир выбрал Аппалачи.

Жаль, что Вир проведёт год в тюрьме оборотней.

И это чертовски точно. Нокс прибыл сюда, чтобы охотиться за его огнедышащей задницей, и он был хорош в охоте за головами. Его телефон зазвенел от уведомления, поэтому Нокс остановился, чтобы проверить его. Большой Тупой Красный Дракон только что использовал свою кредитную карту в местном продуктовом магазине. Идиот ничего не понимал в побеге. Главное правило: использовать только наличные.

Нокс попытался развернуть свой старый грузовик, но остановился. Как у человека с усиленными инстинктами, у него волосы на затылке дыбом встали. Конечно, у него за плечами были два дьявола, никаких ангелов, но эти дьяволы сотни раз спасали его от неприятностей. И прямо сейчас, они шептали: «произошло что-то странное».

Точно. Вир был большой, безмозглой крылатой ящерицей, когда он перекидывался, но как человек? Вир не был настолько туп. Он второй раз использовал кредитную карту, и это произошло, как раз в тот момент, когда Нокс въехал в город? Конечно нет. Это он охотится или за ним?

Нокс прищурился, глядя на ряд магазинов вниз по улице. Он уже знал этот город. Это первое что он сделал, когда собирался на охоту. Он исследовал это место до дыр, чтобы было меньше шансов быть застигнутым врасплох. Подождите минутку и увидите, что произойдет, когда я разорву Красного Дракона голыми руками. Или, в его случае, лапами с когтями.

Неа. Он не собирался преследовать его прямо сейчас. Оба дьявола на его плечах дружно закивали и улыбнулись зубастыми улыбками.

Нокс припарковался на стоянке гостиницы, прямо над линией, чтобы никаким человеческим пердунам не пришла в голову гениальная идея припарковаться прямо рядом с ним, поцарапать его грузовик и навлечь гнев медведя Нокса. Он жил один глубоко в Горах Деймона не просто так. Глядя на гостиницу, он раздраженно вздохнул при мысли о том, что его запихнут туда с другими людьми. Его настроение вот-вот испортится, и он ни черта не мог с этим поделать, кроме как винить зверя внутри себя. Он был медведем-одиночкой, может быть даже шатуном, хрен его знает. Все, что Нокс знал, это то, что люди — хотя, что лукавить, не только люди, но и оборотни — вызывали у него дикую ярость.

Новый план. Он собирается зайти в гостиницу, затем подождать, пока не узнает, что Красный Дракон находится далеко от магазина, а затем провести разведку. Может быть, завтра, если его инстинкты успокоятся, он встретится с Красным Драконом. Это было опасно, потому что Вир был бесконтрольной тварью. Он был непредсказуем, а с Торреном в качестве его телохранителя? Ноксу могли вырвать горло и сжечь его труп за считанные секунды. Они ненавидели его, и это чувство было чертовски взаимным. Деймон Дэй хотел, чтобы его сына доставили как можно тише, а это означало, что у Нокса не было поддержки, и ему нужно было быть еще более осторожным, чем обычно.

Может быть, завтра он станет той ракетой, которая снесет с лица земли гребаный мир Вира.

Сегодня? Дьяволы на его плечах были слишком громкими. Они хотели ощутить на себе огонь Вира и выжить.

Сегодня ночью он будет охотиться на окраинах новой территории Красного Дракона, тихо и незаметно.

Глава 2

Невада Фоксбург, подрагивая, тяжело выдохнула и попыталась набраться смелости, чтобы открыть дверь своей серебряной «Ма́ксимы».

Просто сделай это. Здесь не так много людей.

Она говорила это себе, каждый раз, когда ходила за продуктами.

Социопатия, всегда со мной, так что я даже научилась справляться с этим. Но на этой неделе всё было просто ужасно.

Она попыталась снова открыть, но оторвала руку от дверной ручки, а затем, в отчаянии, ударилась головой об изголовье сиденья. Черт возьми, сделай уже это!

Страх был даже не от мысли пойти в магазин и выбрать еду ночью, когда большинство женщин и не думают появляться в одиночестве. Страх усилился из-за количества машин на парковке. Их было пять. Две из них принадлежали кассиру, Джимми, и менеджеру небольшого продуктового магазина Эсмеральде, но остались еще три машины, которые должны были принадлежать клиентам. Во вторник в одиннадцать часов обычно было не так много народу. Она систематически приходила в разное время, чтобы выяснить, когда было наименьше народу, но в этот вторник все пошло наперекосяк. Ей нужно было купить: арахисовое масло, бананы, крекеры с сыром, зубную пасту, хлеб и галлон ванильного мороженого, чтобы справиться с безумием этой недели. Но вот она сидела здесь, следила за двумя парнями в спортивной одежде, которые весело болтали, проходя через парковку в магазин.

Почему она не может быть, как они? Магазины и толпы, очевидно, их совершенно не пугают.

И они были людьми. У них не было животного, к которому можно было бы обратиться, когда они защищались. Не как у нее. Она была самым слабым оборотнем, который когда-либо рождался.

Прикусив губу, Невада закрыла глаза и посчитала до пяти, затем заставила себя открыть дверь. «Кладовая Эсси» была единственным продуктовым магазином в тридцати милях, открытым так поздно, и она закрывалась через час. Ей нужно было покончить с этим как можно скорее.

Сосредоточься на одном шаге, потом ещё и ещё. Нет ничего странного, если кто-то скажет привет. Люди делают это из вежливости, а не грубости. Боже, где её животное? Прямо сейчас она даже не чувствовала его. Маленькая тварь спряталась глубоко внутри нее, напуганная, как обычно, свернулась в свой маленький плотный шар, который Невада не чувствовала, словно его и нет.

Машина пропищала, когда она заперла её ключом. Она прижала свою сумочку поближе к себе, как щит, и пошла через две маленькие дорожки между парковкой и «Эсси». Глядя на раздвижные стеклянные двери, она чуть не выпрыгнула из кожи, когда грузовик нажал на тормоза, и его занесло прямо рядом с ней. Невада покачнулась назад и закричала в ужасе, пока ржавый, старый красносеребристый Dodge Ram тормозил на парковке.

— Какого хрена, леди? — закричал мужчина за рулем в окно. — Смотрите по сторонам!

Невада замерла посреди дороги, запертая в яростном, пронзительном синем взгляде мужчины, ее бедра были всего в дюймах от переднего бампера грузовика. О, он был очень зол. А она не могла заставить себя двигаться, даже если пыталась. Его борода была густой и покрывала нижнюю часть лица, но его светлые волосы были коротко обрезаны по бокам и длиннее на макушке. Он был похож на викинга. Даже отсюда она могла увидеть, как клетчатая рубашка натягивалась на мускулистых плечах. Его рост сделал его еще более пугающим, но именно то, как он держал ее взгляд, пугало больше всего.

— Привееет? — спросил он, размахивая рукой перед её лицом.

Она не ответила. Она могла бы с таким же успехом быть эскимо прямо сейчас. Испуганным эскимо.

Мужчина громко вздохнул, а затем это превратилось во что-то ужасающее. Громкий, рычащий рокот исходил от грузовика, когда он сжал свои ярко-белые зубы, чтобы заглушить звук. Он прищурился и перевел свое внимание на ее грудь, затем снова на ее глаза.

— Будьте добры, отойдите с дороги, — процедил он сквозь зубы.

Это он чуть не сбил ее! Она была на тротуаре и имела право идти, когда захочет.

— Ты действительно злой, — прошептала она дрожащим голосом.

Мужчина выглядел растерянным, и часть гнева исчезла с его лица.

— Ну… Спасибо.

— Ладно, тогда, — она пробормотала с кивком. Он был странным, очевидно, и она тоже была странной и этот разговор не будет иметь никакого результата.

Она наклонила голову и пошла в магазин быстрыми, резкими шагами, тренер гордился бы ею.

Она хотела вернуться в свою машину, уехать отсюда и прожить до ужина на одном воздухе, но она не хотела доставлять этому зверю удовольствие наблюдать, как она убегает, как маленькая курица. Вот кем она должна была быть — куриным перевёртышем. Коо-ко-ко.

Щеки горели, она покачала головой и попыталась не думать о том, как неловко она повела себя с этим мужчиной. Она всегда вертела в голове пленку — вертела бесконечно, то, как странно она себя вела в обычных разговорах — и это никогда не помогало. Это просто заставляло ее чувствовать себя плохо.

Дрожащими руками, она вытащила свой список из сумочки, вместе с фиолетовой ручкой, а затем направилась к продуктам, решив запастись всем, чтобы не ходить по магазинам еще минимум две недели.

Она бродила по магазину, но когда она засовывала нектарины в пластиковый пакет, раздался низкий свист. Униженная, она подняла глаза, ожидая, что это будет тот странный человек, который чуть не раздавил ее на тротуаре, как жука ботинком. Но это не так. Это был один из тех парней в спортивной одежде, которых она видела раннее. Один из них кивал и смотрел на нее, как на кусок бифштекса, а другой смотрел прямо на ее грудь с грубой, хищной улыбкой, от которой у нее мурашки пошли по рукам. Отлично. Именно то внимание, которое она ненавидела. Она их не узнала, а город был по сути деревней. Она выросла в Фоксбурге и знала всех. Эти ребята, вероятно, были туристами.

Она отвернулась от них и поспешила к следующему проходу. Так что она взяла на несколько нектаринов меньше, но лучше быть в безопасности, чем расстраиваться из-за этого. Чуть дальше стоял мужчина постарше, уставившись на замороженные овощи за стеклянными дверями морозильника.

Когда он посмотрел на нее и показал в приветствии дружелюбную улыбку, она боролась с желанием повернуться и найти пролёт поуединеннее.

— Добрый вечер, — сказал он, поправив очки у себя на переносице.

— Я в порядке, спасибо. — Боже мой, что это было? Она схватила буханку хлеба и кинула ее в корзину, даже не проверив срок годности.

Быстро двигая ногами, она приостановилась за Поп Тартс, но те парни были рядом. Ее немного занесло с тележкой к выходу, и она медленно отъехала. Только они последовали за ней, переглядываясь, хихикая. Издеваются. Ничтожества.

Она развернула тележку и направилась назад. Молоко и яйца. И немного кислорода, потому что она не могла дышать. В её груди было так тесно, что Невада была на грани паники. Она делала это и раньше, выходила из магазина и оставляла все свои продукты в корзине, только потому, что не могла справиться с толпой.

— Как тебя зовут? — спросил темноволосый парень.

Мурашки, мурашки по всему телу, и это больше не было обычной социопатией. Ее внутренняя лиса проснулась и рычала. С этими людьми было что-то не так. Они включили всё её инстинкты и заставили её зверя рычать или драться, или, возможно, и то, и другое.

Как только смогла двигаться, Невада вытащила бутылку молока из холодильника, а затем сунула в тележку коробку яиц.

— Давай, не прикидывайся недотрогой. Я просто спросил твое имя, — он медленно двигался к ней, рядом с другом.

Я не могу дышать.

Она не могла больше оставаться здесь. Невада толкнула свою тележку в объезд холодильника с мясными изделиями.

Но когда она попыталась проехать в новый проход, там встал темноволосый парень, с поднятыми руками в знак мира и пустой улыбкой на лице.

— Это был простой вопрос, а ты побежала, пришлось тебя обогнать. Успокойся. Я просто разговариваю с тобой.

Невада была заперта между холодильниками в центральном ряду, если только она не отступит назад. Но когда она стала поворачивать свою тележку, другой парень был позади нее с дикой улыбкой. Когда приблизился темноволосый мужчина, она бросила тележку, готовая перепрыгнуть через холодильник, только чтобы убежать от них. Другой парень приближался, и она больше не могла дышать. Слезы обжигали ей глаза. Слабая. У нее был нож в сумочке. Зачем оборотню носить нож, если у него были зубы и когти? Потому что ее зверь не появлялся и не помогал ей. Никогда. Она всегда была лишь человеком.

Она щупала сумку в поисках ножа, но его не было в кармане, где он обычно лежал, а они уже были близко. Слишком близко!

Ее задница ударилась о холодильник, пока она вертелась между двумя мужчинами.

— Недоумок номер раз и недоумок номер два, отойдите от леди, пока я не оторвал вам головы.

Невада посмотрела на бородатого мужчину с парковки, опираясь на другую сторону холодильника, как будто он был там все это время. Его голос был совершенно спокойным, но его глаза были нечеловеческого серебряного цвета и его лицо было искривлено во что-то ужасающее.

— Отъ*бись, оборотень, — сказал темноволосый. — Мы просто разговариваем с ней.

Гигантский бородатый чудак улыбнулся и почесал свою бороду. Смех, который исходил от него, был просто ужасен. Он оглушил её, тяжесть, исходящая от мужчины, забила легкие Невады. Не могу. Дышать! О, этот человек был монстром, и у этих людей не было инстинктов, которые у нее были. Они должны бежать. Она должна бежать. Никто не должен находиться с ним в одном здании.

Мгновение было тихо, а потом темноволосый мужчина рассмеялся и помахал рукой.

— Это же не серьезно.

Он отступил и кивнул подбородком другу.

— Увидимся, красотка, — сказал он. Его глаза были пусты, когда он бросил на нее долгий взгляд.

— Спасибо, — прошептала она.

— Побереги свои благодарности для тех, кому они нужны. Я не герой. Эти кретины не пускали меня к бекону. Ты тоже. С дороги.

Бородач нетерпеливо махал ей рукой.

Она стояла там в шоке, пока он не прошёл мимо неё, осторожно переступая через её кроссовки и поднимая руки, как будто он не хотел прикасаться к такой нелепости.

А потом он схватил шесть упаковок бекона, зажал их в руках, как младенца, и направился к кассе впереди, оставляя за собой шлейф из кусочков засохшей грязи с ботинок.

Ну ладно. Возможно, он был самым грубым человеком, которого она когда-либо встречала, но он только что спас ее. Он был сложен как танк. Его длинные волосы были выбриты в мягкий, небольшой ирокез, и татуировки выглядывали из-под его клетчатой рубашки у затылка. Он шел с уверенной грацией человека, который точно знал свое место в мире — на вершине пищевой цепи.

Большая кошка, медведь, горилла или кабан-перевёртыш — это были её догадки. Ну… вероятно, не кабан, потому что это было бы странно, он ест много бекона. Но всё может быть.

Когда он исчез за углом, она, наконец, сделала глубокий вдох. Выпрямившись, она постаралась купить всё, как можно быстрее, и исключила последние три пункта в своем списке, лишь бы выбраться оттуда. Как она выяснила, разговор с Джимми был не так уж плох, потому что она знала его, и он всегда был дружелюбным и понимающим, если она говорила что-то неловкое. После того, как она заплатила наличными, пожала ему руку, она сбежала из магазина. Невада протащила свою корзину через раздвижные двери и выехала на тускло освещенную парковку, как будто вождение корзиной, было олимпийским видом спорта. Но когда она добралась до своей машины, волосы снова поднялись на ее шее. Было слишком тихо, и она чувствовала, что за ней наблюдают.

Она огляделась, но увидела только Чудака с бородой в грузовике, в одном ряду от уличного фонаря. Его глаза сверкали серебром, а его губа была разбита. Красная струйка стекала по его бороде, окрашивая ее, и это не было единственным багровым пятном на нем. Его рука лежала на руле, а костяшки пальцев были порезаны и покраснели.

Что за хрень?

Когда она сильнее толкала тележку, его глаза мерцали через всю парковку, следя за ней. Этот человек был безумен и просто ужасен. Она оторвала от него взгляд. Еще бы секунда, и она бы совершенно точно сошла с ума.

Запаниковав, она засунула свои продукты на заднее сиденье своей «Ма́ксимы», разбрасывая их повсюду, но ей было все равно. Она просто хотела выбраться отсюда, запереться в своей квартире и снова чувствовать себя в безопасности.

Она думала о том, чтобы позвонить в полицию и рассказать про человека в грузовике, истекающего кровью, когда она съехала с парковки, но именно тогда какое-то движение привлекло ее внимание. Она ударила по тормозам. Прямо с другой стороны ее парковочного места двое мужчин лежали на асфальте. Темноволосый держался за живот, другой был без сознания, и у обоих лица были похожи на гамбургер.

Невада пыталась понять, почему они были у её машины, а не у их машины, через два ряда.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, и бородач все еще был в грузовике, глядя на нее через отражающее стекло. Но он не выглядел таким страшным, не сейчас, когда стало понятно почему он так выглядел. Эти ребята вышли на парковку и ждали у ее машины. Зачем? Она даже не хотела думать об этом. Но у них явно не было хороших намерений.

Грубиян о них позаботился. Опять.

Сплюнув кровь в окно, он выехал со своего парковочного места, а потом поехал к главной дороге, словно адская гончая возвращалась в ад. Нажав на газ, двигатель грузовика зарычал на всю округу и исчез в ночи, подальше от «Эсси».

Может, он и не хочет, чтобы его считали героем… но Невада?

Этот дикий и невозможно грубый человек только что совершил нечто очень героическое.

Глава 3

Вероятно, ему не нравится овсянка с изюмом.

Вероятно, ему ничего не нравится.

Дерьмо. Но овсяное печенье с изюмом было лучшим печеньем, которое умела печь Невада. Она сделала три шага в направлении гостиницы «Фоксбург», но затем развернулась и зашагала обратно к своей «Ма́ксиме». Может быть, ей следовало подарить ему подарочную карту в кафе, в качестве благодарности за то, что он разбил морды этим хищникам прошлой ночью. Или благодарственная открытка ручной работы? Она знала, как делать открытки. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Она пыталась глубоко вдохнуть, но ее легкие вечно застывали, когда она хотела войти в здание с большим количеством людей. Печенье было отличной идеей. Она провела все утро, делая их, и они были очень вкусными. Вероятно, он хотел бы съесть печенье. Папа всегда говорил ей, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не то, чтобы она пыталась завоевать чудака с сердцем медведя, но тем не менее. Она сделала правильный выбор с печеньем.

Что, если его нет в гостинице? И как она узнает номер его комнаты? Она даже не знает его имени. Может он вообще не остановился в городе. Может быть, он просто проезжал мимо прошлой ночью и хотел заехать за беконом.

Кусая нижнюю губу, Невада посмотрела на отель кремового цвета, затем сдула прядь волос с лица и заставила свои ноги направиться к входной двери. Если его там нет, то отлично. Однако, по крайней мере, она сможет сказать, что попыталась. Если бы она не сделала этого, она бы всегда задавалась вопросом, что бы было, если…

Может, его там нет и тогда ей не придётся беспокоиться о разговоре с ним. Они оба, очевидно, плохо умели общаться, но ее научили манерам, и она чувствовала себя обязанной сказать спасибо, в виде овсянки с изюмом. Это точно было не потому, что он был грубым, очень грубым, и, кажется, ему было на всё наплевать. И ни потому, что у него была сексуальная борода, которая, как она думала, никогда не станет для неё сексуальной до этой минуты. Он выглядел как дровосек, одетый в клетчатую рубашку с такими большими… сексуальными… мышцами. И тату.

Может, он полностью покрыт чернилами. Она никогда не увлекалась плохими парнями, но опять же, никто не стучал в дверь ее храма Путанг, так что, может, ей нужно было вытянуть сеть чуть пошире и ловить плохих парней и… Боже мой! Нет. Это благодарность, а не секс. Сосредоточься.

Она потянулась к ручке двери. Два раза струсила, а потом с третьей попытки смогла.

Путанг было грубым словом. Откуда оно взялось? Это было так близко к матершиному проклятию. Мама воспитала её, как леди, и забила ей в голову, что дамы не говорят таких слов. Мама бы, буквально, начала гадить кирпичами, если бы узнала, что Невада сама придумала это неприятное слово.

Прошлой ночью медведь трижды ругнулся. Она посчитала. Он был плохим парнем.

А что сказать о ней самой, когда она всю ночь думала о его пронзительных голубых глазах, и о том, что он почувствовал, когда был таким теплым и доминирующим, идя рядом с ней, и о том, как он баюкал этот бекон, как маленького ребенка?

— Я могу вам помочь? — спросила женщина за стойкой регистрации.

Ее звали Анита, хотя на бейджике этого не было написано. Невада знала кто она такая, потому что она ходила с ней в школу. Анита была старшеклассницей, когда та была первокурсницей средней школы. Анита ненадолго сбежала из этого места и зажила жизнью в Атланте, но в итоге оказалась здесь. Все возвращаются. Это место было похоже на чёрную дыру.

— П-привет. Хмм. — Давай думай. — Я кое-кого ищу?

— Мы не разглашаем имена постояльцев. Это против политики гостиницы.

— О, ничего страшного, я даже имени его не знаю.

Темные брови Аниты опустились.

— Лааадно.

— Эм… он примерно вот такой: ого-го. — Невада подняла руку на фут над головой. — И у него есть эта эпичная борода. Мышцы. Татуировки.

Ее голос становился мечтательным. Забудь про это! Невада откашлялась и нервно шаркнула ногами.

— Я испекла ему печенье. Он как бы… спас меня. Мою жизнь. Возможно, он спас мне жизнь. Я так считаю. Я не уверена, потому что я немного запуталась в том, как все…

— Мне не нужна история вашей жизни, — пробурчала Анита, печатая на компьютере. В старшей школе она тоже не была милой девочкой.

— Да-да, точно. Вы знаете, в какой комнате он остановился?

— Я уже сказала, что разглашение информации противоречит правилам, — голос Аниты сейчас звучал очень монотонно.

— Ладно, — прошептала Невада. — Простите. Спасибо, в любом случае. — Она повернулась, чтобы уйти, но заставила себя развернуться. — Просто… я действительно хотела сказать ему спасибо.

Анита запрокинула голову, уставилась в потолок и издала долгий раздраженный стон. А потом посмотрела на Неваду с прищуренными глазами.

— Тот, кого вы описали… — медленно произнесла она. — Вероятно, он из тех людей, которые любят пить виски.

Невада нахмурилась.

— Что, простите?

— Скорее всего, он любит виски.

Анита качнула головой вправо.

— Пить любит. Алкоголь. Он, наверное, любит выпить.

— А? — сбитая с толку, Невада уставилась на загадочную женщину.

— Черт тебя возьми, он в баре!

Невада повернулась к небольшому бару на другом конце огромного зала. Конечно же, Медведь был там, и его ледяные голубые глаза уставились прямо на нее. Ооо, она хотела убежать. Разговаривать с Анитой было достаточно тяжело, но теперь она была смущена и чувствовала себя очень глупо. Жар уже разлился по ее шее, и, несомненно, к тому времени, когда она доберется до него, у нее будут алые щеки.

И как только она убедила себя, что должна уйти, Медведь раздраженно покачал головой и махнул ей рукой. Она действительно не хотела к нему идти, но он мог на неё разозлиться за это.

Когда она подошла к нему, он отхлебнул из рюмки напиток, который действительно был похож на виски, а затем слишком резко поставил крошечный стаканчик. Он издал глухой звук, от которого ее слишком чувствительные уши заложило, и она подпрыгнула. Он был очень груб. Когда Невада подошла достаточно близко, то заметила, что его ботинки были грязными. Снова. Он размазал засохшие куски по всему ковру. Этот парень оставлял за собой хаос. Горячий, сексуальный хаос.

— Я пришла сказать спасибо, — выпалила она в тот же момент, когда он спросил:

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Ох.

Невада нервно засмеялась и не могла встретиться с его глазами, которые смотрели грозно и прямо на нее. Она прижала банку с печеньем к животу, как будто это могло остановить её дрожь.

— Еще не Рождество, — сказал он низким рокочущим голосом.

— Извините?

— Что это значит, извините? Извинение за что?

— Оу, ни за что. Я спросила, о чём вы?

Его светлые брови вздернулись, как две арки Макдональдса.

— Тогда почему бы тебе просто не сказать, что это? — Он ткнул пальцем в банку с печеньем. — Здесь есть дельфины в шапках Санта-Клауса. Сейчас не Рождество, так почему ты таскаешь это с собой?

— А! Верно.

Она еще раз нервно рассмеялась и покачала головой из-за своей глупости.

— Эмм, это единственная банка, которая у меня есть. Я купила ее на блошином рынке за семьдесят пять центов. Вообще-то у дамы, которая мне ее продала, был весь набор, но я почему-то захотела именно эту. На других были росомахи, коалы и золотые рыбки в маленьких шапочках Санта-Клауса и… — он смотрел на нее так, будто она сошла с ума, поэтому она объяснила: — Я много болтаю, когда нервничаю. И я не разговариваю часто с людьми, так что я немного… плоха… в этом.

Мужчина медленно моргнул.

Невада сунула ему жестяную банку, снова глядя на ковер.

— Я сделала это, потому что думаю, что ты избил тех парней, потому что они ждали меня прошлой ночью возле «Кладовой Эсси», и моя мама всегда говорила мне, что лучший способ отблагодарить кого-то — это сделать дорогой подарок, но я не могу позволить себе дорогие вещи, и кроме того, я почти уверена, что она сказала это только потому, что ей нравится, когда мой папа покупает ей блестящие вещи, а я готовлю овсяные печенья с изюмом, но вам, вероятно, даже не нравятся такие, но я делаю их лучше всех.

Невада закусила нижнюю губу, чтобы перестать бормотать.

— Я ненавижу печенье.

— Хах! — выпалила она и зажала рот рукой, когда ее смех эхом разнесся по комнате. Ее щеки горели до самых кончиков ушей.

— Моя ненависть к печенью забавна?

— Да. Нет! — Невада скуксилась. — Просто я так подумала, когда прокручивала в голове, как пройдет этот разговор. Хотя… — она огляделась, чтобы посмотреть, смотрят ли люди, но никто не смотрел. — На самом деле все идет гораздо хуже, чем я себе представляла. Но настолько хуже, ещё не было. Обычно я думаю о наихудшем сценарии, а когда всё не так уж и плохо, я чувствую облегчение.

Медведь нахмурился.

— Итак, ты устанавливаешь свои ожидания очень низко, поэтому никогда не разочаровываешься.

— Ну… это звучит ужасно, когда ты так говоришь… но… да.

Она осторожно встряхнула печенье, чтобы напомнить ему взять его.

— У меня тоже очень низкие ожидания.

Он вырвал банку из ее рук, открыл крышку и понюхал.

— Я собираюсь съесть всё.

— Хорошо.

Они смотрели друг на друга в течении трех морганий, и это был для нее сигналом уйти.

— Ладно, спасибо, пока.

Невада развернулась на каблуках и быстро направилась к двери.

— Нокс.

— Извините? — спросила она, потом покачала головой и снова смутилась. — Я имею в виду… что?

— Меня зовут Нокс. Я ненавижу людей и буду очень дерьмовым собеседником. Мне нравится тишина, и я не люблю новые вещи или перемены. Или долбоебов, которые ждут девушек на стоянках.

— Хорошо, — сказала она высоким голосом.

— Это было самое подробное приглашение к дальнейшему знакомству, которое ты могла получить. — Он кивнул на барный стул рядом с собой. А потом развернулся и заказал еще две порции «Джеймсона».

О-о. Она на цыпочках подошла к стулу рядом с ним, как ненормальная, а затем осторожно села. Кресло было кожаным и издавало пукающий звук.

Нокс не засмеялся, но когда он посмотрел на нее, она почти увидела улыбку на его губах. Там, точно-точно, в самых уголках.

— Не смотря на звук, это было не то, о чем ты подумал, — сокрушенно произнесла она.

Нокс наклонился, его ноздри раздулись, когда он обнюхал ее. Она не знала, бежать ли, дать ему пощечину за то, что он думал, что она действительно пукнула в первые тридцать секунд, проведенные с ним, или блевануть, потому что это был самый унизительный момент в ее жизни.

— Что ты такое? — спросил он, когда бармен поставил между ними пару стопок прямо поверх развернутой карты Фоксбурга и окрестных гор.

— Человек, — процедила она.

— Неправильный ответ. А: это наглая ложь. Я слышу это в твоем голосе. Б: твои глаза были чертовски золотыми прошлой ночью, когда эти идиоты прижали тебя в продуктовом магазине, и В: ты пахнешь мехом. Это исключает ежа, морское существо и пернатых оборотней.

— Стой, есть морские существа? Например… есть ли осьминоги-оборотни, которые просто плавают вокруг, затаив дыхание, а затем снова превращаются в людей? Или ты про русалок? Было бы круто, если бы были русалки.

Глаза Нокса сузились до кристально-голубых щелочек.

— Ты много говоришь.

— Зато я не ругаюсь матом.

— Возможно тебе следует. Это заставляет чувствовать себя лучше во многих вещах.

— В каких, например?

Нокс оторвал от нее взгляд и перевел его на карту под руками. Его голос был без эмоций, когда он пробормотал

— Жизнь. Маты делают жизнь лучше.

— Я хочу щенка.

— Прости? — сказал он невозмутимо, не поднимая глаз.

— Тот, кого я хочу взять, очень милый. Хочешь увидеть фото?

— Нет. Если бы ты была драконом и жила в этих горах, — сказал он, ткнув пальцем в карту, — где бы ты устроила свое логово?

— Настоящим драконом? — спросила она, паникуя при этой мысли.

— Неа. Гипотетически говоря. Я люблю играть в такие игры. Если бы ты была драконом, а не раболепной, хотя и сексуальной маленькой лисой-оборотнем, где бы ты разбила лагерь?

Невада чуть не подавилась воздухом и в спешке огляделась, чтобы посмотреть, не слышал ли кто-нибудь.

— Ты не можешь говорить это вслух. Здесь об этом никто не знает.

