Как случилось, что талантливая директриса закончила свою карьеру вахтером? Неужели всему виной ее личный водитель?
Как молодая красивая женщина докатилась до такой жизни? Как она умудрилась потерять все, не только должность или оклад, не говоря уже о такой мелочи, как личный водитель, но и вещи посущественнее, о которых больно вспоминать?
Даже когда эта история стерлась у всех из памяти, наша героиня продолжала ее рассказывать – каждому, кто готов был слушать. Дрожащими руками она разворачивала трудовую книжку, смотрите, все печати на месте, назначена на должность, награждена за особый вклад. Ей приходилось верить – рано постаревшей опустившейся женщине, служившей ночным вахтером и по совместительству уборщицей, – что она была – представьте себе! – заместителем директора и сидела в этом здании на третьем этаже в кабинете с балкончиком. Но обо всем по порядку.
Наша героиня, несмотря на молодость и красоту, а вернее благодаря этим качествам, действительно занимала высокий пост в научно-коммерческом учреждении. Она рано и ярко стартовала, потому что была не только умной и талантливой, но и потрясающе красивой. Судьба щедро осыпала ее дарами, а когда чаша благословений переполнилась, пнула ногой – и это никого не удивило.
С отличием окончив институт, наша героиня устроилась на работу в научный институт, занимавшийся передовыми коммерческими разработками. Ей удавалось все, за что она бралась. Она вела переговоры, программировала и разбиралась в налогах. Она выступала от имени учреждения на международных конференциях и судебных заседаниях. Ее размах, готовность взвалить на себя любой груз и справиться с трудными задачами шутя быстро продвинули ее по карьерной лестнице, позволив обогнать людей гораздо старше и опытнее ее.
Эта женщина, искрящаяся яркой победительной красотой, все сметала на своем пути. Она обходила конкурентов легко, без усилий, и уже через три года получила пост заместителя директора по научно-коммерческой деятельности. Это была уважаемая должность, которую традиционно занимали пожилые, тертые дамы со связями, пришедшие из чиновниц или научных советов при институтах. На теплое место провожали с почетом, но она явилась и перекроила все – перевернула вверх дном и устроила тарарам, как Жар-птица, залетевшая в душную каморку.
Карьерному взлету способствовал директор, сразу отметивший ее таланты, тем более что продвигать нашу героиню было делом радостным и благодарным. Многие считали, что у них роман, но злые языки ошибались. Он не был ее любовником, хотя обстоятельства этому благоприятствовали. Несколько раз они были близки к тому, что перейти черту, например, когда возвращались в такси после новогодней вечеринки и сели вдвоем на заднее сидение, а он положил руку ей на плечо. Дальше плеча дело не пошло, да времени на глупые фантазии не было. Зато деловые отношения их складывались как нельзя лучше, они понимали друг друга с полуслова, а наша героиня все схватывала на лету, став самым молодым замом по науке в учреждении.
Ее назначение обставили с помпой, сопроводив переездом в новый кабинет, считавшийся лучшим в здании – даже красивее, чем у директора.
Предыдущая владелица, пожилая дама, поджав губы, освобождала его целую неделю после увольнения, увозя груды безделушек и дипломы в рамках. Наша героиня терпеливо ждала, она вообще ко всему относилась легко, с улыбкой, но едва переступив порог, влюбилась в новый кабинет с первого взгляда.
Он был небольшой, угловой, с узкими стрельчатыми окнами, выходившими на тихую улочку. Стены были отделаны дубовыми панелями светло-молочного оттенка, благодаря чему здесь даже в самый дождливый день было светло. Кабинет украшал французский балкончик с ажурной решеткой. Вряд ли его можно было назвать собственно балконом, скорее ступенька с изящными перилами, но там было приятно стоять, нежась на солнце, распахнув балконные двери. Она часто выходила на балкон по утрам с чашкой кофе, глядя, как оживает внизу улочка. Обеспеченные хорошо одетые люди никуда не торопились, жизнь текла размеренно, а наша героиня потягивала кофе, жмурясь на солнце.
Но одна сторона ее жизни всегда оставалась в тени. Она словно танцевала на балу, где паркет натерт и люстры горят тысячей свечей, не заглядывая в темный чулан, куда складывают сломанные метлы, но – судьба такая шутница! – в конце концов, там и очутилась.
