Художник Диана Лапшина

© Оксана Заугольная, текст, 2021

© Диана Лапшина, ил. на обл., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

«Опасно для жизни, не входить!» Буквы на заборе были написаны впопыхах яркой, но почему-то зеленой краской. Мишка почесал в затылке и зачем-то провел пальцем по букве О. Палец позеленел от не до конца просохшей краски, и Мишка отдернул руку.

– Это они специально написали, чтобы мы боялись, – уверенно произнес Петька, не переставая ковыряться в носу. Мишка поспешно отвернулся. В детском саду Петька ел козявки, но проверять, осталась ли эта дурацкая привычка у старого друга, когда они выросли и стали шестиклассниками, совсем не хотелось.

– У них, в общем-то, получилось жутковато, – признался он. – Может, завтра с утра сходим?

– Ты дурак?! – возмутился Петька. Он взъерошил свои обычно тщательно приглаженные медно-рыжие волосы и шмыгнул носом. – С утра тут строители будут!

Мишка снова посмотрел на громаду недостроенного здания, которая в вечерних сумерках смотрелась как зубастая челюсть древнего динозавра. Одни зубы были выше, зато другие острее.

– Тогда послезавтра утром, в субботу, – предпринял он еще одну попытку.

– А до субботы Стас еще сто раз скажет, что мы проиграли и что мы трусливые девчонки, – не согласился Петька.

Мишка снова провел уже испачканным пальцем по забору, чудом избежав занозы. Он хотел сказать, что Стас вообще-то ничего не имел против него, Мишки. И это Петька вечно задирался и зачем-то создавал неприятности на пустом месте для них обоих. Мишка давно уже хотел это сказать, но промолчал, конечно. Как всегда.

– Полезли давай! – поторопил его Петя. – А то так и простоим до ночи. Не знаю, что твои предки скажут, а меня отец точно вздует!

Мишка снова вздохнул и с тоской огляделся. Как же ему не хотелось идти на стройку! Днем там все шумело и стучало, раздавались крики бригадира. Сейчас же было так тихо, что казалось, будто кто-то притаился и ждет их. И ладно бы сторож. От стройки веяло какой-то жутью. Идти категорически не хотелось.

– Давай-давай, – снова поторопил его Петька, легко пролезая через щель в заборе.

Интересно, в заборах такие щели специально оставляют для таких вот любопытных, или их так быстро проделывают? Мишка готов был думать о чем угодно, лишь бы не лезть за тощим Петькой. Тому хорошо, он пролезет в любую дыру и так же легко выберется обратно. А сам Мишка? Он неуверенно оглядел себя. Плотно сбитое тело при невысоком росте… поди докажи одноклассникам, что это вовсе не жир! Вот и обзывались. Тот же Стас иногда называл его жирдяем и салом. Мишка бы стерпел, чего с дурака взять? Но Петька вечно лез в драку, вроде как заступаясь за него, и приходилось его поддерживать.

Заступался Петька так же, как делал в жизни все. Несуразно.

«Ну и пусть жирдяй, зато не гад!» – мог крикнуть он Стасу, не понимая, что тем самым обижает друга.

– Ну чего ты там? – Изнывающий от нетерпения Петька просунул голову обратно. – Струсил все-таки?

– Я не уверен, что пролезу, – высказал свои опасения Мишка. Лучше было признаться в этом, чем казаться трусом.

– Тю, – скривился Петька. – Не настолько ты и жирный. Давай я тебя вытяну!

Уже на этих словах Мишке надо было повернуться и уйти, но Петька страшно обиделся бы. А они дружили с первого класса, и ссориться из-за пары слов и стройки… не такой Мишка человек. Так что он только тяжело вздохнул и встал боком, чтобы наверняка пролезть между досок. И, разумеется, застрял.

Петька не подвел – потащил за руку со всей силы, да так, что доски расшатались еще больше и с треском наконец пропустили Мишку. Не ожидавшие такого ребята кубарем покатились по траве прямо в груду строительного песка.

– Ладно хоть не двумя шагами правее, приземлились бы на кирпичи, – оптимистично заявил Петька, отряхиваясь от песка. – Везет тебе, у тебя волосы короткие, а мне вычесывать этот песок до завтра!

В этом был весь Петька. Он умел повернуть любое событие так, что жалеть приходилось именно его. Впрочем, сейчас Мишка и впрямь был рад, что его светлые волосы, как обычно, пострижены под ежик. А вот оглядев себя как следует, он приуныл. Как оказалось, треск шел вовсе не от досок. Это трещал его школьный пиджак, разом лишившийся половины пуговиц.

– Вот хорошо тебе, – заметил Петька. – Меня бы за такое выдрали, я тебе отвечаю! А тебе и слова не скажут.

– Угу, – проворчал Мишка.

Он еще больше затосковал, представляя, как расстроится мама. А папа сунет ему иголку с ниткой и скажет что-то вроде «сам испортил, сам и чини». А у него уроки еще не все выучены!

И это настолько отвлекло его, что он позабыл о своих страхах и медленно побрел по стройке. Петька же остался позади, рядом с песочной кучей. Впереди зиял темнотой проем дверей, ведущих на недостроенный первый этаж. Мишка шагнул внутрь и, едва поднимая ноги, побрел во мраке. Под ногами попадался всякий строительный мусор, и пару раз Мишка едва устоял, но упрямо шел вперед. Куда угодно, только подальше от Петьки. Он пытался сообразить, как и где ему оставить знак для Стаса.

Вообще-то они об этом не договаривались, и совершенно напрасно. Будь эта глупая идея Мишкиной, он бы все продумал наперед. И пришли бы они сейчас сюда сразу со Стасом, только на территорию стройки заходили бы по очереди. Кто-то унес бы вещь туда, а другой принес обратно. И сразу понятно. А так…

Мишка в полной темноте зашарил по карманам. У него на этот случай был стащенный из школы мелок.

Только что написать? Что-то смешное. Чтобы рабочие утром сразу не стерли.

Он на ощупь нашел шершавую стену и начал писать.

выводила его рука, и Мишка не мог остановиться. Лишь когда он дописал последнее слово, рука снова стала его слушаться, и он смог выронить оставшийся огрызок мела.

Он не видел написанное в темноте, но точно знал, что стереть это не получится. Может, хотя бы удастся закрасить? И как ему в голову пришла такая глупость! Еще и про глаза.

Стоило написать это четверостишие, как он почувствовал на себе чей-то взгляд. Пока еще изучающий и любопытный, но уже жадный. Мишка хотел было позвать Петьку, чтобы тот вбежал и мигом развеял это ощущение, но не успел.

С улицы, оттуда, где он оставил Петьку, раздался дикий крик. До того жуткий, что Мишка разом забыл про то, как страшно ему в темноте, и собрался спрятаться в углу и дождаться тут утра. Маме можно позвонить и что-нибудь наплести, да и суровые строители, которые обязательно отругают его, пугали уже не слишком сильно.

Точно! У него же есть телефон, а в нем фонарик! Дрожащими руками он достал мобильник и нажал на него. Фонарик в телефоне был слабый и вырывал из темноты лишь небольшие участки пола и стен, еще Мишка смог разглядеть горы мусора. Ему показалось, что вдали мелькнула тень, но сколько он ни водил лучом – больше ничего не увидел.

А потом он перевел телефон на стену, где писал свое послание. Оно никуда не делось, да он и не надеялся. Единственное, к чему он совсем не был готов, так это к тому, что странное и пугающее стихотворение было написано совсем незнакомым Мишке почерком.

– Ты тут помер, что ли? – хрипло спросил Петька, появляясь в проеме. – Почему не прибежал на мой крик?

«А ты бы прибежал на мой?» – хотел спросить Мишка, но снова удержался. Вместо этого он соврал:

– А что там у тебя? Я не слышал.

– Да как ты мог не слышать! – Петька подскочил к нему ближе, и в свете тусклого телефонного фонарика Мишка отчетливо разглядел страх. – Да меня, наверное, во всех соседних домах слышали! Я чуть не описался от страха, а ты меня даже не слышал! Там такое, такое было!

В сбивчивой речи друга Мишка уловил главное – тому почудилось, будто часть песка вдруг поднялась в воздух и обрела подобие человеческого силуэта. Совсем ненадолго, на пару секунд. Но Петьке этого ужаса хватило.

– Я же прямо там ногами стоял, – хлопал он себя ладонями по коленям. – На песке этом! А тут такое!

И добавил, совершенно вдруг успокоившись:

– Мне почудилось, наверное. Мне с детства в темноте всякие ужасы чудились. А там куски арматуры торчат, кирпичи опять же рядом.

Мишка снова предпочел промолчать. Хочет Петька думать, что ничего не было, ну и пусть думает. Им главное сейчас выбраться из этого места.

– А у тебя тут что? – совсем успокоившись, Петька вернул свою веселость и теперь позволил себе уделить минутку и другу. – Все путем?

Мишка направил свет на стихотворение на стене.

– Хуже всего, что я понятия не имею, кто это написал, – сказал он и, что самое неприятное, на этот раз не соврал.

Подгонять никого из них не пришлось. Быстрым шагом, а потом и вовсе переходя на бег, ребята покинули дом и всю стройку. Мишка снова едва протиснулся в щель, так что Петьку ему пришлось догонять. И только отойдя от стройки достаточно далеко, чтобы не видеть, они снова пошли медленнее. Но по-прежнему молча.

Уже на следующем перекрестке пришла пора им расставаться. Дальше каждый шел в сторону своего дома.

– Никому только не рассказывай, что я орал, – попросил Петька. – Мало ли что привидеться может. Зато мы были на стройке, и Стас может сколько угодно выпендриваться! Ему слабо повторить наш подвиг!

Мишка пообещал. Что ему еще оставалось делать?

Дома он сам, не дожидаясь маминых слов, пришил все пуговицы на пиджак и тщательно очистил одежду от песка и мела над раковиной. Только после этого он лег в кровать. Против ожидания, спал он крепко и спокойно.

Ничего удивительного в том, что уже через несколько дней Мишка даже не вспоминал о странностях, которые случились с ними на стройке, не было. Когда тебе двенадцать лет, странности происходят на каждом шагу. Только в прошлый четверг они с Петькой поймали в школе мышку и посадили ее в ведро. Мышь бегала по кругу под одобрительные крики одноклассников и громкие взвизги одноклассниц. А потом пришла завуч, некрасивая мымра с плохим характером и еще более ужасным чувством юмора. Вот и мышь она не оценила и заставила выбросить. Только они пошли это делать всем классом. Впереди Мишка с ведром, за ним остальные. Кто первый предложил отпустить мышку в столовую, Миша понятия не имел. Да только идея эта была принята на ура, и мышь была освобождена именно рядом со столовой. Что с ней стало дальше, ребята не знали, но теперь весь класс питался в школе с опаской. И это только одна история!

Ничего удивительного, что утром Мишка проснулся без каких-то тяжелых дум. Петька был прав. Мало ли что могло привидеться!

Эх, если бы Мишка только знал, что его сегодня ждет в школе, он бы ни за что в жизни туда не пошел. Да он бы лучше из окна выпрыгнул!

По правде говоря, под окном росло высокое дерево с густой кроной, и Мишке только нужен был повод туда хоть разочек прыгнуть. В конце концов, в школу он и так идти не хотел. Контрольная по алгебре хуже любых дурных предчувствий!

– Мама, можно я останусь дома? – слабым голосом спросил он.

Никаких предчувствий, какое там! Он просто проверял саму возможность честного прогула каждый раз перед контрольной. Ну должно же ему еще раз повезти, как в четвертом классе! Тогда мама поверила и оставила его дома. Весь день валяться в постели, пить морс и есть варенье – как же Миша надеялся снова повторить это! Да, на следующий день он заболел по-настоящему, и дальше варенье и морс были уже не такими вкусными, а таблетки и уколы вовсе вспоминать не хотелось, но контрольную он прогулял!

– Нельзя, – мама даже не стала заходить в комнату, так и крикнула из кухни. – Ваша учительница нас всех предупредила о контрольной!

Мишка вздохнул. Такая классная штука этот Интернет, но почему родители тоже о нем знают? Ничего теперь не скроешь: оценки, контрольные и даже прогулы – они все узнают в тот же день, не дожидаясь родительского собрания. Самим-то было хорошо в детстве!

Вот так, продолжая ворчать себе под нос, Мишка оделся, позавтракал и наконец вышел из дома.

На перекрестке он остановился и посмотрел на часы. Петька опаздывал. Уже третий раз на этой неделе. Впрочем, он появился из-за поворота раньше, чем Мишка решил позвонить.

«А ведь это то же самое место, где мы три дня назад разбежались по домам», – подумал Мишка, и что-то неприятное словно кольнуло его.

Он сразу заметил, что выглядит Петька неважно. Синеватые круги под глазами, всклокоченные волосы, бегающий взгляд, а руки! Руки дрожали. Да они буквально ходили ходуном! Если бы сам Мишка выглядел хоть вполовину так же, мама непременно оставила бы его дома.

– Привет, как дела? – привычный вопрос вырвался раньше, чем Мишка успел понять, что не так уж хочет узнать ответ. Честно говоря, он просто-напросто боится услышать, что Петька ему скажет.

Но Петька глянул исподлобья, быстро отвел глаза и пробормотал:

– Все норм, ты как?

Мишка перевел дух. Показалось? День начался по-дурацки, вот и мерещится всякая ерунда. И вообще, может, Петька простыл. Осень же, да и проторчали они на стройке ночью немало.

– Контрольная на втором уроке, – ответил он, и это должно было объяснять все. Петька понимающе вздохнул.

Шли они молча. Мишка уже было решился найти хоть какую-нибудь тему для разговора, чтобы не молчать как две селедки под шубой, как они подошли к школе, а у ворот их встретила мама Стаса. Наивный Мишка еще понадеялся на случайность, но нет.

– А вот и вы, голубчики! – набросилась она на них. – И где, хотелось бы знать, мой Стасик?

Мишка с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Еще сложнее было прикусить язык и не сказать чего-нибудь вроде: «Женщина, восемь утра, а ты уже потеряла своего Стасика, так чего ты хочешь от других детей?» Это было бы хамством, а хамить чужим родителям и просто взрослым было нехорошо. Папа бы точно не одобрил.

– Мы не знаем, Владислава Игоревна, – вместо этого осторожно ответил он. – Мы только из дома.

– Из дома? – Владислава Игоревна фыркнула с неподобающим взрослым видом. – И вы нигде не шлялись всю ночь с моим Стасиком?

Почему мама задиры Стаса считала, что они дружат, Мишка не знал. Но во всем, что случалось со Стасом, а с ним случалось многое, точнее, это он случался с другими, виноватыми его мама неизменно делала их с Петькой. Хорошо хоть в это не верила ни классная руководительница, ни родители Пети и Миши. То есть первое время они еще сомневались, но последние пару лет были целиком на стороне сыновей. Владислава Игоревна была неизбежным злом, ее надо было выслушать и молча пройти мимо. Вот и все.

Да и совесть их была чиста. Последние два дня они даже вечером не гуляли, не то что ночью.

– Мы не шлялись с вашим Стасиком, – неожиданно произнес Петька, и Мишка поразился злости в его голосе. – Мы с ним не дружим. С ним никто не дружит, потому что он гадкий тип. Он задирает всех, кого не боится, раздражает учителей и курит за школой. До свидания!

Высказав все это, Петька так быстро пошел к школе, что Мишка его еле догнал.

– Ничего себе, – пробормотал Мишка. – Вот у тебя наболело!

– Она все равно не поверит, – буркнул в ответ Петька. – Но молчать надоело. А сейчас мне нечего терять.

И, проронив такую загадочную фразу, он ускорился так, что Мишке его было уже не догнать. Когда Мишка вошел в школу, Петьки не было в раздевалке. А в классе он сел на свое обычное место рядом с красивой, но ужасно глупой Таней Сорокиной. По тому, как она красиво округляла рот или надувала губы, учителя понимали, что она снова тайком делает селфи. Но никакие замечания и двойки не помогали, и Сорокина продолжала так делать. Ничего удивительного, что почти все учителя позволяли Петьке и Мише сидеть вместе – только не болтать.

Пожав плечами – и когда Петька успел с ним так поругаться, что он, Мишка, даже не заметил, – он тоже сел на свое обычное место. Ему с соседкой повезло больше. Лиза Катина была отличницей, и у нее всегда были запасные ручки или ластик.

Перед самым звонком в класс вошел Стас, и вид у него был такой, что Мишка сразу понял – с матерью он встретился, и пусть она не поверила Петьке, легче от этого никому не будет. Нет, определенно день не задался!

Мишка с трудом сосредоточился на уроке, постоянно чувствуя Петькин взгляд, словно это он, Мишка, первым сел на другое место. И чего не так, спрашивается? Как назло на перемене они поговорить не успели – надо было готовиться к контрольной. Успешно списав у соседки решения двух первых уравнений, Мишка почувствовал себя лучше и даже подумал, что напрасно беспокоился. Он тут же себя одернул, мол, еще Стас до них не добрался, но понадеялся, что и с этим они что-то смогут сделать. Надо только узнать, что такое случилось с другом, странный он стал какой-то.

Тут Мишке повезло. После контрольной Петька сам подошел к его парте и шикнул на Лизу, чтобы она ушла. Та только наморщила нос, но все же спорить не стала и унеслась в библиотеку.

Глаза у Петьки были совсем больные.

– Прости, – просипел он так хрипло, словно простыл.

– За ту дурацкую прогулку? – сразу сообразил Мишка и просиял. – Какие разговоры, друг. Я давно на тебя не сержусь.

Но Петька помотал головой и снова прошептал:

– Прости.

А потом забормотал быстро, так, что Мишка его едва понимал. Наверное, боялся, что его остановят.

– Я не мог придумать, кому подкинуть. Сорокиной? Так она дурочка совсем, жалко. Стас меня убьет, я тебе точно говорю. И Лизка убьет. А ты простишь, правда ведь? И придумаешь что-то обязательно. Ты ведь такой. Или передашь дальше. И потом, мы же оба там были, почему оно ко мне прилипло? Я ничего такого не хотел!

Последнюю фразу он почти выкрикнул, а когда Мишка открыл рот, чтобы спросить, что за бред он несет, друг вдруг нагнулся к его уху и жарко зашептал:

Мишка даже забыл, что хотел сказать. Он думал рассмеяться – шутка была пусть и не очень смешная, но вполне в духе Петьки, но холодок, коснувшийся его шеи, заставил его отнестись серьезнее к странному поведению друга. Что-что, а посмеяться они всегда успеют.

– Что это было? – почему-то тоже шепотом спросил он.

Лицо Петьки исказилось. Примерно так же, как в тот раз, когда ему сказали, что надо вылечить три зуба за раз.

– Он меня заставил, – тихо ответил он. – Он сказал, что кто-то все равно пропадет. И если я не хочу, чтобы это был я, я должен…

Прозвенел звонок, и Петька поспешно сел на свое место, даже не оглянувшись на друга. А Мишка остался думать, кто или что напугало Петьку настолько, чтобы он предал друга. А что тот его именно предал, не оставалось никаких сомнений. У Мишки даже появилась своя версия, когда с задней парты пришла записка. В ней было всего два слова. «Песочный человек». Песочный человек?

Он обернулся. Петька сверлил его взглядом. Глаза его были несчастные, но сам при этом он больше не выглядел больным и уставшим. Как будто он сбросил груз, который тяжело висел на его плечах. И Мишка, похоже, точно знал, куда тот его сбросил.

Домой они шли вместе.

Повеселевший Петька, решивший, судя по всему, что Миша его простил, бойко делился информацией.

– Я тебе говорил же, что на стройке что-то видел. И вот стоило мне той ночью лечь спать, как раздались чьи-то шаги. Не мамины или папины, в тапочках, и не Пашкины. А словно кто-то песком хрустит и шуршит. Я выглянул из комнаты – никого. А потом забрался под одеяло, и тут шуршание раздалось прямо над ухом. И вроде ни одного слова было не слышно, а все понятно. Сейчас я даже не знаю, с чего тогда решил, но мне показалось, что оно меня убить хочет. Только сначала выколоть глаза. Или песком засыпать? Я не понял. Только заснуть толком так и не смог, а утром глаза болели так, словно в них и впрямь песка сыпанули!

– Такое могло быть, если не спать всю ночь, – заметил Мишка только для того, чтобы что-то сказать. На самом деле он и так знал, что это правда. А глаза… разве не про них было в тех словах, что его рукой кто-то написал на стене стройки?

Они как раз проходили мимо.

– Эй! – окликнул их кто-то.

Ничего хорошего от этого «эй» ждать не приходилось.

Разумеется, это был Стас. Кто еще мог додуматься караулить их на улице? Похоже, его мать проторчала в школе весь день, борясь с «несправедливыми» учителями, и только потому он ходил тише воды ниже травы и ничего им не сказал. Но тут, у стройки, его матери не было.

– Клопы, вы чего моей маман натрепали? – Стас грозно сдвинул брови, но рук из карманов не вытащил.

«С двумя сразу связываться не хочет, – понял Мишка и мысленно добавил совсем уж неприятное: – Пойдет за одним из нас, когда мы разделимся».

– Сам ты клоп! – Похоже, избавление от того ужаса, что преследовал его ночью, ударило Петьке в голову. – И трус притом. Так и не сходил на стройку, да? А мы с Мишкой ходили! А ты трус!

Стас остановился. Миша хотел было сказать, что трусом быть не так уж зазорно, уж всяко лучше, чем предателем. Но говорить это при Стасе не хотелось.