— Что ты сексуальна? Поверь мне, они знают.

— Нет! — закричала она шепотом. — Что я лиса.

— Да, я тоже не думал, что лисы ещё существуют, — сказал он обычным голосом.

Ей хотелось разорвать его глотку, что было безумием, потому что ее наклонности были какими угодно, только не кровожадными.

— Я ухожу.

— Отлично.

Он одарил ее пустым взглядом из-за того, что она осмелилась уйти.

Она встала и покрепче прижала к себе сумочку.

— Я не понимаю тебя.

— Никто не понимает.

— Ты груб почти во всем, что говоришь, но у тебя возникают проблески тепла, которое заставляет меня думать о тебе.

— Я не из тех мужчин, которых ты можешь исправить, так что, если ты думаешь об этом, то уходи прямо сейчас. Я не изменюсь. Я камень. Я не поддаюсь на такое.

Было что-то такое разочаровывающее в его прямом отказе идти на компромисс, но было нечто интригующее в его абсолютной честности. Разочаровывающе и интригующе, ровно настолько, чтобы заставить ее задуматься над своим решением уйти.

— Так ты заставляешь всех вокруг идти на компромисс, а сам в ответ никогда не меняешься.

Что-то похожее на боль мелькнуло в его глазах, но затем они стали такими жесткими и холодными, что она подумала, что ей это показалось.

— Достаточно. Я говорил тебе, что не люблю людей и не люблю перемен. Сядь и поешь со мной начос, поговорим о гипотетических драконах и выпьем виски. Это то, что я могу тебе предложить. Больше ничего.

— Почему?

— Хватит вопросов.

— Почему ты не можешь предложить большее? — снова спросила она, отказываясь позволить ему увильнуть от темы. — Почему ты не можешь быть милым? Почему ты решаешь за меня? Почему, когда я говорю, что не ругаюсь, тебе хочется, чтобы я ругалась?

Почему ты так сломлен? Последнее она тщательно держала в себе, не давая вырваться этим словам, потому что оно было слишком глубоким и было слишком рано.

Его губы дернулись в рычании. Он наклонился к ней.

— Потому что я сын проклятого медведя, воспитанный зверьми, воспитанный так, чтобы никто на меня не влиял, и я воспитан поднимать два средних пальца любому, кто посмеет попытаться изменить меня. Я тот, кто я есть. Прими это или уходи.

— Но я должна измениться, чтобы чувствовать себя более комфортно рядом с тобой.

— Нет, Невада Фоксбург. Я бы тоже не попросил тебя измениться. В этом вся прелесть, провести день с кем-то, кто ни о чем не знает и не думает. Ты можешь быть просто той, кто ты есть, рядом со мной, и я не буду осуждать.

— Потому что тебе все равно.

Нокс пожал плечами.

Она должна уйти. Нокс был опасен. Мало того, что он был физически опасен для маленького оборотня вроде нее, он также был опасным для ее сердца. Проклятый медведь? О, теперь она знала, кто он. Он был единственным сыном Клинтона Фуллера — полуодичавшего, гигантского гризли-оборотня с бешенством, которое, видимо, передалось его сыну. Нокс был гризли. Конечно, был. Но Нокс также был слишком интересен и всё же, все ее инстинкты кричали, что он доставит неприятности. Сексуальные, горячие неприятности. Как друзья, они были обречены. Лисы связываются с лисицами. Это главное правило. Даже если Нокс и был заинтересован, они были из двух совершенно разных миров.

Он был опасен и безопасен одновременно.

Она медленно опустилась на барный стул. И мягко, как дыхание, прошептала:

— Ты сказал, что я интересная, но я думаю, что ты сам можешь быть интересным.

— Комплименты мне, тебе не помогут.

Невада разочарованно выдохнула, убирая прядь волос, упавшую на лицо.

— Ты груб, бескомпромиссен, вероятно, не понимаешь простые просьбы, и тебе действительно следует почистить ботинки, прежде чем ты войдешь куда-либо. Ты слишком громкий, слишком беспечный и слишком грубый, и я думаю, что когда-нибудь ты будешь спарен со своей идеей, что тебе лучше быть одному, потому что люди слишком много работают. В место того, чтобы признать, что это ты стал причиной своего одиночества.

Нокс подарил ей медленную и искреннюю улыбку.

— Намного лучше.

Он великодушно кивнул.

— И спасибо тебе.

Глава 4

Нокс старался не пялиться на Неваду.

Он хотел быть крутым парнем, но она чертовски усложняла ему задачу.

Сексуальная. Сочная. Лисичка.

Сейчас она была пьяной, расслабленной. Он нуждался в ней, чтобы расслабиться. Что-то с ней было не так, но он не мог понять, была ли это проблема с ее человеческой или животной стороной. Ей не нравятся люди. Нет. Не так. Она не могла общаться с людьми. Она съеживалась, когда кто-нибудь проходил слишком близко с её барным стулом. Даже после трех шотов, разговор с барменом, заставил ее заикаться, краснеть и говорить тише, как будто она совсем не была выше его. В этом не было никакого смысла и одновременно имел весь смысл в мире сразу.

Почему? Потому что у Нокса такой же геморрой с людьми, только другого плана. Главная проблема была в его звере, и какая-то эгоистичная часть его души надеялась, что она боится тоже из-за своего зверя, поэтому ему не нужно чувствовать себя таким чертовски одиноким со своими заморочками.

Монстр — эгоист. Он должен оставить ее в покое.

Все, что он делал, это делал окружающих его людей несчастными. О, он знал это. Он не слепой. Нокс ссорился со всеми, кто ему нравился, кого уважал. А тех, с кем он бы хотел подружиться, отталкивал.

И эта женщина. Чертовски красивая. Ее фигура похожа на восьмерку, первоклассная грудь, которая бы легла в его руки, как влитые. Узкая талия, большая задница. Он не мог перестать представлять, как прижимается к ней сзади. Длинные каштановые волосы, волнами опускаются по плечам. Мягкие карие глаза, которые становились золотыми, когда она была напугана или когда кто-то подходил к ней слишком близко. Полные губы, которые дарили ему легкую улыбку, чем больше шотов она выпивала. Красные. Губы она накрасила красным, в цвет своей майки, которую носила под серым кардиганом до колен. Невада была прекрасна. Здесь можно было любоваться только ею, и это мешало сосредоточиться. Она то и дело опускала взгляд и краснела, когда говорила своим мягким, застенчивым голосом. Она была хорошей девочкой, которую он хотел сделать плохой, и плевать, что это о нем говорило.

Невысокий лысый чувак снова прошел слишком близко, и Невада немедленно отшатнулась, чтобы убраться от него как можно дальше. Её грудь вжалась в барную стойку. Нокс сжал кулаки, чтобы не поддаться желанию разорвать парню глотку, только за то, что он ее напугал. Невада уничтожит его чувство самосохранения, если она не справится со своим страхом. Он уже отдубасил двух парней, которые подошли слишком близко.

Она откусила чертовски вкусное начос. Невада сосредоточенно жевала, и ему захотелось присосаться к её сочным губам. Монстр внутри него действительно хотел скинуть рюмки и салфетки со стойки, посадить на верх, сорвать с нее трусы и вбиваться в нее сзади до потери пульса. И к черту всех, кто увидит, как он заявляет на неё права. Но, в отличии от него, она не была извращенкой. Ей, вероятно, не понравилось бы публичное доминирование. Но это же возможно? Она приготовила для него печенье. Это хороший знак. Она достаточно долго думала о нем, чтобы встать пораньше готовить. Она потратила на это своё время.

Он открыл банку и закинул печенье в рот. Чертовски вкусно. Он солгал, когда сказал ей, что ненавидит печенье. Пристрастие к сладкому — его главная слабость.

— Я не припомню, чтобы где-нибудь в этих местах были трейлерные парки, — пробормотала она, выгибая розовый ноготок над картой, расположенной на стойке. — Единственный, который я знаю, находится здесь, в пригороде.

— Ха, — хмыкнул Нокс, дожевывая печенье.

Вир и Торрен не стали бы селиться так близко к городу. Красному Дракону нужно было место, когда он перекидывается, а Торрен самец с большой задницей без клана. Ему нужно уединение, иначе он слетит с катушек. Может быть, они затащили свои трейлеры на какую-то равнину в горах, но он проверил документы, и Вир не покупал здесь землю. За последние три месяца никто ничего не приобретал.

В раздражении, Нокс поскреб указательным пальцем край большого пальца, привычка, сохранившаяся у него с детства.

Возможно, кредитная карта Красного Дракона была украдена. Или, может быть, Вир платил какому-то мудаку, чтобы тот время от времени совершал покупки, чтобы следопыты сбились со следа. Может быть, он скрывался в другой части света, а Нокса обманули. Возможно, их с Торреном вообще не было в Фоксбурге.

Он исследовал каждого оборотня в этом районе, и, насколько ему известно, их было всего два. Старый медведь гризли в горах и самка тигра, которая жила здесь только в теплые месяцы и ездила на работу, когда выпадал снег. Нокс посмотрел через массивное панорамное окно гостиницы, на реку снаружи. Облака были серыми и клубились, а ветер хлестал деревья над водой. Снег близко, так что тигрица уже уехала.

— Почему ты не зарегистрирована? — с любопытством спросил Нокс. Обычно ему было плевать на чье-то прошлое, но в этот раз, он был взволнован. Он даже не знал, что лисы-оборотни все еще существуют.

— Потому что никто из нас не регистрируется. Это против правил.

Неужели в её сладком мелодичном голосе проскользнули нотки обиды?

Он привлек внимание бармена взмахом руки и прорычал

— Воды.

Он не поблагодарил долговязого Алекса, как было написано на его бейджике, когда тот поставил перед ним стакан. Нокс не чувствовал никакой вины за грубость. Он легче дать ему большие чаевые вместо того, чтобы заставлять себя быть фальшиво-вежливым. Деньги всегда говорили громче слов.

— Какие правила? — спросил Нокс, подталкивая к ней ледяную воду.

Она взяла стакан и машинально отхлебнула. Ему это не понравилось. Она его не знала, а он мог бы подсыпать ей всё что угодно. Ему придется научить Неваду быть более осторожной, когда она что-то пьет.

— Правила лис, — прошептала она. — Их много.

— Но ты должна зарегистрироваться. Это человеческий закон. Им нравится следить за нами.

— Человеческий закон на букву Г.

Судя по всему, она действительно не матерится. На мгновение он подумал, не сказать ли ему что-нибудь, чтобы разозлить ее, чтобы посмотреть, сможет ли он заставить ее сказать «иди на хер».

Едва сопротивляясь желанию, он вместо этого спросил:

— Как вы избегаете регистрации? Как сделать так, чтобы о вас никто не знал?

Невада фыркнула.

— Шаг первый, держись в сотне миль от драконов. Самое глупое, что вы, оборотни, делаете, это встаёте под их крыло. Ты знаешь, что они главные ориентиры, верно? Они, словно огромный маяк для человеческих законников. За ними пристально наблюдают, как и за всеми оборотнями, собравшимися под их защитой. Никому нет дела до лис в Фоксбурге. Нокс Фуллер, хочешь знать, почему?

— Вроде как, — признал он сквозь хмурый взгляд. Какого хрена его это заботит?

— Потому что все смотрят на горы Деймона, горы Харпера и горы Кейна. Они следят за драконами, потому что они как ядерные боеголовки. Это единственное оружие, которого люди боятся. Что такое несколько оборотней в маленьком городке? Не о чем беспокоиться, когда у них есть драконы, собирающие армии.

— Армии?

— Не буквально. Они просто набирают оборотней в кланы. Безопаснее всем вместе и всё такое, но посмотри на это с точки зрения людей. У вас есть чертовы драконы, собирающие верных оборотней. Перевёртыши крупных хищников. Неважно, что они просто строят семьи, команды, связи и дружбу. А для людей? Это армии. Меньшим оборотням вроде меня проще, чем вы думаете, избежать регистрации, когда огнедышащие сеют хаос. Фоксбург в безопасности, потому что здесь нет драконов.

О, как иронично. Потому что, если Нокс прав, самый большой, самый сильный и самый нестабильный дракон был где-то здесь. При первых признаках боя Вир сожжет это место дотла и развеет пепел Фоксбурга.

— Хорошая теория, — небрежно сказал он.

— Это не теория. Это работает уже десятилетиями для моего логова.

— Логово?

— Лисье логово. Мне нельзя говорить о нём.

Она снова сделала глоток.

— Просто я вообще мало разговариваю и иногда скучаю по диалогу с кем-то?

Невада сказала это вопросительно, и Нокс нахмурился.

— Почему?

— Потому что я нахожусь за пределами юрисдикции логова. Исключена. Я другая, а отличия для лис — это очень плохо. Меня не избегают, но они и не ищут меня. Я работаю из дома, потому что боюсь людей. Я постоянно играю музыку, иначе я бы утонула в тишине. А в последнее время я разговариваю сама с собой, потому что скучаю по звуку голоса.

— Поэтому ты вчера так поздно ходила по магазинам?

Она опустила подбородок и не хотела встречаться с ним взглядом. Стыд залил ее щеки румянцем.

— У меня есть братья и сестры. Много. Мы создаём большие семьи. Много семей. Они уже все нашли свои пары, а мои родители не могут найти мне пару, поэтому я просто остаюсь прежней, год за годом, никаких улучшений, застывшая, живу в городе, которому я не принадлежу.

— Твои родители ищут тебе пару? Это пи*дец.

— Это не… совсем так… Если ты такой как я, тогда ты не сможешь самостоятельно найти пару. Кто захочет разбираться со всем этим бардаком? — спросила она, указывая на себя. — Я не могу делать покупки даже днем. Не могу разговаривать с людьми.

— Ты прекрасно со мной разговариваешь.

— Ты другой, а я навеселе.

Ладно, это ему действительно понравилось. Она назвала его другим. Ему легко было быть другим. Но когда она отхлебнула воды и осмелилась посмотреть прямо на него своими нежными карими глазами, он содрогнулся. Он видел её будущее, удручающе растянувшееся перед ней. Он представил ее в паре с нелюбимым безликим оборотнем-лисой, который навсегда заставит ее сидеть дома. Нокс хотел убить её будущую пару, которого и в помине ещё не было.

Когда из его груди вырвался рык, Невада вздрогнула и опустила взгляд.

— Прости, — прошептала она.

— Это не из-за тебя. Лучше тебе больше не говорить о том, что твои родители сватают тебя. Моя культура оборотней этого не любит. Природа моего зверя этого не переносит.

Ему нужно было выговориться, прежде чем он проболтается о том, что хочет защитить ее. Она сказала, что любой оборотень, в качестве пары, кроме лиса, обречен. Как чертовы Ромео и Джульетта. Он не был создан для пары, так что даже сама мысль об этом уже ужасающа. Она не должна быть в его вкусе, но Нокс уже представил десять различных способов трахнуть ее, и он заставит видеть только его. Он ракета, прицеленная в нее, и она даже не представляла, какие повреждения он может нанести. Ему нужно уйти, забыть её, выбить дерьмо из Вира, отправить его в тюрьму оборотней, а затем найти кого-то и потрахаться, как он делал это в других городах, в которых охотился. Это было самым безопасным выходом для него, но странно, что главной для него стала безопасность Невады.

Она не зарегистрирована? Ей точно не нужно, чтобы Вир привлек внимание людей. Он это точно сделает. Он был наименее осторожным из существующих драконов. Ему было наплевать на сжигание чужой собственности, и он был шумным и гордым людоедом.

У Нокса есть важное дело. Убери Вира к черту отсюда, забудь Неваду и ее еб*нутое лисье логово и вернись домой, к своему трейлеру и уединенной жизни глубоко в горах Деймона, где такой одиночка, как он, и должен находиться.

— Надо идти. Твое печенье не было таким уж ужасным, — пробормотал он, бросив несколько двадцаток за выпивку, начос и на хорошие чаевые.

Он уже собирался уйти, когда схватил банку с выпечкой, но на долю секунды задумался о том, чтобы эта банка стала предлогом отыскать Неваду и вернуть ей её, когда печенье закончится. Он уже поставил трекер на ее машину в продуктовом магазине. Он даже не знал, зачем он это сделал. Просто хотел увидеть ее снова. Плохо, Нокс.

В спешке он поставил банку на стойку бара и зашагал прочь, не глядя на Неваду. Однако он помахал ей двумя пальцами через плечо, что было лучшее прощание, которое он когда-либо делал для других.

— Хочешь пойти со мной на семейный ужин? — выпалила Невада ему вдогонку.

Ладно, у неё получилось его остановить. Должно быть, он неправильно ее расслышал. Нокс медленно повернулся.

— Ты хочешь, чтобы я познакомился с твоими родителями?

Видимо преисподняя покрылась льдом. Никто никогда не приглашал его познакомиться с родителями.

Невада выглядела как испуганный кролик.

— Эм… просто…

Ее голос был тих, как ветерок, и даже Нокс с его сверхчувствительным слухом едва мог ее услышать. Он сделал несколько шагов ближе.

— Просто, что?

— Просто я паршивая овца в своей семье, и я ненавижу ходить на эти собрания. Мы можем пойти, как друзья, но если люди будут говорить гадости, ты скажешь им, чтобы они отвалили на «х». Но ты бы, конечно, высказался точнее.

— А точнее, это как? — невинно спросил он. Скажи это!

— Х. У. Й. — произнесла она по буквам. Черт. Умная лиса.

— Почему они злы на тебя?

Невада перевела взгляд на свои ботинки и нахмурилась, так чертовски мило, ни у кого ещё не замечал такое.

— Я думаю, потому что я другая. А мы не должны отличаться. Им не нравится, что я не могу легко разговаривать с людьми. А все остальные жестоки, поскольку ко мне легче прикопаться.

Она просила о помощи. Чтобы он выполнял роль буфера. Взглянув на дверь, Нокс вздохнул. Он должен был уйти раньше.

— Если я скажу «да», то только потому, что люблю конфликты, а твой ужин звучит, как максимально возможный скандал.

— Максимал… Да, ты прав.

— А еще бесплатная еда.

— Изысканная бесплатная еда. Главное блюдо в меню на этой неделе — морской окунь.

— Это не потому, что ты мне нравишься, или беспокоюсь о тебе, или что я хочу тебя защитить, мне на это насрать, тонко говоря, — солгал он.

Невада кивнула, и ее глаза округлились, как луны-близнецы.

— Ладно.

— Я хочу больше печенья в качестве оплаты.

— Идёт.

— И минет.

Щеки Невады покраснели, и она прижала подбородок к груди.

Время для очередной лжи.

— Это шутка.

— Ох. Точно, — сказала она с вынужденным смехом. — Я поняла.

Проводить с ней больше времени было плохой идеей. К сожалению, Нокс был профессионалом в производстве плохих идей.

— Когда ужин?

— Завтра вечером. В-вот адрес, — пробормотала она, роясь в своей маленькой сумочке. Трясущимися руками вытянула визитку.

Нокс подошел к ней и выдернул её из пальцев так грубо, как только мог, чтобы она не влюбилась в него.

— Загородный клуб «Фоксбург», — прочитал он вслух. Он засмеялся. — Загородный клуб? Женщина, ты видела это?

Он провёл рукой по своему лицу, а затем закинул на плечо свою любимую клетчатую рубашку.

— Этот прекрасный образец мужчины не был создан для загородных клубов.

— Ты будешь там самым интересным человеком.

Глаза Невады снова опустились, и, черт возьми, он хотел увидеть ее лицо, когда она произнесла это.

— Ок, так во сколько?

— Серьезно? — спросила она слишком громко. — Я имею в виду… в шесть. Надень, что захочешь.

Нокс фыркнул.

— Ладно, видимо уже три дня не буду переодеваться.

Она не выглядела достаточно взволнованной, поэтому он добавил:

— И еще короткие шорты. Я даже не брею ноги. Договорились.

— Да. Отлично, это здорово. Я надену что-нибудь под стать тебе.

Что ж, это был неожиданный ответ.

— Одинаковая одежда — для лузеров.

Она приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Нокс отвернулся и вышел из здания прежде, чем она успела сказать что-нибудь еще или увидеть улыбку на его губах, потому что было чертовски мило, что она хотела соответствовать такому монстру, как он? Это было худшее соревнование высказываний в истории. Скорее всего завтра наступит катастрофа. Эпически забавная катастрофа.

Загородный клуб со стильными леди в одинаковых нарядах.

Папочка обосрется от смеха.

Глава 5

Вывеска гласила: Отъе*ись.

Ноксу определенно становилось жарче. Цепь, перекинутая через ручей, была ржавой и старой, но табличка, висевшая на ней, выглядела новой и была написана рукой Торрена. Извилистая грунтовая дорога продолжалась по другую сторону бурлящей воды и когда Нокс загнал свой грузовик в пороги, он понял, что здесь есть какая-то мощеная дорога, скрытая волнами. Его шины погрузились примерно на шесть дюймов, а затем он плавно пересек небольшой канал.

Его грузовик скрипел и подпрыгивал на размытой дороге, пока он петлял между деревьями. Там были вечнозеленые растения и всклокоченные кустарники, которые потеряли все свои листья, из-за чего это место выглядело наполовину заселенным привидениями, наполовину похоже на чертову рождественскую открытку, которую мама использовала, чтобы отправить ко всем домой в трейлерные парки. Она даже не разозлилась на Нокса и папу с их традицией рисовать скрытые члены на пейзажных картинках, как извращенная версия «Найди кота». Папа называл это: «Найди Дилдо». Мама привыкла к их непослушанию, а папа говорил, что все с нетерпением ждут рождественских открыток семьи Фуллеров, чтобы найти спрятанные колбасу с фрикадельками.

Еще пять минут езды, и Нокс остановился у въезда на охрененное выжженное кольцо. Прямо перед его шинами был выжженный след, который тянулся через весь лес. Он готов поспорить на свою шерсть, что дракон выжег лес и раскидал пепел, описав идеальный круг на этом месте, потому что так звери не смогут претендовать на чужую территорию, тупо инстинкты этого не допустят.

Главный шок находился в центре поляны. Дом. Это был не трейлер. Вир скрывался в золотом дворце. Боже, какой пи*дец. Заносчивый огнедышащий, как и его отец. Конечно, он не спрятался бы в трейлере. Позёр.

Особняк был двухэтажным, с балконами и свечами в каждом окне. Сзади был огромный пруд, и это был… это был лебедь? Для лебедей было слишком холодно. Нокс определенно собирался съесть питомца Вира. Лебеди, наверняка, на вкус как курица.

Нокс осмотрел двор, но все было тихо. Слишком тихо. Волосы встали дыбом на затылке, он медленно проехал дальше и припарковался прямо перед раскинувшейся галереей. По углам были вырезаны горгульи. Желание разрушить это место было непреодолимым. Все, что ему нужно, это около двух десятков баллончиков с красной краской, и он быстро сделал бы это место уютным. Он повсюду бы нарисовал дурацких мультяшных драконов с большими выпученными глазами и крошечными члениками крылатой ящерицы. Боже, он ненавидел драконов. У Торрена был худший вкус на друзей.

Нокс вытащил Глок из наплечной кобуры, проверил, заряжена ли обойма, и вставил ее с металлическим щелчком. Накинув куртку на оружие, он толкнул дверцу грузовика и вышел, осматривая поляну глазами, все его инстинкты были настороже. Волосы всё ещё стояли дыбом, в сознании кричали сигналы тревоги. Здесь не было никаких звуков. Никаких мелких животных в лесу, никаких поздних птиц. Даже лебедь неподвижно сидел в воде и смотрел на него так, словно этот пернатый гад знал что-то, чего не знал он.

Мягкий звук кольнул прямо на краю его чувств, и он инстинктивно среагировал, нырнув в сторону. Боль пронзила его левый бицепс, и он одним плавным движением вытащил пистолет. Стиснув зубы от боли, вызванной стрелой, торчащей из его руки, он перевел внимание на примерное место откуда стреляли. Торрен перезаряжал арбалет на крыше. Подонок.

Он поднял свое оружие, прицелившись, чтобы случайно того не убить, в отличии от этой пустоголовой гориллы, и сделал два выстрела. Торрен закричал, скатился с крыши и тяжело приземлился с другой стороны дома.

— Черт, — пробурчал Нокс, выдергивая стрелу из руки. Тепло потекло по его бицепсу. Его куртка сковывает его движения, поэтому он пожал плечами и бросил стрелу на землю.

— Бл*дский арбалет? Ты мог меня прикончить! — закричал он, и его гулкий голос эхом отразился от гор.

— В этом весь смысл, идиот! — Торрен закричал прямо перед тем, как раздались предательские хлопки, которые сигнализировали о том, что Торрен перекидывается в зверя. Дерьмо.

В спешке Нокс избавлялся от кобуры. Торрен бросился за угол дома. У Нокса были серьезные проблемы, потому что ярко-зеленые глаза огромной гориллы были полны ярости и сулили ему смерть.

Чччеррт!

Нокс закрыл глаза и позволил зверю гризли вырваться из него. Еще до того, как боль от изменения утихла, он бросился на Торрена, потому что отступать было невозможно. Он знал эту игру. Сколько раз он дрался с Торреном? Сколько раз он сражался со всеми альфами в горах Деймона? Было необходимо заявить о себе, чтобы его зверь был непоколебим. Сейчас просто очередная драка, и, по крайней мере, Торрен хромал на переднюю руку, когда рванулся к Ноксу на костяшках пальцев.

Ни один из них не замедлился, и сила, с которой они столкнулись, едва не вышибла дух из Нокса. Торрен ударил его кулаком по спине, как раз в тот момент, когда Нокс впился зубами в плечо гориллы прямо над ключицей. На этот раз Нокс собирался убить его или умереть. Чертов Торрен, всегда предпочитал этого мудака-дракона всем остальным.

За ним! Он рвал его когтями и зубами, не обращая внимания на кулаки Торрена. Горилла открыла свою массивную пасть, обнажив острые как бритва клыки, прежде чем впиться зубами в шею Нокса. Кто истечет кровью первым, а? Вот в чем вопрос. Нокс укусил сильнее и рванул голову назад, разодрав плечо Торрена.

— Стоять.

Слово было произнесено тихо, но оно произвело на Нокса волну ужаса.

Сила, которую он не понимал, оторвала его от Торрена и швырнула на землю. И судя по столкновению Торрена с землей, он, должно быть, тоже это почувствовал.

Нокс карабкался, разрывая землю, своими изогнутыми шестидюймовыми когтями ухоженную траву, пытаясь подобраться к Торрену и покончить с этим. Его концентрация была полной, как и у Торрена, поскольку кобель тоже рвался к Ноксу.

Кто-то небрежно встал между ними. Причудливые мокасины, классические брюки, рубашка с воротником и окровавленная стрела, вертящаяся между пальцами, Вир смотрел на Нокса свысока, как на жука.

— Я сказал, остановись, — холодно сказал он, и его глаза заблестели серебром. Зрачки там были вытянутые, как у змеи. Змея, змея, Вир был чертовой змеей за то, что притворялся альфой Нокса. Сражайся, Медведь! Борись!

Но этот второй приказ заморозил Нокса на месте, словно статую в диковинной галерее, окружавшей дом. Он едва мог дышать, и каждый мускул сжимался в его попытке разрушить чары Вира, наложенные на его зверя.

Вир опустился на колени между ними, не отрывая от Нокса змеиных глаз.

— Перекинься, — пробормотал он.

Нокс взревел от боли, когда его животное разлетелось на миллион кусочков. Звёзды усеяли его взор, когда его рев превратился в мужской крик. Было слишком больно. Погано. Нокс свернулся калачиком и трясся, как осенний лист, пытаясь совладать с болью и желая, чтобы она утихла, но Вир делал что-то ужасное с его внутренностями. Нокс был в огне. Каждая клетка кричала от огня.

Торрен встал и пошел прочь, как будто ему совсем не было больно, когда Нокс умирал.

— Дай угадаю. Тебя прислал мой отец, — тихо сказал Вир. — Но зачем?

Нокс очень хотел промолчать. Он хотел просто пережить этот огонь в тишине, но Вир вонзил стрелу обратно в руку Нокса, в рану, которая ещё даже не зажила.

Стиснув зубы, Нокс застонал от новой волны боли.

— Потому что тебя приговорили к тюрьме для оборотней.

Пот закапал глаза Нокса, когда он посмотрел в разъяренное лицо Красного Дракона.

— Ты отправишься в клетку за то, что сжёг тот город, придурок. И я здесь, чтобы засадить тебя за это.

— Хм, — небрежно сказал Вир. Делает вид, что ему все равно, но его глаза сузились до опасных щелок, а шея залилась краской. — А мой отец послал только тебя. Умереть в одиночестве. Почему?

Эта часть задания беспокоила и Нокса. Потому что он был расходным материалом, вот почему. Однако он никогда не сказал бы этого вслух Красному Дракону. Поэтому оторвал взгляд и сосредоточился на этом чертовом лебеде в пруду. Боже, он хотел, чтобы Вир вырвал из него стрелу или убил его немедленно. Драконы любили играть со своей добычей.

Торрен вернулся с Глоком Нокса, плавно нацелил его на лицо Нокса и стиснул зубы. Кровь струилась по его татуированной груди из того места, где Нокс разодрал ему плечо. Пот стекал по его лицу, и его черные волосы торчали во все стороны. Нокс рассмеялся.

— Ты сейчас выглядишь таким разъе*анным.

— И все же это ты тот, кто вот-вот умрет! — закричал Торрен, прицеливаясь и кладя палец на спусковой крючок.

