Широко раскинув руки, Лайэм Кенмур сжал кулаки. Из его мощной груди вырвался вопль отчаяния и страха, отозвавшись эхом в густом тенистом лесу и вспугнув птиц и мелкое зверье. По его морщинистому лицу ручьями катились горькие слезы, стекая на седую бороду.

— Сара! — громко вскрикнул старик.

Острая боль пронзила его сердце, отозвавшись во всем теле. Упав на колено, он жадно глотал воздух.

— Сара! — звал он в отчаянии, и в его голосе звучала невыносимая скорбь. — Вернись, ты нужна мне…

Нестерпимая душевная боль охватила все его существо. Схватившись за сердце, он чувствовал, как оно разрывается на куски. Как пережить все, что случилось?.. Так много людей пострадало в этой трагедии, и теперь Кенмур испытывал муки, которые еще никогда не выпадали на его долю.

Неожиданно из-за деревьев на полном ходу выскочила лошадь со всадником, остановившись в нескольких футах от старика. Ловко спрыгнув с коня, юноша бросился к Лайэму.

— Отец!

— Сара… — прошептал Лайэм. — Я навсегда потерял ее, — твердил старик, коснувшись щеки юноши. — Я потерял твою мать. Она так любила тебя, Кедедрин! Ты был для нее свет в окошке! Это моя вина… Она всегда знала, что делать, а теперь ее нет.

— Да, отец, это тяжелая потеря и для меня, но ее смерть — несчастный случай. Откуда тебе было знать, что на нее сорвется камень. Эти горы стояли веками и вдруг… Мать случайно оказалась в том месте, когда обрушилась эта проклятая глыба.

— Ты еще так молод, Кедедрин, — сказал старик и глубоко вздохнул.

— Не говори так, отец. Я уже не мальчик. Мне исполнилось шестнадцать лет. Я мужчина.

Лайэм улыбнулся:

— Сара тоже считает, что ты слишком быстро растешь, — произнес он, поймав себя на мысли, что говорит о ней в настоящем времени, словно она жива.

Глаза его снова наполнились слезами, а лицо исказилось невыносимой болью.

— Как я хочу, чтобы она вернулась к нам. Мы без нее погибнем.

— Ты забываешь обо мне, отец! — воскликнул Кедедрин. — Ты стонешь от горя, не чувствуя, что твой сын тоже страдает. Но разве мать радовалась бы, если бы видела твои муки? Она так любила жизнь, свет, солнце, а ты погрузился в полный мрак.

— Тебе не понять, сынок, что я потерял в жизни. Я потерял самое дорогое — мою любимую жену.

— А я потерял родную мать, — ответил Кедедрин, обходя вокруг отца.

Глаза юноши были полны печали и глубокого одиночества.

— А теперь я теряю и тебя. Замок наш опустел. Мы уже никогда не услышим ее звонкого голоса. Больше никто не утешит и не защитит меня. Я тоже в отчаянии, не знаю, как утолить мою боль. Мне некого больше позвать на помощь. Ни одна семья на свете не в состоянии нам помочь.

Лайэм поднялся с земли. В его глазах появилось странное выражение.

— Такая семья есть, — ответил Лайэм, положив руку на плечо сына. — Мы с Сарой сделали большую ошибку, думая только о себе. Мы лишили тебя возможности общаться с другими детьми. Ты должен быть со своими сверстниками. Возможно, один из них станет твоим братом. Тебе предстоит найти свою дорогу в жизни. Сын мой, я отдал тебе все, что мог, и теперь мне нечему научить тебя.

— Ты мой отец! — воскликнул Кедедрин. — Я хочу быть всегда с тобой. Я хочу остаться здесь.

— Ты многого не знаешь. Я уже просил Маккеферти, чтобы он взял тебя на воспитание. Я знаю, что в умении владеть мечом тебе нет равных, но ты еще не испытал себя в бою. Ты не участвовал в битвах. Маккеферти будет твоим наставником, станет твоим вторым отцом, а потом поведет тебя на битвы за нашу родную Шотландию. Это будет лучше для тебя. На моем месте так поступил бы любой благородный мужчина, дворянин.

— Но мы не дворяне. У нас нет дворянского титула, — с юношеской страстью воскликнул Кедедрин. — Король лишил титула нашу семью, когда ты женился на маме. Ты всегда говорил, что титул — ничто по сравнению со счастьем быть вместе с любимой женой.

При этих словах Лайэм закрыл глаза и тяжело вздохнул, потом открыл их и, полный решимости, неожиданно заявил сыну:

— Ты пойдешь к Маккеферти и останешься жить у него. У него много земель. Тебе будет нелегко в жизни, но в Эбердуре тебе больше нечего делать. Ты должен узнать мир. Тебе не место оставаться в нашем захолустье вместе со стариком отцом.

— Нет! Я никуда не уйду отсюда. Почему ты меня гонишь, отец? Что я сделал плохого?

Лайэма снова пронзила боль.

— Я совершил ошибку и должен ее исправить. Поверь, что я желаю тебе только добра, Кедедрин! — воскликнул он, оттолкнув ошеломленного сына. — Послушайся моего совета. Слушай внимательно, сын! — сказал он, взяв руку Кедедрина. — Тебе придется нелегко в жизни. Ты услышишь много насмешек в мой адрес — за все, что я совершил в жизни. Многие знатные господа будут презирать тебя, хотя в твоих жилах течет голубая кровь. Некоторые будут видеть в тебе не сына графа, а отпрыска человека, лишенного графского титула. Всегда помни, какой прекрасной матерью была Сара. Тебе нечего стыдиться.

Вырвав руку из ладони отца, Кедедрин толкнул его в грудь. Старик качнулся и чуть не упал, ударившись о дерево.

— Слишком поздно! Поздно ты пытаешься меня предостеречь. Я уже не раз слышал, как за моей спиной люди в деревне шушукаются о моем позорном происхождении. И теперь ты хочешь отправить меня в семью, где будут насмехаться и издеваться надо мной, а сам останешься один со своим горем? — Приблизившись вплотную к отцу, Кедедрин пристально на него посмотрел. — Вот что наделала твоя любовь — и с тобой, и со мной! — гневно выкрикнул он. — Все из-за твоей любви! Ты женился вопреки воле короля, отверг женщину, которая была предназначена для тебя. Ты потерял титул, а потом и свою жену.

Лайэм пытался остановить сына, но Кедедрин разъярялся все больше.

— Я тебя хорошо понял. Ты гонишь меня из дому, когда после смерти матери прошло всего несколько дней. И это ты называешь любовью?! Если это и есть любовь, то я никогда никого не полюблю. Я ни за что и никогда не стану зависеть от женщины. Ты дал мне хороший урок. Отныне ни одной из них не удастся завладеть моим сердцем.

Лайэм с болью и мукой смотрел на своего разгневанного сына.

— Кедедрин, у тебя такие же зеленые глаза, как у Сары, такие же прекрасные, как зеленые холмы нашего Эбердура, — прошептал он. — Пусть моя боль не сделает тебя несчастным. Никогда не стыдись любви, сынок.

— Отец, ты хочешь сделать из меня воина, но настоящий воин не должен быть во власти любовного чувства. — Лицо Кедедрина помрачнело. Он отвернулся от отца. — Я послушаюсь тебя, папа, и пойду к Маккеферти, но никому не дам себя в обиду. Никто не посмеет меня оскорблять. Но знай, я больше никогда не вернусь в Эбердур, пока твое тело не будет предано земле, пока на твоей могиле не поставят надгробного камня.

Старик шагнул к сыну.

— Не говори так, сынок, — сказал Лайэм, ударив себя по груди. — Я не гоню тебя. Я только хочу спасти тебя.

Кедедрин насмешливо повел бровью. Лицо его было холодным и непроницаемым.

— Прощай, отец.

Лайэм побледнел.

— Сынок, не оставляй меня так… — взмолился он, протягивая к сыну руки.

Но Кедедрин был непоколебим. Вскочив на коня, он в последний раз взглянул на слабеющего отца.

— Ты единственный, кто хочет от меня избавиться. Зачем ты только не ушел вместе с матерью в царство тьмы? Впрочем, ты уже мертв — душой!

Отпустив поводья, он поскакал галопом, все дальше удаляясь от отца.

Лайэм шагнул вперед, вытянув руку, словно пытаясь удержать сына.

— Сынок! — взвыл старик. — Вернись! Подожди!

В этот момент из темноты вдруг показалась фигура в красном плаще.

— Кто здесь? — прошептал Лайэм. — А… это ты? И долго ты здесь стоишь? Что тебе от меня надо?

Человек поднял клинок, оставленный стариком под деревом.

— Возмездия! Я хочу покарать тебя твоим же оружием! — злобно прошипел незнакомец.

У Лайэма перехватило дыхание.

— Нет! — вскрикнул он.

Увидев сверкнувший в руках незнакомца кинжал, он отпрянул назад, почувствовав, как острый клинок вонзился в сердце. Провернув в груди Лайэма кинжал, человек вырвал его. Из раны хлынула кровь, обагрив белую рубашку и коричневые рейтузы старика. Лайэм рухнул на землю и, прижав руку к груди, судорожно втянул в себя воздух. Сердце его бешено колотилось, словно рвалось из груди, потом стало биться все медленнее и слабее.

Человек в красном пнул Лайэма ногой.

— Почему? — прошептал старик. — Почему ты пришел сейчас? Неужто я так сильно прогневил тебя?

— Когда-нибудь эта участь постигнет и твоего сына, как постигла твою жену и тебя. Тогда мое возмездие будет исполнено до конца.

Лайэма охватил страх.

— Нет, только не это! Кедедрин, мой сын, ни в чем не виноват. Я сделал все, как ты сказал мне. Я отослал его из дома.

Под сенью старого ясеня в темных дебрях лежала волшебная хозяйка леса. Мощные стволы деревьев поросли мхом, влажную землю покрывал толстый ковер мягкой пушистой травы, а вокруг пели птицы, трещали кузнечики и прочие обитатели леса. Их звуки сливались со стонами рыжеволосой лесной феи, охваченной ночными кошмарами.

Сова вертела головой, глядя на женщину, вокруг которой весело резвилась молодая ласка, прыгая с ветки на ветку сосны и обнюхивая ее распущенные огненно-рыжие волосы.

Кассандра беспокойно повернулась, от изумления открыв рот, когда зверек коснулся ее лба, и закрыла глаза. Ее рука потянулась за пушистым зверьком.

Ласка затрещала и попятилась назад, тревожно следя за Кассандрой острыми глазками.

— Кто ты? — громко спросила Кассандра, глядя из-под полузакрытых глаз. Она забеспокоилась, дернув ногами, и при ее движении легкое одеяло, под которым она лежала, сбилось в сторону. — Куда ты? Берегись, — воскликнула женщина, возбужденная тем, что ей приснилось, — тебя везде подстерегают опасности.

Кассандре снилось, что она мчится по темному лесу, и слезы катятся по ее лицу. Ее внимание привлек металлический блеск, сверкнувший где-то впереди, но звук стального клинка заставил ее остановиться.

— Это ты? — прошептала она, не видя ничего в тумане сна.

Шагнув к дереву, она крепко обхватила его ствол, ощутив щекой шершавую кору.

— Что это? Такие сны мне еще никогда не снились… Где солнце? Цветы? Где друг, улыбающийся мне на поляне?

Ей привиделся человек, кричащий от боли, а другой в этот момент ликовал, одержав над ним победу. Сон Кассандры переполняли звуки, долетающие до нее со всех сторон и перекликающиеся друг с другом. Вглядываясь в гущу леса, она ожидала увидеть сражающихся в поединке воинов.

— Я знаю, я нужна тебе, — шептала она. — Ты мне тоже нужен. Мы муж и жена. Ты мой супруг, но с тобой что-то случилось. Что-то страшное…

Вдруг проворный зверек, уцепившись задними лапами за сук, свесился прямо над ее головой, а передними лапками болтал в воздухе, показывая свое белое брюшко и сверкая глазами в темноте.

— Я скоро его найду, — во сне сказала Кассандра, обращаясь к ласке.

— Он давно тебе снится, — ответила ласка.

— Последние десять лет… С тех пор как мне исполнилось шесть. Я хочу увидеть его наяву. Хочу почувствовать его прикосновение на моей щеке. Я еще никогда так сильно не хотела этого. Я должна его найти, а не видеть его только во снах.

— А если его не существует?

— Разве ты не слышишь его, не слышишь звона мечей? Он в опасности. Я нужна ему, а он нужен мне. Мы созданы друг для друга. Я думала, что он найдет меня, но этого не случилось, и я должна идти искать его. Он зовет меня.

Ласка моргнула острыми глазками с коричневым ободком, навострив уши.

— Я слышу только шум деревьев.

Услышав звон клинков, Кассандра вздрогнула, видя, как летят искры от ударов мечей, и хотя это был только сон, она близко к сердцу приняла все, что привиделось ей.

— Это лишь сон, — напомнила ей ласка, спрыгнув с ветки.

Веки Кассандры дрогнули, и сон прервался. Туман рассеялся, а лес взял ее под защиту. Она смотрела на ласку сквозь пелену сна.

— Это только сон, — вторила ей Кассандра. — Но этот сон уже снился мне. Мой суженый в опасности, и я должна его найти. Во что бы то ни стало мне нужно его отыскать.

Ласка подняла голову.

— Это не твой настоящий суженый. Он существует только во сне.

— Я хочу встретиться с ним, — твердила Кассандра. — Мы предназначены друг для друга, я знаю. Я всегда это знала.

Девушка поднялась, размахивая полами длинной рубахи. Дым рассеялся. Теперь она твердо шагала во сне по лесу, уверенно обходя все кочки и рытвины.

Она знала, что ласка по имени Триу-кэр везде следует за ней, и это придавало ей уверенности. Зверек всегда сопровождал ее в снах и понимал Кассандру, как никто другой, но даже это существо начинало злиться, когда Кассандра настойчиво твердила, что хочет найти своего воображаемого суженого.

Она знала, что ей это снится. Она понимала, о чем ее сон. Его содержание повторялось на протяжении дол-того времени: этот дым, те же пейзажи, странные звуки, которые слышала только она. Но последний особенно испугал ее. Он отличался от прежних, похожих на него снов тем, что сильно встревожил ее, чего не было раньше.

Впервые этот сон приснился Кассандре, когда ей исполнилось шесть лет, и хотя она никогда не видела лица незнакомца, он стал ее другом, самым дорогим человеком. Они вместе танцевали во сне, окутанные туманом, вместе ловили стрекоз, вместе играли.

Однако в последних снах юноша превратился в зрелого мужчину, волновавшего ее как-то по-особенному. В этих снах появилось нечто такое, что заставляло ее испытывать неизвестные ей раньше желания. Кассандра не могла понять, что с ней происходит. Она ощущала его сильные мускулы, твердые, как камень, его черные волосы. Девушка испытывала странные вибрации, заставлявшие дрожать ее тело и волноваться кровь. Он больше не был ее другом. Он стал ее мужем. Она уже хорошо узнала его, все больше мечтая встретиться с ним наяву.

