Данная книга является продолжением произведения «Герой из героев. Дело привычки».

Продолжение части II. Исключительные возможности

В этой части Странник сделает много открытий. Причём не только о тех, кого он знает, но и о себе самом. Да и умений новых познает немало.

II.2. Баснями сыт не будешь

«К счастью, ни одна из попыток

скомпрометировать меня не имела успеха».

Вольф Мессинг

Первые дни мы мчались практически без остановок.

Великая Тьма! Если бы коню не надо было отдыхать, то мы бы и вовсе без передышек обошлись!

Я прекрасно понимал, что смерть наивысшего лица Юрвенлэнда не могла остаться не отмщённой. И всё же никакая погоня нас не настигала, а зона боевых действий становилась всё ближе. И потому мне пришло в голову, что кратчайшее расстояние не всегда прямая линия, если речь идёт о времени военном. Экономя дни, не стоило терять жизнь. Не обязательно ведь было пробираться меж армий! Юдоль находился возле Серого моря. Ничто и никто не мешали мне насладиться длительной прогулкой по территории Старкании до Ингшварда, а там, присоединяясь к какому торговому каравану, шустренько и доплыть до нужного порта!

…Ничто и никто, кроме свода правил и бдящих его пограничников.

Однако вопрос с ними разрешился легко благодаря забытой Арнео гитаре. Я её прихватил с собой вместе с основной поклажей и за время пути наловчился вполне сносно перебирать струны. Не скажу, что мелодии выходили прекрасными, но сбряцать что-то монотонное из четырёх-пяти чередующихся аккордов и подходящее под чтение стихов получалось. А потому я представился бардом, спел в доказательство пару песен и, заплатив въездную пошлину, оказался на безопасной территории соседней страны.

Боясь нападения, старающаяся сохранять нейтралитет Старкания, измученная соседством как Чёрного Ордена, так и фанатичного Юрвенлэнда, стянула большинство отрядов к юго-восточной границе. В её кузницах беспрерывно ковали мечи и стрелы. В деревнях крестьяне, нет да нет, а всё чаще выходили по ночам проверять скот в сараях. Ну а городские жители с удовольствием разносили разномастные слухи небывалой недостоверности.

– …Вот в чём польза магов, – закончил я краткое объяснение, обращённое к девочке, ранее пожелавшей узнать, из-за чего мы устроились на ночлег в лесу. – В Старкании нет причин бояться обязательного нападения нечисти по ночам.

– Ага, – понуро согласилась Элдри, вытирая покрасневший нос заснеженной варежкой. – Но я вот маг, а всё равно думаю, что даже в доме с дырявой крышей теплее было бы.

– А здесь холодно?

Я удивлённо привстал, прекращая созерцать звёзды на ясном небе. Изо рта от слов вырвалось облачко пара, но никакого холода я не ощущал. В утеплённой одежде было уютно. Да и костёр согревал потрескиванием веток.

– Холодно, – подтвердила она.

Испытывая недоверие, я поднялся, расправляя ставшую жёсткой ткань подбитого мехом бурого плаща, подошёл ближе и, вытащив её руки из варежек, взял в свои. Они оказались прямо-таки ледяными. А ведь не такая уж и стужа стояла вокруг! До настоящей зимы было ещё ой как далеко.

– Да как можно так мёрзнуть?!

Мне пришлось растирать ей ладони, пока они не согрелись от моего тепла. А затем я заставил Элдри прыгать. Пока она старалась выполнить мой приказ, сам я не бездельничал, а соорудил вместо бесполезных варежек муфту из шкурки зайца. Работа получилась скверная по качеству. Материалов для шитья у меня не было да ещё и приходилось время от времени на девочку строго поглядывать, чтобы она не прекращала прыжки. Элдри старалась как могла, но больше устала, нежели согрелась. Так что мне пришлось спать с ней в обнимку, чтобы на утро не застать подле себя застывший труп. И такой сон вышел для меня отвратительным. Мне и так не нравилось близкое соседство с кем-либо, а малявка ещё и вертелась, и толкалась, и пихала меня ногами… напрочь лишая желания и в дальнейшем практиковать оздоровительные ночёвки на свежем воздухе!

– Выспалась? – угрюмо вопросил я утром.

– Да.

– Тогда давай поленья поджигай. Позавтракаем и поедем скорее.

– Куда?

– Искать ночлег!

Ночлег нашёлся, едва начало смеркаться. Но деревня мне совсем не понравилась. Тёмное дерево домов покосилось и совсем почернело от времени. Одежда на людях была столь залатанной, что казалась послужила не менее чем пяти поколениям, прежде чем досталась нынешнему. Мне так и виделись шныряющие по лавкам гигантские блохи да клопы! И это впечатление усилилось в разы после увиденной нагло шествующей посреди улочки тощей крысы размером с небольшого кота.

Ужас. Что я здесь делаю? Наверняка, если судьба и имела замысел привести меня в это местечко, так только чтобы я его спалил дотла.

…Такое б урожайное поле вышло!

Особливо мне не понравилась древняя бабка у колодца. Её седые жидкие волосы клочьями выбивались из-под шерстяного туго завязанного платка, пожелтевшая кожа пестрела мелкими язвочками, а два кривых выпирающих зуба, надкусывающих сморщенное яблоко, и вовсе вызывали дрожь. Но она была единственной, кто не просто посмотрел на меня исподлобья, а ещё и заговорил:

– Вечере тебе, милок. Куды путь держишь?

– На ночь постой ищу.

– Так иди ко мне. У меня самая добротная хата здесь. Зятёк срубил в позатом году, да и… хм… помер.

Ох, как мне не хотелось ночевать в душной избе-землянке, полной мышей, тараканов и прочей гадкой живности! Они ползали бы повсюду, шуршали, что-то жевали и пытались то запутаться в волосах, то вползти в ноздрю!

– А господ каких в округе нет? Мне бы ещё деньжат заработать, – я потеребил ткань за плечом, приоткрывая гриф гитары.

– Певец, значит, – не особо довольно прошамкала бабка и всмотрелась в личико Элдри. – Не для девки такая жизнь дорожная.

А для меня она значит идеальная, да?!

– Так есть или нет?

– Есть. Ехай вон туды. Если поспешишь, то до лун успеешь добраться.

– А кто там живёт?

– Рыцарёк безродный. Сер Горт. Ему король за чёй-то там замок пожаловал и нас в придачу. А он на радостях как запил, так и не просыхает. Только сборами своими изводит, нелюдь! Чтоб лопнуть ему!

Слюни от бабки полетели в разные стороны. Поэтому я не стал дослушивать гневные речи, а пустил коня во весь опор. Если этот сэр Горт так любил выпить, то ему явно нравилось и закусывать, и скрашивать пьянку музыкой. А, значит, комфортное местечко для меня найдётся.

***

Замок выглядел неказисто. Было видно, что он, как и оставленная позади деревенька, видел куда как лучшие времена. Однако мне он понравился значительно больше ближайшего поселения. А потому я, выпрямляя спину, с воодушевлением подъехал к воротам и попросил меня впустить.

– Да это, сударь. Приехал с час назад бард уже. Другой и не надобен.

– Как это не надобен?!

Я ведь уже представил себе прекрасный ужин! Жаркое! Вино! И как же моя уютная кровать?!

– Ну, я не знаю.

– Так испросите сэра Горта, – раздражённо посоветовал я. – Не знаю, что за увалень к вам пожаловал, но личность такого масштаба как я не всякий раз представления даёт!

– Ну, можно, что ли? – неуверенно толкнул один из стражей другого, но тот второй оказался не столь впечатлён моим представлением себя.

– А как имя-то хоть?

– Я Морьяр-Странник. Иногда меня зовут Предвестником.

– Предвестник? Не слыхал о таком.

Ещё бы, иначе ты бы уже был мёртв!

– Я впервые в Старкании. Но в Амейрисе и в Юрвенлэнде люди наслышаны обо мне.

…Особенно в Юрвенлэнде.

– Да ладно тебе, Брон! Пожалей детей. Холод такой. Вон как ветер завывает! Может и пустит их сэр Горт?

– Тогда иди сам его спрашивай, – недружелюбно буркнул страж.

Ждать пришлось около получаса, но нас всё же впустили. Коня мне позволили пристроить на конюшне. И убедившись, что с ним всё будет в порядке, я взял поклажу да пошёл за одноруким слугой, некогда бывшим хорошим воякой. Выправка давала о себе знать.

Внутри замка было не особо жарко, протапливался он плохо, но всё равно там было намного лучше, нежели снаружи. Движения снежинок и туч говорили о приближающейся свирепой метели. Так что я, когда смог поставить вещи на пол малюсенькой комнатки, довольно расстегнул ворот куртки. В клетушке не было камина, но даже факел нашего проводника нагрел воздух в момент.

– Здесь иногда останавливается брат нашей экономки. Он провизию привозит, но был совсем недавно, – сказал однорукий. – Так что день-два вас никто не потревожит. А больше‑то вам, наверное, и не надо?

– Нет. Достаточно… Когда сэр Горт захочет услышать меня?

– Меньше, чем через час люди начнут собираться на ужин. Я скажу Мэри проводить вас в главный зал, – он вставил факел в специальное крепление и замялся у порога, в конце концов решаясь произнести. – Ты уж постарайся там, Морьяр Безусый. У Славда доброе сердце, но ему достанется, если ты совсем дерьмовым бардом окажешься. Сэр Горт решил состязание устроить. А противник у тебя тот ещё!

Спрашивать имя конкурента я не стал. Раз уж оно было известно местным, то бардом он наверняка слыл отличным. Так что вояка ушёл, не дождавшись от меня даже приличествующих ситуации слов благодарности. Я знал, что мне следовало их произнести, но у меня резко испортилось настроение. Мне не нравилось принимать участие в соревнованиях, где я заведомо не мог выйти победителем! Несмотря на весь свой высочайший творческий потенциал, я мог либо рискнуть воспроизвести нечто, некогда услышанное в других мирах, либо на ходу выдумать что-то своё. А этого было недостаточно! К примеру, если бы меня попросили исполнить какое известное произведение, то я бы этого не смог. Мне не была известна поэзия моего мира!

– А мне что делать, когда ты уйдёшь? – грустно спросила Элдри, едва мы остались одни. И я было вытащил из поклажи томик Айзерца, дабы задать девочке очередную главу для изучения, но передумал:

– Мы пойдём вместе.

– Да?! Ура!

– Да, если ты сейчас кое-чему научишься.

Простенький фокус с цветными огоньками я подсмотрел в мире весьма далёком от магии. И этот трюк поразил меня не столько своей красотой, сколько тем, что с применением магии он становился и вовсе элементарным. Однако я ни разу не видел, чтоб маги занимались чем-то подобным, хотя любой новичок вроде Элдри вполне справился бы с такой проделкой… Сказать по правде, даже я в своём нынешнем состоянии исполнил бы сей фокус-покус, но мне нужен был повод для присутствия девочки на ужине. Там бы ей досталось нечто посущественнее принесённых мной объедков, да и присматривать за ней стало бы возможно. А то отчебучит что, а мне разгребай последствия!

Поэтому, прежде чем начать переодеваться, я затратил несколько минут на объяснение. Суть была проста. На слегка влажные пальцы посыпался сахар (но мы намазали их сильно засахарившимися остатками мёда). А затем через эти самые пальцы надо было не дать утекать энергии, а, напротив, создать в них своеобразные сгустки. После чего оставалось лишь словно под напором аккуратно высвобождать силу с определённой скоростью. Тогда создавались бы крошечные электрические разряды. До полноценной молнии им было ой как далеко, но их мощности как раз хватало, чтоб расщепить кристаллы сахара. В результате возникала красивая сине-голубая вспышка. Если не обращать внимание на покалывание да плавно выводить движения руками, то для простого зрителя зрелище вышло бы эффектным. Элдри, у которой почти сразу всё получилось, тут же возникла улыбка во весь рот.

– Всё. Хватит, – остановил её я и поправил свою чёрную рубашку с вышивкой. Плечи сразу горделиво расправились.

Ничего приличнее, чем требующая глажки одежда, в которой я прибыл в свой мир, у меня не было. Вещи, купленные в Юдоле, давно потеряли первоначальный шик, да и в Ниттере пришлось запасаться более практичными зимними шмотками. Я даже сменил там любимые сапоги на нечто громоздкое и меховое, считающееся обувью, а уютный плащ с карманами на толстое и тяжёлое подобие одеяла. Но выбора как такого не имелось. Мало того, что мне хорошо помнилось замечание Рикарда об экстравагантности моего наряда, так и приближающиеся холода вынуждали смиряться с действительностью. Поэтому, после переодевания я впервые за долгое время ощутил себя хорошо. Ко мне словно вернулось моё настоящее величие, а беспросветное ничтожное бродяжничество по родному миру превратилось в кошмарный сон.

Само собой, это впечатление было всего лишь иллюзией. Но какой приятной!

Несмотря на запрет, Элдри расщепила кристалл сахара. Я сделал вид, что ничего не заметил, так как мне не хотелось ругаться. Стоило хоть немного продумать выступление, а не тратить время на скандалы. Поэтому я достал гребень и углубился в свои мысли.

– Ты оказывается красивый, – сделала мне «комплимент» Элдри, когда я вслепую расчесал волосы – зеркала в комнате не имелось.

Хм… А до этого дня она, значит, об этом и не подозревала, что ли?!

– На будущее. Я не только красивый, но и умный, талантливый мужчина с выдающимися способностями. Сообразительный, целеустремлённый и, как мне стало понятно в последнее время, ещё и очень терпеливый… И я всегда такой, а не «оказывается».

– Ага. Ясно, – она снова сделала маленькую вспышку.

– Хватит. Лучше себя в порядок приведи. Выглядишь как кикимора!

– Я не умею.

– Попробуй, как сможешь. Уж всё равно что-то лучше, чем сейчас получится.

– У меня ничего не получится.

– Получится.

– Нет, – притворно вздохнула она. – Ничего у меня не получится. У меня нет к этому способностей.

Стоило признать, ухаживать за собой Элдри и правда умела плохо. Но беда была в том, что она, совсем не походя в этом на мать, и не стремилась улучшать свои навыки в наведении красоты. Однако я уже окончательно решил, что с такой замарашкой как-то стыдно перед рыцарем появляться, а потому снова взял гребень в руки.

– Тогда сиди смирно.

– Ой, я не хочу, Морьяр!

– Сама справишься?

– Да!

– Нет, не справишься. У тебя руки в меду, – вспомнил я и всё-таки приступил к делу. Элдри тут же тихонечко завыла.

Расчёсываться длинные волосы никак не желали и на концах спутались в несколько мохнатых клубков. Посмотрев на них, мне стало понятно, что выбора нет. Так что под усилившееся рыдание я обрезал пряди ножом ровно, насколько это было возможно при использовании такого инструмента для стрижки. А там, после неудачной попытки заплести косу, просто завязал в хвост верёвочкой… Не могла Эветта сына родить, а?!

– Вот. На человека стала похожа, – солгал я.

Облик девочки мало чем улучшился, но собственные старания стоили похвалы.

– У меня платья нет.

Это правда. В храме Элдри дали подобающую одежду, но она умудрилась основательно порвать её, когда мы спускались из кельи храма во двор. А до этого я, не особо подумав о смене гардероба для таких вот ситуаций, достал для неё только тёплый мальчишеский наряд.

– Можем ещё подрезать волосы. Тогда ты превратишься в по-настоящему хорошенького мальчика.

– Не хочу в мальчика! – снова было заныла она во весь голос, но тут в дверь к нам постучались, и вошла женщина.

– Мэри? – уточнил я, круговыми движениями не глядя вытирая снятой ранее рубашкой лицо Элдри от слёз.

– Да. Меня попросили проводить вас.

Девочка тут же получила тычок в спину, заставивший её вспомнить о том, что мне никогда не приходилось поощрять хныканье. И мы двинулись за молчаливой служанкой.

Зал для пиршеств не блистал какими-либо изысками, но в нём горела уйма свечей, а на огромном вертеле, вопреки времени года, жарилась тушка барашка. Ещё одна, в окружении прочих разнообразных блюд, нашла себе приют на главном столе. За ним сидели сам рыцарь, его леди, трое сыновей подросткового возраста, вошедшая в возраст для свадьбы юная дочь и некий важный обрюзгший гость с постоянно съезжающим набекрень головным убором, украшенным пером. На прочих местах собрались представители местной элиты, как то: не добившиеся расположения короля братья сэра Горта со своими семействами, седой лекарь и его юный ученик, пара жрецов, глава охраны и верная дружина вместе с жёнами и отпрысками да ещё несколько не менее непримечательных лиц, уже приступивших к трапезе. Несмотря на только что открытые кувшины с вином и пивом, все уже весело обсуждали что-то между собой и, сказать по правде, могли бы прекрасно обойтись и без какого-либо барда. Однако именно сегодня в замок нас прибыло аж двое! И я безрадостно созерцал спину сидящего на краю лавки Арнео, чего-то там сладко шепчущему на ухо служанке. Девица едва сдерживала хихиканье. Кувшин из её рук вот-вот грозил выпасть, и, когда хранитель мира ущипнул барышню, немного вина всё же пролилось на пол.

Меж тем сэр Горт, утирая рукавом жир с губ, узрел моё появление и, постучав на весу ложкой по пустому металлическому кубку, объявил, что жаждет развлечь своих дорогих гостей поэтическим соревнованием.

– … кто из вас окажется лучшим, тому достанется этот мешочек, – рыцарь, икнув, подкинул в воздух кошелёк со звонко зазвеневшими монетками, – а проигравший… а проигравший пусть убирается прочь!

– С кем мне предстоит состязаться? Кто решился бросить мне вызов?! – азартно вопросил Арнео, мелодично проводя пальцем по струнам, и дерзко рассмеялся. Девица с длинными русыми косами, которую он ранее развлекал, тут же посмотрела на него с нежным восхищением.

– Этот… Эй! Как там тебя?

Сэр Горт пристально посмотрел на меня, а потому взоры всех присутствующих уставились в том же направлении. Обернулся и Арнео. Улыбка медленно сходила с его лица по мере того, как он привставал от удивления.

– Предвестник! – решил озвучить я более известный псевдоним.

– Сволочь, – прочитал я по едва шевелящимся губам бога.

– Предвестник чего? Покажи-ка нам! – начал было насмехаться над необычным прозвищем какой-то захмелевший увалень, но осёкся под пристальным и несколько испуганным взглядом моего оппонента. Я же добавил:

– В этих краях я более известен как Морьяр-Странник.

– Что же, – продолжил сэр Горт. – Начнём с тебя. Послушаем, что ты нам споёшь об истории давних дней.

– Элдри, когда я посмотрю на тебя, подойди к главному столу и создай огоньки, – тихо прошептал я девочке.

Моя маленькая помощница понятливо кивнула с самым серьёзным выражением на лице. Я остался удовлетворён её реакцией, и руки сами собой поудобнее ухватили гитару. Арнео сразу хмуро уставился на инструмент. Он явно узнал его, а потому зло поджал губу да резко сел на лавку обратно, после чего залпом выпил содержимое своего кубка до дна. Меня это не смутило. Не взволновала меня и прочая публика. С чего мне было беспокоиться? Если бы они и не оценили моё представление, то это говорило бы лишь об их дурном вкусе. Жалкий сброд нынче передо мной. Я даже расстроился, что нет кого приличнее из знати, но затем сделал несколько шагов вперёд и, наслаждаясь неопределённостью заданной темы, запел под монотонное звучание струн:

Легенда моя… нет, совсем не свята.

Но ей звучать до конца, раз она начата.

Да и пусть воспоют все поэты в веках,

То, что сейчас расскажу о грехах!

Тут я сделал драматичную паузу и принялся активно бренчать на гитаре. Несколько людей поморщилось, но зато остальные в полной мере оценили тщательно подобранные мною аккорды. Они устремили глаза к потолку и замерли, прежде чем многозначительно переглянулись. Наверное, вот-вот бы они с благоговением и зашептались о моей мастерской игре, но я со всей присущей мне скромностью продолжил:

Горел, полыхая огнём, целый мир.

Причиной тому – лишь вино и трактир.

Как бог сумел столь низко пасть,

Что вмиг утратил былую он власть?

Сказ пояснит дела дней ушедших,

Дней грандиозных и сумасшедших.

Тут я снова хотел было сделать длительный проигрыш, но вовремя заприметил, что сэр Горт принялся зевать. Мужлан. Что с него взять, кроме его монет? Но деньги мне заполучить хотелось, а потому я перешёл к активной фазе повествования:

Началом всего послужило желание.

И это всё, что скажу в оправдание.

Забыть о могуществе жаждет лишь сильный,

Но эта мечта несёт хлад могильный.

Все цели затёрты за кубком отравы,

Что пил с магом бог ради забавы.

Чаша за чашей. По новой. До дна!

И кажется им жизнь счастьем полна!

Да хочется только ради потехи

Проверить свои в том и в этом успехи.

И выбрано глупо поле для брани.

Разумный избрал иные бы грани.

Маг – он не воин, он силы творец,

Но всё ж берёт лук, как будто боец!

А бог, как может, ему потакает

И из корзины тыкву хватает.

Они столь уверены в том, что всё шутка,

Но видно оба лишились рассудка!

Один позабыл, что бессмертный удел

Не для тех, кто лишь весел, уверен и смел.

Чтоб жизнь от смерти в веках разделять

Не стоит натравливать друга стрелять!

А маг словно шут желал вызвать смех…

Вот потому и устроил огрех.

Стрела сорвалась. И случилась беда,

Чей итог не исправить уже никогда!

Бог и не понял, что гибель познал -

Его друг хороший сразил наповал.

Разрушились тут же сущего связи,

Стихии задёргались в суетном плясе:

От ветра к земле пригнулись леса,

Огонь заслонил стеной небеса,

Волны вскипали, и рушились горы…

Да и маг вдруг утратил точку опоры!

Глаза протирая от пьяни угара,

Он осознал, что он автор кошмара!

И то ли проклятье, иль то благодать,

Но решил маг, что не даст умирать

Всем в этот день. И он стал управлять

Тем, чем не должен никак заправлять.

Балагур и насмешник – не бог, а беда!

– Найдите получше тогда, господа! – язвительно и громко произнёс Арнео, после чего с мрачным ликом приподнял бокал, словно делал тост за упокой чьей души, и отпил вина. Я не стал исправлять его строчку, а продолжил. И, на самом деле, вскоре у нас получился отличный дуэт.

(Странник)И эльфы ушли. И гномы сбежали.

Лишь люди утратили знаний детали,

А то б и они открывали врата,

Чтоб поглотила сей мир пустота!

(Арнео) Да чтоб самого тебя тьма поглотила!

Твой труп не дождётся сырая могила!

(Странник)Неужто такой ты серьёзно слепец?

Может ты и живой. Но на деле – мертвец!

Как только утратишь хоть каплю значения,

Не будет тебе никакого спасения!

Я сам сдеру кожу с твоей черепушки!

(Арнео)Уже обещал ты мне это в пивнушке!

Давай! Что томишь своей чахлой угрозой?

Иль только способен пугать хмурой прозой?!

(Странник)Причём тут пугать? Сейчас просто не время.

Месть не тот повод, чтоб брать себе бремя.

Но, если желаешь, тащи-ка свой меч!

Какую часть тела тебе мне отсечь?!

(Арнео)Да сам я тебе откромсаю язык!

А то, вот гляжу, от почтения отвык!

Арнео, при котором не оказалось его шпаги, и взаправду вытащил из ножен ближайшего дружинника меч. Мужчина удивлённо охнул, хотел было помешать барду, но сидя на лавке это было неудобно. Так что воин опрокинулся на спину. Я тем временем бросил гитару на пол (она едва не разбилась) и выхватил длинный нож. Мой меч остался в комнате. Как-то не пристало барду появляться с таким оружием в трапезной.

– А ну хватит! – рыкнул сэр Горт, привставая, и грозно поправил ремень под растущим брюшком. Мы с Арнео вынужденно застыли, гневно сверля друг друга глазами. – Я говорил о словесном состязании. Бойцов для драки у меня с лихвой! Так что, либо оба убирайтесь вон, либо начните уже развлекать гостей!

Одновременно мы убрали оружие. Я вложил кинжал в ножны, а Арнео помог крайне недовольному воину подняться да, принося сухие извинения, вернул ему меч. Воин ничего не ответил, а только подальше отсел от такого буйного соседа. Элдри настороженно на меня посмотрела, а затем подняла гитару и подала мне. Но я не успел продолжить свою историю. Арнео ударил по струнам и запел сам:

Жил Чёрный маг, отдавшийся Тьме.

Мало кто верил, что в своём он уме.

Но сам он считал себя всех умнее,

Лишь потому, что нет гаже злодея…

– Нет! – запротестовала жена сэра Горта. – Я желаю услышать что-нибудь о любви.

– Позвольте тогда мне исполнить балладу, которую я лишь недавно закончил? Её строки ещё свежи и не столь отшлифованы временем, но вряд ли вы услышите что‑либо более сентиментальное, – мягко испросил Арнео.

Женщина благосклонно кивнула головой, и он заиграл иную мелодию. Куда как более отличную от моей. Музыка была лёгкой и вместе с тем печальной. Она с первых нот продиралась к сердцу и заставляла прислушиваться даже грубое мужичьё. Неудивительно, что вскоре бог‑бард собрал на себе все взгляды. И, когда последний человек посмотрел на него, он завораживающе запел:

Давно то было иль недавно,

Но это было так, как есть.

Рассказ о деве. Своенравна

Она была. Но предпочесть

Не смел иную ей красотку

Ни рыцарь смелый, ни король!

И сесть готов был за решётку,

И претерпеть любую боль

Злодей. А праведник отважно

За сердце биться был бы рад!

Вот только люб ей был, что страшно,

Тот, кто её отправил в ад…

Вскоре, хотя никаких имён не звучало, мне стало понятно, о ком пел Арнео. И, может, он и правильно делал, что не использовал имена. Это являлось хорошей отсылкой к тому, что изначально мы были их лишены. Однако у меня всё равно засвербело под ложечкой. Я только-только унял нахлынувшее цунами воспоминаний, только-только смирился с уходом Эветты из мира живых, как его пение принялось насильно возвращать меня в мучающее прошлое.

Часть меня хотела подойти к Арнео и перерезать ему глотку, чтобы из его горла больше никогда не выходили никакие звуки. Но другая настоятельно требовала дослушать до конца, как будто испытываемые мной ощущения являлись приятными.

Поняв, что я никуда не уйду до конца баллады, я постарался найти взглядом куда-то ускользнувшую Элдри. Она оказалась совсем рядом. Сидела в компании прочих детей возле очага и за показ синих искорок отправляла то одного, то другого к столу за вкусностями. Я вдруг почувствовал, как левый уголок моего рта невольно грустно приподнялся. Это мне довелось увидеть, что девочка украдкой засунула один из печатных пряников в мешочек, подвешенный за крючок к её поясу. Дочь Эветты больше интересовали сладости, нежели содержание песни. В столь юном возрасте безразличны душевные терзания взрослых и непонятны их стремления навсегда скрыть истину в своём сердце. Какая она ещё маленькая глупая девочка!

… а я? Я взрослее?

Внезапно мне пришло в голову, что, наверное, в чём-то я так и не смог повзрослеть. Наверное, только из-за этого, несмотря на уйму примитивизма Элдри, связанного с малым количеством прожитых ею лет, мне всё равно было комфортнее общаться с ней, нежели с прочими людьми. Она была открыта со мной. Говорила, что думала. Я поступал так же. Не хитрил в угоду неким социальным правилам. Я мог быть самим собой без ощущения внутренней настороженности, а она… она научилась принимать это.

А затем ко мне пришло осознание, что я уже очень долго не отвожу взгляда от детей. За это время свечи основательно оплавились, и даже слуги нашли место, чтобы присесть.  Поэтому мне пришлось изменить направление взора и продолжить слушать пение с большей сосредоточенностью. Однако Арнео уже заканчивал свою балладу, и подобной внимательности не потребовалось:

Тоска навек мной овладела.

Вопль горя горло обжигал.

Но на руки я поднял тело

И накрепко к себе прижал!

А после сам вырыл могилу

Да положил поверх бокал…

Уйти сумел лишь через силу.

И каждый шаг болью кричал.

Песня завершилась на резкой ноте, которая действительно словно бы заставила всех присутствующих единовременно остановить биение сердец. Всего на пару секунд, но и этого хватило, чтобы прочувствовать чужую боль. Некоторые женщины приложили платки и рукава к влажным глазам. На лицах мужчин застыла серьёзная задумчивость. Я и сам как будто на миг обратился в статую. Мне стало понятно, что больше на сегодня мне не хочется никаких песен. Какая разница, чтобы там посчитают сэр Горт или Арнео? Мне просто расхотелось быть здесь. Я жаждал ощутить холод ледяных снежинок на коже, как тяжело вышагивает конь, пригибая свою голову, как жмётся ко мне Элдри, прикрываясь от свирепого ветра краем моего плаща.

– Идём, – резко сказал я развеселившейся девочке и, не оглядываясь и не прощаясь, схватил её за руку да пошёл за нашими пожитками. Дорогу я запомнил и в проводниках не нуждался.

Стоило мне войти в комнату, как я принялся собирать со всех поверхностей наспех разложенные для просушки вещи. Увы, они так и не просохли. Снежинки превратились в воду, впитались в ткань и уже не хотели покидать её. Выходить в таком на улицу было чистое безумие. Даже сквозь закрытые ставни слышались свирепые завывания вьюги. Вся одежда встала бы колом. И по этой причине я сложил всё своё добро в сумку, лишь вместо чёрного плаща накинул тёплый меховой. Внутрь него влага не пробралась, а в такую погоду он смог бы лучше защитить от холода. Элдри вот переодевать было нечего. Шубейка была у неё всего одна.

– Одевай, – снял я с крючка вещицу и кинул в её сторону.

Девочка поймала. Сумела даже ловко схватить брошенную мной шапку и почти что варежки. Почти что, потому что я раздумал кидать их ей. Они были слишком мокрыми и при такой погоде лучше с голыми руками, нежели вот так. Да и вообще они меня раздражали! Поэтому я с гневом отшвырнул их в угол комнаты.

– Мы уезжаем? – промямлила девочка.

– Да.

– Но здесь тепло и хорошо.

– Мы уезжаем.

Мой категоричный тон не оставлял места для возражений. Элдри неловко напялила на себя толком не подсохшую шубейку, всё-таки подняла варежки и начала тихо шмыгать носом. Однако молчала девочка до последнего. Лишь когда мы вышли из замка да почти дошли до конюшни, она остановилась. И, ох, это было зря. Я вроде сразу обернулся, а малышка уже стала похожей на снеговика. Беспрерывно летящие с неба крупные хлопья снега кружились в безумной пляске. Они сыпались на землю так, будто хотели похоронить под собой всё сущее. Ведь, когда мы приехали в замок, сугробы были чуть выше щиколотки, а сейчас доходили до колена. Страшно представить, как буйствовала природа там, снаружи, где не было ни защитных стен, ни людей, смело протаптывающих тропы.

«Наверное, там хорошо. Там все бело, холодно и царит сама смерть», – подумал я и расслабился. Представленное казалось мне идеальным. И оттого внутри меня зажглась неприязнь, когда Элдри, так и не делая ни единого шага вперёд, заныла:

– Морьяр, я не хочу уезжать! Там темно и холодно!

– Мы уезжаем.

– Но я не хочу! – она разревелась уже во весь голос.

– Прекращай своё нытьё и иди сюда! – сухо приказал я. После чего подозвал недовольного сонного конюха.

Мужичок не ожидал поздних визитёров в столь мерзкую погоду, а потому уже завалился спать. Моё появление откровенно раздражило его, ему уже сладкий сон снился, а тут… может, потому и отговаривать от поездки он меня не стал? Лишь понятливо кивнул головой, зевнул да поспешил за моим Опалом.

– Морьяр, – начала тягать меня Элдри за пояс, рассчитывая тем привлечь моё внимание к себе.

– Чего? – хмуро поглядел я на неё сверху вниз и процедил: – Ты меня плохо расслышала, что ли? Тогда смотри внимательно и читай по губам. Мы уезжаем.

– Там было весело! Мы договорились завтра…

Она что-то там завывала, утирала рукавом сопли, но я не слушал, а запрягал коня, выглядевшего ещё сердитее меня. Животное стегало себя хвостом по бокам и злобно пофыркивало.

– Ты едешь? – готовясь сесть верхом равнодушно спросил я и заставил себя обернуться. Взгляд уловил не только девочку, но и размазанный метелью силуэт Арнео.

– Я хочу остаться!

– Как знаешь.

В тот момент подобное показалось мне отличным выходом. В ушах зудело от плача, и всё, чего мне хотелось, так это промчаться по заснеженной равнине. А там, окончательно выбиваясь из сил и задыхаясь, вернуться на дороги междумирья. К себе. Домой. Окунуться в поток энергий, служить Тьме и забыть… просто забыть обо всё этом! Я же маг, который всегда жаждал собственной власти и могущества! Я не должен купаться во всём этом дерьме и детских соплях! Я хочу на волю! Я миры хочу разрушать!

– Морьяр! – захлёбываясь от слёз, истошно закричала Элдри, когда конь сделал первые шаги. А затем она глупо бросилась за мной следом. Бежала как могла, хотя её маленькие ножки утопали в снегу. Девочка пару раз не удержала равновесие, упала, но она быстро поднималась и спешила ещё быстрее, не забывать кричать: – Не бросай меня! Не бросай!

Вот дурная девчонка! Наверняка ей было бы лучше остаться. Старкания не участвовала в травле магов и вовсю старалась оградить себя от расползающегося влияния Чёрного Ордена. Надолго сил этой страны на такое сопротивление не хватило бы, конечно. Но большая часть жизни Элдри прошла бы относительно свободно и спокойно. Она умела разжигать огонь и знала фокус с огоньками. Вроде немного, но этого уже достаточно, чтобы жить независимо от взрослых. Даже если бы не нашёлся маг или колдун, решивший обучать девочку дальше, то она уже смогла бы заработать себе на хлеб. И пряники в её мешочке отлично доказывали это! Быть может, сэр Горт позволил бы ей прислуживать в замке, а там, глядишь, в неё влюбился бы какой из его сыновей. Элдри суждено было вырасти в красивую и благоразумную девушку. Это было бы хорошее будущее для неё и для меня, но… неуклюже не сумев ухватиться за подпругу из-за неудобных варежек, она стянула их и быстро коченеющими пальцами намертво ухватилась за мой развевающийся меховой плащ.

– Постой! – окликнул меня и Арнео. Бог приложил ладонь ко лбу, чтобы стало удобнее видеть, а затем в несколько по-эльфийски изящных прыжков настиг нас. – Куда собрался?!

– Так важно?