— Нет, — сказал Вир скучающим голосом.

— Но он выстрелил в меня! Дважды!

— Ты стрелял первым! — крикнул Нокс.

— О, Боже, — пробормотал Вир, выдергивая стрелу из руки Нокса.

— Черт, — пробормотал Нокс, схватившись за руку, чтобы остановить боль и кровотечение. — Я так вас обоих ненавижу. Типа… Я ненавижу всех, но вас двоих я ненавижу больше всего.

— Ооо, Боже мой, как я переживу это, — сказал Торрен глупым, подражательным голосом, размахивая Глоком.

— Верни мой пистолет.

— Или что? — спросил Торрен. — Оглянись вокруг, ты, хнычущий кусок дерьма. Ты находишься на земле Вира, он может буквально свернуть тебе шею и съесть твою тушу, менее чем за тридцать секунд. И не будет никаких доказательств того, что ты вообще сюда приходил. Да, и даже если пришел, ты на чужой территории.

Торрен вздрогнул, схватился за кровоточащее плечо, подпрыгнул несколько раз и заорал в сторону леса.

— Дерьмо! Тебе каждый раз нужно сражаться до смерти, Нокс? Серьезно?

— Повторяю для идиотов! Ты выстрелил в меня из арбалета. Ё*аный ты лучник.

Вир фыркнул.

— Дик Арчер, забавно (прим. лучник в переводе — Арчер. Дик Арчер — австралийский политик в Тасмании). Торрен, это твое новое прозвище.

— Да пошел ты, Вир.

Из груди Красного Дракона донесся гулкий рокот, и он перевел свое серебряноглазое внимание на Торрена.

— Осторожнее, Обезьяна.

Черные как смоль брови Торрена взлетели к линии роста волос.

— Обезьяна? Будь осторожен, Ящерица. Я здесь, рискую попасть в тюрьму, помогая твоей огнедышащей заднице спрятаться от твоей судьбы. Думаешь, Дэймон остановится на Ноксе? Нет! Это первая волна. Я имею в виду, естественно, он послал эту чертову команду D…

— Эй, — пожаловался Нокс, садясь. Он был, из команды С.

— Но в следующий раз их будет больше. Может быть, он пошлет Бистона выследить нас. Может быть, он пришлет целую чертову толпу! Может быть, он сам придет, и что тогда мы будем делать? Ты отправишься сражаться со своим отцом в небо, а что я могу сделать, чтобы защитить тебя? Ничего. Сожри Нокса и давай подготовимся к следующему нападению. Растянем нашу свободу, пока можем.

— Я на вкус ужасен, просто чтобы ты знал, — сказал Нокс. — Куча хрящей и к тому же ты подавишься моим большим членом.

— Боже, — пробормотал Вир, сдерживая тошноту. Но к черту его и к черту Торрена тоже.

— Ты будешь бегать вечно? Потому что Торрен прав, ты, раскуривающий сигары, пьющий вино, скупой на деньги ублюдок. Ты ничем не отличаешься от других. Деньги не избавят тебя от оплаты того, что ты сделал в Ковингтоне! Ты чуть не сжег то место дотла, и люди должны показать на тебе пример. Надо было быть осторожнее, Красный. Теперь ты должен расплатится за последствия, как и любой другой Том, Дик и Чокнутый Гарри, которые разрушают целые города.

— Я это сделал, чтобы спасти группу Красного Разрушителя и сестру Торрена, — сказал Вир спокойным тоном. Однако сейчас его змеиные глаза выглядели бешеными.

— Ага, конечно. Выпустил свой напалм на всю (прим. особое вещество для приготовления зажигательных и огнемётных смесей) и сожрал всех горилл и львов, потому ты потерял контроль. Ты слишком любишь сражаться. Один год в тюрьме оборотней, а затем начнешь всё по новой.

Нокс с трудом поднялся на ноги, даже не удосужившись прикрыть свой член, а зачем? Он был огромен, и он им гордился. Он должен показать его Неваде. Она влюбится в него и родит дюжину маленьких лисят, похожих на него.

Вир сузил глаза и выглядел немного устрашающе.

— Что это было?

— Было что, чудик?

Медленная дикая улыбка изогнула губы Вира, и он провел рукой по своим рыжим волосам.

— Тебе нужна девушка, Нокси?

— Не называй меня так, — пробормотал он. — И, нет.

Вир наклонил голову и уставился на Нокса ртутно-змеиными глазами.

— Лиса.

Сердце Нокса заколотилось о грудину. Он не упоминал Неваду. Не вслух, и теперь у него прямо у глаз нарастала головная боль. Что-то происходило. Его череп, казалось, горел тем же ужасным ощущением, что и ранее, когда Вир заставил его измениться.

— Что ты такое? — спросил Нокс, откидываясь на сложенные ноги как можно дальше от Вира.

Улыбка сошла с лица Вира, а голос стал твердым, как камень.

— Многое.

Нокс перевел взгляд на Торрена, но оборотень ничуть не удивился жуткому признанию Вира. Ладно, Клара, мать Вира, была ведьмой. Или чем-то подобным. Она могла читать карты Таро и видеть то, чего не должна была видеть. Судя по всему, Клара и Деймон создали неуправляемого сына-дракона, обладающего частью силы Клары. Все всегда боялись тихого Красного Дракона, потому что он превращался в монстра, когда перекидывался, но новая информация заставила кровь отхлынуть от лица Нокса. Все думали, что Темный Кейн, Черный Дракон, был Концом Дней. Неа. Чертов апокалипсис стоял перед Ноксом.

— Ты всегда был занозой в заднице, Нокс, — сказал Вир. — С тех пор, как мы были детьми, ты придирался к людям. Издевался. Ты был точной копией своего е*анутого отца.

Вир широко улыбнулся.

— У меня тоже есть интересные гены. Я позволю тебе пожить какое-то время. И даже не собираюсь угрожать, что поджарю тебя дотла и съем, если ты предашь меня и позовешь моего отца или человеческие правоохранительные органы. Нет. Если ты расскажешь хоть одной душе, где я, я отправлюсь за… Техасом… — он нахмурился, глядя на Нокса, и его глаза загорелись сильнее. Дракон копался в его голове.

Нокс зажмурил глаза. Не думай о Неваде.

— Невада, — пробормотал Вир шелковистым рокочущим голосом.

— Она не моя девушка. Я ее почти не знаю.

— Ладно, — сказал Вир, пожав плечами, натянув фальшивую улыбку. — Тогда сдай меня и не беспокойся о том, что я с ней сделаю.

— Я действительно тебя ненавижу, — пробормотал Нокс с ядом в голосе.

— Твоя лесть ни к чему не приведет.

Выр встал и бросил окровавленную стрелу перед ногами Нокса.

— Сувенир.

— Ты хотел сказать, напоминание?

— Ага. Хочешь пива перед тем, как покинешь мои горы?

— Твои горы? Я не видел никаких документов о том, что ты купил эту землю. Я проверил это ещё три месяца назад.

— Плохой из тебя детектив, Нокси. Я купил это место много лет назад. Пиво?

Нокс сплюнул на землю у ног Вира. Черт возьми, он не собирался пить пиво с монстром, который только что угрожал Неваде.

Пока он брел к дому, Вир бросил через плечо:

— Счастливого пути обратно в горы моего отца.

— Я не могу вернуться без тебя, и ты это знаешь. Твой отец спалит меня дотла.

— Не наша проблема, — сказал Торрен, следуя за драконом и бросив Глок на траву. — Хорошей жизни и смерти.

Грудь тяжело вздымалась, тело болело, кровь текла по груди и руке. Нокс смотрел, как два придурка скрываются во дворе.

Если он вернется без Красного Дракона, Деймон накажет его, а Нокс до мозга костей знал, что он пустое место для него. Расходный материал. Но если он сдаст от Вира, Невада заплатит, а она не расходный материал. Она была хорошей, милой и чистой.

Он не мог вернуться в горы Деймона, но ему не нравилось имя Невады в списке смертников Вира.

Не мог уйти, не мог остаться.

Проклятье.

Нокс, как обычно, был по колено в дерьме.

Глава 6

«Дорогая Невада Марианна Фоксбург,

Ваше присутствие необходимо на официальном приветственном ужине в честь Нокса Фуллера, который состоится во второй день декабря. Рекомендуется формальная одежда. Я отправил вам платье, если оно вам понадобится.

1010 Вересковая дорога

Будьте там ровно в шесть».

Невада перевернула карточку, но она не была подписана.

— К-кто это отправил? — спросила она курьера, который держал большую коробку и вазу с красными розами.

— Извините, в бумагах нет имени, — пробормотал он.

Она неловко забрала у него цветы и коробку, едва не уронила вазу, но сумела перехватить, чуть не разбив о своё бедро. Она изобразила зубастую улыбку, как ненормальная, и споткнулась. Ой! Она повернулась и прошла за ним пару шагов, пока тот уходил от её квартиры к парковке.

— Спасибо, — сказала она едва слышным голосом. Она была такой курицей.

Раздосадованная собой, она поставила подарки в прихожей своей квартиры и закрыла дверь. Невада развязала блестящую красную ленту на белой коробке и подняла крышку. Внутри лежало черное атласное платье, и, когда она увидела бирку, у нее чуть глаза не вылезли из орбит. Оно было её размера. Выглядело очень дорого. Кто, блин, это прислал? Она бы подумала, что это лис, но в записке упоминался Нокс. Возможно, это было от его друзей.

Она аккуратно прикоснулась к нежному атласу. Она должна пойти, ради Нокса. Это справедливо потому, что он собирался пойти на сегодняшний ужин. Хм, конечно же, у нее не было никаких радостных бабочек в животе от скорой встречи с ним.

Скорее всего, он сказал о ней своим друзьям. На её лице засветилась улыбка. Это хороший знак. Интересно, что он рассказал про неё. Его друзья были так милы, постарались удостовериться, что она сегодня пойдёт на встречу.

Но…

Она не могла пойти на ужин с незнакомцами. Она уже боролась с приступом паники из-за ужина в загородном доме со своей семьей, а она знала их с рождения.

Но…

Может быть, было бы не так уж плохо познакомиться с новыми людьми, если там будет Нокс. Он был болтливым и заботливым, и он, вероятно, не возражал бы, если она спрячется за ним. Нет никого страшнее Сына Проклятого Медведя. Она будет в безопасности. Безопасно, безопасно, безопасно. Ее улыбка стала еще шире. Может быть, она ему понравилась. Я же права? Вот что означало знакомство с его друзьями. Она ему понравилась.

Снаружи раздался долгий гневный гудок. Это ее брат Джек и его девушка Фанни.

Невада встала, разгладила складки на приталенном платье, сунула письмо в сумочку и вдохнула, открывая дверь. Пусть кошмар начнется.

Джек снова посигналил, когда она запирала дверь, словно не знал, что она идет. Если бы она была храброй девочкой, она бы накричала на него, как её сестры, когда бесились. Только Джек и Фанни были подлыми и сделали бы сегодняшний вечер невыносимым, если бы она проявила к ним хоть какое-то внимание.

— Наконец-то, — сказал Джек, когда она скользнула на заднее сиденье.

— Эмм… я могла бы сама приехать.

На пассажирском сиденье Фанни повернулась, чтобы посмотреть на Неваду.

— Мы с твоим братом хотели поехать с тобой, чтобы побыть наедине перед ужином.

— Поняяятно…

— Видишь ли, мы пригласили кое-кого с тобой познакомиться. Ну, ты его знаешь, но он согласился подумать взять тебя в пару, если ты окажешься лучше его ожиданий. Что скажешь?

Фанни всегда разговаривала с ней, как с ребенком.

Лучше его ожиданий?

— Боюсь, я должна вежливо отказаться.

Потому что она никогда не оправдывала чьих-либо ожиданий, а уж тем более не превышала их. А еще есть Нокс.

Фанни продолжила, как будто Невада ничего не говорила.

— Даррен был бы идеальной парой для тебя, потому что он старше и не смог составить пару…

— Даррен? Он вдвое старше меня, и у него были просто отличные пары. Три. Он просто не смог их защитить.

— Он богат и твоя жизнь не была бы такой печальной, если бы у тебя был кто-то, с кем её разделить, и у тебя наконец-то появятся дети.

— У вас с Джеком нет детей.

— Пока что. Мы вместе только год и не спешим, потому что мы так счастливы сейчас. Но ты могла бы извлечь выгоду, дав мужчине потомство и привязать его к себе. Сделай так, чтобы Даррену было сложно уйти. Другие его пары не смогли этого сделать, но сейчас он в отчаянии. Ему нужны наследники.

— Думаешь, он подойдет мне, потому что он в отчаянии?

— Ну… да.

Пощечина. Вот, на что это было похоже, — на пощечину. Неужели Невада настолько безнадежна, что привлекательна только для мужчины вдвое старше ее, отчаянно нуждающегося в лисятах? Она вообще не нужна? Только ее способность к размножению? Фанни всё говорила и говорила, а в ушах Невады стоял рев, и она не могла дышать.

— Остановись.

Теперь Фанни говорила о работе Даррена и его шикарном доме.

— Хватит, — громче взмолилась Невада. — Пожалуйста.

— Послушай ее, Невада!

Джек заревел слишком громко для крошечной машины.

— Мне надоело смотреть, как ты жалко сидишь в углу на каждом семейном мероприятии. Все в паре и счастливы, а затем ты входишь и всё веселье улетучивается. Ты будто окружена этим туманом страдания. Ты портишь всем настроение.

— Это не страдание. Это социопатия.

— Извини, — сказал Джек, щелкнув пальцами. Они были почти у загородного дома и бо́льшая часть её души хотела, чтобы она открыла эту дверь и вышла, чтобы пройти оставшуюся часть пути пешком. Однако Джек ехал слишком быстро.

— Каждый из нас считает, что тебе следует спариться с Дарреном, — сказал Джек. — Каждый.

— Я позвала кое-кого сегодня на ужин, — выпалила она. Ее щеки вспыхнули, но она заставила себя сесть прямо. — Он очень милый, моего возраста и добр ко мне. И он не в отчаянии.

Ее слова сыпались одно за другим, сорвавшись с губ прежде, чем она успела струсить.

— Кого?

— Его зовут Нокс.

— Нокс? — спросила Фанни, бросив на нее взгляд полный отвращения. — Какая родословная может быть у человека по имени Нокс?

— У него нет родословной. Меня это не волнует.

Она дрожала, но постояла за себя и была горда этим. Для уверенности, она вытащила из сумочки записку от друзей Нокса и прижала ее к животу. Она ему понравилась. Он рассказал о ней своим друзьям.

— Нокс, лис (прим. англ. «фокс», Нокс-фокс), — фыркнул Джек. — Какие неоригинальные родители назвали его?

Фанни хихикнула. Джек усмехнулся. Когда Фанни засмеялась еще громче, Джек последовал ее примеру, пока они оба не захохотали.

Придурки. Нокс — классное имя, для крутого гризли-оборотня с гор Дэймона Дэя, а не слабака-лисицы вроде Глупого Джека и Глупой Фанни.

— Ну, твоё имя означает «задница», так кто же на самом деле должен смеяться?

Джек ударил по тормозам так сильно, что она рванулась вперед и ударилась лбом о спинку сиденья Фанни. Он повернулся и схватил ее за волосы прежде, чем она успела откинуться на спинку сиденья. Он сильно дернул ее за волосы и зарычал:

— Послушай, ты, неблагодарная маленькая сучка. Фанни приложила большие усилия, чтобы найти тебе пару. Ты знаешь, сколько мужчин отвергли тебя, только услышав твоё имя? Десятки, но она не сдалась и нашла Даррена, а теперь ты высмеиваешь ее имя?

Невада вздрогнула и отвела взгляд.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала она.

Джек отпустил ее волосы и сильно откинул голову назад.

— Отлично. Подумай дважды, прежде чем снова попытаться показаться умной, сестра. Логово тебя ненавидит. Лучше не наживай себе врагов в своей семье, иначе куда ты уйдешь? Отмеченная изгнанием, без защиты, в полном одиночестве и безумии. Ты просто пойдешь на корм драконам.

Держась за гудящую голову, Невада толкнула дверь и вышла.

— Вернись в чертову машину! — закричал Джек.

— Я пойду пешком, — тихо сказала она, глядя на дорогу под каблуками. Она изо всех сил старалась не заплакать, но глаза горели и слезы грозили хлынуть на щеки.

Джек нажал на газ так сильно, что его шины забуксовали, оставив ее в шлейфе выгоревшего дыма, когда он умчался прочь. Она кашляла и махала рукой перед лицом, и теперь ее глаза горели от слез и смога. Ей следовало всю неделю игнорировать звонки Джека о совместной поездке и просто поехать на своей машине. По крайней мере, ей не надо было долго идти. Отсюда уже виден поворот к загородному дому.

С расстроенным, тихим человеческим рычанием — потому что ее слабенькая лисичка забралась глубоко внутрь, тряслась и плакала, — Невада сняла каблуки, подняла подол платья и пошла по дороге, не обращая внимания на три машины, проехавшие мимо. Члены её семьи, которые не остановились предложить её подвезти

Ее голова все еще ныла там, где Джек дернул ее за волосы. Он всегда так делал, когда они были детьми, если ему не нравилось, что она делала или говорила. Он так и не перерос хулиганскую фазу, но на самом деле, так делали почти все члены логова. Доброта не была популярной добродетелью, и поэтому Невада была не в коллективе, из-за еще одного недостатка в характере.

У нее заболели ноги, когда она пошла по извилистой дороге мимо поля для гольфа. Она уже опоздала на полчаса. Может быть, Нокс уже здесь и мог стать буфером, когда мама и папа набросятся на нее за ее безответственность — как они делали каждый раз, когда она опаздывала хоть на тридцать секунд.

Но когда она вошла в большой зал, где все сидели за ужином, она не увидела Нокса. Ужасное чувство ударило ее в живот, как удар. Может быть, он пришел и ушел, или, может быть, он подставил её. Последняя часть больше похожа на правду.

Мама выглядела взбешённой, сидя за самым большим столом у стены. Она и папа всегда сидели на концах большого стола, как король со своей королевой. Мама помахала ей коротким жестом двумя пальцами, а затем ткнула пальцем в свободное место рядом с Дарреном. Черт возьми. Ей снова захотелось плакать, и она в последний раз оглядела столы, но Нокса здесь не было.

Конечно, он не пришел. Она была обычной Невадой — неинтересной, трусливой и покорной. А он был сложен как бодибилдер, такой красивый с татуировками и веселый, и вдобавок доминантный гризли-оборотень. У него не было проблем с общением с людьми, он был на семнадцать уровней выше такой неудачницы. Какой же глупой она была, когда надеялась на невозможное.

Чувствуя себя подавленной, она подошла к своему месту и рухнула на него, желая изо всех сил вжаться в него спиной достаточно сильно, чтобы полностью исчезнуть на следующие три часа глухой скуки. Она потрогала мягкий атлас своего развевающегося платья и фыркнула безрадостным смехом. Она даже подобрала черное белье к черно-белой клетчатой рубашке, которую он обещал надеть. Насколько глупой она могла быть?

— Привет, Невада, — сказал Даррен рядом с ней. — Сегодня ты выглядишь неплохо. Похудела?

Кошмар. Кто-то пнул ее под столом, и она вскрикнула. Напротив нее Фанни бросила на неё угрожающий взгляд и мотнула головой в сторону Даррена.

— Эм… нет, я не похудела.

Даррен нахмурился и наклонился к Фанни.

— Ты говорила, что она работала тренером.

— Она, — сказал низкий рокочущий голос за ее спиной, — секс-тренер. Она измотала меня. Девушка, у вас на подносе водка? — уточнил у официантки Нокс, ставя несколько рюмок на вычурную кремово-золотую скатерть рядом с бокалами.

Весь стол замер, прислушиваясь, вероятно, потому, что Нокс был одет в обрезанные до середины бедра шорты, белую футболку с надписью «Потрошитель костей» с торчащими твёрдыми сосками, и ещё, на нем…?

— Это бейсбольные носки? — прошептала она, указывая на его желто-белые носки до колен.

— Что ж, да, они.

Нокс выпрямился и упёр руки в бедра. Он встал таким образом, потягиваясь так, что его член выпирал из-под шорт. Невада была почти уверена, что головка вот-вот высунется с края. Он был избит, будто только-только вернулся с драки. Хотя на левой стороне его лица уже виднелись зеленые синяки, ее внимание всё время возвращалось к его промежности.

— Что вы здесь делаете? — громко спросил Даррен.

— Сейчас? Я пришел поесть икры и улиток и попытаться залезть к ней в трусики.

Он сексуально подмигнул Неваде.

— Она играет в недотрогу до самого конца, дед, — сказал он Даррену, щелкнув пальцами. — Мне нужно подвинуть сюда стул. Здесь кто-нибудь сидит? — громко спросил он у сидящих за столом. — Нет? — спросил он, когда они просто уставились на него, как будто у него было три головы. — Прекрасно.

С противным скрежетом, он потащил стул по деревянному полу. Вся комната затихла и повернулась, чтобы посмотреть. Нокс перевернул его и поставил рядом с ней слишком громко, затем грациозно и медленно опустился рядом с ней. Он вторгался в мамино личное пространство, если бы она не выглядела так, будто вот-вот обрушит на Нокса бушующее пламя, Невада бы рассмеялась.

— Эм, ребят? — прошептала она, постукивая вилкой по бокалу с вином. — Это мой друг Нокс. Нокс, это Даррен, Питер, Джулия, Джульетта, Фрэнк, Тоби, мой папа, Брут, Габриэлла, Доннер, Кэсси, Брантли, Сара, Бри, Таннер, Сойер, Лесли, Джек, Фанни и моя мама Дарла.

— Тебя зовут Фанни? — спросила Нокс ее невестку. — Как задницу?

Он сморщил лицо.

— Вот отстой.

Невада пыталась не хихикать, правда, пыталась, но она сказала то же самое раньше, и Фанни сейчас выглядела такой рассерженной.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — сказала мама дрожащим от ярости голосом.

— Ваше лицо становится очень красным, — заметил Нокс. — Плохое кровяное давление. Сердечно-сосудистые заболевания встречаются у женщин чаще, чем вы думаете, и будет лучше, если вы будете сохранять спокойствие и…

— Замолчи, — сказала она, хлопнув открытой ладонью по столу. Один из бокалов упал, но, слава богу, не разбился.

Нокс взял рюмку и выпил, затем, подмигнув, передал новый Неваде.

— Новая алко-игра. Давай сегодня будем пить каждый раз, когда альфа-мамочка сорвется.

Ошеломленная, Невада приняла у него шот, а затем вздрогнула, когда он ударил ее крошечный стаканчик своим. Она даже не хотела видеть гневные взгляды своей семьи, поэтому она взглянула на Нокса, а затем указала на свое платье.

— Эм, я пыталась быть похожей на тебя.

— В следующий раз я куплю тебе пару бейсбольных носков.

Его глаза были такими ярко-голубыми, когда сексуально ухмыльнулся:

— Мой папа сказал мне носить их на удачу, и ещё, что девушкам нравятся парни в коротких шортах, так что… вот он я.

Он откинулся назад и поправил свой член.

— Думаю, что мой хрен в какой-то момент будет играть в гляделки, так что следите за ним, чтобы не пропустить шоу. Почему ты опоздала? Было очень скучно сидеть в баре и смотреть, как твоя семья говорит о фондовых рынках, и слышать о какой-то девушке по имени Кэнди, которая спала с половиной завидных холостяков. Я не думаю, что Питер тебе подходит, потому что он грубо пукнул за четыре секунды до того, как ты села рядом с ним.

Мама подавилась водой, которую пила, а Невада поджала губы, сдерживая громкий смех, который так и просился наружу.

— Н… его зовут Даррен, — поправила она его, — и фуу.

— Правильно? Я бы дождался минимум до пятого свидания, прежде чем делать такое нелепое представление.

Нокс понизил голос и произнес последние два слова высокомерным тоном, и теперь Неваде пришлось приложить больше усилий, чтобы не рассмеяться.

— Знаешь, я слышу тебя, — сказал Даррен. — Я прямо здесь, и я не… пускал газ.

— Ты выглядишь чертовски сексуально в этом платье, — сказал Нокс, его взгляд метнулся к декольте Невады и снова к ее глазам.

— П-правда? — пробормотала она сквозь застенчивую улыбку.

Сверкающие глаза Нокса скользнули к ее губам и остановились, пока его щеки не раскрылись в ответной улыбке, от которой ее желудок делал странные движения. Борода и весь он… он был ошеломляющим, когда улыбался.

— Я тебя знаю, — сказал Даррен, нахмурившись, — не так ли?

— Никто меня не знает. В меню действительно есть улитки.

Нокс указал на закуску из улиток.

— Хочешь поделиться? Звучит отвратительно, но попробую их один раз. Мы должны делиться нашей едой, чтобы суметь всё здесь попробовать.

— Хочешь поделиться со мной едой?

— Женщина, вчера я поделился с тобой своими начос. Мы практически женаты. Ты хочешь утку или морского окуня, или и то, и другое?

— И то, и то?

— Отличный выбор.

Когда четырехструнный квартет начал играть монотонную музыку, Нокс откинулся на спинку стула и посмотрел на оркестр.

— Вот это музыка.

— Ты можешь уже уйти? — грубо спросил Джек.

— Конечно. Я все равно хочу сводить эту маленькую красотку с восхитительным телом на танцпол.

Ее сестра Лесли фыркнула.

— Я уверена, что ты говоришь не о Неваде.

Нокс бросил на Лесли самый свирепый взгляд, который Невада когда-либо видела на мужском лице.

— Что это значит?

— Танцпола здесь нет, — процедила мама.

— Неправда, вы можете превратить любой участок пола в танцпол, — сказал Нокс, положив руку на спинку стула Невады и нежно поглаживая ее плечо большим пальцем.

Слышал ли он, как она начала задыхаться? То, что сказала Лесли, смутило ее.

— Смотрите, — сказал Нокс, указывая на ковер рядом с мамой, — танцплощадка. О, а там?

Он указал в сторону квартета.

— Еще один танцпол. Здесь их около сотни. Серьезно, Лесли, что ты хотела сказать этим комментарием? Тебе не кажется, что Невада горячая?

— А тебе кажется? — Джек усмехнулся.

Нокс указал на свои короткие шорты.

— Бони Макдикерсон говорит да.

Повернувшись к Неваде, он сказал,

— У тебя ужасная семья. Хочешь потанцевать?

— Мммм, — застенчиво промычала под нос, оглядываясь по сторонам. — Но больше никто не танцует.

Нокс пожал плечами и усмехнулся.

— Меня не волнует, что делают другие люди. Я хочу коснуться твоей талии, держать тебя за руку и двигаться вместе с тобой. Больше всего я хочу увести тебя отсюда, потому что ты волнуешься и чувствуешь себя некомфортно. Твоя семья не такая уж и хорошая, а моему зверю прямо сейчас хочется оторвать им головы. Мы можем сделать перерыв, немного посмеяться, выпить в баре и вернуться, если хочешь. Однако я должен дать своему зверю передышку.

Ладно, это прозвучало потрясающе. Нокс встал, словно смог увидеть согласие в ее улыбке. Он благородно поклонился и протянул ей руку, словно она была принцессой. И когда она скользнула своей ладонью по его, он нежно поцеловал ее костяшки пальцев. Это было бы романтично, если бы он другой рукой не отталкивал Джека. Или, может быть, это наоборот, сделало его еще более романтичным; она ничего не понимала в таких вещах.

— Пожалуйста, извините нас, — пробормотала она, глядя на мускулистые ноги Нокса. — Я пойду танцевать с… моим… Ноксом.

— Невада, сядь, — скомандовал папа.

За всю свою жизнь она никогда никого не ослушалась, но Невада хотела танцевать. И Нокс прав. Ей было очень некомфортно в своей семье. На самом деле, со всем логовом. До сегодняшнего вечера она не осознавала, насколько.

Он вел ее через столы, извиваясь то туда, то сюда, пока не повернулся перед квартетом и не вовлек ее в плавный вальс.

— Ну, я в шоке, — пробормотала она.

— Что я умею танцевать? Отец заставил меня научиться. Он сказал, что мне нужно больше оружия для охоты на женщин в своем арсенале, потому что я, вероятно, обречен вечно быть одиноким без него.

— Почему он так сказал?

— Потому что я очень похож на него.

Нокс легко покрутил её и прижал к себе, продолжая те шаги, на которых они остановились.

— Ну, я тоже брала уроки танцев.

— Дай угадаю, ради всех этих высокопарных танцев с лисами, когда твои родители пытаются найти тебе пару из мальчиков твоего возраста?

— Ну, это звучит отвратительно, когда ты так говоришь.

— Как грубо. Смотри, в этом вине есть пузырьки.

— Это шампанское, — хихикая, сказал Невада. — Ты никогда не пробовал его раньше?

— Эм, нет. Если вино не из ящика, оно для меня слишком изысканно.

— Но ты сказал, что нужно пробовать всё сразу, и если ты хочешь съесть улиток, ты должен готов выпить глоток или два игристого вина.

— Отлично. Не говори никому из моих друзей, что я это сделал, — пробормотал он, беря два бокала у проходящего мимо официанта.

— Шучу, друзья для неудачников, у меня их нет. Попу вверх, Секси.

Невада еще никогда так не хихикала за семейным ужином. Она отпила свой, но Нокс допил свой и сделал кислое лицо.