Она снова слышала звон клинков. Отчетливо увидев сражающихся противников, почувствовала присутствие еще одного человека, чей злой дух витал в воздухе и преграждал ей дорогу к нему.

Кассандра вздрогнула.

— Что тебе надо? — воскликнула она. — Ты хочешь погубить его?

Она почувствовала холодный порыв ветра, и ласка вспрыгнула на ее плечо.

Кассандра от страха зажмурилась.

— Оставь его в покое! — закричала она. — Уйди прочь! Ничто не может разлучить нас.

Злой дух исчез, и тени вокруг нее растворились в темноте. Перед ее глазами мелькнули новые лица — дружелюбные и враждебные, но Кассандра бесстрашно двигалась вперед, не обращая ни на кого внимания, пока не выбралась из тьмы на залитую лунным светом поляну. Посреди зеленой поляны, упав на колени, стоял он, мужчина из ее снов, а за ним лежал другой, пожилой мужчина, который был ей незнаком. Он истекал кровью, и над его головой витал дух смерти. Эти двое были связаны друг с другом и в то же время разъединены, словно настоящее время распалось на два разных времени. Сон Кассандры расплылся, и она уже не могла отличить реальность от символов.

Ее мужчина поднялся, повернувшись к лежащему на земле мертвецу, словно не ощущая его присутствия. Протянув руки к небу, он взывал к богам.

— Бог всех богов, отец? — вопрошал он. — Ты научил меня сражаться в битвах! Я стал твоим воином!

Кассандра медленно подошла ближе.

— Дагда, — попросила она, — мой кельтский бог битв! Услышь меня! Увидь меня! Я твоя Дану, мать всех богов. Я узнала тебя, хотя ты сильно изменился. Я чувствую твой дух!

Закрыв глаза, мужчина повернулся, воздев руки к звездам. Из его левой руки сочилась кровь. В правой был кинжал, украшенный искусной гравировкой.

— В твоих жилах течет кровь моих предков. Я хочу одержать победу. Мой отец лежит погребенным в неосвященной могиле, — воскликнул он, — убитый этим кинжалом.

Рваная рана шла от кисти его руки до плеча, задев часть груди, словно по всему телу прошла молния.

— Я хочу отомстить за него!

Кассандра зажала рот рукой, чтобы подавить крик, готовый вырваться из ее груди.

— Что с тобой случилось? Ты истекаешь кровью! У тебя такие глубокие раны!

Она взглянула на лежащего человека, на его безжизненные глаза. Его душа стремилась к доброму духу, но между ними стояло грязное липкое облако, мешавшее им соединиться.

Ее Дагда споткнулся, когда он ослабел от потери крови, но настойчиво продолжал стоять.

— Зачем ты отняла у меня отца, — крикнул он, правой рукой погрозив луне. — Они сказали, что он сам вонзил в свое сердце кинжал. Это я отправил его на тот свет? Я был причиной его смерти?

Кассандра потянулась к нему, но ее руки ощутили пустоту.

— Дагда, — прошептала она, — позволь, я помогу тебе!

— Он в другом мире — мире снов, — подсказала ласка, увидев наконец мужчину, существование которого она отрицала. Подскочив ближе, она с тревогой посмотрела на него. — Те, кто не признают мира снов, не могут тебя слышать. Он больше не твой товарищ по игре. Он мужчина, а мужчины, живущие за пределами Лох-Нидеан, не следуют зову своих сердец. Пусть они уйдут из твоих снов. Ты его потеряла.

— Ты должен его услышать, — крикнула она Дагде, не обращая внимания на ласку. — Мы созданы друг для друга и должны быть вместе. Мы нужны друг другу. Я жажду тебя увидеть.

Дагда упал на колени.

— Матерь богов, — пробормотал он. — Благослови меня. Дай мне одержать победу над моими врагами. Я готов вернуться домой.

Кассандра встала на колени рядом с ним, и ее белая ночная рубашка развевалась над ними.

— Я здесь, — тихо сказала она.

Он поднял кинжал.

— Мой меч поет грустную песнь. Красота исчезла. Я раздвоился и никогда не обрету самого себя.

— Я буду заботиться о тебе и сделаю тебя самим собой, — утешала его Кассандра.

Он удивленно уставился на нее.

— Кто ты? — спросил он. Его лицо наполовину было скрыто в тумане. Он казался смущенным и растерянным.

Сердце Кассандры сильно забилось.

— Я Дану, спутница твоих снов. Мы знаем друг друга много лет. Мы созданы друг для друга.

Все расплылось в тумане.

Лес исчез, и они оказались на тихой глади безбрежного синего озера. Под их ногами не было земли, но они не погрузились в воду. Вокруг был сплошной туман, сквозь который, словно из-под воды, пробивался загадочный лунный свет.

— Я тебя знаю? — спросил он, скользя взглядом по ее фигуре и с любопытством дотронувшись до ее лица. — Какое оно теплое. Вокруг все холодное, а ты теплая, — сказал он, гладя ее по щеке.

— Я чувствую тебя, — проговорила она, — а ты чувствуешь меня.

Он привлек ее к себе.

— Твои глаза похожи на океан, — промолвил он.

Правой рукой он коснулся воды и, намочив палец, провел им по ее брови.

— Темно-синие, волнующие, страстные, — произнес он, запустив пальцы в ее густые волосы и откинув назад ее голову, коснулся губами ямочки на ее шее. Поддерживая ее спину, он стал ласкать ее грудь. — Она даже не теплая, — добавил он, — а горячая. Как огонь. Волшебный огонь.

От его ласк по ее телу пробежала дрожь.

Вдруг поднялся сильный вихрь, с силой отбросивший их назад, и между ними выросла фигура, скрытая под темным плащом.

— Нет, — вскрикнула Кассандра. — Я не могу его потерять.

Она бросилась к нему, схватившись за пояс Дагды, но сила, пытавшаяся их разъединить, была слишком велика, и ее руки соскользнули. Она напряглась, силясь его ухватить, но руки только утопали в тени фигуры, стоящей посреди вихревого столба, отбросившего ее назад. Кассандра тщетно пыталась поймать его, но ладони наткнулись на что-то острое. Это был кинжал. Красивый кинжал с великолепной гравировкой.

Когда она упала наземь с кинжалом в руке, Дагда провалился в воду и начал тонуть.

— Дану! — воскликнул он, обращаясь к ней.

— Дагда! Хватайся за меня. Бери мою руку! — крикнула она, бросаясь ему на помощь, но расстояние, отделявшее их друг от друга, быстро увеличивалось.

— Я не слышу тебя. Куда ты уходишь? Я хочу чувствовать твое тепло! Мое сердце остыло, но ты согреешь меня!

Столб ветра расширился, распространяясь в гуще тумана и разрушая хрупкие водяные капли. Кассандра противилась обрушившимся на нее силам.

— Я не хочу тебя терять, — кричала она.

Воды озера все больше затягивали его в пучину.

— Найди меня, — требовательно взывал он издали. — Найди меня в твоем мире. У тебя есть часть меня. Воспользуйся этим.

В этот момент озеро полностью поглотило его, и он с головой ушел под воду.

Ветер мгновенно исчез, как и появился. Кассандра осталась одна в своем необъятном мире грез. В ее руке был кинжал.

На следующее утро Кассандра проснулась возбужденная, с бьющимся сердцем в незнакомой постели. В эту ночь ей снился тот же самый сон. Девушку обуревало такое же страстное желание найти Дагду. По рукам снова пробежали мурашки, в животе ныло от волнующего чувства, которого она еще никогда не испытывала. Она медленно втянула в себя воздух, пытаясь успокоиться, но безликие духи, бродившие в ее голове, не давали покоя. Сбросив одеяло, Кассандра подошла к окну и стала всматриваться в даль.

— Я найду его, — громко сказала она. — Я найду его, и мы будем вместе. Все просто. Я знаю, он обрадуется, увидев меня, и мы поженимся.

Она встала, подняв с пола покрывало, и повесила его на спинку кровати.

Он упомянул ее голубые глаза, но ни слова не сказал о волосах.

Кассандра погладила свою длинную шевелюру, море рыжих кудрей, напоминавших букет красных кленовых листьев. Кэлиел не зря считала, что такую гриву непросто будет спрятать под париком, но она даже не подозревала, какие неудобства причиняли волосы самой Кассандре. Над ее рыжей копной постоянно подтрунивали в деревне, а среди сверстниц она всегда ощущала себя белой вороной.

Рыжие волосы отравляли ей жизнь, будто олицетворяя наложенное на нее проклятие. Жители деревни считали ее странным ребенком, а сама Кассандра хотела быть полноценным членом общины. Маскировка, которую смастерила Кэлиел, исполнила ее давнюю мечту — быть такой, как все. Теперь она могла чувствовать себя обычной девушкой, ищущей своего жениха.

Резко поднявшись, Кассандра стала расхаживать по комнате. Может быть, ей действительно снились пророческие сны? Взяв своего зверька, гревшегося на подоконнике на солнце, она потерлась щекой об его мягкую шерсть. Нет, она не будет скрывать от него своих снов, решила Кассандра. Они были частью ее жизни на протяжении нескольких лет. Да, некоторые из них были запутанными и непонятными, но часто она могла предугадать события и предотвратить беду. Однажды ей приснилось, что клетку для кроликов завалило обрушившейся землей. Тогда Кассандра пошла туда и спасла животных. Иногда ее тяготил собственный дар предвидения, но возможность спасти живые существа, которым грозила опасность, служила ей вознаграждением.

Жители ее деревни понимали сны Кассандры, но чужим это было не дано. Ронин, муж ее сестры, всегда предостерегал девушку, чтобы она была осмотрительна со своими пророчествами. Кэлиел, как и Кассандра, тоже понимала язык зверей, но не обладала ее способностью предвидеть будущее и с подозрением выслушивала пророчества сестры. Но несмотря на это, Кэлиел любила ее и нежно относилась к ней. Для Кассандры она была единственным человеком, которому та доверяла.

Подойдя к туалетному столику, Кассандра взяла несколько шпилек и заколола волосы, потом хорошенько насадила парик на голову, чтобы из него не торчали ее настоящие волосы, затем накинула на голову мантилью, закрепив ее заколкой. Кассандра была уверена, что с помощью Кэлиел ей удастся найти его, но шла она не только по его зову. Девушка и сама мечтала его найти. Она хотела ощутить его земные прикосновения, почувствовать, как он гладит ее по лицу, как прижимается к ее телу.

Посмотрев на себя в блестящее лезвие кинжала, Кассандра улыбнулась. Парик и маска изменили ее до неузнаваемости. Из дикой рыжеволосой лесной нимфы она превратилась в элегантную даму с опрятно уложенными черными волосами. В общении с незнакомыми людьми Кассандра могла выдать себя за кого угодно.

— Но ты не можешь вечно прятаться за маской, — сказала ласка.

— Не твоя забота, — резко ответила ей Кассандра. — Не забывай, что я иду ко двору и Кэлиел решила изменить мой облик. Что, если я найду моего Дагду, мою настоящую любовь? Я не хочу пугать его своим диким видом.

— Человек, который по-настоящему полюбит, будет любить тебя такой, какая ты есть, а не какой ты хочешь быть.

— Тебе не понять, каково быть такой, как я, — ответила ей Кассандра. — Все люди из другого мира считают меня странным существом.

— Не странным, а необычным, — поправила ее ласка.

— Мой Дагда совсем не такой. Это человек, который мне нужен.

Ласка спрыгнула с подоконника и уселась на кровати, тревожно глядя на Кассандру.

— Возможно, его вообще нет? Возможно, он существует только в твоей голове?

— Но ты его видела в последний раз.

— Только во сне. Ты не знаешь, существует ли он на самом деле.

— Ты говоришь точно так же, как все люди, — ответила Кассандра, подходя к окну.

День выдался ясный и солнечный. Принцесса Кэлиел стояла посреди двора, совершая последние приготовления к визиту, а Ронин Мактревор наблюдал за ней.

— Идем, Триу-кэр, — сказала Кассандра, обращаясь к ласке. — Пора испытать судьбу.

Кертис Маккеферти, единственный сын знатного феодала сеньора Маккеферти, и Кедедрин Кенмур, лишенный титула граф из соседнего замка Эбердур, доскакав на лошадях до вершины холма, остановились, глядя вдаль на очертания королевского замка. Здесь их ожидали король Шотландии Малькольм Третий и его супруга королева Маргарита.

Кертис был названым братом Кедедрина, с которым много лет провел в доме своего отца Дэвида Маккеферти. Главной целью Кенмура было вернуть себе графский титул, и Кертис во всем поддерживал своего брата и друга. Их родовые поместья находились по соседству, и чтобы попасть из одного замка в другой, надо было целый день проскакать на лошади. Впрочем, оба не были у себя дома больше десяти лет. После смерти отца Кедедрин ушел жить к Маккеферти, где воспитывался вместе с его сыном Кертисом, пока оба не ушли воевать на поля сражений в чужие земли, чтобы защищать честь родной Шотландии. Со временем связь между ними окрепла, и ничто не могло их разлучить: ни войны, ни короли, ни женщины. Так думал Кертис, стоя на вершине холма рядом с братом Кедедрином, словно в их жилах текла одна кровь.

— Король вызвал тебя в свой замок, — сказал Кертис, обращаясь к Кедедрину. — Тебе надо радоваться, а ты выглядишь таким хмурым.

Кедедрин мрачно улыбнулся. Он изнемогал от усталости. Большую часть жизни он провел в битвах, не боясь трудностей, всегда сражался в самых опасных местах, чтобы прославить свое имя и сделать его известным королю. Кертис был беззаветно предан своему другу, следуя за ним повсюду, хотя у него не было необходимости бороться за свое доброе имя. У Кертиса был знатный, всеми уважаемый отец с незапятнанной репутацией, и в отличие от Кедедрина он ничего не ждал от короля.

Сейчас, когда Кедедрин совершил немало подвигов в многочисленных битах, его имя стало известно во всем королевстве. Король лично отметил его за верную и доблестную службу, послав письмо, в котором призывал его к королевскому двору.

— Письмо может ничего не означать, — сказал Кедедрин. — Неизвестно, прислушался ли король к моей петиции.

— Это только начало, — пытался подбодрить его Кертис. — Ты знаешь, что больше всего я мечтаю о том, чтобы объединить Эбердур и Фергюс, сделав их единой землей. Тогда ты стал бы крупнейшим землевладельцем Шотландии, а я, твой друг и брат, разделил бы твой успех. Поскольку мои земли соседствуют с твоими владениями и землями Фергюса, я был бы спокоен, что границы наших земель в полной безопасности. Я мечтаю только об этом.

— Ты написал лорду Фергюсу о своем визите к королю? Кажется, он собирался тоже быть у короля вместе с дочерью Кориной? — спросил Кедедрин.

