Летнее тёплое солнце медленно клонилось к закату, но большой город этого не замечал. В нём всегда кипела жизнь. Люди спешили туда-сюда. Кто-то шёл на работу, а кто‑то только возвращался с неё. Некоторые торопились домой, другие спешили встретиться с друзьями. Некоторых ждало унылое одиночество, а другие рассчитывали хорошо провести время.

Они были разными эти люди. Но всех их объединяло одно – они совершенно разучились готовиться ко сну, как к важному событию. Сновидения перестали быть для них подарком за добрые дела или же наказанием за дурные. Они забыли, что порой нет ничего важнее, нежели сон, что сны иногда могут быть более реальными нежели сама реальность. Дети разве что ещё верили в такие «глупости» и то потому, что знали про некоего чудака Оле-Лукойе. Он же есть в школьной программе. Про него надо знать.

«А про меня? Разве про меня знать не надо?» – обиделся кот Баюн и, решив попроказничать, прошмыгнул на другую сторону проспекта.

Одна из машин тут же резко затормозила. Следующий за ней автомобиль врезался в неё. Водители с недовольными лицами вышли наружу и оба скосили злые взгляды на умывающегося лапкой чёрного кота. Беспечный проказник мурлыкал и тайком улыбался.

– Фу! Не трогай его, – отдёрнула женщина маленького сынишку, возжелавшего погладить Баюна по его чудной шёрстке. Зря кот мордочку тянул, желая получить ласку. Детские пальчики не дотянулись до него.

– Но, мама…

– Это уличный кот. У него блохи и, наверняка, он заразный!

Мальчик надулся, но вскоре всё его внимание захватила яркая витрина магазина игрушек. Он моментально забыл о своём огорчении. Кот Баюн, глядя на это, добродушно усмехнулся с высоты прожитых веков и ненадолго задумчиво сощурил яркие жёлтые глаза, прежде чем широко распахнуть их. В них тут же отразились солнечные лучи, и оттого они замерцали таинственным отблеском.

– Красивый такой, – восхитилась котом девушка, но тоже прошла мимо. Лишь сделала снимок на телефон и сразу вернулась к своим делам. Даже за ушком не почесала.

– Мяу, – печально вздохнул кот Баюн и недовольно отдёрнул хвост. На столь роскошную часть его тела, его гордость едва не наступила нога прохожего!

Нет. Баюну решительно надоело сидеть посреди тротуара. Поэтому он прогулялся вдоль длинного дома, забрался на высокий козырёк подъезда и улёгся там. Стал с высоты по-хозяйски наблюдать за городом.

– О, смотри какой огромный котяра! – пихнул один из подростков другого в бок и указал наверх.

– Ага! Вот бы в него кинуть чем. А то улёгся, развалился. Место для отдыха нашёл.

– Давай бутылкой? – паренёк допил свой лимонад и бросил пластиковую тару в кота.

Баюн даже не пошевелился. Он знал, что этот «грозный снаряд» не долетит до цели. Да и выдержка у него была отменная. Некогда ему противостояли богатыри. Они метали в него не какой-то мусор, а всамделишные зачарованные копья. Против стальных когтей Баюна они бились мечами-кладенцами… если, конечно, дуралеи не находили слов, чтобы миром о чём договориться. Вот баба Яга и Кощей завсегда умели умаслить могущественного котика. Не иначе как уважительно к нему относились. Приветливо и подобострастно кормили сметанкой.

«Хорошие были деньки», – с ностальгией подумал кот и внезапно ощутил столь острую тоску по былому, что решился. Ну сколько пренебрежение к себе можно терпеть‑то, в конце концов? Совсем забылась, канула в прошлое память о величии кота Баюна. Хватит!

Он с ленцой привстал на лапы, потянулся всем телом. А затем сел так гордо, как умеют только кошки, и глаза его зажглись ярким жёлтыми огнями.

Подростки сначала испуганно переглянулись, но надолго их не хватило. Вот зевнул один, потом второй. Оба вдруг ощутили небывалую тяжесть и сонливость. Веки их сомкнулись и, так же, как и тысячи тысяч других горожан, они уснули там, где их застали врасплох древние славянские чары.

«Спите, люди. Спите», – тихо промурлыкал кот Баюн и начал плести волшебное сновидение. Одно на всех.