— Кстати, о друзьях, — пробормотала она, положив руки ему на плечо, пока он замедлил их в простом танце, топтания из стороны в сторону. — Мне нравится, что ты говорил со своими обо мне.

Нокс поставил пустой стакан на проходящий мимо поднос.

— Ты о чем? Я же сказал, что у меня их нет.

— Приглашение на ужин. И это платье.

Он нахмурился, и когда он скользнул руками к ее талии и нежно сжал, бабочки в ее животе сдвинулись ниже.

— Какое приглашение?

О, о. Слишком поздно отступать сейчас. Она прошептала:

— Приглашение на официальный приветственный ужин? 1010 Вересковая дорога. В среду в шесть часов?

Лицо Нокса мгновенно превратилось из неуверенной улыбки в ярость. Мягкий хрип вырвался из его горла, а глаза стали пронзительно-голубыми, такими светлыми, что стали почти белыми. Такая тяжесть волнами сходила с его кожи, что Невада стала задыхаться и больше не могла смотреть ему в глаза. Она медленно отступила на несколько футов и сжала руки на животе.

— Никогда не ходи по этому адресу.

Внезапная серьезность его тона разбудила ее лису настолько, что ей захотелось убежать.

— Ч… от кого оно?

Одна рука Нокса снова скользнула к ее талии, а другой он обхватил ее шею. Затем он провел кончиком пальца вниз по линии ее подбородка, зацепил пальцем ее подбородок и поднял ее взгляд на себя. Он приблизил свои губы к ее губам и поцеловал ее, как будто они были единственными в комнате. Его борода щекотал ее лицо, но он был так хорош на вкус, а его губы были такими мягкими, когда они медленно двигались по ее губам. Он скользнул языком в ее рот только один раз, а затем отодвинулся. Она задала ему вопрос, но ей-богу, сейчас она не могла вспомнить о чём спросила. Все, что она могла сделать, это держаться за его запястья, смотреть в его мягкие голубые глаза и стараться оставаться в вертикальном положении, потому что этот поцелуй был таким неожиданным и нежным для такого грубого человека, как он.

Однако его светлые брови слегка опустились, и он выглядел встревоженным.

— Что случилось?

— Я пойду. Я должен идти. Я не должен был приходить сюда.

Он посмотрел на стол ее семьи, а затем снова на нее с обеспокоенным выражением лица. Нокс отпустил ее, отодвинулся и увеличил болезненную дистанцию между ними.

— Держись подальше от неприятностей, Невада, — пробормотал он, но в его словах было настоящее предостережение.

Прежде чем она успела сказать ему подождать или начать умолять остаться, Нокс Фуллер резко развернулся, вышел из загородного клуба и покинул Неваду, глядящую ему вслед, совершенно сбитой с толку тем, что только что произошло.

У этого человека были стены высотой в сто футов. Он был соткан из шуток, а когда он стал слишком серьезным и показал что-то настоящее, он сбежал.

Нокс был бегуном, а Невада осталась навечно застрявшей в Фоксбурге.

И впервые за долгое время ей не хотелось страдать. Она не хотела оставаться в своей зоне комфорта, не хотела больше стоять на месте.

Она больше не хотела плыть по жизни, Невада хотела, чтобы вызов подтолкнул ее к лучшему. И самый интригующий вызов только что ушел.

Она не могла последовать за ним, потому что он этого не хотел, но она не могла смотреть в лицо своей семье еще два часа, пока они её будут дразнить.

Она застряла.

Не могла уйти, не могла остаться.

В ловушке.

Невада стояла там, чувствуя себя так, будто она по колено в зыбучих песках и дюйм за дюймом погружается в плоскую, ванильную жизнь, которая поглотит ее целиком.

И вдруг ей показалось, что ее шанс сбежать исчезает.

Глава 7

— Воот, и какого хера я тут забыл?

Нокс хлопнул себя по ноге подарком, завернутым в пакет из продуктового магазина и страницами из порножурнала, который он купил на заправке. Он не должен давать это ей. Черт, он даже не должен думать о ней, не говоря уже о том, чтобы преследовать её до её квартиры.

Но Вир знал, где она живет. Правильно? Он прислал ей это дурацкое приглашение на ужин, так что он внимательно следил за ней, и она не должна оставаться незащищенной от махинаций Красного Дракона — в чем бы они не состояли.

Кроме того, он ненавидел мысль, что оставит её на растерзание волкам, то есть лисам, то есть ее снобистской семье в загородном доме. Он сидел на парковке, как болван, силой воли заставляя себя оставаться снаружи. Он хотел больше танцевать с ней, больше целовать ее. Попробовать на вкус ее губы, ее шею, ее запястья, лодыжки, внутреннюю часть бедер, киску. Она зажгла в нем огонь звуком желания, который она издала в своем горле, когда он прижался своими губами к ее губам. Это было нежно, рычание встретилось с беспомощным стоном, и он хотел, чтобы она простонала в сто раз больше. Нет, твою мать, он хотел, чтобы она извивалась на его члене, выкрикивая его имя.

Он уперся рукой в бедро и, опустив голову, уставился на трещину в бетонной дорожке, прежде чем снова переключил внимание на окно квартиры. Свет горел, и по комнате внутри двигалась тень. Его сердцебиение участилось от того, что он был так близко к ней. Что, черт возьми, с ним не так? Он не выполнял обязанности телохранителя. Он не был героем. Не строил защиту. Он причинял боль. Это было его соло — боль. Почему он вдруг решил, что ей будет полезно, если он будет рядом с ней? В первую очередь, это он был причиной того, что Вир положил на нее глаз.

Тупой волшебник-ведьмак-дракон. Волшебник-дракон? Как бы то ни было, это не имело значения. Вир был с магией, он дышал огнем, он был огромным и разрушительным, и его внимание было сосредоточено на Неваде. Нокс хотел разорвать его огромную ящероглотку и покончить с этим. Человеческие правоохранительные органы, вероятно, дали бы ему медаль за то, что он убил дракона. Жаль, что Деймон не был бы таким милосердным в своих действиях. Он превратит Нокса в пепел, а затем съест его. Не найдется достаточно глубокой пещеры, чтобы спрятаться от Синего дракона, если Нокс навредит его сыну.

Нокс проверил всё и попытался вернуться к своему грузовику, но рычание вырвалось у него из горла, а ноги застыли. И вот он стоит, как большая немая статуя, дыхание стынет перед его лицом, потому что здесь холоднее, чем сердце Вира.

Разозлившись на то, насколько он слаб, он повернулся и швырнул подарок, как разносчик газет. Но внезапно сорвался и побежал в сторону ее квартиры, пока не пролетел в дюйме от лица Невады и не ударился о дверь.

— Ааааа!

Невада едва успела вовремя уйти с дороги.

— Ну, зачем ты открыла дверь? Смотри по сторонам, — проворчал он, скрестив руки на груди. Она продолжала заставлять его чувствовать что-то, чего он не мог понять, и начал подозревать, что это твердое, бурлящее ощущение в его груди было чувством вины. Тяжкой вины.

Невада наклонилась и подняла подарок.

— Это журнал «Плейбой»? — тихо спросила она, ощупывая разорванный край.

— Ну, у них не было оберточной бумаги с членами, поэтому мне пришлось импровизировать.

— Или ты мог купить обычную оберточную бумагу?

— Скучно.

Невада оглядел улицу.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Я последовал за тобой. Я установил трекер на твою машину в ту первую ночь в продуктовом магазине, и мне не жаль, так что ты можешь не изображать из себя обиженную.

Ее сердитый взгляд был самой милой вещью, которую он когда-либо видел, и сейчас он захотел трахнуть ее восемь раз.

— Ох.

Невада сосредоточилась на разворачивании подарка.

Теперь ему действительно хотелось бежать, потому что это была глупая идея.

— Это обычный подарок, ничего серьезного.

Он прочистил горло.

— Я купил их за десять баксов в магазине дальше по улице. Это даже не навредило моему кошельку. И я дарю всем подарки.

— Ложь, — прервала она Нокса, оторвав внимание от пары бело-желтых носков, которые были такими же, как у него. Ее лицо было до смешного пустым, а его живот скрутило.

— Видишь, — пробормотал он. — Я же сказал тебе, что это безделица. Счастливой жизни, Коннектикут.

— Ты когда-нибудь покупал девушке подарок? — Она спросила это так тихо, что ветер почти унес ее слова, прежде чем они достигли его. — Нокс! — сказала она громче. — Ты дарил подарки?

— Именно сейчас ты решила быть смелой. Я думал, у тебя социофобия!

— Да… знаю, но, похоже, когда я с тобой, ничего нет.

— Нуу… Почему нет?

— Потому что у тебя тоже есть проблемы! Ты не судишь меня, поэтому я чувствую, что могу… не знаю… говорить все, что захочу.

— Я совершенно нормальный.

— Ложь.

— У меня ноль проблем.

— Еще одна ложь.

— И, кроме того…

— Ложь, — крикнула она, прижимая к груди пару носков-чулок. — Я думаю, что ты часто убегаешь, когда чувствуешь себя некомфортно. Так ты можешь оттолкнуть людей.

Ух, она сводила его с ума. Он хотел, чтобы она перестала звать его.

— А что ты делаешь, когда тебе становится не по себе? Хм?

— Прячусь, — сказала она, и это слово прозвенело в маленьком дворике ясно, как колокольчик. — Я прячу лицо и веду себя очень тихо, стараюсь не привлекать внимания. Я стараюсь быть незаметной. Стать мышью.

Ему это не понравилось. Это было не то, чего он хотел. Невада выглядела расстроенной, ее губы были поджаты, глаза потемнели, и он был причиной всего этого. Проклятье.

— Ты не мышь.

— Я не настоящая лиса.

— Дерьмо собачье. Ты такая, какая и должна быть. Ты просто окружена людьми, которые не понимают твоего языка.

Невада вздрогнула, и ее тонкие темные брови удивленно приподнялись.

— Ага. Именно так я себя чувствую. Откуда ты знаешь?

— Мой язык тоже никто не понимает.

И чтобы она не жалела его, он напомнил ей.

— Мне без разницы, потому что я ненавижу всех и счастливее один.

Она хотела сказать, что это очередная ложь, и могла это сделать. Она стояла там в красивом черном платье, подол которого развевался на ветру, волосы колыхались на плечах, подарок в порнографической упаковке был прижат к груди, и казалось, что она вот-вот снова произнесет это слово. Ложь. Но она этого не сделала. Вместо этого она сказала ему:

— Я съедаю огромное количество маршмеллоу, я не люблю разговаривать с людьми, я не могу позволить себе даже щенка или это платье, — сказала она, вытягивая подол в сторону, свободной рукой.

— Его прислал совершенно незнакомый мне человек, и я надела его без лишних вопросов, потому что это было такое же платье, которое я приобрела три года назад на два размера меньше. И я носила то платье на все семейные обеды в течение трех лет, и я устала от того, что все над ним смеялись. Мне приходиться работать дома, чтобы не стеснять людей, и я ем всю еду стоя, потому что столы предназначены для семей, а я одинока. И я разговариваю сама с собой для того, чтобы услышать голос. Кроме того, я хорошо готовлю.

Нокс выгнул брови, совершенно не зная, что ответить.

Невада топнула ногой и тяжело вздохнула, словно расстроенная. Им? Собой? Девчачьи мозги бывают пугающими.

— Хочешь сесть со мной за стол и доесть ужин? — спросила она вдруг.

— Нет.

Невада вздрогнула и опустила взгляд, когда прошептала:

— Это была правда.

— Потому что я предпочел бы полакомиться твоей киской.

Он неплохо справлялся в ухаживании за девушками.

Глаза Невады стали очень большими.

— Ты хочешь…

— Ага.

Он указал на ее идеальное декольте.

— Буфера. Задница.

Он щелкнул пальцами по ее бедрам.

— Ты пахнешь так, будто хочешь меня, и это дает мне… — он сцепил руки на бедрах. Это был момент, когда он должен был быть вежливым и нормальным. — Ну ты поняла…

— Нет, я не поняла. Ты долго добирался сюда, чтобы внезапно остановиться. Только не сейчас.

Нокс громко откашлялся. На ней было платье, а волосы были завиты, так что он должен усердно постараться, чтобы уложить ее в постель. Мама учила, как он должен разговаривать с девушками.

— Ты вызываешь у меня эрекцию.

Он величественно указал на свои бедра.

— Мой член в боевой готовности.

Невада расплылась в улыбке и хихикнула. Смех, как у колокольчика. Ему нравились колокольчики.

Теперь она покраснела, и щеки у нее были такого красивого цвета. Ей нравилось, когда он говорил приятные вещи, это он запомнил, поэтому Нокс сказал:

— У тебя щеки цвета вагины.

— О, Мой Бог, — пробормотала она сквозь хихиканье, и теперь ее щеки побагровели, и он не мог перестать улыбаться. Он делает отличные комплименты Неваде.

— Твои комплименты ужасны, — пробормотала она.

Он улыбался шире, потому что ему нравилось, когда люди говорили ему грубые вещи. Она умела делать ему комплименты на его родном языке.

— Спасибо.

— Ты переодел короткие шорты, — сказала она энергично.

Нокс подошел к ней на несколько шагов и посмотрел на свои бедра.

— Да, мои яйца сморщились из-за холода. Признаюсь, я надел эти шорты, чтобы оттолкнуть тебя, но ты не убежала.

— Я подумала, что они забавные.

Она подняла носки-чулки.

— Эмм…

Сейчас она выглядела чертовски застенчивой. Боже, он хотел развратить ее.

— Мне очень нравится этот подарок, — сказала она.

— Нет! — выпалил он.

— Нет, что? — спросила она, ее темные брови снова нахмурились.

— Нет, я еще никому не дарил подарков. Или не так. Я имею в виду, я давал людям рыбу. Но в основном я прячу их непосредственно в трейлерах.

— О, — Невада кивнула головой, показывая, что поняла. — Почему ты прячешь рыбу в чужих трейлерах?

— Это первая шалость в целой войне проказ над людьми, которых я ненавижу меньше других.

— Ты имеешь в виду людей, которые тебе нравятся?

— Мне никто не нравится.

— Хорошо, кому ты дал рыбу?

— Торрену, шесть раз. В основном он злился, поэтому я перестал дарить ему подарки. А потом мы много дрались. Но это первый раз, когда я дарю что-то девушке.

Ответная улыбка Невады выглядела довольной, как удар, когда она коснулась края обложки Плейбоя. Там изображена голая девушка — слишком худая, на его вкус. Ему гораздо больше нравилось, как выглядит Невада.

— Даррен понял, кто ты. И что ты такое.

Нокс фыркнул.

— Меня не волнует, что этот огурчик думает, словно всё знает обо мне.

— Он сказал мне в машине, что ты зарегистрирован. Он нашел тебя на том правительственном сайте. Он сказал, что логово покинет меня, если узнают, что я провожу время с тобой.

— Почему?

— Ты с Гор Деймона, одиночка, а они боятся всего, что от них отличается.

Когда Нокс вновь приблизился, и теперь их разделяло всего три плитки тротуара.

— Ты отличаешься.

— Да, — прошептала она. — Я уже исключена из логова, до тех пор, пока не найду пару.

— Ты хотела сказать, если не скажешь «да» на дерьмовое деловое предложение Даррена. Я слышал, как он говорит о тебе. До того, как ты появилась, я наблюдал за твоими близкими, пытаясь понять тебя. Даррен говорил о тебе так, словно хотел взять тебя напрокат.

— Ему нужны наследники.

Ярость быстро закипела в его крови, а она была маленьким пугливым звкрьком, так что он сжал кулаки и проглотил рычание в горле.

— Невада, если ты скажешь «да» этому мудаку, ты будешь вечно несчастна.

— Я знаю.

Ее нижняя губа задрожала, а голос хриплым и дрожащим, слишком хриплым, будто она собралась сделать что-то ужасное, например, заплакать. О Боже. Ему надо бежать. Он предпочел бы, чтобы Торрен снова пристрелил его, чем смотреть, как девушка, для которой у него были теплые пушистики, скрытые в его ореховом мешочке, заплачет. Ему захотелось обрушить на её логово Кровавую Ярость Медведя Смерти.

— Если ты заплачешь, знай, что я убью Даррена, оживлю его, а потом снова убью. А затем повторю этот процесс примерно… восемь раз. Всоси это обратно в свои глазные яблоки!

— Это слёзы, — сказала она. — Они не всасываются обратно.

Единственная капля воды прокатилась по её щеке.

О, дерьмо, дерьмо, дерьмо. Он сократил оставшееся расстояние между ними и беспомощно провел руками по ее лицу. Вернитесь туда, откуда выползли!

— Что мне сделать?

— Обними меня, и это поможет, наверное.

В спешке он прижал ее к своей груди и замер.

— Что теперь?

Он прошептал.

— Теперь ничего, — сказала она своим сладким голосом. — Просто оставайся здесь вот так, пока я расскажу тебе о чём думаю. И если я снова стану эмоциональнее, просто… погладь меня по спине.

В быстром темпе он похлопал ее по спине, в надежде удержать девичьи эмоции от поднятия их ужасающих голов.

— Слишком грубо, и мне кажется, что ты этого боишься, как ребенок. Можешь потереть мне спину. Нежно.

Когда он это сделал, она сказала ему:

— Хорошая работа.

Когда Нокс зарычал, она поправила себя и сказала:

— Посредственная работа.

Намного лучше.

— Я сказала Даррену, что не хочу быть с ним, а он сказал ужасные вещи.

— О. Это хорошо. Как ты хочешь, чтобы я убил его?

— Нокс! Ты не можешь просто убить их всех.

ЛОЖЬ. Он действительно хорош в убийстве, но она была леди, и, вероятно, ей не понравилось бы, если бы я убеждал Неваду в обратном. Поэтому он проглотил это, как лекарство, и продолжил нежно поглаживать ее по спине, потому что она больше не плакала. Если это всё, что ему нужно сделать, чтобы остановить слезы Невады, он бы растирал её спину, пока ему не потребовалось бы отлить и/или не умереть с голоду.

— Он сказал, что он единственный, кто готов взять меня, потому что я такая покорная и слабая лиса. Он кичился тем, что рискует, так как лисята будут иметь мои гены и скорее всего будут сломлены, как я.

Ноксу придется использовать нож и выпотрошить его, или, возможно, он несколько раз переедет его своим грузовиком…

— А потом он сказал мне, что никто в Логове не уважает меня как полноценную лису их клана, и что чем раньше я соглашусь на его предложение, тем лучше это будет для моей репутации.

Яд тоже отличный вариант…

— Потом он вынес эту кипу документов. Это был договор пар, когда я прочитала первые два абзаца, мне захотелось заблевать его модный Лексус, потому что он пытался заставить меня подписать документы, которые гарантировали бы, что у меня будет по крайней мере четыре выводка от него, без перерывов, и я не смогла бы сказать «нет», когда бы он не захотел заняться со мной сексом.

О, так он хотел медленной смерти. Посадить на кол, может быть…

Расслабившись, она сказала:

— Нокс, я сказала ему нет. Я даже не знаю, как это сделала. Я никогда ни с кем не спорю, но ты выглядишь таким уверенным и смелым, и я хотела бы стать похожей на тебя, поэтому бросила договор в его багажник. Меня, возможно, изгонят, теперь насовсем. Я буду без защиты Логова. Я стану изгоем. Я! Я и так не могу разговаривать с людьми, а теперь я потеряю всю свою поддержку.

— Поддержка у тебя хреновая, просто чтоб ты знала.

— Ну да, но это все, что у меня есть.

— У тебя есть я.

— Пока ты не уедешь.

Нокс резко выдохнул, зарычав. Ему не нравилось думать о том, что он оставит её одну. Теперь не только Вир мог разрушить ее жизнь. Даррен продолжит заставлять Неваду подписать бумаги, да и остальные в их притоне тоже. Они будут угрожать и запугивать ее до тех пор, пока она не устанет и не сдастся, а потом ей реально придется переспать с этим гнилым стариком. Рычание Нокса стало громче, вибрируя в его груди. Может быть, он увёз бы её в горы Деймона и запер в своем трейлере, как Принцессу на горошине, и накормил её волшебными бобами, как в Джеке и Бобовом стебле… И о чем, черт возьми, он думал? Эти фантастические сказки не могут существовать одновременно, а вот если он накормит ее волшебными бобами, они вырастут до неба… Фасоль вкусная.

— Ты любишь фасоль?

Она даже не задумалась.

— Мне нравятся пережаренные бобы в буррито и на чипсах.

#идеальная женщина. И Невада даже не отскочила от него, когда его стояк прижался к её животу. Он был огромен, как у проклятого коня, так что она не могла его не почувствовать. Она видимо поняла, что он готов, по тому, как она прижалась к нему ближе. Кроме того, теперь её глаза стали мягкими и пьяными, и она провела руками по его груди, и, черт возьми, её прикосновения были чертовски приятные. Обычно единственное полученное прикосновение Ноксом, было болезненным, когда тот дрался дома с альфа-самцами.

Когда Невада надавила ладонями ему на грудь, его тело отказало, а соски напряглись, выпирая из-под футболки «Потрошителя костей».

Ему было так хорошо. Ооочень хорошо. Но это был тот мучительный момент, когда точно знал, что облажается. Он не знал, что делать. Не секс. Это было легко — засунуть член в ее дырочку и долбить с шлепками. Но с Невадой, ему казалось, что этого будет недостаточно, и он понятия не имел, что это значит. Он никогда не заходил так далеко с девушкой, когда Нокс действительно хотел сделать её счастливой, и не только на несколько мгновений. Не только сегодня. Он думал, как осчастливить её завтра, на следующей неделе и в следующем году.

— Я все испорчу, — признался он.

Невада тяжело сглотнула и кивнула, словно соглашаясь. Но как только нож вонзился в его живот, она схватила его за руку, потянула за собой и прошептала:

— Я тоже все испорчу.

И этого ему было достаточно.

Глава 8

Нокс Фуллер ходячий секс. Невада и за миллион лет не осмелилась бы прикоснуться к нему вот так — как ей хотелось, — он ярко продемонстрировал, как сильно её хотел. Его твердый член, прижимающийся к ее животу, был явным доказательством. Раньше она сказала правду. Он отличался от всех, кого она когда-либо встречала. Такой же чужак, и она не была так напугана, потому что он, каким-то образом, заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Что было безумием, потому что всего час назад она решила рискнуть, и встать на край, вполне возможно, её окончательно изгонят из логова. Это был одновременно самый страшный и самый волнующий момент её жизни.

Ее жизнь катилась на полных парах. Может быть, прямо в ад, она еще не знала, но, по крайней мере, она двигалась хоть куда-то, а не стояла на месте.

Невада вела Нокса через гостиную и коридор, в свою спальню, всю дорогу улыбаясь, как сумасшедшая. Она даже не нервничала, не сходила с ума и не была на грани панической атаки при мысли о близости с кем-то. Вместо этого она была возбуждена.

— Я живу один, — сказал Нокс, пока она поворачивалась к краю кровати и проводила руками по твердым кубикам на его животе.

— Я тоже.

— Нет, я имею в виду, что я должен жить подальше от всех в горах Деймона, потому что я постоянно хочу сражаться. Потому что я не понимаю людей…

— Меня это не волнует. Я понимаю. Ты ни на кого не похож, и я не похожа.

— Да, но у меня сильное желание сделать тебя своей.

— О чём ты?

Нокс шокировал её и потом мягко обхватил ее щеки сильными мозолистыми руками.

— Я хочу, чтобы ты была в порядке и уверенной в себе, и я не хочу тебя сломать.

— Нокс, ты не можешь меня сломать.

— Я всё порчу. Специально. Мне нравится это делать. Но я впервые не хочу что-то испортить и не знаю, что нужно делать.

Ох, он волнуется. Он действительно заботится обо мне. Он признал, что это нечто серьезное. Нокс-Бегун стоит здесь и доверил ей свою неуверенность.

— Что ты хочешь сделать? — спросила она.

Он смотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами, его грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, его тело вибрировало от силы, пока он вглядывался в ее лицо.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — сказал он низким, ворчливым голосом.

— Боже мой, да.

— Скажи «трахни», — прошептал он, скользнув руками к ее талии. Он подтолкнул ее к стене, а не к кровати. — Скажи, трахни меня, Нокс.

Ее плечи ударились о гипсокартон.

— Я не ругаюсь.

— Почему?

— Потому что… потому что… — потому что мама сказала ей, что неприлично ругаться и что ей когда-нибудь понадобится вся помощь, которую она только сможет получить, чтобы заполучить мужчину. В ее голове было укоренено не говорить плохих слов, так как, возможно, мальчик полюбит ее настолько, что возьмёт её с собой. А вот Нокс, побуждает её быть плохой и сказать ему грязное слово. Он, заставляющий её жить, всё изменить. И в последнее время ей нравилось меняться. По крайней мере, с ним она менялась.

— Трахни меня, Нокс, — сказала она с прерывистым, неуверенным вздохом.

Он ухмыльнулся и поднял за подбородок, посмотрел на нее сверху вниз, его глаза сверкали серебром.

— Ты произнесла это как вопрос. Может быть, мы немного поиграем, а потом ты снова скажешь это, когда захочешь.

Он дразнит её. Дразнит! Она была готова. У неё просто не было уверенности в словах. Она приоткрыла рот, чтобы возразить ему и сказать, что он ведет себя, как настоящий скотина, но он развернул ее, схватил за руки и ударил ими над головой об стену. Нокс переплел их пальцы и прикусил ее за шею сзади, затем ниже ушка, прижавшись всем телом к её спине. Медленно он наклонился позади неё и приподнял подол её платья, осторожно касаясь кончиками пальцев её кожи, пока тянул его вверх, вверх по её бедру. И когда он собрал всю ткань одним сжатым кулаком у живота, Нокс коснулся кончиками пальцев ее внутренней стороны бедра так мягко, что она задрожала, от касания по её спине пробежали мурашки.

С кем-нибудь другим она бы смутилась, когда он добрался до ее мягкого живота, но как только ее охватили первые оттенки смущения, Нокс пробормотал проклятие и сказал ей:

— Ты такая красивая, — грубым, сексуальным голосом. Большой, властный медведь-оборотень хотел получить свою лису. Её внутренний зверь большую часть времени был незаметным, но прямо сейчас она бодрствовала, присутствовала и была бдительна. Она была готова к тому, чего Невада ещё не понимала.

Раздался тихий рвущийся звук, а затем остатки кружевных трусиков упали на пол.

Нокс прижал свою сильную руку к ее животу, а затем скользнул кончиками пальцев вниз, вниз между ее ног. Когда его пальцы коснулись ее влажного клитора, она издала стон и выгнула спину так, что её попа сильнее прижались к его эрекции.

Нокс глубоко вошел пальцем в нее, как будто не мог удержаться, и в его горле завибрировало рычание, которое отдалось ей в спину. Его борода щекотала ее плечо, пока он нежными поцелуями тянулся от мочки ее уха вниз по шее. Теперь он играл с ней, дразня ее клитор кончиком пальца, затем неглубоко погружая его внутрь, затем снова возвращался к ее клитору.

О, боже мой, о боже мой. Она уже сейчас долго не сможет продержаться. Невада качала бедрами навстречу его руке, молча умоляя.

Еще одно тихое рычание, и Нокс отпустил ткань ее платья и нежно потянул ее за волосы, побуждая ее склониться перед ним, или, может быть, это было восхитительным наказанием за то, что она торопила его. Если это так, она хотела снова повести себя плохо.

Невада скользнула кончиками пальцев правой руки вниз по стене, а затем схватила его руку толкая между ее ног. Вот, вот так. Она хотела, чтобы он был внутри нее.

— Молодец, — пробормотал он, нежно пощипывая губами ее мочку уха. — Покажи мне, что тебе нравится. А потом я покажу тебе, что мне нравится.

Хорошо, тогда, черт возьми, да! Раскачиваясь на его руке, она надавила на его костяшки, и он скользнул двумя пальцами глубоко внутрь нее. Боже, она чуть не прислонилась к стене. Её рука не могла поддерживать ее, поэтому она оперлась на локоть. Качнув бедрами на встречу его руке, она снова втолкнула его глубже.

— Чёрт, ты такая мокрая, — пробормотал Нокс ей в ухо, снова толкаясь в нее. — Знаешь, как трудно сейчас сдерживаться? Я хочу трахнуть тебя так сильно и так быстро, что ты точно будешь знать, кому ты принадлежишь.

Его слова и его ласки разжигали огонь внутри нее, а когда она быстрее толкнулась бедрами, он стал поддерживать её темп движений. Теперь она прерывисто дышала, стонала каждый раз, когда он точно попадал на её клитор. Это было очень сильно и очень мало одновременно. Когда Нокс прикусил кожу у шеи, достаточно сильно, чтобы образовался засос, достаточно сильно, чтобы оставить синяк, достаточно сильно, чтобы оставить на ней метку на целый день, он отстранился от неё.

— Нокс, Нокс, — бездумно сказала она, умоляя о большем, но не в силах выразить словами свои потребности.

Он притянул Неваду к себе, его твердый член прижался через ткань его штанов, прямо к ее заднице. Его пальцы проникли глубоко в нее, и хотя она хотела от него большего, она уже не могла остановиться. Не хотела. Это поднимающееся давление, было слишком приятным, и она уже была на грани…

— О! Я уже… Почти!

Пустота. В голове у Невады царила абсолютная пустота, а тело сплошным куском желе, в котором Нокс отыскал такие ниточки наслаждения, какие никто никогда не мог найти.