– Нет, в общем-то. Но, думаю… понимаю, думать о таком небезопасно! И всё же, думаю, тебе стоит задержаться и поговорить со мной.

– Да?

– Да! – его лицо выражало полнейшую серьёзность. – Мы немного подтрунили друг над другом там в зале. Теперь пришла пора для взрослых бесед, а не ребячества. Я должен хранить этот мир, а потому призываю тебя объясниться. Требую этого на правах бога!

– Я уже объяснил, что провожу эксперимент.

– Брехня всё это! – без тени сомнения сказал он и многозначительно поглядел на Элдри.

К этому моменту я уже успел посадить девочку перед собой и оттого не придал значения его взгляду. Мне было важнее смотреть на ребёнка, чтобы оценить, не упадёт ли она во время скачки. Я даже, на всякий случай, обхватил её одной рукой и… скажу честно, стоило мне это сделать, как вдруг дышать стало легче и спокойнее. Мгновенно утратило свою былую силу желание мчаться в никуда по заснеженному полю. Захотелось действительно спокойно улечься у домашнего очага и устало прикрыть глаза, заснуть сном без сновидений.

Я больше не был одинок. И что-то в этом было. Я ощутил себя нужным. И не сказать, чтобы ранее я не чувствовал, что без меня кто-то никак не может справиться с чем-то элементарным, но это было нечто иное. Я знал, что важен для кого-то. От этого мне стало тепло.

Право, если бы этот гадкий Арнео не принялся за свои выяснения, то мне довелось бы почувствовать себя счастливым! Но этот тип никак не мог заткнуться! Он требовательно глядел на меня и понуждал дать ему хоть какой-то ответ. И мне бы и хотелось проигнорировать его, но тут он был в своём праве. Я обязан был дать ему разъяснения… если не хотел, чтобы мне запретили раз и навсегда шастать по этому миру в личных целях. Обида хранителя мира могла привести к изгнанию в междумирье, а без возможности использовать энергию для меня это ныне было сродни смерти. Поэтому мне пришлось скосить на Арнео недовольный взгляд и попросить.

– Слушай, я тут отвлёкся. Чего ты там такое важное спрашивал?

Бог насупился, нехорошо сощурил глаза, но повторил:

– Ты прячешься от своих тёмных хозяев, и я хочу знать почему? Как и то, почему ты ведёшь себя, как обычный смертный.

– Я не прячусь, – с ноткой возмущения ответил я.

Вот треклятье!

Стоило мне произнести свои слова, как перед глазами возникла огненная змейка. Она юрко скрутилась в кольцо вокруг моей головы и стянулась так, что сантиметром ближе и на моём лбу появился бы обруч из сожжённой кожи. Элдри испуганно ахнула. Вроде как отправившийся спать конюх фальшиво захрапел громче некуда. А наглый Арнео с противной улыбкой потребовал:

– Тогда убери кольцо. С подобным и неофит справится, не так ли? Для Предвестника сущая ерунда.

– Не стану я этого делать! Вот ещё, потакать твоим приказам.

– Да ну? Уверен? – змейка сжалась. Ненамного, но жар стал почти нестерпим.

– Да, уверен. Потому что я не могу тебе помешать, – вынужденно признал я и, заскрипев зубами, сознался. – Мне нельзя использовать тьму, пока я не закончу задание. А светом, как ты понимаешь, не владею.

– И что же это за задание такое, хотел бы я знать?

– Ты его похоронил. Сам пел об этом.

– Но это не конец, иначе тебя бы здесь уже не было, – уверенно заявил Арнео. – Что ещё не завершено?

– Ещё одно препятствие осталось.

Мой взгляд опустился было на макушку Элдри, но мы с ней столкнулись взглядами. Она обеспокоенно, приоткрыв рот, продолжала смотреть на извивающуюся огненную змейку.

– И что же мешает тебе облегчить свою жизнь?

– Отсутствие желания. А для мага его желания – это всё.

– Для тебя особенно всё, – кисло и как-то невпопад сказал Арнео тихим голосом, а потом перешёл на нормальную речь. – Меня-то пока не тронешь?

– Нет. Не время.

– Тогда ставь своего коня в стойло и давай обратно. Там уже баллад никаких не надо. Выяснилось, что племянницу Горта… Короче, мордобой начался, и всем есть что обсудить. Так что, пока ещё еды и вина полно, самое время гулять.

– Да я вроде как почти уехал, – в сомнениях протянул я, но испытал наслаждение. Приятно, когда тебя уговаривают, и приятно, что опасный огонь перед глазами исчез.

– Морьяр. Ну, пожалуйста-пожалуйста, – жалобно протянула Элдри и после выдохнула пар изо рта на замёрзшие ладошки.

            … Зря дурочка это сделала. Разве так их согреешь? На коже тут же образовалась ледяная сеточка.

Отложив перо в сторону, я посмотрел за окно. Начинался розовый рассвет. Птицы завели первые трели. Раздалось жужжание проснувшегося жука и стрекот кузнечика. Мир просыпался, а я так и не сомкнул за ночь глаз. Но мне и не требовался сон. Бурлящая в теле энергия потоком уносила усталость незаметно для меня самого. А потому я окинул взглядом написанное, шаловливо подул на страницы, стряхивая пылинки, и закрыл свою тетрадь. Мне стоило отдохнуть от воспоминаний и заняться поисками мира Фантазии.

Позавтракав настоящей пищей, а не энергией, и сложив в наплечную сумку вещи, с которыми я не желал расставаться, да и не расставался, я накинул свой любимый старенький плащ – чёрный с остатками серебристой могущественной вышивки, и вышел из дома. Моё жилище стояло обособленно, но к нему (или от него) шла, извиваясь, хорошо протоптанная извилистая тропинка. Однако нынче она мне была ни к чему. Я плотно прикрыл глаза и сделал несколько шагов вперёд, пока не ощутил, что ноги пытаются ступать по отсутствующей земле. Смешно, давным‑давно у меня и стало получаться уходить и входить в миры, не тревожа их не то, что землетрясением, но и шевелением травинок. Я научился быть незаметным гостем. Вот только избавиться от визуализации неких ступенек или ворот в никуда я до сих пор мог исключительно в одном случае – позволяя себе созерцать обратную сторону век.

Всё-таки сколько ещё во мне живёт человеческого!

Междумирье встретило меня трепетным ветерком. На самом деле в этом месте не могло быть ветра, но ласку этого пространства мне довелось ощутить так, как хотелось. И, отвечая на нежность взаимностью, я искренне и тепло улыбнулся царящему вокруг непроглядному мраку. В тот же момент под ногами образовалась едва мерцающая серебром дорожка – ещё один подарок междумирья моим привычкам. А затем тропа раздвоилась, растроилась и молниеносно превратилась в тысячи тысяч дорог. В их отблеске мрак местами поменял оттенок, собираясь в фиолетовые облака, принимающие порой формы диковинных существ.

«Куда ты хочешь идти? Я покажу тебе любой путь! Я сделаю для тебя всё, мой Странник! Только продолжай идти и желай идти!» – журчал во мне отголосок не моих мыслей.

– Направь меня к миру Фантазии. Говорят, мне там понравится.

Я говорил вслух, как будто междумирье и правда могло быть собеседником. Но что поделать? Мы были очень разными: пространство без границ и его путник. И всё же друг без друга мы не могли существовать. Я, во всяком случае, не мог.

 Мой взгляд уловил как искорки на одной из дорог стали мерцать как-то притягательнее, и я направился туда. Попутно и подмигнул стоящей неподалёку призрачной деве. Она ожидала, что я попрошу у неё помощи, как если бы не знала – Странник и сам завсегда придёт туда, где желает быть. Различные потоки энергии, не нанося мне ни малейшего вреда, проникали через моё тело и уносились течениями сил. Тьма и свет одинаково позволяли делать мне шаг за шагом. И ощущая себя столь уютно, как в материнской утробе, я и сам не заметил, как передо мной возник бьющийся в агонии смерти мир.

***

Пожалуй, с этим миром произошло тоже, что и с миллионами других до него. Так часто бывает, что творец из-за чего-то совершает фатальную ошибку, а после вместо аккуратного сворачивания проекта не желает признавать очевидное. Многие в слепой надежде предпринимают суетные всевозможные попытки для исправления просчёта. И, стоит сказать, некоторые действительно меняют положение дел. Однако большинство лишь усиливает своими действиями крах и гибнет. Уже никем неуправляемая энергия разрушает связи, буйствует в попытке найти выход. Подчинить её стороннему наблюдателю практически невозможно. Остаётся только дожидаться конца агонии, чтобы позже из милости своей, когда собранная твердь окончательно перестанет дышать, обратить в прах безжизненную глыбу бесценных элементов созидания и освободить тропы междумирья от мусора. Но с сей планетой подобное произошло бы ещё не скоро, а мне «пожирать» её энергию нужды не было. Поэтому я с прискорбием посмотрел на огненно-красные реки, едва различимые под плотной дымовой завесой, и в очередной раз дал зарок не изображать из себя творца.

Хотя, кто знает, вдруг через несколько тысяч лет мне и захочется опробовать на себе эту долю?

… Бедные жители моего мира.

Улыбка сама собой возникла на моём лице, но на самом деле я был расстроен. Междумирье не привело меня к Фантазии.

«Подожди», – шепнул мне на ухо ласковый ветерок.

Кроме как «ждать», делать мне действительно было нечего. Не возвращаться же обратно да искать призрака, чтобы уточнить последние координаты творения Спящего Бога? Тогда приятнее просто зайти в свой дом, накрепко запереть за собой дверь и продолжить написание мемуаров. Они ведь действительно увлекли меня!

Хотя, что мешает мне продолжить записи прямо здесь?

Не знаю, имелся ли во вселенных ещё хоть один безумец, способный на подобное, но я устроился поудобнее и приготовился к длительной писанине в самом непригодном для такого занятия месте. Междумирье дышало опасностью. Его тропами ходили только отчаянные и сильные маги, боги или иные, ещё более могущественные существа. Оно могло в любой момент вместе с потоками энергий унести жизнь своего гостя.

Но я не чувствовал себя гостем. Не был и хозяином. Мне было просто хорошо здесь.

Как дома. И даже чуточку лучше.

– И зачем я только с тобой поехал? – мрачно буркнул бог да зевнул во весь рот, даже не прикрыв зев ладонью.

От хранителя мира так сильно несло перегаром, что ноги его гнедого жеребчика тут же подкосились. Арнео стоило постараться некоторое время вблизи живых существ не дышать… или хотя бы научиться как можно реже выдыхать воздух!

– Ты сказал, что тебе тоже в Ингшвард, и сам предложил отправиться в путь вместе.

– Но не с первыми же петухами!

– Первые петухи давно отпели.

– А кто тогда так голосисто вопил «ку-ка-ре-ку» на фоне восходящего солнца?!

– Это кричал будущий бульон сэра Горта, желая избежать судьбы.

– Избежать судьбы, – нащупав в одной из седельных тощих сумок сухарь, Арнео грустно уставился на чёрствый хлеб и, подумав, скормил его своему коню. – Почему ты меня не отговорил?

– Я начал отказываться. Настойчиво, между прочим. Но ты сказал, что отлично ладишь с гномами, и с тобой они пропустят меня через свой город. А, сам знаешь, это кратчайший путь до любого Ингшвардского порта.

– Я серьёзно так и сказал, да? Именно через Грах’морннор?!

– Да! – звонко подтвердила бодрая и жизнерадостная Элдри. – Только ты ничего не успел рассказать про него. Взял с Морьяра слово не отправляться в дорогу без тебя и так и уснул за столом. Расскажи хоть сейчас, ну, пожалуйста!

– Вот блин горелый!

– Ты же отлично владеешь магией, – с укоризной покачал головой я. – Зачем напиваться до беспамятства? Зачем так издеваться над своим организмом?

– А какой смысл пить вино и не хмелеть? – хмуро задал свой вопрос бог.

– Хм? В том, чтобы не попадать в такие вот ситуации?

– Иди ты! – буркнул себе под нос Арнео, прежде чем замолкнуть. Но через пару минут проникновенного молчания он осведомился. – Поесть чего додумались взять? Живот от голода сводит.

Я отрицательно покачал головой, потому что с кухни меня выгнал взашей охраняющий кладовую зубастый пёс, а способных приструнить его людей поблизости не оказалось. Почти вся челядь отсыпалась после вчерашнего вечера – сэр Горт объявил о помолвке одной из своих племянниц, и оттого в подобающий случаю загул пустились все, кому не лень. Элдри немного нахмурилась, но, пожалев бога, вытащила из мешочка, являющегося заменой карманов у населения этого мира, сопливую грязную тряпку, в которую оказался завёрнут надкусанный медовый пряник. Его она и протянула бедолаге. Арнео страдальчески принял подношение и с мученическим лицом решился приступить к неторопливой трапезе.

– И зачем ты это? – неподдельно удивился я.

Уровень «бог» означал достаточную степень мастерства в магии, чтобы прекрасно обходиться без еды. Тем более, такого качества. Неужели он настолько непривередлив?

– Чтобы сделать это путешествие абсолютно незабываемым для себя!

– А, ну, может, это и правильно. Полезно выработать у себя стойкое машинальное отвращение к некоторым вещам.

– Или к людям.

– Ты обо мне, что ли?

– Совершенно верно, мой мальчик! – восхитился моей прозорливостью он, и мне стало совестно оставлять находиться в заблуждении бога своего мира.

– Не думаю, что у тебя это выйдет.

– Это отчего же?

– Ты достаточно умён, чтобы понимать меня.

– Вот конкретно сейчас я абсолютно тебя не понимаю!

– Поэтому я и сказал «достаточно умён». Осознание недосовершенства собственного разума вынудит тебя по итогу стараться разбираться в глубинном смысле моих слов и поступков. Ты станешь тянуться к тем вершинам, где я уже нахожусь. А они столь привлекательны, что по законам логики и моё общество начнёт приносить тебе удовольствие.

– Малышка, – не меняясь в каменном выражении лица, обратился Арнео к Элдри. – Скажи честно, что ты об этом думаешь?

– А? – не поняла она, и бог, словно заговорщик, понизил голос:

– Что ты вообще об этом типе думаешь?

– Морьяр странный немного, – вымолвила Элдри и, сделав крошечную паузу, за время которой, видимо, вспомнила наш вчерашний разговор добавила. – А ещё красивый, умный, терпеливый и талантливый.

– И целеустремлённый, – дополнил я. Девочка тут же поспешила подтвердить:

– И целеустремлённый… И всегда такой, а не именно сейчас!

– Да-да! Я услышал. Всё услышал! Прям еду теперь и радуюсь, что в компанию к вам попал. Вот он, – хранитель мира театрально показал на меня рукой, – оживший герой девичьих грёз! Остроумен, красив, успешен. И если и помрёт, то в пламени дракона, а никак не от разъедающей его скромности!

– А почему мне слышится в твоих словах сарказм?

– Так! – резко мотая головой из стороны в сторону, ответил Арнео. – Хватит пока с меня столь умудрённых бесед на пустой желудок. Ещё язва вдруг образуется! Так что предлагаю сделать небольшой крюк, но всё-таки прилично позавтракать.

У меня на то никаких возражений не имелось, самому хотелось есть, а потому где‑то за час мы доехали до деревушки. Там нас не только подобающе накормили, но и за пару скромных монет были готовы нагрузить каждого различной снедью, чтобы скрасить предстоящую дорогу. Год выдался урожайным, и крестьяне не скупились. Минусом подобного предприятия оказалось только то, что Арнео вознамерился остаться и ночевать. Он уверенно аргументировал, что иначе нам дотемна ни за что не успеть к следующему приличному ночлегу. И на моё возражение, что это не Амейрис и никакого комендантского часа и нежити здесь нет, только удивлённо покачал головой.

– Ты что? Не слышишь меня, что ли? Я тебе говорю о приличном ночлеге, а не о спасительной хибаре. Неужели не хочется нормально поужинать? Или тянет на холодной земле почки застудить?

– Пожалуй, нет.

– Тогда отсюда выедем с рассветом и точка.

Не доверять веками странствующему барду у меня причины не имелось. Да и у самого нашёлся довод задержаться. После слов о ночёвке на природе мне захотелось в баню. Арнео меня в сей задумке поддержал. Поэтому сразу после завтрака и этого разговора мы отправились париться. А там уже, после приятных омовений, и заселились в дом старосты на ночной постой. У него была просторная изба аж на четыре комнаты. Почти что господские хоромы по сельским меркам! Так что, изгнав на ночь часть домочадцев по соседям, он выделил в наше распоряжение отдельное пространство. Однако, покамест, еще только намеревалось вечереть, а потому все эти домочадцы, да ещё и их соседи, теснились как селёдки в бочке вместе с нами в одной огромной горнице и уплетали варёные овощи да свежий хлеб.

Осчастливленная Элдри справилась с едой быстрее всех и, так как уже сдружилась с местными ребятишками, умчалась на стройку снежных крепостей. Арнео, напротив, не спешил, сидел поодаль от меня важным павлином и, напевая балладу, порой косился на ладную краснощёкую молодку. Всем было хорошо. Всем. Кроме Предвестника. Меня снова неистово грызла смертельная тоска по прежнему могуществу и утраченным возможностям. Мне рыдать хотелось. И, поняв это, я хотел было пойти прогуляться, чтобы отвлечься от дум и тайком от бога потренироваться в магическом искусстве света, но… ко мне подошла бледная словно первый снег девушка с тонким, чрезмерно длинным носом с горбинкой. Но такой изъян никак не портил внешность. Ярко-алые губы и роскошные чёрные косы не давали замечать этого недостатка.

– Грустишь, Странник?

– Мне не грустно. Просто не весело.

Девица улыбнулась, положила на стол передо мной карты. И душа моя вмиг ушла в пятки. Подобная колода не могла существовать в этом мире! Её появление разрезало реальность в моих глазах подобно вспышке молнии. А затем в ушах раздался и оглушительный гром:

– Так поиграй с судьбой.

– Кто ты? – ошарашенно спросил я.

Мой собственный голос показался мне чрезвычайно тихим и слабым, но отчего‑то его было хорошо слышно. Это обстоятельство удивило меня, и я сообразил, что громкая речь крестьян ныне едва доносится до меня. Даже их движения стали столь медлительны, что зрение с трудом улавливало, что время не остановилось, а всё‑таки идёт вперёд. Лишь Арнео казался по-прежнему живым. Он, словно воздух превратился в нечто плотное и эластичное, начал с трудом пробираться к нам и прилагал для этого уйму сил. От его стараний мои волосы сразу затрепал ветер – побочный эффект магического воздействия.

– У меня нет имени. И у тебя его не должно быть, Странник.

Глаза девушки утратили цвет, волосы её поседели, губы мертвенно побледнели, а через трещины сухой кожи стала видна мумифицированная плоть. Она сняла с себя иллюзию, открывая истинный облик лича.

– Сыграешь?

– Да ни за что! – наотрез отказался я и благоразумно отодвинулся на своей скрипучей табуретке назад вместо того, чтобы оттолкнуть от себя колоду.

И пальцем бы я до этих карт не дотронулся!

– Тогда ты останешься взаперти в этом мире надолго. Не нужно упрямиться. Не нужно сомнений и нерешительности. Это ты не убил последнюю девчонку. И именно ты так расстроил Тьму своим своеволием!

– Да он вообще создан, чтобы всех вокруг себя расстраивать! – всё-таки преодолел щит Арнео. Говоря, он смахивал с одежды несуществующие песчинки и чесался. Видимо, преграду составляли уплотнившиеся кристаллы, вот бог до сих пор и ощущал зуд от них.

– Я досконально исполнил данное мне указание. Ни о каком своеволии не может идти и речи! – в отчаянии запротестовал я.

Ну, как? Ну, почему? Я же уже так успокоился, что никто не станет меня искать и тем более наказывать! Ну, что за западло-то такое?

– У Тьмы много служителей и соглядатаев. Тьме известен каждый твой поступок, и Тьма помнит каждое своё слово к тебе. Так что, знай, Тьма не видит причин хитрить с ней и самовольно прерывать своё служение.

– Подобные слова никак не могут быть связаны со мной. И всё же, если они вдруг сказаны из-за моей вынужденной задержки, то я бы давно отправился служить дальше, – голос мой звучал спокойно, уверенно и даже равнодушно обвиняюще, как если бы я ни капельки и не сомневался в собственной правоте, – но это мне так и не дан знак, что я могу вернуть себе власть над потоком смерти и, соответственно, покинуть этот мир.

– Что? Ты сам не дал знать, что считаешь задание завершённым!

– Не ты ли только что описывала мне возможности Тьмы? Или… на деле не признаёшь, что Тьма всеведуща и вездесуща? Я-то вот знаю какой силе служу. И к чему мне отвлекать её внимание такими мелочами, когда ей и так всё известно обо мне?

– Наглец, – протянула девица, и Арнео, на долю секунды задумчиво поднимая взор к потолку, согласно кивнул головой, но вслух сказал иное:

– Наглец или нет, но истина в его суждениях живёт. Его нельзя обвинять в предательстве. Можешь передать Тьме моё мнение, когда сделаешь всё, как я скажу.

– Как скажешь ты?!

– Да, я. Потому, что кое-кто здесь наглее этого типа! Свободно вести подобный разговор в моём присутствии чрезмерное хамство. Поэтому в силу моего хорошего настроения все мы сейчас сделаем вид, что никто никогда и не слышал о каком-либо указании Тьмы относительно не принадлежащих ей людей. Но предлагаю запомнить – моего чувства такта хватит на один единственный раз.

– Что ты хочешь сказать, Артондол?

– Что мне надоело быть марионеткой и ощущать презрение со всех сторон! Если здесь, в моём присутствии, снова посмеет прозвучать прямое обвинение в том, что по некоему указанию не были убиты не принявшие путь Тьмы некоторые мои подданные, то это обозначит конец нашему союзу!

– Оно не прозвучит, – после небольшой паузы, сказала лич, соединяя костлявые пальцы рук. По всей видимости она сообщала Хозяевам новые обстоятельства своего задания и получила ответ.

– Тогда убирай Колоду Мертвецов!

Посланница Тьмы под требовательным взором бога послушно положила карты в поясную сумку. Я тут же испытал некое воодушевление и поинтересовался:

– Так я могу расценивать твоё появление за знак? Мне теперь можно использовать тьму?

– Ты, конечно, всегда верно исполнял свой долг, – она окинула меня неприязненным взором и через силу поправила себя, смягчая голос. – Да, ты всегда верно исполнял и исполняешь свой долг.

– Само собой, – отлегло у меня от сердца.

– Конечно, я знаю это. Ведь мы стоим на одном поле. Вот только есть ничтожный нюанс, Странник. Ты служишь не мне, а напрямую Тьме. От неё и жди знака. Жди своего знака от великой Тьмы, ничтожный червь! Его даст тебе только Тьма. Та сила, для которой не существует ограничения времени, как для смертных!

Мне мгновенно поплохело, а эта дрянь ещё и добавила:

– Ведь так, если следовать правилам досконально?

Язвительная улыбка мне крайне не понравилась. Не хотелось из-за Элдри завершать свой путь мага… во всяком случае, как тёмного мага. В использовании света меня пока никто не ущемлял! Но на данный момент убивать девочку не имело никакого смысла. Моё внезапное раскаяние могло сделать всё только хуже.

– Не мне решать, что верно для Тьмы, – нейтрально и смиренно ответил я.

– Не тебе, Странник… И не тебе, Артондол! – лич зло буравила бесцветными мёртвыми глазами хранителя мира. – Тьма не оставит без внимания твоё вмешательство, порожний бог!

– Смеешь меня оскорблять?!

– Это женская слабость. Мне следовало подобрать другие слова, разумеется, – жуткое подобие на прежнюю красавицу ухмыльнулось. – И, разумеется, я обязана попросить прощение. Как умею. По-женски.

Вряд ли Арнео ожидал то, чего и я предречь не мог. Провидение тоже не было его сильной стороной, иначе бы он ни в коем случае не допустил подобного. Мёртвая посланница ловко прильнула к губам бога и поцеловала его. Ядовитая слюна мгновенно проникла в ткани живого организма и парализовала тело. Глаза Арнео остекленели. И будь он моим другом, я бы тотчас же вонзил свой кинжал в основание шеи лича. Удар не убил бы никого, но безымянной твари пришлось бы отвлечься на собственную регенерацию… Однако я не был дружен ни с одним из богов. А с этим-то и вовсе не имел ничего общего! Да и по-прежнему почитал Хозяев. А потому остался бездеятельным наблюдателем.

– Дрянь! – сумев избавить себя от обездвиженности, воскликнул Арнео и одновременно резким движением оттолкнул от себя мертвеца, уже восстановившего иллюзию девушки. После чего зашёлся сильным кашлем. Из его рта отхаркивались сгустки, похожие на клубки паутины.

– Надо же какой ты сухарь!

Сделав вид, будто она обиделась, лич шаловливо погрозила мне пальцем и исчезла. Мир вокруг тут же обрёл свои краски и звуки. Но ненадолго. Разговоры резко утихли, едва крестьяне осознали, что бард Лайрэм неожиданно не только переместился в пространстве, но и оказался далеко как нездоров. Лицо Арнео стало отдавать очевидным сине-зелёным оттенком, под кожей чёрными разводами проступили набухшие вены, а непрерывный кашель с необычной мокротой, из которой вылуплялись белые извивающиеся черви, и вовсе заставил местных кумушек пронзительно завизжать. После чего деревенщины всем скопом ринулись прочь из избы.

– Твою мать! – сумел выругаться Арнео в перерыве между приступами.

Смотреть на его мучения, не пресекаемые никакими должными магическими воздействиями, мне быстро надоело. В моём нынешнем состоянии и двоих амбалов, ловко орудующих вилами, следовало считать серьёзной угрозой. Поэтому, размыслив, что сложновато мне будет предотвратить панику на селе без участия могущественного спутника, я принялся рассуждать вслух:

– Тебе, как светлому, не создать контур Малфейка или нечто подобное. Но каменный экран Алистерна наверняка укрепит желудок и выправит положение.

– Иди ты со своими советами в жо, – начал было гневно бог, но тут же зажал себе рот обеими ладонями.

– Не понял. Ты не можешь остановить заразу таким простым способом, что ли?

Голова хранителя мира отрицательно энергично завертелась, а затем его вырвало. Прямо-таки фонтаном. И прямо-таки на заботливо расставленные на столе угощения. Мне показалось маловероятным, чтобы староста и его домочадцы, приводя дом порядок, возрадуются столь священной божественной реликвии, а потому я открыл настежь двойные ставни и, высунувшись по пояс на улицу, заорал:

– Элдри! Элдри!

– Что?! – выглянула из-за огромного сугроба растрепавшаяся причина всех моих злосчастий и поспешила к дому, радостно улыбаясь во весь щербатый рот. – Чего вы там натворили? Все как разом разбежались. Ух!

– Не-не! Внутрь не входи, – предупреждая трагедию, остановил её я. Девчонку ещё вылавливать по всей округе не хватало! – Давай в сарай. Лошадей отвязывай.

– Уезжаем, что ли?

– Да, – она молниеносно рванула выполнять моё поручение, поэтому последующих слов не расслышала. – Уходить надо, пока никто не опомнился.

– Ага. Линяем, – мертвенным голосом согласился бог, покачиваясь на карачках. Его тут же снова стошнило.

Брезгливо морщась (не навевали обстоятельства аппетит как-то) я всё-таки завернул в чистое полотенце оставленный студиться на подоконнике пирог с капустой. Затем положил его в свою сумку, к счастью не разобранную, да вышел на улицу помогать Элдри. Вдвоём мы быстро справились. Я суетливо подвёл коней к крыльцу и вознамерился войти внутрь за своим последним имуществом, коим являлся бог этого мира. Но, на мою удачу, Арнео кое-как выполз наружу без моей помощи. Это было прекрасно. Мне никак не улыбалось заходить внутрь облёванной горницы. Затем я с трудом перекинул незадачливого хранителя поперёк его гнедого, и мы пустились куда подальше из деревушки. Вовремя. Крестьяне как раз пересилили свой страх и начали выползать из домов. При этом в руках они держали всякие неприятно острые предметы. Бр-р! Однако, едва из поля зрения исчез дым труб, наша компания резко снизила скорость. И, скажу честно, (благо с чего мне скрывать такое?) Арнео на фоне белой заснеженной равнины больше смахивал на тухлую зомбятину, нежели на бога. Он едва держался на лошади и так и не сумел самостоятельно сесть верхом.

– Ты чего? Отчего организм не можешь прочистить?! – вконец рассердился я, помогая ему принять сидячее положение.

… Неужто столь паршивый у моего мира бог?!

– Как сказать, – поморщился страдалец.

– Скажи, как есть. По существу.

– Тогда я в жопе. В полной жопе!

– Морьяр, а разве барды могут такими некрасивыми словами говорить? – влезла Элдри, и я потребовал:

– Слышал? Говори при ребёнке соответствующе!

– Бл… Бл, – всё же сумел проглотить ругательство Арнео и, несмотря на испытываемую им боль, издевательски произнёс. – Я нахожусь посреди двух половин друг друга. Между полной неуравновешенностью сил и полной неопределённостью событий. И наладиться ситуация может только неочевидными путями. Просто излить из себя скопившееся недовольство мало.

– В полной жопе звучало понятнее, – уверенно заключила Элдри и тут же схлопотала от меня подзатыльник… надо будет в будущем проконтролировать, с кем она там игры заводит. Вроде бы изначально девочка повоспитаннее была.

– Так можешь прочистить свой организм?

– От такого яда не так быстро, – прохрипел бог-бард и, пару раз кашлянув, кончиками пальцев аккуратно вытащил из-за щеки извивающегося длинного червяка с нехарактерно для его вида мощными жвалами.

– Фу-у-у!

– Почему же ты тогда почувствовал себя оскорблённым от её слов?!

– Чьих слов? – снова влезла Элдри.

– Я отличный маг, – игнорируя вопрос девочки, упрямо заявил Арнео бодрым голосом, но тут же испортил о себе впечатление, жалобно простонав. – Я не виноват, что мне пришлось стать богом!

– Ну, плохой маг богом бы не стал.

Я почувствовал себя обязанным сказать вслух именно это, хотя ни коем образом не был согласен с этой фразой. Живое опровержение сказанному мерзко маячило прямо перед глазами! Но глупые слова прозвучали в моей голове голосом мастера Гастона, и я не смог их проигнорировать. Вдруг это прозрение? Вдруг для моей судьбы полезнее сказать именно так?

И, наверное, так оно и было. В другом случае вряд ли бы Арнео так разоткровенничался передо мной.

– Да, паршивому магу никогда не стать богом, – вяло обрадовался бедолага моему комплименту и, сделав небольшую паузу, продолжил. – Беда в том, чтобы быть хорошим богом мало быть отличным магом. Я смог правильно связать свою энергетику с этим миром, чтобы вывести его из хаоса и саморазрушения. Но это то, на что я трачу почти все свои силы. И, в целом, мне оставшегося хватает! Согласись, вечная молодость и гарантированное бессмертие от всего, что в моём подчинении, достаточно сладкая конфетка для того, кто бежит прочь от любой ответственности?

– Лично мне бы захотелось, чтобы гарантии распространялись несколько глубже. Может, твоё тело и восстановится от любого упавшего обломка горы или клинка ревнивого рыцаря, но вокруг полно магов Чёрного Ордена. А они вышли из-под твоей власти. И потому опасны… Да и в целом власть получается какая-то сомнительная.

– Когда тяну струны мира, то я снова всевластен.

– Так излечи себя.

– Тогда где-нибудь наступит стихийное бедствие. Это средство для самых непредвиденных ситуаций, – морщась, признался Арнео и, подумав, добавил. – Сам знаю, что хорошо бы иметь могущество, а не остатки собственных сил, но мне чрезвычайно лениво создавать эгрегор из поклонников. Во-первых, хлопот немерено. А, во-вторых, большинство из них не станет даже догадываться, что своими молитвами они начнут передавать свои силы. Это какое-то воровство прямо-таки!

– Это симбиоз, из-за которого миры и создаются.

– Я не собирался ничего там создавать!

– Заметно.

– Между прочим, предыдущий бог этого мира тоже был не медовая булочка!

– Так ведь он и мёртв. Верю, – Арнео поджал губу, а я перешёл к выяснению очень важного обстоятельства. – И всё же. На каком уровне по иерархии Чёрного Ордена находится бард Лайрэм? Ведь каменный экран Алистерна доступен любому, равному по силам Координатору или Аналитику.

– Когда не тяну струны мира, то что-то вроде Соискателя второй ступени.

– М-да, – протянул я и не удержался от презрительного взгляда. – Хорош бог!

– Слышь, ты! Вот уж кто молчал бы! Сам-то и мой хиленький огонь потушить не смог, Предвестник хренов!

– Значит вы оба очень плохие маги? – пришла к выводу Элдри и заставила тем нас с Арнео переглянуться с наикислейшими выражениями на лице. Но сама девочка реакции на свои слова не заметила. Она бодро продолжила: – А я вот хороший маг. И буду вас спасать!

– Это ты его спасай. Я хотя бы бессмертный!

Мне было нечего возразить, а потому девочка получила очередной подзатыльник, и дальше мы поехали молча. Элдри дулась, Арнео страдал, а я не только дулся и страдал, но ещё и напряжённо думал.

Ждать знака Хозяев можно было и до самой смерти. Нет, конечно, это не означало, что я проживу положенное мне природой время и только потом, в глубокой старости, услышу их насмешку. Можно было всё-таки нарушить условие, призвать поток смерти или обратиться ко тьме. Тогда бы я увидел бесплотные лики значительно раньше.

М-да, всегда ценил себя за способность найти лазейку в любом безвыходном положении, но итог этой и правда не позволял ставить подобный план на первое место.

Сказать честно, получив в своё распоряжение уйму неопределённого времени, мои мысли лихорадочно метались, ища, чем бы занять тело и разум. Я считал, что давно покончил с жизнью обычного человека. Мне открылись исключительные возможности и без них я плохо представлял своё будущее. Как это не бродить по дорогам междумирья? И не так, как вот эти месяцы, когда знаешь, что скоро всё изменится и вернётся на круги своя, а… навсегда лишиться их. Великая Тьма, что же мне делать?! Нет, несомненно, прекрасно, что мне оставили и жизнь, и свободу воли, что меня не стали преобразовывать в некую сверхпослушную нежить, но…

Да как же это обидно-то, чёрт вас всех подери!