Кертис кивнул:

— Лорд Фергюс согласился выслушать твое предложение руки и сердца его дочери, но Корина не хочет выходить замуж прежде, чем ты встретишься с королем. Она надеется, что тебе удастся вернуть свой титул.

— Я тоже, — сухо ответил Кедедрин.

— Я могу лично поговорить с ней, — предложил Кертис. — Я знаю ее с детства. Возможно, она будет более сговорчива, если я объясню ей всю важность объединения ваших земель.

По спине Кедедрина пробежала неприятная дрожь. Закаленный в боях и не знавший страха, он вдруг почувствовал опасность и тревожно оглянулся по сторонам, но не увидел ничего, что предвещало бы угрозу.

— Поехали дальше, — вдруг резко сказал он. — Надо поторопиться.

Издав громкий возглас, Кертис пришпорил коня и быстро поскакал вниз.

Кедедрин дал другу возможность оторваться далеко вперед, а сам пустил своего боевого коня в галоп. Жеребец резко набрал скорость. Всадник слышал только цокот копыт, а его лицо обдувал сильный ветер. Обе лошади были в мыле. Жеребец Кедедрина вырвался вперед, а лошадь Кертиса осталась позади.

— Кедедрин! — крикнул Кертис, пришпоривая лошадь, и попытался догнать друга. — Остановись, трусливый ублюдок!

Кедедрин наклонил голову, чтобы посмотреть из-под локтя, где остался Кертис.

— А ты не такой выносливый, как я думал, — бросил он Кертису. — Смотри, расскажу всем девкам, как ты быстро выдыхаешься!

Низко нагнув голову, Кертис резко погнал коня, оскорбленный словами друга.

Вдруг сквозь деревья Кедедрин увидел идущий впереди караван лошадей.

— Попридержи коня, — сказал он другу, но тот изо всех сил пытался опередить его. — Кертис, — крикнул он еще раз.

Кертис мчался по склону вниз, не контролируя скакуна, и, миновав небольшую рощу, на полном ходу врезался прямо в караван. Начался жуткий переполох. Лошади испуганно заржали. Женщины в ужасе завопили, охранники пытались удержать своих лошадей, врезавшихся в повозку. Колесо одной из повозок отвалилось, и телега опрокинулась набок. Возница вместе со служанкой, сидевшей в повозке, свалились на землю и кубарем прокатились еще несколько футов.

Кедедрин ринулся помочь несчастным странникам, хотя Кертису уже удалось выбраться из этого месива вместе с лошадью.

Породистая гнедая кобыла, на которой сидела молодая женщина, встав на дыбы, пронзительно заржала и резко дернулась назад, испуганно прижав уши. Глядя на коня Кедедрина, наездница нагнулась к нему и похлопала его по шее. Конь мгновенно остановился как вкопанный и чуть не рухнул на землю, а лошадь женщины, резко развернувшись, будто в наказание, больно лягнула жеребца в заднюю ногу. Обе лошади закачались, теряя равновесие, а их всадники изо всех сил старались удержать их от падения.

— Болван! — взвизгнула женщина, схватившись за гриву своей кобылы, пытаясь удержаться в неудобном боковом седле.

Кедедрин резко отпрянул назад, к счастью, не угодив под копыта лошади, в которую была запряжена опрокинувшаяся повозка. Наездница, зацепившись платьем за седло, чуть не свалилась с лошади, и в этот момент Кедедрин успел подхватить ее и усадить на своего коня.

— Проклятый ублюдок! — заорала она, ударившись в его грудь.

— Не шевелись, — прикрикнул он на нее, стараясь удержать лошадь и не уронить незнакомку на землю. — Сиди смирно!

— Болван!

— Я это уже слышал, — сказал он, когда лошади успокоились. — Примите мои извинения, мадам.

— Вы чуть не погубили людей и лошадей! Неужели вам их не жалко? Посмотрите, что вы сделали с бедными животными… Моя кобыла ранена, а слуги в повозке… — она не договорила.

Придя в бешенство от ее обвинений, он расслабился и чуть не выпустил ее из рук.

Почувствовав, что валится на землю, девушка вскрикнула и, стараясь удержаться на коне, схватила его за шею.

— Немедленно замолчите, — скомандовал он. — Разве я виноват в том, что случилось?

Повернувшись к нему лицом, она пристально посмотрела на Кедедрина.

— Не вы виноваты? — возмутилась она. — Разве не ваша лошадь налетела на мою кобылу?

У него перехватило горло. Мгновенно забыв об инциденте, он впился глазами в ее сверкающие, как море, ослепительно синие глаза. Таких глаз он еще никогда не видел. Они были более голубыми, чем все горные озера Шотландии, прекраснее, чем королевские сапфиры.

— Вы меня слышите? — резко спросила она, высвободив ногу и закинув ее на другой бок лошади, оказавшись лицом к лицу с Кедедрином.

Он крепко прижал ее к себе, стараясь удержать и сохранить равновесие, и вдруг его охватила дрожь, когда он почувствовал прикосновение ее груди.

Лошадь заржала и метнулась вбок. Кассандра замерла, оказавшись в его объятиях.

Впервые в жизни она ощутила невероятное блаженство, глядя в лицо всадника. Конь ударил передними копытами, и Кедедрин натянул поводья. У Кассандры закружилась голова. Она вдохнула острый конский дух, смешанный с сильным мужским запахом, исходящим от всадника, почувствовала его сильное тело, и ее охватил сладостный трепет.

— Сейчас же отпустите меня, — прошептала она, испугавшись собственной слабости.

Кедедрин резко отпрянул назад. Конь качнулся в сторону, и вместе с ним зашатались оба ездока. Кассандра едва успела вцепиться в заднюю луку седла, чтобы не упасть. Лошадь вильнула в сторону, еще больше нарушив равновесие всадников. Девушка изо всех сил старалась не свалиться на землю и чуть не вывихнула себе ногу, угодив кулаком в его челюсть.

— Простите меня, — крикнула она, пытаясь помочь Кедедрину удержаться в седле, но он резко качнулся и с воплем грохнулся на землю.

Кассандра вцепилась в седло, повернувшись лицом к хвосту коня. Жеребец дернулся и остановился как вкопанный.

— Ты, мой хороший, — приговаривала Кассандра, поглаживая коня. — Стой спокойно. Мы больше никуда не едем.

— Еще ни одной женщине не удавалось выбить меня из седла, — зарычал Кедедрин, с трудом поднимаясь на ноги.

— Вы не совсем точно выразились. Вы уже твердо стоите на земле, а я твердо сижу верхом на вашей лошади, — шутливо заметила Кассандра, глядя на него сверху вниз. Ее развевающаяся мантилья на миг скрыла ее глаза, и она хотела откинуть ее с лица.

— А не лучше ли снять с головы накидку? — насмешливо спросил он. — Она вам мешает разговаривать.

Кассандра покраснела от ярости и смутилась.

— А вам надо лучше следить за вашим тяжеловозом, — дерзко ответила она.

— Что? Вы посмели назвать моего боевого коня тяжеловозом, будто я пашу на нем землю?

Словно в подтверждение слов хозяина, конь взбрыкнул, потом развернулся и сильно взмахнул хвостом. Кассандра вскрикнула от рывка.

— Не смейте пугать животное, — крикнула она, крепко сжимая его ногами и стараясь не выпасть из седла.

— Ш-ш-ш, — успокаивала она коня, с ужасом глядя на сломанную повозку и плачущую служанку, пострадавшую при столкновении.

Как это могло произойти, думала Кассандра. Почему ей не приснился сон, который предостерег бы ее от этого несчастного случая?

Кедедрин отошел в сторону и, подбоченясь, насмешливо посмотрел на странную девицу.

— А мне кажется, это вы испугали моего коня. Не пора ли вам прекратить ваши шалости?

Кассандра бросила на него грозный взгляд, и Кедедрин погрозил ей палкой.

— Вам не нужна моя помощь? Может быть, отхлестать вашу лошадь? Кажется, так надо обращаться с тягловой силой, на которой пашут землю?

— От такой помощи нет проку, — отрезала Кассандра, перемахнув ногу на другой бок коня. При резком движении ее юбка задралась, обнажив ее ноги до колен. Кедедрин не мог удержаться от смеха.

— Такая милая девушка и такой острый язычок! — беззлобно пожурил он, но вдруг нахмурился, увидев, что она не собирается спускаться с коня, натянув поводья. Животное успокоилось.

— Теперь сами видите, что бывает, когда лошадью управляет неумелый наездник, — бросила Кассандра и поскакала к плачущей служанке, не обращая внимания на разъяренный взгляд мужчины.

— Мисс, — обратилась она к бедной служанке. — Вы не пострадали?

У той снова на глаза навернулись слезы. Она показала на раненое колено и ногу, из которой текла кровь. В этот момент к ним подошли Кэлиел и Кертис.

— Ничего страшного, — успокоила девушку Кассандра, — небольшая ссадина. Сейчас промоем рану и наложим повязку. Не волнуйтесь, не останется ни одной царапины.

— Мне холодно, — пожаловалась служанка.

Кассандра бросила гневный взгляд на виновника происшествия.

— Надеюсь, кто-нибудь из этих наглецов предложит пострадавшей свой камзол?

— Но, мадам, — ответил друг Кедедрина, — она всего-навсего служанка.

Кассандра встала и, подбоченясь, грозно посмотрела на обоих.

— Прежде всего, она человек, который нуждается в помощи. Разве вы не видите, что ей плохо. Она вся дрожит. И совершенно неважно, к какому сословию она принадлежит.

В этот момент вмешалась Кэлиел и, сняв с себя шаль, протянула ее девушке и отвела сестру в сторону.

— Как ты посмела говорить в таком тоне с благородными господами? — возмутилась она. — Леди не должна так себя вести и требовать, чтобы ради служанки они снимали с себя одежду.

Кассандра вызывающе вздернула подбородок, глядя на наехавшего на нее всадника. Их взгляды встретились, словно две океанские волны, пытавшиеся захлестнуть друг друга. У Кассандры перехватило дыхание. Она не понимала, что происходит с ее «противником».

Кедедрин видел, как у нее расширились глаза, и не мог произнести ни слова. На какое-то мгновение он забыл обо всем на свете — о сломанной повозке, загнанной лошади и даже о своем друге. Он еще не встречал леди, которая так бы заботилась о служанке, причем делала это искренне, без всякой брезгливости, как нечто само собой разумеющееся.

Кассандра отвела от него взгляд, зажав рот рукой. Как неудачно началось путешествие, думала она. А ведь она обещала сестре, что будет прилично себя вести. Снова ее подвел взрывной темперамент. Чувствуя свою вину, она схватила Кэлиел за руку.

— Прости меня. У меня невыносимый характер. А как ты себя чувствуешь? Не ушиблась? Лошади целы? Где моя Триу-кэр?

Покачав головой, сестра погладила Кассандру по щеке, смахнув с ее лица выбившуюся прядь рыжих волос и пряча ее под парик.

— Все в порядке. Просто я очень боялась за тебя. Хорошо, что этот джентльмен помог тебе.

Кассандра нахмурилась.

— Он мне совсем не помог, и я не собираюсь его благодарить. Все это случилось по его вине. Но… — добавила она, удерживая руку Кэлиел, — я обещаю, что буду хорошо себя вести.

Размахивая широкими юбками, Кассандра искоса посмотрела на сестру и отошла в сторону. Кэлиел недовольно покосилась на нее и обратилась к всадникам.

— Примите мои извинения, джентльмены. Эта девушка — моя дальняя родственница. Она никогда до этого не выходила в свет и не отлучалась из дому, а в последние дни с ней происходит что-то непонятное. Девушка не в себе. Она сопровождает меня в этой поездке. Еще раз прощу извинить за ее поведение.

— А не лучше ли отослать ее домой? — предложил всадник, который был повыше ростом.

Кэлиел покачала головой, но ничего не сказала.

— Вы не пострадали? — спросила она.

— Не беспокойтесь, — пробурчал он. — Извините и вы нас, — добавил он, отвесив короткий поклон. — Мы не ожидали, что в такой поздний час встретим кого-то по дороге. Мы недавно вернулись из-за границы и держим путь к королевскому двору.

— Мы тоже, только немного задержались с отъездом, — сообщила Кэлиел. — Позвольте представиться. Я — Кэлиел Мактревор, а девушка — леди Кассандра.

Всадник снова поклонился:

— Мактревор? А я знаком с вашим супругом и знаю вашего пасынка, Киркальда. Позвольте представить вам Кертиса Маккеферти, сына сеньора Маккеферти. А я — Кедедрин Кенмур.

— Кенмур? Вы сын покойного графа Кенмура, владельца Эбердура? — спросила Кэлиел.

Кедедрин покраснел.

— Моя семья больше не носит графского титула, — проговорил он, стиснув зубы, — и моя самая заветная мечта — как можно скорее вернуть себе этот титул.

Кэлиел улыбнулась, протянув ему руку:

— Да, я хорошо помню легенду о вашем отце и его невесте. Кажется, я неосторожно выразилась. Примите мои извинения.

— Разумеется, — спокойно ответил Кедедрин. — Рад был с вами познакомиться, — сказал он, следя глазами за Кассандрой, которая неподалеку осматривала лошадей и подбирала с земли разбросанные вещи. — Я безгранично рад нашему знакомству, — добавил он.

Протискиваясь сквозь толпу, Кассандра заглядывала в лицо каждому мужчине, но его нигде не было. Время от времени ее куда-то тянуло, и каждый раз в этом месте оказывался все тот же Кенмур. Тогда Кассандра мгновенно пряталась, старясь не попадаться ему на глаза, но постоянно ощущала его присутствие.

Наконец она присела на скамью, уткнувшись головой в ладони. Поиски оказались не такими простыми, как она себе представляла.

— Миледи? — спросил солдат. — Вы не возражаете, если я отлучусь на минуту?

В знак согласия Кассандра только махнула ему рукой и улыбнулась.

— Пожалуйста, я с удовольствием побуду одна, — ответила она, — я люблю одиночество.

Стражник благодарно кивнул и отошел по нужде.

Вдруг Кассандра заметила место под навесом, где лежали отдыхающие после состязаний участники турнира. Убедившись, что сопровождавшего ее стражника поблизости нет, она подошла к площадке, рассматривая лежащих там воинов. Едва тронувшись с места, она сразу почувствовала то же волнение. Сердце ее сильно забилось. Он должен быть где-то здесь!

На площадке под тентом находились Кедедрин, Кертис и еще трое сеньоров. Они готовились к турниру, проверяя доспехи.

— Кто это? — спросил один из них, увидев проходящую мимо Кассандру. — Я никогда ее не видел.

Другой воин покачал головой:

— Я тоже ее не знаю, но не прочь познакомиться с такой милашкой… Должно быть, она здесь сопровождает какую-то леди.