— Скажи это, — прорычал он нечеловеческим голосом.

Ровным и уверенным голосом, она сказала:

— Трахни меня, Нокс, — в тот момент, когда оргазм охватил её тело.

Теперь он тёрся об её спину в том же ритме, в котором ласкал пальцами, и она отчаянно захотела его, в глазах всё помутилось, такого сильного желания у неё ещё не было.

— Хорошо, — он практически промурлыкал ей на ухо. А потом зловещим тоном пророкотал. — Теперь моя очередь.

Экстаз и предвкушение закружились внутри нее, когда раздался звон его ремня. Да, да. Она так хотела его. Своим ботинком он раздвинул ее ноги шире, одной рукой схватил ее за бедро, а другой закинул юбки ее платья ей на спину, а затем вонзил в нее кончик своего члена на дюйм. Большой. Нокс был таким большим, как она себе представляла, но он подготовил ее, и она была готова. В следующий раз он скользнул в нее наполовину, растянув ее, и медленно вышел, пока ее оргазм продолжался. В третий раз. Он вошел в нее так глубоко, что она задохнулась от шока. Идеально, это восхитительно. Как будто они были созданы, друг для друга.

Нокс вбивался в неё всё быстрее и быстрее, и когда он сжал зубами её шею и обхватил клитор, её оргазм снова начал нарастать. Еще раз? Что этот мужчина делал с её телом? Едва закончился первый оргазм, и вот, каждый сильный толчок приближал к новому краю. Такой большой, а она была такой тугой. Восторг. Боже, как хорошо.

— Сильнее, — умоляла она, когда он укусил ее.

Такой сильный, его пресс напрягался, прижимаясь к ее спине с каждым ударом. И как только его рычание стало диким, он схватил её за грудь и притянул к себе ещё ближе, чтобы врезаться глубже. Его член запульсировал внутри нее, и она кончила вслед за ним. Невада закричала. А потом в её кожу вцепились зубы. Зубы должны были причинять ей ужасную боль, но она могла сосредоточиться только на удовольствии, которое он ей подарил. Его член пульсировал с каждым движением, пока тепло не потекло по ее ногам. Тепло заструилось и по её шее, и на мгновение она была сбита с толку странными ощущениями, охватившими всё её тело. Всепоглощающее удовольствие, тупая боль и тепло струились по ее коже. Она почувствовала запах крови. Запах железа пропитал воздух. Он укусил ее. Жестко. Достаточно сильно, чтобы заставить ее истекать кровью. Но зачем?

Нокс замедлил свои толчки, гладил её по телу, пока у обоих не закончилась дрожь, и они не стали дрожать уже от повышенной чувствительности.

— Ты не регенируешь, — прохрипел Нокс.

— Лисы не лечатся также быстро, как другие оборотни, — прошептала она, слишком напуганная, чтобы повернуться и посмотреть ему в лицо.

Он схватил ее за плечи и медленно развернул, а затем прижал к стене. Он обхватил ее шею с обеих сторон и всмотрелся в ее лицо своими дикими серебристыми глазами, его светлые брови были сдвинуты в замешательстве.

— Я бы сказал, что сожалею об этом, но это не так. Я ни о чем не жалею.

— Что ты имеешь в виду? Что ты сделал? — спросила она, вздрогнув от странной боли в груди.

— Я… — его глаза сузились, а хмурый взгляд усилился. — Ты знаешь.

— Неееет, — протянула она, сжимая грудь от беспокойства. — О чем ты говоришь? Зачем ты укусил меня? Это какой-то инстинкт у твоего медведя? Это то, что тебе нужно сделать во время секса?

— Больше не нужно, — проговорил тихо. — Я должен идти.

Он опустился на колени и разгладил ее платье, пока юбка снова не выглядела идеально. И ни разу он не поднял глаза и не встретился с ней взглядом.

— Нокс?

— Мне нужно уйти, и все будет хорошо. Все будет хорошо, Невада. Обещаю на мизинце.

Он обхватил ее мизинцем и сильно встряхнул им, затем развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. На ходу поправляя штаны.

— Ты действительно уходишь?

Она последовала за ним в гостиную. Он шел быстро, и ей приходилось бежать, чтобы не отставать.

— Я-я не понимаю. Я сделала что-то неправильно?

— Нет.

Нокс рывком открыл входную дверь в ее квартиру.

— Ты богиня, и я не заслуживаю тебя, и теперь я погубил тебя, как и обещал. Никогда не пускай монстров в свой дом, Невада. Первое правило выживания.

Нокс забрался в свой грузовик, и двигатель взревел. Его дальний свет освещал парковку, а затем он сжёг резину, чтобы выбраться оттуда. Подальше от нее.

Она прижала руку к ноющему укусу на шее и покачала головой в полном недоумении. Она ошиблась. Его чувства к ней не выросли, и он не был надежным. Он все еще был бегуном.

И теперь у нее не было никаких возможностей, скоро ее изгонят из логова, заметят и заставят покинуть эту территорию, и она, вероятно, получит шрам от укуса человека, ради которого рисковала слишком многим, слишком быстро.

Он сказал «первое правило выживания», как будто знал, что это значило для её народа и для неё. Первым правилом выживания для лис-оборотней была невидимость.

И что она сделала?

Она позволила Ноксу увидеть ее — увидеть её по-настоящему — вместо того, чтобы прислушаться к своим инстинктам и спрятаться.

Теперь она будет нести шрам от чудовищного решения до конца своих дней.

Глава 9

Теперь, когда он знал, что искать, ведь это место кишело оборотнями. Судя по всему, логово лис было огромным. Параноидальные маленькие хищники-оборотни знали свое место в пищевой цепочке и объединялись в большие группы на случай, если кто-то попытается побороться с ними за место.

Его телефон зазвонил снова, в третий раз подряд, и Нокс уставился на определитель номера. Жополицый Дракон с синими яйцами. С рычанием он осмотрел парковку продуктового магазина в поисках машины Невады и припарковал свой грузовик, чтобы подождать, на случай, если сегодня она снова решит отправиться за покупками поздно ночью. Это было небезопасно для нее, пока те два крипера-туриста не уехали из города. Он присматривал за ними, иначе говоря, преследовал их, чтобы понять, не нужно ли им быть немного мертвее, чем он оставил их, когда они напортачили с Невадой несколько дней назад. Очевидно, они были здесь для какого-то большого турнира по гольфу на поле для гольфа Фоксбург, и пока он не закончился, и они не уехали, Нокс собирался патрулировать местный продуктовый магазин на случай, если его знакомой понадобится подкрепление.

Ё*анный ты ублюдок! Прекрати называть её так!

Нокс ударил рукой по рулю, злясь на себя. Не потому, что укусил ее. К черту чувство вины. А потому, что было пыткой держаться от нее подальше. Два дня с тех пор, как он покинул ее дом с этим вопросом на устах. Сделала ли я что-то неправильное?

Она была идеальной. Классная, красивая, забавная и легка на подъем, за исключением тех случаев, когда она была среди людей, но его это не заботило. Ему также не нравилось находиться среди людей. Она была из тех девушек, о которых мечтал парень вроде него. Это настоящая любовь, встреча с парой на всю жизнь, которая заставила его задуматься и всё подвергнуть сомнению. Его судьба была в одиночестве, верно? Он родился со слишком большим количеством Клинтона Фуллера в себе, и ему было суждено скитаться по земле в одиночестве, сражаясь с доминантами, чтобы остаться в своём уме, охотясь за головами, потому что это была одиночная работа, и год за годом стареть, покрываясь морщинами, пока не превратится в прах. В горах Деймона. Ни наследства, ни семьи, ни друга, просто проживая день за днём, удивляясь, какого хрена он не может просто быть нормальным, как все остальные.

Его телефон снова зазвонил. Тупой Деймон.

Раздраженный Нокс ответил:

— У меня нет для тебя новой информации.

— Где ты?

— В дороге.

— У тебя есть новые зацепки на Вира?

Деймон проверял, но Нокс знал, что лучше не лгать древнему. Дэймон Дэй имел сотни лет опыта в области детектора лжи.

— Что ты знаешь о лисах-оборотнях?

— Что их не существует, — вежливо сказал Деймон. — Ответь на мой вопрос.

— Вир не хочет, чтобы его поймали.

Это не было ложью, но и не было ответом на вопрос. Выкуси-бл*дский-придурок.

— Хорошая попытка. У тебя есть новые зацепки?

— Я встретил девушку.

Тишина встретила его с другого конца. Наконец, Деймон клюнул на удочку.

— И она лиса?

— Ага.

— Ну, пи*дец. Иди влюбись в кого-нибудь другого. Лисы своих не отдают, и гризли в свою берлогу пускать не собираются. Я плачу тебе не за то, чтобы ты устроил лисью нору, Нокс. Я плачу тебе за то, чтобы ты нашел моего сына.

— Я хочу знать, почему.

— Это не твое дело.

— Видишь ли, тут ты не прав. Это я рискую своей шеей, чтобы выследить твоего неуправляемого огнедышащего придурка-сына. Вероятность того, что меня поджарят и съедят, составляет девяносто процентов. Я должен хотя бы знать, почему его собственный проклятый отец пытается отправить его в тюрьму для оборотней.

Когда Деймон вздохнул, он превратился в доисторический гул по телефону, который щекотал ухо Нокса и заставлял его отодвигать телефон от лица, пока шум не прекратился. Боже, он ненавидел драконов.

— Разве ты не видел новости? — спросил Деймон.

— Я ненавижу телевизор.

— Точно. Ну вот факты. Мой сын сжег Ковингтон, о чем ты и сам знаешь, поэтому ты отправился за ним. Затем он съел несколько горилл и львов-оборотней на камеру, сжигал землю в течение двенадцати часов подряд после битвы, как будто он претендовал на горы Аппалачи, также на камеру. Он также съел скот на целом ранчо, когда закончил сжигать землю. А потом он свернулся вокруг сарая и начал защищать его, как будто это был его замок. Когда для его нейтрализации были привлечены огромные силы полиции, он взорвал четыре полицейские машины.

Нокс фыркнул. Это было довольно забавно. Если бы Нокс был драконом, он бы творил такие же разрушения. Вир был тупицей, и Нокс все еще ненавидел его, но, по крайней мере, он был забавным тупицей.

— Все взоры сейчас прикованы к драконам. На Темного Кейна, Роуэна, Харпер и меня много нареканий. Даже дошло до Диэма. И если такое внимание останется на нас, оно коснётся и наших людей.

— Эх, это плохо. Есть стопроцентный шанс, что Серые Спины облажаются.

— Мальчик, мне нравится, как ты обвиняешь Серые Спины в плохом поведении, когда твоего отца на этой неделе дважды арестовывали за то, что он нарисовал двенадцатифутовые пенисы на рекламных щитах. Они вызвали три аварии, потому что люди отвлекались…

— Член-подстрекатель…

— Это не смешно!

— Не согласен, и я знаю, какие щиты он разрисовал, потому что я должен был сделать это вместе с ним. Это должен был стать днём розыгрыша отца и сына, но вместо этого я сижу здесь, в скучном городке, пытаясь не быть съеденным заживо твоим же сыном! Чувак!

— Мне тысячелетие, мальчик. Не называй меня чуваком.

— Чувак! Вир не собирается ползти в тюрьму для оборотней только потому, что один гризли-оборотень, которого он, кстати, ненавидит, сказал ему, что так надо.

— Ну, это то, о чем я со всеми договорился, чтобы он это сделал, так что он обязан. Один год лучше, чем вся жизнь там же. Так будет лучше для всех нас.

— Мой папа не посадил бы меня в тюрьму оборотней, даже если бы я съел сотню горилл. Он бы вручил мне награду за это!

— Твой отец такой же правонарушитель, как и ты, и он тоже не отвечает за мои горы с десятками людей, зависящих от него.

— Твои родительские способности нуждаются в прокачке навыков. О, боже ж ты мой.

Нокс уставился в окно на мерцающую неоновую вывеску магазина Эсси, когда молния осенила его мозг идеей.

— Вот почему ты хочешь, чтобы я убедил Вира идти самому, да? Ты не хочешь быть для него плохим парнем. Ты хочешь, чтобы я стал плохим парнем.

— Довольно.

— В любом случае, он все равно будет тебя ненавидеть.

— Я сказал хватит! Это семейный бизнес, и я сто раз говорил ему, что он должен быть осторожен со своим драконом. Он не пытался его контролировать, и его действия должны иметь последствия. Теперь он взрослый мужчина, и он должен иметь контроль, но он отказался от него. Он даже не пытался. Я говорил ему снова и снова, что это произойдет и теперь я не могу защищать его, как раньше. Я просто не могу! Своим поведением повсюду, он подвергает опасности оборотней, и он должен быть наказан, иначе правительство превратит всю нашу жизнь в сущий ад. Найди моего сына, Нокс. И оставь лис в покое.

— О, тех, о которых ты говорил, что их не существует?

— Ты не представляешь, во что ввязываешься. Они не покорные и не слабые, как хотят показаться. Лисы очень умны и умеют оставаться незамеченными. Они также охотятся стаями. Ты можешь исчезнуть, и никто никогда не узнает, что с тобой случилось. Это пираньи нашего вида, и они совершенно бесшумные убийцы. Они сами управляют своим видом, и их закон — немедленно убивать любую угрозу для лис, а вопросы оставить напоследок. Оставь лис в покое и приступай к работе. У тебя есть два дня.

Бросил трубку.

Нокс тяжело сопротивлялся желанию швырнуть телефон в лобовое стекло. Два дня и что дальше? Синий дракон съест его? Но если он попытается взять Вира, то станет пищей для Красного Дракона. Добавить к этому Неваду, метку и глубокую потребность обеспечивать её безопасность, и он полностью увяз в этом. Он был похож на утку, которая заснула в пруду во время метели, а проснувшись, обнаружила, что его ноги замерзли в воде.

Чем дольше он оставался в Фоксбурге, тем труднее было уехать.

Глава 10

Хорошо. Она могла это сделать. Днем Невада сходит по магазинам и заставит себя разговаривать с одним человеком, глядя ему в глаза. И она будет улыбаться и притворяться нормальным, функционирующим взрослым.

Один человек.

Оогх, она хотела блевануть. Просто сделай это. Будь лисой, а не курицей.

Её рука дрожала, когда она потянулась к двери своей квартиры. Она еще даже не вышла из своей квартиры, а у нее уже все лицо покрылось крапивницей. К тому времени, когда она доберется до магазина «Эсси», она будет выглядеть так, будто у нее ветряная оспа. Если у нее не случится полномасштабная паническая атака в продуктовом магазине, это было бы ничем иным, как чудом.

Полная решимости, она распахнула дверь и чуть не наступила прямо на букет, похожий на желтые цветы сорняков. Стебли были перевязаны розовой атласной лентой. Снаружи пошел снег, и весь двор был покрыт тонким слоем белизны, но на ее приветственном коврике лежал маленький комочек весны.

— Это одуванчики, — пробормотал Нокс, сидя у стены с её дверью.

На нем не было куртки, только обтягивающая черная футболка с еще одним белым логотипом «Потрошителя костей» на левой груди. Его джинсы были потерты на коленях, а его черные кожаные ботинки были протерты. Его светлая борода скрывала большую часть его лица, но она не упустила тени в его глазах, когда он обратил на нее свое внимание.

Раньше никто никогда не дарил ей цветов. Невада наклонилась, подняла их и понюхала, как это делали девушки в романтических телешоу. Они приятно пахли и были холодными на ощупь.

— Откуда у тебя одуванчики в это время года?

Нокс носком ботинка толкнул поцарапанный синий холодильник вперед.

— Мой папа отправил их мне за эту ночь. Он выращивает их для моей мамы круглый год в теплице за трейлером.

— Он выращивает сорняки? — тихо спросила она, садясь рядом с Ноксом и прислоняясь спиной к стене. Ей хотелось положить голову ему на плечо, потому что она почувствовала такое офигенное облегчение, снова оказаться рядом с ним. Она думала, что он ушел навсегда, и, естественно, прошлой ночью она плакала, потому что боль в груди никак не утихала.

— Он дарил их моей маме, когда они были детьми. Он говорил: «Ищи меня в одуванчиках». И когда они снова находили друг друга, когда стали старше, он снова дарил ей их. Он никогда не был хорош в «я люблю тебя».

Нокс усмехнулся.

— Другие дети выливали на меня так много дерьма, потому что мой отец дарил мне цветок, когда гордился мной. Я складывал их в старый словарь, а потом, когда они высыхали, складывал их в этот альбом с пластиковыми вкладышами. Торрен видел его однажды, когда ночевал.

— Торрен твой друг?

— Нет. Я ненавижу всех.

Невада нахмурилась и прижала цветы к груди, а затем прижалась к Ноксу.

— Тогда зачем он ночевал?

— Потому что моя мама волновалась, что я закончу… — он замолчал и тяжело сглотнул, сосредоточив свое внимание на падающем снегу.

— Что ты закончишь?

Его губы изогнулись в грустной улыбке.

— Она боялась, что я закончу вот так.

Боль в груди Невады усилилась, поэтому она придвинулась ближе, пока их руки не соприкоснулись. Реакция Нокса на её прикосновение была не той, которую она так боялась. Вместо этого он поднял руку над ней, положил ей на плечи и крепко прижал к своей груди. И теперь она должна была положить голову на него. От него пахло мятной зубной пастой, одеколоном для горячих парней и едва уловимым ароматом шерсти.

— Она приглашала мальчиков со всей горы Деймона на ночевки, чтобы они попытались пообщаться со мной. Торрен был неплох. Я ненавидел его меньше всего, но он никогда не понимал моего языка. Он большой, доминирующий и сломленный, как и я. У него проблемы со зверем. Он скоро схлопочет безумие. Полный пи*дец. Он вырос в небольшой семейной группе горилл-оборотней за пределами гор Деймона, в Саратоге. Он был аутсайдером, как и я. Но после ночевки, он увидел кончики засохших одуванчиков и спросил меня, зачем мне книга цветов. И когда я сказал ему, что это не книга о цветах, что это книга со словами «я люблю тебя», он рассмеялся. Так что я выбил из него всё дерьмо, а он попросил мою маму отвезти его домой. Она поумнела и не пыталась после этого заставлять людей дружить со мной. Невада? — сказал он вдруг, обращаясь к ней. Его лицо было так близко к ней, его губы были всего в нескольких дюймах от нее. — Я тоже не буду хорош в этом.

— В чём?

— «Я люблю тебя» и романтическое дерьмо, которое тебе понадобится. Я не создан для того, чтобы быть хорошим парнем.

Она подняла одуванчики и улыбнулась.

— Ты неплохо справляешься.

Она медленно обвила руками его талию и прижалась щекой к его груди, прислушиваясь к быстрому стуку его сердца.

— Тебе не нужно быть кем-то другим, кроме того, чтобы ты был со мной.

Нокс вздохнул, словно затаил дыхание, и слегка сжал ее руками. Он был таким сильным и уверенным, что вся её тревога испарилась. Здесь, в этом маленьком мире, созданным этим диким человеком, она была в безопасности. Не только в безопасности от других людей, но и в безопасности, чтобы беззастенчиво быть собой, и это то, чем была любовь… верно? Это не было ощущение ловушки. Это была не клетка. Это была свобода. Она не хотела говорить ему, как сильно она попала, потому что это было слишком рано, и она не хотела казаться отчаявшейся. Но её зверь выбрал его, она выбрала его, и всё. Она откажется от своего логова, чтобы получить хоть один такой день, когда она сможет вздохнуть свободно, почувствовать себя ценной и получать ласку от мужчины, который хочет прикоснуться к ней, потому что считает ее душу красивой, а не потому, что она может дать ему наследников.

— Я провела расследование, — нахально сказала она.

— Ой-ой.

— Да, я узнала, почему ты меня укусил, и о своей метке.

— Женщина, ты оборотень. Как ты могла не знать о получении метки?

— Потому что лисы так не делают. Мы придерживаемся своих и не заботимся о том, что вы, варвары, делаете. Дошло? Мишка-варвар?

Нокс усмехнулся и пощекотал ей ребра. Удивленная, она увернулась от его рук и рассмеялась.

— Мне не щекотно. Даже не пытайся.

— Ложь, — сказал, призывая к себе.

— Ну, вот так ты должен говорить. В начале отношений притворяешься, что тебе не щекотно, а потом они никогда больше не пытаются вас пощекотать, потому что это скучно, если ты не реагируешь.

— Да, но это меня не остановит. Я буду продолжать щекотать тебя только ради предлога, чтобы случайно коснуться твоей груди. Хочешь потрахаться?

— Чего? — переспросила она, уверенная, что ослышалась.

— Ты. Хочешь. Потрахаться?

— Не романтично.

— На этот раз мы можем сделать это голыми.

Она вздохнула.

— В прошлый раз ты убежал. Это задело мои чувства.

— Я буду ранить твои чувства шестьсот раз в день, потому что я чудовище.

— Ну, постарайся больше не делать этого!

— Я стараюсь! Я ранил других людей по восемьсот раз в день.

— Оу.

Ну, это было немного романтично по-ноксовски.

— Я хочу миссионерскую позу.

— Банально.

— Это то, чего я хочу, и я не хочу называть это «траханьем», и ты должен смотреть мне в глаза, когда кончишь. И больше не кусаться.

— Мне больше не нужно тебя кусать. Ты уже моя.

— Хм. А ты мой?

— Еще нет.

— Несправедливо. Я не хочу принадлежать человеку, который мне не принадлежит.

Нокс медленно моргнул и бросил на нее вызывающий взгляд, его глаза сверкнули серебром.

— Тогда сделай меня своим, лисёнок.

Улыбка сползла с её лица, а сердце заколотилось о грудь. Нокс был очень горяч, когда он стал серьезным и сказал ей, что делать.

— И мы кончим одновременно, — прошептала она, все ещё ведя переговоры.

Он одарил её лукавой ухмылкой как раз перед тем, как его губы прикоснулись к её губам. Он провел своим языком по её, раз, другой, а затем она оказалась в воздухе, в его руках, и занесли в дом. Он раздавливал её одуванчики между ними, но это было нормально. Она собиралась отгладить их, высушить и вставит в альбом с пластиковыми вкладышами. Она собиралась написать собственную книгу «Я люблю тебя». Она не упустила значения этих цветов. Он заказал отправить их сюда, только для того, чтобы отдать ей. Он уже любил её, как и она его. Им не нужно было произносить это вслух, чтобы это стало правдой.

Дверь захлопнулась, когда он пинком закрыл её за ними, а затем она снова встала на ноги, пошатываясь, но в вертикальном положении, когда он сбросил ее куртку с плеч и бросил на землю. Он не переставал преследовать ее, пока она не подошла к дивану. Задняя часть ее ног ударилась о край подушки, и она шлепнулась на нее с вскриком.

— Неуклюжая, — ухмыльнулся Нокс. Его кристально голубые глаза заплясали, когда он наклонился и зацепил пальцами край её джинсов. Даже не расстегивая их, он снял их, туфли, трусики и все остальное, словно она была каким-то возбужденным бананом.

Дневной свет пробивался сквозь тонкие занавески, освещая комнату. Нокс одним плавным движением сорвал футболку через голову и уперся коленом между ее ног. Она могла видеть каждую черточку чернил татуировки, каждую рябь мышц. Это была та часть, где она должна была стесняться своего тела, верно? Ну и черт с ним, потому что Нокс смотрел на нее сверху вниз с таким голодным выражением в глазах, что она не могла чувствовать себя ни кем иным, как до крайности возбуждённой лисицей, прямо сейчас. Набравшись смелости, она наклонила голову и одарила его дьявольской ухмылкой, а затем легла на спину и раздвинула колени.

— Бл***, женщина, — пробормотал Нокс, широко распахнув глаза между ее ног. — Я хочу тебя съесть, — сказал он, указывая. Затем он ткнул пальцем в ее грудь. — Сними кофту, я хочу трахнуть их.

— На этот раз есть правила.

— К черту правила, я их нарушаю. Сними кофту.

— Миссионерская, а потом в следующий раз можешь делать всё, что захочешь.

Нокс разочарованно зарычал.

— Я не знаю, как трахаться в миссионерской позе. Я никогда раньше не делал этого лицом к лицу.

— Чего? — потрясённо спросила Невада, приподнявшись на локте. — Никогда?

— Ну… нет! Звери занимаются этим со спины. Я зверь. Ты зверь. — Он нахмурился. — Это неестественно.

— Это как одуванчик, — пробормотала она. Он понял? Понял ли он, что она предлагает ему еще один способ проявить к ней привязанность?

Его глаза смягчились, и он стал выглядеть таким неуверенным. Странно было видеть это лицо у большого гризли, мужчины, покрытом мускулами и татуировками, с большой мужественной бородой и длинными волосами на макушке, которые падали на лицо.

Медленно Нокс опустился к ней, прижимаясь к ней сверху, пока она не погрузилась в подушки дивана. Он осторожно стянул с нее свитер через голову, расстегнул лифчик сзади, затем повесил его на подлокотник дивана позади нее, и, стягивал свои штаны, не сводив с неё глаз.

Обнаженный, с гудящим от напряжения могучим телом, он навис над ней.

— Меня ничто не пугает, кроме тебя.

Но то, как он это сказал, звучало не так уж и плохо. И плюс, она поняла. Он создал торнадо перемен в Неваде после того, как она так долго стояла на месте. Это было ужасно страшно, но это также казалось очень правильным.

Слегка приподнявшись, она прижалась губами к его губам, а когда снова расслабилась на диванной подушке, он последовал за её губами и остался так. Его кончики пальцев были нежными, когда он провел ими по её волосам, а затем схватил её за шею. А когда его напряжение ослабло, он расслабился на ней, его теплая кожа покрыла её, пока не было ни конца, ни начала ни одного из них. Он чувствовал себя так хорошо прижатым к ней, головка его члена легла прямо у ее входа, дразня. Он напряг пресс и подал бедрами вперед, полностью врываясь в нее. Он откинулся назад и посмотрел на её лицо, когда сделал это снова. Невада закатила глаза от того, как хорошо она чувствовала себя, пока он скользил в ней, и выгнула спину на диванных подушках только для того, чтобы быть еще ближе к нему. Так правильно было то, как он наполнял её собой, прикасался к ней и когда он проводил кончиками пальцев вверх по ее предплечью, переплетая свои пальцы с её, и прижимая её руку над головой к подлокотнику кушетки, светящееся покалывание внутри неё разгоралось еще больше.

Он был нежным и чувствительным, этот человек, который, вероятно, не прожил ни дня спокойно в своей жизни, — он делал это, потому что заботился о ней и хотел удовлетворить её потребности. И судя по благоговейному выражению на его лице, возможно, он тоже нуждался в этом, сам того не осознавая.

Он наклонился и нежно поцеловал её губы, когда снова вошел в неё. Он ускорил движения, но сохранил их плавными, и теперь давление в её сердцевине быстро нарастало. Проведя ногтями свободной руки по его согнутой спине, она нежно прикусила его нижнюю губу. Мягкое рычание, вырвавшееся из его горла, было сексуальным, а его кожа под её рукой теперь покрылась мурашками. Он сжал ее руку там, над головой, и погрузил язык в её рот в такт своим толчкам внутри нее.

Она была так близко. Тааак близко, и судя по тому, как он ускорялся, Нокс тоже казался у края.

Невада хотела… что-то сделать. Нечто большее. Что-то, что сделало бы их еще ближе. Что-то, что связывало бы их. Это был инстинкт, и из её горла вырвался тихий рык. Привет, Лиса. Где ты была все эти годы? Очевидно, Нокс был единственным, кто мог позвать её.

«Укуси».

Невада поцеловала его в челюсть, а затем проверила, нежно сжав зубы у основания шеи. Большой, властный, буйный гризли позволил ей вцепиться ему в глотку. Она была потрясена. Лисы никогда не открывали глотки, но он доверился ей.

«Укуси его».

«Что, Лиса? Укусить его? Но он будет истекать кровью. Ему будет больно».

«На мгновение, и он не будет возражать».

Так близко, что удовольствие было ослепляющим.

— Сделай это, — призвал он ее низким, хриплым, нечеловеческим голосом. Теперь его глаза были серебряными. Красивый воин. Красивый одиночка. Красивая пара.

Он врезался в нее сильнее и быстрее, и она пропала. С первым импульсом экстаза она укусила его изо всех сил, решив сделать это быстрее для него, а затем отпустила его. Он издал самый сексуальный стон и накрыл её губы своими, когда снова вдалбливался в нее. Когда первая глубокая пульсация его оргазма согрела её изнутри, он схватил её за волосы сзади и посмотрел на неё, как она и просила.

Её тело парило от интенсивности её оргазма, и его освобождение только подстёгивало её, делая тело Невады таким чувствительным.

Нокс чувствовал себя офигенно, пока заполнял её, прижимался к ней, держал одну руку в её волосах, а другой прижимал к её голове.

Нокс, сын Проклятого Медведя, человек, который думал, что он не способен ни на что, кроме секса, только что занимался с ней любовью.

И когда их толчки постепенно стихли, она наклонилась и поцеловала его в знак благодарности.

— Было больно? — прошептала она, не в силах игнорировать румянец, заливающий его шею.

Уголок его губ изогнулся в улыбке.

— Я думаю, что любовь — лучший вид боли.

С кем-то другим это было бы странно. Но с Ноксом, это имело смысл. Он не любил, как другие люди, и не чувствовал любви, как другие люди. Он отличался от остальных и это её более чем устраивало. Потому что она тоже отличалась от всех, и они могли любить, как того сами хотели.