Хозяева ударили меня по самому больному – по моему самолюбию. Они не посчитали, что я хоть сколько-нибудь опасен и не избавились от меня. Они не дали мне понять, сколь я значимая фигура, раз имеет смысл сделать меня нежитью и более покорным рабом. Они поступили наиболее дерзко. О, как же неприятно писать такое, но меня элементарно выставили за дверь, как какого‑то случайно забежавшего в дом котёнка! Мне мгновенно припомнилась моя обида на то, что никто не уведомил меня об истинном значении смерти Эветты. И это углубило мою нынешнюю печаль в разы. Сколь мерзко чувствовать себя ничтожным! И, самое, обидное, что это действительно так. Я не обманываюсь, я действительно превратился в некую пустышку. Что с того, какое у меня было прошлое, если в настоящем я никто? Я больше не маг. Теперь я представляю из себя значительно меньше, чем только подающий надежды неофит Арьнен!

Мне стало так жаль самого себя, что я едва не всхлипнул. Но было бы сущим позором проявить подобные эмоции перед жалкой малолеткой или же Арнео. Перед этим ничтожным Арнео! Тоже мне бог. Одно только название!

«Что же мне теперь делать? Я же не могу без магии», – молча страдал я.

Может, и правда обратиться к свету? Ведь да, пусть я уже и состоявшийся чёрный маг, но у этого есть не только минусы, но и плюсы. Конечно, будет тяжело очистить энергоцентры, но зато мне не нужно будет постигать всю теорию с нуля. Я не стану тратить годы на впитывание нужных знаний, как Элдри. Поэтому баш на баш, так сказать. Я справлюсь. Я смогу.

«И что же тебе потом делать с новыми умениями, о юный падаван света?» – моя язвительность не щадила даже меня самого, но она поспособствовала нахождению решения.

В своей необъятной печали я вновь вернулся к мыслям о неофите Арьнене, и это натолкнуло меня на небольшую идею. Вот что мешало мне исполнить прежние стремления?

Мой дух прямо-таки воскрес. У Арьнена была карта мест, которые он, то есть я, хотел исследовать! И ведь когда‑то, большего мне и не хотелось. Можно было бы заняться осуществлением этой мечты. Ведь от размышления о ней у меня даже зачесались руки от нетерпения. Это же даже не наказание Тьмы, это мой шанс довести начатую детскую шалость до конца!

– Чего это у тебя такая рожа довольная стала? – с подозрением заинтересовался Арнео.

– Я понял, что можно продолжать ехать в Грах’морннор.

Да. Я отвезу девчонку к мастеру Гастону, а там наплету ему чего с три короба. Не буду говорить правду про Эветту, а Элдри – умничка. Она меня не выдаст, если с ней правильно поговорить. Так что нет сомнений, у меня получится убедить семейство Гастона Лекруа переехать со мной в какую другую страну. Это необходимо, увы. Юдоль мне, конечно, привычен, но, чтобы не иметь проблем с Орденом, без переезда не обойтись. Да и этот неприятный комендантский час. Бе!

Так, хватит думать про собственные предпочтения. Какие у меня могут быть дополнительные дельные аргументы?

Я даже усмехнулся. Над таким вопросом и раздумывать нечего было.

Без меня финансовое положение этой семьи осталось бы крайне плачевным. Мастер Гастон уже глубокий старик. Надолго его не хватит, а девушки-бесприданницы вызывают мало интереса солидных мужчин. Эти богачи потому и богаты, что не готовы влюбляться по уши в нищету. Таким барышням, как Мишель и гордячка Герда, предстояло либо выходить замуж за честных, но бедных ребят, либо искать возможность стать чей‑то любовницей. Но ни в одной из девушек не имелось той особой хитринки, что необходима для последнего. И потому бедняжки пока ещё не знают, как им так повезло, что теперь-то я рад заняться взаимовыгодным расписыванием посуды! Работа позволит мне иметь возможность спокойно и не голодая оттачивать мастерство магии света. Так что я раздам всех девчонок в хорошие руки, закончу с самосовершенствованием и отправлюсь в великое странствие. Ах, как же приятно будет тянуться время! Меня ожидает бесчисленное раскрытие редких чудес!

…Если только мой нынешний интеллект не начнёт раскрывать эти тайны, как белочка орешки щёлкает!

– А чего гномы не покинули Белые горы?

– А? Чего? – очнулся от собственных раздумий Арнео. Он не ожидал, что я нарушу молчание да ещё и таким вопросом.

– Я спрашиваю, отчего гномы не покинули Белые горы?

– Белые горы, – произнёс мой спутник словно с отвращением и вытер нос тыльной стороной ладони. На ней остался заметный бурый след шевелящейся крови. И простите, мои дорогие читатели, но я не стал к ней присматриваться. В тот момент я не подумал, что некогда мне придётся доносить до кого‑то такие подробности.

Лицо Арнео, увидевшего, какая бяка у него на руке, тоже довольства не отразило. Он скривился, сорвал с ближайшего дерева листик и, когда обтёр кожу, выбросил его. После чего поглядел на меня и вместо ответа на мой вопрос сухо посоветовал:

– Ты лучше привыкай к тому, что никаких Белых гор нет.

– Как это нет? Ты их уничтожил, что ли?

– Нет, но не вздумай при гномах такое предположение отчебучить! Просто забудь про Белые горы и заруби себе на носу – мы едем в царство Амонранд. Золотые Вершины.

– Это старое название, – не понял его поправки я.

– Вот тут замечу, что гномы живут куда как дольше людей и отменно помнят времена до Ночи Бездны.

– Ночь Бездны, – услышав эти два слова, я не сдержался от их повторения, так как меня озарило. И об этом я тут же поспешил уведомить всех окружающих. – О! Кажется, теперь я понимаю, что это за катаклизм такой! Это тогда ты стал богом, да?

– Да. В считанные минуты единое царство Райданрун раздробило на континенты, и его великолепная столица, как и большинство суши, ушла под воду. Знаменательная ночка была! Даже координаты мира сместились! И из просто отдалённых эти земли превратились в затерянный затопленный дикий край на самом отшибе вселенной.

Хранитель мира печально улыбнулся. Его речь сквозила сарказмом и жизнерадостностью, но самом деле никакого веселья бог не ощущал. Хорошо, что мне было всё равно на его страдания. Было бы обидно не выяснить:

– И почему ты не наладил новые порталы в междумирье? Этот мир отрезан от всех Дисков Смертных1.

– А зачем? Кто собирался сюда прибывать, а не уносить ноги? – развёл руками Арнео и признался. – Видел бы ты, что здесь было в первые десятилетия. Вокруг царил хаос. Утратившие единство народы образовали разные, соперничающие между собой королевства. Выживших и так было немного, но их кровь лилась реками.

– Всё было так плохо?

– Ну, в отличие от людей и орков, прочие расы ещё стремились сохранять всеобщий язык в память о великом прошлом. Так что только после заключения моего соглашения с Тьмой… Ну, или, если следовать общепринятой истории, то только тогда, когда пал последний оплот прежней цивилизации – союзная империя Тэлларайнэн, только тогда карты мира окончательно изменились и приняли более знакомый для тебя вид. И эльфы, и большинство гномов предпочли бегство из моего мира. Люди же стали доминирующей расой и с присущей им поспешностью внесли во всё перемены, к которым они так стремились.

– Хотя бы разумные?

– Несомненно. Это были исключительно разумные перемены. Намного проще сказать «Белые горы», нежели запоминать непонятное сочетание букв «Амонранд». Но, возвращаясь к нашей теме, гномы не особо‑то приветливо отнеслись к изменениям. Всеобщим язык людей они не признали. Поэтому, следи за своей речью, если не хочешь нарваться на конфликт на ровном месте.

– Хорошо, понял.

Я действительно хорошо понимал гномов. Мне самому не нравились перемены любого рода. Я был приверженцем традиций и привычек… собственных, разумеется. А потому с ворчливой ноткой в голосе уточнил:

– И как так вышло, что язык людей стал идентичен языку междумирья?

– Намного проще сказать «Белые горы», нежели пытаться запоминать непонятное сочетание букв «Амонранд», – бессовестно напомнил Арнео и, помолчав, добавил. – Нет, если бы я знал, что по итогу из‑за некоторых влиятельных мерзавцев всё равно выучу этот грёбаный райданрунский, то не стал бы так настойчиво народ просвещать!

– Знаешь, с новой силой задаюсь вопросом, отчего же некоторые гномы так и не покинули сей мир?

– Потому что они намного практичнее капризных и неуравновешенных эльфов. Вот представь, отправились гномы через свои врата на какой Диск Смертных. И что?

– Направились в другой мир. Получше.

– Легко сказать! Ты на Дисках не бывал, что ли?

– Нет. Не доводилось. Они не показались мне сколько‑нибудь интересными. Я выше того, чтобы их посещать.

– А ты побывай, если случай представится, – вкрадчиво посоветовал Арнео. – Это только звучит красиво, что они дорога по междумирью для смертных. На самом деле ничего в ней красивого нет. Если тебя не ждут в каком-либо мире с распростёртыми объятиями, то ты, скорее всего, там и подохнешь. Диски не предназначены для длительной жизни. Они похожи на концлагеря для смертников.

– Да? Разве нельзя самому по себе в какой мир отправиться? Мне казалось, что это великим магам не рады. А какое зло от обычного поселенца?

– О, ещё какое! – рассмеялся Арнео.

– Тогда объясни, что не так, – потребовал я. – Как единичный и не отягощённый знаниями экземпляр может нести в себе беды? Концепцию мира он вряд ли нарушит.

– Тут ты частично прав. Но там, где один, там и сто, и тысяча, и сто тысяч… Усекаешь?

– Да, – вынужденно признал я.

– Поэтому, прежде всего, нужно обязательно испросить разрешение на посещение или поселение у бога. А не всякий бог даёт аудиенции по таким мелочам. Ты бы стал ежедневно орду страждущих выслушивать?

– Нет, конечно! – воскликнул я. Что за бред этот Арнео несёт?

– Вот. Это первая причина. Не хочешь впускать абы кого попало толпами, то надо проводить отбор. А на хрена он, когда своё население плодится и множится, как полчище тараканов? Второй момент касается того, что любой беженец всё равно способен ненужные знания принести. Хотя бы о том, что эти Диски Смертных существуют. Если среди местных найдётся команда, которая захочет изучить этот вопрос со всей дотошностью, то миру предстоит стать открытым. Любят ли боги творить открытые миры?

– Нет, – честно ответил я.

– Хорошо, мой мальчик. Ты уже всё понял, но для общего развития я поясню ещё один момент. Давай теперь поговорим не о том, сколь нежелательны для хранителей миров беженцы, а наоборот. Сколь нежелательно для кого‑то покидать свой родной мир.

– Ты это серьёзно? Вот этот, конкретно вот этот мир покидать нежелательно? – искренне удивился я и для большего понимая со своим собеседником даже потыкал пальцем на землю.

– Да, этот, – недовольно процедил Арнео. – Если говорить о наших гномах, то в новом мире им предстояло налаживать контакты с местными кланами. И тут, преклонив голову, пришлось бы почувствовать себя особо нежеланными гостями.

– Ха, можно основать свой город или царство. Какие проблемы?

– Свежесозданный мир попробуй отыщи ещё! А в существующих все наилучшие места уже обжиты. Ну, как тебе такая проблема? Если не понимаешь, то я объясняю на пальцах. Это война. Вот потому некоторые кланы гномов благоразумно и остались. Тот же Грах’морннор. Он расположен внутри Амонранда с давних пор, а жилы там до сих пор не выбраны. Это гномье царство богато и отлично защищено. Суперски защищено! Юный король Мамелф Второй, рискуя быть свергнутым, только-только достроил трудо, злато и нервозатратную оборонную сеть по проекту гениальнейшего изобретателя Лертнора, готовясь начать войну с эльфами. А тут мой союз с Тьмой. И остроухие что сделали? Быстренько собрали пожитки и умотали в междумирье! И вот гномий король-мальчишка сидит на огромном Алмазном троне, смотрит на оскудевшую сокровищницу, на башни по лучшему инженерному замыслу построенные и что? Что он своим подданным приказать должен? Бродягами становиться?

От эмоциональной речи Арнео вновь закашлялся, побледнел ещё сильнее и едва не свалился с коня. Хорошо, что мы ехали стремя о стремя, и я сумел подхватить его одной рукой. И последующие три дня я не раз повторял это движение. А там нам пришлось спешиться. Иначе заставу гномов пройти было нельзя.

Само собой, мы попробовали сопротивляться, но крепости гномьих рук позавидовал бы и легендарный мифрил. Силой было ничего не добиться, а приказ заткнуться прозвучал столь понятно, что и на ораторское искусство до поры до времени возлагать надежды не стоило.

Нас провели внутрь заставы, и двое гномов ранга попроще да ростом пониже тут же увели коней прочь. Я с тоской посмотрел Опалу вослед, так как в голове моей моментально обозначился важный вопрос – неужели на своих двоих предстояло не только заставу насквозь пройти, но потом ещё и пешком до самого сердца Грах’моннора добираться? Что это за извращение такое?

Но стремящаяся к развитию технологий раса, как выяснилось, давно облегчила себе жизнь. А потому меня вместе с Арнео, Элдри и тремя охранниками посадили в вагонетку. Прочие гномы устроились в другой, впереди нас, и паровой двигатель привёл в движение механизм. Грохотало всё жуть как! Однако скорость оказалась очень даже приличной. Ни одна лошадь так быстро бы не промчалась бы.

– Ух! – завосторгалась Элдри и словно собачонка высунула на сторону язык.

Для девочки эта безумная поездка была сплошным удовольствием. Её сердце не ёкало на резких поворотах, ей нравилось подпрыгивать на стыках рельс, и она не обладала таким же богатым воображением как у меня. Мне-то уже во всех подробностях представилось, как вся эта конструкция разваливается на ходу. В ней было столько несовершенства. Например, вот тут я бы сделал…

– Вот же твою уп-буе-гр.

Это наш бог захотел смачно выругаться, но внезапно позеленел и зажал себе ладонями рот. Я, поглядев на него, сразу решил, что вот он и повод – поделиться с гномами собственными соображениями:

– Как-то слабо продумана безопасность. Если привстать с сидения, то можно запросто выпасть.

– А ты такой идиот вставать? – с усмешкой спросил один из охранников.

– Я нет, но он может.

Я ещё не успел договорить, как Арнео стремительно развернулся на месте и склонил голову за борт вагонетки. Его опять выворачивало наизнанку. И так как эти спазмы не утихали до самых врат Грах’морннора, то одному из гномов пришлось всю дорогу цепко держать хранителя мира за шкирку.

– Почему я не могу умереть? – тихо спросил Арнео, глядя на наконец-то замершее небо.

Левый глаз его дёргался. Правый не мог. Щека от удара уже основательно распухла и до неузнаваемости изменила внешность барда.

– Я принял иную силу над собой и могу тебя убить.

– Да. Я помню. Ты мне это даже обещал, – простонал бог. – Но ведь сейчас не соберёшься, э?

– Нет, конечно.

– Какая же ты сволочь!

– А ну на выход! – рыкнул охранник, что уже сошёл на землю и нетерпеливо дожидался, когда это сделаем и мы.

Кое-как у меня получилось поднять несчастного Арнео на ноги, но он всё равно едва держался на своих двоих. Поцелуй лича действительно серьёзно ослабил его. Бог после поездки в вагонетке даже перестал тратить силы на сокрытие своей энергетики, и теперь мне стали явственно видны бурления свирепых каналов энергии, которые стягивало в себя его тело. О, Тьма не просто так создала Орден именно в этом мире. Некогда беспечный разгильдяй Артондол действительно был отличным магом. Держать под контролем подобную силу и не распасться на крошечные частицы мог только наиталантливейший и наиспособнейший из людей! Вина Арнео заключалась только в том, что он заигрался в бессмертного смертного, забыв об обязательствах бога. Собирай он мощь со своего мира, как и положено, и я ни за какие коврижки не пожелал бы выступить против него без основательной поддержки!

Мало стать богом. Нужно научиться и вести себя как подобает богу.

– Если у них здесь есть хоть один самый паршивый маг, то твоё инкогнито вмиг будет раскрыто.

– Не будет, – мрачно уверил меня Арнео. – Мамелф, сука, Второй хоть и прожил в четыре раза дольше положенного, а всё же сдох. А другие не узнают меня. Они давным‑давно практически не знаются с людьми, и все мы для них на одно лицо. Да и их грёбаные мастера Рун читают только предметы.

– Ты за кого-то неуча меня принимаешь? Я знаю, что гномы не способны к магии над живым.

Мне крайне не нравилась постоянная матерщина спутника, вот я и вспылил да произнёс свои слова с явным раздражением. Но Арнео был не в духе уже очень давно, а потому окинул меня уничижительным взглядом и с сарказмом произнёс:

– Ах, всё время забываю, что ты усраться какой умный и начитанный мальчик.

– Я не мальчик тебе!

Столь громкая фраза заставила одного из гномов сурово обернуться. Я тут же прикусил язык. В зале, в которым мы находились, была великолепная акустика. Огромное пространство, ограниченное колоннами такой высоты, что, задирая голову, нельзя было увидеть их верх, дышало свободой. Не было ни одного лишнего предмета или постороннего гнома. Навстречу лишь единожды попался хорошо вымуштрованный отряд. И всё. То ли те огромные врата, через которые мы прошли, не являлись основными, то ли эти чертоги опустели после того, как Грах’морннор закрыл свои владения. Ведь пусть гномы Амонранда четырежды в год отправляли караваны для торговли с людьми, но ни один караван людей уже много веков как не пересекал границ подземного царства.

Постепенно из, казалось бы, бесконечного зала мы вошли в арочный коридор с крайне заинтересовавшими меня чеканками на стенах. Они подробно и последовательно изображали всю историю великого гномьего города. Горы Амонранда являлись одним из немногих мест, что остались нетронутыми после Ночи Бездны. И возможно именно на здешних стенах сохранилась доподлинная история предыдущих тысячелетий. Во всяком случае, нечасто можно увидеть на одной картине мирно держащихся за руки гномов, эльфов, людей да орков… Кем же был тот легендарный правитель, сумевший объединить их всех?!

Заметив мой неподдельный интерес, ведущий наш отряд Далсинор зашагал ощутимо медленнее, и Арнео смог плестись не в конце группы, а идти почти что рядом со мной. Однако вскоре бог пожалел о своём решении. Вокруг нас уже развивались события, произошедшие после его становления хранителем этого мира. И на этом участке истории очень много внимания уделялось межрасовым конфликтам, в которых постоянно мелькала фигура козла с человеческим лицом. И лицо это, на лбу которого сиял символ безграничной власти, было чем-то мне знакомо. В какой-то момент я всё же не стерпел и своей рукой повернул голову Арнео в профиль. Тайна личности рогатого зооморфа, повешенного ордой ликующих гномов за ногу под предводительством Мамелфа Второго, тут же стала раскрыта!

– Ты говорил, что хорошо ладишь с гномами! – максимально приглушая голос, взъелся я.

– С парочкой из них я даже регулярно переписываюсь.

– И как подписываешься?

– Гном Рэмнор Дубоскал.

– А не высоковат ли ты будешь для гнома?

– Наверное. Так что называй меня по-прежнему Лайрэмом.

– Не Артондолом?

– Ни в коем случае, если хочешь жить!

– И как же бард Лайрэм, прекрасно ладящий с гномами, проведёт меня через Грах’морннор?

– Чего ты так беспокоишься? – беспечно отмахнулся бог. – Мой мальчик, ты уже в городе, куда сотни лет людям нет входа! Что тут идёт вопреки твоим чаяниям?!

– То есть всё по плану?

– Да. Как я и говорил, всё наладится неочевидными путями.

– Угу.

– А что? По-моему, всё прекрасно! Ты убил тролля, так что рука прекрасной бородатой Ванесцарны твоя по праву. Высокие рода, роняя скупую слезу радости, освятят ваш союз и ты, поехав осматривать владения, случайно доедешь до Ингшварда и сядешь на первый же корабль, чтобы умчатся отсюда прочь… Если, конечно, прилагаемое к руке царство да тёплое местечко под юбкой не покажутся тебе притягательнее!

– Если по моему приказу тебя так же подвесят вниз головой за ногу, то покажутся ещё как!

Конечной точкой нашего пути стал величественный зал. Сумрачное освещение (гномы никогда не любили яркий свет) создавало блики и завораживающую игру теней на золочёной отделке. И нас здесь, видимо, уже ждали, ибо внутри, переминаясь от нетерпения, стояло пять дородных танов, трое рунных жрецов наивысшего ранга да молодая гномиха весьма хрупкого для своей расы телосложения. Изящный драгоценный венок и то, что она сидела на ступеньке подножия Алмазного пустующего трона, не оставляли сомнений в том, что это была именно Ванесцарна. Имя, означающее Королевская Красота, очень ей шло… Или это просто у меня уже давненько женщины не было.

– Встань, почтенный Далсинор, – попросила королевна главу войск Амонранда подняться с колена. – Скажи нам, отчего ты ныне не принёс мне весть о победителе?

Гном, поднимаясь, виновато изрёк:

– Турнир был нарушен, моя госпожа.

– Недобрая весть хуже остывшего горна.

– К чему нам вообще был нужен этот турнир?! – прозвучал похожий на рык медведя голос одного из танов. – Воюющая свора и лекари в сторонке – это всё, что могли назначить жрецы?!

– А ты, тан Махгнор, предпочитаешь, чтобы твой отпрыск сразу стал королём? – прозвучал ещё один вопрос. Не менее «тихий».

– Всем известно, что клан Горна Дракона самый древний и самый достойный. В нём хотя бы уже течёт кровь королей!

– И самую благородную кровь следует разбавлять свежей!

– Это традиция! – прервал начало ссоры жрец и непререкаемо ударил витым жезлом по камню пола, высекая искры.

– Очень старая традиция. А мы живём в новые времена, – едко высказал тан Махгнор, всё же утихомириваясь.

– Я слышала, что тролль был убит одним ударом меча. Это деяние, достойное называться подвигом. Кто из вас, люди осуществил его? – получив в своё распоряжение тишину, Ванесцарна грациозно повернула голову вбок, дабы посмотреть на меня, Элдри и Арнео.

– Он, – тут же бессовестно тыкнул в меня пальцем бог и представил. – Его зовут Странник.

– Этот мальчик?

– Я не мальчик!

– Люди часто не отращивают себе бороду, госпожа. Да и волосы на лице не всегда знак становления взрослым для них, – морщась от недовольства, заметил тан Махгнор.

Он тут же провёл похожей на лопату рукой по своей роскошной бороде, заплетённой в многочисленные косички и украшенной бусинами. Арнео тоже потрепал себя по подбородку. И, хотя его козлиная светлая бородка не должна была бы так бить по моему самолюбию, я всерьёз рассердился.

– Всё равно в это сложно поверить, – с удивлением заключила Ванесцарна.

– Да потому что он и есть мальчик! – злорадно объяснил Арнео, но, наткнувшись на мой взгляд, поперхнулся проснувшейся совестью. – Просто он такой… Зрелый… Способный. Красивый там завсегда… И меч у него волшебный!

Фраза про меч вызвала оживление, но, так как оружие с нас сняли тогда же, когда и забрали коней, то смотреть прямо сейчас было не на что. И Ванесцарна, не удовлетворив собственное любопытство диковинной вещицей, обратилась к подданным:

– Турнир нарушен вмешательством судьбы. Что скажут жрецы?

Жрецы придвинулись ближе друг к другу, и один из них, в глупом колпаке со звёздами, попросил:

– Пусть сначала почтенный Далсинор ответит нам, все ли участники турнира успели нанести раны троллю?

– Да.

– В таком случае, моя госпожа, – довольно улыбаясь в бороду, сказал другой жрец, – очерёдность уже известна. Но раз человек посмел вмешаться, то пусть принимает свою судьбу и идёт на бой первым.

– Вы хотите позволить этому человеку, какому-то грязному бродяге, сражаться за право стать новым королём Амонранда?! – презрение на пухлом личике Ванесцарны разом убило всю мою симпатию к ней.

– Человеку не выйти победителем в схватке с Ужасом Глубин. Зверь лишь насытит свою утробу его костями, а после мы начнём своё сражение и изгоним зло.

– Ура!!!

– А если он всё-таки победит? – не желала уступать гномья красавица, пока я пытался припомнить подземный фольклор родного мира.

Что это за Ужас Глубин-то такой?!

– Мы позволим ему беспрепятственно покинуть границы Амонранда, и вы сами выберете себе мужа по своему разумению.

– Принимают ли таны решение совета жрецов, как принимаю его я?

– Да!

– Тогда, почтенный Далсинор, позаботься о наших гостях. Дай им сутки на отдых, всё необходимое, а после отправь в штольни Мрака.

– Один момент, прекрасная королевна! – воскликнул Арнео и попытался очаровательно улыбнуться… Уж лучше бы он этого не делал без зуба-то! – Позвольте уяснить? Тролль служил лишь для выявления порядка, в котором сыновьям достойнейших кланов будет предоставлена наивысшая честь сразиться с невиданным злом? И гном-победитель станет новым королём?

– Вы верно поняли, люди.

– Нет-нет, никаких здесь «мы»! Вот лично я и эта девчушка никоим образом не задели тролля, чтобы здесь находиться.

Ванесцарна задумалась. И, покуда она никак не прокомментировала слова Арнео, я поспешил влезть в этот высокоинтеллектуальный разговор:

– Постойте-постойте! Всё должно происходить один на один? Или сражающихся с Ужасом Глубин может быть побольше?

– Насколько мне известно, нет, не поединок, – ответила немного растерявшаяся королевна да посмотрела на Далсинора, словно в поисках помощи. И тот сказал:

– Предполагалось, что вместе с каждым из претендентов отправится его дружина.

– Ты идёшь со мной! – тишайше прошипел я Арнео и ухватил его за локоть.

– Да счас. Размечтался! Мне только зуб ещё с три дня отращивать! Так что иди к лешему, я пас.

– Или я сообщу твоё настоящее имя, – пригрозил я. – Им понравится!

– Да ну. Не поверят, – с очевидными сомнениями кисло возразил он. – С такой рожей они не признают во мне бога.

– А я их в тот коридорчик-то свожу…

– Гадство!

– Место дитя действительно не на поле брани. И если Странник не друг тебе, то я отпускаю вас в мир людей.

– Они пойдут со мной, – твёрдо определил я. – Оба!

Лишиться в подобном мероприятии помощи бога мне не улыбалось. На крайний случай можно было бы запихнуть его Ужасу Глубин в пасть и, пока Ужас давится, шустренько потрудиться мечом. Ничего с Арнео от этого бы не стало. Если тварь являлась частью мира (а кем её ещё быть?), то ему предстояло пережить немного неприятных ощущений и всё. Нарастить на энергетический кокон, составляющий суть хранителя, иное тело у него через пару-тройку лет вышло бы. А то и раньше с его способностями и истинным могуществом. Силой он действительно обладал серьёзной. Если же говорить об Элдри, то оставлять её вдали от себя мне было невыгодно. Девчонка как раз наловчилась останавливать кровь при несильном кровотечении. Тоже пригодиться могла.

–Ишь раскомандовался, – буркнул Арнео, но кроме меня и Элдри его никто не услышал.

***

В палаты нас определили просторные. Едой и выпивкой не обделили. Правда, я всё равно остался крайне недоволен. Как мне уже доводилось писать, спиртное я не особо любил, а потому никаких настоек мне не хотелось. Пища же неприятно представляла из себя разнообразные мясные блюда. Неприятно, ибо после встречи с личем я вознамерился вернуться в вегетарианство. При активном практическом ученичестве оно было незаменимо, а мне требовалось развивать умение использовать свет именно что активно.

– … или орешков каких, – хмуро ворчал я, старательно копошась палочками для еды в каждой тарелке в надежде отыскать хотя бы отдельно сохранившиеся растительные части блюд. – Грибочков. Морковку!

– Бе! Не люблю морковь, – призналась Элдри и продолжила с жадностью и удовольствием обгладывать жирную ножку ящерицы,. Я тут же выхватил «бяку» у неё из рук.

– Тебе тоже мясного нельзя.

– Почему?!

– Потому что это пища тяжёлая! Станешь магом – и ешь, что хочешь.

– Это не пища на развитие влияет, – вступился Арнео с набитым ртом, – а развитие на выбор пищи.

Я мрачно уставился на него, и бог, суетно проглотив ранее пережёванное, без особой радости отстранил от себя миску с наваристым гуляшом. Правда, всё равно обвиняюще воскликнул:

– Можно подумать, что ты только травой всё это время питался! Я видел ту сочную колбаску в юдольском трактире.

– Обычно я вообще не питался. И тогда просто соскучился по материальным животным калориям.

– Вот и я скучаю! – бог снова бессовестно принялся за еду.

– Мне сейчас нужно и себя, и тебя подстегнуть, – попробовал объяснить я Элдри. – Поэтому на время, пока мы будем тренироваться и ещё раз тренироваться, придётся максимально забыть про мясо.

– А потом?

– А потом тебе его и не захочется, – ехидно хмыкнул Арнео.

– Тогда ты почему ешь?

– Потому что я, как бог, далековат в своём развитии для того, чтобы не есть млекопитающих. Для моего желудка мясо не в тягость. У меня уже совсем иная энергетика.

– Что иная?

– Морьяр, твоя ученица – ты и объясняй примитив!

Я поудобнее ухватил палочку, измазанную в густом жирном соке, и принялся рисовать ею на полу. Линии портили мраморную плитку сальными полосами, но зато вскоре девочка смогла лицезреть нечто, похожее на пирамидку. Мой инструмент для письма тут же превратился в указку. Я стал тыкать в рисунок и говорить:

– Есть растения, есть рыбы, животные и птицы, затем люди, маги, потом очень хорошие маги или боги, потом… Хотя, нет. Пока и этих классов хватит. А теперь представь себе разницу между растением и человеком. Большая?

– Огромная.

– Ну, вот. Между человеком и богом примерно такая же. Образно говоря, это из-за того, что у них разная энергетика.

– Морьяр, а гномы где? Где животные или где боги?

– Там же, где и люди, – ответил за меня Арнео. – И ешь давай. Не слушай своего Морьяра больше. Всё растительное гномы только за приправу считают, так что другого всё равно не принесут. А лучше мяса кусок, чем пустота в животе.

Я поморщился, но возражений на его довод не нашёл. А потому всё же выбрал для себя часть жаркого попостнее. И едва только сделал пару укусов, как мою трапезу прервало появление Далсинора. Воевода Амонранда почтительно держал в руках нечто длинное, завёрнутое в покрывало. Вместе с ним пришло и три жреца, уже виденных нами ранее. Один из них носил высокий колпак со звёздами и, судя по всему, был самым главным в этой компании. Под его суровым взглядом мне пришлось, подражая Арнео, поспешно вставать, за неимением салфеток вытереть испачканные пальцы об одежду да поклониться. Вошедшие поприветствовали нас куда как проще. А там и скоренько перешли к делу:

– Мы подумали, что вам будет удобнее биться собственным оружием, а потому дали приказ привезти вашу поклажу. Однако во избежание попадания в Грах’морннор запретных предметов вынужденно осмотрели все вещи, – официальным тоном произнёс жрец в колпаке, придавая законность банальному любопытству порыться в чужом имуществе. После чего он ловко откинул край покрывала навершием посоха и тем дал увидеть, что в своих вытянутых руках глава войск Амонранда держал длинный поднос, на котором возлежал мой меч и аккуратно свёрнутая одежда. Та самая, в которой я прибыл сюда – чёрная с магической вышивкой.

– Я верховный жрец Магринор. И я имею право спросить – откуда у тебя это одеяние и оружие, Странник?

– Да-да! – язвительно вклинился Арнео, напрочь игнорируя возмущённые да осуждающие из-за его наглого вмешательства взгляды. – Что это за гадость, которой не должно быть в нашем мире?

– Да я и сам не помню откуда, – даже не постарался напрячь память я.

Во-первых, сообщать правду – бессмысленно. А, во-вторых, и то, и другое появилось у меня лет эдак за сто с лишним назад, и мне было лениво перед внутренним взором возвращать события тех дней.

В ответ на мои слова Далсинор тут же нахмурился так, что его грубое лицо стало напоминать угрожающую маску демона. А затем он и процедил сквозь зубы:

– Он слишком юн, да и видом сущий бродяга. Так что бесстыдно украл у кого-то, пользуясь случаем! На большее люди сейчас не способны. Их род измельчал и лишился храбрости, гордости и чести.

– Не будьте столь поспешны в своих выводах. Этот человек не крал ничего, – опроверг другой жрец, едва я только успел насупиться.

Не то, чтобы мне никогда ничего красть не доводилось или обвинение в краже я бы мог посчитать за что-то постыдное. Нет! Что плохого взять то, что тебе нужно, когда некто за этим не следит должным образом?! Но мне крайне не понравилась первая часть фразы. Само собой, что в постоянной дороге сложновато следить за собой. Но я старался! И искренне считал, что именно сейчас на «бродягу» не очень-то и походил.

– Откуда вы можете это знать?

– И оружие, и одежда изготовлены точно по его меркам, – наставительно пояснил этот же жрец. По его снисходительному тону мне стало понятно, что несмотря на свою должность Далсинор был ещё очень молод по гномьим понятиям. Может, всего-то первый век готовился разменять. – До рукояти меча и вовсе не стоит никому касаться, кроме него.

– Вы так хорошо разобрались в свойствах принадлежащих мне вещей? – искренне удивился я. Этим гномам большая часть рун не должна была быть известна.

– Достаточно, чтобы задаться вопросом, кто ты такой?

– Гномы не людские чудики, – тихо подсказал мне Арнео и напомнил. – Они хранят знания о мирах, берегут секреты открытия врат и… и не стремятся уничтожать всех без разбору, пока не определятся точно ли им этот некто не нравится.

– Я из междумирья. Пришёл посмотреть на этот мир.

– Ты не Артондол? – испытал явное разочарование Магринор.

– Ни в коем случае! Я не бог. Клянусь!

– Здесь вообще богов нет, – нагло соврал Арнео. – Я вот просто немного магичу и всё. Ничего эксклюзивного!

– Да. Иначе бы ты не был столь слаб, чтобы не вернуть себе здоровый вид, – не раздумывая согласился жрец, заставляя тем своего бога обиженно поджать нижнюю губу и проворчать нечто себе под нос. – Нам не по нраву узоры на твоей одежде, Странник. Они заставляют настораживаться. Неужели ты пришёл сюда безо всякой цели?

– Ну, на самом деле я думал пройти через Амонранд до Ингшварда. Теперь вот полагаю, что это идея была не самой лучшей.

– В наш мир! Зачем ты пришёл в наш мир?!

– А. Да, не. Никаких особых целей у меня нет. Внимательнее посмотреть вот на днях надумал, что тут к чему. И всё.

– Он не врёт! – искренне удивился один из жрецов. Магринор тут же дал знак ему замолчать и сказал:

– Ты используешь своё одеяние для открытия врат.

Да. Использую. Иначе они открываются так, как будто вся вселенная сотрясается.