Кедедрин почувствовал, как у него по телу пробежали мурашки и волосы на руках вздыбились. Он оглянулся вокруг, ища глазами предмет обсуждения мужчин, и вдруг заметил Кассандру. Весь день он ловил на себе ее взгляды. Ему казалось: где бы он ни был, она всегда оказывалась поблизости. Какая странная особа, подумал Кедедрин, то, как она вела себя на дороге, не вписывалось ни в какие рамки.

Отвернувшись от Кассандры, он сосредоточился на подготовке к поединку, проверяя сбрую лошади.

— Сеньоры, это дурно воспитанная родственница леди Мактревор. Советую вам держаться от нее подальше. Она слишком остра на язык и совершенно невыносима в общении, — с подчеркнутым равнодушием произнес он.

Мужчины смолкли, задумавшись над его словами.

— Да самой страшной колдунье не удалось бы отпугнуть меня от такой соблазнительной красотки, — заметил один из мужчин.

— Да, внешне она очень хороша, — согласился Кедедрин, вспомнив свои ощущения, когда прижимал ее, сидя в седле. Повернувшись к Кертису, он показал ему жестом, что должен отойти. Немедленно. Он не желал снова подвергать себя соблазну. Ему хотелось побыть там, куда не было доступа женщинам и куда не могла проникнуть эта девица. Кедедрин хотел сосредоточиться на поединке, чтобы его заметил и оценил король, и покорить свою предполагаемую невесту Корину. — Ладно, надо готовиться к поединку, скоро моя очередь, — сказал он, и вместе с Кертисом они отошли к другому шатру, где начищали его доспехи. Перед тем как исчезнуть в глубине шатра, он еще раз оглянулся, снова увидев направленный на него взгляд Кассандры. Легкий ветерок развевал ее широкую юбку, прилипавшую к стройным ногам.

Неожиданно для себя он почувствовал нечто вроде сочувствия к девушке, которая явно была не в своей тарелке, неловко прячась от взглядов прогуливающихся дам и сопровождающих их стражников. Она выглядела белой вороной. В ее взгляде Кедедрин видел страх и тревогу. Ему тоже стало не по себе.

Тряхнув головой, он попытался забыть о ее существовании и сосредоточиться на своих делах. У него были свои проблемы. Он наконец добился права участвовать в этом турнире и мог просить короля о возвращении его законного титула. Сейчас не время размениваться на разные пустяки.

Войдя за ним следом в шатер, Кертис помог ему одеться в доспехи. Когда Кедедрин облачился в латы, они направились к конюшне, и Кенмур велел конюшему вывести его коня.

— Удачи тебе, — сказал Кертис. — Я узнал, что леди Корина и ее мать Моргана уже на трибунах. Леди Корина дала мне это, чтобы я передал тебе.

Он протянул желтый шарф Кедедрину. Тот с любопытством посмотрел на платок.

— Повяжи его на копье. Это будет знак уважения перед леди Кориной.

— Я вижу, ты с ней уже говорил, — заметил Кедедрин.

Кертис улыбнулся:

— Да. Она очень милая и умная девушка. Во время нашего разговора она вспомнила, как я однажды бросил ей в суп лягушку, когда мы были совсем детьми.

Погруженный в свои мысли, Кедедрин привязал шарф к копью. В этот момент его мало волновали детские воспоминания Кертиса. Он хотел сконцентрироваться перед боем и поразить придворную публику своим мастерством.

— Буду ждать, когда она официально согласится принять мое предложение. Надеюсь, этот турнир ускорит ее решение.

На лице Кертиса мелькнуло сомнение. Корина не слишком обнадежила его друга, на что он рассчитывал. Она заявила, что поступит так, как скажет ее мать, и только после долгих упрашиваний ему удалось получить от нее шарф, чтобы Кедедрин повязал его на свое копье.

— Бейся, как ты всегда привык это делать, — напутствовал его Кертис. — Уверен, что ты произведешь на нее впечатление.

— От этого будет зависеть, какой ответ она мне даст. Я уже устал ждать, когда она перестанет играть со мной в кошки-мышки.

— Все женщины любят эту игру. Знаешь, они напоминают мне ястребов, которые только и ждут момента, чтобы вернуться к своему хозяину. Птица может летать, но всегда знает, что по сигналу хозяина ей надо вернуться назад.

— Удачное сравнение, Кертис. Когда она поймет, что сделала правильный выбор, то станет отличной женой, я в этом уверен. В особенности когда унаследует земли по соседству с моими владениями.

Кертис кивнул:

— Да. Это было бы лучшим решением с ее стороны. Кажется, король ее ценит, коли пригласил ко двору. Думаю, монарх возвратит тебе титул, утраченный по вине твоего отца, если владения семейств Фергюсов и Кенмуров объединятся в одно целое, — засмеялся он, но глаза его были невеселы. — Когда ваши земли объединятся, моя собственность будет только жалким клочком по сравнению с вашими необъятными владениями.

Кедедрин надел на голову шлем, и его голос зазвучал как колокол.

— Я сниму позор с имени Кенмуров, — произнес он. — Лайэм должен был жениться на Моргане, но отверг ее, прогневив многие родовитые семейства. Когда я женюсь на Корине Фергюс, то сделаю то, что должно было произойти целое поколение назад. Мой отец был глупцом, наплевав на свое доброе имя и положение, и жестоко поплатился за это. Я, его единственный сын, унаследовал от него этот позор и теперь должен вернуть себе законный титул и восстановить доброе имя нашего старинного рода. Мои дети уже не будут предметом насмешек, которые всю жизнь преследовали меня.

Облаченный в латы Кедедрин поднялся на помост и с помощью стражника взобрался в седло.

— Иди и посмотри, сидит ли она на трибуне, а я еще разомнусь на манеже. — Взяв в руки поводья, Кедедрин ускакал прочь.

Кертис еще долго смотрел ему вслед, удивленный его насмешливым тоном. Приглашения на турнир Кедедрин ждал многие годы. Желая другу добра, Кертис завидовал его успехам. Оба они, как это часто бывает между братьями, всегда соперничали друг с другом, стремясь к превосходству. Кедедрин часто одерживал над ним победу, но у его друга было одно неоспоримое преимущество: у него был титул. Если Кедедрин вновь обретет титул графа, то Кертис, как мелкий дворянин, потеряет последнее преимущество перед другими — и не малыми — заслугами его названого брата.

При этой мысли Кертис усмехнулся. Его отец всегда ему говорил, что постоянная борьба только закаляет их. Каждый из них старался быть лучше другого, достичь еще больших высот. В то же время это соперничество связало их неразрывными узами. Они очень любили друг друга, как ни один брат не любил родного брата. Действительно, сеньор Маккеферти всегда говорил, что Кертис любит Кедедрина больше, чем собственного отца.

— Маккеферти! — позвал сеньор Дунбар, сидящий на одной из трибун под навесом. — Будь осмотрительнее с этим Кенмуром. Не забывай, он всего-навсего крестьянский ублюдок.

Кертис снисходительно улыбнулся:

— Следи за своими друзьями и соратниками. Король сам позвал Кедедрина Кенмура на родину. Ты не услышишь от меня ни одного дурного слова о нем. Это было бы оскорбительным для меня самого.

Король подобрел. Кенмуру не стоило являться ко двору. Его место в грязной канаве со свиньями.

Откинув назад голову, Кертис рассмеялся:

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда увидишь, как мой друг владеет мечом, а особенно когда вернет себе титул.

Дунбар фыркнул, бросив взгляд на скачущего на коне Кенмура.

— Скоро увидишь, что в бою ему нет равных. О его доблестях всем известно, даже такому жирному ленивому завистнику, как ты.

— Это ничего не значит. Любой крестьянин умеет драться, но только знатный воин может повести за собой войско.

— А ты способен был бы повести за собой войско? Думаю, нет. Если бы меня спросили, с кем мне идти в бой, я бы не задумываясь выбрал Кенмура.

Прищурившись, Дунбар скрестил на груди руки.

— Ты говоришь, как преданная собака.

— А как я должен говорить, по-твоему? Он много раз спасал меня в битвах. Я ему обязан жизнью.

— Советую тебе быть осторожнее в словах, Маккеферти! Кенмуры нарушили клятву, и на твоем месте я бы не доверял ему.

— Вот он, — крикнула Кассандра, указав на мужчину.

— Это тот самый человек, который утверждает, что знает моего мужа? — спросила Кэлиел. — Тот, кто врезался в нас сегодня утром?

Кассандра только что вернулась к зрительским трибунам, сопровождаемая тем же стражником, с которым некоторое время назад оторвалась от сестры и которого просила помалкивать о своей «прогулке» в одиночку. Воин помог Кассандре найти место под желтым тентом, где сидела Кэлиел, и вежливо поклонившись, передал Кассандру в руки старшей сестры.

— Знаешь, я почему-то уверена, что он знает моего суженого, — заявила Кассандра.

Кэлиел вздохнула:

— Перестань говорить о человеке, которого видела только во сне, как о своем супруге. Ты даже не знаешь, кто он.

— Знаю. Он — мой будущий супруг. — Кенмур знает владельца кинжала, от которого я во сне и получила его. Ты знаешь, что он дал его мне, чтобы мне было легче его найти.

Кэлиел серьезно посмотрела на сестру.

— Ты его чувствуешь где-то поблизости?

Дрыгая ногами, Кассандра из-под бровей бросила взгляд на Кедедрина, промчавшегося мимо них на коне.

— Я не совсем уверена, что могу доверять своим чувствам, — пробормотала она.

Две дамы, сидящие позади на трибунах, подозрительно посмотрели на них.

— Они говорят о Кедедрине, — заметила та, что постарше. — Нельзя больше ждать. Надо все расставить по своим местам. Иначе мы его потеряем.

Молодая дама бросила взгляд в конец поля, где сопровождавшие участников турнира гости наблюдали за поединком. Кертис, друг ее детства, стоял, опираясь на барьер. За те годы, что они не виделись друг с другом, он неожиданно для нее очень возмужал и превратился в интересного мужчину.

— Корина, — сказала дама постарше, ерзая на сиденье. — Делай, что я тебе говорю, иначе ты меня погубишь…

Корина немедленно отвела взгляд от Кертиса и с тревогой дотронулась до руки другой дамы.

— Не беспокойся, мама, — прошептала она. — Я тебя слушаю. Обещаю принять предложение Кенмура, и никто мне не помешает. Скоро ты убедишься в этом.

Она наклонилась вперед, где сидели Кассандра с сестрой, и немного покашляла, чтобы привлечь их внимание.

— Как поживаете, принцесса Кэлиел? — спросила леди Корина. — Кажется, вы тоже знакомы с сеньором Кенмуром?

Кассандра и Кэлиел переглянулись. Дама, сидящая за их спиной, была очень хороша собой. Ее красивое тонкое лицо обрамляли великолепные темные волосы. На ней было элегантное дорогое платье. Так же изысканно была одета и дама постарше. Их родство не вызывало сомнений.

— А, леди Корина, — протянула Кэлиел. — Рада снова вас видеть, леди Моргана, — добавила она, обращаясь к ее матери.

Моргана кивнула, но вдруг поднялась и, сославшись на плохое самочувствие, покинула трибуну. Ее непредсказуемые приступы болезни были известны всем, и Кэлиел смотрела на нее с нескрываемой тревогой.

— Вы не хотите представить свою спутницу, принцесса Кэлиел? — спросила Корина, оставшись одна после ухода матери.

— Это моя компаньонка, леди Кассандра, — представила она сестру.

— И за кем же вы замужем, Кассандра? — поинтересовалась леди Корина. — Я слышала, как вы в разговоре упомянули своего суженого.

Кассандра в ужасе отпрянула назад. Это злая женщина, подумала она… Зависть гложет ее сердце. Она во всех видит виновных.

Опустив глаза, Кассандра тряхнула головой.

— Я не замужем, — пробормотала она.

— Нет? Какой стыд! Но надежда есть. Не расстраивайтесь из-за своей внешности, — язвительно заметила она, выразительно посмотрев на черный парик Кассандры. — И для вас найдется пара, если не будете замахиваться слишком высоко.

Кэлиел готова была закипеть от гнева, однако Кассандра тронула ее за рукав, стараясь успокоить сестру.

— Не обращай внимания, — попросила она умоляющим тоном. — Я не хочу вызывать ни в ком раздражения. Не расстраивайся, ее слова ничего не значат для меня.

Кэлиел выпрямилась, бросив неодобрительный взгляд на Корину.

В этот момент зазвучал горн, и глашатай возвестил, что последний поединок выиграл Кедедрин Кенмур. Победитель поклонился королевской чете, затем сделал круг вдоль арены, где которой развевались флаги разных родов, и, наконец, приблизился к трибунам, где сидели зрители.

— Леди Корина, — приветствовал он, поклонившись ей, сидя на лошади.

Изменившись в лице, она улыбнулась своей фальшивой улыбкой.

— А, Кенмур! Примите поздравления с победой! Вы так же искусно владеете копьем, как и мечом, — произнесла она.

— Ваш амулет придавал мне силы и принес удачу, миледи, — сказал он, спустившись на землю с помощью конюшего и, сняв латные рукавицы, отвязал шарф от копья.

— Большой честью для меня было биться копьем, перевязанным вашим платком. Мне его дал Кертис Маккеферти. Оказывается, у нас общие друзья. Надеюсь, в будущем нас свяжет еще больше общего.

Поднявшись со скамьи, леди Корина оперлась о барьер, отделявший зрительские трибуны от арены.

— Рада была слышать, что мой талисман оказался для вас счастливым и принес вам удачу. Вы уже видели принцессу Кэлиел и ее компаньонку леди Кассандру?

— Да, и не раз, — сухо ответил Кедедрин. — Кажется, случаю угодно, чтобы наши пути постоянно пересекались.

Подняв левую руку, он протянул ее Кэлиел и учтиво поклонился обеим дамам, собираясь взять и руку Кассандры.

Девушка обомлела.

— На вашей руке шрам! — воскликнула она.

Кедедрин вздрогнул, стараясь сдержать ярость.

— Уверяю, что моя рана не заразна.

— Нет! Я имела в виду совсем другое! Я ищу мужчину, у которого на левой руке должен быть шрам. Вы мне ничего не сказали об этом, когда я попросила у вас доказательств, что нож принадлежит именно вам.

Отдернув руку, Кедедрин пристально посмотрел на нее.

— Вы спрашивали о моем отце, а не обо мне!

— Кассандра! — окрикнула ее Кэлиел.

Не обращая внимания на окрик сестры, Кассандра наклонилась, крепко ухватившись за руку Кедедрина.

— Как это я сразу не догадалась? — продолжала она. — Значит, вы не случайно заставили меня так волноваться и дрожать в вашем присутствии? Вы вызвали во мне странное чувство, благодаря которому я только поняла, что вы и есть мой супруг до конца жизни, — сказала Кассандра, поцеловав его руку. — Ни вы, ни я сначала не разобрались, что с нами происходит, но теперь я все поняла, как и вы.

Кедедрин быстро отдернул руку:

— Миледи, держите себя в рамках приличия!

— Господи, как же я была слепа! Ведь ты не кто иной, как мой Дагда! А я твоя Дану. Разве ты не узнаешь меня?