– Я не трус, – наконец ответил Стас. – Там работают сейчас. А вечером я запросто схожу!

И он повернулся лицом к стройке, словно сам не верил, что сходит.

– Сходи, сходи, – ехидно кинул ему в спину Петька. – Может, кирпич на голову упадет, так человеком станешь!

– Или песочный человек на тебя перекинется, – заговорщическим шепотом добавил он Мишке. И подмигнул, мол, классная же идея, да?

Мишка так не считал. Строго говоря, если Петька хотел избавиться от неизвестного проклятия или галлюцинации, чем там был этот песочный человек, он должен был сам передать его Стасу, а не своему другу. Но Мишка прекрасно понимал, почему тот так не сделал. Стас мог за такие шуточки и вздуть. А если это и правда реально? Тогда передавшему такую штуку Стасу и вовсе не жить. Сам он вот тоже не спешит подойти ближе к задиристому однокласснику и нашептать запавший в голову стишок.

Это вернуло его к мысли о том, настоящее ли это все. Странно, что такое вообще с ними происходит. Но считалка про смерть? Серьезно?

– Мы в песочной куче записку спрятали, чтоб проверить, сходил ты туда или нет! – крикнул напоследок Петька и потащил Мишку прочь от задумавшегося Стаса.

– Ты и впрямь что-то спрятал? – Излишки веса не мешали Мишке быстро двигаться, он и на физкультуре был получше многих, в том числе и Петьки. Может, тот поэтому так любил его вроде как в шутку называть жирдяем? Странно, что эта мысль всплыла только сейчас.

– Нет, конечно, – гадко ухмыльнулся друг. – Но если человек песочный, то так больше шансов, что он сам на Стаса перекинется. Круто я придумал?

Мишка остановился, Петька едва не впечатался в его спину. Все-таки он с трудом преодолел эти две улицы и сейчас тяжело дышал.

– Ты чего? – со свистом выдыхая, спросил Петька.

– Не круто. – Мишка отвернулся и медленно пошел вперед. А когда Петька нагнал его, повторил: – Нет, не круто.

– Да я же для тебя, дурак, стараюсь! – возмутился Петька, но тут же пристыженно замолк.

– С чего ты вообще взял, что это по-настоящему? – Мишка, как мог, заглушал истерику внутреннего голоса, который просто кричал, что все это правда, самая настоящая, страшная и неотвратимая. – Может, это Пашка тебя напугать вздумал. А ты и повелся.

Старший Петькин брат и впрямь любил пошутить и умел это делать в совершенстве. Петьке от него часто доставалось.

– Я думал на него, – нехотя согласился Петя. – Но уж больно шорохи эти со внутренними словами были реальными. Пашка так бы не смог.

– А ты пробовал что-то еще сделать? Спросить у того же Пашки, родителям рассказать?

Петька пристыженно отвел глаза.

– Я побоялся, что если это и впрямь Паша чудит, то они меня засмеют, – признался он. – А потом, когда в школу шел, за мной будто кто-то следил. Так Пашка точно бы не смог.

Мишке оставалось с этим только согласиться.

Они остановились на перекрестке. Петька мялся, словно что-то собирался сказать. Мишка терпеливо ждал.

– Я тебе соврал! – вдруг выпалил Петька, когда Миша уже совсем устал ждать. – То, что я рассказал, было только в первую ночь! Потом хуже!

Лицо у него было еще более больным, чем утром. Мишка нащупал в кармане деньги на обед, которые так и не потратил, и огляделся. Через дорогу была пышечная. Не самая лучшая, но пышки были сытными, а какао – горячим. И все вместе стоило недорого. Самое то, что им сейчас нужно.

– Пойдем. – Он кивнул на пышечную и пошел первым. Петька двинулся следом.

После второго стакана какао Петька окончательно согрелся и созрел для рассказа.

– Это в первую ночь были только шуршания и шаги, – пояснил он. – Во вторую я от какого-то необъяснимого ужаса спрятался под одеяло. А кто-то подошел прямо к кровати и провел по одеялу. Будто гладил, но от этого становилось только страшнее. Я не смог даже заставить себя выглянуть. Только спросил из-под одеяла: «Пашка, это ты?» У меня голос так дрожал, что Пашка бы точно не удержался и заржал. А там тишина. И вчера…

Он снова уткнулся в стакан с какао. Мишка молчал. А что тут скажешь?

– А вчера это что-то сунуло свою… руку? Лапу? Не знаю. Конечность свою сунуло мне под одеяло и коснулось ноги. Оно такое шершавое и холодное, как оставленный на ночь песчаный куличик.

Прозвучало очень забавно, но Мишка даже не улыбнулся. Он думал.

– Я заорал на весь дом, – тем временем тихо продолжил Петя. – А никто не услышал. Понимаешь? Ладно мама и папа. Но даже Пашка не прибежал. И я не выдержал. Мы же с тобой вместе ходили на эту стройку, почему именно я должен пропасть?

Мишка хотел что-то сказать. Может, «а почему я», или «это ты меня затащил на стройку», но передумал. Толку-то? Можно злиться или даже орать. Это ничего не изменит.

Наверное, Петька чувствовал себя совсем не в своей тарелке и понимал, что сделал подлость, потому что совсем тихо добавил:

– Может, оно и не сработает еще. Или ты придумаешь что-нибудь.

Мишка отвернулся. Ему стало противно даже сидеть рядом с бывшим другом.

– Да сколько можно молчать! – выкрикнул Петька с отчаянием и вцепился зубами в пышку с таким лицом, словно от этого укуса зависела его жизнь. Продолжил он говорить с набитым ртом, и Мишка едва разбирал слова: – Сам, думаешь, лучше? Да ты тоже забегаешь и сразу стишок вспомнишь, чтобы от такой пакости избавиться!

На этот раз Мишка решил ответить.

– Скорее всего, так и будет, – произнес он, поднимаясь из-за столика. Он тщательно вытер руки от жирных пышек и поднял свой портфель. – Но я точно не подсуну это другу.

Ему самому понравилось, как это прозвучало. Жаль, настроение уже было не исправить. Он оставил Петьку в пышечной и медленно двинулся в сторону дома, по дороге пытаясь сообразить, как ему быть дальше.

Он думал совсем не о песочном человеке. Не то чтобы он совсем не верил в него. Но он прекрасно понимал, что это существо могло и присниться Петьке. Пугает оно. Подумаешь! Может, и правда удастся легко справиться. А вот без друга остаться – это уже проблема посерьезнее.

С кем теперь дружить? Эх, если бы он больше общался с другими ребятами… Но Петька не терпел, когда с ними был кто-то еще. Из любого занятия он раздувал огромную тайну, скрытничал и утверждал, что никто этого больше не сумеет понять. Испортят только.

Сейчас Мишка понимал, что ничего такого особенно интересного они не делали. Нашли старый, но рабочий таксофон и с него звонили по разным номерам, представляясь то бабушкой из Аргентины, то санитарами психушки, а то и вовсе вежливыми грабителями. Таскались на реку и кидали в нее камни, а еще плевали, кто дальше. Мишка проигрывал. Болтались по городу, вот на стройку занесло.

Мишка дошел до дома, так ничего и не придумав. Все в классе давно дружили компаниями, и прибиваться к кому-то казалось совсем уж постыдным. Оставались только ботан Костя, у которого все списывали и с которым при этом все равно никто не дружил, да Стас. Нет уж, лучше совсем одному остаться, чем дружить со Стасом! Мишка уже поднимался по лестнице в свою квартиру, как сообразил, что есть еще и девчонки. Но кто в своем уме станет с ними дружить? Засмеют!

Дома вкусно пахло борщом – мама пришла на обед, скоро должен был и отец прийти. Мишка решил, что обо всем этом безобразии, что с ним приключилось, он подумает позже. После обеда, а то и после ужина.

Конечно, можно было все рассказать родителям. Он вообще говорил им про многое. Например, про двойки по алгебре и физике. А вот про то, что плюется на два шага короче, чем Петька, не говорил. И о том, что однажды их чуть не поймали у таксофона – тоже. Это было другое, не очень нужное маме и папе. Так решил Мишка давным-давно. Вот и песочный человек был такой же. Что он скажет им? «Мама, папа, ко мне может прийти песочный человек»? Даже звучит странно. Он бы на их месте не поверил. Но даже если они поверят, что дальше?

Мишка помотал головой. Нет, помочь родители не смогут.

– Что-то случилось, сынок? – Мама заметила его метания.

Пожалуй, мотать головой за столом не стоило. Но, с другой стороны, вот он шанс, чтобы во всем признаться. Мишка открыл рот и…

– Борщ очень вкусный, мам, – произнес он. – Спасибо.

Чтобы быть подальше от искушения во всем признаться родителям, Мишка сам, без напоминания, сел за уроки. Мысли его все время возвращались к песочному человеку и их с Петькой походу на стройку. Сейчас Миша жалел, что так быстро ушел от предателя Петьки и не расспросил подробнее о его встречах с песочным существом. Откуда-то он ведь узнал способ передать опасное проклятие. Зачем это песочному человеку? Ему так не понравился Петька или что?

От этих мыслей голова пухла, и уроки Мишка делал совсем медленно. Когда он закрыл последнюю тетрадку, за окном уже стемнело.

Мишка оставил верхний свет, но вдобавок к нему включил лампу. А потом подумал и включил свет в коридоре.

– Свет не выключайте на ночь, – крикнул он родителям.

Из гостиной выглянул отец.

– Ужастиков пересмотрел? – деловито поинтересовался он.

– Ага, – соврал Мишка.

– Хорошо, не выключим, – согласился отец и снова исчез в комнате. И все. Никаких нотаций! Все-таки родители у него были мировые! И Мишка снова почувствовал угрызения совести.

Не позволяя этому чувству завладеть собой, Мишка наконец лег спать. Забрался под одеяло, поерзал немного. Сон не шел. Он прислушивался ко всем звукам: в гостиной работал телевизор, во дворе ругались соседки и каркала ворона, громко тикали часы.

Мишка задремал, но ненадолго. Шуршание в коридоре заставило его проснуться и сильнее натянуть на голову одеяло. Неприятное такое шуршание, словно по полу что-то волокли.

– Папа? – осторожно спросил Мишка. Надо было вылезти из-под одеяла, спустить ноги на пол и выйти в коридор. Но заставить себя он не мог. Понимал, что папа будет смеяться. Он наверняка решил, что будет к месту немного подшутить.

Шуршание стало ближе, к нему прибавились тяжелые глухие шаги.

– Папа, это не смешно! – выкрикнул Мишка, больше не заботясь о том, чтобы не выглядеть глупо. Но ответа не услышал. Вместо этого совсем близко, чуть ли не над ухом раздался скрипучий шелестящий смех. Мишка и правда смотрел много ужастиков, тут папа был прав. Но никогда раньше, даже в фильмах Мишка не слышал ничего такого мерзкого. В горле стало сухо, словно он наглотался пыли. Мишка вспотел так, будто у него поднялась температура. Хотелось выбраться из-под одеяла и охладиться, но он не смел даже высунуть нос. А ведь Петька говорил, что одеяло для песочного человека не преграда! Но все равно. Это было хоть что-то.

– Пос-с-смотри, пос-с-смотри, – шипело, казалось, сразу со всех сторон. А потом все стихло. Шаги исчезли последними, но Мишка до самого утра не посмел выбраться из-под одеяла или заснуть. Его сморило незадолго до будильника. Когда же он проснулся, с трудом разлепляя глаза – их будто песком засыпало, так они болели! – он обнаружил, что свет выключен как в его комнате, так и в коридоре. И спрашивать родителей, не они ли это сделали, почему-то совсем не хотелось.

Позавтракав через силу – кусок в горло не лез, Мишка отправился в школу. Теперь он жалел, что так резко поссорился с Петькой. Мишке просто необходимо было поговорить с кем-то, кто тоже знает про песочного человека.

К счастью, Петька ждал его на перекрестке как ни в чем не бывало. Он даже сделал вид, что вчерашней ссоры не было. Ради информации и возможности выговориться Мишка решил поступить так же. К тому же сейчас он понимал Петьку чуть лучше. Он тоже на многое был готов, чтобы больше не трястись всю ночь под одеялом.

– Как дела? – спросил Петька с обычной улыбкой, но глаза его бегали из стороны в сторону, и он ни в какую не желал встречаться взглядом с другом. Похоже, он даже не сомневался в ответе.

– Неприятно, – коротко ответил Мишка. Ох, это было страшное преуменьшение, но что ему делать – кричать и заламывать руки? Нет уж, этого от него песочный человек не дождется.

Петька только вздохнул и почесал в затылке. Похоже, он был впечатлен такой выдержкой.

Некоторое время они шли молча. Прохладный осенний воздух немного взбодрил невыспавшегося Мишку, как и мелкий моросящий дождь.

– Как думаешь, с этим можно что-то сделать? – наконец снова заговорил Мишка спустя некоторое время.

– Я без понятия, – честно признался Петька. – На вторую ночь у меня в голове словно сам собой появился этот стишок и осознание, что если я его кому-то прочту, то песочный человек меня больше не побеспокоит. Я не собирался, правда! Но когда он коснулся моей ноги…

Петька скривился, всем своим видом давая понять, как его напугало это прикосновение.

– Но зачем было его передавать именно мне? – Мишка все еще не мог понять. – Есть же просто куча неприятных людей, передал бы кому-то из них.

– Кому? – плаксиво переспросил Петька. – Стасу? Чтобы он мне потом лицо разбил?

Мишка впервые в жизни пожалел, что не относится к людям, которые могут «разбить лицо». Ему бы хватило даже, чтобы о нем так думали. Скольких проблем можно было бы избежать! А ведь вроде бы все при нем – он пусть не слишком высок, но коренаст, плотного телосложения и в то же время хорошо двигается, на физкультуре всегда второй или третий! И сильный, это тоже любой подтвердит. Плохо только, что этого недостаточно, чтобы тебя не втягивали в неприятные истории… Да и Стас все равно сильнее, тут он Петьку понять мог.

– Почему сразу Стасу, – пожал плечами Мишка. – Будто кроме Стаса и людей на свете нет. Можно Инне Валентиновне, например.

Лицо Петьки в этот момент было неописуемым. Да и как описать такое, если сквозь зависть – надо же до такого додуматься! – сквозило уважение. Додумался! И страх – теперь точно не простит. И снова зависть. Нет, ну как так, выйдет сухим из воды! Потому как уж по Инне Валентиновне точно скучать никто не будет.

Инна Валентиновна вела в их шестом «А» математику. То есть это раньше она вела математику, а теперь алгебру и геометрию, и ее еще больше стало. Как будто до этого мало было!

Имя у нее было красивое и гладкое, а больше хорошего в ней не было ничего. Если бы имя должно было подходить к человеку, ее бы звали Яга Горынычевна, не иначе. Тут весь шестой «А» согласился бы.

Была Инна Валентиновна еще не старая, а немножко пожилая. Мишка слышал, как родители обсуждали, что детям надо цветы в школу принести на ее тридцатипятилетие. Но так никто и не принес. Потому что родители Горынычевну не любили никак не меньше, чем их дети. Инна Валентиновна ко всем придиралась. Даже отличница Катина получала двойки, стоило ей хоть немножечко ошибиться. В такие моменты учительница вся раздувалась от удовольствия и долго говорила о том, что это другие учителя могут закрывать глаза на лень этих якобы лучших учениц, но она, Инна Валентиновна, не такая!

А еще она просто обожала устраивать контрольные и проверочные, при этом предупреждала только о половине из них. А если она теряла чью-то тетрадь, то говорила, что ее потерял сам ученик, и ставила двойку. Спорить же с ней было бесполезно.

Одним словом, это был самый подходящий кандидат для того, чтобы натравить песочного человека. Единственное, что беспокоило Мишку, так это то, что она могла взять и прочитать стишок всему классу. Что тогда будет? Он поделился своим беспокойством с Петькой. Они уже дошли до школы и торчали в раздевалке. Здесь было тихо, все остальные ученики давно разошлись по классам.

– Мне кажется, это не сработает, – подумав с минуту, решил Петя. – Песочный человек, может, и крут, но вряд ли он сможет разорваться на двадцать пять человечков, чтобы навестить всех сразу. Другое дело – справится ли он с Инной Валентиновной…

– Это уже не наша проблема, – отрезал Мишка. – А я попробую.

– Земля тебе пухом, дружище. – Петька закатил глаза и хотел еще что-то сказать, но тут прозвенел звонок.

Всю биологию Мишка просидел как на иголках, да и Петька со своего места сверлил его взглядом. Сесть рядом он так и не решился.

Вторым уроком была алгебра, и Мишка впервые не дрожал от страха, что его спросят. Он в этот раз и впрямь был плохо готов, после бессонной-то ночи. Но в этот раз он думал о том, что сделает, если его спросят. Прямо на уроке, чего ему терять, он подойдет к Инне Валентиновне и прочитает ей стишок. Негромко, чтобы другие не услышали.

Может, Инна Валентиновна что-то почувствовала, а может, она все-таки читала мысли, но Мишку за весь урок она так и не вызвала. Будто и вовсе нет никакого Мишки! Вот всегда бы так. Мишка чуть было не дрогнул, но вспомнил, как математичка измывалась над его одноклассниками, довела до слез Улиткину Вику, а еще обозвала их всех вместе лоботрясами и неучами. Насчет себя Мишка уверен не был, но за ту же Лизу Катину было обидно.

Так что, когда звонок прозвенел, он дождался сначала любимой фразы Инны Валентиновны «Звонок для учителя», а потом ее кивка. Так она разрешала всем покинуть класс. И вот какая штука. Даже если после алгебры была не большая перемена и в столовую идти было не надо, весь шестой «А» все равно выметался из кабинета за пару секунд. Будто Инна Валентиновна отравляла воздух вокруг себя, и хотелось оказаться как можно дальше от нее.

Одним словом, не было ничего удивительного в том, что менее чем через минуту в кабинете остались только Мишка и учительница.

– Чего тебе, Дроздов? – Инна Валентиновна так мрачно посмотрела на него, что Мишка с трудом подошел ближе.

Колени у него дрожали, и больше всего он боялся, что станет заикаться. Вдруг именно из-за этого заклинание не сработает? Вот обидно будет!

Наконец он набрался смелости, сел за первую парту прямо перед учительницей и, глядя ей в глаза, четко произнес по памяти:

Некоторое время ничего не происходило. Инна Валентиновна смотрела на него, и ее некрасивое лицо стало еще неприятнее из-за выпученных глаз и приоткрытого тонкогубого рта. Но наконец и она отмерла.

– Я смотрю, ты, Дроздов, совсем уже охамел, – произнесла он и хлопнула по столу классным журналом. Не нужно было быть гением, чтобы понять, о чем она думает. Жалеет, что не может влепить двойку по алгебре. Даже по поведению не может. С Инной Валентиновной уже такое случалось. За плохое поведение она ставила двойки на свой предмет. На родительском собрании ей долго объясняли, что так нельзя. И даже двойки за поведение ей разрешили ставить только за проступки на уроках. А то она могла и после уроков поймать ученика и за что-то двойку поставить. Уж такой она была человек.

– Учителю «тыкаешь», – продолжала Инна Валентиновна, которая, похоже, даже не поняла, какие над ней сгустились тучи. – Так и до поджога школы недалеко. И в полицию попадешь обязательно, помяни мое слово!

Мишка молчал. Ему не очень интересно было знать, что еще придумает учительница. Его беспокоило, передался ли песочный человек. А вот то, что его молчание разозлит математичку еще больше, он совсем не учел.

– Ну хорошо же! – сердито произнесла она. Уже прозвенел звонок, и у класса мялся историк и весь шестой «А», однако войти не торопились, а сама Инна Валентиновна никому другому не позволяла решать, когда и для кого будет звонок. – После уроков останешься переписывать контрольную. У тебя там двойка! Вот посидишь, подумаешь.

Она рывком встала и двинулась к двери. Посторонившемуся с ее пути историку был с такой силой всучен журнал, что он едва устоял на ногах.

– Ну ты даешь. Круто! – прошептал Петька восхищенно, проходя на свое место. Мишка только плечом дернул. Он вовсе не чувствовал себя так круто, как это выглядело в глазах Петьки, других одноклассников и, кажется, даже историка.

Но оставаться после уроков все равно не хотелось. Было какое-то странное ощущение… будто стихотворение не сработало. Почему он так решил, Мишка не знал. Просто неприятное чувство внутри. И эта алгебра! Как будто ему мало уроков, чтобы еще оставаться после!

– Да, непруха, – посочувствовал ему Петька. – Может, забьешь? Пойдем домой, потом скажешь, что забыл. Или живот заболел. Мама позвонила и домой позвала, ну? Ты же не один с двойкой!

Справедливости ради стоило отметить, что Петька был прав по поводу контрольной. Двойки за нее получила почти половина класса. Да и у Петьки тоже была двойка, но оставаться с другом он не собирался.

Мишка остался один. Он смотрел, как ребята кучками и по одному покидают школьный двор, и жалел себя. Наконец прозвенел звонок. Совсем не так бодро, как на уроки и на перемену. С хрипотцой и перерывами, словно нажимавший на него охранник в раздевалке и сам не понимал, зачем это делает. И правильно, ведь в школе остались только вечно загруженные десятиклассники, одиннадцатиклассники, да еще те немногие, что оставались на кружки. Из класса Мишки в школе не должно было остаться никого.