– И это очень рискованно, ведь ты не маг, – продолжил он. – Как осмеливаешься путешествовать из мира в мир безо всякого веского повода? Что ведёт тебя?

– Я Странник.

– Ты дурак! – громко воскликнул гном. Арнео тут же бессовестно захрюкал от едва сдерживаемого смеха. – Но ты и храбрец. Возможно, не просто так судьба привела тебя сюда, хотя ты и чтишь то, что мы отрицаем.

– А что он чтит? – насторожился воевода, но вместо ответа на свой вопрос получил твёрдое указание:

– Оставь здесь эти вещи, почтенный Далсинор. Быть может, Странник и правда очистит Амонранд от его глубинного Ужаса.

Вояка молча подчинился, а жрецы попрощались и ушли. Наверное, я и правда был им не особо интересен. Они желали увидеть кого другого. И конкретно Артондола. Беда в том, что сам он ни с кем из гномов общаться не желал. А потому, даже несмотря на то, что Далсинор остался, бог нагло уместил свой зад на скамье и принялся за еду. Глава войск Амонранда недовольно покосился на него, но не стал ничего выговаривать, а осведомился у меня:

– Ты и правда из другого мира?

– Я бывал в разных мирах.

Других вопросов у него то ли не возникло, то ли ещё чего, но этот гном тоже ушёл. Подобное поведение оставило меня в растерянности, но я пребывал в нём недолго. Вскоре я довольно потёр руки и вернулся к трапезе.

– Нет, кой-чего я не понял, – тут же подбоченился Арнео. – Тебе они вещи принесли. А где моя шпага-то?!

– Наверное, не заслуживала внимания, – предположил я, а там, покончив с едой, устало улёгся на постель и с наслаждением вытянул ноги.

Я зевнул. Мне определённо не хотелось спать, но воспоминания оказались слишком яркими. Я чрезмерно отчётливо ощутил всё то, что ощущал тогда. Мне пришлось даже потереть глаза, чтобы согнать с себя дремоту, однако помогло это действие мало. Так что я собрал вещи в сумку, потянулся до хруста в костях и решил обойти вокруг умирающего мира, удовлетворяя собственное ощущение гармонии. Мне нравилась дымка мрака над этой планетой, мне нравились алые бурлящие реки лавы, мне нравились чёрные горы, извергающие своё нутро… и мне нравилась стоящая вокруг мёртвая тишина, полная блеска иных далёких и, наверняка, не менее мёртвых миров! Вид был мучительным. Вид был прекрасным!

Вдоволь налюбовавшись, я пришёл к выводу, что всё же не желаю делать никаких зарисовок, не желаю покамест продолжать писать да и вообще касаться пера и чернил. А потому прикрыл глаза, чтобы зрительная привычка перестала мне мешать, и сосредоточился на поиске ближайшего обитаемого пространства. Всё-таки стоило помнить, что, прежде всего, я живое существо, которому не стоит надолго покидать пределы пригодных для жизни физических параметров.

Словно вопреки только что высказанной логике я начал плавно ощупывать междумирье, окончательно теряя ощущение собственного плотного тела. Я был безграничен, растекался во все стороны, подобно невидимой волне, собирал крохи информации, способные дать решение на поставленную задачу. И тут…

Странное препятствие.

Это не была защитная граница мира или нечто подобное. Что-то иное, тонкое, едва уловимое.

Опыт позволил не дать разуму сигнал открыть веки. Если бы я это сделал, то снова воплотился, а во мне горела уверенность, что стоит вернуть себе обличье, как ускользнёт и способность ощущать найденную аномалию. Бестелесным созданием можно было сделать куда как больше! Вот только подобное состояние не давало ни на чём толком сосредоточиться и являлось опасным. Продолжая расширять себя во все направлениях, пребывая безграничным созерцателем, я всё больше терял ощущение собственного «я» и вот-вот, как и многие маги до меня, не смог бы в какой-то миг остановиться и по итогу растворился бы.

Однако, будучи на пределе допустимого, у меня всё же получилось сделать желанный вывод и, открыв глаза да в единую долю секунды сжимаясь до крошечной точки пространства, я обрёл удерживающий меня маяк – своё тело. И это тело знало, что от него требовалось. Ноги сами пришли в действие. Я спешил. Спешил, до боли во всех мышцах. Торопился как мог, пока Фантазия оставалась в том же клочке бытия, где мне довелось её найти!

…И эта спешка в междумирье ни коем образом не походила на размеренное приключение в недрах Амонранда.

Гномы плохо видели при ярком солнечном свете, а потому, выходя из недр своего города на поверхность, использовали либо шлемы специальной конструкции, либо очки, либо вообще ничего не использовали, если могли укрыться под тентом повозки.

Эльфы плохо видели при искусственном освещении. Свет звёзд они предпочитали любому фонарю, чьё пламя трепыхалось как мотылёк, за доли секунды меняя отбрасываемые предметами тени. А более устойчивые волшебные огни и электрические лампы просто-напросто раздражали сетчатку их глаз до слёз.

Вот люди куда как менее придирчиво относились к свету. Главное, чтобы был. Хоть какой-нибудь… Нет, не хоть какой-нибудь. А определённо поярче тусклого отсвета подгорного мха, произрастающего в склянке!

– Ничего не видно! – пожаловалась Элдри, в очередной раз спотыкаясь на, казалось бы, ровном месте. Я помог ей подняться и, погладив через ткань чёрной рубашки свой собственный недавний ушиб на локте, тоже недовольно заворчал:

– Как, интересно, биться с Ужасом Глубин, если я дальше носа своего ничего не вижу?

– Зато так он может и нас не заметить, – оптимистично предположил не страдающий подобным изъяном зрения бог.

Затем, думая, что никто не смог бы этого различить, Арнео почесал свой божественный зад. Моё лицо скривилось, но дальнейшие события мне понравились. Такое ощущение, что я был их режиссёром.

Рука Арнео ещё не успела вернуться на своё место, как Далсинор, который и нёс склянку со мхом, устало вздохнул и поднял своеобразный факел повыше. Видимость сразу улучшилась, а потому деяние Арнео стало заметно абсолютно всем:

– Лайрэм, а так делать же неприлично, – тут же вставила своё слово Элдри.

– Чего делать? Ничего я не делаю, – ответил бог, стремительно убирая руку с пятой точки.

– Но я видела, как ты чесал попу.

– Ничего я не чесал!

Меня разговор развеселил. Но вслух я не стал смеяться, а так широко улыбнулся. А затем заметил, что пряжка моего любимого чёрного плаща, украшенного с обильной серебряной вышивкой, некрасиво сместилась. Поэтому я поправил её да продолжил возмущаться:

– Почему вообще надо куда-то идти?! Если этот Ужас Глубин такой страшный и опасный, но самостоятельно выходить на поле боя не желает, так, может, его лучше и не трогать?

– Тут все за, чтоб он там схоронился в своём закутке и понимающе сдох, – издевательски заметил Арнео да обратился к гному: – Почтенный Далсинор, раз уж вы решили с нами в штольни пойти, то, быть может, наконец-то расскажете об этом Ужасе поподробнее?

Стоило сказать, что мне и в голову не приходило, что наш отряд обзаведётся ещё одним попутчиком. Однако главнокомандующий Амонранда буквально-таки поставил нас перед фактом. Это произошло, когда мы покинули более-менее оживлённые границы Грах’морннора и обнаружили конец разросшейся сети примитивной железной дороги. Тогда, едва мы оставили позади группу отчаянно храбрых старателей, явно не ожидавших нашего появления, сопровождающие нашу троицу гномы стали намекать своему командиру, что хватит с нас такой чести. Арнео не стал скромничать и возмутился, напрямую заявив о том, что тогда мы скорее всего заблудимся и будем блуждать по тоннелям до скончания веков, вселяя стонами о помощи страх куда как больший, нежели на то способен какой-то Ужас Глубин. В ответ на это Далсинор нервно потеребил длинную бороду и сказал, что пойдёт с нами. Один. Гномы постарались сначала убедить его отказаться от затеи, а, поняв, что с эдаким упрямцем у них ничего не выйдет, напротив, изъявили желание присоединиться к вылазке. Но Далсинор и в этом начал возражать. Его аргумент, что руководство де должно знать, что там с воеводой сталось, возымел действие. Четверо остальных провожатых ушли, за неимением лучшего вручив командиру часть оставшейся снеди.

Задавать воину вопрос, а чего он так решил-то, мы тогда с Арнео благоразумно не стали. Вдруг Далсинор и передумал бы сразу?

– Никто не знает, что проснулось в глубине штолен Мрака. И четыре месяца назад никто и не слышал, чтобы там обитал какой-либо Ужас, – голосом отличного рассказчика страшилок произнёс гном. – Но вот в зал Власти прибыл гонец из тех мест и сообщил о невиданной находке.

– Какой? – с восторгом спросила Элдри, покамест я едва сдерживал зевок. За свою жизнь мне довелось узреть столько невероятного, что какая-то ерунда из недр Амонранда вряд ли бы меня впечатлила.

– Неизвестно. Гонец испросил разрешения открыть это лишь королю. Но я сам видел, как загорелись алчностью глаза Мамелфа Бессмертного, стоило посланию дойти до его ушей! Однако не успел король и слова вымолвить, как земля содрогнулась. Слабо. И всё же этого хватило, чтобы завалить тоннель и отрезать штольни Мрака от Грах’морннора. Тогда-то и начались наши беды. Гномы, отправленные расчищать путь, исчезли, успев доложить о странных происшествиях. Отправленные на их поиски тоже не вернулись. Мамелф Бессмертный, презрев осторожность, вместе с дружиной лучших воинов лично отправился выяснять, в чём дело. И он был единственным, кто остался в живых. Но разум его померк. Он лишь непрестанно шептал, что нужно избавиться от некоего Ужаса Глубин, а затем сам убил себя. Пронзил сердце клинком.

– И вот здесь-то и появляемся мы, – мрачно выговорил я, но Далсинор не обратил внимание на мой язвительный тон и спокойно опроверг:

– Нет. Сначала госпожа Ванесцарна отправила два гурта воинов, по итогу так и не вернувшихся. И лишь потом, когда желание взойти на трон у танов возобладало над необходимостью сплотиться перед неизвестной бедой, жрецы объявили о начале турнира.

– Погодите-ка, почтенный Далсинор, – предварительно тихонько промыча себе что-то под нос, обратился к гному Арнео. – Это ж сколько там в общей сложности гномов то исчезло не пойми куда?

– Вместе с теми, кто самостоятельно отправился родню искать, больше трёхсот.

– Наверное, это дракон, – мечтательно выговорила Элдри. И только темнота спасла её от моего подзатыльника. Я промахнулся. – Такой хорошенький. Огромный! Огнедышащ… Ой! За что, Морьяр?!

Ан нет. Со второго раза всё-таки попал!

– Чтобы не отвлекалась! Будешь сейчас учиться фонарик создавать.

– Фонарик?

– Магический светлячок. Шарик света.

– Пусть его Лайрэм создаёт!

– Ни за что! – наотрез отказался бог. – Я бы посоветовал почтенному Далсинору и его свет погасить, чтобы всякую гадость, запросто перекусившую тремястами гномами, к себе не зазывать!

– Тогда мы рискуем провалиться в какую яму и разбиться насмерть! – возмутился я, на что Арнео, ехидно улыбаясь, сразу же предложил мне идти первым. Тропу проверять.

Не став ему ничего отвечать, я приступил к обучению Элдри, заранее делая акцент на мысли, что если мне хочется видеть в темноте, то стоит смириться с фактом непреодолимой силы – вопреки обыкновению, мой фонарик оказался бы некомпактным, живым, болтливым и оттого плохо бы подчинялся настройкам. Но что поделать? Обидно, но самостоятельно, хотя я и усердно старался, у меня вышло создать лишь тускло фосфоресцирующую жемчужинку. Толку от неё было никакого!

На третьи сутки пешего похода, когда я только-только пришёл к мысли, что надо было надеть другую одежду, а не горделиво задирать нос, мы наконец-то достигли обвала у штолен Мрака. И по моему мнению, если бы мы ещё столько прошли, то, судя по уклону тоннелей, можно было бы выйти даже не в Ингшвард, а на противоположную сторону планеты.

Перед завалом камней обнаружилась просторная пещера, где, как можно было предположить по остаткам утвари, все отряды и становились лагерем. Не стало изменять традиции и наше немногочисленное воинство. Так что, скинув заплечные мешки, мы с Арнео уселись на поклажу верхом, достали карты, накануне случайно вновь обретённые богом в комке сменных носков, и приступили к новой игре.

Играли мы на интерес. Но интересно было только нам. Гном был не только не азартен, но и являлся противником азарта. А потому недовольно буркнул себе что-то под нос и приступил к зажжению найденных им сохранившихся масляных светильников. Элдри тоже моментально наскучило наблюдать за игрой, ибо красивых картинок колоды моего мира не предполагали – имелись только криво выведенные руны. Поэтому девочка вприпрыжку побежала вслед за Далсинором, и я, заметив, что она отбежала достаточно далеко, чтобы подслушивать, тут же высказал вслух до сих пор терзающий меня вопрос.

– Ну вот с чего этот гном с нами пошёл?

– Из-за любви, – только и ответил бог, печально вздыхая.

Мне сразу же захотелось педантично уточнить:

– Из-за любви к тебе или ко мне?

– Если ты хочешь знать, то вот она – одна из наивероятнейших причин твоей смерти.

– Где? – огляделся я по сторонам.

Возмущение моментально исчезло с лица Арнео. На нём осталось только какое-то недоверие. А затем он устало потёр лоб и угрюмо сказал:

– Не «где», а «что». Если воспринимать тебя серьёзно, то ни одна здоровая психика не выдержит!

Мне его речь показалась бессвязной, а потому я промолчал. Чего с дураком разговаривать? Однако молчать ныне Арнео не был намерен. Он посчитал себя обязанным чего-то там мне разъяснить.

– Знаешь, ты действительно неповторим и по-своему умён.

– Я всем об этом говорю. Если ты не слушал, то не могу сказать, что ты обладаешь достойным моего общества разумом, – обиженно заключил я.

– Тогда поступи, как я. Соври поправдоподобнее! – с чего-то проявил раздражение Арнео, а затем продолжил. – Умный бы заметил, что наш Далсинор по уши влюблён в свою королевну. И это взаимно!

– С чего я должен был это заметить? – удивился я и, перестав перемешивать колоду, принялся раздавать карты. – Он не прикасался к ней, не дарил ей ничего, не…

– Вот балда! – перебил Арнео. – Как они смотрели друг на друга! Как ухватилась Ванесцарна за возможность самой выбрать себе мужа!

– А что в этом такого?

– Ты же из Чёрной Обители, что возле Варжени, да?

– Да.

– Значит, должен был про Бабий Завет слышать.

– Даже столкнулся с ним, – признался я и улыбнулся, так как обнаружил в своих руках отличный расклад. – Но причём здесь он? Никогда особо в его глупости не вникал.

– Мне тоже, знаешь ли, как заядлому холостяку его нюансы ни к чему… У меня знамя лун, и я начинаю игру.

– Давай… Твой ящер погиб от камнепада, и, пока размышляешь над следующим ходом, может объяснишь к чему надо было упоминать Завет?

– У большинства рас не принято смешение крови. Мне достались ещё и солнечные блики. Поэтому не празднуй победу раньше времени!

– Хорошо. Потерплю.

Арнео снова мрачно взглянул на меня, но начал выкладывать карты в треугольник и одновременно продолжил беседу:

– Традиции у многих рас такие понапридуманы, что наказания Бабьего Завета, когда за то, что, например, жена бороду мужа не похвалила за неделю ни разу, ей всенепременно по спине три удара палкой надо выдать, кажутся чем-то разумным и даже мягким.

– Серьёзно? За бороду?

– Серьёзно. Потому Завет у по-обезьяннему волосатых крестьян прибрежного Амейриса и в почести до сих пор. От Шрай-Хана идею услышали и переиначили, как могли. Со всей дуростью! Хорошо хоть последние два короля вне закона его объявили, а то бы у нас все незамужние девицы, у которых живот отчего-то расти начал, так бы и ходили налысо обритыми.

– Налысо? – спросила откуда-то появившаяся Элдри и оставила рот открытым.

– Иди-ка насобирай мне камней помельче, девочка. Будем чудеса из них творить, – тут же выдал ей мешочек Арнео и, когда она обиженно ушла, всё же бросил карты, признавая проигрыш. – Твоя взяла!

– Моя победа. Как и говорил.

– На этот раз твоя. А если вернуться к Далсинору, то у гномов хоть и почти что равенство полов, но от престижа родословной всё очень сильно зависит. Если Ванесцарна не желает, чтобы ей нос отрезали, то она только в сторону тановых сыновей смотреть должна.

– Разве глава войска недостаточно хорошая партия?

– Нет, если он всего лишь способный малый, выбившийся наверх.

– Но при нашей победе она сможет выбрать себе в мужья любого.

– Любого, но гнома и очень знатного, – поправил Арнео.

– Я всё равно не понимаю. Зачем пошёл с нами Далсинор?

– Ну, может он не уверен в нас и хочет помочь нашей победе. Может, хочет увериться, что мы не сбежим…

– А мы точно сбежать не можем?

– Я определённо могу умереть и воскреснуть за пределами Амонранда. В том, что ты осуществишь тоже самое, я испытываю сомнения.

– Нет. Тогда не вариант.

– А ещё у меня есть дельная мысля, что Далсинор просто-напросто славы сыскать себе хочет. В том, что Ванесцарна выберет его в мужья толку мало. Её не тронут, а его вот запросто тихонечко удавят… Но героя. Героя вроде как уважать положено, а не мочить тайком.

– А Далсинор – это тот гном, что вон в том углу сидит?

– Да. Конеч… А-а-а! – завопил Арнео и бухнулся с мешка с поклажей, увидев подле нас редкостно неприятную тварь, похожую на огромную чернильную кляксу – дракнярда.

Ноги бога резко задрыгали по каменному полу в попытке убежать, находясь в горизонтальном положении. И лично меня искренне поразила реакция Арнео. Аж до зависти! Сам-то я редко когда мог так быстро двигаться в случае острой неожиданной опасности, элементарно замирая. Замер и на этот раз. Даже дыхание затаил.

Чтоб вы знали, дракнярды – это не Ужас Глубин гномов. Это Наивеличайший Кошмар магов! Они своеобразные «пожиратели» магии. На них не действует ни одно прямое заклинание. Только косвенное. Если говорить понятнее, то магический удар молнии не принесёт дракнярду никакого вреда. А вот в пожаре, вызванном этой молнией, он сгореть мог бы… если бы вообще мог гореть. Дело в том, что дракнярды существа иного плана. Они могут принимать материальный облик в наших материальных мирах, но, как и демоны, только гости в них. Если вспомнить пирамиду, что я рисовал Элдри, то они почти вплотную находились к моим Хозяевам, но при этом не представляли из себя никакую структурированную силу. С их возможностями заниматься исключительно набиванием собственной утробы – подобного не мог понять ни один маг Порядка. Однако так и происходило. Дракнярды, служа Хаосу, пожирали изнутри миры, в которые им доводилось попасть, и выжигали их до чёрных дыр, разъедая материю пространства.

– Какой мне вкусный куш попался, – облизнул дракнярд чёрный чешуйчатый рот раздвоенным языком. – Давненько я не пробовал бога!

– Съешь его! – воскликнул Арнео, невежливо тыча в меня пальцем. – Он умный, талантливый, очень-очень способный маг!

– Я не буду его есть, – прошипел дракнярд.

– Почему?! Отчего такая несправедливость?!

– Потому что, пусть он и был магом, он сейчас невкусный!

– Великая Тьма! – смог наконец-то хоть что-то произнести я. Да ещё и с облегчением.

– Эй! Что там у вас? – послышался встревоженный голос Далсинора совсем близко.

Мы единовременно повернулись, дабы посмотреть на редкостного идиота, не убегающего от дракнярда. Гном выглядел несколько растерянно. Он держал руку на рукояти топора, готовясь вот-вот снять его с пояса, но словно бы не видел противника. Одновременно и я, и Арнео нахмурились и перевели взор на…

– Он исчез, – ошарашенно сказали мы в один голос и поинтересовались друг у друга. – Иллюзия?

– Нет, – опроверг Арнео. – Я видел его суть.

– Я тоже.

– Он был настоящий.

– Или совсем как настоящий.

– О чём вы? – не понимал Далсинор.

– Вы никого не видели?

– Нет.

Я покосился на гнома и предпочёл не заниматься объяснениями. Толка от такого просветительского разговора сейчас было мало. Поэтому я перешёл к действительно важным моментам, хотя главу войск Амонранда откровенно раздражали наши мудрёные беседы подобного рода.

– Лайрэм. С чем мы столкнулись?

– Может, это и есть Ужас Глубин?

– Есть уверенность хотя бы в том, что он представляет из себя нечто материальное?

– Совсем нет. Чтобы попробовать выяснить это, мне надо присесть куда. Так, чтобы мне никто не мешал. Буду прощупывать все аномалии в этом сегменте.

– Хорошо… А мне рядом стоять и караулить, чтобы драконярд не появился вновь?

– Да ты издеваешься что ли?! – округлил глаза Арнео. – Конечно же, да!

– Ага! Значит, я прав. Дракнярд тебя пугал!

– Меня так запросто не испугаешь, – попытался гордо возразить Арнео. – Тем более, он и пропал.

– Когда я его окончательно перестал бояться!

– Ну? И чего ты хочешь добиться своим замечанием?!

– Я пойду посмотреть местность возле обвала, – устало сказал Далсинор, поправил топор на поясе, и, не дожидаясь нашего с Арнео мнения, ушёл.

– А что произошло? Чего вы так кричали? – вопросила Элдри. Оказывается, она уже рядом стояла.

– Ты не видела здесь кое-какую тварь, девочка?

– Нет, – сказала она глаза и зевнула. – И я камушков набрала.

– Ага. Положи их пока сюда. Позже ими займёмся, – попросил Арнео и обратился уже ко мне. – Хорошо бы с этого места уйти, если силы ещё остались.

– Ну, Далсинор на разведку пошёл. Так что, наверное, он ещё бодр. А я пас по непроглядной темноте блуждать.

– Ясно. Тогда продолжим обустраиваться здесь. Хорошо бы только баррикаду какую соорудить.

– Ты же хотел пространство щупать, а не камни передвигать.

– И ты гарантируешь, что, пока я буду занят, даже эта девочка ни за что не подберётся ко мне? Правда уверен, что она не помешает? – скептически приподнял бровь Арнео, но я никак не отреагировал на его вопросы. Так что ему пришлось прекратить генерировать глобальные идеи. – Ладно. Дождёмся лучше Далсинора, прежде чем что-то предпринимать. И, покамест ждём, можно заварить чай.

Мысль о чае мне понравилась больше, чем о баррикаде. Однако гномьей горелкой пользоваться никто кроме гнома не умел. Поэтому Арнео пришлось подогревать котелок с водой в ладонях, и он напрочь отказался служить плитой, когда я изъявил желание ещё и перекусить чем горяченьким. В недрах Амонранда было сухо, но достаточно прохладно, а отсутствие солнечного света только усиливало ощущение холода. Если вам доводилось бывать в каких пещерах, то вы понимаете о дискомфорте какого рода идёт речь.

– Контролируй себя, – в очередной раз повторил я Элдри, отвлёкшейся на созерцание Арнео.

Несмотря на зажжённые Далсинором светильники, мрак лишь превратился в полумрак. А потому я настоял на том, чтобы девочка продолжала сохранять магический фонарик. И, стоит сказать, пещеры оказались идеальным местом для тренировки навыка в нём. Само собой, Элдри, как и полагалось любому ученику, периодически забывалась и теряла контроль над светящимся шариком (всё-таки это было не дыхание, которое происходило машинально!). Его сияние тут же начинало меркнуть. Однако царящая кругом темнота не давала возможность оставить подобное без внимания. Элдри либо сама спохватывалась, либо, когда ею уже начинало овладевать откровенное раздражение от собственного несовершенства, по моему настоянию вновь усиливала свечение.

Конечно, тренировка казалась ей изнурительной.

– Морьяр, здесь и так светло!

– Разве я спрашивал твоё мнение?

Она насупилась. В поисках защиты посмотрела на Арнео, но тот, признавая мой авторитет по вопросам обучения, лишь мельком испытывающе взглянул на меня. А там он повернулся к Элдри и виновато пожал плечами. В конце концов, когда-то и боги начинали именно с чего-то подобного, а потому хранитель мира прекрасно понимал сколь важно для дальнейшего развития научиться не терять контроль.

– Я разведал дорогу впереди, – сказал вернувшийся из недолгой отлучки гном. – Завал до конца не разобран, но пройти через него можно. Если и придётся камни подвигать, то совсем немного. Я чувствую, что воздух легко проходит по ту сторону.

– Мне думается, что и не надо его разбирать окончательно, – озвучил свою мысль я. – Вернее будет вернуться в Грах’морннор да снарядить отряд гномов, чтобы они не только его восстановили, но и ещё один, а то и два завала возвели неподалёку.

– Трус!

– Это простая рациональность.

– Да никакого ляда! С Ужасом Глубин надо разобраться, – поддержал гнома Арнео. – И тебе, в конце концов, не стоит забывать, что никуда ты из этого мира не денешься ещё… не знаю сколько, но предвижу, что очень долго!

– А причём тут мой инстинкт самосохранения? Предложенное лишь первый шаг. Ничто не мешает сделать второй да направить сюда силы Ордена. Напомнить, что не ты один заинтересован в сохранении сего мира?

– Ни один Чёрный маг не посмеет ступить в пределы Амонранда! – чрезмерно зловеще оскалился гном, и я решил не разочаровывать его своим замечанием.

– Толку вообще от тебя! – вдруг эмоционально заключил Арнео. – Занимайся, чем хочешь, недомаг. А я хочу глянуть, что там по ту сторону! Если это займёт немного времени, то, может, выдвинемся, почтенный Далсинор?

– Хорошо. Только пока идём налегке.

– А мы куда, Морьяр? – пытаясь ухватиться за кончики моих пальцев, настороженно спросила Элдри.

– С ними, конечно.

– Нет. Это не проснувшаяся совесть, – пояснил с тенью уважения посмотревшему на меня гному Арнео. – Всё гораздо примитивнее. Этот тип прекрасно понимает, что без нас ни за что не выберется на поверхность самостоятельно, вот и не хочет теряться.

– Мерзкий трус.

Вот так. А я всего-то хотел искренне помочь. Им бы прислушаться к моим советам. Я ведь действительно мог толково объяснить, как, кому и каким образом лучше жить. Но, нет! Меня уже все открыто ненавидят.

Как и обычно!

Лаз действительно существовал, но и мне, человеку, никак не страдающему клаустрофобией, он оказался не по нраву. Вольготно в нём даже Элдри не смогла бы себя чувствовать.

– Я туда не пролезу, – осмотрев дыру, заключил я. – Проблема с плечами. От кого-то из предков я унаследовал слишком широкие.

– Полагаю от отца, – спокойно предположил Далсинор, – потому что от матери ты явно унаследовал смелость.

– Молчи и лезь давай! – тихо шикнул Арнео и тайком пихнул меня коленом под зад.

Пришлось лезть. Стены лаза давили. Кое-где приходилось протискиваться, проталкивая перед собой мешающие ножны с мечом. А по итогу вид по ту сторону обвала оказался ничем не примечательнее банального склепа. Повсюду лежали кости, обрывки одежды, части доспехов…

– Во всяком случае, пропавшие гномы нашлись, – сглотнул слюну Арнео. – Их словно бы стащило сюда что-то. И обглодало.

– Да, очень похоже на столовую огра или помойку, – согласился я, совершенно забыв про совет попридержать язык хотя бы на время. – Видимо, Ужас Глубин всё же нечто материальное, раз имеет привычку либо трапезничать в одном месте, либо аккуратненько складывать мусор.

– Мои братья – не мусор, ты, щенок! – разъярился вдруг Далсинор и взмахнул топором возле моего носа. – Пора бы научиться держать ответ за свои поганые слова!

– Да что я такого сказал-то?! – искренне удивился я. – Чего вы взъелись? Всё это время я вёл себя предельно доброжелательно и учтиво!

– Это ты так думаешь, – буркнул Арнео и похлопал гнома по плечу. – Успокойтесь, почтенный Далсинор. Дураку всё равно ничего не докажешь.

– Но я и правда считаю…

– И дураки в принципе считать не умеют! – наставительно перебил меня, вновь обращаясь к гному, Арнео.

Далсинор недовольно опустил топор и уставился во мрак лежащего впереди тоннеля. Я не стал больше отвлекать этих двоих своими репликами, а снова пристегнул ножны к поясу. И промолчал. Моё восприятие художника уже подметило важный факт, но озвучивать его мне расхотелось.

Дело в том, что, как показало и более близкое рассмотрение, кости вокруг не были обглоданы. На них не было ни одной трещинки или царапинки, которые всенепременно оставили бы клыки. Более того, каждый фрагмент находился так, что…

– Нет! Не надо ни в чём здесь копаться! – не сдержался язык после того, как мои спутники, начали перемещать кости, не углядев в них ничего таинственного. – Всё здесь – прекрасная картина!

– О чём ты? Опять исключительное сверхчеловеческое восприятие взыграло? Эдакое, что прочим ни за что и не уложить в голове твою гениальность?

Несмотря на непонятную интонацию, слова Арнео мне понравились. Я даже резко остыл. Однако всё равно находился на той стадии прощения, когда не мог не упрекнуть:

– Да. Жаль только, что дураки в принципе плохо объясняют.

– Договаривай уже! – потребовал Далсинор и, откладывая топор в сторону, засучил рукава. – Хочу услышать, что тут прекрасного.

– Если вы настаиваете…

– Да уж. Настаиваем! – с ехидством заполнил паузу после моих слов Арнео и, косо взглянув на гнома, сделал пару аккуратных кошачьих шажков назад.

– Тогда, Лайрэм, – я встал на нужное место, – зажги передо мной магический фонарик. На уровне груди. Вот здесь.

Бог сделал взмах рукой. Образовавшийся на кончиках его пальцев светящийся шарик оторвался от ладони и плавно взлетел вверх.

– Смотрите на тени.

Отбрасываемые на стены контуры разбросанных предметов приняли очень своеобразные очертания. Меня тут же наполнило чувство удовлетворения. Одно дело предполагать что-то, а другое увидеть воочию, как ты изумительно прав и насколько превосходишь интеллектом прочих недалёких особей.

– Теперь плавно веди фонарик вперёд на той же высоте от пола.

– Это драконы дерутся! – первой воскликнула Элдри. – Я так и знала, что здесь дракон!

– Может, и не дракон, – поморщился Арнео.

– Похоже на историю первой эпохи, – заметил гном и, опередив меня, высказал очень разумную мысль. – Полагаю, что теперь настало время вернуться. Нам всем есть, что обдумать и… прости, Странник. Это. Это действительно было красиво. Жутко. Но красиво.

Мы вернулись обратно в зал. Элдри тут же подняла оставленный ею мешочек с камнями и настойчиво, в который раз, протянула его Арнео. Тот вздохнул, но провёл над ним ладонью и попросил девочку заглянуть внутрь. Вместо тёмно-серых булыжников там оказались небольшие полупрозрачные ярко фосфоресцирующие камушки. Элдри восхищённо заахала. Далсинор удивлённо покрутил между пальцев один из камней. Для меня очистка и паяние породы чудом же не являлись, а потому я только хмыкнул свысока.

– Всё. Смотри, чтобы меня никто не трогал, – негромко приказал Арнео и уселся на покрывало, которое он накинул на валун удобной обтекаемой формы. – И не вздумай ничего магического творить, чтобы мне не помешать ненароком!

– Как скажешь.

Остальные тем временем выбрали наиболее хорошо освещённый участок пещеры поодаль, да приступили к приготовлению ужина. Гном неторопливо устанавливал переносную горелку. Элдри выкладывала бурдюки с водой из поклажи, чтобы добраться до требующей подогрева провизии. Мне было хорошо видно их со своего места. И почти не слышно. Это было приятно. С одной стороны, теперь все были заняты делом, обеспечивающим мне будущий комфорт, и при этом меня не трогали. Но, с другой стороны, я сам устроил для себя неприятный момент… когда принялся выяснять, чего же я боялся, чтобы аж ух!

И, судя по всему, этим чем-то была тоска.

…Потому что с каждой минутой ко мне всё ближе и ближе подкрадывалось ощущение, что Ужас Глубин уже воздействовал на меня. Прошло уже около двух часов! Элдри и Далсинор, отужинав, бессовестно устроились спать. Арнео нагло продолжал неподвижно сидеть на своём камне, потеряв связь с реальностью. А я. А я был лишён всякого уюта, занятия и вынужденно не сдвигался с места!

Треклятье Тьмы! Ужас! Вот он ужас какой!

– Это немыслимо просто! – наконец изрёк бог. – Я изучил все нити, все сплетения, а результат по-прежнему кажется мне бредом.

– Отчего же? – оживился я.

– Да потому что, если бы я не сунулся в структуру этого участка мира, то считал бы, что здесь всё прекрасно, – огрызнулся Арнео. – А как может быть прекрасно, если по моему анализу всё здесь уже пожрано дракнярдом?!

Я неопределённо пожал плечами и пошёл к лагерю. Завёрнутые в трубочки лепёшки с пряной сухой мясной начинкой уже остыли, но всё ещё оставались в меру мягкими и вполне съедобными. Так что я вгрызся в одну из них. Желудок, однако, недовольно забурчал. Людям в отличие от гномов требовалось раза в два больше воды, и регулярные трапезы всухомятку грозили гастритом. Но, хотя бы, на этот раз мясо было смешано с кусочками каких-то грибов… не очень-то приятно захрустевших на зубах. Подумав, я налил внутрь лепёшки немного воды из бурдюка. Вкус стал значительно хуже, зато пережёвывание в разы облегчилось. Задумчиво поглядев на меня, Арнео повторил мои манипуляции с походной снедью.

– Ничего не вышло, – сказал бог гному. Далсинор не спал. Он открыл глаза, едва мы приблизились к лагерю, но молчал, выжидательно смотрел на нас и беспощадно портил тем аппетит. – Магия тут бесполезна.

От неприятного известия из могучей глотки вырвался тяжёлый вздох, и гном рассудительно заключил:

– Как бы ни хотелось отдохнуть, стоит поставить дозорного.

– Он подежурит, – продолжая жевать, не раздумывая, глянул я на Арнео.

В отличие от еды, со сном хранитель мира благоразумно не баловался, предпочитая бодрствовать. Однако, он всё равно сначала возмущённо округлил глаза. Лишь по размышлении уняв гордость, согласно кивнул головой.