Кедедрин недовольно нахмурился:

— Что за глупости вы тут болтаете?

Кэлиел тщетно пыталась оттащить Кассандру от Кедедрина, но та была настолько возбуждена, что не слышала сестру.

— Ты не узнаешь меня? Я же была в твоих снах! — пояснила Кассандра. — Ты меня не помнишь? Я твоя вечная любовь и твой самый большой друг! Я буду тебе женой!

— Вы сумасшедшая, — окончательно убедился Кедедрин. — А сейчас молчите, чтобы никто не слышал вашего бреда. Я же предупреждал вас, чтобы вы прилично себя вели.

Протиснувшись сквозь ряды, Кассандра Спустилась к барьеру, отделявшему арену от зрительских мест, и подошла к Кедедрину.

— Разве вы не чувствуете меня, когда я рядом? — спросила она с горящими глазами. — Неужели вы не ощущаете, как бьется ваше сердце и дрожит тело?

Кедедрин испытывал непреодолимое желание сказать ей «да». Голубые глаза, смотрящие на него, требовали ответа, но он не мог ответить ей так, как ему хотелось. Он почувствовал, как что-то сжалось у него в животе, как зашевелились волосы на груди. Нет, он не мог открыто сказать ей все, что чувствует. Слишком высока была цена его откровенности… слишком большая задача стояла перед ним. Покачав головой, он отошел от девушки.

Кассандра не отступала.

— Вы меня не обманете. Вы все чувствуете. Я это знаю, потому что все видела в своих снах. Мы созданы друг для друга. Мы будем любить друг друга, и ничто не в силах нас разлучить. Я буду с вами до конца жизни. Я самый ваш верный друг и соратник. Вместе мы будем непобедимы. Наша любовь безгранична. Мы отдадим все друг другу. Нам не нужны замки, золото и богатство. У нас будет любовь, о которой можно только мечтать.

На миг сердце Кедедрина дрогнуло. Ее глаза сверкали такой неподдельной страстью, что на какое-то мгновение он ощутил состояние, близкое к трансу. Леди Корина расхохоталась:

— Бедная девчонка. Она так отчаялась найти себе мужа, что готова броситься на шею любому мужчине и заявить, что он создан для нее. На ваше несчастье, Кассандра, вы выбрали не того человека. Ваши признания в любви действуют на него не больше, чем легкий ветерок на могучую скалу. Его отец был помешан на любви, но сын превзошел его в мудрости. Это мне сказал его друг Кертис.

— Вы ничего о нем не знаете! — страстно возразила Кассандра. — Он поймет, что я его настоящая любовь, и женится на мне! — Повернувшись к Кедедрину, она улыбнулась и добавила: — Я нашла тебя, как ты меня и просил. Я всегда знала, что мы обязательно встретимся. Никто мне не верил, но я всегда это знала. Я…

— Леди Кассандра, не позорьте себя, — пробормотал Кедедрин. — Мы видим друг друга в первый раз. Мы познакомились всего несколько часов назад, когда вы обрушили на меня поток брани.

— Я извиняюсь за свое поведение. Я так сгорала желанием встретить тебя, что была слепа и глуха ко всему остальному. Но теперь, когда я нашла тебя, мы можем…

— Мы ничего не можем.

— Мы поженимся! Мы будем любить друг друга!

Кедедрин тряхнул головой:

— Нет, я никого не буду любить. У меня есть свои планы и обязательства, и я не могу нарушить их, как это сделал мой покойный отец.

— Но…

— Простите, сударыня, вы ошиблись. Я не тот, за кого вы меня принимаете. Прошу вас, прекратите меня преследовать. Скоро весь свет узнает о вашем возмутительном поведении, и вы жестоко пожалеете об этом.

Губы Кассандры задрожали.

— Но твоя рана…

— У всех воинов есть раны.

— Но этот кинжал… Ты дал его мне во сне.

— Это был нож моего отца, а не мой. Клинок был при нем в день его смерти, и вы должны вернуть его мне.

— Но разве ты не был там в этот момент? — взмолилась Кассандра. — Разве не ты нашел его тело? Ты видел, как он истекал кровью?

Лицо Кедедрина вдруг ожесточилось, и он отвернулся от Кассандры.

— Там был еще кто-то, — не унималась она. — Кто-то еще был там той ночью.

Повернувшись, он уставился на нее изумленным взглядом, сверкая зелеными глазами.

— Что вам известно об этом? — потребовал он ответа. — Что вы знаете о смерти моего отца?

Кассандру поразил его тон, и она замолчала, а леди Корина, вдруг побледнев, в ужасе схватилась рукой за грудь.

Кедедрин дрогнул:

— Вы говорите о том, чего не можете знать. Если вы немедленно не докажете мне, что там был еще кто-то, советую вам замолчать.

— Наша любовь…

— Нет у нас никакой любви. Ни сейчас, ни в будущем.

Леди Корина залилась краской и, положив руку на его плечо, обратилась к Кассандре:

— Ваше поведение возмутительно, леди Кассандра. Немудрено, что вам до сих пор не удалось найти себе жениха, — наклонившись к ней, добавила она. — Позвольте дать вам добрый совет, как женщина женщине. Оставьте этого человека в покое. Не гоняйтесь за мужчинами. Пусть они сами вас ищут.

Кассандру охватило бешенство.

— Ты мне не веришь? — спросила она Кедедрина, и глаза ее наполнились слезами. — Однажды во сне ты просил меня найти тебя.

— Леди Корина права, — ответил Кедедрин. — Вам здесь не место. Вы плохо воспитаны. Разумеется, вы выросли не в королевском дворце. Мне бы не хотелось, чтобы вас здесь оскорбляли и унижали. Я действительно не тот мужчина, который вам нужен. У меня другие цели и задачи. Я не ищу женщин. Вам надо поискать более подходящего для вас человека, доброго и нетребовательного. Поищите молодого рыцаря, который готов положить к вашим ногам свое сердце.

Кэлиел попыталась вмешаться, но в этот раз не стала читать ей нравоучений, а просто успокаивала сестру.

Кассандра переводила взгляд с Кедедрина на Корину, потом на сестру.

— Кассандра, — прошептала Кэлиел, крепко обнимая ее.

Покачав головой, Кассандра оттолкнула сестру. Смахнув с лица слезы, она затравленным взглядом снова посмотрела на Кедедрина и убежала с трибуны.

— Глупышка, — усмехнулась Корина, когда расстроенная Кэлиел бросилась вслед за сестрой. — Очевидно, у нее нет никакого опыта, как вести себя с мужчинами. Она не понимает, что такая назойливость только раздражает их. Ей надо стать более сдержанной, иначе она будет никому не интересна.

Кедедрин посмотрел вслед убегающей Кассандре. По его лицу невозможно было понять его мысли, но в глубине души он был потрясен происшедшим. Кассандра говорила еще об одном человеке, который присутствовал в Эбердуре в момент гибели отца. Что и как она узнала об этом?

— А ее волосы, ее лицо! — не унималась Корина. — Наверное, все лицо в оспинах, поэтому она так перемазалась.

— Просто она слишком молода, и ей чужды женские хитрости, — ответил Кедедрин. — Она совершенно безобидное создание. Оставьте ее в покое.

— Кажется, вы ее защищаете? — фыркнула Корина. — Вы допускаете ошибку, потворствуя ее нелепому стремлению завоевать ваше расположение.

— Если я пытаюсь вступиться за беззащитную девушку, это еще не значит, что собираюсь на ней жениться. Как я уже писал вам в своем первом письме, мое решение будет основываться на более веских соображениях. Я еще не получил от вас ответ на свое послание, леди Корина.

Корина повела бровью:

— Вы помирились с королем? Он уже подтвердил, что возвращает вам титул графа?

Осторожно сняв руку Корины со своего плеча, Кедедрин отвернулся в сторону конюшен.

— Не дуйтесь на меня, Кедедрин, — сказала она ему вслед. — Я дам вам ответ, когда вы вернете себе титул и доброе имя. Когда король публично объявит, что вы заслужили его милость, я соглашусь на наш союз. Вы должны понять, почему я медлю с ответом, Кедедрин. Однажды ваш отец отверг мою мать, и я не хочу подвергать себя подобному унижению. Когда получите назад ваш титул, я буду уверена, что вы не будете рисковать им впредь. Тогда вы получите мое согласие. Это чисто политический маневр. Кроме того, — добавила она, — мы оба понимаем, что заключаем наш союз не по любви.

Кедедрин грубо доволок ее к забору, сминая цветы и ломая ветви.

— Отпусти меня, — закричала Кассандра. — Куда ты меня тащишь?

— Ты думаешь, что если я тебя поцеловал, это и есть любовь? Думаешь, я хочу тебя полюбить? Я воин! Для меня существуют только сила и политика! Я привык покорять и сражаться, а не заниматься амурными делами.

— Ты можешь быть сильным с одними и нежным с другими, — возразила Кассандра.

— Только не я! — крикнул он, волоча ее по дорожке, где видевшие их крестьяне с удивлением глазели на странную пару.

— Кэлиел запретила мне уходить далеко, — причитала Кассандра, покачнувшись и стараясь удержаться на ногах.

— Кажется, ты не больно-то слушаешься свою сестру, не говоря уже обо мне. Ты уже однажды убежала от стражника, который сопровождал тебя. Ты неуправляемая бестия. Я сразу понял, что ты сумасшедшая. Ты наговорила мне столько глупостей, пыталась внушить мне всякую чушь, затеяла со мной дурацкую игру. Ладно, я поиграл с тобой в твои игрушки, а сейчас я тебе покажу, какие игры предпочитаю я. — Он показал на деревянный дом с окнами, заколоченными досками, и выкрашенной красной краской дверью. — Вот одно из мест, куда я захожу поиграть. Ты знаешь, что находится за этой красной дверью? Нет? Это притон, дом, где продажные женщины ублажают мужчин. Что скажешь? Ты уже видела в своих снах, как мужчина твоей мечты посещает подобное заведение?

— Нет, — прошептала Кассандра.

— А, тогда тебе стоит заглянуть туда. — Он ухмыльнулся и потащил ее подальше от притона, где находилось несколько лачуг. К забору с лаем и диким воем ринулись собаки. Один пес схватил зубами доску и вырвал ее из забора, высунув через дыру разъяренную морду.

Кассандра в ужасе отпрянула, слыша, как бешено колотится ее сердце.

— Какие злые собаки!

— Это бойцовые псы. Их с первого дня жизни натаскивают, чтобы они нападали и убивали противника. Ты никогда не видела собачьих боев? А я видел. Здесь находятся три моих собаки, и одна из них чемпионка таких состязаний. Ну, что скажешь? Мужчина из твоих снов способен любоваться такими зрелищами?

Кассандра покачала головой.

— А я именно такой человек, леди Кассандра! Я мужчина, не созданный для мирной жизни. Запомни, я не хочу тебя. И не желаю слышать о твоих дурацких притязаниях на вечную любовь со мной.

— Это неправда, — пробормотала она. — Ты совсем не такой… Ты любишь собак. Мне снилось, как ты ласкал гончую, как ребенка.

Кедедрин сначала побледнел, потом покраснел от ярости.

— Тот, кто сказал тебе эту глупость, недооценил меня. — Схватив ее за руку, он потащил ее во двор к бешеным псам. Подняв тяжелую металлическую щеколду на заборе, Кедедрин открыл дверь и втолкнул девушку внутрь.

В нос ударила хорошо знакомая вонь грязных животных, от которой Кассандра сразу притихла.

— Это мое любимое место, — продолжал Кедедрин, — где льется кровь, где мужчины бьются не на жизнь, а на смерть. Это не место для турниров, где воин облачается в богатые доспехи и скачет на красивой лошади мимо хорошеньких женщин. Если бы меня спросили, на ком я хочу жениться, я бы сказал, что эта псарня моя лучшая невеста. Я опытный воин. Я живу и дышу, только если в моих руках меч. — Сорвав с себя красивый расшитый жилет и шелковую рубаху, он швырнул их в грязь, поднял руки и сжал их в кулаки. — Нет, я не твой мужчина!

Кассандра уперлась в деревянный частокол, потрясенная и восхищенная его необузданным нравом. От него исходила невероятная сила. Она видела, как напряглись его сильные мускулы, когда он сотрясал кулаками воздух. На его шее, плечах и груди вздулись вены, своей пульсацией сводя ее с ума.

— Таким ты представляла себе мужчину твоей мечты? — прогремел Кедедрин.

Ошеломленная Кассандра снова покачала головой.

Кедедрин отвернулся, схватив за плечо незнакомца, тренирующегося на площадке с длинной палкой. Обойдя его кругом, Кедедрин со всей силой ударил его в челюсть. Человек зашатался, не ожидая нападения, но быстро опомнился и, отступив назад, размахнулся и чуть было не попал в голову Кедедрина.

Кассандра вскрикнула.

Пользуясь своим физическим превосходством, Кенмур попытался свалить его на землю, но тот увернулся и клином вбил палку между ними. Сделав мощный бросок, он вырвался из рук Кедедрина и со всей силой пнул его в пах.

Кедедрин дважды перекувырнулся, потом с диким воем вскочил на ноги. Прыгая, как дерущиеся петухи, противники выискивали слабые места друг друга.

От страха Кассандра зажала руками рот, чтобы не вскрикнуть. Черные волосы Кедедрина дико разметались по голове, по телу лил смешанный с грязью пот.

— Не хочешь присоединиться и покувыркаться с нами? — насмешливо спросил он испуганную Кассандру. Глаза Кедедрина горели от возбуждения.

Его противник сделал стремительный бросок и сильно ударил палкой, содрав кожу на его теле. Кедедрин взвыл от боли.

От удара кровь брызнула в лицо Кассандре. Вытерев ее со щеки, она уставилась на измазанное кровью пятно. Вдруг Кедедрин подскочил к ней с выпяченной грудью и угрожающе взмахнул мечом перед ее носом.

— Бойся меня, — пригрозил он. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь, — размахнувшись, он вонзил меч в бревно.

Кассандра вскрикнула и зажмурилась. Она решила, что Кедедрин хочет отсечь ей голову, когда бросился на нее, прижавшись к ней своим обнаженным телом, пышущим жаром, который она чувствовала даже сквозь шелк своего платья.

— Ты меня хорошо чувствуешь? Вот какую любовь я признаю… — он грубо прижался бедрами к ее телу, — физическую… — набросившись на нее и откинув ее назад, он укусил ее за шею, — вот такую плотскую, животную.

От его горячего дыхания у Кассандры закружилась голова. Она почувствовала, что сейчас соскользнет по изгороди вниз.

Обхватив девушку за талию, Кедедрин подержал ее, чтобы она не упала, и пальцами погладил ее по груди.

— Ну, что? О таком мужчине ты мечтала? Ты все еще хочешь такого, как я?

Кассандра машинально покачала головой, не понимая причины его дикой ярости, но ее неудержимо влекло к нему.