В кабинет заглянула Инна Валентиновна. Судя по ее лицу, она теперь жалела себя не меньше, чем Мишка – себя, и совершенно не хотела сидеть с ним. Но то ли вредность ее, то ли привычка все доводить до конца победили.

Инна Валентиновна выдала ему листочек с напечатанными задачами и уравнениями, сама села за учительский стол и углубилась в чтение с телефона. На уроке она так никогда не делала, еще могла отобрать мобильник у того, кто рисковал хотя бы коснуться его на математике. А тут сама что-то смотрела, листала и совсем не обращала внимания на Мишку.

И лицо у нее при этом было не злое, почти красивое. Даже не старое совсем. И с чего Мишка вообще решил, что она пожилая? Из-за того, что орет на них и обзывает балбесами и оболтусами? Ему стало немного стыдно за то, что он прочитал Инне Валентиновне стишок, совсем чуть-чуть. И чтобы отвлечься от этого, а заодно от контрольной, он стал смотреть в окно. Именно поэтому он с самого начала увидел Его.

Точнее, сначала ему показалось, что ветер гонит по тротуару пыль. Такое случалось летом или осенью, если долго не было дождей. Да вот только дождь был утром, у Мишки даже рукава пиджака намокли! А тут пыль постепенно стала небольшими кляксами собираться на тротуаре в одном месте. Кучки росли и росли, пока не начали формироваться в фигуру, похожую на человеческую.

Мишка совсем забыл и про Инну Валентиновну, и про контрольную. Он во все глаза смотрел на то, что происходит во дворе. Ветер толкал фигуру все ближе к школе, и Мишка сумел как следует рассмотреть ее. Он вспомнил, что Петька на самом деле не видел песочного человека, да и сам Мишка не рискнул выглянуть из-под одеяла. Зато сейчас он мог разглядеть его во всей красе. Самое жуткое в песочном человеке было то, что он лишь на первый взгляд напоминал человека, к тому же нарисованного или вылепленного каким-то ребенком. Слишком длинные ноги, неказистое перекошенное туловище, коротковатые руки с растопыренными тонкими и кривыми пальцами. А еще его тело было все покрыто какими-то бугорками, словно тот, кто его лепил, не постарался размять пластилин как следует. И лицо. Безносое, безглазое, даже подбородка у него не было. Круглое ротовое отверстие – Мишка не взялся бы назвать это ртом, плавно спускалось почти на шею. Выглядел песочный человек премерзко, и Мишка хотел было уже пересесть от окна подальше, чтобы тот его не заметил, как вдруг человек песчаным вихрем поднялся в воздух и прилип к окну. Все бугорки на его теле зашевелились и начали лопаться, обнажая блестящие человеческие глаза. Голубые и карие, серые и зеленые, они все уставились на Мишку. И только в глубоких пустых глазницах ничего не появилось, отчего было еще страшнее.

Человек положил ладонь на стекло и медленно провел пальцем. Все его глаза пристально смотрели на Мишку. Мишка не был трусом, но это было слишком. Он отшатнулся от окна и едва не упал со стула.

– А-а-а! – заорал он во все горло, даже не надеясь, что ему кто-то поможет.

– Не настолько контрольная и сложная, – недовольным голосом произнесла Инна Валентиновна, отрываясь от телефона. – Нынешние дети такие нежные, слова им не скажи, задачку лишнюю задать нельзя!

Мишка молча открывал и закрывал рот, во все глаза глядя на учительницу. Неужели она не видела? Он повернулся к окну. Только грязный след на стекле указывал на то, что ему не привиделось. Медленно, очень медленно он поднялся со стула и подошел к окну.

Песочный человек был там. Он снова стоял на тротуаре, и отсюда не было видно, открыты его глаза или нет. Но Мишке было достаточно и того, что он не исчез. Прямо посреди дня он стоял на улице и ждал. Что может быть хуже?

– Ладно, вряд ли у тебя получится что-то лучше, чем на уроке, Дроздов, – произнесла стоящая позади него Инна Валентиновна. – И ты так смотришь на улицу, я же не зверь какой, чтобы держать тут тебя до вечера. Иди уже, гуляй.

Оказывается, хуже быть могло. Мишка хотел попросить учительницу остаться еще ненадолго, он готов был решить все уравнения, но поздно. Инна Валентиновна быстро вышла из кабинета, словно это ее оставили после уроков, а не наоборот.

Мишка снова посмотрел в окно. Песочный человек стоял на том же месте.

Мишка достал телефон и набрал Петькин номер.

– Привет. – Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями.

– Что, отпустила тебя мымра? – обрадовался где-то далеко Петька. – Айда со мной в парк!

– Нет, то есть, да, отпустила, – Мишка разозлился на себя за косноязычие и выпалил: – Я боюсь один из школы выходить. Мне кажется, стих не работает и песочный человек меня на улице ждет!

Петька некоторое время молчал в трубку, а затем как-то слишком уж бодро сказал:

– Почем знаешь, что тебя? Может, училку!

Мишка выглянул в окно. Песочный человек стоял на месте, а Инна Валентиновна торопливо шагала вдалеке. Мишка впервые задумался, что у учительницы могли быть свои какие-то дела. Может, ее кто-то ждет дома. А дети? Могли ли у нее быть дети? Наверное, нет. Но даже думать об этом было странно.

– Нет, она уже ушла. – Мишка вздохнул. – Зайди за мной в школу, а? И можно в парк.

Теперь Петька молчал так долго, что Мишка успел решить, будто у него сломался телефон.

Наконец Петька словно нехотя ответил:

– Слушай, не могу я. Задали сегодня много. Пашка еще просил за хлебом сходить.

– Да ты только что предлагал пойти в парк! – не выдержал Мишка.

– Я вспомнил про домашку только сейчас! – выкрикнул Петька. – И это… меня мама зовет!

И отключился. Вот так просто.

Миша посмотрел на телефон, экран которого погас, и никак не мог взять в толк, как же так вышло, что Петька был его другом так долго. Он снова выглянул в окно, уже просто от безнадеги. Даже если бы песочного человека там не оказалось, Мишка все равно не решился бы выйти. Мало ли где его может караулить это странное существо? Но песочный человек стоял на том же самом месте и смотрел прямо на то окно, за которым прятался Мишка.

Идти одному не хотелось страшно. Мишка прокрутил свой небольшой список контактов до самого низа и стал размышлять, кого можно позвать вместо трусливого Петьки.

Родителей нервировать не хотелось. Он и про то, что Инна Валентиновна оставила его после уроков, говорить не собирался. А если позвать их сейчас и наврать, что его поджидает хулиган… Родители этого так не оставят, попытаются найти хулигана и разобраться. Строго говоря, можно было все свалить на Стаса, но этот вариант он оставил на совсем крайний случай. Должен же быть кто-то еще! Кто-то, с кем не страшно.

Но номеров в телефонной записной книжке было совсем мало. Родители, бабушка. Тимур – друг из лагеря, с которым они перезванивались первый месяц, а потом перестали. Тетя Света из Мариуполя. Вряд ли она приедет прямо оттуда, чтобы привести Мишку домой.

Взгляд Мишки остановился на следующем номере. «Лиза». Ему понадобилось время, чтобы понять – это его одноклассница и соседка по парте, Лиза Катина. Он смутно помнил, что до школы они дружили. Ходили в один детский сад, играли во дворе. Лиза жила в его доме. А потом они пошли в школу, и, хоть попали в один класс, дружба скоро сошла на нет. Лизка училась на пятерки, а Миша подружился с Петей. Пару лет родители по привычке звали на дни рождения своих детей соседей, но потом и это само собой закончилось.

Мишка еще колебался. Просить помощи у девчонки, чтобы проводила его до дома! Можно придумать что-то более жалкое? И что он ей скажет? Они так давно не общались толком, что говорить придется долго.

Но выбирать не приходилось, и Мишка нажал вызов. Прошло немало гудков, прежде чем Лиза подошла. Мишка уже подумал, что она не хочет брать трубку, когда видит его имя, но голос Лизы был запыхавшимся, словно она бежала.

– Привет еще раз, – он решил быть вежливым. Если уж она его пошлет в сад, так в этом его вины не будет. Ну, или почти не будет. – Слушай, тут такое дело… ты можешь меня из школы забрать и до дома проводить?

Произнес и даже глаза прикрыл. Вот сейчас Лиза засмеется и трубку бросит! А сама завтра всему классу расскажет.

– Могу, – голос Лизы был серьезным. – Минут через десять нормально?

– Нормально. – Мишка обалдел от такой скорости. До дома было идти минут сорок или бежать полчаса. Но затем Лиза удивила его еще больше.

– Я так понимаю, в полицию звонить не нужно, – продолжила она. – А бита у меня дома…

Мишка икнул от неожиданности. Эта худышка собирается его защищать, даже не зная, в чем дело? Впрочем, она еще передумает, когда узнает про песочного человека.

– Бита, наверное, не поможет, – аккуратно произнес он. – Ты сама приходи, ладно? Я в нашем кабинете.

И остался ждать. Что интересно, пришла Лиза даже быстрее. За семь с половиной минут. Мишка засекал, пока следил за маячившим во дворе песочным человеком. Ладно хоть тот больше не пытался приблизиться!

Лиза выглядела так, словно с самого начала собиралась встретиться с ним и отлупить кого-то. Возможно, даже битой. С высоким хвостом светлых волос вместо обычной косички, в спортивном костюме, с портфелем и гантелью под мышкой она выглядела непредсказуемо опасной.

– В портфеле у меня еще блин от штанги ржавый, – заявила она. – Физруки его не хватятся, как и этой гантели, они давно ее пару потеряли.

– Подожди, ты что, в школе все это время была? – наконец сообразил Мишка. – А зачем?

Он с удивлением понял, что Лиза смутилась.

– Сначала ты расскажи, зачем тебе идти с кем-то домой, – потребовала она. – Тогда и я расскажу.

– Справедливо, – кивнул Мишка и ткнул пальцем в окно. – Там, на тротуаре, стоит песочный человек…

И он без утайки рассказал все. Как они ходили на стройку, как странное существо начало преследовать сначала Петьку, а затем и его. Как он безуспешно попытался перевести песочного человека на Инну Валентиновну, как застрял тут, трясясь от страха.

Лиза выглянула в окно.

– Никого там не вижу, – произнесла она спокойно и махнула рукой собравшемуся было возразить Мишке. – Спокойно, я не сказала, что я тебе не верю. Я верю. Во-первых, ты извини, но фантазии у тебя не слишком много, и такую завиральную историю придумать, чтобы разыграть меня – мало шансов. Конечно, твой дружок Петька – совсем другое дело. Он и придумать мог, и тебя заставить главную роль исполнять, чтобы потом самому чистеньким со стороны посмеяться.

Мишка открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Что есть, то есть. Петька был именно такой.

– Но тогда ты не рассказал бы, что Петька струсил. Он бы про себя что-то поприятнее придумал, – продолжила размышлять вслух Лиза. – А значит, это вполне может быть правдой. Странно, конечно, что я его не вижу. Может, его видят одни мальчишки?

– Или только те, кому он является, – буркнул Миша. За время сидения в классе он уже продумал несколько версий, и эта была самая реалистичная.

Хмурое лицо Лизы разгладилось. Похоже, эта версия ей нравилась больше.

– Бери гантель, пойдем, – решительно заявила она. – Не до вечера же сидеть тут будешь. К тому же вечером эти штуки активнее должны становиться, если я правильно поняла.

– Какие штуки? – вяло переспросил Мишка. Выходить ужасно не хотелось, да еще и вооруженным одной гантелей.

– Этот песочный человек. – Лиза махнула рукой. Сама она вытащила из портфеля замотанный в пакет ржавый блин. – Я пока плохо его представляю.

– Вот и радуйся, – буркнул Мишка. – То еще удовольствие.

Гантель он все-таки взял, тут Лиза была права. Лучше с таким оружием, чем совсем без него.

– Одного не понимаю, зачем и почему песочный человек, – говорила Лиза, пока они спускались в раздевалку. Мишка шел за ней и не мог понять совсем другого – почему с ней так легко общаться. Будто они все эти годы и не переставали дружить! – Это ведь герой немецкой сказки! Сомневаюсь, что песок на стройку из Германии везли!

– Это еще и герой сказки. – Мишка покачал головой. – Ничего себе там у них сказочки, я посмотрю. Веселые.

– Ну да. – Лиза повернулась к нему. – А давай в библиотеку зайдем и посмотрим про песочного человека? Может, что-то интересное найдем!

– Да ну. – Мишка в библиотеке последний раз был на открытом уроке по литературе. И не по своей воле, надо заметить. – Можно ведь в Интернете поискать! Быстрее и дома.

– В Интернете! – передразнила его Лиза. – Не все можно найти в Интернете. И потом, сам же говорил, что песочный человек был у тебя дома, так?

– Так. – Миша затосковал. Воспоминания были совсем свежими, и то, что он теперь знал, как песочный человек выглядит, только ухудшало ситуацию.

– А в школу он не зашел, так? – продолжала напирать Лиза. Мишка снова кивнул и подумал, что ему повезло. Если бы песочный человек напал на него в школе… Это почему-то казалось страшнее, чем просто встреча с ним дома или на улице.

– Значит, он не может или не хочет заходить в общественные места, – закончила Лиза. – И значит, в библиотеке мы сделаем передышку.

Мишка задумался. С такой точки зрения он не рассматривал библиотеку. Нет, здорово, что он позвал именно Лизу!

Они накинули куртки и вышли на школьное крыльцо. Мишка крепко сжал гантель, Лиза угрожающе приподняла блин и принялась вертеть головой.

– Ну что, он тут? – шепотом спросила Лиза. Мишка только сейчас задумался о том, как страшно должно быть идти навстречу опасности и даже не видеть ее.

Так что Мишка осознал, насколько он сейчас важен для них обоих, и огляделся. Тщетно. Песочного человека не было. На том месте, где Мишка его видел, осталась горсть песка и только.

– Вот тут он стоял, – пояснил Мишка, продолжая оглядываться.

Лиза упала на колени, ничуть не заботясь о тренировочных брюках, и едва ли не понюхала песок, так внимательно она его разглядывала.

– Ясно, – наконец произнесла она. – Ясно…

Что именно ей было ясно, она говорить отказалась, и Мишке не оставалось ничего, кроме как пойти за ней в сторону библиотеки.

Конечно, он забрал у нее тяжелый блин и вместе с гантелью положил в пакет. Потом забрал и портфель. Ему не слишком тяжело, а девочке все же будет полегче. Вон она какая тоненькая и маленькая!

Шли они молча, пока Мишка не вспомнил, что у него тоже был вопрос. За своими беспокойствами он совсем забыл об этом.

– Ты обещала рассказать, почему ты в это время все еще была в школе! – сказал он и с удивлением обнаружил, что Лиза снова покраснела как помидор. Он уже не надеялся на ответ, как она все-таки решилась.

– Только ты пообещай, что никому не скажешь и не будешь смеяться! – попросила она.

Разумеется, Мишка пообещал.

– Я хожу в спортзал, – застенчиво начала Лиза. – Физруки не против, даже дают мне пару мячей. Пока получается не очень, но я занимаюсь каждый день по часу…

Наверное, у Мишки было совсем уж глупое и непонимающее лицо, потому что Лиза вдруг разозлилась.

– Это единственный предмет в школе, который мне не дается, – выпалила она. – Думаешь, мне приятно, когда все смеются? Я не могу поймать мяч, прибегаю последняя, а как-то раз при прыжке через козла растянула ногу. И все смеялись!

Теперь пришла очередь Мишки краснеть. Он ведь тоже был среди тех, кто смеялся.

– Зато ты почти самая лучшая во всем остальном, только Костя обгоняет иногда, – пробормотал он.

– Спасибо, – кисло ответила она. – Только что толку. Скажи, над тобой хоть раз смеялись из-за двойки по алгебре?

Мишка покачал головой.

– А из-за забытого стихотворения? – продолжала наседать Лиза. – А кто-то смеялся над Петькой, когда он перепутал декабристов и октябрьскую революцию?

Мишка задумался, но не смог вспомнить такого.

– А почему тогда надо мной или Костей смеются на физкультуре? – кажется, это и впрямь было важно для нее, потому что Лиза едва не плакала. – Это ведь такой же урок!

К счастью, они как раз подошли к библиотеке, и Мишка мог ничего не отвечать. Собственно, он и не знал, что на это ответить.

В библиотеке Лиза явно была как у себя дома. Показала карточку, конечно, но библиотекарша на нее и не взглянула даже. Другое дело Мишка. На него незнакомая седая женщина со старомодным платком на плечах смотрела так, словно он был тараканом, заползшим на ее кухню. Мишка с трудом удержался от того, чтобы пригладить волосы и поправить воротничок.

– Это мой друг, Вероника Павловна, – доброжелательно улыбнулась Лиза старой мегере. – Миша тоже собирается в библиотеку записаться, а я ему обещала небольшую экскурсию.

– М-м… да, – решил поучаствовать в разговоре Мишка. – Добрый день.

Поздороваться было хорошей идеей, и их легко пропустили в читательский зал. Лиза тотчас залезла в шкаф с карточками, то и дело открывая новый ящичек и задвигая предыдущий. Мишка и глазом не успел моргнуть, а она уже убежала куда-то с целой стопкой картонных прямоугольничков.

– Можно еще в электронном каталоге поискать, но я и в карточках неплохо разбираюсь, – Лиза прибежала обратно с парой книг. Потом исчезла и вернулась снова. И снова. Груда книг перед ними росла.

– Может, хватит? – не выдержал Мишка.

– А больше все равно нет. – Лиза села рядом. – Давай начнем с этих.

Они листали книгу за книгой. В большинстве сказок песочный человек был существом добродушным, хоть и несколько чудаковатым. Он и впрямь приходил к тем детям, что не спали ночью, и мог насыпать им песка в глаза. Но и только. Другие книги рассказывали, что он просто навевал сон, а про песок это так, ради красного словца.

– Мы не найдем ничего. – Мишка потер глаза. Обычное ощущение, когда не выспался и глаза режет, сейчас показалось ему зловещим и напомнило про поджидающего снаружи песочного человека.

– Подожди, вот еще. – Лиза открыла толстую потертую книгу, на которой было написано Э. Т. А. Гофман «Щелкунчик и Мышиный король».

– Щелкунчик тут при чем? – против своей воли Мишка встревожился. А ну как окажется, что с песочным человеком ходит злобный щелкун и откусывает пальцы? Он уже и в это поверил бы запросто.

– Дело не в Щелкунчике. – Лиза быстро глянула в оглавление. – Тут есть сказка «Песочный человек». Как раз наша тема.

Она пролистала первые несколько страниц, и Мишка уже подумал, что это очередная милая сказка, как Лиза сильно побледнела и прочитала вслух:

– «… это злой человек, который приходит за детьми, когда они упрямятся и не хотят идти спать, он швыряет им в глаза пригоршню песку, так что они заливаются кровью и лезут на лоб, а потом кладет ребят в мешок и относит на луну, на прокорм своим детушкам, что сидят там в гнезде, а клювы-то у них кривые, как у сов, и они выклевывают глаза непослушным человеческим детям». Похоже?

Мишка почувствовал дурноту. Так вот что его ждет?

– Очень похоже, – наконец выдавил он.

Чтобы как-то занять руки, которые начали сильно дрожать, он схватился за следующую книгу. Не книгу даже, так, журнал. И в нем была всего-то статья про сказки, которые раньше были популярны в Германии, Франции…

– Мы же не там живем совсем, – в отчаянии прошептал Мишка, с трудом удержавшись, чтобы не крикнуть. Еще не хватало, чтобы их выгнали из библиотеки! – Какие-то Нахткраббы, Хегглмо…

– Так. – Лиза решительно захлопнула журнал. – Отставить панику. У нас вроде как один песочный человек, и нам его за глаза хватит!

Сказала и ойкнула. Заметила. Но долго винить себя Лиза точно не умела, потому как взяла себя в руки и скомандовала:

– Давай разберемся, что важного нам стало известно.

Мишка вздохнул. Снова про глаза вспоминать не хотелось. И чего Лиза сказала, что у него воображения нет? У него о-го-го какое воображение! Противно даже.

– Я не об этом, – по его лицу все поняла Лиза. – Слабые места какие у песочника?

И, не дожидаясь ответа, сама начала говорить:

– Он нападает только на детей. Взрослые его или не видят, или с ним заодно. Что редко! Важно это помнить. А еще он похищает детей или их глаза, когда те не спят. Ты понимаешь, что это значит? Ты просто должен заснуть пораньше!

– Что-то я сомневаюсь в таком решении, – честно признался Мишка после минуты молчания. – А ну как ему так только сподручнее будет?

– Придется проверить. – Теперь и Лиза вздохнула. Похоже, и впрямь переживала за него. – Что если ему ловушек наставить? Он, может, не поймается, но ты проснешься.

Сошлись на тазике с водой рядом с кроватью. Главное, Мишке самому в него не влезть.

– А уроки как же, – спохватился он. – Я пока все уроки сделаю, пока то да се, вечер и наступит.

– На завтра и задали только по алгебре и физике. – Лиза нахмурилась. – Я сделаю и тебе пришлю, утром перепишешь. Сегодня главное – проверить.

– Договорились, – легко согласился Мишка. Вот ведь, такой ужас его караулил, а как стало ясно, что над домашкой сидеть не придется, так и полегчало сразу.