– Через часа два могу сменить.

– Не понадобится, – ответил Арнео Далсинору. – Я хороший маг, а потому прекрасно обхожусь без сна, если в том есть надобность.

Тут наглец хитро поглядел в мою сторону и добавил:

– Это то, что отличает меня. Делает совершеннее некоторых присутствующих здесь… хм… магов.

За время разговора моё сердце перестало стучать как проклятое. Я немного отстранил от себя Элдри, вытер ладонью вспотевший лоб и, подойдя к краю бездны, всмотрелся в её темноту.

– Что это за дыра?

– Если бы это была шахта, одна из тех, что ведут на уровень ниже, то её оградили бы, – пожал плечами Далсинор. – Но, может, и не успели из-за проблем вокруг?

– А больше ни на что не похожа?

– Нет. Выработка ведётся иначе. А тут… как будто кусок горы взял да и исчез.

– Да?

Продолжая стоять на месте, я вытянул шею, чтобы лучше осмотреть стены. Однако для того, чтобы охватить взглядом заинтересовавший меня кусок скалы, мне пришлось сделать шажок в сторону.

…И не спрашивайте, как случилось дальнейшее!

То ли я неуклюже наступил на камень шаткий какой, то ли неудачно ступня подвернулась, то ли… Я только понял, что моё тело уже находится горизонтально и до поверхности под ним ой как далеко!

– Морьяр! – завизжала Элдри.

Наверное, мне тоже полагалось что-нибудь прокричать, но я не мог определиться с тем, что именно. Не хотелось, чтобы последнее произнесённое мною слово оказалось примитивнейшей буквой «А». Я как-то за свою жизнь много фраз и подлиннее, и поразумнее выучил. Вон Арнео какую смачную закрутил! Заслушаешься!

Хрясь!

Уж не знаю, как можно было зацепиться капюшоном плаща за выступ, но у меня получилось. Жаль, что неосознанно. Несмотря на то, что шея едва не сломалась от такого и тут же заныла, навык мог пригодиться.

Р-р-р-р!

А это согласно законам физики ткань начала рваться. Силу тяготения никто не отменял. Я тут же быстро замахал руками. И, конечно же, мною двигала не попытка взлететь вопреки видовой принадлежности к человеку. Просто мне захотелось в сей непроглядной темноте нащупать хоть что-то, за что можно ухватиться. Но от резких телодвижений я только быстрее снова полетел вниз.

Шмяк!

Я с лёгким стоном приподнялся на руках. Под ладонями оказалась какая-то неприятная и крайне дурно пахнущая масса. Словно бы я очутился в глубокой вонючей луже. Однако, во всяком случае, она оказалась достаточно мягкой, чтобы сделать окончательное падение менее болезненным.

– Морьяр! – донёсся до меня далёкий вопль Элдри.

– Светильник какой сбросьте! – тут же попросил я и услышал не особо-то и тихо произносимую Арнео фразу:

– Зря вы так, почтенный Далсинор, решили. Эта сволочь так просто не помрёт…. Эй! Мальчик мой гениальный! А, может, тебе к светильнику верёвку привязать, э?! Наверх выбраться не желаешь?

– А давайте вы свяжете лестницу!

Может кто-то и обладал достаточной сноровкой, чтобы подтягивать себя наверх всё то расстояние, что я падал, однако я в своих физических возможностях никак не сомневался. Точно бы грохнулся где посреди пути! Несмотря на то, что долгое путешествие по родному миру значительно улучшило состояние моих щуплых мышц, я всё равно оставался обычным человеком, а не силачом или атлетом…

В конце концов, я маг! И мне можно не страдать комплексами по поводу физической составляющей!

– Угу. Крючком до ажурных кружев царского нижнего белья! – донёсся до меня ехидный ответ Арнео. После чего сверху полетели клочья мха из разбитой склянки. Они красиво и неторопливо опускались подобно плавно падающим звёздам или пушистым хлопьям радиоактивного снега.

В яме стало немного светлее. Не особо, но я хотя бы понял, что мягкое под моими конечностями оказалось начавшей разлагаться плотью.

– Я нашёл вторую часть гномов! – тут же завопил я, и в разговор теперь вступил и Далсинор:

– Какую вторую?!

– Ту, что обычно на костях держится!

– Чего-чего?!

– Здесь полно тухлого гномьего мяса и их гниющих потрохов, почтенный!

– Ах ты, мерзкий щенок!

Сверху послышалась приглушённая ругань. Но мне было не до конца понятно, о чём спорят Арнео с Далсинором, так что я начал собирать в ладонь гаснущие ошмётки мха. Пропитываясь кровью, они переставали светить.

– Эй, Странник!

– Что? – откликнулся я на клич Арнео.

– Там, внизу, ты видишь какой иной выход? А то у верёвки не хватит длины, даже если забить на идею плетения лестницы.

– А верёвку доплести?

– Не из чего!

– Может, цепь?

– Некому ковать!

– Вы там совсем безрукие, что ли?! – вконец рассердился я, но тут узрел проход и задумчиво сообщил. – Здесь есть ответвление… Кажется, в сторону завала.

– На том же уровне высоты? Или сможет на другой ярус вывести?

– Отсюда не видно. Но вроде ровно всё.

– Почтенный Далсинор говорит, что это хорошо, так как за завалом тоннель на спуск идёт. Мы вполне можем наткнуться на перемычку, и тогда он с удовольствием поговорит с тобой. С глазу на глаз!

– А если не будет ничего такого?

– Ты как будто вчера родился! Не будем же мы ради тебя такой путь обратно делать.

– Морьяр, – тут же заныла Элдри. – Мы не оставим Морьяра!

– Ну-ну, – начал успокаивать её бог. – Мы не оставляем его… А предоставляем своей особенной уникальнейшей судьбе.

– У-у-у!

– Странник! – перекричал не утихающие рыдания гном. – Лови!

Видимо, Далсинор успел сбегать до лагеря и обратно, ибо возле меня бухнулся мешок с моей поклажей. Я с превеликим удовольствием нащупал не только свои вещи, среди которых лежали съестные припасы, но и привязанный к ним самодельный факел Арнео. Бог накануне кропотливо и непрофессионально сооружал его под мои неодобрительные взгляды.

Зажечь фитиль оказалось просто. Яму тут же наполнил подрагивающий тёплый свет огня. И пусть это мало решало мою проблему воссоединения с отрядом, я почувствовал себя увереннее и, не прощаясь, двинулся вперёд по тоннелю.

– Не, ну, вы только гляньте! Дрыхнет!

Бессовестно громкий возглас Арнео меня разбудил. Так что я зевнул во весь рот, вежливо прикрывая его ладонью, затем открыл глаза, сел да потянулся. Однако хорошо выспавшимся я себя не почувствовал, а потому нахмурился и сообщил:

– Здесь не самое подходящее место для громких воплей. Веди себя сдержаннее, идиот!

– Морьяр! – радостно пискнула Элдри и, словно в моём недавнем ожившем страхе, крепко обняла меня. За шею.

– Да отойди ты, бестолочь! – просипел я. – Дышать не даёшь!

– Тебе и захочешь обрадоваться, а никак не выходит. Вечно ты злой, – расстроено и сердито высказал Арнео, пока Элдри отходила от меня, обиженно насупившись.

– Не путай зло с честностью.

– Со мной можешь не здороваться. Высказанных приветствий достаточно, – буркнул свысока Далсинор и скрестил массивные руки на груди.

– Я привёл тебе твоих спутников, тонкокожий. Можешь исполнять слово, – не обращая внимания на наш обмен репликами, произнёс ящер.

– Хорошо.

– Исполняй. Я буду наблюдать.

Он прислонился к стене и… растворился в ней.

– Что за странное создание? – изумлённо прошептал гном, недоверчиво прикасаясь к камню. – Это… Это же уму непостижимо!

– Так Лайрэм говорил, что дракнярды могут всё-всё-всё! – высказала Элдри. – Правда, этот не показался мне таким добрым.

Девочка обвиняюще поглядела на бога, но тот, как ни в чём не бывало, мягко улыбнулся, потрепал её по волосам и сказал:

– Дракнярды самые добрые и милые существа, каких только можно встретить. Не теряй веру в это из-за сущей ерунды.

– Да ладно?! – не поверил я своим ушам. Ласковая и убедительная фраза Арнео на деле являлась грубейшей ложью.

– Конечно! Этот дракнярд просто-напросто постеснялся проявлять добро открыто.

– Он вам так представился? – решил уточнить я на всякий случай. Мало ли остальным досталось чуть больше информации?

– Как сказать, – недовольно поморщился Арнео, а затем ухватил меня за локоть и насильно отвел в сторону. – Что это за место? Говори!

– Хорошо. Только сначала на мой вопрос ответь. Это существо считает себя дракнярдом?

– Ничего он нам не рассказывал про себя, и никакой это не дракнярд, конечно! – воскликнул бог и с раздражением провёл пятернёй по густым пыльным волосам. Затем он увидел заинтересованный взгляд Далсинора и, сразу приглушая голос, наконец-то сообщил подробности. – Эта рептилия словно из-под земли выползла! Наставила на нас трезубец и потребовала идти следом. Появление такого древнего чуда выбивалось из привычной череды событий, так что я вознадеялся заполучить кусочек нового знания об Ужасе Глубин. Вот мы и пошли сюда… Правда, я скорее ожидал увидеть некий оживлённый сверхподземный и сверхтайный город, нежели твою сонную побитую рожу!

– Привычной череды событий? – обратил я внимание на фразу и неохотно приступил к ощупыванию опухшего носа. – С вами раз за разом что-то происходило? Постоянно повторяющееся?

– Пока рептилоид не разрезал верёвку, мы были связаны друг с другом, чтобы исключить всякие неприятные ситуации. Твоя девочка время от времени вдруг бросалась куда в сторону со всех ног. Гном порой начинал самозабвенно стонать, что некая особа его разлюбила. Не поверишь, но он рыдал взахлёб, как дитя, пока не кричал: «Легче умереть»! Так что так.

– В это я верю. Не верю, что с тобой ничего не происходило.

– Я живу в убеждении, что дракнярды самые милые и добрые существа… И не мешай мне и дальше сохранять веру в это!

– У меня нет причин вмешиваться в чужие иллюзии.

– Тогда ближе к делу. Что это за место? Что за слово ты дал рептилоиду?!

– Я сделал вывод, что этот ящер – Ужас Глубин. И по его словам внизу находится хранилище големов. Возможно, големов червелицых. Не знаю, сколько истины в россказнях о них. Сам я лично…

– Джух-аджха. Для произнесения сложно, но так правильнее называть их, – приобретая бледный, но свирепый вид, выговорил Арнео. – И они не миф. Время в моём мире тянется в разы дольше, чем где бы то ни было ещё. И, прежде чем стать здесь богом, я успел отпраздновать искоренение сей заразы… Что тебе сказало это создание? Говори дословно!

– Что он является хранителем големов.

– И всё?

– Нет. Ещё, что с ним заключал сделку король-гном, но по итогу тот сбежал и был за то наказан. Так что вакансия на задание освободилась, и он предложил мне её за некоторые заслуги и личностные свойства.

– Это же за какие? – подозрительно нахмурился Арнео.

– За некоторые, – упрямо отказался пояснять я подробности.

– Чего ж он тогда за нами припёрся?

– Я озвучил ему ряд требований.

– Да кто бы сомневался! – ехидно заулыбался бог, но тут к нам подошёл гном, и улыбка на миг резко спала с его лица, прежде чем возникла вновь вежливой маской. – Вы что-то хотели, почтенный Далсинор?

– Хочу знать, о чём идёт речь. И считаю, что имею на то полное право!

– О, мы как раз затронули вопрос некой важной миссии. Новой миссии. Так что вы верно сделали, что подошли… Давай рассказывай, мальчик мой. Только покороче.

– Да тут и нечего расписывать. Надо спуститься вон туда, войти в хранилище, забрать алмаз размером с ладонь, именуемый Когтем, и принести обратно наверх.

– Алмаз размером с ладонь?

Глаза гнома засверкали алчностью. Он бросил мимолётный взгляд вниз, потом на свои огромные лапищи, а когда поднял взор, то в нём засияли такие жадность и вожделение, как будто других драгоценных камней в Амонранде никогда и не было вовсе. Однако сколь быстро всё это проявилось, столь быстро и угасло.

– Некогда глупостями заниматься, – буркнул Далсинор и грозно заявил. – Нам нужна голова Ужаса Глубин, а не сверкающий булыжник!

Услышать подобное из уст гнома действительно дорогого стоило.

– Это наикратчайший путь её получить, – приврал я, стараясь придать своему юному тщедушному телу более внушительную позу. – Дракнярд обещал исполнить любую услугу в обмен на Коготь.

– Серьёз-зно-о? – протянул Арнео, настолько округляя глаза, что они почти что приняли очертания идеальной окружности. Я кивнул головой и спокойно подтвердил:

– Абсолютно.

Наш бог задумчиво потёр свою козлиную бородку, оценивающе поглядел на меня, как если бы решал, не солгал ли я только что. Но первым подал голос воевода.

– Тогда чего мы здесь расселись? – резко возвращая себе хорошее настроение, поинтересовался Далсинор. После чего быстрым движением снял с пояса топор и угрожающе приподнял его. – Гномье чутьё любой камень влёт отыщет!

– Там внизу два дракона, которые могут ожить в любой момент. Да уйма иных ловушек в придачу. Достаточно сложные условия для преодоления «влёт». Да и у меня пока нет настроения думать обо всех этих проблемах. Я только встал, и мне ещё никто завтрак не приготовил.

– Более наглого человека я ещё не встречал!

– Не переживайте, почтенный Далсинор, второго такого типа вы и не встретите. Он у нас уникальнейшая исключительность с величайшими мозгами не от мира сего. Вселенски эксклюзивная редкость! – тут же подсуетился Арнео сделать мне приятное, но я слишком хорошо слышал неискренность в его словах. Он плохо старался. – Однако, давайте действительно поедим да отдохнём с часик. Это разумно. Путь действительно может оказаться долгим, а девочка устала.

– Ничего я не устала! – тут же возмутилась Элдри, но её никто не воспринял всерьёз. Присутствие ребёнка являлось идеальным поводом для трёх солидных мужчин устроить привал и отдохнуть самим.

После незабываемого по своим красотам пикника (не часто трапезу сопровождают виды вмёрзших в магический лёд разъярённых драконов и зияющий тьмой провал, наверняка и являющийся входом в древнее хранилище легендарной расы Джух-аджха), мною овладело сильное желание как можно скорее выбраться на поверхность. Мне надоело бродить по бесконечным тоннелям и созерцать каменное небо.

– Так это всё-таки место червелицых? – украдкой спросил я мнение Арнео, пока Далсинор превращал свою горелку в нечто невероятно компактное, а Элдри целительствовала, пытаясь снять отёк с моего лица.

– Пока не знаю, но скоро всё выяснится.

Больше мы не разговаривали. Упаковали оставшиеся вещи, да приступили к спуску. Витая сетчатая металлическая лесенка была старой да скрипящей. Местами её до неузнаваемости покрывали пыль и обрушившиеся камни. Порой ступеньки отсутствовали до трёх сразу. Тогда приходилось перепрыгивать пустоты. И хуже всего приходилось не приспособленному для подобного гному. Элдри, пищащую и закрывающую от страха глаза, хотя бы швырял мне Арнео. Иногда мы с ним менялись ролями. А вот с Далсинором бы такой номер не прошёл! Воевода предпочитал логике горделивое сумасбродство. И, как результат, его коротким ногам приходилось делать прыжки самостоятельно. Но тяжёлая броня прибавляла слишком много веса массивному телу. В результате он приземлялся на нижестоящую ступеньку и по инерции чуть ли не скатывался вниз.

– Ну, и кто из нас самый умный? – едко произнёс Арнео, когда мы всё же достигли конца спуска.

– Я, – честно ответил я ему. То, что он додумался с самого верха тянуть верёвку, чтобы на обратном пути можно было хоть как-то перебраться через пролёты, ещё ни о чём не говорило.

Бог откровенно насупился, но, махнув зачем-то в сторону рукой, отвернулся от меня да сделал несколько по-хозяйски уверенных шагов вперёд. Очень правильно сделал. Лично я бы уже туда не стал ступать.

– Епическая сила! – вроде бы Арнео сказал «эпическая», но я до сих пор не уверен. Он говорил слишком быстро и чрезмерно эмоционально, чтобы тщательнее следить за дикцией. Так что пишу именно то, что услышал. – Совсем без предупреждения, да?!

Подобные выкрики были связаны с тем, что мой многострадальный мир едва не лишился телесного воплощения своего незадачливого хранителя. Из-под плитки за крошечную долю секунды резко взвились вверх струи огня, выходящие из неприметных сопел. Не будь божественные ноги обуты в сапоги из кожи красной пустынной саламандры, то Арнео, от боли отстраняясь в сторону, тут же попал бы в одну из четырёх раскрывшихся там ям с зазубренными металлическими штырями. Но пафосная обувка (не по углям же напоказ ходить?!) сделала своё дело. Немного потанцевав на месте, чтобы огонь не перекинулся на одежду, Арнео дождался, когда пол вернётся к первоначальному виду, и в два прыжка очутился на прежнем месте.

– А меня-то все спрашивают, зачем они мне, – ласково поглаживая носки подпалённых алых сапог, сказал он. – Как чуял, что жароустойчивые нужны!

– По лаве в них всё равно не погуляешь, – равнодушно пожал я плечами.

– Завидуй молча!

– Как дальше-то идти? – хмуро вопросил гном, тоже не проявляя ни малейшего интереса к эксклюзивной обуви, и Арнео, с горечью распрямляя спину, начал высказывать весьма практичную мысль:

– Нам не пройти без существенной магической поддержки или роты добровольцев. Так что, может… Странник, ты мен слышишь вообще?!

– А? Чего? – меня заботило иное. – Где опять Элдри?

– Я здесь!

Возглас раздался с высоты трёх метров. Увидеть так высоко над своей головой хоть кого-либо я не ожидал, а потому вздрогнул и только потом посмотрел на источник звука. На узеньком, шириной в полторы ладони взрослого мужчины выступе с желобком для масла или для иной другой горючей жидкости (с лестницы это хорошо можно было разглядеть) спиной к стене находилась девочка. Она медленно продвигалась вперёд, хотя ступала вполне уверенно.

– Даже ребёнок знает, как обойти подпольную гадость! – свысока прокомментировал я, ставя точку в начатой Арнео беседе, и, уверенно поднявшись вверх по лестнице, тоже переместился на выступ. Уже не так уверенно. Передвигаться по нему мне было значительно неудобнее, чем Элдри, но всё же возможно… если привязать к животу мешок с поклажей, которую я в отличие от своих спутников не оставил наверху.

Почтенный Далсинор трижды едва не сверзился самым непочтительным образом, хотя прилип передней частью своего тела к камню так, словно майский клещ к сочной заднице, да ещё и помогал себе миниатюрными подобиями на кирки. Раз за разом он втыкал их в стену под определённым углом и использовал как дополнительную точку опоры. Гномья хитрость вызывала у меня лёгкую зависть. Ведь если бы не природная щуплость, то проявить незаядлую сноровку и эльфийский акробатизм у меня бы не вышло, хотя Арнео, обладая конституцией куда как массивнее моей, их проявлял! Видимо, не раз сбегал по различным карнизам от обманутых мужей.

Несмотря на то, что, когда мы остановились над нужным местом и сбросили мой мешок с поклажей на пол, ничего не произошло, прыгать самим всё равно было страшновато. Однако Далсинор, не выдержав долгого занимательного обсуждения между мной и Арнео о том, кому из нас стать первым, добровольно вызвался в первопроходцы. Его ноги только что не проломили в плитке две дыры. Грохот раздался такой, будто бы у нашего гнома не только куртка и штаны сверкали металлическими пластинами, но и скелет оказался чугунным. От этого звука я тут же судорожно вцепился пальцами за выступ и вовсю уставился на пугающих меня драконов. Бестии не пошевелились. Но их недвижимость по-прежнему выглядела фальшивой.

– Не. Спят ещё, – пробормотал Арнео. Я глянул на него и понял, что он смотрел туда же куда и я, а потому позволил себе признаться:

– Всё равно вниз не хочется… Может вы сами, а я обратно? Верёвку на лестнице покараулю.

– Это ты слово рептиоиду давал. Так что давай быстрее уже!

Логика в этих словах имелась. Поэтому я тяжело вдохнул и выдохнул воздух, а там и сделал шаг вперёд. Приземлиться мне довелось в нескольких сантиметрах от гнома. Специально старался так близко, чтобы какую пакость не задействовать. Вскоре рядом, также впритык, появился и Арнео. Элдри пришлось ловить. Девчонка отчаянно не хотела поломать себе ноги и рискнула спрыгнуть только мне на руки.

– Молодец, девочка! – похвалил её Арнео. – Настоящий подвиг совершила.

– Правда?

– Правда, – бог мягко потрепал её по волосам. – Я бы сам в грязные лапы такого вонючего мужика в жизнь бы не решился спрыгнуть. Он же смердит на версту!

– Если я один здесь комфортной ванны с горячей водой не замечаю, то вы уж покажите её мне! – фыркнул я.

А то от них всех дорогими благовониями несло!

– Ага. Обязательно! Но пока, раз все в сборе, – потёр ладонь о ладонь Арнео, – давай. Веди нас, Странник. Вперёд!

Непроизвольно я мрачно взглянул на самого могущественного члена команды, но, дав указание Элдри как вернее держать магический фонарик, первым подошёл ближе к вратам. И, стоит сказать, они никак не походили на нечто приличествующее моему родному миру. Их зигзагообразный стык створок и глянцевая сверкающая монолитная поверхность, без единого узора, больше подходили миру технологическому.

– Обычно на такое где-то электронный замок рядом быть должен, – озвучил я, не зная, что делать дальше. Ужас Глубин дал указание войти, но как-то умолчал, что существовала проблема с отпиранием прохода.

– Какой замок? – нахмурился гном.

– Это один из типов магической щеколды. Её чаще возле ворот размещают, а не на проушины вешают как обычный замок, – бросив на меня грозный взгляд, недовольно объяснил Арнео. – Но, полагаю, на сей раз наш мудрец-Предвестник ошибся. Здесь использовано кое-что иное. Мне знакома эта архитектура.

– Раз знакома, то и открывай сам, – с облегчением заключил я да сделал шажок в сторону.

– Легко сказать! – хмыкнул бог, не сдвигаясь с места. – Видишь слева в верхнем углу кусочек синего льда?

– Элдри, посвети… Вижу, – я протянул было руку, но…

– Не трогай!

– А что?

– Это часть ключа. Его ни в коем случае нельзя вытаскивать, иначе створки запаяет намертво.

– Часть ключа или охранная система? – ехидно решил уточнить я.

– И то, и другое. Такую же субстанцию надо разместить справа внизу… Вот здесь, да… Тогда врата откроются.

– А взять её предполагается у них? – скептически поинтересовался Далсинор, указывая большим пальцем себе за спину.

Интонация и жест совсем не походили на стиль воеводы Амонранда, но… с кем поведёшься, что ли?

– Ну, я так понимаю, что в округе больше нигде залежей магического льда Джух-аджха нет, – напоказ осматриваясь по сторонам, развёл руками Арнео. – И вопрос теперь заключается в том, чего наши яйца не хотят больше: будить драконов или… разбудить в дракнярде лютого зверя?

– Дракнярды же самые добрые существа на свете, – с энтузиазмом напомнил я.

– Элдри была права, – театрально громко вздохнул Арнео. – Не хотелось признавать, но нам попался какой-то недобрый дракнярд. Раз он хранитель големов, то запросто наши потроха наизнанку вывернет и в галерею косточки снесёт.

– Погодите. Для открытия ворот надо дойти до противоположной стены по полу, полному смертельно опасных ловушек, – задумчиво начал перечислять Далсинор. – Потом нужно как-то отколоть кусок льда, сразиться с древними драконами, не наступая на потайные пластины, затем обтесать лёд до нужной формы… Чем? Топором? Мечом? Ножом?… Да кто такие замки и ключи делает?!

– Я бы сказал, что хозяева подобную отмычку на всякий случай оставили, – спокойно сообщил Арнео. – Настоящий ключ явно попроще.

– Ой! Я хочу научиться правильно камни тесать! – мечтательно воскликнула Элдри и затараторила: – Это мало кто умеет. Я вот пробовала булыжник о булыжник бить, но он даже надвое не раскололся. А в другой раз…

Я сначала с недовольством глянул на девочку, но затем задумался над сказанным ею и гномом. В их словах имелась истина – как-то чрезмерно подвигов требовалось свершить. И после победы над драконами ещё и камни шлифовать?!

– Лайрэм, а камень обязательно должен быть такой же? Тютелька в тютельку?

– Не. Когда при мне открывали подобные ворота, то в отмычке было веса раза в четыре поменьше.

– Тогда что нам мешает попробовать аккуратненько кусочек от образца отколоть? Так, чтобы он не выпал. Выйдет – пойдём вперёд. Не выйдет, так… знаем, что дальше делать. Все согласны, что лучше с дракнярдом повоевать, чем с этими огромными плотоядными тварями?

– Ах, ты подлец! – с искренним восхищением воскликнул Арнео и тут же направился к вратам.

Там он беспрепятственно отколол кусочек от льда, вмурованного в нишу, и поместил его в едва приметную выемку с другой стороны. Тут же что-то тихо тренькнуло, и створки быстро и бесшумно разъехались в разные стороны. За ними оказался тоннель, полностью повторяющий форму входа. Его вид заставил нашего бога поморщиться. И вскоре стало ясно почему.

– А я-то хотел предложить рядышком дыру киркой пробить… Тьфу!

– Да. Определённо, не вышло бы, – подтвердил гном, хмуро осматривая горную породу, и первым зашагал вперёд. Путь себе он освещал не пойми откуда взявшимся у него ещё одним стеклянным шаром со мхом.

– Откуда он его взял? – тихонько поинтересовался я у Арнео. Тот только пожал плечами, корча изумлённую рожу, и мы пошли следом.

Элдри старалась жаться ко мне. Я подумал и не стал отпихивать её. Может вытаскивать меч и не так удобно стало бы, зато у меня появилось живое прикрытие.

 Выглядела девочка донельзя испуганной. А вот хранитель мира, напротив, приобрёл по-настоящему опасный и сосредоточенный вид. Таким мне его ещё не доводилось видеть. И мне не особо нравились перемены такого рода в тех, кого я считал хорошо изученными экземплярами. Поэтому я основательно расслабился, когда он начал щуриться с привычной хитринкой и что-то беспрерывно бормотать себе под нос. Таким идиотом он мне нравился больше. Правда, в какой-то момент я не выдержал:

– Да чего ты там шепчешь?!

– А?

– Шепчешь чего?

– Собрались как-то бог, предвестник гибели миров, глава гномьих войск и зелёный ученик мага из хранилища Джух-аджха древний артефакт добывать… Нет! Опять не то!

– В смысле не то?

– Да я хочу написать начало баллады, а, как ни кручу, всё на тривиальный анекдот похоже.

– Не особо улавливаю, что ты находишь смешным, но, может, тебе описать, что шли мы сначала убивать Ужас Глубин, а уже потом он нам задание выдал?

–Угу. Гениальность из тебя так и прёт, – скривился Арнео и, осознав, что я его так и не понял, произнёс: – Это снова не то!

– Тогда сам думай, что тебе там подходит! – сердито нахмурил я брови. – Только молча думай.

– Эй, вы это видели?! – вдруг, резко останавливаясь, оглянулся на нас гном.

– А что ты видел? Что-то страшное? – тут же спросила Элдри и ухватилась за меня ручонками покрепче.

– Не уверен, – замялся Далсинор, поняв, что мы с Арнео тоже ничего подозрительного не углядели. – Но вроде бы там, правее, что-то проползло. Или пробежало.

– Давай-ка посмотрим.

Наш бог сделал огромный шаг вперёд, театрально привстал на одно колено и выпустил сразу с пару дюжин фонариков. Крошечные шарики ринулись в разные стороны, полноценно освещая пространство. Далсинор тут же прикрыл ладонью глаза, а мне пришлось утирать набежавшие слёзы. Я отвык от столь яркого света.

– Ого-го, – словно в шоке протянул Арнео, и я постарался сосредоточиться. Чего он там увидел в конце концов?!

– Пауки! – завизжала Элдри и, высоко подпрыгивая, только что не взлетела ко мне на шею. – А-а-а!

– А ну стой на месте! – грозно приказал ей я и, наконец-то, смог всмотреться вглубь коридора.

– Морьяр, ты их видишь? Они такие жуткие!

– Да, – согласился я. – Лучше бы это был кто другой.

– Бабочки! Пусть они станут бабочками!

Насекомые боялись света, поэтому мне довелось увидеть лишь парочку запоздавших укрыться в каком укромном уголке. Но и их вида хватило, чтобы сделать вывод, что больше мне такую пакость видеть не хочется. Совсем. Никогда. Пауки эти были размером чуть меньше рыси и обладали несвойственными для вида тринадцатью ногами. Мохнатые брюшки казались упитанными, несмотря на явное отсутствие пищи. А мельком увиденная челюсть со жвалами вызывала инстинктивную дрожь и мурашки. Я едва смог задать вопрос:

– Что это такое, Лайрэм? Знаешь?

– Это арахджнеи… И да, Элдри. Лучше бы это были бабочки!

– Спасибо за название, – проворчал я. – Как-нибудь потом поищу по словарю подробное описание. Но сейчас то можно краткую справку о том, что это за твари?!

– Они для Джух-аджха были чем-то вроде сторожевых собак для людей. Так что ты угадал, Странник. Мы действительно столкнулись с долбанным наследием червелицых… Добро пожаловать в ожившую легенду!

– Я мало что понял из сказанного, уважаемый Лайрэм, – обеспокоенно признался Далсинор. – Возможно прояснить, чем эти пауки опасны, и как с ними бороться?

– Одного их укуса будет достаточно, чтобы кости во всём теле утратили свою жёсткость. Мы превратимся в лежащих, едва барахтающихся каракатиц и погибнем от этого. Если погасим свет, конечно. Света арахджнеи боятся. Но гибнут только от воды.

– Значит, они не будут нас есть, когда убьют? – удивился я, и Арнео ответил:

– Если мы не мумифицируемся, то не станут. Они кристаллическую пищу предпочитают.

– Воды не так много осталось, – проверяя бурдюк на поясе, сообщил Далсинор.

– Я ощущаю, что в воздухе достаточно влаги. Лайрэм, может тебе сконцентрировать её и распылить?

– Ни за что! У меня до сих пор живот крутит, и зуб плохо растёт! – неожиданно рыкнул Арнео. – А я вам ещё должен и комфорт обеспечивать?! Нет уж! Превратитесь в любителей живой природы. В защитников исчезающих древних видов! Свет менее энергозатратен. Так что буду светить и идти вперёд!

С этими словами он действительно поднялся с колена и шустро зашагал дальше. Скромный фонарик Элдри никому доверия не внушал, так что мы стайкой ринулись вслед за богом.

– Да что на тебя нашло? – тихо спросил я Арнео, маскируя желание держаться как можно ближе к самому приспособленному к выживанию спутнику за интерес к его личным проблемам. – Воздействие простейшее! Да и ты же уже основательно оправился на самом деле. И зуб у тебя вырос. Я заметил.

Бог косо и зло взглянул на меня, но почти сразу изменился в выражении лица.

– Мне нужно было выплеснуть эмоции. Их сдерживание меня ослабляло.

– Что тебя расстроило?

– Только так, чтобы эти двое не слышали…

– Да они вроде не так близко, а дальше им и никак. Сам понимаешь.

– Тогда… Тогда просто постарайся понять, что я не просто дружил с богом этого мира. Я считал, что знал его в чём-то лучше себя самого. Он… он был моим старшим братом, Странник. Братом! Братом и учителем, с которым мы, как я думал, не имели сокровенных тайн друг от друга.

– То есть сейчас ты думаешь иначе? – уточнил я.

– Конечно! – эмоционально воскликнул мой собеседник. – Я воевал с Джух-аджна. Я их ненавидел за… Неважно за что. Я их уничтожал, и мой брат горячо меня поддерживал.

– Но они не смогли бы построить здесь своё хранилище без ведома бога.

– Да. Ты прав. Не смогли бы.

– О-о-о! – внезапно осознал я. – Твой брат скрыл это от тебя.

– Зато теперь хотя бы стало ясно, отчего пределы Амонранда не затронули разрушения. Уверен, что где-то здесь работает голем по поддержанию небольшого фрагмента мира… А я-то самодовольно прикрепил края к прочим связям и успокоился, что не надо мучиться с этой частью!

– Стоило бы и проверить, – добавил я капельку своего порицания, но Арнео отчего-то разозлился так, как будто я вылил на него целое море упрёков… которые он и заслуживал, между прочим!

– Рот свой закрой, а. И без тебя тошно!

– Прости. Я не знал, что тебя снова вот-вот начнёт тошнить.

С этими словами я отошёл от бога на пару шагов. Мне хватило его недавних приступов.

– Морьяр, а что это за налёт на камне? – меж тем обратила моё внимание Элдри.

– Пыль.

– Но она другая. Когда мы шли раньше, она была такая рыжая. Бурая. А эта серая.

– Действительно, – нахмурил брови гном. – Такой под землёй не бывает.

Я осторожно мимоходом провёл пальцем по камню и уставился на оставшийся на нём порошок. Кожу немного зажгло, доказывая, что грязь действительно была необычной.

– Лайрэм, постой. Тут у нас… Непонятки какие-то.

– Что там у вас за непонятки? – недовольно заворчал бог. – Вперёд пошли! Шагом марш!

– Погоди. Тут всё намеренно чем-то обсыпали. И раз намеренно, то нужно разобраться сначала, что к чему.

– Ладно. Показывай.

– Вот, – я сунул ему под нос свой палец. – Повсюду такое.

– А что это?

– А ты сам не можешь состав определить, что ли? С магией это же ерунда.

– Могу тебе составляющие химические элементы назвать. И всё. Ни слова не скажу о том, как они связаны, и что из всего этого следует.

– Зачем так издеваться-то как на экзамене?!

– Твою мать, Морьяр! – грозно уперев руки в бока, перешёл к обстоятельному просвещению меня Арнео. – Я маг уж как уйму оборотов миров вокруг их светил. Но ты ведь в курсе, что даже в Чёрном Ордене Алхимики – это отдельное направление?

– Да, но основы учат все неофиты.

– А вот у светлых магов, к которым я принадлежал, принадлежу и, скорее всего, буду принадлежать, – быстро протараторил бог, косо поглядывая на свидетелей нашего разговора, – основы зельеварения в разы проще, чем в Ордене. Поэтому считай, что тут я признаю – истинный эксперт по всяческим порошкам и эликсирам у нас ты! Так что давай самостоятельно определяйся, что это за хрень. И пошустрее!