Мало кто из людей чего понял. Им показалось, что все они зачем-то на миг замерли, но это было слишком странно для их восприятия. А потому они продолжили идти по улицам, вновь защебетали о всякой ерунде, принялись доедать свой ужин.

Всё было обычно.

Но первыми забили тревогу владельцы кошек.

– Ой, Наташ, ты представляешь, я нигде не могу своего Маркиза найти! – пожаловалась одна подружка другой.

– А у меня Снежана убежала. Я думаю, Димка случайно выпустил, когда на работу уходил.

В доме напротив была похожая история. А в соседнем подъезде намного грустнее. Больше никого у Веры Никитичны, ветерана Великой Отечественной войны, не было. Один только полосатый дворовый мурлыка. А потому она сидела на диване и горько плакала. Исчез и маленький сиамский котейка девочки Алисы, так что она тоже ревела навзрыд. Но вот местный магнат не плакал, а грозно ругался на всех и вся – у него пропал его солидный рыжий Барон. Неожиданно и не понятно по каким причинам исчезли все домашние и уличные коты да кошки. Интернет и уличные столбы запестрели объявлениями с надписями «Помогите найти!», но, как и обычно, на них мало кто обратил внимание.

Люди шагали мимо расклеенных бумажек. Им не были интересны новости такого рода в интернет-сообществах, намного приятнее заглянуть в следующий пост и почитать про какую знаменитость или техногенную катастрофу. Лишь несколько репортёров интуитивно почувствовали сенсацию в этом событии, но в мире много чего ещё происходило, чтобы писать именно о кошках. О них и так уже написано с лихвой всякого разного. Людям это не интересно. Скучно.

Эти два дня немногим отличались друг от друга, разве что под конец третьих суток весть об исчезновении кошек стала популярнее некуда.

Активисты и зоозащитники винили в пропаже некое тайное сообщество и даже правительство. Они вовсю голосили на местных ток-шоу, ссорились и ругались. Часть горожан, что не смотрела, раскрыв рты, эти скандалы по телевизору, писала слезливые блоги о том, как на их жизни сказалась пропажа домашнего любимца. Другая часть не менее рьяно строчила, как правильнее эту пропажу пережить с психологической точки зрения. Подписка на подобные новости вскоре стала платной. Ещё были люди, что вовсю смеялись над ситуацией и со вздохами подмечали: «Да, неужели в нашей стране обсуждать больше нечего? Других важных тем мало?».

…И лишь единицы возмущались, что по улицам отчего-то забегали крысы.

Пожалуй, этот день прошёл бы также, как и три дня до него, но нечасто так бывает, чтобы во время прямого эфира выступления губернатора по антикварной мебели по‑хозяйски шустрила серая длиннохвостая мышь. Фрагмент с видео разлетелся по всему интернету, он собрал тысячи лайков. Однако сам губернатор не оценил своей резко возросшей популярности и тайком назначил человека, ответственного за поставку в город кошек. Ведь разве их отсутствие такая проблема? Новых завезём. По всей стране полно.

Ни одна из кошек до города так и не доехала. Животные таинственным образом исчезали в воздухе, едва пересекали административную границу. Загадочное явление тут же получило название «Чеширский кот», и для его изучения в город стали стягиваться учёные и мистики со всего мира. Подобный туристический наплыв вызвал ажиотаж у ресторанного и гостиничного бизнеса. Предприниматели жадно потирали влажные от предвкушения баснословных прибылей ладошки и думали, как бы второй волной ещё и от собак так избавиться.

Между тем на улицах стали всё чаще случаться автомобильные аварии.

Сенсация! Сенсация!

Некто дотошный всё же сумел разобраться в причинах автокатастроф. Едва на шинах перестали дремать пушистые мурлыки, как места под капотом обжили мыши. Им там оказалось весьма уютно и хорошо. Тормозные шланги было приятно время от времени грызть, а уж проводка и вовсе прелесть оказалась! С тех пор как в конце первого десятилетия двадцать первого века для её изоляции некоторые автопроизводители начали использовать биопластмассу из сои, проводка стала весьма питательной.

Однако сенсация продержалась в новостной ленте недолго. Ближе к полуночи все стали лайкать флуд о том, что такого рода проводка используется и в самолётах. Это почему-то показалось для населения в разы страшнее, хотя летали все значительно реже, нежели ездили на машинах. И зря язвительно усмехались домоседы. Пусть проводка в домах была медной и алюминиевой, популяция крыс и мышей уже достаточно увеличилась, чтобы они погрызли и её. Начались пожары.