— Да, я такой! — вдруг мягким тоном сказал он, и в его словах прозвучало нечто, похожее на извинение. — У нас нет ничего общего друг с другом. Если бы я даже был способен любить, то никогда бы не выбрал тебя. В день смерти отца я поклялся, что никогда не полюблю, потому что не хочу мучиться, как мой отец. Я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, к которой я не испытывал бы никаких чувств, чтобы она понимала мою истинную суть и мирилась с моим бесчувственным сердцем. Ты добрая девушка, Кассандра, но ты никогда меня не поймешь.

— А леди Корина поймет? — дрожащим голосом спросила Кассандра.

— Даже она не в силах меня понять. А теперь ступай и больше никогда не заговаривай со мной. Я… — проговорил он, стирая большим пальцем остатки крови с ее щеки. — Возможно, я бы и хотел, чтобы все было иначе… Но так будет лучше для тебя!

Кассандра кивнула, и на ее глаза навернулись слезы.

— Прости меня, — прошептала она.

— Теперь ты понимаешь, что я не тот, кого ты видела в своих снах?

Кассандра снова кивнула.

— А теперь иди.

Повернувшись, Кассандра отошла к воротам и, отперев тяжелый засов, покинула двор.

С тяжелым сердцем Кедедрин посмотрел вслед девушке.

«Так лучше и для меня», — добавил он про себя.

Кедедрин нещадно ругался, проклиная гром и молнии. Подняв воротник плаща, он пытался спрятаться от дождя, но вся его одежда промокла до нитки, а сам он дрожал от холода. Его боевой конь, доставшийся ему еще жеребенком и воспитанный в условиях суровых сражений, не боящийся громких звуков, вдруг напрягся, услышав раскаты грома, но продолжал слушаться хозяина.

— Ни за что бы не выехал из дома в такую непогоду, если бы не эта проклятая девчонка, — ворчал про себя Кедедрин. В его глазах все еще стояло полное отчаяния лицо Кассандры, которое вызывало в нем чувство вины. Поэтому снова отправился в путь, чтобы успокоить свою совесть. — Вместо того чтобы остаться в теплом доме, пить горячий эль за вкусной едой, я должен идти черт знает куда. И все из-за нее!

Сильная вспышка молнии прорезала грозовое облако. Озираясь по сторонам, Кедедрин мчался по лесу. Он не любил лесные прогулки во время грозы. Увидев, как небо впереди постепенно начало проясняться, он направил туда коня.

Вдруг он услышал женский крик, а вслед за ним ржание лошади и треск деревьев, раздававшиеся с другой стороны.

— Кого это черт дернул оказаться здесь в такую погоду? — выругался Кедедрин и двинулся на крик. Он прислушался, рассчитывая, что крик повторится, но ничего не услышал. Кедедрин встревожился. — Мисс? — позвал он. Дождь лил как из ведра. — Мисс? С вами беда?

От тяжелого хрипа, раздавшегося слева от него, у Кедедрина вздыбились волосы. Звуки повторились, и над верхушками деревьев появились странные тени. Кедедрин натянул поводья и выхватил из ножен меч.

— Кто здесь? — крикнул он.

— О-о-о, — послышался женский стон.

Кедедрин взглянул в сторону, где раздавался стон, и увидел какую-то бесформенную фигуру в истрепанном платье, с исцарапанным лицом, свесившейся набок головой и закрытыми глазами.

— О-о-о, — стонала она.

Соскочив с лошади, Кедедрин встал перед ней на колени, крепко держась за рукоятку меча.

— Мисс? — спросил он, прикоснувшись к ее шее, и почувствовал, как сильно бьется ее сердце. Он попытался убрать с ее лица прилипшую прядь волос, но вдруг снова услышал нечеловеческий визг, за которым последовало странное пощелкивание.

Всмотревшись, Кедедрин натолкнулся на пару горящих красных глаз. Наверняка зверь подстерегал добычу, обнаружив беспомощную женщину, решил Кедедрин, и занес меч, едва различая зверя.

Крепко прижавшись к стволу дерева, ласка посмотрела по сторонам и, подняв головку, перепрыгнула с ветки на ветку, а потом припала к земле прямо у ног хозяйки.

При виде этой картины Кедедрин стиснул зубы. Хорек, решил Кедедрин, разозлившись, что эта ничтожная тварь отвлекла его от пострадавшей. Вложив в ножны меч, он в ярости отогнал зверька и поднял с земли женщину, которая была в полубессознательном состоянии. Кедедрин даже не догадывался, что зверек не собирался убегать далеко, пристально наблюдая за ними.

Следующий мощный раскат грома и ослепительная вспышка молнии заставили его быстро вернуться к боевому коню.

— Мисс, здесь есть небольшая хижина. Это недалеко, за холмом, намного ближе, чем замок. Вы согреетесь у огня.

Не успел Кедедрин посадить девушку на лошадь, как ласка прыгнула ей на спину, заставив бедную лошадь вздрогнуть от испуга. Кедедрин пытался отпугнуть зверька, но ласка заскрежетала зубами, словно угрожая ему, и быстро забралась в открытую торбу. Кедедрин решил больше не обращать внимания на дерзкого зверька и занялся женщиной, пытаясь усадить ее на коня.

Через короткое время они были уже у хижины, и Кедедрин первым зашел внутрь. Его конь сам побрел к навесу, примыкавшему к хижине, и непослушный зверек увязался за ними в домик.

— Надеюсь, ты не испачкаешь мою одежду, — пригрозил Кедедрин, снимая плащ и бросив его на стул. Ласка забилась в сухое место между досками, поглядывая на хозяйку.

Кедедрин положил девушку на пол недалеко от очага и начал разводить огонь. Как только поленья запылали, он подошел к Кассандре.

Он был настолько ошеломлен тем, что предстало его глазам, что у него отвисла челюсть. В темноте он не заметил цвета ее кожи и волос, а сейчас в мерцающем свете очага в глаза ему бросились ее необыкновенные огненные пряди, напоминавшие языки пламени в очаге, и смуглую кожу, пышущую солнцем и жизнью. Никогда раньше он не встречал такой ослепительной красоты. Благородные дамы, с которыми он до этого имел дело, были бледными, тщательно причесанными, медленно двигавшимися по паркету. От этой женщины исходила необыкновенная жизненная энергия.

Нежно погладив ее по щеке, Кедедрин провел рукой по ее бровям и подбородку, ласково коснулся ее шеи.

Она была слишком красива для простой крестьянки, но ее одежда оставляла желать лучшего. Кто она? Незаконная дочь знатного сеньора и несчастной красавицы? Но как она оказалась в темном лесу под дождем, в эту грозу?

— Что с вами случилось? Вы сбежали от распутного дядюшки или супруга-тирана? — ласково спросил он, почувствовав вдруг невероятную близость к этому существу. Он знал по себе, как можно оказаться в таком отчаянном положении. Он испытывал на себе нечто подобное после смерти родителей. Тогда он не находил себе места, проводя бессонные ночи в мыслях о невосполнимой потере, в отчаянии садился на коня и мчался куда глаза глядят — только чтобы не видеть, как вокруг него веселятся люди.

Коснувшись ее мокрых волос, Кедедрин вспомнил легенды о рыжеволосых ведьмах и огнедышащих друидах, волшебные сказки, которые уставшие воины рассказывали у костра во время военных походов. Они переносили их в другой мир. Особенно его волновали сказки, связанные с женщинами, наполненные любовными стонами…

В таком волшебстве Кедедрин особенно нуждался сейчас.

Веки девушки дрогнули, и она застонала.

Склонившись над ней на коленях, Кедедрин вытер ее мокрое лицо платком.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Кассандра медленно приходила в себя, увидев лицо Кедедрина. Наваждение, подумала она. Он пришел за ней. Кедедрин… Дагда… Герой кельтских сражений… Это он, мужчина ее грез, стоял рядом с ней, лаская ее. Таким видела его Кассандра в своих снах. Она счастливо улыбнулась.

— Лучше… Сейчас намного лучше, — прошептала она.

Вытирая ее лицо, Кедедрин заметил синие глаза девушки. Такие глаза были у единственной женщины на свете — у Кассандры. Кедедрин улыбнулся. За все двадцать пять лет жизни он ни у кого не видел таких ослепительных синих глаз, и вдруг ему встретились сразу две женщины с такими необыкновенно красивыми глазами. Когда-то он сравнил их с голубыми озерами Шотландии, но рядом с глазами этой женщины померкли даже глаза Кассандры. В сочетании с золотистой смуглостью ее кожи и огненными рыжими волосами они производили магическое впечатление на Кедедрина.

Коснувшись своих волос, Кассандра взвыла от боли и в ужасе закрыла глаза.

— Ты, наверное, упала и сильно ушиблась? — заботливо спросил он, заметив ее смущение. Он приложил мокрый платок к ее голове. — У тебя на лбу шишка, — ласково проговорил он.

Кассандра вздрогнула, прикоснувшись ко лбу.

Кедедрин взял ее руки и бережно вытер ее лицо.

— Позволь, я сделаю это. У тебя дрожат руки. Ты мне доверяешь? — поддразнил он Кассандру.

Она кивнула:

— Полностью. Я всегда тебе доверяла.

— Да ты насквозь промокла. Выглядишь как мокрый котенок, которого вынули из воды. Такой полосатый котенок, похожий на тигренка. Тебе холодно? Ты замерзла?

Под мокрой одеждой Кедедрин вдруг заметил, как вздымается грудь Кассандры. Он провел рукой по ямочке на ее шее.

— Ты живешь где-то здесь поблизости?

— В двух днях езды верхом на лошади, — ответила девушка. — В лесу близ океана, — добавила она, потянувшись к нему. Кедедрин обнял ее за голову, чтобы она не упала.

— Как ты здесь очутилась? — поинтересовался Кедедрин.

— Ты сам знаешь, почему я здесь, — хриплым голосом проговорила Кассандра и улыбнулась, уверенная, что Кедедрин узнал ее.

— Ты здесь кого-то искала? Кто бы мог тебя защитить и заботиться о тебе?

Лицо Кассандры расплылось в улыбке, а щеки запылали от радости. Всего несколько часов назад она твердо отогнала от себя мысль соединить свою душу с его душой, а теперь он предлагал ей любовь и заботу. Кассандра глубоко вздохнула. Нет, она снова ошиблась. Он ничего не предлагал. Он только удивлен ее неожиданным появлением. Просто он сдержанно себя ведет, подумала девушка.

— Ты хочешь стать моим избранником? — осторожно спросила Кассандра. — Я никого не хотела так сильно, как тебя.

Кедедрин поднял брови. Он был удивлен и взволнован такой прямотой.

Кассандра коснулась его щеки, гладя кончиками пальцев его мужественное лицо, мочки его уха.

По телу Кедедрина пробежала приятная дрожь, взволновав кровь. Сердце возбужденно забилось.

— Ты не должна этого делать, — прошептал он, отнимая ее руку и пристально глядя в глаза Кассандры.

Она повернулась к огню, глубоко вдохнув запах дыма.

— Ты любишь лес? — спросила она.

— Я люблю все, что ты любишь, — ответил он, заставив ее улыбнуться.

— А океан? — спросила она, желая больше узнать о нем. Она еще многого не знала о мужчине своей мечты.

— Да, если он такой же синий, как твои глаза.

Кассандра повернулась к нему, почувствовав волнение в животе. Их взгляды встретились, и между ними проскочила искра, заставившая вздрогнуть обоих. Этого ощущения Кассандра еще не испытывала в своих снах, в которых был лишь намек на это чувство. Она помнила лишь, как ее неудержимо влекло в его объятия.

Сейчас все было наяву. Он рядом. Она чувствовала его живое присутствие.

Откинув прядь волос с его лица, Кассандра заглянула в его глаза с необыкновенно длинными ресницами. Какие пышные ресницы у такого сурового воина, подумала она. Волнение в животе распространилось по всему телу Кассандры, пробежав от ног до самых кончиков пальцев.

Кедедрин поднялся и отошел в сторону, чтобы держаться на расстоянии от нее, стараясь перевести дух.

— Где твоя семья? — спросил он, почувствовав, как дрожит его голос.

Кедедрин изо всех старался подавить страсть, вдруг нахлынувшую на него.

— Отсюда далеко, — ответила Кассандра.

Поднявшись, она направилась прямо к нему в мокрой одежде, прилипшей к телу.

— У тебя есть родные? — спросил он, сжав кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы не схватить ее в объятия.

— У меня есть сестра.

— Родная сестра?

— Моя сводная сестра. У нас общая мать.

— А-а-а, — прошептал он, смутно догадываясь о чем-то. В свете горящего костра он видел, что не только глаза этой девушки похожи на глаза Кассандры, но и очертания ее лица. Разница была лишь в цвете кожи и волос, и та Кассандра мечтала о вечной любви. Эта женщина, этот дикий тигренок, была совсем другой. Прямой, обольстительной, сознающей свою земную красоту.

Все понятно. Они сводные сестры. Одна — законная дочь своего отца, живущая в родительском доме, другая — брошенная на произвол судьбы, обреченная выживать самостоятельно.

— Мне пора возвращаться, — сказала она, оглядывая маленькую хижину, в которой оказалась по воле судьбы.

— Конечно, — согласился Кедедрин, накинув плащ на ее плечи. — Твоя сестра помогает тебе? Заботится о тебе?

Медленно повернувшись, Кассандра удивленно взглянула на него. Покачав головой, она старалась угадать, что скрывается в его вопросах.

Кедедрин недовольно нахмурился и, достав из-за пояса кошелек, вынул из него несколько монет.

— Возьми это. Купи себе что-нибудь из теплых вещей и выпей горячей похлебки в таверне.

Отступив на шаг, Кассандра опустила капюшон. Ощущение тепла, которое только что исходило от него, мгновенно исчезло, сменившись холодностью и безразличием.

— Я не могу идти в таверну, — ответила она.

— Ты боишься, что тебя кто-то обидит? Ты такая хорошенькая. Немудрено, что кто-то может воспользоваться твоей беззащитностью и оскорбить тебя. Если понадобится, можешь сослаться на меня, назвать мое имя, которое поможет тебе постоять за себя. Меня везде уважают, и никто не посмеет тебя обидеть, зная, что ты под моей защитой.

Кровь забурлила в крови Кассандры, когда она услышала эти слова, а от обиды ее глаза наполнились слезами. Он совсем не знал ее. Он пытался ее спасти не потому, что они были созданы друг для друга. Он принял ее за другую женщину.

— Я удивлен, что Кассандра плохо относилась к тебе. Мне показалось, что она добрая женщина.

Кассандра не выдержала и разрыдалась. Почему все так хорошо началось и так плохо кончилось!

Кедедрин проводил ее. Идя за ней, он положил руки на ее плечи.

— Я бы хотел снова тебя увидеть.

Гордо подняв подбородок, Кассандра взглянула на горящие в очаге поленья, не ведая, насколько красиво выглядят ее волосы в отблесках огня.