– Хм, – кашлянул я и, услышав от Арнео все составляющие элементы, заключил. – У меня, конечно, есть предположение…

Не имея под рукой никаких возможностей провести идентификацию с помощью химических компонентов, я перешёл к выявлению наиболее ярких физических свойств. И начал с того, что потёр порошок между пальцами. Жжение тут же усилилось. Затем осторожно понюхал. Запаха никакого не чувствовалось, но зато легкие защипало. Поэтому к вкусовым характеристикам приступил я ой как несмело. Но иначе было никак.

– А! – резко завопил я, едва кончик языка коснулся крошки порошка.

– Что с тобой?! – пуская слёзы, запереживала Элдри.

Бог и гном тоже выглядели обеспокоенными. Наверное. Не уверен, ибо я был занят не их созерцанием. Я принялся как можно быстрее вытирать язык рукавом своей рваной рубашки… Грязным и гадким рукавом! Бе!

– На, запей! – жалостливо протянул мне свой бурдюк Далсинор. Но я, высовывая язык максимально далеко изо рта, энергично отрицательно покачал головой. – Да запей ты эту гадость! Чего как пёс стоишь, язык на сторону?!

– Жам зазгком абзалался, – ответил я.

– Что?

Я снова обтёр язык. И ещё раз. А после этого, осторожно втягивая его обратно в рот, повторил:

– Сам щенком обзывался.

– Всё в порядке, Морьяр? – с надеждой воззрилась на меня Элдри.

– Да. В порядке. И я определил, что это за порошок. Это жгучий капройник.

– Это тот, который при соединении с водой, да? – поинтересовался Арнео с неприкрытым воодушевлением. Кажется, он испытывал счастье от того, что название было ему знакомо.

– Да. Он, – ещё раз вытирая язык, подтвердил я. – При попадании влаги соперничает по едкости с желудочным соком дракона. Так что мы правильно не стали пауков губить.

– Ха! Говорил я своему первому наставнику, что та глава была лишняя!

– О чём ты?

– Я так и не выучил это грёбаное заклинание распыления! – сознался сияющий бог. – Помню даже страницу по содержанию книги… но я его так и пролистнул, и никто этого не заметил. Ну, и как результат, я сейчас спас всех нас, элементарно ничего не делая.

– Мне думается, что тебе всё же стоит выучить его, – спокойно сказал я, хотя ощущал обиду за обманутое доверие. – Оно же примитивное. Можно и самостоятельно догадаться как, что и к чему.

– Можно. Но смысла я в этом пока так и не обрёл.

– Давай я тоже не буду учиться распылению, Морьяр? – оживилась Элдри. – Видишь, Лайрэм говорит, что полезно его не знать.

– Выйдем отсюда и первым делом выучишь!

– Эти бедненькие Джух-аджха никак не рассчитывали, что в их обитель заберутся такие долбоё… ха-ха-ха! А тут мы во главе с героем из героев! – истерично засмеялся Арнео, едва все вновь двинулись вперёд. – Мы играем абсолютно не по правилам!

– Но и они не соблюдают наши, – хмуро отозвался Далсинор, поудобнее перехватывая топор.

– Да полно вам, почтенный, к чему вы так?

– Да к тому, уважаемый Лайрэм, что мы здесь не одни.

И правда. Недалеко от нас стояла статуя из камня глубиной цвета похожего на синий сапфир. Она была необычной формы, отдалённо напоминающей паучью, но, несмотря на множество рук и ног различной длины, тело и голова вполне подошли бы гуманоиду. Такому, который повыше. Метра в три так высотой. Солидные размеры статуи… Хотя, нет. Не статуи. Статуи не умеют двигаться.

– Голем. Это голем! – восхищённо выдохнул я.

Более совершенного создания мне ещё не доводилось видеть. Обычно, чтобы их творения могли двигаться, магам приходилось соединять жёсткий материал основы конструкцией из пружин и рычагов, заменяющей суставы и мышцы. У этого голема ничего подобного не было. Камень мягко перетекал с место на место, лишая искусственное создание хрупких изъянов. Голем двигался плавно и при этом стремительно. Он дышал мощью. От него исходила опасность… А потому чрез мой восторг очень быстро пробилось ощущение тревоги.

– Спина к спине! – скомандовал Арнео, как самый опытный из нас. – Девочку внутрь круга. Их может быть больше одного!

Мы очень быстро перестроились, но моя позиция мне не нравилась. Я стоял лицом к уже пройденной части тоннеля и не видел голема. Кроме того, гном задышал так, будто готовился разжигать огонь в остывшей кузне. Это мешало прислушиваться.

– Он идёт к нам! – боязливо взвизгнула Элдри. – И он… О-о-о!

– Что там «о-о-о»? – потребовал разъяснения я, но, подумав, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, обернулся.

Арнео загораживал большую часть обзора. Хранитель мира поднял руки, создавая стеновой огненный щит. Размытые краски пламени искажали реальность, но голем был уже достаточно близко, чтобы такая оказия не мешала рассмотреть его подробнее.

Действительно. Это было самое странное существо из тех, что мне доводилось видеть! Моё первоначальное убеждение, что для создания голема послужил некий камень, разошлось по швам вместе с обращением в прах многих аксиом из книг по основам големостроения. Где хоть какой-то жёсткий материал?! Вблизи стало ясно, что твёрдость была всего лишь хорошей иллюзией, основанной на моей вере. На самом деле его тело состояло из вещества, внешне похожего на мармеладных мишек – детской сладости, что мне довелось попробовать в одном из миров. И даже больше. Не тело, а некий скафандр. Внутри упругого, эластичного материала по желобкам беспрерывно перемещались оранжевые червеподобные твари. От них не исходило ощущение жизни, так что я сделал свой вывод, что они-то и являются големами на самом деле.

Их можно было сравнить с ульем или муравейником. Уйма созданий действовала слаженно ради одной единственной цели – управления жутким телом. И им это весьма и весьма удавалось! Где-то черви соединялись друг с другом и вытягивались, приобретая крепость кости. Где-то они заменяли мышцы. И я легко понимал, насколько бесполезен оказывался против них мой меч или топор Далсинора. Любая оторванная конечность могла запросто срастись, стоило бы этим големам вновь подтянуться друг к другу.

Однако убеждённость гнома в силу честного железа превосходила логику. Или же он просто-напросто так и не понял, с чем столкнулся. Но, как бы то ни было, Далсинор ринулся в атаку. Арнео, чертыхаясь, едва успел притушить свой щит, чтобы главу войск Амонранда не спалило дотла. Голем тут же оживился, суетно задёргался, привставал на задние конечности и сделал выпад.

– Ха! – бойко завопил Далсинор, уворачиваясь от заострившейся лапы, и ловко отсёк часть мармеладной массы.

Арнео, не прекращая поддерживать щит на слабой мощности, попытался спалить оторванный кусок голема, но только немного оплавил края. К высоким температурам наш противник оказывается имел великолепную устойчивость. А дальше, полностью подтверждая мои догадки, лапа змеёй шустро подползла к основному телу и в считанные мгновения соединилась с ним.

– Ха! – вновь делая замах топором, заорал не отчаявшийся Далсинор.

Подвиг свой он повторил, но толку от этого вышло так же ни на грош.

– А ну давай обратно в круг! – прикрикнул на гнома Арнео. И воевода, едва уворачиваясь от удара по голове, послушался. После чего задал вопрос, который не переставая вертелся у меня в голове:

– Как же его уничтожить?!

Обычно големов не уничтожали, а обездвиживали, разрушая хрупкие связки. Смысл дробить камень? Сам вновь станет обычным булыжником, когда иссякнет поток энергии… Энергии…

– Ату его молниями! – опомнился я.

Для «оживления» глыб использовались разряды на сердечник. Через него же големы впитывали в себя силу для поддержания существования. Новый электрический разряд мог нарушить баланс.

– Не мели ерунду! – отозвался со злостью Арнео. – Если бы Джух-аджха придерживались традиционных технологий, то ни за что не стали бы столь великой расой!

– Ну, вдарь, а?! – с надеждой жалобно попросил я.

Мне очень казалось, что я прав. Руки прямо-таки чесались набросить на голема собственную электрическую сеть, но… мне не хотелось, чтобы после победы меня сразу же и похоронили. Я был уверен, за моей аурой есть кому следить. Во мне горело убеждение, что кто-то там наблюдает за мной и с энтузиазмом молит небеса: «Ну, вдарь, а? Вдарь, и тогда моя тоскливая обязанность следить за тобой завершится!»

«А вот ничего подобного!» – неизвестно на кого огрызнулся я.

Вот если во мне и имелось чего чрезмерно много, так это упрямства. Я мог стойко претерпевать любые лишения, если оно требовалось. Я мог запросто изводить даже богов своими регулярными сообщениями на одну и туже тему. Я мог с лёгкостью доконать любого, чтобы достигнуть своей цели, какой бы дурной она ни была… Хм. Вот зря я сейчас про дурные цели вспомнил. Но, если в общем, представлять себе, как некто грызёт локти, глядя на моё сопротивление, мне было так приятно, что оно придавало мне силы стойко блюсти поставленное Хозяевами ограничение.

– Да вдарь ты по нему! – выкрикнул я, когда понял, что Арнео решил проигнорировать мою тихую просьбу.

Бог от моего крика вздрогнул, затем поглядел на меня унылым взглядом, но по итогу на миг ослабил щит. И, хотя его огонь не особо-то и наносил вред голему, тот резво двинулся в нападение. Передние лапы твари нависли над Арнео, и только мига не хватило, чтобы они проткнули его насквозь – гном мастерски успел перерубить их. Голем инстинктивно подался назад, и в этот момент три молнии прожгли в нём дыры, тут же затянувшиеся.

– Видишь?! – ещё более зло спросил Арнео. – Есть другие идеи, как его уничтожить?

– Бей его всем, чем можешь! – выдала гениальную мысль Элдри и закрыла лицо ладонями.

– У всех и вся есть свои слабые места, – постарался спокойно рассудить я. – Может, нужно больше света? Может, холод? Может, навеять тоску?

– А ещё я слышал сказку про дракона, который лютовал, пока его не поцеловала прекрасная королевна. Типа ему любви не хватало!

– А-а-а! – протяжно завопил гном, до которого всё-таки дотянулась одна из лап. Она тут же утратила прежнюю жёсткость, становясь похожей на щупальце, и крепко обвилась вокруг тела Далсинора, готовясь переломать ему все кости. Бездействовать дальше было нельзя. Шпага Арнео нынче и вовсе не годилась для подвигов. Так что я вытащил меч и ринулся в бой. Что поделать? Оставалось надеяться, что по ходу пьесы получится со всем разобраться, потому что ни убежать, ни как-либо ещё потянуть время я не мог.

Уклоняться при моём телосложении у меня всегда получалось очень хорошо. А натренированная интуиция основательно помогала. Не скажу, что я обладал даром предвидения в полной мере, скорее, я уже достаточно раз пожаловался на его скудность, но, как и любой опытный маг, я мог с высокой вероятностью просчитать ближайшие события. Подобное простаки называли хорошим везением. Однако, удача то или нет, но у меня получилось в несколько шагов оказаться на удобном для нанесения удара месте. Отрубленная от тела конечность тут же обмякла, давая возможность гному выбраться из смертельной хватки. Могу поспорить, что сам я не выдержал бы подобного стискивания, но Далсинор держался молодцом и даже поднял оброненный топор да попытался в отместку нашинковать голема словно капусту.

– Все в строй! – завопил вдруг Арнео.

Его командирский выкрик подействовал даже на меня. Я задумался над тем, какое право он здесь имеет отдавать приказы, только когда оказался за спиной бога. Но праведно возмутиться не получилось, потому что раздалась новая команда:

– Закрыть глаза и задержать дыхание!

Проявлять свободолюбие я не стал. Всё-таки голем не принадлежал моему миру, а, значит, Арнео сейчас пытался выжить. Битва с таким существом всерьёз угрожала его существованию. Поэтому на несколько секунд я замер, выполняя чужую волю. Кожа ощутила несколько сильных порывов ветра.

– Резко выдохнуть и назад!

Про открытие глаз Арнео умолчал, но я всё-таки раскрыл веки и почти сразу увидел, как Далсинор проделал тоже самое. Затем мы дружно сделали четыре шага назад. Лишь Элдри, продолжая прятать лицо в ладонях, осталась на месте. Мне пришлось ухватить её за плечо и придвинуть к себе.

– Зачем всё это? – растеряно шепнул гном, и я пожал плечами:

– Сам пытаюсь понять. Но пока мне кажется, что нашему магу напоследок разыграть меня захотелось. Это самый логичный вариант, так как ничего иного рационального в таком идиотизме нет. А вот, если представить, что его цель выставить меня дураком напоследок, то всё сходится.

Далсинор окинул меня взглядом, полным подозрения. Судя по всему, сперва ему хотелось возразить мне, но потом он представил, каким могло бы стать его последнее желание и… Да. Для опровержения у него не нашлось слов. А тем временем Арнео определённо чудил. Продолжая вовсю размахивать бесполезной шпагой, он кое-как ухитрился стащить с пояса бурдюк с водой да ещё и открутил его крышку, чтобы выплеснуть содержимое на голема. Однако влага не успела коснуться пола, как превратилась в сотни снежинок, закружившихся метелью. Я с надеждой воззрился на неуничтожимое чудовище, но мороз не придал его телу ожидаемой хрупкости.

– Это бесполезно! – с досадой прокомментировал я старания бога, но тот обернулся на миг, давая различить ехидную ухмылку на его лице…

Что же я упустил?

– Я ещё всех вас тварей убью! Всё наследие Джух-Аджна в пыль растопчу! – пригрозил Арнео, на пару мгновений сжимая ладони в кулаки, а затем вновь создал огненный щит, но на этот раз пустил его волной вперёд себя.

Снег, облепивший голема, тут же растаял и… в дело вступил принесённый ветром порошок капройника. Едкая жидкость разъедала искусственное тело на глазах. Я тут же постарался выровнять дыхание, чтобы ни в коем случае не начать потеть. Мне не хотелось превращаться в лужу булькающей коричневатой массы.

– Ну, вот, – довольно заключил бог, осторожно наступая на сумевшего выбраться червячка. Раздался хруст, какой бывает в сельских домах, когда девки начинают гадать на давленых тараканах.

– Спящие драконы, странные пауки, а теперь ещё и эта гадость, – недовольно процедил сквозь зубы Далсинор. – Я думал, что знаю пределы Амонранда от и до!

– Увы, но чаще всего так и бывает. Именно то, в чём мы уверены и приносит нам больше всего сюрпризов, – заметил Арнео с высоты прожитых лет.

– Мне просто любопытно, уважаемый Лайрэм. Если это всё не Ужас Глубин, то что из себя представляет он сам?!

– Бросьте, почтенный! Неужели вы ещё не поняли, что Ужас Глубин это совсем не нечто живое?

– А что же это тогда?

– Это не существо, а место. И очистить его от скверны задачка сверхсложная. Тут и бог не всякий справится.

– Не всякий бог? Если речь о нашем боге, то никакие достойные деяния невозможны. А прочих нечего оскорблять.

– Зря вы так.

– Артондол – это проказа нашего мира.

– Зато понимаете…

– Если я что и понимаю, так это то, что вы двое, – он, внезапно рассвирепев, поочерёдно указал на меня и на Арнео толстым пальцем, – стараетесь обдурить меня, как только можете! Так что радуйтесь, что мне это пока всё равно. Позже я напомню, что вы здесь только из-за своей ошибки… И раз не смогли оказаться в нужное время в другом месте, то светите поярче, уважаемый Лайрэм!

– Свети ему поярче, – тихо заворчал Арнео, едва Далсинор отошёл в сторону. – Распоряжаются богом как хотят, а всё недовольны.

– Да он прав! Ты сбавил интенсивность свечения, и вокруг сразу пауки зашастали.

Хранитель мира сердито вздохнул, но всё же послушно зажёг фонарики с прежней силой. После этого все мы вновь зашагали вперёд, не забывая оглядываться назад, пока не остановились в округлом зале с куполообразной стеклянной крышей. Возможно, это была всего лишь качественная иллюзия, но вид за стеклом идеально походил на ночное зимнее небо, полное ярких звёзд.

– Красиво как, – заулыбалась Элдри. Я и сам улыбнулся. Мрак подземелий излишне давил на меня.

– И где же тут алмаз размером с ладонь? – требовательно произнёс вслух Арнео и, потирая ладони, принялся осматриваться по сторонам. – Где он, мой камушек?

– Около той штуки в центре, – логически поразмыслив, указал я на пьедестал.

– Не, – поморщился бог. – Туда ходить не надо. Убеждён, что там делать нечего. Будет полный пиз… хм… Только на ловушку какую напоремся.

– Камень точно там, – вставил своё слово Далсинор.

– Понял? Нас уже двое, – отозвался я, хотя ощущал тоже самое, что и Арнео – подходить к пьедесталу никак не следовало. – И не забывай про гномье чутьё.

– А что, гномье чутьё как-то с тобой связано? – начал было со всей язвительностью бог, как воскликнул. – Вот же! Как же вы это первыми углядели?!

Чтобы понимать, что это я там первый углядел, я пододвинулся ближе к Арнео и уставился в том же направлении, что и он. М-да. С этого ракурса и впрямь было видно Коготь. Камень оказался вмурован в ножку пьедестала. Намертво…

Час от часу не легче!

– Тут и видеть не надо, – удивился вопросу гном. – Это единственное место, где здесь можно что-то хранить.

– То есть пятнадцать дверей здесь просто так расположены?!

– Где же они, уважаемый Лайрэм?

– Вот!

Арнео указал ладонью на узкие арочные монолиты вдоль стены… Видимо я, сродни главе войск Амонранда, зря думал, что они служили исключительно для придания эстетического вида.

– Ладно вам. Один из вас не увидел одно, а другой другое, – чтобы снять напряжённость обстановки, снисходительно произнёс я и потёр рукой подбородок. – Вопрос в ином. Кто пойдёт Коготь вытаскивать? Прямо-таки неразрешимая задача.

– Отчего же? – не понял гном и, приподнимая свой топор, уж было двинулся вперёд, как ему на плечо легла ладонь Арнео.

– Позвольте я вам объясню, почтенный Далсинор.

– Извольте.

– Повторюсь, но там явно серьёзная ловушка.

– Хм… Разумно.

– А это значит, что кандидат на разведку так просто живым не вернётся.

– Хм… Тоже разумно. Но что с того?

– С того, что тут у нашего Морьяра-Странника и возникла дилемма. Меня он пустить не может, так как я паучков от него отгоняю. Землю ночью, так сказать, вокруг освещаю. Вы тоже ему весьма дороги, ибо вы единственный, кто в этих тоннелях по-прежнему ориентируется и можете его на поверхность вывести…

Гном отчего-то посмотрел на меня крайне мрачным взглядом. Я даже изумлённо округлил на миг глаза. А то он сам не догадывался о своей важности?!

Арнео же продолжал:

– Девонька вот наша силушкой совсем не вышла. Даже если она и дойдёт до пьедестала беспрепятственно, то будет бегать вокруг него и спрашивать, как же ей камень-то вытащить.

– Вы всё верно сказали, уважаемый Лайрэм, – нехорошо щуря глаза, произнёс Далсинор с некой задумчивостью. – Мы либо слишком ценны, либо слишком бесполезны… Но у нас всё равно есть стратегически идеальный кандидат.

– Это кто же?– встрепенулся я.

– Хватит из себя придурка строить! – возмутился Арнео. – Иди уже давай.

– Почему я?!

– Ты командир миссии!

– Этот довод ты уже использовал. Нельзя дважды!

– Да хоть трижды, ты – кусок говна!… хм. Элдри, закрой уже уши!

– Но, Лайрэмчик, ты так кричишь, что мне всё равно будет слышно.

– Ладно. Тогда слушай, – ответил он ей и снова обратился ко мне. – Не пойдёшь, так я в какой уголок тебя под магическими путами положу. Быстро в темноте одумаешься, а поздно будет!

Я тут же не преминул пожаловаться:

– С вами в моей жизни наступила какая-то чёрная полоса.

– Не переживай. Скоро она закончится, – нехорошо усмехнулся гном. – Жизнь-то не вечная.

Поняв, что у окружающих меня нет таких лишних вещиц, как совесть, доброта или сострадание, я обошёл зал по периметру, чтобы более тщательно изучить его. Затем передал хранителю мира на хранение свой мешок с поклажей, предварительно вытащив оттуда котелок, и с силой швырнул эту кухонную утварь поближе к пьедесталу. При этом, будучи предусмотрительным по натуре, меч я сразу выставил перед собой, но… он быстро выпал у меня из рук – клетчатый двуцветный пол резко заходил ходуном, и нужно было как-то сохранять равновесие. Я с трудом удержался на ногах, радуясь, что стоял именно там, где стоял, ибо часть плиток совсем рядом молниеносно скрылась под другими, обнажая мерзкую поверхность чего-то похожего на огромные яйца.

– Не шевелись! – предупреждающе крикнул Арнео, в долю секунды оказываясь вместе с Элдри значительно дальше от того места, где только что находился. – Спокойно, мой мальчик!

– Да я и так… Замер, – сглотнув слюну, признался я и принялся пялиться на это нечто непонятное, но определённо противное.

Яйца были размером с низкую табуретку. Их верхний слой был грязного серо‑розового цвета и напоминал шкурку броненосца по фактуре. Однако ни одно животное не бывает таким склизким. Поверхность яиц была вымазана какой-то слизью, к которой прилипла мелкая пыль и сор. Кроме того, казалось, что под ней что-то едва уловимо пульсирует. Я не мог сказать точнее, потому что глаза едва улавливали это движение. Но моя интуиция вопила об опасности. А потому я повернул голову в сторону бога и осведомился:

– Тебе это знакомо?

– Увы. Эти, мать их, долбаные коконы на тепло реагируют. Подойдёшь ближе и выпустят рой такой сраной херни, что все мы здесь подохнем меньше, чем за минуту!

– Кажется, я понял.

– Только кажется?!

– Кажется, я понял, когда ты приобрёл привычку материться. До этого момента я тебя осуждал, но теперь вот и самому захотелось.

– Тогда ругнись покрепче, потому что за Когтем ты всё же пойдёшь!

– Ты оговорился? – в изумлении предположил я.

– Неа! – хитро оскалился бог. – Я тебя просто сейчас подморожу хорошенько. Так, чтобы ты уже теплокровным никому не казался.

– Но я протесту…

Моё возражение на полуслове прервала судорога. Мне показалось, что у меня даже глаза остекленели от пронзившего тело холода.

– Вот вновь научишься защиту на себя ставить, тогда и возражай! – решил поиздеваться напоследок подлец. – Давай вперёд скорее!

– И меч подбери! – сложив ладони рупором, посоветовал гном. – Им сподручнее крапаны выправлять!

– Что такое крапаны? – пробормотал я, но и сам себя не услышал. Заледеневшие губы отказывались размыкаться.

Кое-как я наклонился за мечом. Его рукоять была близка, но скрюченные пальцы никак не могли толком за неё ухватиться. Получилось это только двумя руками. А дальше я, уже не чувствуя ни малейшего страха, пошёл к пьедесталу. Наверное, только редкая удача магов не дала мне провалиться в какую из дыр в полу, потому что рассмотреть, что там под ногами, я не мог. Зрение превратилось в размытые тусклые картинки. Лёгкие сдавливало. Вдыхаемый воздух казался огненным. Мышцы окончательно одеревенели.

– Молодец, мой мальчик! – послышался откуда-то восторженный голос, когда я врезался животом в пьедестал. Если бы его нервные окончания не скрючило от мороза, то боль была бы той ещё!

Мысленно пообещав себе убить некоего бога при первом подходящем случае, я рухнул на пятую точку и, словно полугодовалый ребёнок, начал ощупывать всё вокруг. Увы, пальцы мои чувствительностью уже никакой не обладали, так что восприятие обманывало меня, как только могло. В какой-то момент мне показалось даже, что легче будет срубить пьедестал под корень, а потом в коридорчике разобраться, что к чему, но сам Коготь оказался горячим. Это значительно облегчило дело. И, несколько раз порезавшись, я всё же выковырял алмаз из его гнезда, а там и победно, словно игрушечный солдатик, зашагал туда, где меня ожидало спасительное тепло.

– Так вот он какой. Моя прелесть! – ласково запричитал Арнео, стараясь вытащить Коготь из моих израненных рук. Но я, благо с меня уже сняли замораживающее заклятье, лишь крепче сцепил пальцы на камне.

– Не дам!

– Что? Жалко, что ли, дать посмотреть?!

– Смотри на расстоянии! – резко огрызнулся я. – У меня сделка, и ты в ней только попутчик.

– Думаешь, что от меня рептилоид нужную ему вещицу не примет? – скептически хмыкнул Арнео с такой интонацией, что внутри меня засуетился червячок страха. Однако я только вежливо и спокойно улыбнулся, прежде чем уверенно сказал то, в чём у меня ни малейшей уверенности не было:

– Примет. Но сделку он заключал со мной. И расплачиваться будет со мной, а не с тобою.

С пару секунд Арнео продолжал угрожающе смотреть мне в глаза, но затем привычно просиял, возвращая облик беспечного барда…

Поздно. Я уже увидел его иную суть. И не сказать, чтобы она не была сродни моей, но эта общность имело свойство отдалять, обладающих ею, а не сближать. А потому я более чётко обозначил для себя границы любого будущего общения и, делая вид, будто ничего и не произошло, протянул руки к Элдри.

– Останови-ка кровь.

– Да, Морьяр, – она хлюпнула носом и жалостливо посмотрела на меня, прежде чем приступить к одной из немногих изученных ею способностей. – Тебе очень больно?

– Нет. Есть вещи, которые ранят больнее и навсегда. А это всего лишь порезы. Телу не нравятся любые повреждения. Оно предупреждает нас болевыми сигналами, что больше бы не стоит так с ним поступать. Но всё это чушь, через пару минут о которой и не вспомнить.

– Пару минут?

– М-да. Ты ещё пока совсем отвратительный лекарь. Так что признаю свой промах. Минимум пара суток до полного исцеления от такой ерунды понадобится.

Я грозно посмотрел на девочку, но Элдри отчего-то мягко улыбнулась и с восторгом сказала:

– Если ты будешь меня учить, то я буду стараться.

– Я тебя за язык не тянул, – взмахнув указательным пальцем у неё перед носом, сообщил я и посмотрел на своих спутников. – Все готовы идти?

– Если бы здесь где хорошее спокойное местечко для отдыха имелось, то я бы определённо сказал, что нет, – начиная лениво потягиваться, ответил Арнео. – Но покой мне только снится.

– Ты же не спишь никогда.

– Вот потому я и нервный! – вдруг вновь разъярился наш бог. – Нервные клетки не восстанавливаются, а все и вся их треплют и день, и ночь!

– Обычно в таких случаях хорошо предлагать чашечку отвара пустырника, – прокомментировал я, обращаясь к Элдри. – Но в данном случае и ведра мало будет.

– Да заткнётесь вы уже?! – не выдержал гном, переставая вести себя величественно отстранённо. – Сколько можно препирательств?! Любому, кто без дела до лестницы хоть слово скажет, я языкастую голову вмиг укорочу!

– Уже чувствует себя королём, – одними губами беззвучно, но с осуждением проговорил Арнео за спиной главы войск Амонранда и презрительно закатил глаза. Я согласно кивнул. И дальше мы пошли в полном безмолвии. Что, сказать по чести, лично меня раздражало ещё больше. Слышать, как копошатся вокруг арахджнеи, мне крайне не нравилось.

Подъём по лестнице не стал сродни восхождению на самый высокий и крутой пик на свете, как я предполагал. Ранее натянутая верёвка значительно ускорила и обезопасила процесс, равно как и слаженная взаимопомощь. И подобное вызвало воодушевление у моих спутников. Так что, недовольным по результату остался разве что я. И то только потому, что непроизвольно сделал вывод, что за недели пребывания в этом мире прикосновений к моему телу произошло больше, нежели за все бесконечные годы прямого служения Хозяевам. А мои рефлексы по-прежнему возражали против получения удовольствия от приближения чужой плоти к моей собственной! Да и какое удовольствие? Ладно бы симпатичная девица ластилась. Но нет! То мощная лапа гнома бесцеремонно за шиворот хватает, когда бог мог бы и пролевитировать немного. То божественная длань по плечу нагло треплет вообще безо всякого повода.

…Вот как сейчас!

– Мы справились! – довольно сказал Арнео, после чего положил свою руку мне возле шеи, и зачем-то стукнулся лбом о мой лоб.

Я попытался усмирить раздражение представлением, что всё это проделала некая пресловутая симпатичная девица, но вымышленная кокетка никакой симпатии не смогла вызвать. Наверное потому, что лицом она крайне походила на Арнео, а мне хотелось подчистить его родословную не меньше, чем ему мою.

– Прекрати уже до меня дотрагиваться! – наконец не выдержал я, хотя для возражений было поздновато. Остальные уже двинулись к месту, где мы не так давно устраивали привал.

– А? Чего? – не понимая, обернулся Арнео.

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу чужие прикосновения!

– А, вот в чём дело, – с широкой улыбкой ответил он. – Конечно, я знаю. И, думаю, ты сможешь прочувствовать разницу. Заметь – не нравятся они тебе. А мне нравится, когда ты немного несчастен.

Я впал в лёгкий ступор от того, что кто-то напоказ отказывался ценить моё личное пространство. А потому смог только в детском крикливо-приказном тоне произнести:

– Ты не должен так делать!

– Почему это я должен уносить из твоей жизни какую-то там проблему, мой хмурый мальчик? – по-хамски рассмеялся бог. – Это твоя проблема. Только твоя! И не хочешь носиться с ней, как курица с тухлым яйцом, так тебе прекрасно известно, как легче всего решаются нюансы подобного рода. Начинаешь сравнивать, акцентируешь внимание на иных доводах, приходишь к другим выводам и, в конце концов, меняешь своё отношение.

– Меня устраивает моё отношение. Так что я всё также считаю…

Указательный палец Арнео с силой уткнулся мне в грудь, заставляя замолкнуть посреди фразы.

– Точка зрения нужна лишь для того, чтобы с комфортом ей воспользоваться и перейти к следующей. Иначе можно так и остаться слепцом, искренне считающим себя зрячим. Если ты не способен менять взгляды, то ты не умеешь мыслить.

Внезапно бог расслабился и в глазах его промелькнула хитринка. Мне она сразу не понравилась, но пока я не мог определиться чем именно, мне оставалось только молчать и наблюдать. Поэтому из последующего спектакля я не упустил ни мгновения. Арнео очень натурально нахмурился. Так, слегка. А затем отстранился от меня и неуверенно произнёс, прежде чем вновь засмеяться:

– Хотя тебе такая косность мышления дозволительна… Всё равно ты тупой! Ха-ха!

Сам не понимаю, как мой кулак врезался в его челюсть. Я вовсе не собирался драться. Я уже давно не реагировал столь банально на дерзкие насмешки, но за первым ударом с ловкостью профессионального боксёра нанёс и второй, и третий, и четвёртый, пока ошарашенный гном не среагировал, пытаясь оттащить меня от Арнео. Далсинору действительно пришлось постараться, несмотря на собственную силу, потому что вопреки хиловатому телосложению я завсегда мог проявить недюжий энтузиазм и рвение в поединке.

Наверное, некоторым из вас моё поведение может показаться неуравновешенным и чрезмерно эмоциональным для состоявшегося мага, но… а кто вам сказал, что маги не умеют чувствовать? Всё как раз‑таки наоборот. Мы активнее мыслим, чем обычные люди. Это действительно серьёзно влияет на приоритеты действий и делает магов более сдержанными. Но если бы маги не умели и ощущать всё в разы ярче, то не замечали бы энергетические потоки также, как и вы – примитивные клетки, сложенные в ущербные единые существа. Мусор, не способный и на элементарнейшее магическое воздействие.

Странно… Отчего я ощущаю исходящее от вас возмущение?

– Твою ж фнова! – промямлил Арнео и выплюнул из окровавленного рта выбитый зуб себе в руку. Затем он горько распрямил ладонь, с тоской посмотрел на утраченный кусочек кости, но… никакой агрессии так и не проявил. Только уставился на меня обиженными донельзя глазами.

– Стальной можно вставить, – неуверенно предложил гном и, желая сделать приятное, добавил: – А то и золотой.

– А пришифётся?

– У кого как. Кто-то десятилетиями не жалуется, а у кого-то вся челюсть распухает, пока не помрёт.

– Не, – подумав, решил Арнео. – Фам отрасчу.

Между тем я уже окончательно восстановил душевное равновесие. Вида крови наглеца хватило для возвращения уравновешенного спокойного состояния, и Далсинор это заметил. Он понял, что новых попыток ввязаться в драку я предпринимать не намерен, а потому выпустил меня из своей хватки и сказал богу:

– Мне думалось, что на такое и у людей принято отвечать. Зуб за зуб. Глаз за глаз.

– Я не такой кровофадный… Пфосто потом фде тифонечко пвикопаю и фсё на вэтом!

Мне никак не хотелось комментировать беседу, ведущуюся так, словно бы меня нет рядом. Я только вновь остро ощутил тоску по междумирью и царящему там вселенскому одиночеству. И она заставила меня пойти вперёд. Мне с новой силой захотелось как можно скорее выбраться из Амонранда, чтобы отправиться своим путём куда подальше. Главное, без этих двоих!

Первую половину пути нас кормили и поили. И это было прекрасно, потому что спать нам практически не давали. Гномы не обладали жёстким биоритмом с графиком день‑ночь и высыпались за считанные четыре-пять часов вне зависимости от времени суток, а то и вовсе беспроблемно спали на ходу. Я так не умел. И если Элдри, как ребёнка, они заботливо брали на ручки, то мне такого счастья никто не предлагал.

Однако, едва мы добрались до подземной железной дороги, как всё стало с точностью до наоборот. Я мог отсыпаться в разных вагонетках сколько хотел, но Далсинор слишком спешил для разворачивания полноценной походной кухни. Нас практически перестали кормить и поить, зато спать мы могли сном беспробудным.

– Объясни ему, что ты качественно заморозил эту голову! – в какой-то момент постарался я надоумить Арнео. Как раз после продолжительного урчания в животе.

– А?

– Я говорю, объясни ему, что она раньше времени не стухнет!

В ответ на моё предложение бог бесцеремонно оттопырил средний палец и сказал:

– Иди сам объясняй, умник!

Лезть к воеводе я не стал разумеется. После того, как он узнал, что путешествовал вместе с хранителем мира, гнома как подменили. Так что со всевозможными неудобствами мы прибыли в Грах’морннор похожими на призраков самих себя. Зато быстрее, чем можно было представить – мы сэкономили почти трое суток.