— Спасибо за одуванчики, — прошептала она на вдохе. — Теперь я всегда буду думать о тебе, когда увижу их.

Улыбка на мгновение сползла с его лица и сменилась шоком.

— Ты будешь искать меня в одуванчиках?

Невада кивнула.

— Я думаю, ты тоже должен искать меня в них.

Его светлые брови вопросительно нахмурились.

— Скажи, что ты имеешь в виду.

Медленно она провела ногтями по его позвоночнику, покрывая мурашками там, где касалась его.

— Л-слово. Не убегай.

Сияющая улыбка мгновенно появилась на его лице, а глаза стали такими серебристыми, что казались почти белыми. Красивый зверь. Он наклонился и снова поцеловал ее. Это был уверенный поцелуй, когда они просто лежали, прижавшись друг к другу, их губы были мягкими, но неподвижными. Из уголка её глаза скатилась слеза. Она всегда думала, что такой прекрасный момент не создан для такой девушки, как она.

Нокс откинулся назад, мягко причмокнув губами, и прижался лбом к её лбу.

— Ты пугаешь… но я больше не убегаю. К черту твоё Логово, Невада. Они могут сторониться тебя, но ты не будешь изгоем и не останешься незащищенной. Я позабочусь о тебе.

В каждом произнесенном им слове сквозила искренность. И, совершенно ошеломленная его клятвой, она обхватила его щеку, его жесткая борода царапала ее мягкую ладонь, и прошептала:

— Правда.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить тебя от необходимости регистрироваться в правительстве.

— Правда.

Еще одна слеза скатилась из уголка ее глаза.

— Мое тело встанет между тобой и любым, кто когда-либо попытается причинить тебе боль.

— Правда.

— Я испорчу тебя.

Она громко рассмеялась.

— Тоже правда.

Его голос понизился до шепота.

— Но я постараюсь для тебя.

Она счастливо вздохнула и обвила руками его шею, крепко обняв его. У нее никогда не было такой связи ни с кем. Она никогда не понимала кого-то так легко. Она никогда не чувствовала себя настолько свободной, чтобы быть такой, какая она есть.

— Невада? — спросил он, крепко обнимая ее.

— Да?

— Л-слово.

Она улыбнулась в потолок, её глаза мерцали со счастливыми слезами, потому что это был один из тех моментов, о которых мечтает девушка.

Один из тех моментов, когда все изменилось.

Один из тех моментов, когда она знала, что с этого момента кто-то будет у нее за спиной, и она больше не будет одна.

Л-слово. Он сказал это с такой уверенностью.

Она потерлась своим лицом о его в знак полной преданности. И тогда она прошептала:

— Правда.

Глава 11

— Что означает «Потрошитель костей»? — спросила Невада, обводя логотип на черной футболке Нокса.

Он наклонился вперед и, натянув ботинок, пояснил:

— Это название моей компании. Охотники за головами «Потрошители костей».

— У тебя есть компания? — спросила она, выпрямляясь на диване.

Он усмехнулся, зашнуровывая ботинок.

— Ты удивлена?

— Немного. Чем занимается твоя компания?

— Я охотник за головами. Я выполнял один всю работу в течение первых пяти лет своего бизнеса, но я был слишком перегружен работой, и мне пришлось нанять ещё помощников.

— Ты чей-то босс?

— Вроде того. Я ненавижу разговаривать с парнями, которых нанял. Их трое, живут в разных уголках страны. Я даю им работу, которая ближе всего к ним, и они получают комиссионные. Все оборотни. У меня есть два тигра и кабан. Все заёмщики, которые хорошо выполняют свою работу в их среде.

— Что за среда?

— Охота. Сражения. Не нужно иметь дело с людьми.

Невада подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Значит те, на кого вы охотитесь, за головами… они оборотни?

— Большинство из них. Или иногда мне попадаются очень плохие люди. Опасные, которые убежали или сбежали. Мне нравится вызов, как и другим в моей команде. Если работа слишком легкая, охота не такая веселая, и нам становится скучно.

Говоря это, он смотрел на нее сбоку, зашнуровывая второй ботинок. Она не упустила из виду, что он ни на мгновение не встретился с ней взглядом, пока объяснял, и в ее голове зазвенела легкая тревога.

С таким человеком, как Нокс, лучше всего было перейти к серьезным разговорам.

— Тебе нравится в горах Деймона?

— Нормально. Это место, где можно остановиться. Но я живу в лесу. В одиночестве. Никаких плюсов и минусов в жизни там нет. Это просто место, где можно отдохнуть между работой.

— Хм.

Просто спроси его, не охотится ли он за одним из твоих сородичей.

— Ты в Фоксбурге по работе?

Губы Нокса дрогнули в пустой улыбке.

— Ты не захочешь этого знать.

Невада напряглась. О, о.

— Нокс, ты не можешь схватить ни одного из моих людей. Их обнаружат, и лисы будут разоблачены. Я буду разоблачена.

— Это не охота на лис, Невада.

— Лисы — единственные оборотни в Фоксбурге.

— Ошибочное заявление, и поверь мне, когда я говорю тебе, что ты не захочешь этого знать.

— А ты сохранишь молчание? Вот как это будет? Я не смогу спросить о твоей работе? Опасно ли то, что ты делаешь?

— Да.

— Насколько опасно?

Нокс зарычал и прищурил глаза на входную дверь, словно хотел сбежать. Однако он этого не сделал. Вместо этого он повернулся к ней лицом, потянул ее за колени так, что ее согнутые колени прижимались к его груди, обхватил ее лицо ладонями, а затем произнес:

— Это риск. Я говорил тебе правду. Ты можешь понять всё по моему голосу. Я здесь не для того, чтобы охотиться на одного из твоих. Я ищу кое-что гораздо более страшное, чем всё, что может скрывать в себе ваше логово.

— На что ты охотишься? — прошептала она, и ее кровь застыла в жилах.

Нокс взволнованно почесал бороду и пробормотал проклятие.

— За Красным драконом.

Совершенно ошеломленная, Невада открыла рот. Красный дракон? Здесь, в Фоксбурге? Ой, подождите, это же Нокс. Это такая шутка. Она медленно улыбнулась ему.

— Ха, ха. Было забавно.

Нокс поджал губы и изогнул брови. Он определенно не ответил на её улыбку.

— Подожди, ты серьёзно? Красный дракон?

Её затопила паника.

— Думаешь, Вир здесь?

— Я знаю, что он здесь.

— Нет, нет, нет! Это Фоксбург, население почти что… ноль. Здесь есть лисы, но нет драконов. Никаких страшных, огнедышащих, пожирающих людей драконов!

— Помнишь то приглашение, которое ты получила? Это от Вира.

Невада вздрогнула, как будто ее ударили.

— Красный дракон прислал мне приглашение в свою берлогу? — спросила она писклявым голосом.

— Ага.

Он еле выдавил из себя слово.

— Вот почему я сказал тебе не ходить по этому адресу.

— Почему он хочет поужинать со мной?

Да, ее голос был на октаву выше нормы, и Нокс вздрогнул от высоты её тона.

— Потому что, по-видимому, он чертов волшебный дракон, читающий мысли, и он вытащил твое имя из моей головы, когда я пытался схватить его.

— О, Боже мой. О, Боже мой! Мы должны вызвать человеческие правоохранительные органы. Армию. Спецназ. Береговую охрану, флот, спецназ, армейский резерв, президента, а также инопланетян. Если там есть инопланетяне, нам нужна их помощь и их технологически продвинутое оружие. Я видела видео, Нокс! Ковингтон? Он сжег всё. Он ел людей!

— Ну… он съел мудаков-оборотней-горилл и вроде… двух львов.

Невада замахала руками в воздухе.

— Подожди-ка! Ты его защищаешь? Он злодей!

— Рааазве? Неужели мы назовем его злодеем? — спросил он слегка напевая. — Я видел настоящее зло, Невада. У Вира есть бесконтрольный зверь, но он не злодей.

— Я не слышала, как ты заступаешься за людоеда, потому что я слишком занята поиском в интернете видео, которые ты, должно быть, не видел. Как он подбрасывает гориллу в воздух, как какую-то золотую рыбку, ловит ее пастью и сжирает, — бросила она, нажимая на ссылку видео. Почему на нашей планете, созданной Богом, это всё ещё можно было посмотреть?

Она сунула трубку Ноксу, но он лишь закатил глаза.

— Я знаю, что произошло. Я был там.

— Что?! — закричала она.

Вздохнув, Нокс выхватила телефон у нее из рук, перемотал видео вперед, а затем сунул ей обратно.

— Выглядит знакомо?

Он ткнул пальцем в толпу горилл и львов, дерущихся с зеленоглазым оборотнем и с… да, это был серебристоглазый медведь гризли. Ужас захлестнул ее.

— Ты сражался?

— Ну, так или иначе команда Красного Разрушителя должна была быть убита. Мы не просто дрались из-за этого, Невада. Я знаю, что люди так это крутят — что мы все просто бессмысленно воевали? Но на самом деле не это тогда произошло. Львы Данна объединились не только с одной семейной группой горилл-оборотней, но и со всеми гориллами. Это был огромный прайд и гориллы против одного небольшого клана, состоящего в основном из оборотней-пантер. И некоторые из моих людей были среди них.

— Кто?

— Люди с гор Деймона, которые не сделали ничего плохого. У них были детёныши, Невада. Сестра Торрена была в этом клане, и она… Черт! Что я должен был делать? Деймон призвал всех нас помочь Красным разрушителям. Мы должны были ждать в лесу, чтобы люди не увидели бойню, но сестру Торрена, Женевьеву, львы разрывали в клочья, и Торрен бросился в атаку до того, как Деймон подал сигнал. И мне плевать на всех, Невада! До тебя? Я заботился о своих родителях и… бл*ть! Я заботился о своих родителях и о Торрене, потому что всегда хотел быть его другом. Он собирался умереть, раз бросился туда, чтобы спасти свою сестру в одиночку. Так что я пошел за ним. И да, Вир спалил город. Но он помог спасти Красных разрушителей. У этих детенышей все еще есть клан, потому что мы быстро приняли решение.

Невада покачала головой, совершенно потрясенная.

— Новости говорят совсем не так, — пробормотала она.

— Люди контролируют прессу, поэтому это видео до сих пор доступно для всех. Потому что в этом видео Вир показан монстром-людоедом, а не спасающим клан. Человеческие правоохранительные органы забрали все наши заявления после битвы и сочли это самообороной, потому что было так много доказательств того, что Данн со львами и гориллы пришли уничтожить клан Красного Разрушителя. Но пресса по-прежнему раскручивает историю так, как хочет. Всех признали невиновными, и не посадят в тюрьму для оборотней. Видимо, Вир их исключение. Я должен привести его туда. Никто из людей не пострадал, только идиоты, которые убивали семью Женевьевы. Но Красный Дракон станет примером для всех примером.

— И он спрятался здесь?

Нокс уткнулся подбородком в грудь.

— Боже. Почему ты? Почему именно ты должен запереть его?

— Потому что я хорошо выполняю свою работу, а также пушечное мясо для Деймона Дэя.

— Пусть катится в ад! — воскликнула она, не обращая внимания на свой грязный рот. — Для меня ты не корм для дракона!

Ей захотелось кричать, она была так зла.

— Скажи Дэймону — нет. Скажи ему, что не хочешь этого делать.

— Я пытался. Деймон — не тот человек, которому ты скажешь «нет». Он без сожаления съест меня, если я его опрокину. Он уже взбесился, что мы не дождались сигнала в Ковингтоне. Я думаю, он винит меня и Торрена в том, что Вир оказался этом положении. Если бы мы не нарушили строй и не бросились в бой? Вир остался бы человеком, скрытым от глаз. Не было бы видео, на котором он всех сжирает, причмокивая. Однако Вир и Торрен — друзья, и он не собирался допустить, чтобы что-то случилось с Торреном или с Женевьевой. И, кстати, то, что я объясняю его действия, не означает, что я до сих пор его не ненавижу. Все драконы — чешуйчатые огнедышащие хрены. Им нельзя доверять. Я не буду скучать по нему, когда он будет сидеть в тюрьме оборотней.

— Ложь, — оборвала она его.

Нокс сердито щелкнул зубами и оттолкнулся от дивана.

— Я не хочу больше об этом говорить.

— Потому что ты заботишься о них.

— Меня не волнует никто, кроме тебя.

— А также твои родители. И Торрен. И Вир.

— К черту Вира, — прорычал Нокс, направляясь к двери.

— Ты бежишь, а сказал, что не будешь этого делать.

Нокс хлопнул себя по голове и повернулся к ней. Он стоял там, как бык, готовый разрушить посудную лавку, с глазами цвета ртути.

— Знаешь, сколько раз я пытался подружиться с этими придурками? А? Всегда были Торрен и Вир, и хрен они положили на остальных. На меня!

— Почему они? Почему ты захотел с ними подружиться?

— Потому что они такие же облажавшиеся, как и я! Я мог почувствовать…

— Что мог почувствовать?

— Что я нормальный! Ясно? Я мог бы чувствовать себя нормальным, если бы смог завести одного или двух тупоголовых друзей. Но я не смог. Они были друг у друга, а я всего лишь засранец-отшельник-оборотень в горах Деймона, который ни с кем не может сблизиться. Кто не может перестать драться с другими самцами. Сумасшедший. Проклятый. Тот, кто все портит!

— Потому что ты говоришь на другом языке, помнишь?

— К черту языки. Я никогда не адаптировался.

Плечи Нокса поникли, и он прислонился спиной к двери. Более мягким голосом он повторил:

— Я никогда не адаптировался под них. А теперь я должен запереть Вира, и Торрен возненавидит меня еще больше.

Его глаза стали пустыми, когда он уставился на что-то над ее головой.

— Всё нормально.

Он отбрасывал свои настоящие чувства. Этими двумя последними словами и вымученной пустой улыбкой на лице, когда он открывал дверь, он выбрасывал свои чувства, потому что не любил показывать то, что считал слабостью. Даже ей.

Когда дверь со щелчком закрылась, её сердце разбилось из-за него. Её грудь ужасно болела. В детстве он выбирал себе друзей и наблюдал за ними издалека, потому что не мог придумать, как вписаться в их жизнь.

В этом была его главная трагедия.

Глава 12

Нокс злился.

Полный ярости.

Гнев.

Кровь кипит, как вода на плите.

Словно лава текла по его венам.

Дело не в Неваде, нет.

Она должна была сказать, что хотела, и она видела его.

Может, она слишком много видела, он не знал. Впускать кого-либо было чертовски страшно, и теперь она копалась в этом чувстве, которого ему не хватило в юности, и в этом была вина Торрена. Нет… это была вина Вира, что он взял Торрена под свои уродливые, рванные, кроваво-красные крылья и ограждал его от возможности подружиться с кем-либо еще. У Нокса не было ни единого шанса из-за этого тупого дракона. Его вина. Его вина. Грёбаная вина Вира.

Нокс сел за руль и захлопнул дверь так сильно, что грузовик затрясся.

Ему нужен бой. Да, драка успокоит зверя. Гризли уже рычал в знак согласия. И единственными, кто мог сравниться с ним, это два придурка, сидящие в своём золотом особняке.

Не могу мыслить ясно, не могу думать.

Невада видела его слабым. Слабый, слабый, слабый, и это было из-за дракона и гориллы. Ему нужна была отдушина, чтобы он не сгорел изнутри. Папа боролся с тем же всю свою жизнь. Ищет выходы, чтобы укротить дикого зверя внутри себя. Спасибо за проклятую генетику, папа.

Он мог почувствовать её взгляд еще до того, как увидел её. Моя пара. Моя. Моя Невада. Он бросил на неё взгляд из машины, мертвой хваткой сжимая руль. Она стояла в открытом дверном проеме своей квартиры, спина прямая, длинные темные волосы развевались на ветру, глаза сияли золотом, а перед ней падал снег. Она выглядела как чертов воин.

— Все не в порядке, — сказала она. Окно заглушило её голос, но он не пропустил в её голосе сталь. — Не делай этого.

О, она видела его насквозь. Она слишком много видит, слишком.

Нокс завел двигатель и одарил ее лукавой улыбкой. Привыкай к этому, пара моя. Он не станет просить её стать для него ручной, но и сам не будет приручен. Кровь на его метке еще даже не высохла, но это было к лучшему, чтобы она видела его таким, какой он был на самом деле.

— Нокс! — закричала она, когда он вылетел с парковки.

Он помирится с ней позже. Наверное. Если Вир его не съест. Он даст ей сотню одуванчиков и полакомится ею, заставит выкрикивать его имя и забыть, почему она злилась, и повторять, пока она не простит его за то, что он собирался сейчас сделать.

Он мчался по городу, с каждым поворотом скользя по льду. Снег падал сильнее. Если бы он не видел сейчас красный цвет в глазах, возможно, сейчас во время снегопада красиво… Мимо проплывали живописные леса, а в ручье, через который он проехал, уже лежали куски льда. Наступил снежный сезон. Плохая погода. Он чувствовал её запах. Запах бури. Почувствовал это в ноющей голени, которую он сломал, упав с водонапорной башни, которую он разрушил в подростковом возрасте.

Невада. Невада. Симпатичный, идеальный, соблазнительный ангел. Она была хороша. Красивая душа, и тело, а он ходячее бедствие. Он всегда будет всё разрушать, и теперь они связаны, и он собирался утащить её в самый низ. Нокс не мог понять выражение ее лица, когда уходил. Он проехал последние уцелевшие деревья и остановился в ухоженном дворе особняка Вира.

Засранец-дракон поджидал его, сидя на краю крыши, свесив одну ногу, согнув другую в колене, положив на нее руку и глядя на него мертвыми голубыми глазами.

Когда Нокс вышел из машины, стянув с себя рубашку, потому что, черт возьми, всё порвётся, Вир спрыгнул со второго этажа и приземлился беззвучно. Выпендривается.

— Я слышал, как ты зовешь меня за две мили, Нокси, — крикнул рыжеволосый огнедышащий, шагая к нему. — Сегодня ты желаешь смерти?

— Я сказал тебе перестать называть меня так, ящерица с маленьким членом.

— В чем твоя проблема, чувак? — выкрикнул Вир. — Я отпустил тебя. Какого хрена ты все еще здесь?

— Потому что я не могу вернуться домой, пока ты не окажешься в клетке, где тебе место, ты, гребаный придурок, бл*!

— На этот раз Торрена здесь нет, чтобы спасти твою задницу, Нокс…

Топ-поп-БУМ! Нокс позволил своему зверю изменить своё тело в медведя еще до того, как Вир произнес оставшуюся часть оскорбления.

Вонзив когти в землю в отчаянии, чтобы моментально не разорвать горло этому доходяге, Нокс рванулся к Виру. Время замедлялось с каждым шагом, он бросился ещё ближе. Оборотень-дракон резко остановился и сжал кулаки с выражением чистой ненависти на лице. Его тело вибрировало, края его расплывались, а лицо искажалось во что-то чудовищное, но Нокс был уже слишком увяз в своём гневе, чтобы сейчас остановиться.

Проклятый бешенством.

Проклятый одиночеством.

Проклят быть другим. Непринятым никем.

Проклятый с этим диким инстинктом борьбы.

Проклят подвести Неваду. Бл*ть. Бл*ть. Он разочарует её.

Вир выгнул шею назад и издал оглушительный рёв, от которого сотряслась земля, и в воздух взметнулась огненная вспышка. Он зажмурил глаза, словно телу человека было больно изрыгать огонь. Но когда он снова открыл глаза, они были серебристыми с удлиненными зрачками. Он выстрелил огненным шаром через поляну. Позади Нокса раздался взрыв, и ему в спину ударил жар.

Мой грузовик, мой чертов грузовик. Он сжег мой грузовик! Убить, убить, убить.

— Не перекидывайся! — взревел Торрен. — Вир, сука, не изменяйся!

Он был в форме гориллы. Фрик не должен говорить в виде зверя, но он всегда мог. Поврежден. Чудовище. Такой же, как и Нокс, но они не могли понять, что он мог быть им хорошим другом. Хорошим союзником.

Краем глаза Нокс увидел, как из леса на него мчится массивный серебристый змей, но было слишком поздно. Нокс собирался уничтожить Вира, прежде чем он сможет превратиться в Красного Дракона.

Три зверя, одно сражение, и Нокс выживет. Почему? Потому что у него был якорь. У него была причина жить. У него была Невада.

Наконец-то ему было к кому вернуться.

Но сначала… должна наступить боль.

Глава 13

Она не успеет вовремя! Невада выехала на поляну как раз в тот момент, когда рыжеволосый мужчина возле огромного дома выпустил огонь в небо. Ни один дракон-оборотень в человеческом обличье не должен дышать огнем. В ужасе она ударила по тормозам и остановилась. Был серебристый атакующий Нокс, чей огромный гризли мчался прямо на драконьего оборотня. Нокс был намного крупнее, чем выглядел на видео.

Невада не успевала. Она пинком открыла дверь и даже не поставила машину на тормоз, пока не вышла. Внутри нее происходило что-то ужасное. Её обычные изменения были нежными. Они всегда были такими, потому что ее лиса была послушной и всегда стремилась к максимальному комфорту. Но прямо сейчас она продиралась сквозь Неваду. Она взвизгнула, бросившись вперед. Её тело треснуло, загорелось и сломалось в секунду от такой ослепляющей агонии, что ей пришлось закрыть глаза и надеяться, что она не умрёт. Она приземлилась на четвереньки и впервые в жизни полностью потеряла контроль над своим зверем.

«Наш. Он наш, и он умрет!»

Вир выстрелил огненным шаром прямо в грузовик Нокса, и от взрыва вся машина оторвалась от земли и полетела назад, пока не врезалась в дерево.

— Не перекидывайся, — завопил самец гориллы с отчаянием в своем нечеловеческом хриплом голосе. — Вир, сука, не изменяйся!

Невада молниеносна в этом теле. Возможно, она не могла исцеляться так же быстро, как другие оборотни, но лисы могли это делать, и она бегала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Её лапы едва касались земли, когда она бросилась к троице монстров, собравшихся посреди поляны.

Как только Нокс настиг Вира, Торрен врезался в него сбоку, сбив его с пути. Шквал ударов со стороны гориллы, когда он долбил кулаками по медведю, и Нокс вонзил когти в Торрена, это всё она будет вспоминать в своих кошмарах. Однако сейчас? Она должна помешать Виру стать драконом и убить их всех. И не только их троих, а сжечь весь город. Её жизнь не имела значения по сравнению с сотнями, которые он мог бы покалечить, если Красный Дракон вырвется из него.

Что делать? Что мне делать?! Лиса не замедлялась, но она не могла врезаться в Вира, потому что это только разозлило бы такого монстра, как он. Если она прольет кровь, изменение не остановить. Вир опустился на колени и застонал, его лицо исказилось от боли, когда он ударил кулаками по земле. Он закричал сквозь стиснутые зубы, каждый мускул его тела напрягся, когда ужасный треск эхом разнесся по поляне. Массивные красные крылья раскрылись из-за его спины, охватив всю поляну и окутав их тенью.

О, беги, беги, беги же! Она уже была около него и не могла сразу остановиться, однако дракон уже выходил из него, и она могла придумать только одно.

И это. Было. Отвратительно.

Невада вонзила когти лап в землю, чтобы остановиться и не проскользить мимо по снегу. А потом она подняла свой пушистый рыжий хвост, положила попку на сжатый кулак Вира… и помочилась.

— Какого хрена?

Вир прохрипел, когда бойня медведя и гориллы бушевала под его левым крылом. Он выдернул кулак из-под нее, и его лицо уже не горело бешенством, когда он уставился на свою мокрую руку с выражением полнейшего отвращения.

Пытаясь не быть съеденной, Невада упала на живот и перевернулась, изо всех сил виляя своим большим пушистым хвостом. Посмотри, какая я милая! Ты не хочешь меня есть!

Вир застыл на коленях и уставился на неё, словно она была мифическим пегасом, который, как он только что понял, действительно существует. А затем медленно сложил эти чудовищные крылья и втянул их обратно в своё тело, лицо всё время искажено агонией. Он выглядел обезумевшим от боли, когда упал на землю и перекатился на спину, выгнув позвоночник, как будто его тело было в огне. Когда он приложил мокрый кулак ко лбу, моча брызнула на его волосы. Вир закричал и выглядел испуганным, вытирая чистой рукой крохотные капли с линии роста волос. Уже не поможет!

Ей хотелось рассмеяться, но больше всего ей хотелось найти нору и спрятаться от унижения. Она только что описала Красного Дракона. Пожалуйста, Боже, пусть это будет уже ниже некуда. Не позволяй жизни становиться ещё хуже, чем это.

— Торрен, Нокс, перекиньтесь! — прорычал Вир ужасающим гулким голосом, перешедшим в урчание динозавра.

Ик. Притворись мертвой. Невада лежала с поднятыми ногами, совершенно неподвижно с закрытыми глазами.

Двойной рев боли Нокса и Торрена заполнил её голову, и за секунды оба рёва превратились в человеческие крики.

— Боже мой, Невада!

— Она поссала на меня! — крикнул Вир.

Продолжай притворяться мертвой.

— За это ты убил её? — взревел Нокс. — Я, черт возьми, убью тебя! Медленно. Я вырву тебе кишки через рот, ты… Отвали от меня, Торрен! Фуу, твой член коснулся меня. Невада!

Ее тело подняли. Рот Нокса врезался в её рот, и внезапно её легкие болезненно раздулись. Прекрати это! Она укусила его, и он отпрянул назад.

— Какого хрена?

С его губы капала кровь, а глаза были ярко-серебристыми. Его борода выглядела очень мило. Его волосы были взлохмачены на макушке, его татуировки были очень темными, а лицо было красным. Он выглядел горячим, возбуждающим и голым. Ммм, пирсинг на сосках. Её мысли пролетели ураганом в её голове, вращаясь туда-сюда. Подождите… он выглядел горячим, но он также выглядел безумно. Я исправлю это. Она облизала его губу, скрестила лапы и изо всех сил постаралась улыбнуться ему лисьей кокетливой улыбкой.

Его лицо расслабилось от облегчения, и он судорожно вздохнул.

— Ты играла в опоссума?

Она не знала, что это значит, но его губы были милыми, когда он произносил опоссум. Она наклонилась и лизнула его бороду, чтобы вознаградить его за выражение милашки на лице.

— Чувак, она помочилась мне на руку. Меня никто не слышал? — выкрикнул Вир. — И я коснулся этой рукой своего лица!

Нокс фыркнул, а рядом с ним темноволосый, татуированный бегемот Торрен ростом шесть футов два дюйма издал что-то вроде лёгкого смешка.

— Ну, это сработало, не так ли? И кстати. Нокс, ты, идиот, ты нас всех чуть не угробил!

— Э-э, не это главное, — завопил Вир.

— Он мог убить людей!

— Вероятно, ты бы не стал убивать всех подряд, — сказал Торрен, но в его тоне были фальшивые нотки.

Вир поднялся на ноги. Его рубашка была разорвана в клочья на спине, но, по крайней мере, у него не было большого болтающегося члена, как у Нокса и Торрена.

Нокс уронил Неваду за долю секунды до того, как кулак Вира врезался ему в челюсть. Не было времени на восстановление, прежде чем Нокс ударил его в ответ. Торрен попытался раскидать их, но два гиганта рухнули на землю, просто… впечатывая друг друга.

— Я возьму арбалет, — пробормотал Торрен, неторопливо направляясь к дому.

Что? Нет! Ему нужно разнять Нокса и Вира, прежде чем они перебьют друг друга, иначе Красный Дракон снова начнет выходить.

Вздрогнув от боли, Невада заставила себя перекинуться в человеческую кожу. Она отчаянно смахнула снег с дороги, чтобы схватить две горсти сухой травы, а затем прикрыла ими свои сиськи и своё сокровенное, как смогла.

— Прекратите это немедленно! — завизжала она.

— Бл*ть! — закричал Нокс, пригнувшись от высоты ее голоса.

— Ха, ха! — сказал Вир прямо перед тем, как Нокс ударил кулаком по его лицу.

Дракон оттолкнул его так сильно, что Нокс приземлился в десяти ярдах от него и заскользил по снегу.

— Я ненавижу тебя! — крикнул он Виру, снова вставая на ноги.

— Да, я тоже тебя ненавижу.

— Вы оба только что солгали, — сказала Невада с улыбкой, переводя взгляд то на свою пару, то на Красного Дракона. — И эй, я даже не боюсь прямо сейчас.

Глаза Вира были круглыми, как две луны, и смотрели на её грудь.

— Не смотри на мои сиськи! — упрекнула она его.

— Ага, придурок, не смотри на ее сиськи!

Нокс указал на Неваду.

— Моя!

Звенящий звук пронесся по воздуху, и Нокс развернулся так быстро, что расплылся в глазах. Когда он замедлился, он держал стрелу в руке. Какого черта?

Торрен стоял около дома, натягивая тетиву арбалета и перезаряжая стрелу.

— Ты промахнулся, недоподражатель Робин Гуда! — крикнул Нокс. А затем бросил стрелу, как крошечное копье, и через долю секунды Торрен взвизгнул и схватился за руку. Открыв от шока рот, он посмотрел вниз на свое плечо, где сквозь пальцы текла кровь. На самом деле, он быстро истекал кровью. Нокс пробил руку насквозь.