До дома они шли молча. Мишка один волок оба портфеля и пакет с блином и гантелью. Портфель Лизы был тяжелый – неспроста она задержалась поговорить с библиотекаршей. Набрала чего-то почитать так, что того гляди застежка лопнет или ручка отвалится. Но винить ее за это Мишка не собирался. А то он не дотащит, еще как дотащит! Да и выглядело зато, будто он ее до дома провожает, а не наоборот. Тоже стыдно, но по-другому совсем.

У его подъезда остановились. Мишка собирался даже до ее дойти, но вовремя передумал. Обратно вернуться вроде шагов тридцать, а одному страшновато.

– Я вот подумал чего. Давай я тебе с физкультурой помогу, – предложил Мишка, так и не придумав ничего лучше обычного сухого «спасибо». – Мяч удобнее вдвоем кидать и вести тоже. Ну и посмотрю, чтобы ты правильно делала упражнения. Завтра и начнем. Лады?

– Лады! – Лиза протянула руку за портфелем.

Она не стала дразнить его, что до завтра еще дожить надо, не сказала, что он сам пусть и хорош в физкультуре, а уж не настолько, чтобы учить кого-то.

Мишка поднялся в квартиру. Никаких следов песочника не было ни снаружи, ни внутри. Он приободрился. Может, Лиза права, и ему удастся избежать новой встречи со страшным песочным человеком. А то вздумалось такое, людей нормальных ночами пугать!

Так что Мишка быстро пообедал и пошел спать. Думал у мамы таблетку снотворного взять, но побоялся. А ну как он спать крепко будет и не услышит, как песочный человек подберется совсем близко к его глазам? Нет уж, лучше самому.

Он лег и некоторое время просто таращился в потолок. Сначала казалось, что заснуть вот так – дурацкая идея, и ничего не выйдет. Но предыдущая бессонная ночь дала о себе знать, и скоро Мишка уже спал. Он не слышал, как заходили родители и тихонько вышли, не решившись его разбудить.

А когда он все-таки проснулся, то в первое мгновение подумал, что это случилось само по себе. И лишь потом он понял, что одеяло слишком тяжелое. Будто поверх одеяла прямо на нем сидит кот или пес. Только вот животных у него не было.

А затем он услышал шепот. Он лился сухо, как песок, и шелестел едва слышно, но Мишка понимал каждое слово.

«Передай меня другому, передай меня Лизе, – шептал голос, пока вес все сильнее давил на грудину, мешая дышать. – Мне нужно больше, больше страха. Я сожру тебя без удовольствия, твой страх невкусный и пресный. Другое дело твоя подружка. Ей хорошо там, спит себе. Пока ты… боишься».

И что на самом деле было ужасно, так это не то, что Мишка не мог открыть глаза, а грудь сдавливало все сильнее. Нет. Ужасным было то, что он всерьез размышлял над словами песочного человека. Лиза оставила его одного с этой проблемой, а сама спала. Разве можно такое простить?

Он боролся как мог со своими мыслями, но, когда ему почти удалось, сухие шершавые пальцы коснулись его плотно сомкнутых век. И Мишка сдался.

«Я прочитаю заклинание, прочитаю!» – завопил он, мотая головой со всей силой. Когда глаза наконец открылись, он не верил в то, что спасся. Словно в первый раз, он оглядел свою комнату. Каждую вещь в ней. Он и забыл о многих из этих предметов. Забыл, как выглядела его лампа, забыл о смешных фигурках на полке.

Он спустил ноги с кровати и попал прямо в таз с холодной водой. Туча брызг, мокрый ковер – разве может быть что-то еще такое же бодрящее и прекрасное?

А потом Мишка подошел к окну. Утро уже наступило, но солнца не было видно из-за тумана. И все же это серое небо было лучшим, что видел Мишка. Просто потому, что он даже не надеялся увидеть его снова.

Телефон на тумбочке призывно мигал. Мишка подошел и нажал на кнопку. Посмотрел фотографии и достал тетради: это Лиза прислала ему выполненные задачи и уравнения.

Мобильник зазвонил, когда Мишка уже спускался во двор.

– Как ты? – и Лиза замолчала, не решаясь продолжить.

– Плохо. – Мишка помялся и добавил: – Подожди меня у подъезда, ладно?

– Договорились! – Лиза как будто обрадовалась. Ну и зря, конечно. Мишка спустился и вышел во двор. Он почему-то был уверен, что его поджидает песочный человек, но никого не было. Даже Лиза пришла только через три минуты.

– Прости, опоздала, – извинилась она и замолчала, позволяя Мишке рассказать про прошедшую ночь. Мишка рассказывал долго, и шли они поэтому медленно. Он даже забрал портфель Лизы. Снова. Если она и собиралась возражать, то не решилась. А Мишка рассказывал так, как никогда в жизни. И только о том, что песочник сказал про Лизу, он умолчал. И к чему это, если он не собирался читать ей стишок? Не девчачье это дело – встречаться с такими тварями.

Обо всех этих метаниях Мишки Лиза не знала. Едва он замолчал, она заговорила:

– Мне звонили из библиотеки, для нас из архива достали еще одну книгу. Заберем сегодня?

– С чего это вдруг? – насторожился Мишка. – Твоя библиотекарша не заодно с песочным человеком?

От такой мысли Лиза прыснула в кулак.

– Вероника Павловна? – переспросила она, когда просмеялась. – Да нет! Просто я сказала ей, что мы пишем научную работу. И она так вдохновилась, что поискала еще. Говорит, эта книга даже не занесена в картотеку из-за того, что у нее отсутствует обложка и первые десять страниц. Понимаешь? Мне кажется, это судьба!

– Хорошо бы. – Миша даже на улице под солнцем не мог себя заставить забыть страшную ночь. А ведь следующая наверняка будет последней.

Он обернулся, почувствовав на спине чей-то взгляд. К счастью, это оказался не песочный человек, а всего лишь Петька. Он тыкал пальцем в Лизу и корчил такие рожи, что Мишка понял – о том, что они шли вместе, уже ко второму уроку будет знать вся школа. Но сейчас его это не беспокоило. Разве можно переживать из-за такой ерунды, когда по пятам идет песочный человек?

Вот и в школе он избегал Петьку. С трудом дождавшись конца уроков, он вместе с Лизой отправился в библиотеку. Вероника Павловна все еще смотрела на него с подозрением, но книгу им выдала и позволила отксерокопировать странички. Сама она все это время стояла рядом и вздыхала каждый раз, когда Лиза не очень аккуратно переворачивала страницу. Мишка вовсе не решился коснуться книги – уж очень ветхие у нее были листы. Зато на ксерокопиях многое стало видно четче. Теперь они смогли узнать название книги – оно было отпечатано на каждом листе сверху.

– «Небанальная социология, как научиться не нравиться», – прочитал Мишка. – Кому такое вообще может быть надо?

– Сейчас разберемся, – ответила Лиза, но и ее голос звучал неуверенно.

Чтобы больше не вовлекать в свои дела библиотекаршу, ребята решили почитать книгу в кафе. Забрав стопку листов, они попрощались с Вероникой Павловной.

За какао с пирожными обсуждать песочного человека было странно, но в то же время приятно. Насколько это вообще можно считать приятным!

– Название совсем о другом! – радостно сообщила Лиза, просмотрев несколько страниц. – Речь о том, чтобы спастись от странных потусторонних существ.

Она пролистнула еще несколько страничек.

– Крампус, гномы, плотоядная плесень… неужели все это существует? – Лиза посмотрела по сторонам так, как будто прямо из-под витрины с пирожными мог выскочить кровожадный гном.

– Круто! – восхитился Мишка. – Подожди, дай про плесень все-таки прочту.

Пока он читал выделенный ему листок, Лиза нашла наконец про песочного человека.

– Вот же оно. – Она начала читать про себя, едва шевеля губами, а потом вслух пересказывала: – Короче, слушай. Его однажды смогли развеять, и песок оказался разбросан по миру. Но постепенно большая часть его должна была скопиться в одном месте, где много песка, и тогда песочный человек снова обретет силы.

– Песчаный карьер, – сквозь зубы произнес Мишка. – В мире тысячи и миллионы пляжей, но он возродился в дурацком песчаном карьере рядом с нашим городом!

Лиза кивнула и продолжила:

– Он появляется там, где потревожат его песок. Надо часть этого песка вернуть на место, где его потревожили, и изобразить компас. Он укажет на место, откуда вылез песочник. Туда насыпать остатки песка и прочитать стих.

Она почесала нос и прочитала:

– Мне не нравится, – Миша прервал установившееся молчание. – Как-то все просто и сложно одновременно. И что такое паучий круг? Ладно, с этим потом разберемся, хоть название меня совсем не вдохновляет. Но что, если этот компас и правда покажет на карьер, мы что, туда полезем?

– Может, и не карьер, может, потревожили его песчинки в каком-то другом месте, – попыталась обнадежить его Лиза. – Давай попробуем, хуже уже не будет.

– Хуже вряд ли, тут ты права. – Мишка схватил свою сумку. Он же с ней ходил на стройку, верно? Он потряс ее над блестящим чистым полом кафетерия.

Упало несколько крупинок.

– Аккуратнее! – прошипела Лиза и упала рядом на колени.

Она осторожно собирала песчинки, каждую складывая в свернутый из салфетки кулечек, а Мишка просто неуклюже топтался рядом. А когда подошла работавшая в кафетерии девушка и с интересом уставилась на ползающую по полу Лизу, Мишка растерялся и выпалил:

– Моя подруга просто фанат чистоты. А у меня из портфеля какой-то мусор выпал!

– Ну-ну, – ответила девушка с таким видом, что Мишка сразу понял – она видела, как он тряс портфель, потому и подошла. – Хорошо хоть кто-то из вас понимает, что свинячить в общественном месте не стоит.

Мишке стало смешно. У них решается судьба. Пусть не человечества, но его, Мишкина, точно. А она – «свинячат». Но объяснять официантке он ничего не стал – не поймет.

Тем временем Лиза собрала все песчинки и поднялась с колен. Ее юбка и колготки были в пыли, но она совершенно не обращала на это внимания. Бережно свернула салфетку и пошла в сторону выхода. И Мишка без разговоров поплелся следом. С двумя портфелями. Официантка догнала его уже у выхода и сунула пакет с нетронутым пирожным. Эх, если бы она только знала! Разве до пирожных им сейчас? Но он все-таки взял и поблагодарил. А потом бросился догонять Лизу.

Впрочем, Лиза далеко не ушла. Она стояла шагах в пятнадцати от кафе и на вытянутой руке держала крошечный белый кулечек. И только Мишка знал, как это важно. Сам брать в руки этот крошечный кулек из салфетки он не решился. А ну снова все растеряет? Да и Лиза не торопилась его ему всучить. Так и шли дальше. Мишка с двумя портфелями и пакетом с пирожным, а Лиза с крошечным белым кулечком.

И молчали.

Мишка глазел по сторонам, постоянно ожидая увидеть песочного человека, но его нигде не было. Вместо того чтобы радоваться этому, Мишка чувствовал себя обманутым. Почему это существо не появляется, когда рядом есть хоть кто-то? Как знать, может, с ним тяжело совладать только один на один!

Так они дошли до дома. Лиза проводила его до самых дверей квартиры. Прежде чем попрощаться, Мишка сунул ей забытое пирожное.

– Ну, пока, – неловко произнес он, топчась на пороге. Входить в собственную квартиру не хотелось.

– Если что, звони, – предложила Лиза.

Непонятно было, чем это поможет, но Мишка кивнул. Вряд ли ему это пригодится. В любом случае он не будет ложиться спать. Точнее, немного поспит сейчас, а ночью даже моргать будет пореже!

С первой частью своего плана Мишка справился – поспал после обеда. Будильник поставил на такое время, чтобы проснуться как раз к возвращению родителей. Чего их два дня подряд пугать! И без того все спрашивали, не заболел ли он.

Думать о том, что он может попросту пропасть со дня на день, совсем не хотелось, и Мишка гнал тягостные мысли как можно дальше.

А вот не спать всю ночь оказалось тяжелее. Вроде бы неплохо подремал днем, а ко сну клонить стало даже раньше, чем обычно. Да еще мама заглядывала то и дело, словно проверяла – спит он или нет. На компьютере не поиграешь и кино не посмотришь.

В конце концов Мишка придумал такую штуку: забрался с телефоном и наушниками под одеяло и принялся смотреть видео. Мультики, какие-то шоу, даже рецепты вкусняшек. Как будто он готовить будет, конечно!

Главное: не смотреть ничего страшного, даже стримы игр он не открывал. А ну как выскочит оттуда какой-нибудь бугимен, и потом объясняй родителям, почему он орет на весь дом! В наушниках смотреть было здорово. Задорная музыка, играющая в видео, мешала слышать что-то еще. Мишка гнал от себя мысли, что песочный человек все равно рядом, даже когда он прячется в наушниках под одеялом.

На часах было около часа ночи, а на экране мобильника какая-то блогерша задорно взбивала яблочное пюре с белками и сахаром, чтобы приготовить зефир, когда звук в наушниках пропал. Если бы он просто пропал, Мишка бы не удивился. Такое бывает. Но спустя пару секунд вместо музыки раздалось шуршание. Мишка когда-то давно смотрел передачу про животных пустыни. С таким звуком рогатая гадюка быстро перемещалась по песку. Мишка вцепился обеими руками в замолчавший телефон. Звук не пропал, только стал ближе.

Мишка закрыл глаза, чувствуя, как от вспотевших ладоней мобильник становится скользким и неудобным.

Шепот или шорох? Прямо над его головой кто-то негромко говорил… или это просто песчинки трутся друг о друга? Тысячи и тысячи песчинок. Миша снова открыл глаза и дрожащими руками набрал номер Лизы. Она взяла трубку быстро, будто и не спала.

– Что слу… – она прервала саму себя и замолчала, позволяя ему говорить первым.

– Как у тебя дела? – неестественным голосом произнес Мишка. – Я тут видео смотрю. Как делать зефирки. Ты любишь зефир?

Умница Лиза поняла его правильно. Она не стала расспрашивать про песочного человека, который – и это Мишка знал абсолютно точно! – бродил вокруг его кровати, едва заметно касался одеяла, холодно и затхло дышал в затылок.

А Мишка громче и громче говорил по телефону. Про зефир. Про любимые игры – свои. И любимые книги – Лизины. Он пообещал обязательно прочитать все-все книги Майн Рида, о котором до сих пор знал только то, что у него есть «Всадник без головы». Лиза утверждала, что там гораздо больше интересного, чем он может себе представить.

Иногда она зевала в трубку, но тут же бодро спрашивала о чем-то или отвечала сама.

– А летом мы поедем на море… – Лиза снова прервалась на зевок и поспешно добавила: – На Азовское. Там галька, представляешь? Никакого… ну этого. Очень удачно. А ты куда летом собираешься?

Летом Мишка, как и каждый год, собирался проторчать дома перед компьютером и пройти наконец до конца игру «Метро 2033». Но сегодня об этом говорить совсем не стоило.

– Я поеду в тайгу, – начал фантазировать он. – У меня дядя геолог, он меня давно звал.

Про дядю было правдой, остальное – выдумка. Дядя никогда не звал его с собой, да и сам Мишка не видел ничего увлекательного в тайге, где летом воздух кишел мошкарой, и она была опаснее медведей. Впрочем, медведи там тоже встречались.

– Может, увижу медведя, – продолжал он придумывать. – Буду есть ягоды, варить чай в котелке, грибы собирать…

Он почти сам поверил в собственную выдумку и забыл о песочном человеке, и вдруг одеяло медленно начало сползать с него. Будто кто-то тянул его вниз, не очень быстро, но уверенно.

Мишка торопливо отбросил телефон и попытался ухватить края одеяла, чтобы снова закутаться в него, но не успел. Песочный человек стоял перед ним. Таким, каким Мишка его запомнил – бугристым, сероватым, с темными провалами на том месте, где у людей глаза.

– Что там? – доносящийся издалека голос Лизы вывел Мишку из ступора и он, снова схватив телефон, проворно отодвинулся от песочника к стене.

А тот прошелестел, не открывая тонкогубого рта:

– Обещ-щал? Не обещ-щал. Останешься навсегда во тьме. Смерть придет к тебе во сне.

Посмотри на это раз – вскоре ты лишишься глаз-з…

И с последним зудящим «з-з» он вдруг взмахнул рукой и напрочь снес себе голову! Та покатилась по Мишкиному ковру, постепенно становясь все меньше и меньше, оставляя после себя кучки песка. Так всегда бывает, если кинуть ком песка или нелипкого снега. Но думать об этом Мишке было некогда. Он закрыл глаза руками – чтобы ни одной щелочки! И заорал так, как не орал никогда в жизни.

Его крик прервал мобильник, который трезвонил со всей силы. В комнате не было песочного человека, не было и песка на ковре. За окном серело утро.

– Я больше ничего придумать не смогла, – виновато сказала Лиза, когда Мишка все-таки взял трубку. – Сбросила звонок и снова набрала. Ты меня совсем не слышал, так кричал.

– Угу, – теперь, при включенном свете и полном отсутствии следов песочника, Мишке было неловко от того, что его вопль слышала Лиза. – А его… его ты слышала?

Лиза замялась.

– Мне кажется, я что-то слышала, – наконец произнесла она. – Давай обсудим это при встрече. Через сколько ты выйдешь из дома?

Мишка посмотрел на часы. Полшестого. Зевнул. Ложиться смысла уже не было, да и не уснешь после такого.

– Давай в семь двадцать, – предложил он.

Сам пошел на кухню. Он решил приготовить завтрак для всей семьи. Не домашний зефир, конечно, но все-таки. К тому же он не был уверен, что увидит их завтра.

Ладно, с этим Мишка кривил душой. Сегодня он перепугался так, что теперь знал точно: он передаст эту тварь дальше. Пусть кто-то другой борется с песочником. Не он.

С его стороны и так неплохой уступкой будет то, что он не прочитает стишок Лизе. Нет, это пройдет мимо нее. Хорошо было бы Стасу… Но Мишка был слишком сломлен ночной встречей с песочником, чтобы пытаться противостоять еще и Стасу.

В этот раз в школу они с Лизой шли молча. Она, кажется, пыталась придумать, что сказать, но Мишка был слишком погружен в свои мысли, чтобы хоть как-то поддерживать диалог. У дверей класса он отдал ей портфель, а сам прошел к окну и сел на подоконник. Впрочем, как следует подумать ему не дал Петька.

– Друг, привет. – Он похлопал Мишку по плечу и умостился рядом. – Ну хватит тебе уже злиться. Мы же с тобой столько лет дружим! Я даже Катину тебе прощу, только и ты меня прости!

Мишка чуть не рассмеялся. Простить Петьке Катину? Лизу, которая стала тем самым другом, которого ему так не хватало? Что за чепуху несет Петька? Он уже собирался так ему и ответить, как Петька продолжил:

– Да и вообще. Не дело это. Пора уже кому-то передать проклятие, я же вижу, что ты еще не решился. А пора уже. Если, конечно, не хочешь узнать, что происходит с теми, кто три дня уже с ним ходит.

Мишку ощутимо передернуло. Нет уж, он уже накушался этого по самое горлышко. Пусть теперь другой ложкой черпает.

А Петька на этом не собирался останавливаться:

– Надо передавать кому-то, кто не сможет отлупить. Той же Лизке.

И лицо у него при этом было такое… такое… Мишка сразу понял, что он не помнит даже, что сам передал проклятие ему, своему другу.

Мишка ничего ответил. Он размахнулся и со всей силы дал Петьке в нос. Тот отлетел в сторону, но не упал, а бросился обратно, размахивая кулаками.

Прозвенел звонок, но они его не слышали, увлеченно мутузя друг друга. И только когда Мишку за шиворот потянула рука и резкий голос Инны Валентиновны раздался над головой, он наконец отпустил бывшего друга.

А учительница, в одиночку сумевшая развести их с Петькой, крикнула высунувшейся Тане Сорокиной:

– Решайте примеры со страницы сто пятнадцать! Катина у доски, а остальные в тетради!

Сорокина тотчас исчезла за дверью, а худенькая на первый взгляд Инна Валентиновна без особых усилий поволокла за шкирку и Петьку, и Мишку.

– Это он начал, меня-то за что, я пострадавший! – ныл Петька, пока они поднимались к директору.

Мишка молчал. Все так, он первый начал. Ему не было стыдно. Разве что совсем чуть-чуть, что он не сделал этого раньше. Не увидел, что его друг не такой уж и друг.

– Вот. – Инна Валентиновна подтолкнула их в спину, запихивая в кабинет. – Подрались. А такие друзья были, не разлей вода! Дмитрий Александрович, что делать? Родителей вызвать в школу?

Мишка заробел. Директора он до сих пор видел только издалека, да и родителей в школу очень не хотелось. Петька тоже присмирел – не иначе как понял, что ему тут не помогут убеждения, что не он первый начал.

Директор устало потер виски.

– Инна Валентиновна, ну что вы в самом деле, – хрипло произнес он. – Тут дети пропадают. Родители, полиция, журналисты… А вы с дракой.

Мишка замер, забыв даже, как дышать. Кто-то пропал?

Но Дмитрий Александрович уже поднялся из-за стола и подошел к ним.

– Синяк будет, – заявил он, разглядывая Мишку. Потом повернулся к Петьке.

– Смотри-ка, нос расквашен, а кровь не идет! – то ли удивился, то ли восхитился он.

– Дмитрий Александрович, – с нажимом произнесла Инна Валентиновна, и директор тяжело вздохнул.