— Я… — прошептала она, собираясь выложить всю правду, но слова застряли в горле. Если она скажет ему, что она и есть та самая Кассандра, как объяснит свою хитрость? В какое положение поставит Кэлиел, которую могут обвинить в том, что ее сестра обманула придворного господина.

Кедедрин посмотрел ей в лицо.

— Значит, вы..?

Его взгляд пронзил Кассандру насквозь. Она чувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Ведь он и есть ее мужчина, ее муж, даже если еще не знает об этом. Она проделала долгий путь ради того, чтобы найти его, и больше не отпустит его.

— Это делает мне честь, — закончила Кассандра, взглянув в ту сторону, где пряталась ласка.

Он проследил за ее взглядом.

— Какое назойливое несносное существо.

— Это моя подружка. Ее зовут Триу-кэр, — пояснила Кассандра.

— Очень интересно. Многие дамы держат домашних животных, но ни у кого из них я еще не видел ласки.

— Но вы не видите во мне даму, не правда ли? — спросила Кассандра.

У Кедедрина перехватило дыхание. Она ничего не знала о нем. Она даже не догадывалась, что его мать была простой крестьянкой, что его единственной сокровенной мечтой было вернуть себе графский титул. По сути дела, она знала только одно: он мужчина, и больше ей не надо было ничего знать о нем.

— Нет, — ответил он. — Дам мне достаточно. Я бы предпочел иметь дело с женщиной.

Сердце Кассандры беспокойно забилось.

— Завтра, — ответила она, выглянув в окно. Дождь еще продолжался. — Завтра в полдень встретимся на этом же месте, — пообещала девушка.

Сделав шаг навстречу, он протянул ей руку.

— Постойте. Побудьте еще немного со мной. На улице еще прохладно.

Улыбнувшись, Кассандра подняла капюшон.

— Я люблю дождь, — хрипло проговорила она и, приложив палец к губам, послала ему воздушный поцелуй. — Не провожайте меня, — прошептала она и, прежде чем он успел схватить ее, быстро выскользнула из хижины вместе со зверьком.

Кассандра бежала под дождем, и сердце ее билось с такой же силой, как пару часов назад на этом небе грохотал гром. Она чувствовала, что нужна ему, и готова была отдать ему все, о чем он попросит. Но ее Дагда не знал даже ее имени.

Прислонившись к дереву, она перевела дух и, отвязав лошадь, похлопала ее по холке. Кобыла несколько раз тряхнула головой, словно приветствуя свою хозяйку.

Благодарно кивнув лошади, она вывела ее из кустарника, проверив, нет ли у нее ран и ушибов. Убедившись, что с лошадью все в порядке, она посадила Триу-кэр на плечо и, потрепав гриву Брайаны, села на нее верхом. Кобыла вздрогнула, но ласковый голос Кассандры быстро ее успокоил.

— Спокойно, красавица. Это всего-навсего дождь. Гроза кончилась, — приговаривала она, но в ее душе продолжала бушевать буря. С одной стороны, она злилась на слепоту Кедедрина, а с другой — чувствовала, что он испытывает к ней интерес и хочет снова встретиться.

Откинув со лба волосы, она вскрикнула от боли, забыв, что там у нее шишка.

Вспомнив его взгляд, девушка вздрогнула. Он назвал ее сестрой Кассандры. Как только она допустила такой обман? Как могло случиться, что он принимает ее за двух разных людей. Разве это правильно? Может быть, надо было раскрыть ему всю правду? А может, это судьба испытывает ее чувства, прежде чем они воплотятся в жизнь?

Прижав уши, кобыла медленно шагала между деревьев. Кассандра, босая, сидела верхом, и ветер развевал ее юбки. Триу-кэр, вцепившись в ее рыжие волосы, яростно трещала, ругая девушку за их глупую прогулку в темноте под дождем.

— Прекрати трещать, — прикрикнула на нее Кассандра, заметив, что все окна в замке еще ярко освещены. Натянув поводья, она добавила: — Гости еще не разошлись. Надеюсь, никто не заметил нашего отсутствия.

Вдалеке блеснула вспышка молнии, сопровождаемая раскатом грома. Протерев глаза, Кассандра откинула с лица волосы. Гроза не унималась. Надо быстрее возвращаться в замок, иначе конюшие заметят исчезновение лошади.

Кассандра отряхнулась, потрепав загривок кобылы.

— Только бы нас никто не увидел, — взмолилась она, и Триу-кэр своим трещанием подтвердила ее мольбу. Лошадь совершенно успокоилась и шла мелкой рысцой, чувствуя приближение теплой конюшни.

На следующий день весь двор был приглашен на охоту на кабанов. Дамы в красивых одеждах наблюдали за тем, как мужчины бросали длинные ножи и копья. Рядом носились многочисленные конюшие, державшие лошадей под уздцы, а всадники пытались благополучно заскочить на коней. Кассандра со стороны с большим интересом наблюдала это захватывающее зрелище.

— Почему мы пришли сюда? — уже не в первый раз спросила она Кэлиел.

Та сочувственно посмотрела на нее, понимая, что смысл этой ритуальной охоты был непостижим для младшей сестры.

— Потом кабанов отдадут крестьянам, чтобы те приготовили праздничное угощенье, — терпеливо объяснила она. — Мясо не пропадет.

— Разве у короля столько кабанов, что можно накормить всех крестьян?

Кэлиел тяжело вздохнула, понимая, что не сможет найти объяснения такому массовому убийству животных.

— Ты можешь не смотреть на арену, — предложила она. — Отойди в спокойное местечко. Пусть думают, что ты слишком нежная и чувствительная для таких зрелищ.

Скривив лицо, Кассандра отвела кобылу в загон. У нее раскалывалась голова, больно было прикасаться к ушибленному лбу, но она хорошо загримировалась, и Кэлиел не заметила шишку. Пусть сестра думает, что она не выносит этого жестокого спорта, решила Кассандра. Но как ей вырваться отсюда, чтобы пойти в хижину на встречу с Кедедрином. Девушка нервничала.

Теперь надо изловчиться, чтобы смыть пасту с лица и принять прежний облик, в каком ее в последний раз видел Кедедрин. Средь бела дня будет нелегко вывести кобылу из загона и исчезнуть в толпе. Надо будет постараться обхитрить всех, решила Кассандра.

Когда конюший помогал ей сесть в неудобное боковое седло, Кассандра поправила юбку и проверила, правильно ли сидит парик на голове. Все было в порядке. Зубами натянув перчатки для верховой езды, Кассандра смутилась, уловив насмешливый взгляд одной из молодых дам, которая с надменным видом оглядывала ее скромное платье.

Кассандра вздохнула и, гордо вздернув подбородок, изобразила на лице улыбку. Сейчас не стоило отвечать дерзостью на чье-то высокомерие, но когда та особа свалилась с лошади, споткнувшейся о собственную ногу, девушка не смогла сдержать смеха.

Скоро в сопровождении своей супруги, королевы Маргариты, прибыл сам король Малькольм. Кивнув старшему охотнику, королевская чета выехала со двора, сопровождаемая свитой подданных. Два графа следовали непосредственно за королем, вслед за ними скакали знатные сеньоры, и только потом менее родовитые лорды.

Проезжая мимо всадника на вороном жеребце, король остановился.

— А, Кедедрин? — приветствовал его король, узнав Кенмура.

— Ваше Величество, — ответил тот, низко склонив голову.

— Ты очень похож на своего отца.

Зеленые глаза Кедедрина вспыхнули, мышцы лица напряглись.

— Знаю, знаю твои боевые заслуги. Мне часто докладывали о твоих победах на полях сражений. Ты достойно постоял за честь Шотландии.

Снова поклонившись королю, Кедедрин немного успокоился.

— Но твой отец нанес оскорбление короне, — продолжал король. — Я должен быть уверен, что ты не повторишь ошибки отца.

Кедедрин снова напрягся.

— Я не подведу вас, Ваше Величество, — с жаром ответил он.

Король довольно кивнул.

— Как ты собираешься искупить его вину?

— Я покорно обещаю исполнить его клятву, женившись на дочери Уильяма и Морганы Фергюс.

— На леди Корине?

— Так точно, Ваше Величество.

Король взглянул на супругу, которая в ответ глубокомысленно улыбнулась.

— Это их дети — сын и дочь, — задумчиво проговорила она. — Умное решение. Лорд Фергюс болен. Когда он умрет, земли Фергюса должны быть в надежных руках. Этот союз пойдет на благо Шотландии.

Король натянул поводья, и лошадь медленно тронулась с места.

— Мы обдумаем это дело, — сказал он. — Ты человек, лишенный титула, владеющий замком в Эбердуре и землями вокруг него. Я бы разрешил тебе жениться на дочери из самого знатного семейства. Впрочем, разрешаю тебе замкнуть мою свиту на охоте, как того требует твое положение, — добавил король, оглянувшись на Кедедрина. — Когда начнется гон, разрешаю тебе скакать где угодно, куда тебя занесет. — Король оглядел свиту. — Пусть победит сильнейший!

Сжав кулаки, Кедедрин посмотрел вслед королевской свите. Некоторые из подданных смотрели на него насмешливо и недружелюбно, другие — открыто враждебно.

Сидя верхом, Кассандра шла медленным ходом и вдруг заметила Кедедрина, пытавшегося сдержать своего рысака. Девушка видела его разъяренное лицо, когда он ждал, как вся кавалькада пройдет вперед, чтобы пристроиться в ее конец. Она искренне сочувствовала ему, видя, как он пытается не обращать внимания на насмешливые взгляды придворной свиты. Увидев Корину, которая не удостоила ее даже кивка, Кассандра нахмурилась.

Пришпорив лошадь, девушка попыталась догнать Кедедрина, чтобы выразить ему сочувствие, но дорогу ей преградил рыцарь.

— Миледи, вы должны быть рядом с вашей хозяйкой, леди Кэлиел, — сказал он. — Знайте свое место. Позвольте проводить вас к ней.

Кассандра поймала взгляд Кедедрина, скакавшего впереди рыцаря. Лицо его было мрачным, виски нервно подрагивали. Он снова оглянулся, но в этот момент к нему подскочили Кертис и Маккеферти, стараясь отвлечь его.

Кассандра задумчиво покачала головой.

— Мне было сказано, чтобы я не общалась с незнакомыми людьми, которым меня не представили, — обратилась она к рыцарю, — но Кенмуру меня представили. Я его знаю, — добавила она, облегченно вздохнув.

Рыцарь с удивлением посмотрел на Кедедрина.

— Кенмур воин, а не сеньор. Ему не часто приходится иметь дело с дамами. Не думаю, чтобы он…

— Все в порядке, сэр Рэнтон, — прервал его Кедедрин. — Я готов сопровождать леди.

Кертис хмуро посмотрел на друга.

— Кедедрин, — напомнил он ему, — среди подданных находится и мой отец. Не забывай об этом. Король повелел тебе примкнуть к свите, а не сопровождать даму.

Коснувшись лба рукояткой меча, Рэнтон через гриву своей лошади сделал кивок в сторону Кассандры, потом пустил лошадь вскачь, чтобы догнать остальных всадников.

— Я буду сопровождать даму, — настойчиво повторил Кедедрин.

Кертис растерянно посмотрел на отца, потом на Кассандру. Он начинал не на шутку злиться на друга.

— Вы мешаете Кедедрину выполнить его долг, — с упреком сказал он, обращаясь к Кассандре. — Я уже вам говорил, что он должен произвести впечатление на короля и заслужить его милость.

— Не ругай ее, Кертис, — прервал его Дэвид. — Пусть она скачет вместе с Кенмуром. А мы поскачем рядом, как отец и сын, и насладимся нашей встречей. Мы так давно не виделись друг с другом наедине.

Кертис покачал головой:

— Я хочу скакать с Кедедрином, чтобы быть в числе первых, кто забьет кабана.

Дэвид нахмурился и, бросив завистливый взгляд на Кенмура, не произнес больше ни слова.

Широко раскрыв глаза, Кассандра подняла ладонь, словно пытаясь оправдаться.

— Я просто подумала, что кто-то должен быть рядом с ним и поддержать его. Я никому не хотела доставлять неприятностей.

— Вы никому не помешали, — ответил Кедедрин. — Маккеферти уже собрались продолжать свой путь. Позже я их догоню.

Кертис оглянулся, бросив на него недовольный взгляд.

— Кедедрин, — крикнул он, — ты должен остановить эту особу, чтобы она больше не вмешивалась в мужские дела.

— Вечером встретимся, — бросил Кедедрин. — Сейчас у меня другие дела.

Сильно пришпорив коня, Кертис резко рванул вперед, и лошадь понеслась галопом. Дэвид Маккеферти поклонился Кассандре и поскакал за сыном.

Когда пыль осела на дороге, Кедедрин приблизился к Кассандре, и они поскакали вместе.

— Не стоит беспокоиться обо мне, — сказал он, — я не нуждаюсь в поддержке. Не обращайте внимания на слова Кертиса. Король все равно поступит так, как ему вздумается. Если он решил не говорить со мной о возвращении титула, ни я, ни кто другой не в состоянии переубедить его.

Кассандра подошла вплотную к коню Кедедрина.

— Я сказала правду. Неприлично скакать верхом с незнакомым человеком.

Кедедрин улыбнулся, на минуту забыв о своих невзгодах.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Вы всегда стараетесь помогать несчастным?

— Почему вы считаете себя несчастным? — спросила Кассандра. — Вы уважаемый человек…

— Но не любимый? — закончил он ее фразу.

На этот раз улыбнулась Кассандра.

— Вы сами отвергли любовь. Вы можете иметь ее с одной женщиной и отвергать — с другой. Если вас полюбит одна, значит, полюбят и другие.

— И наоборот. Если отвергнешь одну, надо отвергать всех.

Кассандра смолкла, задумавшись над его словами.

— Вас отвергло ваше общество, — тихо сказала она. — Значит, и вы отвергните его.

Кедедрин бросил на нее пристальный взгляд. Эта девушка была очень похожа на ту, которую он встретил прошлой ночью. Он уже собрался спросить, нет ли у нее незаконной сводной сестры, как Кассандра натянула поводья и, оглянувшись, посмотрела в сторону замка.

— Мне пора. — Она пыталась найти способ улизнуть от него, чтобы добраться в хижину раньше. — Езжайте без меня. — Я не огорчусь, если пропущу охоту, а вам желаю получить удовольствие.

— Вам не нравится охота или мое общество? — вдруг помрачнев, спросил Кедедрин и сразу поскакал от нее прочь.

— Не вы мне неприятны, — сказала она, покачав головой. — Я не люблю, когда убивают животных.

— Кабаны редко мучаются.

— Редко? — возмутилась Кассандра. — Она инстинктивно дернула поводья лошади. — Может быть, мне специально убить для вас бедное животное? Вы думаете, что оно красиво и безболезненно будет умирать на ваших глазах?

Они посмотрели друг на друга, не зная, о чем говорить дальше, пока Кассандра не опустила глаза.