Нас, людей, определили в те же покои, что и в прошлый раз. Видимо, некто донёс до Ванесцарны, как от нас воняет, раз она не выбежала со слезами радости на глазах навстречу победителям великого гномьего зла, а благоразумно дала героям возможность принять ванну. Увы, удовольствие от омовений было равноценно по силе всеобъемлющему разочарованию от предложенной сменной одежды. Гномы, несомненно, понимали, что их покрой людям мало подходит, а потому постарались перешить своё под нас. Но сделали это без примерки. И в результате если штаны Арнео были на порядок длиннее нужного, то моим до щиколоток всё равно не хватало минимум ладони. С верхом тоже были нелады.

– Они думают, что все люди такие щуплые как ты, что ли?! – возмутился бог, пытаясь влезть в чрезмерно узкую для него рубаху… моя на меня кое-как налезла.

– А я как выгляжу? – раскидывая руки в разные стороны, мрачно спросила Элдри.

– Как пугало, – честно ответил я. Её наряд оказался хорош по длине, зато слишком широк.

– Так, – серьёзно произнёс бог, после того как разорвал горловину рубахи и всё-таки втиснулся в неё. – Это просто временная чистая одежда. Полагаю, мы можем требовать у королевны, чтобы в благодарность за уничтожение Ужаса Глубин наше родное исподнее постирали и качественно заштопали!

– Нет, мы не можем этого требовать, – решил поправить я и, увидев удивлённый взгляд бога, поспешил с продолжением своей фразы. – Мы обязательно будем это требовать! Только своё имущество из плаща переложу в сумку и пусть забирают!

– Тогда прямо сейчас давай, чтобы потом посреди королевского зала всё на пол не вытряхивать.

– Почему это посреди королевского зала?

– Представилось просто. Хотя… А почему бы и нет? Ты же не такой аскет, чтобы хоть какие‑нибудь свои шмотки здесь оставить. Самозабвенно за спиной походный мешок, как улитка, таскаешь!

Мысль стала выглядеть благоразумной. Так что я не стал артачиться и поступил согласно совету. Но, как показала жизнь, мог бы и не торопиться с его выполнением. Ванесцерна не позвала нас и на следующие сутки… Наверное, кто-то снова ей донёс, что лик людей всё ещё не соответствует понятиям эстетики. Так что мы действительно дождались стиранного и починенного белья.

Напевы Арнео тонули в царящем шуме, но он был весел, окружён вниманием, а потому продолжал бренчать на гитаре да петь какие-то пошлые куплеты. Завидев меня, бог потребовал крепкого пива, чтобы промочить горло, и, ухватив рыжую девицу за талию, подошёл ближе. Его уже немного пошатывало.

– Ты бы поаккуратнее со спиртным, – счёл нужным посоветовать я.

– Жизнь слишком коротка, чтобы думать о таком!

– Слишком коротка? Твоя? – скептически переспросил я, и Арнео тут же понял какую глупость сморозил.

– Иногда и коротка бывает. У кого-то… Но сама философия! Вот, что важно!

– Именно намерение пьянствовать важно? Не твоё объяснение, что мне здесь в лучшей комнате делать? Я бы её тебе запросто уступил. Давай меняться? Ты мне золотой, а я тебе комнату.

– Пока ты вконец не озверел, готов сообщить, что ты верно вложил деньги.

– Да ну?

– Да. Ни я, ни ты не знаем морских команд от и до. Зато Луиза в них прекрасно разбирается, – приглушая голос, объяснил Арнео. – Она сведёт тебя с нужным и надёжным человеком. Главное болтайся теперь где на виду, чтобы тебя не потеряли.

– И чем мне здесь заниматься? – недовольно поджав губу, вслух задумался я. Только слепой не заметил бы, как я не вписываюсь в местную обстановку.

– Можешь кого потискать, – ущипнув свою спутницу за зад, подмигнул мне Арнео, затем отпил из принесённой ему кружки и поинтересовался. – Или как? Может, хочешь в куплетах посоревноваться?

– А он тоже бард? – рыжеволосая девица восторженно захлопала ресницами.

– Ага. Начинающий, – подтвердил бог. – Но про драконов неплохо так поёт.

– Ой! – всплеснула руками гулящая красотка. – Серьёзно?! Это про тех, что в Амонранде вывели? Пусть споёт!

– Да не буду я петь!

Несмотря на высказанный отказ, Арнео поспешно поставил свою кружку на ближайший стол и всё равно попробовал сунуть гитару мне в руки. Я старательно этому противился в надежде избежать подставы.

– Ну, пожалуйста-пожалуйста!

Рыжая прижалась ко мне в поцелуе. И пока я решал, нравится мне этот поцелуй или нет, Арнео уже нацепил мне со спины на шею ремень своей гитары.

– Но я же никогда и ничего не сочинял про драконов! – в последнем порыве отчаяния обратился я к подлому барду.

– Ну и что? Сможешь, – нагло заявил он и, сев за стол, словно в тосте поднял кружку с элем повыше.

– Давай, пой уже! – пялясь на меня, выкрикнул какой-то пьянчуга и устрашающе выпучил глаза. – А то так и хочется селёдку в твою морду швырнуть!

– Публика требует, – сделав новый глоток, перевёл мне Арнео.

Вынужденно я устроил инструмент поудобнее и приступил:

Свояк Михея предложил заночевать на лавке в его доме, но такому гостеприимству на этот раз я предпочёл отдельный хлев. Ароматы те ещё, конечно! Зато в случае погони легче сесть на Опала и пуститься наутёк. Однако Элдри мою предусмотрительность не оценила и едва поняла, где ей придётся спать, пожаловалась:

– Мне здесь не нравится. Эта коза на меня нехорошо смотрит. Она меня боднуть хочет.

– Да?

– Да.

– Тогда повтори свои слова, но при этом смотри не на неё, а на меня. Как ты думаешь, кто из нас двоих страшнее?

– Коза, конечно, – ни на секунду не задумалась девочка, и я почувствовал себя оскорблённым.

– Это почему?

– Потому что все козы дурные, от них не знаешь, чего ждать. Бестолочи полные.

– Хм, сложно не принять такую точку зрения, – задумался я. Все те слова, что мне хотелось произнести, вмиг стали неактуальны. – Ты это от кого услышала? Не похоже, чтобы сама до такого додумалась.

– Анжела так говорила.

– Понятно. Но, нравятся тебе козы или нет, а ночевать мы останемся здесь.

– В доме же лучше, – жалостливо посмотрела она на меня.

– Я сказал, что здесь. Значит, здесь.

Девочка насупилась, но вскоре устроилась на сене поуютнее и заснула. Глядя на неё, я сразу зазевал. Глаза у меня закрывались сами собой, сказывалась предыдущая бессонная ночь. Но из-за нервов спал я всё равно урывками, а потому беспощадно растолкал сладко спящую Элдри в нужный час и тут же застучал по стене дома. Хозяин от шума проснулся и вскоре запряг в сани моего скакуна. Видеть коня в чужих руках было неприятно, но на корабле ему всё равно не нашлось бы места. Поэтому им я за ночлег и расплатился.

За ночь выпало столько снега, что Опал едва переставлял ноги. Я постепенно начал беспокоиться, успеем ли мы прибыть до рассвета на пристань? Но всё обошлось. Дым над избами хорошо подсказал дорогу и придал силы. Свояк Михея попрощался, пожелав доброго пути, и без задержек уехал прочь. Я поправил узел на рюкзаке Элдри, чтобы вещи из него не выпали. Затем поднял с заснеженной земли свою ношу. В такую погоду никуда идти не хотелось, но у нас не было выбора. Так что я, тоскливо взирая на хмурое небо, побрёл в сторону мрачной глади Серого моря.

Приём не был тёплым. Завидев нас на пристани, Буревестник облокотился на борт корабля и воззрился на то, как мы неспешно подходим всё ближе и ближе. Его помощник, несмотря на занятость во время подготовки к отплытию, занял позицию возле своего капитана и, едва мы подошли к трапу, громко возмущённо спросил:

– А где же баба?!

– Погодь, – сурово осёк его Бавальт и грозно обратился ко мне. – Где девка твоя? Мы же на двоих пассажиров договаривались.

– Нас двое и есть. Я и дочка.

– Морьяр, пойдём отсюда, – пискнула Элдри и цепко схватилась за мою ладонь. – Мне здесь совсем не нравится!

– Тьфу! – смачно сплюнул в воду капитан и расхохотался. – А я уж ребят запугал, чтобы лапы свои не распускали! Давай. Поднимайся, Странник.

– Я Морьяр, – заново представился я несмотря на то, что Бавальт верно ко мне обратился. Такое звучание нравилось мне больше.

– Да насрать мне, как тебя зовут! Я кликуху запомнил, – честно ответил он и поинтересовался. – Деньги принёс?

– Да.

– Тогда пошли.

На виду у команды расплачиваться Буревестник мне не дал. Мы отошли в сторонку, и только тогда монеты перекочевали от одного хозяина к другому. Бавальт довольно потёр их меж ладоней, прежде чем ссыпать в мешочек на поясе, а затем показал нам нашу каюту. Она была расположена рядом с комнатой капитана и, скорее всего, до этого её занимал его помощник. Во всяком случае, воздух соответствовал жилому помещению. Там, где долго никого не бывает, он другой. Да и следы пребывания другого человека наблюдались. Мой взгляд сразу уловил довольно-таки свежий яблочный огрызок.

– Прям хоромы! – позволил себе похвалить капитан собственный корабль.

Я не стал спорить. Просто носком сапога, словно футбольный мяч, допинал огрызок до двери, выпихнул в коридор и сказал:

– Да, теперь совсем уютно.

Буревестник довольно хмыкнул, а затем скорчил злобную рожу и грозно склонился над Элдри.

– Старайся отсюда никуда не выходить, малёк. Увижу на нижней палубе, сразу высеку!

– Ой! – испуганно воскликнула девочка и сразу спряталась за меня.

Мой рот довольно улыбнулся. Не один я в этом мире занимался запугиванием малолеток.

– Тебя это тоже касается.

– Меня?! – искренне удивился я, резко забывая про едва начавшие возникать мысли о том, что я всё же умею воспитывать детей.

– Да. Только не высеку, а на рее повешу!

– Понятно. Уяснил.

Капитан вышел, а я наставительно обратился к Элдри:

– Вот как надо реагировать на мои попытки сделать из тебя человека.

– А разве я не человек?

– Пока нет. Ты плохо слушаешься, а потому пока что представляешь из себя только нечеловеческое наказание.

Пожалуй, девочка вот-вот начала бы рассуждать на эту тему, но на её лбу снова выступила испарина. Ей определённо требовались отдых и лечение. Так что я приказал Элдри молчать, беспрекословно устроил её на кровати с бортиком, а сам принялся творить из ингредиентов, закупленных в Вяслицах, лекарство, способное помочь иммунитету. Снаружи раздавались крики.

– Все на палубу! Эй, на швартовых, берегите борт!

– Якорь чист!

«Вьюга» покинула пристань и отправилась в плавание по Серому морю.

***

Было бы странно ожидать от моего везения спокойного плавания. За чудо можно было принимать даже факт, что никогда не замерзающее Серое море и на этот год не покрылось толстым слоем льда. С сильными магами всегда так. В нашей жизни крайне велика вероятность исключительных происшествий. Так что меня не удивило, что уже на третий день пути некто углядел гружёный шрай-ханский торговый корабль. Кто именно оказался таким глазастым, я сам, правда, не узрел, ибо вышел из каюты только на шум царящего вокруг ажиотажа. Пираты уже вовсю либо проверяли остроту оружия, либо наносили на лицо краски, либо надевали устрашающие шлемы и маски, либо, подчиняясь приказам, делали всё возможное, чтобы нагнать торговое судно.

– Какая удача! – донёсся до меня возглас Бавальта. – В такое время года эти теплолюбивые свиньи обычно нежат свои животы на суше!

Полноценно разделить восторг капитана и его команды я не мог. Предстоящий разбой мог запросто превратиться в гибельное мероприятие, а меня ждали лучшие годы изучения аномалий сего мира. Будущее магической науки стояло под серьёзной угрозой, ведь ни один из членов экипажа (мимо меня как раз прошмыгнуло чьё-то кривляющееся тупое лицо) не походил на рассудительного человека, способного пожертвовать своей жизнью ради моей. Так что, чтобы иметь возможность полноценно оценивать риск, я остался на палубе, но отошёл в сторонку, чтобы меня случайно не сшибли с ног.

Нагнать корабль получилось очень быстро. Хуже оказалось то, что он был вооружён передовым средством военных технологий этого мира – мобильными метельными орудиями. Они смотрелись воистину миниатюрными по сравнению с громоздкими предшественниками, но были не менее мощными. Однако их оказалось немного, и больше пользы они бы принесли, если бы как пушки закреплялись по обеим сторонам борта. Но инженеры-кораблестроители пока не додумались до такого, а потому команды по шесть человек на соседнем судне то везли, то вертели устройства или же, прилагая немалые усилия, старались удержать их на одном месте, чтобы не сбить прицел. И всё же шрай‑ханцам с лёгкостью удалось нанести пару впечатляющих ударов. Щепки от «Вьюги» полетели во все стороны. И пусть повреждения сами по себе оказались не значительными по сравнению с тем, что могли были быть, выпущенные каменные снаряды заставили Буревестника грязно выругаться да действовать на порядок осторожнее. Отпускать добычу он не собирался, предвкушая богатый куш.

…Но, увы, к борьбе с таким вооружением капитан не был привычен, а потому совершал ошибки одну за другой.

– Лево руля! – закричал во всю глотку Бавальт.

Наверное, только я и понял, что эта команда верный шаг к потоплению, ибо мысленно составил траекторию следующего удара противника. Логическое предвидение меня расстроило. А потому, даже не подумав о том, что же я делаю, я быстрым шагом дошёл до рулевого колеса, резко врезал ногой по животу моряка, стоящего за ним, и со всех сил крутанул руль в другую сторону. Корабль сильно накренило, часть команды не удержалась на ногах, но зато и первый, и второй снаряды пролетели в стороне. Благодарностей, однако, не последовало. Поднявшийся рулевой грозно ощерился и вытащил из-за широкого тканого пояса длинный изогнутый нож с зазубринами.

– Да иди ты к лешему! – неистово обиделся я, будучи совершенно не готовым к дуэли, и снова крутанул руль.

Если бы я не держался за колесо, то, наверное, тоже бы упал, как и многие остальные. И всё же моя нелепая выходка принесла свои плоды. Торговый корабль, рассчитывающий на совсем иную тактику, удачно повернулся боком, и быстрая «Вьюга» буквально-таки проскользнула к его борту.

– На абордаж! – мгновенно уловив изменившееся положение дел, приказал Бавальт и, шустро встав на ноги, подал команде личный пример.

В сторону торгового корабля полетели крюки с верёвками дабы притянуть его ближе. И вскоре пираты, как жадные муравьи или дерзкие крысы, живой рекой потекли на соседнее судно.

– Убью, падлу! – услышал я гневный восклик рулевого и вспомнил, что так и не избавился от чудовищеподобного типа, что вчера с лёгкостью сломал хребет проявившему нерадивость матросу так, словно остов скелета был хрупкой сухой макарониной.

Великая Тьма!

И как же мне спастись-то?!

Крутить руль по новой было уже бесполезно, а вход в каюты перегородили свалившиеся ящики, отчего-то вытащенные накануне из трюма наружу. Оставалось только одно – бежать.

– На абордаж! – громко поддержал я довольные крики вокруг, затем вытащил небольшой нож (меч остался в каюте) и со всех ног помчался в спасительную передовую.

Грохот сапог за моей спиной подстёгивал ритм. Так что через оба борта я буквально‑таки перелетел. Даже на миг засомневался, был ли это самосохранительный порыв тела или же удалось каким-то образом применить левитацию. Но события не дали времени поразмышлять. Возле меня зазвенели клинки, и я, пригибаясь, юркнул подальше от того места, где был. Очень удачно! Моряк, преследующий меня, не смог повторить манёвр и оказался втянут в драку. И всё же, не успел я выдохнуть спокойно, как и сам стал вынужден вступить в бой.

Моим противником оказался мужчина зрелых лет в богатой и опрятной, пусть и уже запачканной кровью, одежде. Он удивлённо глянул сначала на мой скромный нож, а затем, ещё более изумлённо, на меня самого. И его интерес оказался взаимным.

Столь близко шрай-ханца я видел впервые, но сразу оказался вынужден признать, что рыжий разбойник Ашер некогда мог верно рассудить о моих предках. Действительно, будь моя кожа не просто смуглее обычного, а столь же насыщенно золотисто-коричневой, или же если бы глаза оказались карими или чёрными, то моё происхождение было бы более однозначным. При любом удобном случае я смог бы смело заявлять, что происходил из Шрай-Хана. Но это было не так. Генетика одарила меня своеобразной внешностью, вобравшей в себя черты крайне разных народов. И любой житель Амейриса, Юрвенлэнда, Диграстана, Цурканды, Ингшварда или какой иной близлежащей страны сразу понимал, что я чужак среди них, а то, как и Ашер, мысленно ставил на мне клеймо сына некой блудной девицы.

Обычно меня подобное отношение других ко мне не занимало, так как я нигде не задерживался. К любому путнику завсегда же и принято относиться настороженно и отчуждённо… Но от того, что, глядя на меня, мой противник скривился так, как будто у него во рту вдруг оказалась кислая долька лимона, я отчего-то разъярился не на шутку! Глаза сами собой гневно прищурились. Зубы сжались. Язык изнутри облизал их, словно требовал наполнить рот чужой кровью.

И я сделал выпад.

Мой маленький нож мало чего мог сделать против сабли, но я был юрок, хитёр, достаточно опытен, несмотря на юный внешний вид, да нацелен убить врага. А противник, ощущая собственное превосходство, лишь расслабился. Он сделал замах, словно отгонял меня как назойливую муху, однако я не отпрыгнул назад, как ему виделось, а, изгибая тело, чтобы уклониться от лезвия, смело продолжил движение. Нож проткнул область над пахом. А затем я постарался воткнуть его ещё глубже, проворачивая, и с силой потянул наверх, распарывая живот. Глаза шрай-ханца непонимающе округлились. Пальцы его на миг сжались крепче на рукояти сабли, но он зашатался и упал на доски палубы. Оружие тут же выпало из его рук. Губа под тонким носом с горбинкой вздрогнула.

Победа была быстрой. И лёгкой.

Я, мельком оглядываясь, чтобы не пропустить опасность, присел и сжал окровавленными ладонями голову мужчины. Он был ещё жив, а потому я, наслаждаясь моментом, приблизил свои большие пальцы к его глазам и под вопли смерти вокруг медленно выдавил их.

– Не надо было так на меня смотреть.

Затем я вытащил из живота шрай-ханца нож. Не удержался и слизнул с лезвия кровь языком. И только потом обтёр его и убрал, решив взять взамен саблю поверженного противника. Она была не такой удобной как мой меч, так что я вновь поморщился, прежде чем осмотреться в поисках новой мишени – рулевого. В творящемся бедламе стоило по‑тихому от него избавиться, и тогда разборка состоялась бы только с капитаном. Остальные члены команды вряд ли заметили, что я устроил у рулевого колеса.

Однако, мысли о Бавальте привели к тому, что я вдруг увидел его шагах в семи от себя.

Таково уж «проклятие» магов. В нашей жизни резко увеличена событийность, а то, о чём мы думаем, так и норовит появиться в судьбе.

Капитан поставил правую ногу на грудь своего противника, чтобы было удобнее вырвать из его грудины оружие, и сразу повернул голову в мою сторону – значит, видел меня до и намеренно шёл разобраться с пассажиром. Он действительно подошёл ближе. И за это время я пришёл к выводу, что устранять его никак нельзя. Моя договорённость доплыть до Юдоли была именно с этим капитаном, а новый мог и обобрать навязавшихся попутчиков, скинув их трупы в морские пучины. Так что я миролюбиво опустил саблю и почти сразу ощутил сильный удар в челюсть.

Хм…

Люди и не люди! Ну нельзя же магов сначала по голове нещадно бить, а потом утверждать, что все мы чокнутые!

…Серьёзно говорю!

Кость осталась цела, но вывих я получил. Незабываемое ощущение. Осознаёшь, что твоё тело искорёжено, чувствуешь муки невероятной силы и ничего не можешь сделать из правильных действий, ибо это твоя челюсть и тебе себя жалко. Хорошо, что Бавальт смилостивился, да и я был пока не в состоянии махать саблей, ибо он вновь подошёл ко мне и вправил челюсть на место.

…Снова незабываемые ощущения. Скажу честно, наверное, было бы лучше, если бы у меня всё-таки был перелом.

– Ещё раз на моём корабле самостоятельно распоряжаться надумаешь и посреди моря высажу! – грозно процедил мужчина и, едва я утвердительно кивнул головой, снова ударил меня. На этот раз хотя бы в плечо.

Удержаться на ногах у меня не получилось. И, видимо, на удачу. Это успокоило Буревестника, и он снова принялся воодушевлять криками команду, хотя драка уже и подходила к концу. Мне довелось нанести только пару ран за время попыток всё же добраться до рулевого, как бой прекратился. Пираты встали кривым полукругом, заключая в кольцо оставшихся в живых шрай-ханцев. Их оказалось немного. Седеющий толстяк со сказочно-длинной бородой и в расшитой роскошной шубе, совсем ещё мальчишка, прижимающий к себе обрубок руки, да двое раненых мужчин воинственного вида. Я с любопытством глянул на них, но куда больше меня интересовало местонахождение рулевого. И мой взгляд его выловил. Этот верзила стоял рядом с капитаном и старпомом несколько вдали от меня да что-то обсуждал с ними. Он грозно провёл пальцем по шее, заметив мой взор, но расправляться со мной спешить не стал, а вернулся к разговору.

Когда Буревестник отдал приказ осмотреть корабль, большинство пиратов радостно разбежалось, дабы постепенно начать ссыпать в большую кучу, недалеко от пленных, наиболее ценные и небольшие предметы. Меня грабёж занимал мало, но вернуться на «Вьюгу» я пока не мог. Возле единственного дощатого ветхого мостика на неё, щедро кем-то поставленного, стоял, скрестив руки на груди, гадкий рулевой. Он не сводил с меня глаз. Так что я остался на палубе торгового корабля и отчаянно делал вид, что совсем не вижу, как Элдри с соседнего судна машет мне рукой.

Меж тем часть команды закончила с обыском своих секций трюмов и, дабы было чем заняться, начала разбирать трупы. Своих без особого почтения за руки и за ноги кидали в море. А шрай-ханцев стали привязывать к мачтам и реям, предвкушая, как однажды кому‑либо попадётся навстречу корабль мертвецов. Пираты гоготали над своей шуткой. Но, когда они поволокли тело убитого мной мужчины, пленный старик с воплем горечи кинулся вперёд.

– О, единственный сын мой! – завопил он, вырывая клоки бороды.

Зрелище тащившим шрай-ханца понравилось. Они бросили труп на палубе и начали открыто смеяться и издеваться над рыдающим отцом. Их весёлое поведение привлекло ещё одного пирата – бравого морщинистого, но ещё крепкого типа со шрамом на пол лица. Пренебрежительно пнув ногой мертвеца, он решил обратиться ко мне:

– Эй, парень, я видел, как ты его уделал. Красиво! Как будто за личное мстил.

– Я не мстил. Он мне просто не понравился.

– Через пяток лет из тебя отличный убивец выйдет! Но пока по внешнему виду так и не скаж…

Старый шрай-ханец, не выдержав, бросился на меня, скрючивая пальцы. Я уж было вытащил саблю, чтобы успокоить его раз и навсегда, но тут вмешался Буревестник. Он одним взмахом отрубил старику одну из кистей, а затем прорычал:

– Тысяча проклятий! За одним говнюком присмотреть, сволочи, не можете, что ли?! Всем по пять плетей! Я говорил следить за пленниками и заняться трупами, а не разговорами! Где старпом?!

Помощник оказался неподалёку, так что наказание не заставило себя ждать. И оно досталось бы и мне, если бы не спасительное обстоятельство, по иронии судьбы едва не ставшее губительным. Сейчас вы поймёте эту абракадабру.

Дело в том, что на судне находились не только мобильные метательные машины, уже заботливо утащенные на «Вьюгу». Владелец любил технические новинки и изыски, коими столь славился Шрай-Хан. Поэтому в одной из кают отыскался и великолепно запертый толстостенный сварной металлический ящик. Или попросту – сейф. Удары кувалды по нему лишь высекали искры, но никак не повреждали поверхность.

– Вот для чего некоторых мы и бережём, – невесело усмехнулся Буревестник и начал допрос пленных.

Увы, как открыть сею штуковину, знал только седобородый. Но он героически молчал, даже когда всех остальных начали пытать да и ему самому поломали несколько костей и вырвали зубы.

– За сына. Не скажу, – прошамкал он и подло умер.

– Сдох, – расстроился Буревестник и так поглядел на меня, что я влёт понял – скорая встреча со шрай-ханской командой по ту сторону жизни не за горами. – И ведь из-за тебя, малёк!

– Из-за него, гада! – доброжелательно поддакнул приблизившийся рулевой. – То чучело нельзя было убивать.

Остальные пираты, несмотря на и так богатую добычу, одарили меня крайне неприязненными взглядами.

– Пожалуй, привяжем-ка мы к тебе этот ящичек, – продолжил Бавальт, – да пустим за «Вьюгой» в плавание. До самой Юдоли довезём как знатного богача!

Про пять плетей старпом словно бы тут же и забыл. Он звонко рассмеялся и выудил тонкую сеть из палубного ящика для снастей.

– А если я его вскрою? – судорожно предположил я, хотя поверхностное знание устройств замков внушало мне серьёзные опасения, что я не справлюсь.

– О! Выискался ловкач! – не принял сначала моего предложения Бавальт, но увидев, что моё лицо серьёзно и я не мечусь в безнадёжных попытках сохранить свою жизнь, произнёс суровым голосом. – Откроешь, так обратно в каюту вернёшься.

– Сделка принята! – поскорее озвучил я и, пока никто ничего не передумал, быстрым шагом подошёл к сейфу. Он был таким же внушительным вблизи, как и из далека.

Пару секунд я сомневался, что предпочесть: создать ли из своих запасов ингредиентов едчайшую Слизь Дракона или довериться собственному хорошему слуху… А затем решил, что одно другому не мешает и выкрикнул Элдри, чтобы она принесла мою сумку. Девочка легко услышала меня даже с «Вьюги» и помчалась исполнять указ. Я же присел на корточки и, сосредотачиваясь, приложил ухо к сейфу. Насмешки вокруг очень и очень мешали, но я стал медленно крутить колёсико и почти сразу услышал первый щелчок. А там и ещё один.

– Я принесла, – смущаясь бойких раскрашенных пиратов, тихо произнесла Элдри, отвлекая меня.

– Цыц!

– Не надо открывать эту штуку. Там что-то очень плохое.

– Цыц, я сказал! – ещё более резко шикнул я и продолжил своё занятие.

Элдри послушно замерла и принялась внимательно наблюдать. Я же сделал последний поворот замка. Дверца сейфа раскрылась, но мой восторг от удачного взлома мгновенно заменило удивление… Внутри лежали… не был уверен, рука Буревестника стремительно оттолкнула меня прочь! Но, кажется, это были… яйца?!

Бавальт задумчиво хмыкнул, разглядывая содержимое сейфа. Подошедший к нему старпом зачесал затылок. А потом капитан тоже потёр подбородок и действительно вытащил корзину со странными большими яйцами, чью поверхность украшал сетчатый серо‑фиолетовый рисунок. Он отставил корзину в сторону и довольно поднял над головой огромный камень. Я заметил, сколь легко он поменял окраску с розового на зелёный под лучами солнца.

– Александрит! – довольно подтвердил мою догадку капитан, затем снисходительно посмотрел на меня и, сказав всего одно слово: «Свободен», дал приказ перетаскивать добычу на борт «Вьюги». После чего ушёл.

Команда понравилась всем. Даже рулевой, покинув свой пост, поспешил к груде дорогих вещиц. И мне бы воспользоваться этим, чтобы укрыться в каюте, но я не мог отвести взгляд от корзины. Дело было не только в нехорошем предчувствии и видимой при сосредоточении тёмной магической дымки над яйцами. Их сетчатый узор показался мне знакомым. Где-то что-то подобное я видел. Или читал об этом?… Память жаждала озарения. Но пока я, вешая через плечо принесённую Элдри сумку, размышлял, боцман решил пошутить. Он взял в руки корзину и, вовсю смеясь своим мыслям, поднял одно из яиц да выкрикнул:

– Надо сказать коку, что у нас на обед яичница из сокровищницы!

Пираты весело загоготали в ответ. Я же наконец-то осознал, что предупреждение Элдри не открывать сейф заслуживало внимания. Мне стало понятно, отчего я сам ныне ощущаю беспокойство. И это озарение заставило меня резко оттолкнуть девочку в сторону, крепче ухватиться за свою сумку и завопить:

– Бросай их в море! Скорее!

Боцман не понял, чего я от него хочу, а потому не последовал моему указанию, пока оно ещё имело актуальность. Первое из яиц треснуло у него в руках, выпуская из себя зеленоватые клубы едкого дыма. Пират закашлялся. Я же схватил Элдри за руку и со всех ног ринулся на «Вьюгу». Часть команды, то ли побоязливее, то ли посообразительнее, кинулась вслед за мной. Остальные продолжали смотреть, раскрыв рты. Тело моряка начало трясти и распирать вширь.

– Убирайте мостик и вытаскивайте крюки! – во всю глотку завопил я, первым начиная исполнять своё же указание. И, дабы активнее спровоцировать остальных на действия, истерично пояснил: – Там личинки гарпий!

Подействовало. Обращаться не хотел никто. И, глядя на то, как увеличивается полоска воды между «Вьюгой» и шрай-ханским купеческим кораблём, я испытал облегчение. Чем шире она становилась, тем в большей безопасности я себя чувствовал. Тем больше уверенности было во мне, что угроза будущему магический науки этого мира утратила свою былую остроту.

– Уноси вещи в каюту, – обратился я к Элдри.

Она понятливо кивнула головой и с трудом потащила тяжёлую сумку куда сказано. Несколько матросов скосили на девочку недовольные взгляды, но вскоре их глаза вновь уставились на соседнее судно. Начались тревожные перешёптывания. Я в этих разговорах не участвовал, но с места не сдвинулся. Мне хотелось ещё некоторое время постоять на палубе. Свежим морским воздухом было приятно дышать. Я не желал возвращаться в тёмную каморку и лишать себя этой возможности. Там, внутри, воздух был иной. Чрезмерно влажный. Кроме того, отчего‑то в каюте было холоднее, нежели снаружи. И, конечно, температуру было можно выправить разжиганием жаровни на ножках, но, пока горели дрова, она сильно дымила.

– Тысяча проклятий! – вдруг услышал я грозный голос Бавальта. – Что, буря вас подери, произошло?!

– Пацан сказал, что это личинки гарпий, – ответил бледный старпом, кивая головой на шрай-ханское судно. – И пусть я их, сука, никогда не видел, но эти шустрые твари, что из яиц вылупились, дерьмо как на них похожи!

Лицо капитана резко нахмурилось, и он злобно спросил:

– Кого из наших больше нет?

Матросы принялись смотреть друг на друга, затем они загалдели и начали выкрикивать имена и клички. Не так уж и много. Если не считать нескольких неудачников, до которых многоножки всё же добрались, то, можно сказать, обошлось без жертв.

Правда, Бавальта всё равно расстроило, что большая часть добычи осталась на торговом судне. И потому последующие двое суток я отсидел с Элдри под замком в своей каюте без еды и воды. А затем глубокой ночью нас посадили в шлюпку, проделав в ней пробоину, и указали на едва видимый вдали огонёк. Если верить Буревестнику, то там и находился Юдоль.

Конечно, это был не тот комфорт, который желаешь получить за пять золотых, но я благоразумно и не вздумал пререкаться, даже проделав повторный мысленный анализ событий. По моему мнению, моей вины ни в чём не было. Скорее наоборот! Пиратам бы на руках меня носить за их спасение! Однако я прекрасно знал, что не нравлюсь людям, что они меня не понимают, а потому, используя накопленный за годы жизни опыт, молчаливо начал работать вёслами активнее.

Элдри жаждала помочь, но за пару минут её стараний я осознал, что при такой помощи плыть мы будем до следующего заката и хорошо, если вообще пристанем к берегу. Так что я доверил ей вычерпывание воды, а грести мне пришлось самостоятельно. И стоит сказать, течение всё равно отнесло нас дальше, чем хотелось бы. Но я был рад и этому. Несколько раз лодка в кромешной темноте натыкалась на подводные скалы. Она могла и вовсе не выдержать тягот путешествия.

Так что, едва начало светать, мы всё же сошли на берег. Я тут же с удовольствием уселся на землю и вытянул ноги. Мне было всё равно, что трава влажная от росы, так как промокать уже нечему было. Из-за пробоины в шлюпке моя одежда ниже пояса оказалась насквозь мокрой, да и я сам чертовски устал. Однако сидел в отрешении я не долго. Вскоре мой взгляд различил, что немного дальше от берега находится поваленное дерево.

– Пошли к нему, – тут же сказал я, и Элдри устало отозвалась:

– Зачем?

– Если получится, то разведём из его сучьев костёр и погреемся немного перед дорогой.

На такое предложение девочка возражать не стала, а потому мы подошли к дереву. Им оказался дуб. Его могучие корни вздымались из-под земли словно валун. Наверное, некогда здесь гулял свирепый ветер, раз он сумел повалить такого титана. Я восхитился воображаемой картинке бедствия, а затем отломал несколько веток, сложил их в кучу и потребовал, чтобы Элдри разожгла огонь. У неё это получилось достаточно быстро. Всё‑таки легко ворожить, когда пользуешься любимой стихией.

– Хорошо-то как, – довольно сказал я, протягивая ладони к огню. В этот момент я действительно ощущал себя счастливым. – Иногда не так много надо, чтобы настроение стало хорошим.

Я с задором посмотрел на Элдри, но она мне не ответила. Ей было не интересно рассуждать о таких вещах. Да и мне вскоре говорить об этом расхотелось. Я занялся делом – переоделся, а затем выжал и развесил мокрую одежду сушиться. Однако до конца она не высохла. Где-то через час, когда солнце начало выглядывать из-за горизонта, пришла пора отправляться в путь.

– Куда мы теперь? – хлюпая носом, жалобно спросила Элдри. За прошедшие дни её здоровье заметно улучшилось, но сопли до конца ещё не исчезли.

– В город. Будем верить, что война и внутренние бунты затронули Амейрис не настолько сильно, как говорили в Вяслицах.