Сам Нокс был уже черно-синим от кулаков Торрена, и в его бороде была кровь в том месте, где она его укусила. Вир снова и снова вытирал о снег руку, на которую она помочилась, и бормотал о том, как ему хочется блевать. Её машина медленно двигалась мимо них к пруду, а грузовик Нокса горел, сжигая дерево рядом, и в воздух клубился черный дым. Ветер холодил ее обнаженную кожу, и она крепче прижала траву к низу.

Невада откашлялась.

— Я Невада Фоксбург.

Она переводила взгляд с Вира на Торрена и обратно на Вира.

— Полагаю… Приятно познакомиться.

— Я бы пожал вам руку, но моя в настоящее время покрыта мочой, — сказал Вир. — Торрен, перестань стрелять в людей. Нокс, пожалуйста, не дай машине Невады Фоксбург въехать в мой пруд и покалечить моего лебедя.

— Я убил твоего лебедя, — пробормотал Нокс, направляясь к ее медленно движущейся машине.

— Чего-чего? — крикнул Вир.

— Шучу, огнедышащая ящерица.

Невада поджала губы, сдерживая смех, вырывающийся из её горла.

— Вы, парни, настоящее бедствие.

— Говори за себя, — сказал Вир странным, бесстрастным тоном, грациозно вставая. Он наклонил голову и сузил глаза, как будто смотрел сквозь неё. Резкая боль за глазами заставила её вздрогнуть и прижать ладони к вискам.

Вир приближался, медленно, шаг за шагом, сверля её глазами. «Покорная. Нет… что-то еще. Ты паникер. Ты не любишь людей. Нет. Дело не в том, что они тебе не нравятся. Тебе не нравится с ними разговаривать. Тебе не нравится, когда тебя видят».

— Прекрати, — пробормотала она, отступая.

Вир следовал за ней и склонил голову в другую сторону.

— Сколько раз тебя ставили на место, как котёнка, Невада Фоксбург? Я вижу сотни.

— Вир, — позвал Нокс с того места, где он остановил её машину у пруда. — Прекрати это!

Вир преследовал её теперь быстрее, и она споткнулась, затем выпрямилась так быстро, как только могла, и попятилась дальше.

— И каждый раз, когда ты борешься с очередным приказом, твои люди наседают на тебя, — сказал Вир. — Снова, и снова, и снова, пока ты не становишься такой. Перепуганной.

— Я не боюсь тебя.

Вир нахмурился

— Нет, это не так. Почему?

— Я… — она позволила объяснению утихнуть, потому что на самом деле не знала.

— Почему? — прорычал он.

— Я не уверена. Может быть, это потому, что ты пытался не меняться. Ты пытался защитить мир… от себя.

— Я не в безопасности.

Он мотнул головой в сторону гориллы-оборотня, стоящего у дома.

— Он не в безопасности.

Он щелкнул пальцами по её шее, указав на ее метку.

— Пара, которую ты выбрала? Он не в безопасности.

— Но он чувствует себя в безопасности из-за меня.

— Кто, Нокс? — спросил Вир. — Твои инстинкты полностью искажены. Он слабый инструмент.

— Вир! — крикнул Нокс, подбегая к ним.

Она была слишком близко к горящему грузовику. Если бы он продолжал вот так осаждать её, то кожа бы покрылась волдырями.

Снег падал все сильнее, заметая все их следы на поляне. Она была рада белому ливню, поэтому не чувствовала себя такой голой и уязвимой.

Вир остановился как вкопанный, на его лице отразилось явное недоумение.

— Я не понимаю тебя.

Она понизила голос до шепота и посмотрела на снег на земле.

— Также ты не понимаешь Нокса. Он хороший. Он просто реагирует иначе, чем другие люди. Он другой, но другой не всегда означает плохой.

Невада встретилась взглядом с Виром.

— Ты, конечно, можешь это понять.

Теперь Торрен нависал позади Вира, переминаясь с ноги на ногу, словно ему было холодно от промёрзшей земли. Однако его внимание было приковано к ней.

— Ты мне нравишься, Невада Фоксбург, — сказал Вир. — То, что ты сделала с моей рукой, было отвратительно, но после того, как я заглянул в твой разум, увидев, что случилось с тобой, что сделало тебя такой покорной, ты кажешься очень храброй, раз пыталась помешать дракону появиться.

— Поправка, — сказала она, опуская глаза в землю. — Я не просто пыталась. Я остановила тебя.

— Посмотри на меня.

Вес его господства был непреодолимым, сейчас, когда её адреналин полностью исчез. Теперь он ощущался чудовищем, которым и был. Она как будто пыталась вдохнуть снег вместо кислорода.

— Невада, — сказал он мягче.

Пальцы Нокса коснулись её бедра, прежде чем он встал между ней и драконом.

— Отойди, Вир. Она не любит когда столько народу.

— Всё в порядке, Нокс, — пробормотала она.

Он отошел от неё после секундного колебания. Хороший, он позволил ей стоять самостоятельно. О, она знала, что он пойдет на войну за неё, но у него также не было проблем с тем, чтобы позволить ей говорить за себя.

Она заставила себя взглянуть на серебряные глаза дракона с удлиненными зрачками.

— Что?

— Я знаю о лисичках.

— Никто не знает о лисах, — возразила она. — Мы скрытны.

— Ты не права. Мой отец ставит оборотней выше всего. Он много знает. Может быть, он знает всё. Я унаследовал его любопытство к различным культурам, и я знаю, что сделает с тобой твоё логово. Я видел твои воспоминания. В загородном клубе? Как они отреагировали на Нокса? Они будут сторониться тебя.

— Я знаю, — прошептала она, чувствуя себя несчастной.

— Ты знаешь, что происходит, когда они изгоняют лиса из логова?

Её глаза горели, а в груди болело от одной мысли об этом.

— Да.

— Что? — спросил Нокс, в его низком рокочущем голосе слышалось замешательство. — Они выгоняют её из-под своей защиты, да?

Вир вздохнул и сосредоточился на Ноксе.

— Ты должен уладить отношения с её людьми, Нокс. Ты должен уберечь её от изгнания.

— Почему? Они придурки. Они всё равно её не заслуживают. Я смогу защитить её.

— Потому что они клеймят лисиц, которых изгоняют.

— Клеймят… — повторил Нокс тихим убийственным тоном.

— Они поставят метку ей на лицо. Может быть, и её тело. Они доберутся до того места, где любая лиса, которая когда-либо её увидит, сможет всё понять одним взглядом, и избегать её.

Это была та часть, которую она боялась рассказать ему. Это была та часть, на которую она согласилась, когда отказалась от спаривания с Дарреном.

С ужасом в глазах Нокс медленно перевел на нее свой серебряный взгляд.

— Я не позволю им.

— Ты не можешь следить за ней каждую секунду. Лисы умные, терпеливые охотники. Она никогда не будет в безопасности от них.

— Тогда я отвезу её в горы Деймона.

— И принести ещё большую войну? Мой отец не пустит её туда. Не тогда, когда средства массовой информации наблюдают так пристально. Сейчас все должны быть идеальными.

Нокс медленно покачал головой. Он выглядел так, словно его тошнило.

— Что мне делать? Она моя пара. Я утвердил своё право на неё. Она потребовала право для себя.

Он указал на свою шею.

— Она моя, я буду всегда защищать ее. Я не могу вернуть её в это логово. Если ты видел, ты знаешь, как они обращаются с ней. Я должен сделать этот выбор? Пусть заклеймят её внутри или снаружи? Пусть катятся в ад. Больше никаких меток. Они остановятся сейчас. Только через мой проклятый труп, они не продолжат мучить её и впредь.

— Ты не можешь идти сражаться с логовом, Нокс. Это сотня сильных и тихих убийц. Ты находишься в гораздо более горячей воде, чем ты даже задумывался. Ты взял одного из их производителей.

— Производителей?

Нокс сплюнул в снег и упёрся руками в бёдра. Его профиль был ужасающ. Его лицо приняло чудовищное выражение.

— Она не производитель. Уже нет.

— Тогда беги. Беги с ней, — сказал Торрен, скрестив руки на татуированной груди. Он вздернул подбородок и посмотрел на Нокса свысока. — Уведи её отсюда, увези куда-нибудь, где нет лис, спрячь где-нибудь, так глубоко в норе, что у них не будет шансов когда-либо найти вас. Это будет несчастная жизнь, и ты всегда будешь в бегах. Поверь мне в этом. Всё время оглядываться через плечо? Время отымеет ваших зверей. Со временем они станут параноиками и совершенно неуправляемыми.

— Это то, что с вами происходит? — спросила Невада.

Вир и Торрен одновременно опустили подбородки.

— От лис тоже не убежишь, — сказал Вир. — Ты будешь бежать и от моего отца, потому что он будет в ярости, когда ты не доведешь до конца дело и не запрёшь меня.

— Кто сказал, что я не запру тебя? — холодно спросил Нокс.

Вир одарил его ядовитой улыбкой и дважды постучал по виску.

— Гандон, — пробормотал Нокс. — Не лезь в мою голову.

— Если бы я мог. Там довольно грязно.

Дракон указал на Неваду.

— Тебе повезло найти девушку, которая не боится быть сломанной. Жаль, что она лиса. Вам пора идти, влюбленные голубки. Мне нужно меньше внимания, а вы двое — крушение поезда, которое случится в любую минуту.

Нокс издал глухой смешок и посмотрел на Вира, потом на Торрена, а потом снова на Вира.

— Как всегда, да? Экипаж из двух человек? Торрен и Вир против остального мира.

Нокс дернул головой и пробормотал:

— Черт. Всё нормально.

Он обхватил своей большой рукой ладонь Невады.

— Ну ладно. Мы разберемся с этим. Тебе не о чем беспокоиться, — мягко сказал он, ловя её взгляд. — Обещаю, я буду оберегать тебя.

Она грустно улыбнулась.

— Правда.

Жаль, что выполнение этого обещания подвергло бы его большому риску.

— Увидимся, — прошептала она Виру и Торрену, пока Нокс вёл её к машине. Она даже не пыталась скрыть ложь. Она знала, что это такое. Это было прощание с двумя мужчинами, которые должны были принять Нокса. Он заслуживал дружбы, и, возможно, это были единственные два оборотня, достаточно сильные, чтобы быть друзьями для него.

Её охватила внезапная ярость, и она закричала:

— Он бы очень хорошо справился с командой из трех человек. Вы оба должны это знать.

— Мы не команда, — крикнул Вир.

Но когда она обернулась, чтобы бросить на него недобрый взгляд, и Вир, и Торрен стояли в устрашающе похожих позах — растопырив ноги в снегу, скрестив руки, два хмурых взгляда следили за Ноксом.

— Ты должен посмотреть это видео, — крикнула она, когда Нокс дернул её за руку и погнал быстрее к машине.

— Какое? — спросил Торрен.

— Где Вир сжигает Ковингтон. Смотрите на сорок пятой секунде. Смотрите, кто бросился из леса вместе с вами двумя. Смотрите, кто рисковал собой, чтобы прикрыть ваши спины.

Ого, она осмелела, когда разозлилась, но они должны знать цену Ноксу. Если бы она не сказала этого сейчас, у нее никогда не было бы шанса.

— Невада, всё в порядке, — пробормотал Нокс, открывая перед ней пассажирскую сторону ее машины. — Всё хорошо.

Но пока они молча ехали через поляну и мимо горящего грузовика Нокса, всё казалось далеко не в порядке.

Глава 14

Рычание вырвалось из горла Нокса за несколько мгновений до его пробуждения.

Пошарив в темноте, Невада провела рукой по его напряженной спине. Его кожа была ледяной.

— Что не так? — спросила шёпотом.

Нокс сидел на краю кровати, спиной к ней, кожа отдавала синевой от лунного света, проникавшего через окно её спальни. Нокс несколько раз провел руками по лицу. Сонным голосом он проскрежетал:

— Плохой сон, лисёнок. Ничего особенного.

— Ты весь день был в отключке, после стычки с Виром и Торреном. Поговори со мной.

Со вздохом Нокс вскочил с кровати и оторвался от её рук. Закрылся от неё. Он прошел в её ванную и включил свет. Закрылся от тьмы. Он повернулся закрыть дверь. Опять закроется. Затем он остановился и пробормотал ругательство.

— Невада?

— Да?

— Сбреешь мне бороду?

Она села и положила руку под себя.

— Хорошо, господин.

Одеяла запутались вокруг ее ног, поэтому она сбросила их и пошла по холодному деревянному полу в ванную. На ней была старая футболка, которую он ей отдал, и которая пахла им. Как его медведь и его одеколон. Это была одна из его черных футболок с «Потрошителем костей», и она доходила ей до колен.

Она прислонилась к открытой двери и смотрела, как он берет триммер, неглубокую ванночку с теплой водой, бритву и крем для бритья. Он подготовился.

— Тебе надоела твоя борода?

— Сейчас да. Я устал прятаться, и я устал царапать твое лицо, когда целую тебя. Ты не быстро регенирируешь, и кожа краснеет, если я слишком долго с тобой целуюсь.

Он сел на пол, прислонившись к ее ванне.

— Иди сюда.

Его глаза не отрывались от нее, пока она медленно шла к нему и оседлала его ноги. И обхватила его щеки.

— Что происходит у тебя в голове?

— Я хочу узнать тебя. Я хочу знать, от чего ты отказываешься, чтобы быть со мной. Я хочу знать, что ты получишь. Я хочу знать, какой ты была лисицей, кем были твои школьные друзья, счастлива ли ты, какую еду ты любишь и какой твой любимый фильм. Я хочу знать о тебе все.

— Это долгий разговор не на одну ночь, — сказала она сквозь улыбку.

Нокс провел костяшками пальцев её щеке.

— Хорошо, что у нас есть целая жизнь.

Её улыбка стала шире, пока её уши не поползли на макушку. Страшный медведь с чужими. Нежный — с ней.

— Как мне так повезло?

Нокс усмехнулся и почесал нижнюю губу ногтем большого пальца прямо над тонким шрамом, который она оставила днём ранее.

— Если я заставил думать, что это тебе повезло со мной? То это я счастливчик.

Она хихикнула, взяла триммер, включила его и повела бровями от вибрации.

— Ты готов?

Его улыбка потускнела и исчезла, затем медленно вернулась.

— Я готов ко всему.

Нокс выгнул шею назад и подставил ей горло. Храбрый человек, доверившийся ей вот так, когда она знала без сомнения, он мало кому доверял в своей жизни.

Нокс положил руки на ее обнаженные бедра, пока она провела машинкой по его лицу и срезала длинную бороду, которая действительно скрывала его лицо. Она не торопилась, потому что это был их мир. Это был их момент, когда они сидели здесь, на полу в ванной, касаясь друг друга, проявляя нежность, привязанность, заботясь друг о друге.

— Любимое воспоминание детства, — тихо спросил он.

— Это легко. Каждый понедельник вечером грузовик с мороженым подъезжал к моему дому. Там была очень милая девочка, которая жила вниз по дороге. Она была в моём третьем классе. Она была человеком. Мария. Я умоляла маму позволить мне устроить пижамную вечеринку, но людей в наш дом не пускали. Слишком много лис под одной крышей, и нас бы арестовали. Но по понедельникам вечером я бежала по нашей длинной подъездной дорожке, и Мария встречала меня у фургона с мороженым, наши мамы немного разговаривали, и мы бегали по опушке леса, играя. Она была такой милой. Чистая душа. Она никогда меня не подводила. Она сказала мне, что я её лучшая подруга, и я просто… сияла. Каждую неделю мы получали одно и то же мороженое, потому что нам нравилось быть похожими. А иногда мы планировали, что наденем на следующей неделе, когда снова наступит понедельник. Однажды я сделала нам эти одинаковые бантики для волос, и она была так счастлива. Марию никогда не смущало, что я была тихой или говорила слишком тихо, или что я не могла смотреть ей в глаза, когда мы играли. Ей было весело со мной, так же, как и мне, и в то время это было действительно очень важно.

— Ммм, — пророкотал он, поворачивая щеку, чтобы она могла подстричь под лучшим углом. — Что случилось с Марией?

— Она уехала, когда мы были в пятом классе. Ее отец нашел работу в Оклахоме.

— Ты нашла ещё друзей после этого?

— Думаю, что людям трудно дружить с кем-то, у кого есть социофобия, если они этого не понимают.

— Что ты имеешь в виду?

— В старших классах я пыталась найти кого-то вроде Марии. На какое-то время это получалось, но им надоедало моё желание оставаться дома. Вечера с кино надоедали, и когда они хотели побыть в толпе или поговорить с другими друзьями, я молчала. Люди, наверное, думали, что я грубая, но это было не так. Я всегда беспокоилась о других. Просто я была… очень застенчива и не знала, как разговаривать с людьми. Я так и не оправилась от этого. Тревога и паника остались прежними. Одна паническая атака, и они убежали, и в конце концов я испугалась нового отказа, поэтому больше не пыталась. Я просто пыталась освободить место в логове.

— Но ты этого не сделала. Ты осталась снаружи.

— Не мой выбор. Раньше я хотела быть нормальной. Словно, я в очередной раз проснусь и буду общительной, у меня не будет этого тяжелого, трепещущего, ужасного чувства в груди среди толпы. Что я смогу постоять за себя перед своими братьями и сестрами, родителями, двоюродными братьями и остальными обитателями логова. Только это так и не произошло.

— Хочешь узнать светлую сторону этого? — спросил он, когда она закончила стричь его бороду.

— Да.

— Ты не представляешь, какой сильной они сделали тебя. Это был медленный рост, и я уверен, что ты чувствуешь себя слабой из-за того, что не была более напористой, но ты ошибаешься. Я вижу в тебе сталь, маленькая лисичка.

— О нет, только не во мне, — сказала она, её щеки вспыхнули, когда она зачерпнула теплую воду и помассировала его короткие бакенбарды. — Во мне нет стали. Все ходят по мне, и я это позволяю.

— Думаешь? Сегодня я видел, как лиса остановила Красного Дракона посреди изменения. Я наблюдал за тобой. Не мог удержать внимание на схватке с Торреном, потому что ты гнала в сторону гребаного дракона и совсем не тормозила. Маленькая летучая мышь из ада…

— Которая помочилась ему на руку…

— Которая умна, настолько, что смогла удержать дракона в равновесии. Не спорь, Невада. Я вижу тебя и не верю. Будь самоуничижительна с другими, но не со мной. Между нами нет места для этого, если только ты не шутишь. Ты маленькая рыжеволосая златоглазая хулиганка. Я чертовски горжусь тобой. И о, гребанный ад и все демоны в нём! Твой зверь невероятно дьявольски милый! Я хотел пообнимать тебя подольше, но тупой Вир ударил меня. Может быть, я это заслужил, но всё же… У меня был особенный момент, так что я его за это не прощу. Твой мех очень мягкий. Не такой, как у меня. Мой жесткий. И глаза у тебя очень красивые.

Её щеки горели от его комплиментов. Ему нравилось, как она выглядела в образе человека и зверя, и это было очень важно для такой девушки, как она.

— Твоя очередь. Любимое воспоминание детства.

— Ладно… раз в месяц мой папа планировал большой розыгрыш от отца и сына. Однажды мы вломились в трейлер гориллы и прибили всю мебель к потолку. Кирк был так зол, что он и его приятель взяли у нас недельный отпуск. Его девушка, Элисон, позже, втайне, поблагодарила нас за то, что ей нужно было поехать с ним в Кабо. А в другой раз был оборотень, который спал как убитый. Так что в его выходной, когда он спал, мы с отцом прицепили его трейлер, перетащили его в другой трейлерный парк и оставили. Баш проснулся в полной растерянности. Точнее, рассердился, и подрался с моим отцом из-за этого, но папа всегда был готов к хорошей драке.

— Звучит знакомо, — невозмутимо ответила Невада.

— Но моими любимыми воспоминаниями были не сами розыгрыши. Это была наша традиция.

— Какая? — спросила она, втирая крем для бритья на его челюсть.

— После розыгрыша, он всегда водил меня в ресторан на заправке в пятнадцати минутах от гор Деймона. У них были лучшие жареные буррито, и мы заказывали столько, что нас тошнило… просто горы буррито, и пока ели их, болтали и смеялись над тем, что мы только что сделали. И планировали следующую шутку. Мы так делали, сколько я себя помню. Мы делаем это до сих пор.

— Клинтон кажется очень хороший отец.

Нокс улыбнулся.

— Ты говоришь это о Проклятом Медведе.

— Я уже слышала о проклятии медведя. Раньше я задавалась вопросом, каково было бы расти в Горах Деймона, где все так открыто говорят о том, что они оборотни. Раньше я фантазировала о том, что было бы, если бы мне не нужно было скрываться.

— У этого есть и минусы, Невада. Мы всегда с кем-то воюем и должны скрывать это от людских глаз. Наши секреты отличаются от ваших, но они всё равно были секретами.

— Ты участвовал в тех войнах?

— Слишком много, чтобы сосчитать. Оборотни в Горах Деймона были частью первой волны, которые должны были зарегистрироваться в правительстве. Это создало врагов. По той или иной причине, во главе проблемы всегда был какой-то клан, семейная группа или гордость. Кто знает правильный ответ? Регистрация, как должны были сделать все, или сохранение секретности, как вы это сделали. Может быть, правильного ответа нет.

— Мне придется регистрироваться, так как я твоя пара?

— Ты должна, но правила для лохов, и я не собираюсь представлять тебя всем лисой-оборотнем. Если до этого дойдёт и нас подтолкнут к регистрации? Я лучше назову тебя человеком в документах и вставлю хер в задницу любому, кто сомневается в этом.

Она вздохнула с облегчением, ополаскивая бритву в ванне с водой. На самом деле она беспокоилась об этом.

— А если я тебя порежу? — спросила она, поднеся бритву к его щеке.

— Ты укусила меня ранее, и я дал тебе эту бритву. Это не конец света, если ты меня заденешь. Не волнуйся уже об этом.

Нокс смазал пальцем крем с подбородка и обмазал им нос Невады.

— Есть только ты и я.

Что ж, от этого ей стало лучше. Она хихикнула, вытерла лицо рукавом футболки, а затем провела бритвой по его челюсти. Она делала это медленно и уверенно, но не могла перестать улыбаться, потому что Нокс не сводил глаз с её лица. Он выглядел таким милым, как влюблённый школьник, и она задалась вопросом, была ли она когда-нибудь так счастлива хоть один день в своей жизни. Как она так долго обходилась без Нокса, чтобы чувствовать себя собой?

Некоторое время единственным звуком был скрежет бритвы, скользящей по его лицу. И когда он откинул голову еще дальше назад, чтобы она провела бритвой ему по горлу, она спросила:

— Буду ли я тебе по-прежнему нравиться, если моё лицо будет с клеймом из шрамов?

— Да, — сказал он без колебаний. Он указал на свое туловище на длинные выпуклые следы от когтей, которые давно зажили и превратились в пересекающиеся шрамы, которые были видны даже сквозь чернила татуировки. — Ты даже не заметила моих. Тебе не нужно беспокоиться о своём лице, Невада. Ты в безопасности.

Но она лучше знала. Она знала, что на самом деле грядет, и в какой-то момент, будь то сейчас или через десять лет, её люди пометят её. Для лисы было величайшим позором стать изгоем, но она научилась гордиться этим, потому что это означает, что она отрезала себя от места, которое ей не принадлежало, и нашла что-то гораздо лучше. Нокс этого не знал, и она не признавалась в этом вслух, но, хоть Невада и была покорной, боялась разговаривать с людьми, убегающей от проблем она не была. Никогда не была. И она не могла прожить остаток своей жизни, оглядываясь через плечо. Она хотела провести остаток своей жизни с открытым уверенным взглядом, глядя прямо на Нокса.

У неё были планы. И теперь, когда он сказал ей, с правдой, звенящей в его голосе, что он всё равно будет заботиться о ней, она собиралась покончить с этим, получить клеймо и продолжить свою жизнь — с Ноксом.

Нокс внезапно схватил полотенце для рук и вытер остатки крема для бритья с гладкого лица. Его челюсть была точеной и мужественной, четкие линии его улыбки теперь были видны. Он выглядел таким другим. Мягче. Он был красив, если этот термин можно было сказать про такого варвара, как Нокс Фуллер. Однако её удержал вопрос в его глазах. Слегка нахмурив свои светлые брови, он прижал её к своей груди и положил подбородок ей на макушку. И они просто сидели так минуты, часы или дни. Она не знала, как долго, и ей было все равно. Все, что её заботило, — это ритмичное сердцебиение Нокса, барабанившее по её щеке, ощущение его рук, когда он нежно водил вверх и вниз по ее позвоночнику, его запах. Всё, о чем она думала, то как чувствует себя совершенно цельной прямо здесь, окутанная Ноксом.

— Ты была лучшим моим сюрпризом-розыгрышем, — тихо сказал он. — А теперь скажи мне, что творится у тебя в голове?

Но она не могла, потому что он не позволит ей сделать то, что она собиралась. Он увезёт её, и они навсегда будут в бегах от её предрекаемой судьбы. Она не хотела, чтобы он так жил. Так что вместо того, чтобы объяснить, почему необходимо поставить ей клеймо, она прижалась ближе и удовлетворенно вздохнула.

— Ничего, Нокс. Все хорошо.

Глава 15

Невада не могла согреться этим утром. Её кожа была покрыта мурашками с самого пробуждения. Даже сильная рука Нокса, обнимающая её, и его горячая, как уголь, кожа на спине, не смогли её согреть.

Она также не могла сдержать мягкое рычание, которое продолжало царапать её горло. Это было чудо, что она не разбудила Нокса, готовясь отправиться в дом своего детства.

Её телефон загорелся. Она была умной лисой и поставила его на беззвучный режим, чтобы он не насторожил её пару. Это было сообщение от мамы.

«Если ты это сделаешь, ты никогда не сможешь вернуться. Ты же это понимаешь?»

«Почему ты хочешь, чтобы я осталась?» — напечатала она. Ответ был важен для неё.

«Потому что ты Фоксбург. Ты будешь величайшим позором для нашей семьи, и мы никогда не смиримся с этим. Ты своим эгоизмом лишишь нас нашего места в этом логове».

Невада вздрогнула от боли, которую эти слова вызвали у нее в животе. Эгоизм? Мама была не очень хороша в роли мамы. Никогда не была. У неё не было той нежности, о которой мечтала Невада. Было эгоистично с её стороны выбрать себе пару? Выбрать кого-то, кто не заставит её чувствовать себя одинокой и уродливой? Эгоистично хотеть детей с кем-то, кто будет дарить им одуванчики и планировать дни розыгрыша даже после тридцати? Эгоистично хотеть не просто хорошей жизни, а полноценной? Она крепко зажмурила глаза, по щекам катились слезы.

Этого достаточно.

Это последняя боль, которую она допустила от своего народа.

После сегодняшнего дня ничего не будет.

Сегодня последний худший день в её жизни. Это будет больно, не только физически, но и эмоционально, потому что она так отчаянно хотела всё это время, чтобы они приняли её. Вместо этого они клеймят её и изгонят.

Но завтра? Она собиралась проснуться с болью из-за того, что потеряла… но она собиралась проснуться свободной, чтобы получить гораздо больше.

Нокс это свобода, и она собиралась сражаться за неё.

Она накинула сумочку на плечо и еще раз посмотрела на его спящую фигуру. Боже, она надеялась, что после сегодняшнего дня он будет считать её красивой. Она надеялась, что он сохранит эту способность видеть её сначала изнутри, а потом снаружи. Она встанет на колени, чтобы получить шанс на лучшую жизнь, а он сыграет очень важную роль в её обучении снова стоять.

Он еще этого не знал, но Нокс вот-вот должен стать героем, несмотря на всю его ругань по этому поводу.

Проведя костяшками пальцев по влажным щекам, чтобы вытереть их, она выпрямила спину, прошла мимо скрипучих половиц и вышла наружу, в серое предрассветное утро.

Её дыхание замерзало паром перед ней, пока она шла по заснеженному тротуару. Всю ночь бушевала буря, и сейчас на земле лежало три дюйма искрящегося белого снега. Над ней недовольно клубились облака — как раз для этого дня.

Она собиралась сделать это, и она собиралась стать жёсткой.

Она подготовилась.

Невада поставила сумку с аптечкой на пассажирское сиденье и села за руль. Никто не прикоснется к ней после этого. Ей никто не поможет, и она не излечится быстро, так что ей нужно позаботиться о себе самой. Нокс не может её увидеть, пока она практически не выздоровеет. Она забронировала номер в отеле в нескольких городах на несколько ночей.

Падать ниже некуда — сейчас она, на самом деле, совсем одна. Но это то, что Невада знала о таком падении. Ты падаешь с края обрыва, или, может быть, тебя столкнули. И поначалу падение не такое уж страшное, потому что внизу видна вода. Ты знаешь, что это скоро закончится, и ты ударишься о волны, а потом выплывешь на поверхность, всё еще живая, ведь ты можешь дышать. Но когда дно приближается, оно внезапно пропадает и становится черным, ты просто продолжаешь падать, и это уже не то захватывающее ощущение американских горок в глубине твоего желудка. Это неуверенность и страх перед неизвестностью. Это страх, что падение никогда не закончится. И когда ты, наконец, снова видишь это дно, оно покрыто зубчатыми камнями, и ты кричишь, потому что это реально страшно. Ты падаешь слишком быстро, и мягкого приземления на ноги не будет, будет больно. Ты скручиваешься прямо перед столкновением, потому что у тебя нет шансов выжить. А потом… ты ударяешься, и это больно, но ты просыпаешься, лёжа на спине и глядишь вверх на ту скалу, с которой тебя столкнули. Твоё тело устало и болит, но эта боль означает, что ты всё ещё жив. И тебе решать, подняться с этого каменного дна и снова начать медленно взбираться по стене, чтобы вернуться туда, где ты был.