– Из-за чего драка, братцы-кролики? – строго спросил он. Мишка не собирался отвечать, да и что тут скажешь? Предательскую трусость друга в объяснительную не впишешь. А вот Петька, наоборот, взбодрился.

– Да я только сказал, что Лиза отлупить никого не сможет, – и не соврал ведь, гад. – А он сразу драться!

Мишка опустил голову. Спорить он не собирался и уже представлял, как будет объяснять вызов к директору родителям. Но Дмитрий Александрович неожиданно оживился.

– За девочку заступился, получается? – Он наклонил голову набок и принялся с интересом разглядывать Мишку. – Смотри какой. А вы говорили, Инна Валентиновна, что все они балбесы.

– Эти точно балбесы, – хмуро ответила учительница. Похоже, она ждала от директора большего энтузиазма в наказании драчунов.

– Драться плохо, – спохватился директор. – И если вы еще раз подеретесь на территории школы, я вынужден буду вызвать ваших родителей. И вы…

– Дроздов, – подсказала Инна Валентиновна.

– И вы, Дроздов. Положите что-нибудь холодное под глаз, иначе синяк будет на пол-лица.

И директор снова сел за стол.

Инна Валентиновна вывела их из кабинета. Мишку отправила в туалет – намочить холодной водой лицо, а Петьку и вовсе в медпункт. Мишка скоро вернулся в класс и попытался втянуться в урок. А Петька зашел только забрать портфель. Судя по его сияющему, пусть и весьма помятому, лицу, медик отпустила его с уроков. На Мишку он даже не смотрел.

– Из-за чего подрались? – спросила Лиза на переменке.

– Неважно, – буркнул Мишка. Но все равно к концу перемены все уже знали, что из-за девчонки. Ладно хоть никому в голову не пришло, что из-за Катиной! Таня Сорокина сидела с такой улыбкой, что даже самые вредные учителя не решались ее спрашивать. А вдруг у нее день рождения? На самом деле Мишка знал, что она решила, будто драка из-за нее. Спорить с этим он не стал. Незачем.

Он уже решил, кому прочитает заклятие, из-за этого на душе было муторно и смотреть в глаза Лизе не хотелось. Так что он воспользовался тем, что она была в другой группе по английскому языку, тогда как выбранная им жертва сидела на этих уроках прямо перед ним. Едва Костя сел и достал учебник, как Мишка перегнулся через парту к его уху и четко прошептал:

Костя быстро повернулся к нему, и в его очках отразилось бледное, но решительное лицо Мишки. А потом и другое лицо. Серое, безглазое. И Мишка с облегчением понял, что получилось. Он передал.

С облегчением пришел стыд. Он не слишком сильно отличался от Петьки и тоже передал тому, кто не сможет его побить или еще что-нибудь сделать.

– Прости, – добавил он. – Я… я не мог иначе. Ты сам поймешь. Скоро.

И Мишка снова сел ровно, делая вид, что ничего не говорил. В конце концов они с Лизой ищут ответ, так? И вполне может случиться, что они найдут его раньше, чем через три дня! И никто не пострадает.

Разумеется, спокойствия Мишки хватает ровно на сорок минут – столько шел урок английского. А на переменке его поймала Лиза и как-то сразу поняла, что он сделал.

И как, спрашивается?

– Кому передал? – Лиза разозлилась, это было хорошо заметно по тому, как побелел кончик ее носа. – Я думала, мы решили сами разгадать эту тайну!

– «Мы решили»! – передразнил ее Мишка. Он тоже разозлился. И на себя, и на Лизу. – А то, что у меня закончилось время, ты хоть помнишь? Я должен умереть, чтобы никому больше не передать?

Судя по ее лицу, Лиза так примерно и думала.

– Мы все равно можем продолжить искать, – угрюмо произнес Мишка, окончательно лишаясь сил. И так ему жаль себя стало. Сел бы и заплакал, да разве мужчинам можно плакать? Вот и приходится самому себя жалеть, раз больше некому. Петька его ни на мгновение не пожалел, Лиза вот тоже…

– Лучше бы мне передал, раз совсем невмоготу, – нечутко прервала его саможаление Лиза.

Мишка разозлился. Так бы и стукнул крепко, будь Лиза парнем. Но девчонок он не бил. Никогда.

– Сговорились вы, что ли, – сквозь зубы только и произнес он.

Но Лиза все равно услышала.

– С кем это сговорились? – заинтересовалась она. Прищурилась. – О! Да ты про друга своего! Из-за этого, что ли, подрались? Он советовал мне стишок прочитать?

Мишка только кивнул. Лучше сразу согласиться, пока она дальше не раскопала. Про песочника проклятого, которому тоже Лизу подавай. Вот прямо поперек горла всем эта девчонка, а вроде милая, не ссорится ни с кем. Может, в этом все дело? И какую-нибудь злую дуру тронуть не рискнут?

– Так передал-то кому? – снова прервала его мысли Лиза. – Кого спасать-то придется?

– Косте Варанкину, – нехотя признался Мишка. – Не, ну а че?

– «Ну а че»! – теперь была очередь Лизы передразнивать Мишу. – Он же… самый безвредный! Как тебе не стыдно! Он же в жизни никому проклятие не передаст!

Мишка хотел сказать, что он и о себе так думал, но сдержался. Чего зря девчонку злить? Да и с Костей действительно нехорошо получилось. Будто Мишка совсем струхнул. Слабак.

А теперь уже назад не повернешь. И даже если прочесть кому-то другому стишок, вряд ли это поможет. Проверять Мишка не стал, конечно. Мало ли, песочный человек будет являться двоим сразу! А ему и одного Кости довольно.

Да и Лиза с ним не разговаривала больше.

Мишка украдкой оглядывал класс, словно еще мог изменить свой выбор и отдать проклятие другому. Кого бы он выбрал? Чаще всего взгляд останавливался на Стасе. Его мама снова приходила в школу, ругалась с Инной Валентиновной из-за двойки за ту самую контрольную, которую Мишка хотел прогулять, но не вышло. Визгливый голос Владиславы Игоревны разносился по всему этажу. Сам Стас едва заметно морщился, слушая про то, что он «хороший мальчик» и «ему помешали сосредоточиться». Морщился, но в то же время нагло улыбался. Знал, что мать доведет любого учителя, и тому будет проще исправить двойку на тройку, а может, и на четверку, чем послушать Владиславу Игоревну еще хоть раз.

А уж если Стасу хоть кто-то решится дать отпор, что тогда происходит!.. Песочный человек и тот бы побоялся с ней связываться. Нет, зря Мишка не стал Стасу передавать. И так и так болело бы, но хоть не было бы так противно, будто… будто котенка пнул. Он потрогал скулу. Был синяк или нет, но болело сильно.

Еще и ощущение такое неприятное, словно этот песочный человек совсем рядом и следит за каждым его шагом. Хотя с чего ему следить, когда вот он, Костя. За ним и надо следить.

После литературы Лиза снова попыталась улизнуть, но Мишка поймал ее за руку.

– Я был не прав, – буркнул он. Неприятно-то как! Зато Лиза остановилась и посмотрела, мол, продолжай.

– Надо было Стасу передать. Он гад, – пояснил Мишка свою позицию. И был немало удивлен, когда Лиза сдвинула брови и ощутимо стукнула его в плечо кулачком.

– Дурак! Никому нельзя такое передавать! – прошипела она. – Стас придурок, конечно, но неужели ты не пожалеешь, если он помрет из-за тебя?

Мишка прикусил язык. Ответ бы точно не пришелся Лизе по душе.

Плохо только, что и она это поняла.

– Дурак, – повторила Лиза и ушла. Опять пересела к Сорокиной. Ладно хоть Петьки не было, а то пришлось бы с ним сидеть!

Идти одному домой было непривычно. Раньше Мишка ходил с Петькой, потом с Лизой. Сейчас он даже песочному человеку бы обрадовался. Хотя нет, это уже глупости!

Не иначе как от скуки, Мишка зашел в библиотеку. Библиотекарша была другая, совсем молоденькая девушка. Она с радостью записала Мишу и показала новенький формуляр, мол, бери что хочешь! А Мишка и не знал, что хочет. Сам искать он книги не умел. Ладно хоть догадался попросить то, что недавно сдала Елизавета Катина. Мол, такой же он доклад делает, чего велосипед изобретать! Библиотекарша не стала спорить и поджимать губы, намекая, что самому работать надо. Выдала как миленькая.

И Миша все с собой взял. И Гофмана, и Геймана, и тоненькую потрепанную книжицу без обложки, которую старая библиотекарша хоть и записала, но на дом давать не хотела, и даже невесть как попавшую в этот список книгу Жюля Верна. Вдруг там тоже подсказки есть?

– Вернуть нужно не позже чем через неделю, семнадцатого числа, – на прощание сказала библиотекарша, и Мишка кивнул. Вернет, чего тут непонятного. Недели даже много, если Костя и впрямь такой, каким его Лиза описала. Что с ним песочный человек через три дня сделает? Кто его знает.

Дома Мишка сделал уроки и первым делом схватился за Жюля Верна – эту книгу он в прошлый раз не листал. Начало показалось скучным, но потом он прочитал еще несколько страниц, затем еще… очнулся Мишка, когда на улице стемнело.

Спал он беспокойно, хотя никто к нему не приходил. Песочный человек словно оказался страшным сном, который давно закончился.

Утром он о нем даже не вспомнил, как и о книгах, взятых вместе с Жюлем Верном. После завтрака он вышел из дома и зачем-то постоял пару минут у подъезда. Будто ждал кого-то. А потом поспешил в школу. На перекрестке ждал Петька. Его распухший нос напомнил Мишке о собственном синяке – едва заметном, он успел приложить холодное вовремя, но все же. Из-за драки стало немного не по себе, хорошо еще Петька не собирался продолжать дуться.

– Мир? – первым протянул он руку, и Мишка с удовольствием ее пожал. – Я же понимаю, не высыпаешься, еще девчонка над ухом жужжит, подвигов требует…

Миша только кивнул. Так и есть. Девчонки такие.

– Давай в кино пойдем? – продолжил трещать Петька, пока они шли к школе. – Сегодня новый фильм будет. Очень крутой! Я трейлер два раза смотрел.

Он произнес название, но, хоть оно ничего и не сказало Мишке, тот немедленно согласился, что посмотреть фильм стоит.

В школе Петька снова сел рядом с ним, к тому же место пустовало – Катина сидела с Сорокиной. Мишка даже не смотрел в их сторону, как и на зубрилу Варанкина. Хотя Петька на алгебре толкнул его в бок и прошипел:

– Не выспался отличник! Того гляди плюс с минусом попутает!

Совсем крошечная иголочка будто кольнула Мишку, но быстро исчезла.

Варанкин и правда неважно выглядел. Невы-спавшийся, с фиолетовыми кругами под глазами, он таращился на Мишку издалека, когда тот не видел. Только подойти не решался.

Мишка же все равно спать лучше не стал. Сначала он думал, что дело в книжках. Никогда он столько не читал, а тут книги захватили его. Как интересно оказалось! После того как папа застал его с этой книжкой, Мишка узнал, что дома тоже есть книги Жюля Верна. И за первой последовала вторая.

Очнулся Мишка на четвертый день.

В это ничем не примечательное утро они с Петькой пришли в школу в то же время, что и всегда. И Мишка не сразу заметил, что не так. А когда заметил отсутствие Кости, машинально попытался отвлечься. Он пересказывал Петьке прочитанную книгу, а тот пытался вспомнить, есть ли такой фильм. Читать Петька не хотел категорически.

И только за несколько минут до начала первого урока в класс осторожно проскользнул Костя. Он все время поворачивался к Мишке только правой стороной лица, и тот отчего-то почувствовал смутную тревогу. Захотелось немедленно увидеть его лицо целиком. Целый урок он то и дело оборачивался на второй ряд, где сидел Костя, но тот сидел ровно, будто палку проглотил. И ни разу не повернул головы. Только когда Инна Валентиновна вызвала Костю к доске, Мишка смог увидеть его правую сторону лица.

Мишке показалось, что он ахнул. Но нет, это была сидящая рядом Лиза. Она бы и рада остаться с Сорокиной, но Инна Валентиновна не терпела на своих уроках болтовню и сама решала, кто с кем будет сидеть.

Щуплый Костя был бледнее обычного, но не это было важно. Его очки только с левой стороны закрывали глаз. Справа под очками была приклеена лейкопластырем марлевая повязка.

– Что с глазом, Варанкин? – сухо спросила Инна Валентиновна, когда Костя закончил с решением задачи. Он много путался, но обычно суровая учительница лишь поправляла его и ничем не выражала своего неудовольствия.

– Да так. – Костин взгляд едва скользнул по Мише, чтобы тотчас перебраться дальше, словно он не хотел даже случайно указать на виновника своего состояния. – Повредил. Неудачно упал.

– Почему не в больнице? – если Инна Валентиновна и осталась недовольна его ответом, то ничем этого не показала. – Что мама говорит?

– Там все нормально, а мама… ну, она уже решила, что знает, отчего это у меня. Она неправильно решила, вы не думайте! С ней всегда так… – Костя криво улыбнулся и уставился на ноги. Стоять перед всем классом ему было неприятно, это видел и Мишка, и сама Инна Валентиновна. Поэтому она отпустила его. Но это только на уроке. А вот после урока отозвала в сторону и начала расспрашивать.

– Спрашивает, не виноват ли кто-то из ребят, – свистящим шепотом поделилась с соседями Сорокина, любовь к сплетням у которой удачно дополнялась тонким слухом. – Ну да, придурков хватает. Выбил глаз какой-нибудь идиот вроде нашего Стасика…

Она замолчала и оглянулась, словно Стас мог оказаться за спиной.

– Не бери в голову, он сам дурак. – Петька похлопал Мишку по плечу. – Кто ему мешает дальше передать? Народу в городе тьма, пока все друг другу будут передавать, эта тварь со скуки издохнет!

Мишка не хотел признаваться, но он думал так же. И чего Костя медлил? Вот придет потом совсем без глаз, что он Инне Валентиновне объяснять будет?

– Дурак он, – продолжал Петька. – О себе нужно думать, а не о других. Хорошо, что ты это вовремя понял, Миха!

И до того от этой похвалы Мишке стало противно, что он чуть было снова Петьке в нос не стукнул. Удержало его только то, что он понимал – нет, не Петька подставил Костю. Не из-за Петьки тот лишился глаза.

Так что Миша встал и молча пошел в другую часть класса, где на чужом месте, лишь бы подальше от него, Мишки, сидела Лиза. Та даже не подняла головы от своей тетрадки, только шевелила губами. Словно шептала что-то.

– Прости. – Мишка неуклюже переступил с ноги на ногу. Он боялся, что Лиза ничего не ответит, но та подняла голову и проронила:

– Не у меня просить прощения надо.

– И у него попрошу. – Мишкой овладело злое веселье. В таком настроении он готов был пойти против всего мира. И даже против проклятия тоже. – И скажу, чтобы обратно мне песочного человека перевел. Может, за это время найдем, как его победить!

– Да как тут найдешь-то, – пробормотала Лиза, но Мишка уже понял: если он хочет, чтобы его друг, настоящий друг, его простил, он должен поступить правильно.

И он решительно пошел к парте, за которой сидел Костя.

Подойдя к Косте, Мишка немного заробел. Вблизи его залепленный глаз выглядел еще хуже. Почему-то окончательно стало ясно, что там вовсе не повреждение, как соврал отличник учительнице. Там просто ничего нет.

Мишка собирался сразу с ходу предложить вернуть ему проклятие, но вместо этого спросил:

– Очень больно?

Костя поднял на него оставшийся единственный глаз и машинально потрогал марлевую повязку.

– Да, – просто ответил он. Не стал орать, ругаться, обвинять, и от этого Мишке было только хуже. Но это «да»… Чего ему стоило соврать, ну? Мишка бы сделал вид, что верит. Ему нужно хоть что-то, чтобы зацепиться за край. Остаться человеком, которого можно уважать.

Подошла Лиза.

– Он хочет предложить вернуть ему проклятие, – подсказала она мрачно.

– Нет, – Костя был на редкость немногословен. И тих. Так не похоже на него! Обычно Костя рассказывал что-то другим, невзирая на то, что они с ним не дружили. Как-то справлялся с этим, не унывал и не навязывался. И от этих воспоминаний Мишка словно окончательно провалился в какую-то дыру. Он ждал, что Костя откажется, и думал, что почувствует облегчение от этого, но нет. Скорее это было разочарование.

А вот Лизе Костя обрадовался.

– Не нашла? – без особой надежды спросил он.

– Нет. – Та покачала головой. – Я не понимаю, что значит этот паучий круг. И на стройку не попасть.

– Почему не попасть? – Мишка был рад уже тому, что его не гонят.

– Там кто-то написал странный стишок на стене прямо внутри здания, – глядя на него в упор, произнесла Лиза. – Только заштукатурят – он снова появляется. Так что сейчас там сторож постоянно дежурит и стройку обходит. И рядом с этим местом его сторожку поставили.

Мишка почувствовал, что уши его горят от стыда. Но что ему на это ответить? Это не я, это песочный человек моими руками писал? Да еще и с Костей эта история. Они с Лизой все это время искали выход, пока Мишка ходил в кино с Петькой и читал книжки. Про героев.

– Дурацкий этот паучий круг, – с досадой добавила Лиза. – Никак не можем сообразить, что это значит!

Мишка открыл было рот и закрыл снова. Он тоже не знал.

Когда после уроков он увидел в окно собравшуюся из песка мутную фигуру, то почти обрадовался.

Толкнул Лизу, мол, смотри!

– Я его не вижу, – тяжело вздохнула та, но все равно уставилась во двор. И Мишка окончательно поверил – не видит. Потому что нельзя с таким спокойным лицом смотреть на песочника, который снова открыл все свои глаза.

«Интересно, а их стало больше или нет?» – пронзила Мишку догадка.

– Костю надо вывести как-то так, чтобы песочный человек не сумел его достать, – предложил он Лизе. – Спрятать!

Его злое веселье никуда не делось, поэтому Мишка храбро предложил:

– Пусть Костя у меня ночует!

– Раньше думать надо было, – буркнула Лиза. – Песочник украл его глаз. Попробовал его кровь. Он его теперь где угодно найдет.

Звучало до того мерзко, что Мишка растерял почти всю свою отвагу. Но не всю. Он сунул руку за шкаф, в котором лежали карты и стоял пыльный глобус, и понял, что не ошибся. Обратно его ладонь выбралась вся опутанная паутиной.

– Паучий круг, – пояснил он. – И ежу понятно, что это паутина. Песок у тебя с собой?

– Да, с собой, – растерянно согласилась Лиза.

– Значит, идем сейчас на стройку, – скомандовал Мишка. – Берем с собой Костю. Ты отвлекаешь строителей, мы кладем песок и паутину на песчаную кучу и все. Это должно помочь. Компас укажет, куда дальше.

– А если нет? – Лиза смотрела такими глазами, что Мишка твердо решил: он сделает все, что сможет. И потом еще чуточку.

– Должно получиться. – Мишка тряхнул головой. – В любом случае это лучше, чем просто поднять лапки кверху.

Ему даже самому понравилось, как он сказал.

Костю долго уговаривать не пришлось, он и сам понимал, что выбора особого у него нет.

– Но на стройку нас не пустят, – только и вздохнул он, собирая вещи. Двигался он неловко, сразу видно, что не привык видеть только одним глазом.

– Пустят, – уверенно ответил Мишка и повернулся к Лизе – именно она должна была придумать, как этого добиться.

– Я сделаю вид, что к папе пришла, – буркнула угрюмая Лиза.

Мишка не сразу поверил, что она предложила этот план всерьез.

– Да ты же никого по именам там не знаешь! – воскликнул он.

– Хоть один Петрович на стройке найдется, – непонятно ответила Лиза, а Костя только тяжело вздохнул.

Из школы они выходили по очереди. Сначала Мишка. Он увидел песочного человека и помахал ему рукой. Это тоже была странная идея Лизы, но она сработала. Она была уверена, что песочник не захочет привлекать внимание того, кто стал ему недоступен. Похоже, так и вышло.

Песочник уже знакомо рассыпался, и лишь крошечная горсть песка напоминала о том, что он здесь был.

По сигналу Мишки Костя выбежал из школы, Лиза бежала рядом со стороны ослепшего глаза. И пусть они так и договаривались, Мишка все равно немного разозлился. Лиза должна была помогать только ему, потому что они дружили раньше и снова начали дружить сейчас. Разве нет?

Впрочем, пожелать оказаться на месте одноклассника Мише мешала повязка Кости под очками. Он пошел вперед и внимательно оглядывался по сторонам, Костя и Лиза двигались в нескольких шагах позади.

Не доходя до стройки квартал, не больше, Лиза крикнула остановиться. Мишка завертел головой – неужели он пропустил песочника? Но все оказалось куда проще.

– Я же не могу явиться к «папе», – Лиза сделала кавычки пальцами, – с пустыми руками. Сейчас куплю кусок пирога, а вы ждите пока.

И она нырнула в ближайшую дверь с вывеской «Пироги и пирожищи». Мишка облизнулся, в животе у него заурчало.

– Можем тоже зайти, перекусишь, – предложил Костя.

До этого момента они в основном общались через Лизу, как будто были Костя с Лизой и Лиза с Мишкой, так что Мишка даже вздрогнул от неожиданности.