По наследству нашей героине достался не только кабинет, но и водитель, возивший ее предшественницу. Это был щуплый, кособокий парень, вечно ухмыляющийся краем губ. Предыдущая заместительница, которую выгнали на пенсию, чтобы освободить для новенькой должность и кабинет, ехала с ним в последний раз. Груженная коробками и цветком в кадке, она взгромоздилась на заднее сиденье и, отдышавшись, спросила водителя, может ли она на него рассчитывать, когда найдет новую работу (ха-ха, эта старая жаба еще надеялась, что кому-то будет нужна!). Она ожидала, что он поблагодарит за щедрое предложение, но водитель только хмыкнул и ответил, мол, смотря что делать, если анализы из поликлиники возить, то он вряд ли на это подпишется.
Предыдущая начальница вспыхнула и ушла, волоча за собой коробки, ужаленная в самое сердце, а водитель на следующий день подал машину по новому адресу – где жила наша героиня. К этому событию она готовилась – все-таки первый день на новой должности – и вышла из подъезда гордо, в распахнутом по-весеннему пальто. Машина стояла у подъезда, но водитель не вышел ей навстречу. Новая начальница немного смутилась, но потом открыла дверь сама, решив быть милостивой и демократичной.
– Почему в салоне не убрано? – спросила она, заметив на полу лепестки, опавшие с цветов, которые вчера перевозила предшественница.
Водитель обернулся, глядя на пассажирку через плечо, ухмыльнулся, но ничего не сказал. Она не стала настаивать. Несколько дней они ездили молча, но убрать мусор он не соизволил, лепестки так и шуршали под ногами, пока не пожухли, превратившись в пыль.
Наша героиня и думать забыла о хамоватом водителе, а с большим рвением погрузилась в работу. Она к любой задаче подходила с восторгом и замиранием сердца, словно бутылку шампанского открывая. Но ухмылка водителя, которую она видела, садясь в машину, царапала ее – с каждым днем все глубже и острей.
Наша героиня вдруг осознала, что ни один мужчина, кроме выпившего директора когда-то в такси, не клал руку – ни на плечо ее, ни на колено. Она, словно отогнав от себя морок, вдруг поняла, что одинока, и этот недостаток пора исправлять. В радостном предвкушении, она зарегистрировалась на сайте знакомств, но здесь впервые в жизни фортуна от нее отвернулась, и дела пошли не так успешно, как она рассчитывала.
Найти мужчину оказалось делом не простым, на сайтах сидели одни уроды, идиоты и искатели приключений. Потратив месяц на пустые переписки, которые наша героиня вела старательно и с огоньком, как все, чем занималась, она даже крошки воробьям разбрасывала с воодушевлением, молодая замдиректора ни к какому результату не пришла. Ей только один раз удалось договориться о встрече – с обаятельным бородачом, который представился заместителем главного врача одной из городских больниц. Ей показалось, что у них много общего, и это знак судьбы – два заместителя, она и она.
Наша героиня долго готовилась к свиданию и вызвала машину с водителем, думая произвести впечатление на кавалера. Но все сорвалось. Просидев одна в ресторане, где они условились встретиться, она еще долго прохаживалась возле машины, надеясь непонятно на что, под презрительные взгляды водителя, а потом вздохнула и сказала ему: «Поехали». Заместитель главного врача не пришел.
Эта сорвавшееся свидание резко обессилело ее, и наша героиня впервые почувствовала себя слабой и надломленной. Однажды, когда они проезжали мимо ночного клуба, водитель вдруг сказал, причем впервые обратившись к ней прямо, да еще на ты, до этого он лишь хмыкал и ухмылялся. Водитель вдруг спросил: «А чего ты в клуб не ходишь? Все лучше, чем одной торчать».
При этом он отвлекся от дороги, повернувшись и смерив ее взглядом. Наша героиня поежилась, ей давно казалось, что красота ее меркнет день ото дня, поэтому предложение, на которое в другой раз она ответила бы ледяным тоном, мол, лучше за дорогой следи, заставило ее задуматься.
После работы она зашла в бутик, где даже вешалки были из слоновой кости, и продавщицы забегали, льстиво поднося ворох нарядов: «Вот посмотрите» и «Это вам пойдет». Она примеряла одну вещь за другой, и все ей было к лицу.
На несколько минут она стала прежней, любуясь своим отражением и летящей походкой. Она вновь ощутила себя юной, сбивающей все преграды красотой и напором. Вечером она нарядилась и накрасилась, вызвала водителя, и он приехал – сразу, будто дежурил под окнами. Она спускалась по лестнице в вечернем струящемся платье с глубоким вырезом, обнажая при каждом шаге коленку, и распахнув двери подъезда, предстала во всем великолепии. Водитель не вышел из машины, и ей пришлось, как в первый день их знакомства, самой открывать дверцу и залезать в салон, подобрав подол, чтобы не измять платье, а водитель ухмылкой давал понять, что в слуги не нанимался, он всего лишь водитель на штатной должности, а никакой ей не кавалер.