Или, если Невада серьёзна настроена и удачлива, возможно, она сумеет проложить себе путь к чему-то еще, чему-то лучшему.

Сегодня будет падение.

Завтра она собиралась вонзить когти в скалу и подтянуться к тому месту, где её ждал Нокс. И Невада гордится этим. Нокс сказал ей, что видит в ней сталь, и теперь она ему верит. Потому что она чувствовала эту сталь в себе. И рычание в её горле говорило о том, что её лиса тоже чувствует.

С этого момента она сбрасывала кожу своего прошлого и собиралась строить будущее с мужчиной, которого полюбила.

Поездка к дому родителей была короткой, всего пятнадцать минут до старого кремового викторианского дома, расположенного за чертой города, сразу за Фоксбургом. Акры леса окружали дом её детства. На переднем дереве не было ни качелей из покрышки, ни отпечатков ладоней на бетоне. Дом был нетронутым, таким же, каким он был каждый день в детстве. Ей и её братьям, и сестрам не разрешалось, чтобы он выглядел «обжитым».

Мама и папа всегда нуждались в безупречной чистоте для собраний логова. Ведь они были идеальными. Идеальная семья с идеальными лисятами, которые когда-нибудь найдут идеальных партнеров и наполнят следующее поколение идеальным потомством.

Она была их занозой, неудачницей. Она чуть не фыркнула от того, как непривлекательно выглядел дом. Нокс никогда не согласится на идеальность. Его беспорядок соответствовал её. Если бы она хотела нарисовать большие радужные члены мелом на тротуаре по всей их подъездной дорожке, он не просто позволил бы это, он бы рассмеялся и присоединился к ней. Если она хотела покрасить их дом в цвет фуксии и вырастить одуванчики во дворе, он бы помог и поливал эти сорняки для неё.

Она позволила себе улыбнуться. Один час и всё будет сделано. Она сможет быть храброй в течении нескольких десятков минут.

Легковые автомобили, грузовики и внедорожники выстроились вдоль обеих сторон кольцевой дороги. Судя по всему, весь притон собрался, чтобы её публично опозорить. Боже, лисы — мудаки. Если у неё будут лисята с Ноксом вместо медвежат, она научит их быть добрыми, щедрыми и понимающими. Она собиралась делать всё по-другому и убедиться, что они знают, что их любят, каждый божий день. И она не сомневалась, что Нокс сделает тоже самое. О, конечно, они, вероятно, будут маленькими чудовищными варварами, если его генетика в это ввязана, но они были бы хорошими внутри, как и их отец. Она позаботится об этом.

Её братья, сестры и родители выстроились на круглом крыльце, пока она выходила из машины, каждый с одинаковым хмурым взглядом. Золотые глаза следили за её передвижением.

— Привет, семья, — прохрипела она, остановившись перед лестницей на крыльцо.

Она так хотела встретиться с ними глазами, но не могла. Когда-нибудь она сможет смотреть всем в глаза. Это была её личная цель, но она только начинала свой путь и не собиралась усложнять себе жизнь. Не сегодня.

— Я знал, что ты станешь настоящим разочарованием, — сказал Джек, глядя на неё свысока.

Сжав кулаки в гневе, Невада скривила губы и подняла взгляд на Джека.

— Да, я здесь не для того, чтобы обмениваться оскорблениями. Я здесь, чтобы освободить себя от логова.

— Ты оцениваешь ситуацию неверно, — сказала мама. Ее волосы были идеально уложены, на ней был деловой костюм сливового цвета, как будто она специально оделась для такого случая. — Сегодня ты не обретешь свободу. Тебя накажут и изгонят с позором.

— Я вижу это по-другому, — пробормотал Невада. Её голос дрожал, но, по крайней мере, она говорила, и это само по себе было крошечной победой. — Ты видишь позор. Я вижу свободу.

Мамина губа дернулась в наполненном ненавистью рычании, а затем она дернула подбородком в сторону леса, где снег был покрыт отпечатками лап, а между деревьями в ожидании стояли десятки рыжих лисиц. Это будет больно. Один час. Один час. Бл*ть. Нокс был прав, ругань помогала, поэтому она повторила это в уме еще три раза. Бл*ть, бл*ть, бл*ть.

— Одного клейма недостаточно, нужно больше шрамов, — сказала мама. — Я хочу, чтобы её растерзали за её наглость. Я хочу, чтобы её растерзали за то, что она рисковала разоблачением всего логова. Я хочу, чтобы её растерзали за то, что она отказалась от сражений и поединков, отказалась подчиняться и всю свою жизнь переступала границы дозволенного. Я хочу, чтобы она никогда не смогла смотреть на себя с гордостью.

— Мам, — пробормотала Лесли, первые тени ужаса отразились на её лице.

— Придержи язык, или ты будешь следующей, — выплюнула мама Лесли, её глаза вспыхнули цветом чистого золота. Она повысила голос. — Пусть это будет примером для любого из вас, кто решит выйти за рамки и предать свой народ! Никакого снисхождения не будет!

Тяжело дыша, Невада сильно прикусила нижнюю губу, чтобы слёзы не выступили из глаз. Она им не принадлежала, не принадлежала.

— Вам придется жить с собой за то, что вы сделаете сегодня! — крикнула она. Будь проклят её голос, он все еще дрожал, как лист на ветру. — Надеюсь, вам будут сниться кошмары о том, чем вы занимаетесь. Надеюсь, ваши грехи съедят вас заживо. Я надеюсь, вы почувствуете себя отравленными воспоминаниями о том, что вы сделаете со мной. Но знайте. Что бы вы не сделали, вы не тронете мою душу. Вы ничто, и моя жизнь будет счастливой. Я не буду думать о вас.

Она скользнула своим разъяренным взглядом на маму и осмелилась:

— Растерзай меня. Я всё равно буду свободна, а ты окажешься в ловушке этой пустой, скучной жизни, где вы все совершенно одинаковые, безликие лисы. Бесчувственные, равнодушные, жестокие. Я стану другой и буду счастлива. Что бы ты ни сделала, ты не сможешь отнять это у меня. Пометь меня, но услышь мои слова. Если ты когда-нибудь снова нападешь на меня, моя пара убьет тебя, а я и лапы не подниму, чтобы помочь тебе.

— Следи за языком! — потребовала мама.

Невада подняла средний палец и закончила:

— Я отдам тебя Сыну Проклятого Медведя. Ты думаешь, что изгоняешь меня? Конечно нет. Это мой выбор. Я освобождаюсь от вас. Давай покончим с этим. У меня ещё есть дела, которыми нужно заняться.

Она стянула свитер через голову и направилась по хрустящему снегу к лисам в лесу.

Когда она оглянулась через плечо, её братья, сестры и отец мрачно спускались по лестнице и следовали за ней, но мама вцепилась в перила, сцепив пальцы, глаза сверкали, тело тряслось от ярости. Хорошо. Она не должна чувствовать, что побеждает. Что-то произошло во время выступления Невады. Её голос стал более ровным, более хриплым. Её больше не трясло. Она смотрела им в глаза, потому что верила своим словам. Без них ей будет лучше.

Один час.

Нокс, извини. Я вернусь к тебе. Все в порядке. Хорошо. Хорошо. Все в порядке.

Её сейчас трясло от адреналина и страха. Какой бы жесткой она ни хотела быть, это будет больно. И она не собиралась стоять молча. Неа. Она собиралась дать отпор, потому что иначе не смогла бы жить со своим новым, более сильным «я».

Невада сбрасывала сапоги один за другим и оставляла за собой шлейф из одежды, не заботясь о десятках пар глаз, следивших за её продвижением в лесу. Давай, Лиса, у нас есть дельце.

Она наклонилась вперед и отдалась рычащему животному посреди шага. Её лиса рванулась с места, но не убежала. Она вела остальных именно туда, где хотела, чтобы это произошло. Это было её любимое место в детстве. Это поляна, на которую она прокрадывалась, когда жизнь была тяжелой, и здесь она ложилась на траву посчитать звезды.

Снова шел снег, большие снежинки падали вокруг неё и оседали на её густом мехе. Позади, она могла слышать возбужденное тявканье охотящихся лисиц. Охота на неё. Кровожадные маленькие зверюшки. Вир был прав в том, что они убийцы. У диких лис не было такого стайного менталитета, но лисы-оборотни были совсем другим зверем. Она бежала по чистому свежему снегу, хрустя лапами. Она надеялась, что сможет добраться до поляны до того, как они нападут. В этой форме она могла узнавать их тявкающие голоса. Лесли, Джек, мама, папа, Даррен…

Вот оно. Она могла видеть его прямо перед собой, поляну, где она провела так много времени в одиночестве. Это будет последний раз, когда она здесь одна. Это будет последний раз, когда она одна. Эта мысль придала ей смелости, поэтому у входа на поляну она развернулась и посмотрела на них, скривив губы, обнажая зубы, и опустив переднюю часть к снегу. Невада бросила вызов. Она была готова. Кто первый?

Джек напал на неё. Идеально. Она видела, как на неё надвигается море лис, но, по крайней мере, она могла подраться с братом, который толкал её все эти годы и заставлял чувствовать себя никчемной. Она побежала на него и встретила его, столкнувшись так сильно, что чуть не вышибло из нее дух, но она не отступила. Ни дюйма. Она вцепилась зубами в его шею и тряхнула головой изо всех сил, чтобы нанести максимальный урон. И тут всё логово обрушилось на неё.

Боль.

Боль повсюду.

Боль была всей её жизнью в этот момент.

Она чувствовала себя разорванной в клочья. Как будто она больше не была в своей шкуре. Железо наполняло воздух. Алым окрасился снег. Не только её кровью, так как она сражалась так, как никогда раньше, но сто к одному. Какая-то её часть испугалась, потому что её лицо горело, в него впились множество клыков и когтей, но они не останавливались. Растерзать ее. Мамин приказ звенел у неё в голове, как призрак, тащащий за собой цепи.

Растерзать её, значит — убить?

Она больше не могла видеть облака. Не видно ни неба, ни деревьев. Она ничего не видела, кроме рыжего меха и острых как бритва зубов.

Но она слышала. Он начался как дребезжащий, тихий звук и становился громче с каждой секундой. Земля тряслась от чего-то, чего она не понимала. И тут боевые кличи лисиц разбил оглушительный рёв медведя гризли. Он заполнил воздух, как ураганный ветер, и обещал кровь, обещал смерть.

Слой лис был сбит с неё одним сильным ударом лапы. Длинные изогнутые когти едва не задели её живот, когда Нокс швырнул нападавших в лес, как будто они ничего не весили. Он был в бешенстве. Он был в ярости. Его шерсть стояла дыбом, а его массивное тело было согнуто и наполнено мощью. Он был таким быстрым, когда кусал, царапал и бил. Он не отходил далеко от неё, когда преследовал врагов. Несколько шагов, затем снова стоял над ней. Она застыла в шоке. Он действительно здесь, действительно собрался воевать с логовом за нее.

Её Нокс. Её. Её мужчина может быть сломанным и одиноким, но он её поддержит. Всегда. И у неё был он.

Невада встала на четвереньки, расставила ноги и, не обращая внимания на боль на морде, оскалила зубы, глядя на ныряющих туда-сюда лис, проверяющих их слабую сторону. Жаль, но их не было. Нокс был монстром. Её монстр. Он не отступил, не отступил. Он пробивался вперед, сколько бы зубов не касалось его.

И когда эти лисы поумнели, и до них дошло, что делать. Они сразу же напали, полностью накрывая её и Нокса, на ужасное мгновение Невада подумала, что они проиграют. Она подумала, что они проиграют эту битву, потеряют друг друга, потеряют своё будущее, потеряют всё.

Вплоть до того момента, пока большая, мясистая, блестящая черная лапа не сжала шею лисы на загривке Невады и не швырнула её в дерево. Горилла грохнула кулаками по земле, сжала губы, обнажив невероятно длинные клыки, и зарычала.

Дерьмо. Пришел Торрен, а это означало…

Невада обратила внимание на поляну позади, где волна дрожи сокрушала её. Нокс и Торрен дрались, но Вир медленно шел к ним, высоко подняв голову, глаза сверкали серебряным огнем, лицо искажено яростью.

— Прекратите причинять им боль, — сказал он мягким, смертельным голосом.

Некоторые из лис выглядели неуверенными и рассеянными, но большинство были слишком погружены в сражение и жажду крови, чтобы осознать опасность, в которой находятся.

— Я сказал прекратить! — крикнул Вир. Сила его слов образовала трещину в его ногах, которая широко расколола землю. В панике Невада отползла в сторону, чтобы её не утащило под землю. Другим не так повезло. Некоторые лисы упали туда.

Нокс был на другой стороне с Торреном, но одним бешеным взглядом стряхнул с себя пару лисиц и помчался к Неваде. А затем перепрыгнул через раскалывающуюся землю. Он неудачно приземлился, вонзив когти в край, половина тела оказалась в дыре. Она становилась всё шире и шире, и теперь там показался огонь. Вир извергал пламя. Вздымались клубы черного дыма, горели деревья. Лисы разбегались, а Невада лаяла на Нокса. Подтянись, подтянись, скорей!

С ворчанием массивный гризли Нокса рванулся вверх и подхватил Неваду под себя, а струя огня опалила её шкуру. Всё закончилось быстро, но Нокс напрягся и застонал от боли.

Нет нет нет!

— Вир!

Торрен зарычал низким, грубым голосом своей гориллы.

— Достаточно!

— Услышьте меня! — крикнул Вир. — Это больше не ваша территория. Теперь это мои горы. Невада Фоксбург находится под моей защитой. Ещё раз взгляните на неё, и я подожгу ваше грёбаное логово и сожгу всех в пепел до последнего. Я Красный Дракон. Принесите неприятности, и я разоблачу каждый грязный, жестокий, темный уголок вашего клана оборотней и сделаю своей личной миссией уничтожение каждого лисьего логова повсюду.

В его словах звучала такая искренность, что всё, что могла сделать Невада, это лежать под защитным телом Нокса и смотреть, как Сын Дракона завоёвывает территорию.

А потом он сделал что-то ужасное. Когда Торрен закричал:

— Неееет!

Вир присел и прыгнул в небо. В одно мгновение чудовищный дракон с огненно-красной чешуей и с разорванными крыльями по краям, словно какая-то закаленная в боях горгулья, поднялся в воздух, взмахнув крыльями так сильно, что взлетел в воздух, так что снег сдуло. Ураганный ветер заставил Нокса и Неваду отъехать на тридцать ярдов от поляны, прежде чем они резко остановились.

Лисы уже убегали, но Виру, похоже, было всё равно, что они сдались. Он открыл рот с рядами острых клыков и выпустил поток огня и лавы в сторону леса.

Они должны были бежать, но она и Нокс просто стояли, уставившись в небо, совершенно застыв. Торрен медленно передвигался на четвереньках и встал рядом с Ноксом, наблюдая за Красным Драконом вместе с ними. Возможно, их инстинкты были поломаны, но они не собирались бежать. Парни были избиты, порезаны, укушены, с них капала кровь, и она знала, что выглядит она ничуть не лучше. Морда болела так сильно, что голова кружилась, а глаза слезились. Задыхаясь и потрясенная, она прислонилась к ноге Нокса в поисках тепла и силы. Его мех был грубым, как он и сказал. Грубый для её мягкого, совсем как они. Они были разными в том, что дополняло друг друга, но были похожи в том, что имело значение — идеальная пара.

Горилла, гризли и лиса… а там, наверху? В небе, где все жители Фоксбурга смогут видеть? Там был самый страшный оборотень на земле. Большой дракон, который мог дышать огнем в своей человеческой форме и разрушать землю. Он был людоедом, который мог читать мысли и почти не контролировал дракона.

Но Вир и Торрен пришли помочь ей и Ноксу, и в этот момент она поняла, что это её люди, какими бы сломленными они ни были.

Вир опустился на землю и зачерпнул пепел, выгнул спину, взмахнул крыльями и снова поднялся в небо.

Им больше негде будет спрятаться.

Плохие парни с гор Деймона только что объявили о своем присутствии в Фоксбурге, громко и огненно.

Глава 16

Невада, дрожа, сидела в машине. Она увидела в зеркале заднего вида, что её лицо было бледным, шрамы на левой щеке были ужасными, а глаза казались окаменевшими. Но она сделала это. Она прошла собеседование на должность в крошечной публичной библиотеке Фоксбурга, где ей предстояло общаться с реальными людьми, пока она не научится лучше контролировать свою социофобию.

Её наняли на место. Она была в равной степени и в восторге, и в ужасе, и в возбуждении, и в замешательстве от того, что, черт возьми, она только что сделала — эти чувства постоянно кружились внутри нее.

Нокс будет горд. Ей хотелось плакать, потому что, честно? Она тоже очень гордилась собой, и это было действительно хорошее чувство. Больше не нужно прятаться дома или становиться все хуже с каждым годом. С этого момента она собиралась жить дальше.

Её телефон зазвонил из подстаканника в машине. Она возилась с ним трясущимися руками, чуть не уронила его, а затем в спешке подключила вызов.

— Да? — спросила она, затаив дыхание.

— Как прошло? — спросил Нокс.

— Меня взяли.

— Ты серьезно?

Громче повторил он:

— Невада, ты серьезно?

— Я получила эту работу, Нокс. Я получила работу, и я начну на следующей неделе, и я так нервничаю, но все будет хорошо, я освоюсь, и я буду очень стараться, и у меня действительно получилось.

Она сломалась на последней части и подавилась всхлипом.

— Ты сильная! Я знал, что ты сможешь, маленькая хулиганка. Я знал это! Вир, её взяли. Куда? Иди на хрен, чувак.

На другом конце раздалось бурчание, и оно не звучало радостно. Нокс громко вздохнул и пробормотал:

— Вир хочет поговорить с тобой.

По телефону прокатилась статика, а затем Вир пророкотал:

— Твой мужик поджег мой гребаный двор.

Эй, а он звучал сердито.

— Я сейчас приеду, — пробормотала она, пуская машину в ход.

Она повесила трубку и покачала головой. Всё, чего она хотела, так это одной ночи, когда парни не вцепятся друг другу в глотки. Они сплетничали с ней, как дети, и она всегда оказывалась посредине, потому что Торрен и Вир всё еще не понимали языка Нокса. Для неё было легко увидеть, как он ведёт себя с людьми, которые ему небезразличны, но для Вира и Торрена они просто сразу злились и закрывались. Но они продолжали приглашать её и Нокса, так что, по крайней мере, они всё ещё пытались. Тем не менее… Нокс поджигает территорию Вира? Пытался ли он потребовать её для себя? Вир этого не простит. Его дракон был слишком доминирующим, чтобы мириться с этим. Дерьмо на палке, теперь это возглавило и перекрыло все волнения по её работе.

Когда она, наконец, выехала на поляну, она покосилась на клубы дыма, которые действительно шли со значительной части двора. Нокс стоял рядом с лебедем на руках. Мистер Диддлс, Нокс назвал его так после того, как они поймали его, трахающимся со статуей утки. Теперь он был вторым лучшим другом Нокса после Невады, хотя по-прежнему угрожал убить похотливую малютку каждые три часа или около того. Но он бы этого не сделал. Вероятно.

— Нокс, — пробормотала она, выходя из машины и направляясь к нему. — Что ты сделал?

Вир и Торрен смотрели на следы ожогов, скрестив руки и отвернувшись к ней спиной.

— Ты сказала, что мне нужно поработать над языком, который они смогут понять, — безжалостно сказал Нокс. — Так я и сделал.

Он величественно указал на своё произведение искусства.

Он выжег слова «Дорогие засранцы, вы станете моими друзьями?» во дворе какой-то вонючей жидкостью для зажигалок.

Хихиканье вырвалась у неё из горла. Надпись сделана очень хорошо.

— Это не смешно, — сказал Вир, обернувшись. О, он выглядел рассерженным.

— Это довольно забавно. Если подумать.

— Я заплатил невероятную сумму денег, чтобы сделать этот ландшафтный дизайн.

— Сейчас зима, сноб, — сказал Нокс, поглаживая перья мистера Диддлса. — Никому нет дела до твоего идеального двора, если он усыпан снегом. Я улучшил его. Всегда пожалуйста.

— Мне нравится, — сказал Торрен, все ещё глядя на надпись. — Ты использовал шрифт Baskerville Bold?

Нокс просиял.

— Да. Это мой любимый шрифт для вандализма с розыгрышами. Это классика, спасибо, что заметил.

Торрен сделал глоток пива и кивнул, словно был впечатлен.

— Положи моего лебедя! — потребовал Вир.

— Не сердись из-за того, что я нравлюсь мистеру Диддлсу больше, чем ты.

— Его зовут не мистер Диддлс, и, клянусь Богом, если ты еще раз назовешь его так…

— Что? Сожжёшь меня?

Нокс сдернул горловину своего свитера, чтобы обнажить ожог, который он получил, защищая Неваду от огня Вира.

— Уже было, получил шрамы. Твой дракон отстой. Я хочу в команду.

— Что? — спросил Выр. — Нет. Мы не команда. Мы просто проводим вместе время, пока я не придумаю, как избежать тюрьмы оборотней. Или пока за нами не придут правоохранительные органы.

Вир нахмурился.

— Я действительно не понимаю, чего они ждут.

Нокс поставил лебедя и подошел к Неваде с ухмылкой на лице. За последние пару недель он снова отрастил бороду, но не такую длинную. Теперь он держал её подстриженной и выглядел отлично. Теперь его глаза всегда были ясными и счастливыми. Это тоже сделало её счастливой.

— Привет, — тихо сказала она, когда он обнял её.

— Вы оба мерзкие, — пробормотал Вир.

— Итак, как мы это сделаем? — спросил Торрен.

— Что? — протянул Красный Дракон, звуча устало.

— Станем командой? Мы должны… принести тебе клятву? Ты нас покусаешь?

— Фу. Нет. Я не альфа, Торрен. Думаю, мы все согласны с этим.

Невада прижалась к сильной груди Нокса с ехидной улыбкой.

— Не согласна. Ты можешь контролировать кого угодно. Ты альфа, черт возьми.

— Ммм, мне нравится, когда ты говоришь плохие слова, — пробормотал Нокс ей в ухо, а затем нежно пощипал чувствительную мочку уха.

— Мы должны придумать название для нашей команды, — сказал Торрен. Теперь он ухмылялся, как будто тоже развлекался, разозлив Вира.

— Фиолетовые велоцирапторы, — тут же сказал Нокс. — Фиолетовый — любимый цвет Невады, а велоцирапторы — это круто. Я думал об этом.

Вир посмотрел на него с открытым ртом.

— Что? — грубо спросил Нокс, а затем долбанул кулаком в его плечо.

Невада поджала губы, сдерживая смех, рвавшийся к горлу.

Торрен допил пиво и швырнул бутылку во двор, как пушинку. Он повернулся к ним, небрежно положив арбалет на плечо.

— Это должно быть что-то очень крутое.

Вир усмехнулся и наклонился, чтобы поднять бутылку.

— Как насчет команды миллиона плохих идей?

Нокс сказал:

— Хм… — и дернул головой, словно был впечатлен, но Торрен нахмурился и сказал:

— Вето.

— А как насчет «Сынов зверей»? — тихо спросила Невада, обвивая руками талию Нокса, пока он качал её из стороны в сторону. Она скучала по нему весь день.

Все замолчали и уставились на неё. Первым ответил Вир.

— Хм.

— Я просто говорю, что это была бы довольно крутая команда, — протараторила Невада. — Сын Проклятого Медведя, Сын Конга и Сын Дракона? Плохие парни с гор Деймона объединились, чтобы сеять хаос.

Мягкий рокот Нокса ударил её по щеке, и это звучало приятно.

— Моя пара в тысячу раз умнее вас двоих.

— А что насчет тебя? — спросил Вир у Невады, его слова звучали серьезно. — Какое место ты занимаешь в банде Сынов Зверей?

— Теперь я ничья дочь. Я начинаю сначала, так что имя мне подходит. Вы меня раньше не видели, когда я заикалась, и не могла ни с кем встретиться взглядом. Я до сих пор не могу спокойно говорить без вас троих. Что-то здесь, — сказала она, указывая на четверых, — заставляет меня чувствовать себя хорошо. Заставляет чувствовать себя сильной. Я приспосабливаюсь? Я та, кто удержит вас троих от конца света. Я буду тайной героиней. Я буду писать на тебя, когда тебе это будет нужно, — пообещала она Виру. Она улыбнулась Торрену. — И я не позволю тебе и Ноксу стрелять друг в друга.

Наконец она посмотрела на Нокса.

— А ты… я сделаю тебя счастливым и буду держать тебя в равновесии, как ты делаешь это для меня.

— Продано, — сказал Нокс с самой широкой и гордой улыбкой, которую она когда-либо видела на его лице

— Давайте поклянемся, или укусим, или надерем друг другу задницы, или что-то еще, чтобы создать эту команду. У меня есть дела, и среди этих дел…

— Пожалуйста, не говори подробности, — устало сказал Вир.

Нокс изогнул бровь.

— Невада.

Вир вздохнул и пробормотал:

— Мне очень не нравится моя жизнь.

Торрен хрустнул костяшками пальцев, посмотрел на Нокса и сказал:

— Да.

— Да что ты, чудак? Даже я меньше лажаю в разговоре, чем… оооооо.

Торрен выпрямился, его массивные плечи раздулись.

— Да, я буду твоим другом. Но ты всё ещё мудак, и я всё ещё больше всего тебя ненавижу. И мы ещё будем драться. Много.

Нокс с благоговением прошептал:

— Ты говоришь на моем языке.

— Лаааадно, — пробормотал Вир. — Мы команда. Теперь. Но я не покусаю вас, ублюдков, потому что вы, вероятно, на вкус как дешевое пиво и дерьмовые решения.

О, эта команда была хаосом. Им нравилось нарушать правила, у них были неуправляемые звери и масса проблем между ними. Но они также взрастили что-то удивительное. Невада даже не думала, что парни это понимают, но она практически видела, как формируются их связи. И Нокс, её Нокс, наконец-то нашел друзей, которых всегда хотел.

Ад шел за ними по пятам. Это было точно и наверняка. Она не знала, почему люди ждали, чтобы схватить Вира, или почему Деймон перестал приставать к Ноксу, чтобы тот привел его сына к электрифицированным воротам этой тюрьмы оборотней. Было слишком тихо, но создание команды могло бы дать им больше защиты. Сыны Зверей против мира. Это была их домашняя база, их крепость. Эта команда могла отправить их всех прямо в ад или превратить во что-то великое, сказать невозможно.

Но для Невады риск того стоил.

— Ты счастлива, — пробормотал Нокс. — Я это чувствую.

Она улыбнулась ему и наклонилась к его руке, когда он коснулся шрамов на её щеке. Клеймо, которое её освободило. Клеймо подарило ей Нокса, и этот момент с её командой. Её. Команда.

— Скажи мне слово на букву «Л».

Взгляд Нокса скользнул к её губам, прежде чем он наклонился, нежно поцеловал, затем уткнулся лицом в её шею, царапая её своими короткими усами. Когда его рот оказался прямо у её уха, он сказал:

— Я чертовски люблю тебя.

Она могла чувствовать улыбку только от его щеки напротив.

Сквернословящий человек. Сломанный, одиночка, шутник, горячий как огонь, человек с идеальными недостатками.

Он был катастрофой.

Он был совершенством.

Невада нежно укусила его за шею прямо над меткой, которую она поставила ему. Шрам, который ничего не значил до того, как Нокс появился в её жизни, а теперь значил всё. Шепотом она сказала:

— Я тоже чертовски люблю тебя.

Нокс издал низкий рычащий звук, обхватил её щёки ладонями и отодвинулся назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его большой палец снова погладил шрамы на её лице. Он делал это часто. Он волновался.

— Я до сих пор ненавижу, что тебя пометили, но я думаю, что ты похожа на воина. Прекрасного воина. Ты не отступила ни на дюйм, не так ли, маленькая лисичка? — Он тяжело сглотнул. — Но скажи мне, что ты в порядке.

Её глаза наполнились слезами, но не потому, что она была ранена. Это были слезы счастья. До Нокса она была одна. Она верила в плохие вещи о себе. Она сомневалась в своих ценностях. Она была на дне. И теперь, благодаря ему, она поднималась обратно наверх и впервые в жизни почувствовала настоящее счастье.

Он дал ей друзей в лице Вира и Торрена. Страшные друзья, которые были чудовищны в сражении, но были нежны с ней и защищали её.

Он вселил в неё уверенность только тем, как смотрел на неё и видел её, и постоянно указывал на то, что ему в ней нравилось. Вещи, о которых она раньше не думала.

Он дал ей желание много работать и стать лучшей версией себя.

Он отдал ей свое тело для защиты.

Он дал ей свободу.

Он дал ей голос.

Он подарил ей будущее, которым она была взбудоражена.

А теперь он дал ей команду — Сыновей Зверей.

Она принадлежала кому-то. Наконец, наконец… Невада чему-то принадлежит.

Она была лучше, чем в порядке.

С эмоциональной улыбкой она прижалась своим лбом к его лбу и позволила ему услышать каждую честную нотку в её голосе, когда она сказала именно то, что чувствовала.

— Благодаря тебе все хорошо.

Конец