– Прости меня за проклятие, – невпопад ответил он. – Я… запаниковал. И я правда думал, что мы или разберемся раньше, или ты передашь проклятие кому-то еще.

– Я понимаю. – Костя нагнул голову, по-птичьи разглядывая Мишку одним глазом. – Мама считает, что со мной всегда что-то плохое происходит, потому что я сам такой вот. Привлекаю плохое. Мы из-за этого с ней уже не раз спорили.

Мишка с облегчением кивнул, мол, понимает. То, что Костя так и не сказал, что прощает его, он понял лишь, когда они все втроем дошли до стройки.

– В общем, долго я не продержусь, – предупредила Лиза. – Так что сразу, как я их отвлеку, идите и делайте… что там решили.

И она первая вошла на территорию стройки. По времени заканчивался обеденный перерыв. Кто-то еще ел, кто-то курил, несколько человек собирались уже идти работать. Лиза кашлянула.

– Ты к кому, девочка? – Мишка из-за забора решил, что это бригадир. Он выглядел почти так же, как все остальные, только спецовка была гораздо чище, а лицо – толще.

– К Василию Петровичу, – несмело произнесла Лиза и помахала пакетом с пирогом.

– К Василию Петровичу… – повторил бригадир задумчиво. Мишка и Костя сжались за забором, но тут он просиял. – А, к Петровичу! Салага, у вас Петровича как зовут?

– Федором, кажется, – откликнулся совсем молодой строитель. Он остановился. Было видно, что идти он никуда не хочет. – Или не Федором…

– Так позови его сюда, и разберемся, Федор он или Василий, – рявкнул бригадир.

Похудевший, не иначе как от переживаний, Мишка первый просочился через забор, пока Лиза со строителями выясняли, есть ли еще на площадке Петровичи.

Костя пролез следом.

Они встали у кучи песка, и Мишка аккуратно разложил паутину на кучу.

– Должно, должно сработать, – бормотал он, поминутно оглядываясь на рабочих. Там как раз подошел Петрович. Кажется, он был едва старше того, кого бригадир назвал салагой.

– Да вы издеваетесь, – возмутился он, услышав, зачем его позвали. – Холостой я! Да и посмотрите на нее! Я что, в школе еще должен был жениться?

Строители захохотали.

– Успокойся, Рукавицын, – первым взял себя в руки бригадир. – Никто и не думал, что это ты. Что я, вас всех по именам не знаю, что ли? Я же не салага. Мне просто было интересно, что эти школьники хотели сделать. Может, еще одно стихотворение написать. Вот бы мы и побеседовали… чтобы узнать, как то стереть.

Мишка замер и, казалось, перестал дышать. Все строители и Лиза повернулись к ним.

– Но нет, – продолжил бригадир. – Просто в куче песка ковыряется. Надеюсь, не стекло там подкладывает или еще что.

– Нет, – пискнула Лиза еле слышно. – Простите. Нам задали песок разный принести, речной, морской и так далее. И мы решили немножко взять со стройки. А попросить стеснялись.

– Ну и зря, – теперь бригадир был серьезен. – Лучше попросить, а самим не ходить. Стройка вам не игрушки. Федор, насыплешь «дочурке» и ее другу песка?

Мишка огляделся – он и впрямь стоял тут один, Кости рядом не было.

– Пирог оставь, «доченька»! – крикнул Федор, отсыпая в плотный бумажный пакет несколько горстей песка. Ему уже тоже было смешно.

Лиза кисло улыбнулась, но пирог и впрямь оставила. И они вместе с Мишкой, поблагодарив строителей за ненужный им, в общем-то, песок, вышли за пределы площадки.

– Теперь у нас еще больше песка отсюда, – грустно произнес Миша и покачал пакетом. – Так мы никогда его не перестанем носить.

– Да черт с ним, с песком, – разозлилась Лиза. Приклеенная вежливая улыбка отвалилась, и Мишка обнаружил, что подруга очень зла и напугана. – Костик где?

– Да я откуда знаю. – Мишка пожал плечами. – Может, убежал, когда нас заметили?

– Во-первых, Миша, – звенящим от напряжения голосом заговорила Лиза, – вас заметили почти сразу. Не успел бы Костя убежать. Во-вторых, он глаза не пожалел, чтобы никому не принести эту беду, а тут бы сбежал и нас бросил? Ты его со своим Петькой не путай!

Мишка почесал в затылке.

– Ну позвони ему, узнаем точно, – предложил он. – Телефон его знаешь?

– Знаю, – буркнула Лиза и достала мобильник. Похоже, ей самой такая мысль в голову не пришла, и теперь она злилась еще больше.

Она нажала вызов. Длинные гудки шли и шли, пока не прервались автоматическим «абонент временно недоступен».

Лиза поднесла мобильник к Мишкиному уху.

– Теперь что скажешь? – спросила она.

Сказать было нечего. Мишка почувствовал себя ужасно. Он был рядом с Костей и даже не заметил, как тот пропал. Вот как это вообще могло случиться, спрашивается?

Домой они шли молча. Вроде вместе и все же врозь. Даже портфель свой Лиза взять не позволила. Так и тащила сама всю дорогу.

На следующий день Миша почувствовал себя еще хуже. Хотя куда уж хуже-то! А все потому, что Костя не пришел в школу. Надежды особой не было, ведь его телефон так и не отвечал весь вечер, это Лиза проверяла, но Мишка очень хотел, чтобы это было простым совпадением. Но нет.

– Ну мы же предполагали, что именно так и будет, верно? – попытался подбодрить его Петька, с которым Мишка поделился своим наблюдением. Сам бы Петька нескоро заметил отсутствие Кости. Не раньше, чем решил бы у него списать. – Если он не посмел никому передать проклятие, то сам попал. Логично же?

Мишка не понимал, как Петька умудряется все переворачивать с ног на голову. Ему вот казалось наоборот, что Костя поступил очень смело. Глупо, но смело.

– Может, он просто совсем заболел. Или на очередной олимпиаде, – предположил он вслух, на самом деле не веря ни в один из этих вариантов. С мобильником еще проще, если подумать. Отобрал кто-то вроде Стаса. Он еще вчера так подумал, только Лизе говорить не стал. Сказал бы, когда Костя пришел в школу. Только он не пришел.

– Ага, заболел. Песчанозом всего себя, – хохотнул Петька и шлепнул его по плечу. – Ну ты че, старик? Это же ботаник, мы с ним даже не общались толком!

Мишка отдернул руку и прошел на свое место. На душе было муторно. Стало еще хуже, когда в школу пришла мама Кости. Миша сразу узнал ее, хотя никогда раньше не видел. Они были очень похожи. Оба невысокие, худенькие, в очках.

Мама Кости не заходила в класс, она разговаривала в коридоре с их классной руководительницей, а потом с директором. От этого было немного легче. Как будто, если мама Кости не обвиняла их в его пропаже, то они и впрямь не были виноваты. Но, если верить Косте, она могла иметь свою собственную версию и придерживаться именно ее. Облегчения эта мысль не принесла.

– Ты собираешься ей сказать? – рядом на краешек парты села Лиза.

– Сказать что? – Мишка разозлился. – «Я прочитал вашему сыну стишок, и его утащило неизвестное чудовище». Так, что ли? Или сказать, что он самоубился, потому что отказался читать стихи? Да меня в психушку отправят, и то если повезет!

– Самоубился? – свистящим шепотом повторила Лиза, которая, как всегда, услышала только половину. – И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что мне теперь, плакать, что ли? – грубо ответил Мишка, который на самом деле изо всех сил держался, чтобы не разреветься.

А после третьего урока новости принесла Сорокина. Вот уж у кого была говорящая фамилия! Красавица обожала две вещи – селфи, и сплетни. Вот и сейчас она не подвела. Вовремя решила сделать селфи в коридоре – от зеленых стен ее лицо тоже делалось зеленоватым, и, пока она искала подходящий ракурс, две учительницы обсуждали приход Костиной мамы.

– Оказывается, такое исчезновение – не первое! – заявила Сорокина в классе, убедившись, что все ее слушают. – Точно так же исчезло еще несколько человек, только в нашей школе двое! Сначала у них было с глазами что-то, а потом – хоп! Пропали.

Мишка переглянулся с Лизой. Другие исчезновения? Разве не Петька первый потревожил песочного человека? Или он был не один? Нет, директор тоже говорил о пропавших, но ничего не упоминал про глаза. Впрочем, он и не должен был…

И, пока весь класс столпился вокруг Сорокиной, Лиза с Мишкой, не сговариваясь, направились к Петьке.

– На меня вы чего уставились? – шепотом возмутился тот. – Я тоже не сразу узнал, что и другие на стройку шастали. Хотя можно было догадаться…

Мишка слишком долго дружил с Петькой, чтобы упустить его оговорку.

– Не сразу узнал? А когда? – спросил он и быстро добавил: – Не вздумай, как всегда, языком трепать, перемена не резиновая. А то как дам тебе опять по носу, Стас ягненком покажется!

– Это опять все Катина тебя настраивает! Не думал я, что из-за девчонки ты друга предашь! – начал возмущаться Петька, но быстро сменил тему, едва перед носом оказался внушительный кулак. А сам Мишка хоть и поморщился, но смолчал. Не стал объяснять, что совсем не в Лизе дело, и это Петька его предал, а не наоборот.

– Короче, мне интересно стало, – Петька начал растягивать слова, но новое появление кулака под носом заставило его поторопиться. – На стройке еще ребята бывали, я там мелких видел. И вот кто-то из них кричал про песочного человека на днях. Я подумал, что ты ему передал. Не, ну нормально, конечно, мелкий что тебе сделать сможет? Но как-то нехорошо пахнет. Они же мелкие! Я и спросил. Узнал, что они сами туда залезли, и успокоился. Спроси у Платона Дегтярева из третьего «В». Он тебе и расскажет.

Прозвенел звонок, и Петьку пришлось оставить. На следующей перемене Лиза пошла искать этого Платона. Мишка собирался пойти с ней, даже в коридор вышел, но его остановило знакомое шелестящее дыхание за спиной.

Даже не оборачиваясь, Мишка тихо произнес:

– Я тебя передал другому, ты меня не можешь тронуть! – И только после этого подумал, как глупо это звучит, если это подкрался кто-то из одноклассников. Впрочем, лучше бы оно так и было, Мишка бы первый над собой посмеялся.

Пустота позади сухо вздохнула, и на шею Мишки прилипло несколько крошечных песчинок.

– Конечно, конечно, не могу, – ответил песочный человек так же тихо, но Мишка буквально почувствовал, как мельчайшие волоски на его теле встают дыбом. – Тебя нет. А того, когда проснется, смогу. Тот, которого ты отдал мне. Он спит… спит в своем новом гнезде. Но когда он станет таким, как я, он рассыплется на мельчайшие части и соберется снова. И горе тому, кто наступит на этот песок. Но первым он придет за тобой.

И снова исчез. А Мишка с ужасом понял, что Костя, похоже, еще жив. Только нет в этом ничего хорошего ни для Кости, ни для него, Мишки.

Лиза вернулась с этажа младшей школы задумчивая и не сразу заметила Мишкину бледность.

– Платон говорит, что даже не видел самого песочного человека, только слышал и уже перепугался. Сразу передал кому-то во дворе, долго ждать не стал, – рассказала она.

– Правильно сделал, – буркнул Мишка.

– Ты как-то плохо выглядишь, – наконец заметила она. – Что-то случилось, пока меня не было?

– Я потом расскажу, после уроков. – Мишке надо было подумать и помолчать. И Лиза поняла. Такая уж она молодец.

На следующей перемене она не стала торчать рядом, а снова куда-то ушла. Девчонки вообще обычно стайками торчат в коридоре, и Лиза не была исключением. Да только если бы Мишка был хоть немного внимательнее, он бы заметил, что сразу за ней из класса вышел Стас. Но Мишка был слишком занят своими мыслями.

Как так вышло, что песочный человек смог войти в школу? Что изменилось? Стало слишком много тех, кто о нем знает? Или кто-то провел это существо в школу за собой?

Все эти вопросы не отменяли одного. Песочный человек предупредил его. Не хотел, чтобы он успокаивался, ему не хватило Мишкиного страха? Или ему просто скучно?

Как бы то ни было, Мишка решил воспользоваться данной ему подсказкой и теперь не мог дождаться конца уроков. Лиза тоже выглядела взволнованной и бледной. Что только ей такого мог сказать мелкий Платон, о чем она не упомянула?

После уроков Мишка дождался, когда все уйдут, и только после этого спросил Лизу про Платона.

– Все нормально с ним, – отмахнулась от него Лиза. – Ты собирался рассказать что-то важное. Не передумал?

– Да нет. – Мишка заметно смутился. Он все уроки продумывал свою речь. Как сказать так, чтобы Лиза не отказалась помогать? Ее помощь была очень нужна, а он поступил гадко, и теперь она вполне могла оставить его расхлебывать все самому.

– Я долго думал… мне кажется, ты права. Нельзя бросать начатое. Другие вряд ли раскопают столько, и мы можем помочь хоть кому-то. Косте, например.

Просиявшее в начале его речи лицо Лизы чуть изменилось. Она нахмурилась.

– С чего вдруг ты стал всерьез беспокоиться о Косте? Вчера помогал как-то спустя рукава, не заметил, куда он делся…

Мишка мысленно заметался, пытаясь не соврать и не проболтаться.

– Маму его жалко стало, – наконец выпалил он. – Она такая несчастная была сегодня. Мне стало стыдно. Конечно, я не хочу ей признаваться, что я виноват. Но помочь я должен! Он из-за меня исчез. И не только вообще, но и вчера. Недосмотрел я.

Но Лиза не отступала.

– А с чего ты вообще решил, что ему еще можно помочь? – спросила она строго и тут же быстро добавила: – Я и сама так думаю, честно-пречестно! Но ты-то с чего?

Мишка сдался. Он не был мастером уходить от ответа, а если Лиза откажется с ним искать песочного человека… ну что ж, придется одному.

И он рассказал все, как запомнил.

– Вот ты жук! – ахнула Лиза. – То есть ты не Костю пожалел, а себя?

– Ну да, – деваться уже было некуда, и Мишка решил напоследок быть честным. Им за все эти дни удалось узнать так мало, успеют ли они до возвращения уже не-Кости?.. – Я же его совсем не знаю, хоть и в одном классе учимся. Вот за тебя я бы переживал, поэтому и не послушал песочника.

– Это еще что за новости? – Брови Лизы поднялись так высоко, что совсем исчезли под светлой челкой.

Пришлось рассказывать и это. Мишка совсем позабыл, что решил не пугать Лизу новостью о том, что песочный человек отдельно упоминал ее. Он хотел ее страха или ее глаз? Этого Мишка не понял тогда, поэтому сейчас тоже не стал уточнять. Лиза боялась редко, а глаза… он посмотрел внимательнее. Глаза были красивые, это точно.

– Плохо, что я узнаю это только сейчас, – пробормотала Лиза. – Могла бы хоть подготовиться…

И так она это произнесла, что Мишка сразу все понял. Внутри противно заныло, и он только спросил:

– Кто?

Конечно, Мишка мог и так догадаться. Стас. Кто еще мог взять и передать проклятие девчонке, да еще и Лизе! Мишка сам не заметил, что стал считать Лизу особенным человеком. Нет, она всегда была неплохим другом. Для девчонки. Никогда не ябедничала, иногда давала списать и объясняла непонятные задачки кому угодно, даже этому Стасу дурацкому. А он вот так взял и передал ей проклятие песочного человека.

Очень хотелось пойти и как следует стукнуть этого гада в нос. Мешало лишь то, что Лизе это не помогло бы, а после драки со Стасом его затаскали бы к директору. И мать Стаса, ух, она бы проклевала ему мозг до самых пяток! Так что нет, идти к Стасу и разбираться с ним было плохой идеей.

– Давай ты мне передашь, а? – предложил Мишка. – Мне все равно не выкарабкаться из-за Кости. А так, зачем двоим пропадать?

Он прикусил язык, сообразив, что тогда Лиза станет крайней. И он… он когда-нибудь придет за ней? Такой жуткий, весь из песка и пыли… брр!

Но Лиза, похоже, даже не задумалась об этом.

– Ты с ума сошел! – прошипела она. – Если кому-то передать во второй раз, то уже все, конечная точка. Ты забыл? Мы вместе читали. Я не собираюсь подставлять тебя.

– И что делать? – глупо очень, но Мишка почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Он ведь уже решил, что у него нет друзей. Из-за Петьки. А сам Петька… какой из труса друг! А Лиза, пусть и девчонка, оказалась покрепче прочих. И друг настоящий.

– А если Стасу проклятие обратно вернуть? – Мишка уже знал, что ответит Лиза. И она даже не обиделась. Шлепнула его по руке, совсем не больно, и головой покачала. Понятное дело, не в ее характере кому-то пакость делать. Ну и песочный человек ее страха ждал. Очень ждал. А значит, надо сделать так, чтобы и не дождался.

Они снова вместе пошли домой. В библиотеку заходить не стали. Чего время терять? И без того уже все ясно. Искать надо. И защиту придумать. А то найдут они гнездо песочного человека, а дальше что? Сфотографируют на память? В сеть выложат? Нет, тут что-то древнее, и ответ должен быть такой же. Древний.

Они, не сговариваясь, повернули у дома к подъезду Лизы. Не дело было сейчас разбегаться. Нужно было придумать, что делать. Подсказка была где-то совсем рядом, но Мишка никак не мог ухватиться за нее.

Он широко зевнул, а из-за того, что руки были заняты портфелями, не успел прикрыть рот. Смутился страшно и начал оправдываться, будто Лиза и впрямь была из тех, кто мог его засмеять из-за этого.

– Не высыпаюсь, – признался он и снова зевнул, на этот раз отвернувшись к исписанной стене коридора. Вроде так приличнее вышло. – Хоть этот песочник мерзкий и перестал ночью приходить, сон не вернулся. Так и лежу полночи, смотрю в потолок.

Лиза рассеянно кивнула, явно погруженная в свои мысли. И добавила негромко:

– Тебе ловец снов нужен. Я в них не особо верю, но вдруг поможет.

– Ловец снов, – повторил Мишка. Он не сразу понял, о чем говорит Лиза, но потом перед глазами мелькнула картинка, когда-то виденная в Интернете, и все встало на свои места.

– Ловец снов! – крикнул он во все горло, не заботясь, что его голос эхом разлетелся по подъезду. И уже тише добавил, повернувшись к Лизе: – Паучий круг. Это он.

И понял сразу, что угадал. Вот точно угадал.

В квартиру они вошли молча. Как будто боялись, что открытие, сделанное в общем коридоре, может разлететься и исчезнуть.

И только в своей комнате Лиза отмерла.

– Давай посмотрим в Интернете, как эти ловцы делают, – неуверенно предложила Лиза.

– В Интернете посмотрим! – передразнил ее Миша. – А почему не купим где-нибудь на сайте? Сама-то не понимаешь разве, что в таких ловцах не будет души? Мы должны сами сделать. Интуитивно!

– Как скажешь. – Лиза, похоже, была неслабо напугана, раз в кои веки не собиралась спорить. Против обыкновения такая Лиза, готовая соглашаться с чем угодно, Мишке совсем не понравилась. Как оказалось, делать ловцы интуитивно нравилось ему еще меньше.

Они натащили с улицы тонких гибких веток, перьев и даже кошачьей шерсти. В шкатулке Лизиной мамы, где та хранила нитки и бусины, вытащили все, на что упал глаз. Но ловцы снов путались больше, чем требовалось, ломались, а если что-то и выходило, то выглядело настолько несуразно, что песочный человек должен был опасаться лишь лопнуть от смеха.

– Ладно, – словно делая одолжение, проворчал Мишка. – Давай посмотрим, как правильно делать.

Лиза и тут промолчала вместо долгожданного «я же говорила!». Ох и сильно напугал ее этот песочный гад!

С инструкциями дело наконец пошло на лад. Смутило Мишку только то, что выбранный цвет должен был «работать» с определенными проблемами. И ни под одним цветом не было написано, что он помогает справиться с песочным человеком. Но тут Лиза решила сама и выбрала две нити – зеленую и серовато-желтую. Чтобы не сидеть дурачком, Мишка и себе сделал пару ловцов – больше это вам не меньше!

– А теперь что? – спросил он, любуясь результатом. Да, коряво выглядел его первый ловец, но свой, крепкий. А второй и вовсе ничего получился.

– Повешу у изголовья. – Лиза посмотрела на часы и заразительно зевнула. – Я всю ночь не спала, так что просто лягу пораньше.

– Отличная идея. – Мишка поднялся, прекрасно понимая намек. – Здорово будет, если ловец сработает прямо тут, и эта штука наконец перестанет мешать спать нормальным людям. Ты мне утром сразу позвони, ладно?

– Обязательно! – пообещала Лиза. Но обещание свое она не выполнила.

Точнее, выполнила совсем не так.

Мишка проснулся от звонка телефона. На часах высвечивалось 03:15. Глубокая ночь! Хорошо хоть родители не проснулись.

– Что случилось? – прошептал он в трубку таким голосом, что сразу должно было стать понятно – если никто не умер, звонить не стоило. Быстро же он забыл собственный ночной звонок!

– Он! Он приходил! – Лиза так громко кричала в трубку, что Мишка передумал что-то объяснять ей. – Мне страшно!

Сквозь всхлипы Миша с трудом разобрался в том, что все-таки произошло. А когда понял – пожалел, что не положил трубку сразу. Спать ему уже больше не хотелось.