– В клуб, – коротко сказала она.
В клубе грохотало так, что хотелось зажать уши. По высоченному потолку и стенам метались тени, скользили лучи прожекторов, на танцполе извивались осыпанные блестками стриптизерши, пока она в своем шикарном платье с голой спиной шла через зал. Она чувствовала себя блюдом, которое несет на растопыренных пальцах официантка, лавируя между столиками, а все жуют, не поднимая голов.
Она протиснулась к стойке, заказала какой-то подростковый коктейль, чуть ли не коньяк с колой, долго цедила его через трубочку, оглушенная, а потом допила залпом, рассчиталась и ушла. Водитель поджидал ее, хотя она отпустила его до завтра. Она подошла, подергала дверцу, он перегнулся нехотя, опустил стекло: «Домой собралась? Что-то быстро».
– Мне там не понравилось, – объяснила она, забираясь на заднее сиденье, где ее не обнимали уже сто лет.
– Юбку бы покороче надела, – сказал водитель, уставившись на коленку в разрезе платья. – Это ж клуб. Понимать надо.
– В другой раз, – улыбнулась она.
– Ну смотри, в другой раз ждать не буду, – он повернул зажигание, хмыкнул. – Ничего не выйдет у тебя.
Она хотела обидеться или возразить, но прикусила язык. На самом деле он задержался очень кстати, иначе ей пришлось бы вызывать такси и ковылять, путаясь в подоле. Все поймут, что она неудачница, которую, вероятно, бросили в этом клубе, и теперь она, поревев в туалете и расплатившись за себя и кавалера, едет горевать о своей разбитой жизни домой.
А здесь так удачно сложилось – и машина, и водитель. Даже его ухмылка показалась ей душевной и родной. Они ехали в молчании, как всегда, только теперь оно не было ледяным, напротив, ее затопляли теплые волны, которые уже ударяли о берег, сильнее и сильнее, пока не накрыли нашу героиню с головой. Она порывисто подалась вперед, уткнувшись в его плечо горячим лбом.
Водитель не обманул ожиданий, свернув в переулок. В тесноте машины его низкорослость оказалась на руку, ухмылка была не видна, все складывалось один к одному, и когда он уверенно задрал ей подол, она без слов подчинилась.
– Надевай что-нибудь покороче в следующий раз, а то неудобно, – сказал он, выходя из машины и не захлопнув за собой дверцу. Она послушно закрыла за ним, одернув платье.
На следующий день она вышла из подъезда в юбке до колена, надеясь заслужить одобрительный взгляд водителя, но он только ухмылялся и не заговаривал о том, что случилось вчера. Ей пришлось самой открывать дверь, ступив в лужу и промочив ноги.
Вечером она позвонила водителю. Он явился нехотя, как на вызов начальства, встал у стенки, раскачиваясь на носках, обвел кабинет взглядом.
– Может, кофе? – предложила наша героиня, сразу доставая две чашки. Он кивнул. Она подумала, что чашки не совсем чистые, но мигом сервировала стол, наша замдиректора все схватывала на лету, и секретаршей могла бы работать, ловкости и расторопности ей было не занимать.
Полоща чашки под струей воды, она взглянула на себя в зеркало – лихорадочные пятна на щеках, дрожащие губы. Вдруг она поняла, какую ошибку совершила, оставив водителя одного. Теперь ничего не исправить. Он ушел, его не вернуть. Она с грохотом бросила чашки в раковину, вода так и хлестала из крана, и бросилась в свой кабинет, но поздно.
Водителя в кабинете не было. Она судорожно обвела взглядом стены – нет. Пусто. Кофейник поблескивал, печенье в вазочке лежало нетронутой горкой. Замдиректора опустилась на стул, отодвинутый для гостя, бессильно уронив руки. Она вдруг поняла, что рыдает – беззвучно, только плечи ходят ходуном, как не плакала давно, а может быть, и никогда.
Вдруг до нее донесся еле слышный шум. Она подняла залитое слезами перекошенное лицо, но через секунду обмякла и расплылась счастливой мокрой улыбкой. Она увидела знакомую фигуру в проеме окна – ее водитель выходил с балкончика, застегивая ширинку.