Город захватила волна пищевых отравлений. Грызуны всегда любили покушать и покушать чего-нибудь съедобное они любили всяко больше какой-либо отравы. Кроме того, интеллект позволял крысам рационально подходить к выбору пищи. Если «испытатель» погибал из-за проб некой «вкусняшки», то вскоре яд обходила стороной вся стая. Это было известно также, как дважды два четыре. Но как некоторым людям математика с детства не давалась, так и для некоторых горожан такая информация стала открытием. Например, губернатору серьёзно взгрустнулось, когда ему принесли доклад, в котором говорилось – предложенный им метод борьбы с природной напастью принесёт крайне низкие результаты.

Внезапно все вспомнили, что у собак есть зубы и они тоже могут загрызть какую‑нибудь крыску!

И всё же рациональность победила. Чей-то скептический комментарий, что «а давайте тогда уж стаи волков и лис по улицам пустим, у них опыта в такой ловле побольше», вернул людям рассудок. Поэтому с укусами бродячих четвероногих к медикам по-прежнему обращалось не так много граждан. Зато с инфекционными заболеваниями количество пациентов выросло в разы. Постепенно мест в палатах стало не хватать, некоторым людям приходилось лежать на каталках в коридорах и, самое печальное, что в больничной столовой на столах по утру обнаруживали мышиные фекалии.

Кстати, да. Предложение развести змей тоже не нашло своей поддержки. Отчего только? Наверное, из-за того, что на окраине уже были замечены эти ползучие, и вид чёрных чешуйчатых тел плохо сказывался на моральном духе встретившихся с ними горожан.

Всё новое – это хорошо забытое старое. Пока учёные и мистики чесали затылки, пытаясь выяснить причины аномалии «Чеширский кот», некто досконально прочитал историю блокадного Ленинграда и решился на выведение крысоволка.

И нет, речь не о генномодифицированной зверушке.

Суть в том, что в закрытое небольшое пространство помещается с десяток крыс, которых никто не кормит. И из десяти со временем остаётся только одна. Та, что сжирает остальных. К ней после подсаживают ещё несколько товарок. И, если она и их поедает, то теперь эта крыса зовётся крысоволком. У неё что-то меняется в мозгах. После каннибализма такая крыса агрессивно ведёт охоту на своих же. И вскоре на территории крысоволка крыс не остаётся.

Проблема только одна. Такие крысы не боятся нападать на человека. И особенно на спящих маленьких беззащитных детей.

Как известно, срок вынашивания детёныша у крыс и мышей составляет в районе двадцати дней. А потому к восемнадцатому дню популяция грызунов резко выросла. И только глупец не понял, что это только начало серьёзного бедствия. Люди стали покидать город.

Отчаянная мера губернатора по разбрызгиванию отравы привела к новым человеческим жертвам. Даже больше. Теперь на улицах себя уютно чувствовали только хвостатые наглецы. Люди передвигались перебежками и пугливо озирались по сторонам. Правда, при этом они ещё и вовсю отмахивались от насекомых. Лето выдалось жарким и влажным. Комары вовсю плодились, а вот птиц осталось совсем мало. Их яйца, птенцы, да и сами пернатые были очень питательны для молодых крысят.

Музеи стали увозить наиболее ценные экспонаты в другие города. Часть производств, аэропорт, кафетерии и многие другие публичные заведения были вынуждены приостановить свою деятельность. Как сообщалось в СМИ – временно. Однако событие всё равно вызвало не только рост безработицы, но и панику. Люди принялись эмигрировать более активно.

Город казался покинутым богом. В церквях меж образов святых шныряли мыши. Улицы окончательно обезлюдели. Красивые цветы на клумбах поедали гусеницы. Вместо певчих птиц на деревьях сидели, свесив хвосты, молодые крыски. Они жадно смотрели на мир чёрными глазами-пуговками, и их не пугали ни проезжающая мимо машина скорой помощи, ни водитель, беспомощно заглядывающий под капот своего внедорожника, ни тем более дым, поднимающийся сразу из нескольких районов – то горели брошенные хозяевами квартиры. Их не трогали слёзы молодой матери. Им были безразличны ряды свежих могил.

Они правили в этом городе. Они были в нём господствующей расой. Они забрали себе всё и пожрали настоящее.