А было по словам Лизы вот что. Она и впрямь легла пораньше и некоторое время спокойно проспала. Один раз к ней зашла мама.

– Лиза, ты приболела? – обеспокоенно спросила она. – Почему так рано легла?

Успокоив маму и еще больше успокоившись сама – никакой песочный человек не страшен, если за стеной мама и папа! – Лиза снова легла спать.

Разбудило ее шуршание, так хорошо знакомое всем жертвам проклятия. Словно кто-то шагал по влажному песку, заставляя его чуть слышно поскрипывать.

Лиза не стала прятаться под одеяло. Она была уверена в сделанном обереге. Так что песочного человека она разглядела как следует. Удивительно, но она не увидела того бугристого чудовища, что виделось Мише. Больше всего песочник походил на одного из их с Мишей одноклассников. Из таких незаметных сереньких мышек, что учатся с четверки на тройку, никогда не поднимают руку и не бегают эстафету. Увидишь и через час не вспомнишь лица. Только одна разница – он весь был словно сделан из песка. Даже когда он шел, песок сыпался с его суставов и волос.

Когда песочный человек подошел ближе, Лиза увидела еще одну разницу. Глазницы человека были пустыми, но не все время, иначе она заметила бы это раньше. В этих пустых глазницах с каждым движением век появлялись глаза. Иногда одинаковые. Но чаще разные. Только они и блестели белками от света луны за окном, они не были сделаны из песка. А еще они были голубые и карие, зеленые и серые… самые разные.

Сообразив, чьи это глаза – не зря Костя приходил в школу с пластырем на глазу, а потом исчез! – Лиза по-настоящему испугалась и протянула руку к висящему над кроватью ловцу снов. Взгляд голубых ярких глаз песочного человека метнулся туда же. И тут глаза исчезли, просто нырнули в песок, оставляя пустые глазницы. Но ненадолго.

Выпуклые блестящие глаза полезли не только из глазниц, но изо лба, щек песочного человека. Его руки опустились вниз, превращаясь в подобие острых длинных клешней, на которые человек теперь опирался. Из живота выросли еще две пары ног, и весь песочный человек походил то ли на скорпиона, то ли на паука или даже рака. Рот его изменился, из него выросли крупные надутые жвалы.

– Я тебя все равно достану, ты не спрячешься, – прошипел он, глотая отдельные звуки. Жвалы хищно шевелились, сам он подбирался все ближе к кровати.

Лиза не выдержала. Она что есть силы завизжала и, сорвав ловца со стены, начала им размахивать.

– Понятия не имею, на что я надеялась, – судя по голосу, она немного успокоилась, и Мишке оставалось только удивляться тому, какие крепкие у нее нервы. Он бы заикался неделю, не меньше! – Может, ударить эту тварь напоследок. Но ловец все-таки сработал. Эту существо зашипело еще сильнее, но как утюг, а не как змея, и скрылось.

– А разве это не хороший исход? – попытался приободрить ее Мишка. Кто бы поддержал его самого, клятвенно пообещав, что обиженный песочный человек не протопчет дорожку к прежней жертве, а ближе него, Мишки, и нет тут никого!

– Ничего хорошего! – даже по телефону Мишка слышал, что Лиза злится. Он попытался представить, что она сейчас делает. Наверное, сидит, завернувшись в одеяло, с включенным светом и держится за телефон, как за последнюю надежду. Он сидел именно так.

– Он вернется – это раз, – Лиза продолжала уже спокойнее. – И самое главное. Родители не услышали мой крик – это два. Ты понимаешь? Я потом зашла тихонько к ним. Они просто спали и все. Мне придется бороться с этой тварью в одиночку.

Она замолчала, и Мишка прекрасно знал, чего она ждет. Чтобы он утешил ее и сказал, что будет рядом. Честно говоря, он и сам собирался так сделать. Но вот незадача. Он пока не был уверен, получится у него не струсить или нет. А становиться в придачу к трусу еще и лжецом он не хотел. Поэтому он сказал почти то, что она хотела услышать:

– Все образуется.

Он еще помолчал и добавил:

– Приходи ко мне. Уже почти утро, хоть немного поспишь.

И сам зевнул.

На этот раз молчание было еще дольше. Наконец Лиза ответила:

– Давай лучше ты ко мне. Родители уходят в шесть и ко мне не заглядывают, чтобы не разбудить. В школу я сама встаю по своему будильнику.

Мишка вздохнул. Как раз его родители каждое утро приходили поднять его к завтраку и проследить, чтобы он ушел в школу. Не найдя его в комнате, они очень удивятся и наверняка начнут волноваться.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал он наконец.

Положив трубку, он некоторое время колебался. Мягкая и еще теплая постель невероятно манила его, но Лиза была настолько смелой, что заслуживала оставаться такой и дальше. Мишка быстро оделся, уложил портфель в школу и осторожно прокрался к выходу из квартиры.

На своей кровати он оставил записку: «Друг попросил выгулять собаку. От него сразу в школу. Люблю. Целую».

Идея казалась ему просто блестящей, и он был уверен, что до вечера придумает, у какого друга есть собака. Впрочем, родители могли и не спросить. Впервые в жизни Мишу это не радовало. Ему хотелось больше внимания к своей жизни, чтобы его спросили так, словно и в самом деле хотят знать. И тогда он бы все-все рассказал. И про стройку, и про песочного человека, и даже про Костю.

По дороге к Лизе он успел сообразить, что не знает, как пройти к ней в квартиру так, чтобы не разбудить ее родителей. Вряд ли мерзкий дурман песочного человека работал и после его исчезновения. Но долго гадать ему не пришлось – Лиза в одном тапочке и тоненьком халатике стояла на лестничной площадке. Из-под халата виднелись короткие пижамные штаны, и было видно, что еще немного, и девочка посинеет от холода.

– Ты чего тут стоишь?! – шепотом напустился на нее Миша. – Заболеть захотела? Чтобы песочный человек по больнице шастал и там всех пугал?

Лиза раздраженно дернула плечом и тут же поникла.

– Мне там страшно одной, родители не в счет, – не поднимая глаз, призналась она. – Уж больно все по-настоящему.

Что именно «по-настоящему», Мишка понял, когда вошел в квартиру. Вокруг Лизиной комнаты были следы из песка, едва заметные, но при этом довольно четкие. Такие же следы были в самой комнате.

Пока Миша, поражаясь собственной храбрости, исследовал комнату одноклассницы, та заметно оживилась и унеслась на кухню. Вернулась она с подносом, на котором была тарелка, полная бутербродов, и две кружки с чаем.

– Ничего себе, – присвистнул Мишка и потянулся к кружке. Горячий сладкий чай был кстати. Чтобы точно не уснуть.

– У меня иногда сестры двоюродные ночуют, мы едим перед сном, – кажется, Лиза смутилась. Ели они молча, и Мишка даже не заметил, как согревшаяся и успокоившаяся девочка забралась под одеяло и уснула.

Сам он довольно долго боролся со сном, но вскоре свернулся калачиком в большом уютном кресле и прикрыл глаза. Их не разбудило ни солнце, залившее всю комнату с утра, ни разговоры на кухне родителей Лизы, собирающихся на работу. И только будильник заставил проснуться сначала саму девочку, а уж она разбудила Мишу. В этот раз бутерброды делал он, пока Лиза собиралась в школу. Завтрак был еще более неловким, и Миша некстати вспомнил, что не умывался и не чистил зубы. И расческу он с собой не брал, а попросить у Лизы он постеснялся. Хорошо хоть короткие ежиком волосы не требовали особого внимания.

В глубине души Мишка даже немного пожалел, что песочный человек больше не появлялся. Вместе бояться чего-то было куда привычнее.

И, конечно, надо было такому случиться, чтобы во дворе они столкнулись с папой Миши.

– О. – Папа остановился и потрепал сына по голове. Хотя тот его сто раз просил так не делать! В самом деле, ему что, пять лет?! – Это и есть твой друг, собаку которого ты выгуливаешь?

Мишка от неожиданности только открыл рот и закрыл обратно. Хорошо хоть Лиза не подвела. Мишка и не подозревал, что отличнице мало быть заучкой и зубрилой, а надо еще и быстро реагировать.

– Здравствуйте, – вежливо начала Лиза. – А что, по-вашему, девочка не может быть другом? Или я не похожа на того, с кем Миша может дружить?

Растерявшийся было Мишин папа улыбнулся.

– Честно говоря, да, – признался он. – Мой оболтус вечно шатается с какими-то бандитами и утверждает, что это одноклассники.

Мишка снова открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил про Петю, про Стаса… и закрыл обратно. А вот Лиза его снова удивила. Она вдруг взяла его за руку и сказала очень тихо, но так, чтобы Мишин папа услышал:

– Вы очень недооцениваете своего сына. Он гораздо лучше.

Пожалуй, больше папы от этого заявления обалдел только сам Мишка. Но он мог просто молча стоять, а папа пробормотал что-то вроде «ну-ну» и быстро ушел с видом опаздывающего на работу человека.

– Ты тоже это видел? – шепотом, словно они не одни стояли во дворе, спросила Лиза.

Мишка пожал плечами, не решаясь выдернуть руку из цепкой хватки Лизы.

– То, что папа впервые не нашелся, что ответить? Видел.

– Нет, я не об этом. – Лиза помотала головой. – Я хотела твоему папе про песочного человека рассказать, но ни словечка не смогла! Попали мы.

– Ага, – неуверенно пробормотал Мишка, который не мог решить, как относиться к тому, что Лиза собиралась рассказать эту историю его папе, а не своему. Вместо того, чтобы спросить об этом, он посмотрел на часы и неуверенно спросил:

– Мы в школу не опоздаем?

– Ну какая еще школа, – вздохнула Лиза. – Нам собаку покупать, потом на стройку эту идти…

– Зачем? – поразился Миша.

– А ты сам как думаешь? – Лиза посмотрела на него таким взглядом, что он немедленно все понял и устыдился. Действительно, если бы у него оставался последний день и он при этом не собирался бы никого подставлять, он бы тоже предпочел провести его в другом месте, не в школе.

– Я про собаку, – поспешил оправдаться он. – Зачем тебе собака?

– Сам же отцу сказал про собаку, – как маленькому растолковала Лиза. – Наши родители все еще общаются, ты разве не в курсе? Они с собраний школьных вместе ходят.

Мишка был не в курсе. Он вообще до этого дурацкого песочного человека не слишком интересовался Лизой. Ну одноклассница и соседка, отличница. Дружили в детстве. И хватит.

Но вместо того, чтобы объяснять все это, он только кивнул и двинулся за ней в противоположную от школы сторону.

Собаку они покупать не стали, вместо этого забрали что-то, больше похожее на лохматую сосиску, из собачьего приюта. Вообще-то Мишка воображал, что они возьмут огромного злобного пса, чтобы натравить его на песочного человека. Но Лиза мало того что выбрала самую захудалую псину из всех, так еще и настояла на том, чтобы оставить собаку дома и не брать ее с собой на стройку.

– Если у нас ничего не получится, собака останется моим родителям как напоминание обо мне, – голос Лизы все-таки дрогнул, как она ни старалась. А Мишка окончательно понял, что в случае чего сам заберет проклятие и будь что будет. По крайней мере, он выиграет им время.

Странно, но часы медленно тянулись только в школе. Пока они возились с собакой, пока обедали в кафе, тащили собаку домой к Лизе, а по дороге покупали для нее миску и лежанку, наступил вечер.

Впрочем, это было даже удачно – на стройке, куда они пришли, рабочих уже не было. Сторожка тоже стояла пустая. Наверное, сторож совершал обход или опаздывал. Мишка принюхался. Пахло гарью, чем-то горьким и песчаным. Если бы он тогда с Петькой почувствовал это и не пошел…

– Миша, это просто стройка. – Лиза тоже принюхалась. – И пахнет обычной стройкой. Тогда днем так же пахло.

И она первая пролезла в дыру в заборе.

– Показывай, где конкретно на этой куче песка стоял Петька, – скомандовала она Мише, который нехотя следовал за ней.

Миша ткнул пальцем в сторону недостроенной стены, а сам зашарил глазами, пытаясь найти хоть что-нибудь, способное защитить их от твари. Дома он нашел только фонарик да старую хоккейную клюшку. Фонарик он взял, а клюшку пришлось оставить дома. Она была не слишком грозная, а привлекать взгляды прохожих, гуляя с ней ранней осенью, он не хотел. Наконец Мишке повезло. Он увидел торчащий из земли кусок арматуры. Против обыкновения это был именно железный прут длиной в его руку, а не уходящая в неизвестность арматура, закопанная или залитая цементом для загадочных строительных целей.

С железным тяжелым прутом Мишка почувствовал себя увереннее и поспешил нагнать Лизу, которая кружила вокруг песчаной кучи. Она положила на самое высокое место этой груды песка свой ловец снов и теперь ногами словно «плела» его продолжение. Сначала замкнула круг вокруг груды песка – тщательно протоптала его ногами. Потом ногами и руками начала водить по самой куче, создавая узор как на ловце снов.

– Наконец-то, – пропыхтела она, ползая на карачках рядом с особо тонким участком узора. – Тащи сюда все остальное.

Вот с остальным была загвоздка. Миша не особо верил, что это поможет, и сомневался, что Лиза верит. Просто выбора у нее не было.

Он набрал полную грудь воздуха и выпалил:

– Прочти мне стишок!

– Чего? – судя по лицу Лизы, она всерьез забеспокоилась о Мишином умственном состоянии. Так что пришлось дополнить.

– Прочти мне стишок песочного человека, – сказал он.

– Но если наш ритуал не сработает, ты останешься без шансов. – Лиза сжала губы так, что они напоминали узкую линию. Лицо ее стало строгим и незнакомым.

– А так останешься без шансов ты! – выпалил Мишка. – И уже завтра.

Лиза долго и внимательно смотрела на него так, что он на всякий случай потер щеку – мало ли, замарался где-то. Сегодня он не только утром не умывался, но и вовсе не смотрелся в зеркало. С ума сойти, это было только сегодня! И он не мог позволить Лизе, которая, может, впервые прогуляла уроки и к тому же только-только завела собаку, взять и умереть. А он точно знал – долго с ней песочный человек шутить не станет. Уж очень его разозлил ловец снов. И он съест ее целиком, ничего не оставит.

Жалость к себе и страх нагнали внезапно, да так, что аж ноги подкосились. Но он сдержался и не засмеялся фальшиво, мол, пошутил, не надо мне ничего читать.

– Значит, у нас должно все получиться, другого выхода нет, – спокойно произнесла Лиза и перекинула косу через плечо, чтобы не мешала работать.

И Мишка наконец понял, что она права. У них должно получиться, иначе никак нельзя. Не могут же они погибнуть от существа, которому даже в его собственной стране места не было! Мысли о Косте Миша гнал прочь.

Он достал заранее приготовленные яблоки – вместо бусин – и большие павлиньи перья. Лиза загорелась купить их, едва увидела, и торжественно несла до дома как букет. И какая-то старушка преследовала их два квартала, убеждая, что павлиньи перья ну никак нельзя ставить дома. К несчастью. Сколько Лиза ее ни убеждала, что даже и не собирается этого делать, старушка не унималась.

Так что на стройку они шли уже подготовленные, а перья вместе с ловцом упаковали в пакет. Сейчас же все было разложено на груде песка. Оставалось только ждать.

Уже начало темнеть, Мишка чувствовал себя неуютно и проголодался. Он отругал себя за то, что они зашли только к Лизе, а не к нему. Дома он перехватил бы чего-нибудь поесть, а просить Лизу сделать бутербродов с собой ему стало стыдно. Зато теперь можно было умирать не только от страха, но и от голода.

Мишка вздохнул и украдкой посмотрел на часы. Обычно песочный человек появлялся совсем ночью, когда его жертвы укладывались спать. Но Костю он забрал днем, и что если он может появиться прямо здесь, в любую минуту? Мишка покрепче сжал в руке арматуру и прислушался. За забором были еще слышны автомобили, где-то далеко играла музыка. На самой стройке было чудовищно тихо, словно в противовес той какофонии, что творилась тут днем. Миша снова посмотрел на едва видную в сумерках груду песка и достал фонарик. Это был так называемый «вечный» фонарик. Служил он долго, а минус был всего один – светил он, лишь пока кто-то нажимает на рычажок.

– Вж-вж-ж!

Ан нет, был еще минус. Фонарик работал громко. В такой тишине это было оглушительно громко. От неожиданности Лиза чуть не свалилась на стоящие рядом аккуратной стопочкой кирпичи. Она открыла рот, и Мишка перестал нажимать на рычажок, догадываясь, что девочка сейчас начнет ругаться. Он бы точно выругался на ее месте.

Они погрузились в темноту, но лишь на мгновение, потому как тут Лиза ахнула и выхватила фонарик.

– Смотри! – выкрикнула она и нажала. – Вж-ж-ж!

Луч скользнул от груды песка в сторону забора, и Мишка понял, что на темной земле остаются светлые песочные следы. Едва заметные, но они точно были.

– Сработало! – Лиза прыгала от радости. – Это вместо компаса! Мы точно его найдем! Получилось, ты понимаешь?

Мишка понимал. А еще он понимал, что до последнего верил в две совершенно разные вещи, надеясь, что сбудется хотя бы одна из них.

Во-первых, он искренне верил, что их ритуал пройдет еще лучше. Серая куча песка засветится, на ней вырастет диковинный цветочек, которым можно убить песочного человека, а еще лучше, если вылезет какой-нибудь… вот кого может бояться песочный человек? Воды? Да нет. Огня? Тоже нет. Ну пусть человек-пылесос. Вылезет и скажет, мол, так и так, вы молодцы, но дальше эта работа для героев. И они пойдут домой.

Во-вторых, он надеялся, что совсем ничего не получится. Ни капельки. И они все равно пойдут домой. Мысль о том, что в таком случае станет с Лизой, буксовала. Но сейчас Мишке ситуация нравилась еще меньше. Они оба идут по следам песочного человека в его логово. До этого момента шанс выжить был хотя бы у одного из них. А тут что? Оба сгинут как пить дать.

За этими мыслями Мишка не сразу заметил, что следы вывели их за город, и они, пройдя пустырь и теплотрассу, оказались в лесу. Точнее, Мишка только в первую минуту подумал, что это лес. Густые заросли кустарников, деревья кругом. К слову сказать, лес и правда начинался неподалеку, поэтому не было ничего странного в том, что он перепутал.

Однако сереющие в полумраке покосившиеся кресты, а также обвитые шиповником и пожелтевшим плющом могильные камни не оставляли сомнений – они вышли к Старому кладбищу. Здесь не хоронили никого так давно, что умерли или разъехались все люди, ухаживавшие за местными могилами. И лес, отступивший было перед городом и его кладбищем, снова раскинулся здесь. Кресты гнили и падали, камни покрывались мхом, а корни деревьев, казалось, уходили прямо под них, прорастая через гробы.

Мишка знал про это кладбище, но никогда тут не был. И совсем не горел желанием тут оказаться, да еще и ночью. Просто ни капельки!

А Лиза обернулась к нему и кивнула на следы, мол, идем. Вот что оставалось ему делать?

– Я туда не пойду. – Мишка остановился. – Все его смелые мысли враз покинули голову. – Я что, по-твоему, псих?!

– Почему сразу псих. – Лиза подышала на замерзшие руки и огляделась. – Нормальное место. Ты что, кладбищ боишься? Вот честное слово, нам не мертвяков бояться надо.

– Это ты так думаешь. – Мишка на всякий случай отступил еще на шаг, потом еще. – Сама посуди. Песочный человек тоже должен быть дурацкой страшилкой, а еще лучше доброй детской сказочкой. Что-то не похожа та штука, что тебе показалась, на детскую сказочку. Да и я вовсе не милого гномика видел. А прикинь, если истории про встающих мертвяков – правда?

– Я здесь была с дедушкой, не было никаких мертвяков. – Лиза начала злиться. – Мы тут рядом в лесу грибы собирали и нечаянно на кладбище наткнулись. Оно давно заброшенное! Видишь, какие деревья вымахали? Могил не видно толком!

Мишка вдохнул полной грудью, потом еще раз, и еще, заставляя себя успокоиться. Он убеждал себя, что молния не попадает дважды в одно место, и вряд ли жуткая песчаная тварь позволит им столкнуться еще и с ожившими мертвяками. Слишком много для двух школьников, верно?

За этими размышлениями и глубоким успокаивающим дыханием Мишка даже не заметил, как Лиза дотащила его до середины кладбища. А когда очнулся, понял, что его куда больше беспокоит то, что она его взяла за руку, чем кладбище. Да Петька и Стас если узнают, что он ночью шарахается по кладбищу за руку с девчонкой, на смех его поднимут! И доказывай потом, что не верблюд и кладбище на самом деле ужасно страшное.

– Слушай, – произнес он слабым голосом, освобождая ладонь. – А ты с дедушкой за грибами… не в полночь ведь ходила, правда?

– Не в полночь, – согласилась Лиза, а потом вдруг взвизгнула и спряталась за его спину. – Т-там… мертвяк! Раскопался!

Удивительное дело. Если бы Миша первым увидел эту груду, из которой торчали кисти рук, сапоги и белело что-то, похожее на часть лица, он бы завизжал похлеще Лизы и побежал прочь так быстро, что обязательно поставил бы новый рекорд. Может, и не Гиннесса, но школы точно. А сейчас, когда такая храбрая и самоуверенная Лиза пряталась за его спиной и дрожала так, что у нее совершенно натурально стучали зубы, он почувствовал небывалый прилив отваги.