– А что это вообще за война? Откуда она взялась?

– Жадным людям нужен повод нажиться, глупые мечтают о боевой славе, нищие верят, что война изменит их жизнь, а избранные дураки рассуждают, что так переменится всё устройство мира.

– А умные?

– А умные желают остаться в стороне и ничего не делают, чтобы это всё остановить, пока на то есть возможность.

– Морьяр, – задумчиво произнесла Элдри. – И кто из них мы?

– Мы мудрецы. Вот найдём одного моего знакомого и сразу сделаем ноги.

– А это точно не трусость?

– Так! – сердито сказал я. – Хватит разговоров! Шагом марш за мной!

Я зашагал вперёд вполне уверенно, потому что понимал, что, идя вдоль берега, рано или поздно в Юдоль мы попадём. Мысли же настойчиво возвращали меня к разговору с Элдри. Я думал о войне. О человеческой жадности и жажде власти. И, конечно, о том, какую роль я сам во всём этом сыграл.

До смерти герцога Юрвена королю Амейриса приходилось сражаться с одним врагом. Амейрисцы не стремились «менять шило на мыло» и патриотично защищали свои земли. Однако власть в Юрвенлэнде сменилась. Трон герцога, вместо официального приемника, занял известный герой прошлой войны. Его авторитет и речи подняли настоящую революцию в Амейрисе. Соседи начали сражаться друг с другом и с внешним врагом. И было уже толком не понятно, кто друг, а кто враг. Говорили, что земли ближе к Орлиной гряде остались верными королю. Пожалуй, это было так, ведь Варжень, как и столица, героически продолжал держать осаду. Но войска Юрвенлэнда вместе с новым ополчением из местного населения прошли к береговой линии вдоль границы с Цуркандой. А потому вряд ли в Юдоле продолжала течь мирная и спокойная жизнь.

К городским воротам мы подошли в самое удачное время. Было ещё не столь рано, чтобы в одиночку махать рукой зевающим стражникам, но и не середина дня, когда поток тянущихся на рынок крестьян оскудевал. Однако «поток» всё же слишком сильное слово для пяти сбитых настороженных мужичков с двумя телегами и тремя коровами на поводу.

– Стой! Куда?! – грозно рыкнул привратник. Охраны у ворот заметно прибавилось.

– В город, – спокойно ответил я и привычно добавил: – Я бард.

– Инструмент-то где?

– Поломался. Новый в городе купить хочу.

– Только всякой шушеры здесь сейчас и не хватало! – он презрительно плюнул мне прямо под ноги, а затем крикнул назад себя. – У меня тут ещё один недопесенник! Давай неси лютню, Сёмка!

Буквально через минуту примчался паренёк, одетый в чрезмерно большую для него форму. В одной руке он держал лютню, в другой гитару.

– Вот идиот, – искренне вздохнул второй привратник, отвлекаясь от осмотра телеги, и мне сразу стало понятно, что на этот раз речь шла не обо мне. Судя по слюнявому лицу подростка, лишён он был интеллекта напрочь.

– Придурок! Я ж лютню просил. Откуда ты эту-то херь притащил?! – рыкнул на услужливого паренька первый стражник, но ответа не предвиделось. Тупица застыл, разинув рот, и непонимающе заморгал ресницами. Так что, понимая безрезультатность злобы на него, служака прикрикнул на меня. – Чего застыл? Бери какой инструмент. Коли не бард, так живо тебя к стене караулки приколотим!

На лютне мне играть ещё не доводилось, а потому я выбрал гитару, пусть она была не настроена да и двух струн на ней не хватало. Однако, несмотря на изъян, сыграть у меня получилось. И, сказать честно, звучание у инструмента было очень хорошим. Гитара определённо изготавливалась мастером своего дела.

– Тьфу! Не соврал, – расстроился привратник, но через мгновение на лице его появилось воодушевление. – Хм. А хочешь продам?

– Что?

– Гитару. Или ты не за инструментом в Юдоль пришёл?

– За такую ломаную больше семи медных не дам, – голосом, не предполагающим торга, назначил я цену. Сумма была крайне низкой, но я предвидел, что стражник не стал бы заниматься ремонтом, чтобы осуществлять продажу за полную стоимость.

– Да пусть берёт, – посоветовал второй привратник. – На хера она нам? Лучше пару бутылей вина купить, чем в углу пылиться станет.

– Ладно, – не стал кочевряжится тот. Так что я без энтузиазма вытащил из оставленного висеть на поясе тощего мешочка монеты и отдал ему деньги. Лицо у стражника тут же стало довольным, как у кота, полакомившегося сметаной. Он даже доброжелательно взмахнул рукой, как будто приглашал гостя в дом, и шутливо сказал: – Давай. Заходи!

Другого приглашения мне и не надобно было. Я поудобнее устроил в руке гитару, прошёл через ворота и уж было взял быстрый темп ходьбы, как привратник окликнул меня, указывая на стоявшую поблизости тележку, полную различного оружия:

– Эй, стой! Меч свой вот туда кинуть-то не забудь.

– Нужно сдать его? – удивился я новым порядкам и поморщился. Но поморщился не от удивления, а от царящего зловония. Пахло смертью.

– А то!

– И потом я смогу его забрать?

– Не глупи, доходяга. Если там же лежать будет, то обратно и заберёшь, – хохотнул он.

Я представил, как за время моего отсутствия кто-либо берёт мой меч в руки. Воображаемый взрыв снёс часть городской стены, но, увы, гномьему мечу было далеко до моего прежнего. Это была хорошая железка, но всё-таки только железка. И с благоразумно простым эфесом. Если бы в рукоять были вставлены вычурные камни, то стражники признали бы во мне кого побогаче бродяги и уже давно обчистили. Рожи у них были самые что ни на есть разбойничьи.

– А с ним в город никак не войти? – с ощутимой безнадёжностью в голосе всё же спросил я. При этом бровь моя слегка приподнялась, ибо я нашёл источник неприятного запаха. Им оказался распятый Чёрный маг.

– Не-а, если у тебя повязки нет, – привратник потеребил себя по руке, обмотанной линялой тряпицей с замысловатым рисунком, – то внутренняя стража сразу без предупреждения пристрелит.

– Элдри, – вынужденно обратился я к девочке. – Придётся тебе здесь побыть. Садись сюда и держи.

Вряд ли бы я нашёл в своём мире меч получше нынешнего. А потому неохотно снял с пояса ножны и вручил их девочке. Малышка глупо заморгала ресницами, но всё же взяла ножны с мечом и села на указанный ей ломаный бочонок.

– Отдашь кому – шкуру сдеру.

– А ты надолго? – боязливо промямлила она и покосилась на удивлённых, но злобно ухмыляющихся стражников.

– Не очень. До того, как солнце будет в зените, точно вернусь.

– Морьяр, не уходи!

– Сиди смирно!

С этими словами я направился прямиком к дому Гастона Лекруа, хотя мысленно уже шёл от него с намерением стереть весь Юдоль с лица земли. Если бы я не обнаружил по возвращению сразу две дорогие для меня вещи, то так бы оно и было.

Город сильно изменился. Дощатые мостовые были содраны. Многие деревянные дома обуглены, а каменные сиротливо высились, походя на надгробия. На улицах не толпились прохожие. Ребятня не сновала весёлыми стайками, хотя порой откуда-то до меня и доносился их смех. Но чаще слышался голодный плач. Глаза встречных людей либо взирали на меня с испуганной настороженностью, либо холодно оценивали. Я ощущал себя кроликом, настойчиво пробирающимся в логово к удаву несмотря на то, что змея предупреждающе шипела и поднимала своё тело кольцами вверх. Но при этом и отвратительные городские виды, и запахи истирались под влиянием не ведающей человеческих проблем природы.

Последний месяц зимы напоминал весенний. Снег под ногами таял, был влажным и липким. Длинные сосульки на окнах плакали. Капля по капле стекали с них слёзы и звонко бились о подоконники или глиняные черепки. Ветер дышал тёплой свежестью. На деревьях появились, хотя ещё и не набухли, почки. Мир пережил смутное и суровое время, выдержал стояние на грани между жизнью и смертью. И теперь оживал. Даже какая-то серая пичужка пролетела прямо над моей головой и, сев на веточку, звонко да беззаботно защебетала. Я улыбнулся. Мне самому вдруг стало легко и спокойно. Даже снег под ногами заскрипел веселее, а его месиво, мешающее ходьбе, стало походить на забавный аттракцион. Словно мальчишка я перепрыгивал через сугробы, порой на ходу лепил снежки и бросал их то в воздух, то в каменные стены да бочки. И остановило меня лишь то, что я дошёл до нужного дома.

Война его словно и не затронула. Конечно, он стал выглядеть ещё более неухоженным, нежели летом, но остался цел. Судя по оттенку дерева вполне новая (пусть и грубо обтёсанная да косо прибитая) подпорка у крыльца говорила, что о доме проявляли заботу. А это означало, что я проделал свой путь не зря. Семейство Гастона всё же не скрылось от войны, мигрируя в другие страны, без меня.

Смело подойдя к двери, я постучал по ней и очень удивился, что она легко самостоятельно открылась после первого удара. На меня тут же пахнуло мёртвым воздухом. Мгновенно пришло осознание, что я основательно обманулся, и в доме никто не живёт. Однако, чтобы увериться, я, поставив у крыльца гитару да потоптыванием стряхнув с сапог налипший снег, осторожно вошёл внутрь. Мебель, та, что осталась, была перевёрнута и поломана. Но полу лежали охапки соломы, в которой копошились, решившие захватить человеческое жилище, мыши. Их встревожил мой приход, и они суетно покидали гнёзда, разбегаясь во все стороны. Не обращая на них внимания, я прошёл сначала на кухню и в мастерскую, затем спустился в подвал, лишённый любых припасов, и, наконец, поднялся на второй этаж. Зайдя в комнату, которую когда-то занимала Эветта, я машинально прикрыл нос и рот ладонью, хотя мерзкий запах почти не чувствовался – насекомые и обитающие в доме грызуны хорошо обглодали девичий труп, по-прежнему привязанный к массивной, но узкой кровати. Подойдя ближе, я попытался всмотреться в лицо. Девушка была мертва около месяца, и её тело оказалось истерзано настолько, что мне пришлось долго вглядываться, чтобы убедиться в мнении, что это Мишель.

Увидев нагло выглядывающую из-под надломанной половицы крыску, я резко наступил на то место, где она таилась. Из-под пола раздался пронзительный писк. И только потом, озадаченный, я вышел на улицу да в полной растерянности сел на ступеньку крыльца и чисто машинально принялся выковыривать из балки плохо вколоченный ржавый гвоздь.

Нужно было многое обдумать. И решить.

Едва я прикрыл дверь за собой, как для придания помпезности ненадолго упёр руки в бока, а после положил ладонь на эфес меча. И только потом осведомился:

– Мне нужен сударь Данрад. Он здесь?

Внутри бывшей гостиницы царило праздное веселье. Народ оживлённо болтал и трапезничал за столами, сдвинутыми буквой «П». Все мужчины. Все при оружии. И все солидного роста как ввысь, так и вширь, за исключением типа, на спинке стула которого висел вычурный яркий оранжевый колчан с вышитым на нём вороном. Моему приходу члены Стаи несказанно удивились, практически единовременно замолчали и замерли. Даже жевать перестали. Лишь один из них, что сидел во главе стола – обладатель густых светлых волос, приподнялся, чтобы разглядеть меня получше, а потом весело произнёс:

– Ха! Никак блоха запищала?

– У вас очень тонкий слух, раз вы слышите насекомых. Вы и есть сударь Данрад?

Несмотря на то, что я считал сказанную собой фразу приближенной к комплименту, пусть и не очень красиво в слова облечённому, наёмники отчего-то ощерились. Кое-кто даже неторопливо потянулся к оружию. Но главарь (и дураку было бы понятно, кто здесь кто!) сделал рукой жест, призывающий ребят успокоиться.

– Я. А дело твоё какое, щенок? Никак, мать твою, на самую глубокую могилу на погосте метишь?

– Нет. Вообще считаю захоронения глупостью, если речь не идёт о времени массовой смертности, способствующей распространению различной заразы. Природа всё равно переработает органику, вне зависимости от того, проведён некий ритуал или нет.

– Чё он сказал? – задумчиво хмуря брови, спросил кто-то из ближайших ко мне мужичков у своего соседа, и тот пояснил:

– Что хочет в канаве гнить и воздух своим тухлым смрадом портить.

– А-а-а. Юродивый.

– Дело же моё, – не обращая внимания на их разговор, продолжал я, – связано с вашей деятельностью. Хочу вступить в Стаю. С дочкой вместе.

На краткий миг я почти что дотронулся до плеча Элдри. Такого жеста было достаточно, чтобы указать на персону, о которой я говорил. А затем поставил свою сумку на пол и расстегнул куртку. В помещении было излишне душно и жарко.

– Такого говна, как ты и твоё отродье, везде прудом пруди, – зычно сказал Данрад, единственный из Стаи оставшийся спокойным. Остальные отчего-то нервно и зло засуетились. – И вы вдвоём хоть в один панцирник и влезаете, а и пальца ни одного из моих ребят не стоите, сосунки!

– Давайте я пришлёпну этого урода! – вызвался некто, вскакивая со своего места. – Ваще обнаглевший тип!

– Не. Пусть Могута. Пусть по правилам будет, – не согласился Данрад и обратился к ранее виденному мной силачу. – Только смотри, чтоб не как обычно, кулаком по лбу и всё. Руки и ноги ему сначала поломай. А как мелкую за мишень для ножей поставим, то и поотрывай тогда уж.

Могута довольно улыбнулся, вытер жирные губы рукой и лихо перепрыгнул через стол. Оружия никакого он не стал брать, но это был его выбор. Я вот быстро скинул с себя плащ на Элдри, тут же запутавшуюся в ворохе тяжёлой, плохо гнущейся замёрзшей ткани, да обнажил меч.

– А чегой-то у него на запястье? – приметил кто-то мой арбалет.

Показывать своё излюбленное оружие я не собирался, да и не им мне предстояло сражаться. Так что члены Стаи зря старались рассмотреть подробнее. Могута же скалой пошёл в атаку. Я уклонился от его пробного замаха и, используя приём, выученный мною в Чёрном Ордене, смог слегка порезать кожу противника на бедре, хотя, по-хорошему, рана должна была получиться намного серьёзнее.

– Эй, а что тут? – услышал я меж тем за своей спиной. Кто-то ещё вошёл в бывшую гостиницу.

– Да мелкий придурь Могуте вызов бросил!

– Вот этот щуплый? Могуте?! – невидимый для меня мужчина, видимо, постарался присмотреться ко мне. И не иначе как узнал, ибо я уловил за спиной звук вынимаемого из ножен лезвия. – Мочи его все разом! Сука! Сука! Пусти меня!

– Да успокойся, Серый!

– Бей его! Пустите!

Сами понимаете, что я был вынужден сменить позицию так, чтобы видеть, что же там творится в моей слепой зоне. Удалось это сделать безо всякого ущерба для себя, так как Могута и сам отвлёкся, замирая для созерцания зрелища. Происходило же за моей спиной вот что. Седовласого, но крепкого мужчину удерживали от того, чтобы броситься на меня, двое его товарищей. И было в лице его что-то знакомое… Но что?

– Эта тварь моего Трейна так убила, что меня до сих пор тошнит, как вспомню! – несколько жалостливо постарался объясниться седой, и я тут же вспомнил, кого избрал посланцем к графу Форрейну.

– Хорош, значит? – с любопытством вопросил Данрад.

– Хорош, – сквозь зубы процедил тот, кого назвали Серым, и мрачно отступил к стене. Могута же сделал свой вывод и всё-таки взял топор.

Рукоять топора была длинной, приближенной по размеру к полуторному мечу, и оттого лопасть его казалась маленькой. Была она двусторонней. По одну сторону привычное лезвие, а по другую клевец. Этим оружием он сделал пару замахов сверху вниз. На третий же раз, едва его рука приподнялась, я сделал выпад вперёд и, держа свой меч перпендикулярно рукояти топора, пнул противника ногой. И даже попал по раненому бедру, но, увы, моя выходка Могуту не остановила. Локтем правой руки он мощно оттолкнул меня. Я ощутил боль в грудине. Очень сильную боль, ибо лезвие его топора ещё и распороло кожу над моим левым средним ребром. Но я всё равно встал в боевую стойку. Один на один шансы у меня имелись. Я верил в это.

К несчастью, Могута был экипирован хорошо. Ремни из жёсткой кожи переплетали его ноги и руки так, что у него особой необходимости в щите не было. Удар вскользь лишь немного подпортил бы защиту, а рубящего от меня не ожидалось. Отрубить конечность одним ударом я вряд ли бы когда смог.

Мы сделали ещё несколько пробных выпадов, прежде чем Могута сделал свои выводы и снова полез напролом. Я сам не понял, как оказался стиснут его медвежьей хваткой. Он бы легко раздробил все мои кости, но… ему помешало обстоятельство, что он берёг себя от моего меча, а не от моих пальцев. Клинок в том положении, что был, вреда бы Могуте не причинил. Порез разве какой. Не больше. Но, чтобы и его избежать, он сосредоточился на моей правой руке. И тем временем левая, свободная, нащупала уязвимое место на его глотке.

О, да! Вот так драться мне нравилось больше!

Всего-то умеренное нажатие, а силача прямо-таки скрутило. Спазм в лёгких заставил его замереть. И я, пользуясь этим да делая вид, будто всего-то хватаю Могуту за плечо, нажал на ещё одну болевую точку – плечевое нервное сплетение…

Как хорошо, что я столь отлично знаю анатомию! Супер! Супер!

В считанные мгновения вместо опасного противника передо мной оказалась груда мяса, с которой можно было делать всё, что душе угодно. И, припоминая пожелания Данрада, я отбросил свой меч под ноги Элдри, взял топор Могуты и клевцом со всего размаха ударил его по коленям и локтям. Члены Стаи задумчиво умолкли.

– Раз он проиграл, то в него ножички покидаем? – вежливо осведомился я, но мне никто не ответил. Данрад поджал нижнюю губу и недовольно произнёс:

– Что ты с ним сделал? Это был не честный бой.

– Я уже видел такое, – встрял Серый. – Пасынка моего он также. Кромсал, как колбаску шинковал, а Трейн пошевелиться не мог!

– Заткнись, сука! – прикрикнул на него Данрад и снова обратился ко мне. – Чем ты его?

– Руками, – неуверенно поглядев на свои конечности, сообщил я. Неуверенность возникла из-за того, что я мог бы ещё ответить: «Знаниями».

– Да яд это! – хмыкнул жгучий брюнет – тот, кого я принял за лучника. – Вам ли не знать, что у меня в колчане стрелки полностью обездвиживающие найдутся? И на хер я один такой мудрец!

– И чего с того? Скажешь, он яд на чистые пальчики нанёс, а, Данко? Или сам ты зря свою шкуру бережёшь да палкой наконечники мажешь? – скептически поинтересовался ранее виденный мною спутник Могуты и проницательно высказал своё мнение. – Маг он. Вон щуплый какой, а с силой.

– Что скажешь, Меланий? Твоя стезя!

Данрад посмотрел наверх, и я увидел за балюстрадой второго этажа тёмноволосого мужчину с болезненно-землистым цветом лица, острым длинным крючковатым носом и неприятными тёмными глазами с большими мешками под ними. Он не отличался героическим телосложением, но его нельзя было назвать и хилым, в отличие от меня. Разве что сутулые плечи делали внешность этого угрожающе выглядящего человека миролюбивее. И то ненамного. Одет Меланий был просто: чёрные штаны, выцветшая зелёная шерстяная рубаха и подбитый беличьим мехом плащ, не доходящий ему до колен. С пояса его свисали многочисленные мешочки.

– Сам он не маг, хотя к магии способен да магического не чурается. Сюда опоённым благославкой пришёл. Очень хорошего качества. Зелье ему поспособствовало.

С «благославкой», как по-житейски называли Орлийинский эликсир, мужчина оказался прав. Пришлось присмотреться внимательнее к нему.

Мои нынешние способности не давали просканировать способности Мелания полностью, но, кажется, передо мной был представитель редчайшей (ибо примитивнейшей) категории тёмных магов – зелейник. Эти типы, как уже понятно из самого названия, прекрасно разбирались в зельях и прямо-таки имели нюх на них. Они могли сходу определять компоненты любого, даже очень сложного состава. Но в отличие от Алхимиков Чёрного Ордена зелейники, проигрывая даже травникам, не умели толком пользоваться силами стихий и потоками, пока дело не доходило до проклятий, приворотов, порчи или варки похожих по воздействию составов. В этом они были мастерами из мастеров, а ничего прочего не могли. Именно из-за таких вот недоделков неграмотные селяне и не привечали настоящих магов. А зелейники, вопреки своим жалким способностям, поголовно обладали несусветной жаждой доказать всему миру, что они чего-то там умеют чаровать и вовсю лезли на рожон!

Пожалуй, среди магов мало кто ещё имел столь низкий рейтинг. На мой взгляд даже демонологи были лучше. А уж их-то я презирал! Тьфу, а не маги! Ладно по необходимости когда вызвать демона, но все свои умения сосредотачивать на призыве и платить за это?! Я мог ещё понять, когда саморазвитием и свободой истинного мага жертвовали неодарённые или бесталанная посредственность. Их прельщали возможности, открываемые через потусторонние врата. Тратить годы на обучение самого себя в разы тяжелее, нежели начертать печать призыва по книге. Но зачастую могущество теряли действительно сильные и способные. Демоны пожирали по итогу их силы без остатка и… и такую бестолочь я ставил выше зелейников! А потому никак не смог сдержать проявления пренебрежения в своей мимике. И Меланий этого не упустил.

– Ты мне по ушам-то, гадёныш, не езди! Я знаю, что благославка не яд и лишь немногим ловчее принявшего её делает, – показал меж тем свою осведомлённость по зельям Данрад. – Давай-ка отвечай, как он Могуту уделал?

Маг, обиженный моей реакцией, высокомерно пожал плечами и равнодушно произнёс:

– Я не лгу. Зелье улучшило его рефлексы, а про остальное не знаю, но яда я никакого не почуял.

Главарь Стаи задумался, опираясь на локоть. Он неотрывно задумчиво глядел на меня, и я не опускал своего взора, хотя мне хотелось и ремень на штанах поправить, и на Элдри бросить взгляд, и рубашку осмотреть. Вдруг ущерб такой, что теперь только новую покупать? А в Юдоле торговля как-то совсем зачахла.

– Ладно, – наконец, пришёл к решению Данрад. – Ты бросил вызов. Ты победил. Кончай Могуту! Всё равно ему теперь в калеки разве что. И садись за стол ко мне рядом. Познакомимся…

– Нет! – заскрипел зубами Седой, перебивая. – С этим вместе я воевать не стану. Ни за какие коврижки! Прощайте!

– А ну стой! – приказал ему Данрад, когда тот направился к выходу. Седой остановился с некой надеждой, но получил лишь метательный топорик меж глаз. – Теперь можешь уходить.

Члены Стаи настороженно скосили глаза на свежий труп, но напряжение сгладила усмешка лучника – Данко:

– Ишь чего удумал паршивец! Мы – Стая. Либо все тебя отпускают, либо смерть тебя уводит!

Ему поддакнули. Я же, взглядом удостоверившись, что с Элдри всё в порядке (она стояла возле стены и прятала лицо в плащ), ударил топором по шее Могуты. Двое его бывших товарищей тут же открыли ставни, стянули с безжизненной руки повязку, передали тряпку главарю и бесцеремонно выкинули труп на улицу. Тело Седого отправилось туда же. Я же тем временем подошёл к девочке. Сначала нацепил на пояс меч, валяющийся около неё, а потом аккуратно потянул на себя подбитый мехом плащ и взял ребёнка за ладонь. Едва ткань слезла с лица малышки, на меня уставились бездонные серо-зелёные глаза, полные глубокой внутренней боли.

Я ощутил, что сделал что-то крайне неправильное и решил в будущем постараться не убивать при Элдри.

…Кажется, когда-то я уже делал такой вывод?

– Иди-ка сюда, – продолжил всё тем же громким зычным голосом Данрад, обращаясь ко мне. – Как там, сука, тебя?

– Морьяр. Это значит Странник.

– Знакомое, блядь, имечко. В Ниттере бывал?

– Да.

– Ха! А не тот ли ты, на хер, святой, что чуму остановить богиней послан был?

На «святого» я походил мало. Даже в детском возрасте. И потому Данрад задавал свой вопрос так, как если бы заранее был уверен в отрицательном ответе. А ответ и мог быть только отрицательным, ибо никакие боги меня на создание антибиотика не подбивали. Скорее, один конкретный бог ещё и выразил своё крайнее недовольство по этому поводу. Так что я сказал, как есть. Правда, при этом я никак не ожидал, что мои откровенные слова вызовут у главаря смешок.

… Ну, да ладно. Главное, яркая подозрительность в его взгляде исчезла.

– Нет, я в том городе собственным выживанием занимался. Меня насильно привезли, а потом стража не выпускала.

– Тогда гони эту шваль и садись, – он кивнул в сторону моей «дочки» и легонько пихнул ногой ближний к нему стул. Я не отреагировал, а потому мужчина продолжил речь: – Не по нраву, так вместе с ней уходи, пока дозволяю. Мне за собой таскать младенцев не надобно.

– Она не шваль, а начинающий маг-целитель, – многозначительно произнёс я и обратился к Элдри, распахивая рубаху, чтобы обнажить порез. – Останови кровь и сведи края раны.

Меланий аж перевесился через перила, чтобы ни упустить ни одного момента. Остальные глядели на действо с обычным лёгким любопытством. Девочка же привычно, не в первый раз она меня латала, поднялась на цыпочки и приложила ладонь к ране. Я сразу ощутил, как по телу пронеслось лёгкое покалывание от воздействия чужой силы. Оно было не таким неприятным, как ранее. И кровь свернулась очень быстро. Кожа, зудя, ощутила сжатие тоже без промедлений. Элдри явно улучшила свои навыки. За полгода нашего тандема она вообще преобразилась в магическом плане. Гадкий утёнок становился похожим на детёныша лебедя. Пусть и не гладкая кожа, и не шрам, а всего лишь свежий рубец, но для девочки это было достижением. Так что пусть грудь у меня долго бы ещё чесалась, я остался доволен. Стая тоже одобрительно закивала. Меланий вот неприязненно сощурил глаза, ощутив угрозу для своего статуса. Но не ему было принимать решение.

– А ещё чего-нибудь девка умеет? – не желал сдаваться Данрад, и я бессовестно солгал:

– Запросто многие эликсиры сварит. Ту же благославку ваш маг уже оценил.

Главарь застучал костяшками пальцев по столу, обдумывая новые обстоятельства. Он видел перспективы. Умения Элдри могли быть очень полезны для его банды. Но… она обладала очевидным огромным минусом – была всего лишь маленькой девочкой.

– Я не приму её в Стаю, – всё же решил Данрад, заставляя меня испытать очень неприятные эмоции. – Но и не выгоню.

Моя надежда ожила. Плечи расправились сами собой. А главарь продолжил, ухмыляясь при произнесении первой части фразы:

– Будешь у нас Странником на полторы головы. Ха!… Однако если твоя птаха, ядрёна вошь, бесполезной окажется, то заставлю за своей спиной её кости в мешке три зимы кряду таскать!

Я понимающе кивнул и направился к предназначенному мне стулу. Элдри семенила за мной и хваталась пальчиками за мой пояс, как будто боялась потеряться. Это казалось смешным. И не только мне. Данко так и вовсе звонко рассмеялся. Стая начала зубоскалить, но я равнодушно сел на указанное место. Элдри хотела было уместиться где подле меня, но Данрад грозно положил руку ей на плечо, заставляя тем голову девочки вжаться в плечи:

– Куда лезешь?!

– А куда? – прощебетала она, но он лишь пододвинул к ней огромный кувшин, наполненный до краёв.

– Будешь моей личной девочкой-виночерпием, – главарь скептически оглядел её хрупкую, эльфоподобную фигурку. – Сможешь в кубок вино налить?

– Делай, – позволил я покомандовать дочкой Эветты, когда поймал её вопросительный взгляд.

Она взяла пустой кубок и порадовала меня своим интеллектом – благоразумно не стала поднимать кувшин, а наклонила тот. Кроваво-красная струйка потекла на дно чарки, и Элдри мельком глянула меня, едва не проливая мимо бродящий сок. Кажется, сливовый. Ей хотелось понять, насколько я был доволен. И только я. Мнение Данрада, свысока наблюдающего за её действиями, девочку не интересовало. Главарь легко осознал тоже самое, что и я. Он моментально сделал вывод, что его авторитет для неё значительно ниже моего. Но этот человек был умён, мудр, а потому не стал ничего менять, стуча кулаком по столу и угрожая ребёнку. Стоило бы мне публично признать его беспрекословную власть над собой, как всё переменилось бы и без угроз. Поэтому Данрад скривился и возмутился:

– Тьфу! Иди отседова лучше!

– Обожди меня на лестнице, – тихо сказал я и, оторвав от худосочного жареного домашнего гуся лапу, отдал Элдри.

– Спасибо, Морьяр! – искренне поблагодарила меня она и, на ходу кусая жаркое острыми зубками, юркнула в безопасный угол. Я давно не давал ей ничего мясного.

– Ты ж вроде базарил, сука, что дочка она тебе? Где же родительская почтительность?

– Она себя со мной правильно ведёт.

– Вообще-то дети своих отцов отцами называют.

– А, вы про это! – мгновенно расслабился я и повернулся в сторону объекта обсуждения, не сводящего с меня глаз ни на секунду. – Элдри, ответь честно этому человеку, за что ты меня ненавидишь?

На её лице появилась сначала тень непонимания, но потом она гневно сощурилась и нервно вытерла нос рукой, в которой была зажата гусиная лапа. На щеке остались жирные пятна, за которые и ругаться-то не хотелось. Мне было понятно, как девочка старалась не расплакаться. И потому я просто остался доволен обвиняющим тоном её голоса.

– Ты убил маму и сестрёнку!

Ответ снова привлёк внимание Стаи ко мне. И всё же её составляли отъявленные мерзавцы, легко убивающие, если им было сказано это делать. А потому никакого осуждения вслух не последовало. Они приняли информацию и продолжили трапезу да разговоры.

… Общество этих людей начало мне даже нравиться!

– Хм. А так по тебе и не скажешь, что ты не шушера, а дельный засранец. Странный ты, Странник!

– На то я и Странник, чтоб странным быть, – выгребая из-под гуся кашу с той стороны, где на неё натекло поменьше жира, привычно пояснил я.

– Не полагаешь, что малявка однажды тебя самого по ночи прирежет?

– Может и так. Значит, верно сумел научить жизни.

– Брешешь! – не удержался от восклицания Данрад, но по моему выражению лица понял, что я не шучу и не бахвалюсь. Так что он задумчиво заметил, а там и задал вопрос по существу: – Мой бы батя таким мудрым был. А то всё счёты, дрань городская, подсунуть хотел, чтобы я там на кого-то выучился… хм… Каким оружием, кроме меча можешь задницы драть?

– Ремнём, – отчего-то сразу выпалил я, но почти мгновенно осознал, что ремни принадлежность одежды, в оружейный арсенал ремень не положишь, и поправился: – Кнутом… Но пороть же, вроде как, ивовыми прутьями больше принято?

– Шутник! – довольно усмехнулся Данрад.

Его усмешка заставила меня всерьёз задуматься, чем же сказанное так снова позабавило его? И пока я напряжённо думал, он налил в пустой кубок вина и пододвинул его ко мне. Мы выпили за знакомство до дна, и разговор продолжился.

– Так чем из оружия владеешь?

– Практически всем, но понемногу.

– И чем лучше?

«Чем-то лазерным с автоматическим прицелом», – подумал я, но ответить так права не имел.

– Меч и арбалет.

– Арбалетом на том же уровне, как и мечом?

– Да.

– Тогда ни фига ты не умеешь! Двигался, как деревянный… Эй, Сорока!

– Ась? – тут же откликнулся бывший спутник Могуты, уже порядочно осоловевший от количества выпитого. Его золотисто-каштановая шевелюра смешно топорщилась, а глаза с трудом сосредоточились на главаре. – Чего-то от меня надобно?

– Да. Каждое утро с новеньким спарринговать будешь.

– Как скажешь, Холща.

– Сам откуда будешь? – снова начал расспрашивать меня вожак и подлил в мой кубок вино, оказавшееся смородиновым. – Есть то, что мне нужно знать? Злейшие недруги? Идёт ли за тобой охота?

– Ничего такого, – умалчивая о Хозяевах, успокоил его бдительность я. А чего? Они вообще меня здесь бросили! Одного и беспомощного. Это так подло! – А рос я большей частью под Варженью. В Юдоле несколько раз бывал. Ну, и в целом попутешествовал немало.

– Для некоторых и соседнее село уже окраина мира, – заметил Данрад, пополняя и свой кубок.

– Нет. Я по Амейрису до Юрвенлэнда дошёл. В Старкании и Ингшварде бывал… В Ингшварде совсем не долго, – отчего-то счёл нужным признаться я. – Только на Глобкином Рогу.

– Неплохо. А я-то думал, что ты из Шрай-Хана. Это у них даже бродяг грамоте учить принято. А ты на образованного похож.

– Из меня тоже хотели умного сделать, – припоминая оговорку Данрада, произнёс я и, словно делая тост, приподнял свой кубок да отпил из него.

– И как?

– Окружающие не упускают случая заметить, что не вышло.

Я не шутил в своём горестном признании. Но Данрад рассмеялся во весь голос и бросил мне тряпицу, дозволяющую носить в черте города оружие.

– Надевай давай. И теперь ты свой в Стае!

Тем временем с улицы послышались оживлённые крики. Кто-то открыл ставни и высунул голову наружу, чтобы полюбопытствовать:

– Эй, чего ор такой стоит?

– Варжень! – громко воскликнул мальчишеский голосок. – Юрвенлэндцы захватили Варжень! Королева и оба королевича казнены на плахе!

– Вот это новость. Усраться какая неожиданная! – открыто насмехаясь приподнял Данрад уголок рта и равнодушно выпил содержимое кубка.

Я спокойно повторил его действия. Местная политика меня не интересовала в отличие от собственных дум. Как маг, художник и бард я так и не состоялся. Во всяком случае ни одна из этих профессий не позволила мне нажить ничего, кроме неприятностей. Оставалось узнать, каким же из меня мог выйти наёмник.

… Я посмотрел на Элдри и весело подмигнул ей.

Диски Смертных – своеобразные «остановки» или «станции», позволяющие перемещаться из мира в мир тем, кто не может путешествовать по междумирью самостоятельно.