Миша достал из кармана фонарик и, покрепче сжав в руке металлический прут, медленно двинулся в сторону возвышающейся кучи. Фонарик в руке всполошенно взвизгивал и жужжал при каждом нажатии на него, но это было куда лучше, чем тишина. Мишка радовался уже тому, что ниоткуда не начала играть тревожная музыка, как в фильмах ужасов. Вот тогда он точно бы наложил в штаны! А так из звуков только фонарик, его, Мишкины, шаги, да тихое всхлипывание Лизы за спиной.

Подойдя ближе, Мишка понял две вещи. Во-первых, эта груда была из песка, и это значило, что они идут правильной дорогой. И во-вторых, человек, почти полностью закопанный в ней, не был мертвецом. Песок над его грудью едва заметно вибрировал, а что Мишка совершенно точно знал про мертвецов, хоть обычных, хоть оживших, – они не дышат.

– Это не мертвяк! – Он махнул Лизе, чтобы она подошла поближе, а сам направил фонарик на песчаную кучу, высвечивая подбородок, плотно сомкнутые губы и нос. Он еще боялся ошибиться, но все-таки крикнул: – Это Костик!

Крикнул и не пожалел об этом. Только что трусившая и откровенно мотавшая сопли на кулак Лиза тотчас подорвалась и первая бросилась к куче. Прямо голыми руками – что за человек! – она бросилась разгребать стылый песок. А Мишка светил фонариком, не в силах преодолеть брезгливый страх перед этой грудой и лежащим в ней Костей.

Скоро из-под рук Лизы появились сомкнутые глаза (один все еще заклеенный пластырем), лоб, кудрявые волосы. Теперь Мишке было менее страшно, и он подошел ближе. Песок словно не желал оставлять Костю, цеплялся за его кожу, одежду, волосы. А когда он показался из-под песка по пояс, Мишка с отвращением обнаружил, что одно запястье словно полностью изъедено песком. Как ржавчина покрывает металл, так песок покрывал руку Кости.

– Помоги, чего стоишь, – буркнула Лиза, закидывая косу за спину, чтобы не мешалась.

Она пыталась вытянуть Костю из-под песка, подхватив его под мышками и отступая назад. Мишка спохватился, что и впрямь стоит помочь. Фонарик без нажатия не работал, так что некоторое время они провели в мучительной темноте, вытягивая неожиданно тяжелого Костю из песка.

– Чего он такой тяжелый, зараза, – отдуваясь, спросил Мишка. – Вроде тощий!

Он не ждал ответа, просто совсем молчать ему казалось худшим вариантом. И потому он чуть не заорал, когда услышал за спиной ответ:

– Это все песок.

А потом все-таки заорал, потому что голос был не Лизин. Лиза кричала рядом. Не переставая орать во весь голос, Мишка дрожащими руками нащупал в кармане фонарик и снова начал давить на рычаг так резко, словно от этого зависела его жизнь.

Луч света высветил силуэт песочного человека прямо перед ними, и они заорали еще громче, ведь голос был позади. Следующий луч высветил ту же фигуру ближе шагов на пятнадцать. Мечтая оказаться дома под спасительным одеялом, Мишка нажал на фонарик снова, и чудовищное серо-коричневое бугристое лицо песочного человека оказалось прямо у его лица, на расстоянии пары сантиметров.

«Это происходит не со мной, сейчас я закрою глаза, и эта тварь исчезнет, а я очнусь дома», – Мишка и впрямь зажмурил глаза и даже прекратил орать. Но не Лиза. Девочка выдернула из песка оставленный там Мишей железный прут и с диким, совсем не героическим воплем бросилась на песочного человека. Она колотила его прутом, протыкала насквозь и не останавливалась ни на мгновение. Мишка открыл глаза и увидел, что удары Лизы не наносят существу никаких повреждений. Точнее, повреждения были, но песок тотчас заполнял эти зазоры. И тем не менее песочный человек дрогнул под этим градом ударов. Он отступил на шаг и вдруг растекся песчаной волной, покрывая их ступни и поднимаясь к щиколоткам.

– Пошел прочь, прочь! – завизжала Лиза и затопала ногами так, будто увидела мышь. – Ты просто противная кучка грязного песка! Прочь!

– Кажется, помогло? – удивленно произнес Мишка, глядя, как улепетывает песчаная огромная клякса, похожая на осьминога. – Ты его напугала!

– Я бы рада так думать, но нет. – Лиза помахала вытащенным из сумки ловцом снов. – Скорее разозлила. Так что надо побыстрее сматывать удочки.

– Я только за! – Мишка скатился с груды песка и был остановлен окриком Лизы.

– Костю надо забрать! – Лиза выглядела совершенно серьезно, хотя Мише казалось, что только ненормальный может так прикалываться. Какой смысл тащить с собой едва живого Варанкина, который не пошевелился ни разу, пока они дуэтом орали на все кладбище? Ведь куда логичнее позвонить в полицию и попросить приехать за Костей. Они его ищут? Ищут. Вот пускай сами и найдут!

– Позвонить в полицию надо, – все-таки предложил Миша, хотя сам уже тащил Костю за рукав. Ну не смотреть же, как Лиза одна мучается!

– Обязательно позвоним, – пропыхтела Лиза. – Только вытащим его с кладбища. Ты же сам говорил, что стишок на Инну Валентиновну не подействовал. А что если они и Костика тут не увидят?

– Почему они его могут не увидеть? – Мишка даже передумал куда-то бежать. Такая мысль ему в голову не приходила. Все-таки девчонки очень странные.

– Потому что он сейчас почти что песочный человек, разве ты не видишь? – И Лиза снова закинула упавшую вперед косу за спину.

К этому моменту они почти полностью откопали Костю, и Мишка был вынужден признать, что она права. И дело было не только в этих песочных пятнах, напоминавших ржавчину. Костик был… как будто зыбким. Словно он мог вдруг измениться, если подует ветер или накатит волна и попросту смоет рельеф его лица. И Мише вдруг отчаянно захотелось никогда не узнать, что будет, если этот порыв ветра или волна налетят.

– Увидел, да? – голос Лизы дрогнул, и она снова с усилием дернула Костика за шиворот, пытаясь поднять на ноги. – Надо быстрее выйти на дорогу. Там безопаснее.

Миша согласно кивнул, не заботясь о том, что его кивок не виден в темноте. Впрочем, какая темнота. Небо серело, ночь подходила к концу.

«Как же мне попадет от родителей за ночную прогулку!» – подумал Миша, и эта мысль ему страшно понравилась. Она была такой обычной, из того мира, где не было песочного человека и не нужно было никуда тащить холодного, словно неживого, Костика.

– Скажем, что Костика обижали в школе. В итоге он решил сбежать и побыть в укромном месте, – с усилием пропыхтела Лиза, волоча Костика по сухим листьям и земле. За ними оставался сероватый песочный след. – И мы догадались, в каком именно месте он мог прятаться.

– Давай помогу, – не выдержал Миша.

Он не хотел оставлять прут, да и с фонариком в руке было куда спокойнее, но одна Лиза точно могла тащить Костю до обеда, не меньше. А находиться тут и впрямь было небезопасно. За ними словно кто-то наблюдал из-за деревьев и покосившихся могильных плит.

Он сам взял Костю под мышки, а Лиза перешла и встала с другой стороны, поднимая Костю за ноги. Теперь они двигались куда быстрее, хотя Мише и не нравилось, что Лиза повернулась спиной к лесу. Мало ли кто за ними наблюдает. Ловец остался у нее.

– А Костя твою версию и не знает, – наконец произнес он, уставший ожидать нападения.

– Мне кажется, это наименьшая из его проблем, – отозвалась Лиза. – И потом, его и правда доставали в школе. Скажешь, нет?

– Сотни глаз смотрят на нас, – пробормотал вдруг Костя, и Мишка едва не уронил его на землю.

– Вот зачем так пугать! – выругался он, оглядываясь.

Они уже почти выбрались из леса, до гравиевой насыпи, с которой начиналась дорога, оставалась едва ли пара метров.

– Оставить глаз или спасти всех нас, – снова глухо заговорил Костя.

Лиза отпустила его ноги, отчего Мишка чуть не уронил враз потяжелевшую ношу, и вдруг со всей силы ударила Костю в нос. Голова Кости мотнулась, из носа потекла кровь, и в то же самое время из ушей на плечи высыпался песок. Мишке показалось (а может, и нет), что из-под повязки на глазу тоже упало несколько крупинок.

– Ай! – уже совершенно обычным своим голосом воскликнул Костя и открыл здоровый глаз. – Ты чего дерешься? От тебя, Катина, я такого вообще не ожидал!

– Будешь говорить с дурацкими рифмами, снова врежу, – успокоила его Лиза. – Лучше вообще молчи, чем так!

– Нет-нет, молчать не надо. – Мишка потряс Костю, не опуская при этом того на землю. – Что ты там про глаз говорил?

Взгляд Кости прояснился, и его лицо исказил страх.

– Потом! – сдавленно произнес он и, опираясь на Мишу, поднялся на ноги. – Сейчас бежать надо!

И они побежали. Мишка оборачивался только для того, чтобы ухватить за руку едва передвигающего ноги Костю или быстро выдохшуюся Лизу.

– Спортом и правда надо заниматься, Лиза, – сквозь зубы процедил он. – И тебе, Варанкин. Больше ни одной физры чтобы не пропустили, ясно?

– Я и так… – попыталась поспорить Лиза, но воздуха ей хватило ненадолго.

Костя и вовсе не отвечал. Тяжело дыша, он лишь кивал и бежал дальше. Миша слышал, как за ними движется с легким шуршанием нечто большое и в то же время невидимое, и страх прибавлял ему силы. И вдруг ощущение погони исчезло.

– Мы спасены? – неуверенно произнесла Лиза, когда откашлялась и наконец смогла ровно дышать.

Мишка прислушался. Шорох был теперь впереди, но это был совсем другой шорох. Так шуршали автомобильные шины. Едва он это понял и собирался объяснить одноклассникам, как из-за пригорка выехала полицейская машина.

– Спасены! – выдохнул Миша.

Автомобиль остановился прямо рядом с ними.

– Это не вы потерявшиеся сегодня Катина Елизавета и Дроздов Михаил? – спросил полицейский, выходя из машины.

– Мы. – Лиза так улыбалась, словно полицейский был самым прекрасным человеком на свете. – И с нами потерявшийся несколько дней назад Варанкин Константин.

Пренебрежительная ухмылка тут же исчезла с лица полицейского. Он весь подобрался и что-то быстро проговорил в рацию.

– Садитесь, поедем в участок, – сурово произнес он и открыл заднюю дверцу машины.

Если бы Мишка попал в такую ситуацию раньше, он бы начал спрашивать, зачем в участок и канючить «а можно я пойду домой», а также «только родителям не говорите». Сейчас он бы с радостью даже отсидел пятнадцать суток, или что там для таких нарушителей порядка? Детская комната полиции? Он довольно смутно в этом разбирался. Сейчас он знал только одно – он мечтал оказаться как можно дальше от этого места, где тяжелый взгляд по-прежнему буравил спину, пусть теперь и издалека.

«А Инна Валентиновна ведь говорила, что я попаду в полицию, – некстати вспомнил Миша. – Ну, если только так, то я согласен».

В полицейском участке их не посадили за решетку, как думал Миша. Вместо этого им налили из термоса горячий чай и насыпали сушек. Про себя Миша решил, что это вместо пончиков из фильмов. Но поблагодарил. Чаю и правда хотелось ужасно, руки замерзли в лесу. А вот Костя накинулся на сушки так, словно не видел еду очень давно.

Потом их разделили и расспрашивали. Мишу спросили, зачем он сбежал из дома.

– Я не сбегал. – Миша зевнул. От тепла его разморило, и спать теперь хотелось просто ужасно. – Лиза сказала, что знает, где может быть Костя, и мы его искали. На стройке искали, потом на кладбище…

– Как нам известно, вы с Варанкиным не дружили, – коварно спросил полицейский.

Но даже засыпая на ходу, Миша не попался.

– Не дружили. – Он снова зевнул. – Это Лизе до всего есть дело. Не мог же я отпустить ее одну, правда?

Больше его ни о чем не спрашивали. А когда приехали родители, мама постоянно плакала и прижимала его к себе как маленького, а папа потряс за руку как взрослого и сказал, что гордится. Миша только дома сообразил, о чем речь. Папа решил, что он как настоящий мужчина пошел с Лизой, чтобы ей не было страшно.

Ха! Попробовал бы его папа на его месте не пойти с Лизой, которая тащит за собой так, что оглянуться не успеешь, как вляпаешься по самые уши! А если бы папа видел, как лупит Лиза железным прутом жуткого песочного человека, он бы ей пожал руку, а не Мише!

Дома было тихо. Приглушенно слышались голоса родителей на кухне, тикали часы. Никаких шорохов и шепота. Миша наконец-то спокойно заснул.

В выходные он как приклеенный просидел с родителями и даже к Лизе в соседний подъезд сбегать не мог. Да какое там сбегать! Даже позвонить не мог. Так что в понедельник в школу он летел. Он был рад просто оказаться в школе, увидеть Лизу и Костю. Ну, а то, что их приключения в том виде, какими они их представили в полиции, уже знала вся школа, оказалось приятным бонусом. Мишу встречали как героя.

– А ты слышал? Нет, конечно, уже слышал! – Еще в раздевалке на него вихрем налетела Таня Сорокина. Не иначе как караулила. – Когда разбирались, кто обижал Костю Варанкина, добрались и до делишек Стасика. Теперь ему никакая мама не поможет!

Можно было подумать, что Сорокина назвала Стаса ласково, да только «стасиками» в их городе называли тараканов.

– Круто! – только и успел ответить ей Мишка, все еще не сообразивший, почему Таня с ним вообще заговорила.

Следующим его нашел Петька.

– Не, ну вы вообще молодцы, – с плохо скрываемой завистью в голосе произнес он. – Полиция ведь не все знает, верно? Там был «ПЧ»? И вы его… убили, да?

Мишка не стал отвечать. Он даже не сразу понял, что «ПЧ» – это песочный человек, а что произошло с ним после того, как они сбежали с его жертвой, Мишка думать не хотел. Никому из них он не являлся, это Мишка совершенно точно знал. Может, это поражение настолько ослабило песочника, что он развалился еще на пару десятков лет? Или на тысячу. Было бы неплохо. Но в любом случае с Петькой он эти догадки обсуждать не торопился.

Петька его молчание понял по-своему.

– Вот зачем ты с собой Катину взял? – продолжил сокрушаться Петька. – Надо было меня позвать. Вдвоем мы бы быстро с этим гадом расправились!

И на это Мишка тоже ничего не ответил, а бочком, бочком по стенке прошел мимо Петьки и вышел из раздевалки. Ни ссориться, ни разговаривать с бывшим другом больше не хотелось.

В классе его встретили шумом и криками – похоже, историю про спасение Кости знали уже все. Но Мишка первым делом нашел глазами Лизу. Как она?

Лиза сидела на своем месте и делала вид, что читает учебник. Было видно, что она с трудом сдерживается и не улыбается. Хотя как знать, может, она сдерживает злость. Лиза была весьма непредсказуемой личностью. Как знать, может, обрушившаяся на них с Мишкой слава ее больше злила, чем радовала?

Но тут она подняла голову, и улыбка озарила ее лицо. Она помахала рукой Мишке и снова спряталась за учебником. Только глазами указала на соседнюю парту.

Мишка кивнул, мол, вижу. Он пожал руки всем, кто пытался его поздравить, и наконец подошел к Косте. Тот сидел как ни в чем не бывало, словно это не он пропадал, и это не его искали с полицией. На глазу по-прежнему была повязка, только сделана не в пример лучше.

«Наверное, теперь ему придется всегда ее носить. Или сделать специальную накладку», – некстати подумал Миша.

Они с Лизой не сразу догадались, о чем бормотал Костя на кладбище. Оставив свой глаз песочному человеку, он помешал ему двигаться быстрее. Как знать, может, именно это позволило им троим добежать до дороги и встретиться с полицейским.

Но герои они с Лизой, а Костя так, это его спасли. Несправедливо, да только рассказать как есть им все равно не удастся.

Когда Миша подошел, Костя поднял голову и едва заметно кивнул.

– Как у тебя дела? – Миша ужасно переживал, что Костя скажет что-то вроде «теперь-то тебе интересно стало?» или вовсе вспомнит, из-за кого он чуть не умер и потерял глаз. Да уж, если кто и знал, что героем Миша совсем не был, так это Костя. Да только он оказался куда благороднее, чем Миша о нем думал.

Костя усмехнулся кривоватой улыбочкой и развел руками.

– Опять поругался с мамой!

– Из-за чего на этот раз? – Миша неожиданно понял, что ему и в самом деле интересно. Костя был хилым ботаном, но внутри оказался покрепче Пети и даже Стаса. Последнего и вовсе не было видно. Не соврала Таня Сорокина, похоже, до сих пор разбирались с его делишками.

– Она решила, что я непременно хочу поехать на море. – Костя снова криво улыбнулся. – Придумала, что я сам просился, и сама в это поверила. Теперь вот злится, что я отказываюсь ехать. Пляжи меня совсем не привлекают.

Миша вздрогнул и с трудом развел губы в улыбке. Да, это он легко отделался, а у Кости теперь нет одного глаза и на руке…

– А с рукой что? – тихо спросил он.

Костя чуть приподнял рукав. На руке был бинт.

– Вот тут мне повезло, – так же тихо ответил он. – Мама сама придумала, что я резал вены. А то, что это скорее похоже на то, будто руку кислотой разъело, ее не волнует. А во что она верит, она всех убедит.

– О чем болтаете? – Миша вздрогнул, но это всего лишь подошла Лиза.

– Про маму мою, – с готовностью ответил Костя и совсем тихо добавил: – Сегодня идем?

Лиза шикнула, мол, не в классе, а Мишка помрачнел. Снова идти на стройку страшно не хотелось, но нужно было закончить с песочным человеком. К счастью, Костя теперь точно знал, как можно было перекрыть путь этому существу, он ведь и сам едва не стал таким же.

– Ты договорилась? – совсем тихо спросил он, и Лиза едва заметно улыбнулась.

Мишка перевел дух. Снова идти как в прошлые разы не хотелось. Они чудом не пересеклись со сторожем той ночью, а днем им и вовсе повезло, что строители не разозлились. А то могли и полицию вызвать!

После уроков Мишка отдал Лизе все карманные деньги за неделю – как договаривались. Хорошо хоть папа тоже посчитал его героем и не передумал давать карманные деньги! Косте пришлось вкладываться скудными сбережениями – именно по этой причине.

По пути на стройку Лиза снова зашла в «Пироги и пирожищи», только на этот раз Миша и Костя вместе с ней подошли к прилавку – заставлять нести столько пирогов одну Лизу они не собирались. Нагруженные снедью, ребята наконец добрались до стройки. Их там встретили громкими овациями.

Мишка понятия не имел, чего стоило Лизе узнать телефон бригадира и упросить ничего не трогать на песчаной куче. И он даже не хотел знать, что она наврала в этот раз. Главное, бригадир прислушался, и они наконец могли окончательно отвести от себя угрозу.

Отдав пироги строителям, ребята взялись за работу. Они осторожно собрали весь «паучий круг», яблоки, павлиньи перья, шерсть и, самое главное, ловец снов. Потом весь песок со своими следами. Это доверили Лизе как самой внимательной. Чем меньше тронутого ими песка останется, тем меньше шансов у песочного человека найти обратную дорогу к ним и их страхам.

– Вот, а вы говорите, что современные дети только в Интернете сидят, – с набитым ртом пробормотал один из строителей за их спиной. – Вон чего выдумали!

– Это квест какой-то, – со знанием дела ответил самый молодой из строителей. – Или челлендж. Вызов, если по-русски.

– Главное, что они на улице играют, еще бы на стройку не лезли, вообще замечательно было бы, – подвел итог бригадир.

Мишка посмотрел на Лизу, потом на Костю. На их лицах была написана решимость ближайшие пару месяцев выходить на улицу только до школы и как можно больше сидеть в Интернете. Ну, ближайшие три дня так точно.

Все, что они забрали со стройки, они вынесли на пустырь за школу и закопали там. Мишка не видел в этом какого-то смысла, но Костя был уверен, что это поможет, и спорить с ним Мишка вовсе не собирался.

И правда, стоило им утрамбовать землю, как даже дышать стало легче.

– Избавились, – криво улыбнулся Костя. – Можно по домам идти.

Лиза и вовсе смотрела в сторону, словно и не радовалась свободе от песочного человека.

Мишка всегда был тугодумом, так звали его в шутку родители, иногда ругали учителя, он и сам знал это и не обижался. Но в этот раз он сообразил первым.

– Что значит «по домам»? – Он сдвинул брови. – А бегать кто будет? Я обещал заняться с вами физподготовкой, разве нет?

– А потом можно у меня чай попить, – обрадовалась Лиза. – У меня один пирог остался, брусничный.

– Мама будет ругаться, – вздохнул Костя и неожиданно рассмеялся. – Как будто в первый раз!

Смеялся он так заразительно, что Мишка и Лиза тоже подхватили. И оттого не слышали, как незнакомый пятиклашка из их школы, проходивший мимо со своим другом, произнес:

– На что спорим, что ты струсишь пойти ночью на стройку?