— Спасибо вам. Ах, этот мир… — Она отвернулась, удивляясь сама себе, что ей не хватает слов, чтобы выразить свои чувства. — Спасибо! Пошла, — крикнула она лошади и, развернув кобылу, помахала рукой на прощанье.

Глядя ей вслед, Кедедрин испытывал странное чувство. У него словно все перевернулось внутри. Кассандра была необыкновенной девушкой, рядом с которой, как это ни странно, он чувствовал себя защищенным. Дамы высшего общества, как леди Корина, могли бы назвать ее некультурной и невоспитанной, но Кедедрина восхищала ее прямота и честность. Она была единственной, кто напоминал ему мать.

Призывный звук горна заставил его отвлечься от своих мыслей. Пустив коня в галоп, он Дал себе слово, что обязательно забьет кабана, но он не должен упустить ту женщину, с которой назначена встреча в хижине.

Кедедрин проснулся в холодном поту. Лунный свет струился через открытое окно, а прохладный ветерок обдувал его взмокшие виски. Откинув одеяло, он опустил на пол голые ноги, ощутив приятный холодок камня, и застонал, уткнувшись лицом в ладони.

Кассандра не выходила у него из головы, преследуя его даже во сне. Кто и с какой целью решил погубить ее? Кедедрин встал с постели. Простыня соскользнула с него, обнажив сильное тело, но Кедедрин ничего не видел вокруг. Подойдя к окну, он посмотрел на небо, усеянное мириадами звезд.

Во сне он видел, как она поворачивается к нему спиной, оставляя его одного на вершине горы, овеваемой ветрами. Он тянет к ней руку, но ее уже нет рядом. Она исчезает, скатываясь вниз по склону, подобно туману, рассеивающемуся в лучах утреннего солнца.

Кассандра?

Нет. Во сне ему явилась не Кассандра. Это была другая женщина, рыжеволосая, с золотистой кожей, заставившая его сгорать от желания.

Это была не та, которую он ожидал увидеть в лесной хижине и не застал там. Он остро ощущал ее отсутствие.

После тягостного расставания с Кассандрой ему страстно хотелось найти успокоение в объятиях простой женщины, припасть к ее губам и встретить ее ответное чувство.

Вместо того чтобы возвратиться в замок, Кедедрин провел скучный вечер за ужином в огромном зале в обществе чопорных придворных дам и сеньоров. Его названный отец Дэвид Маккеферти был с ним сух и угрюм, обращаясь с ним, как с молодым сквайром. Рядом с ним сидела леди Моргана, с которой они обсуждали свои прежние отношения, а леди Корина подчеркнуто игнорировала его, любезничая с Кертисом, который был явно неравнодушен к ней. Кедедрин был в курсе того, что они знали друг друга с детства, но не мог скрыть своего раздражения их увлеченной беседой. Даже публичное одобрение короля одержанной им победы в охоте на кабана и последующее приглашение на обед не подняли настроения Кедедрину.

Сейчас, встав с кровати, он отшвырнул ногой стул вместо того, чтобы радоваться вчерашней победе и милости, проявленной королем, и ничего не мог с собой поделать. Все его мысли были заняты Кассандрой и ее сводной сестрой — крестьянкой.

Что, если Кассандра права, и он так сосредоточен на своих амбициях, что не в силах расслабиться, как подобает мужчине?

Кедедрин поднял стул, потом с силой швырнул его в сторону. Он был уже очень близок к заветной цели. Надо продолжать идти к ней, но почему бы не отвлечься на короткое время и не утешиться в объятиях своей «тигрицы». В этом нет ничего унизительного для мужчины. А потом он забудет о ней и сконцентрируется на более важных делах.

Кассандра вернулась в свою комнату и, не успев закрыть за собой дверь, увидела Кэлиел, которая собиралась зайти к ней.

— Где ты была? Я ждала тебя в своей комнате, а потом услышала стук и поняла, что ты вернулась. Тебя не было больше часа. Триу-кэр уже давно вернулась. Что ты делала все это время? — спросила Кэлиел, с тревогой глядя на пылающие щеки и смятое платье Кассандры.

Кассандра удивленно посмотрела на Триу-кэр. Как она нашла дорогу домой, намного опередив хозяйку? Кассандра нахмурилась, чувствуя свою вину перед зверьком, и в изнеможении плюхнулась в кресло, надеясь, что сестра ничего не заподозрит. Эта встреча с Кедедрином перевернула ее сознание, заставив другими глазами посмотреть на мир. Все стало совсем другим. Мир засиял яркими красками, и даже воздух стал чище и яснее. Кассандра чувствовала, что полностью преобразилась. Опустив голову, она старалась скрыть улыбку. Кэлиел не должна ничего знать. Как объяснить сестре все, что с ней случилось? Она и сама еще не могла этого осознать.

— Я решила прогуляться, — ответила она, поправляя волосы.

— Прогуляться? — удивленно переспросила Кэлиел. — Без парика, в домашнем платье, босая? Ты снова нарушила свое обещание, не послушалась меня, забыла, что ты не у себя дома. Ты не понимаешь, что эти жестокие люди скорее сожгут тебя на костре, чем позволят нарушить заведенные ими правила, — поучала ее Кэлиел, расхаживая по комнате. — Нам надо немедленно покинуть замок. Я не могу рисковать твоей жизнью из-за того, что ты постоянно ищешь приключений на свою голову.

— Нет! — воскликнула Кассандра, спрыгнув на пол. — Только не сейчас! Я нужна ему!

— Ты нужна ему? Тому, кто не удосужился даже взглянуть на тебя?

Бросившись к сестре, Кассандра схватила ее руку.

— Пожалуйста, дай мне еще несколько дней. Я должна выяснить, где его подстерегает угроза.

— Кассандра, — мягко сказала сестра и, взяв ее за руку, отвела в постель. — Ты забыла, что король лично пригласил Кедедрина Кенмура в замок.

— Ну и что?

— Это значит, что король собирается помиловать его. Если так, то Кедедрин скоро вернет себе титул и станет графом Эбердурским. Его единственная цель — заслужить милость короля и вернуть себе титул, поэтому он должен жениться на женщине знатного рода, чтобы оправдать милость короля.

— Ты имеешь в виду Корину Фергюс?

— Да, к сожалению, ее.

Спрыгнув с кровати, Кассандра спряталась за ширмой, решив переодеться. Она вдруг расплакалась, стараясь скрыть слезы от Кэлиел.

— Я все понимаю, — бормотала она, подавляя рыдания. — Все складывается не так, как я ожидала, но все равно, я прошу у тебя еще несколько дней. Надо еще кое-что сделать. Я видела это во сне. Если я не предотвращу угрозы, нависшей над ним, произойдет что-то страшное.

Кэлиел приблизилась к ширме.

— Ты знаешь, где таится опасность? Знаешь, когда это может произойти?

Кассандра пробормотала что-то невнятное.

— Ты хотя бы уверена, что можешь что-то изменить? В жизни есть вещи, которые невозможно предотвратить.

Кассандра выглянула из-за ширмы.

— Так же невозможно предотвратить то, что я должна быть вместе с ним!

Кэлиел безнадежно посмотрела на сестру.

— Ты никогда не признаешь своего поражения?

Решительно покачав головой, девушка скрылась за ширмой.

— Кассандра, отнесись серьезно к моим словам. Да, ты добрая, ты можешь многое дать мужчине. Подумай, возможно, есть другой человек, созданный для тебя, а Кедедрин случайно оказался на твоем пути? Когда ты узнаешь, что такое настоящая страсть, ты поймешь, что твое увлечение Кенмуром было всего лишь детской фантазией. Настоящая любовь — это соединение физической и духовной близости между мужчиной и женщиной.

Стоя за ширмой, Кассандра усмехнулась, потрогав себя за бедра, к которым больно было прикасаться.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — невинным голосом ответила она сестре.

— Мне хочется, чтобы ты встречалась с другими молодыми мужчинами. Завтра вечером в замке будет представление бродячих актеров. Хочешь пойти со мной? Там можно познакомиться с достойными джентльменами.

Облачившись в красивое платье, Кассандра вышла из-за ширмы.

— Значит, мы остаемся? — радостно воскликнула она.

— Только на несколько дней, самое большее — на неделю, — строго ответила Кэлиел. — Но ты должна внимательно следить за одеждой и не забывать гримироваться. Иначе я немедленно увезу тебя отсюда.

— Понятно, — согласилась Кассандра.

— Я хочу дать тебе одно из своих платьев, — уже более мягким тоном сообщила Кэлиел. — Посмотри, — сказала она, показав на открытый гардероб.

На вешалке висело красивое платье кремового цвета с тонкой голубой вышивкой, рядом с которым находилась серебряная тиара с изящной мантильей из голубого сатина, украшенная серебристыми цветами.

— Какая красота! — воскликнула Кассандра.

— К этому наряду прилагается еще и пояс из голубого сатина с серебряной вышивкой. Этот цвет прекрасно подходит к твоим синим глазам.

— Сестра! — радостно воскликнула Кассандра, схватив Кэлиел в объятия. — Как ты добра ко мне. Спасибо тебе за все. Я знаю, как ты рисковала, когда брала меня с собой.

Ласково погладив сестру по спине, Кэлиел улыбнулась:

— Если это отвлечет тебя от твоих фантастических снов, я буду только рада. А теперь немного отдохни, потом спустимся вниз к остальным гостям. Завтра можешь надеть это платье, когда пойдем на представление.

Кэлиел вышла из комнаты. Кассандра взяла Триу-кэр на руки и нежно погладила ее пушистый мех.

— Сегодня ты меня разыграла, — сказала она ласке на понятном только им двоим языке.

— Я зверь, я ласка и должна защищать себя. Ты на меня сердишься?

Кассандра улыбнулась, глядя в окно на бескрайние поля Шотландии, освещенные лучами восходящего солнца.

— Возможно, нам придется пожалеть о том, что случилось сегодня, Триу-кэр. Как я теперь оставлю его, когда соединилась с ним навсегда?

Триу-кэр ничего не ответила.

Заметив, как Кассандра вместе с пожилой матроной вошли в главный зал, Дэвид Маккеферти бросил взгляд на сына, который разговаривал с Кедедрином, не обращая внимания на отца. Унылой походкой он подошел к сыну.

— А, отец! — удивился Кертис. — Как себя чувствуешь?

— Я чувствовал бы себя лучше, если бы ты уделял мне больше внимания. Ты мой единственный сын, мы много лет не виделись. Ты все, что у меня осталось, — пожаловался он. — Побудь немного со мной.

— Король собирается объявить о возвращении титула Кедедрину, — объяснил Кертис. — В этот торжественный момент я бы хотел быть рядом с ним, как его названый брат и товарищ. Не забывай, что это делает честь мне и моей семье.

— Тебе недостаточно твоего собственного имени?

Кедедрин поднялся и встал между ними.

— Милорд, сейчас не время для споров. Ваш сын гордится вами и… — Кедедрин многозначительно посмотрел на Кертиса, — будет счастлив провести несколько минут со своим отцом.

Переводя взгляд с отца на Кедедрина, Кертис неохотно встал.

— Оставишь мне место за столом рядом с собой? — попросил он Кедедрина.

— Я оставлю места для вас обоих, — ответил Кедедрин. Когда отец и сын отошли в сторону, Кедедрин почувствовал за спиной чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел леди Моргану, которая мгновенно отвела от него взгляд, приняв равнодушный вид.

— Леди Моргана, — приветствовал ее Кедедрин, — вы прекрасно выглядите. В последний раз мы виделись с вами много лет назад, когда вы посетили дом Маккеферти вместе с юной леди Кориной.

— Совершенно верно, — ответила леди Моргана. — Кертис и Корина друзья с раннего детства. Но времена меняются, и дети вырастают. Теперь вы с Кориной собираетесь объединить свои судьбы.

— Благодарю вас, что благословляете наш союз. Я знаю, вам многое пришлось пережить в прошлом, но теперь надеюсь, что все позади, и я помогу избавить вас от тяжелых воспоминаний.

— Не думайте, что я все забыла и простила вас, — ответила леди Моргана, прищурив глаза. — Я только хочу помочь своей дочери получить то, что было украдено у меня.

Кедедрин повел бровью. Если бы обстоятельства сложились иначе, Моргана могла бы быть его матерью, а теперь, если он женится на Корине, ему придется жить с этой несносной дамой.

Моргана отошла, и Кедедрин остался один, почувствовав на себе недоброжелательные взгляды высокопоставленных гостей. Боже, как он ненавидел этот двор, этих людей с их ядовитыми замечаниями, с их испепеляющими взглядами… Скорее бы домой, в Эбердур, чтобы не видеть всего этого!

Найдя место в дальнем конце зала, Кассандра уселась на скамью у стены, где можно было отдохнуть и выпить освежительного напитка. Немного успокоившись, она стала размышлять. Кэлиел права. Да, она не создана для этой жизни. Такие люди, как Корина, принимали ее в штыки. Единственное, что удерживало ее здесь, — желание спасти Кедедрина. Тогда она может вернуться домой, в свой тихий лес, чтобы не видеть этих людей с их кознями и интригами.

Кедедрин, опершись о стену, стоял в противоположном конце зала. Встретившись с ней глазами, он испытал непонятное чувство, быстро отвел глаза, а потом снова посмотрел на нее, несколько раз подняв брови.

Кассандра подавила улыбку и отвела от него взгляд. Как странно он себя ведет, подумала она. Наверное, хочет ее рассмешить или смутить? Если бы он знал всю правду, как бы он удивился, что она и есть тот самый котенок, его «маленькая тигрица», с которой он тогда был в хижине.

Ему даже в голову не приходило, что эти две женщины — одна и та же Кассандра, у которой замирало сердце и ныло в животе, когда он был где-то поблизости.

Сделав глоток воды, она вдруг почувствовала, с каким удовольствием выпила бы сейчас теплого эля.

— Почему вы одна? — спросил он, подойдя к ней. Заметив ее смущение, Кедедрин заинтересованно посмотрел на нее. Как она хороша… чувственна… и удивительно похожа на его «котенка» — даже больше, чем ему казалось раньше.

Кедедрин почувствовал, как шевельнулся его член, вспомнив о своих ощущениях, когда вонзился в горячее чрево своей «тигрицы». Почесав в затылке, он старался отогнать от себя эротические воспоминания, глядя на невинную Кассандру, стоящую сейчас перед ним. Он затруднялся сказать, кто больше вызывал у него восхищение: «тигрица» возбуждала его страсть, а Кассандра сумела покорить его сердце.

Он улыбнулся при виде ее скромно опущенной головы. Несмотря на свою эксцентричность, она стала дорогим для него человеком, почти как сестра.

— Прошу извинения за те грубые слова, которые Кертис позволил в ваш адрес. Он слишком печется обо мне и не знает, что мы с вами уже помирились.

— Помирились?

— Конечно, у нас нет причин для вражды. Вы нравитесь мне, а я нравлюсь вам, но мы оба понимаем, что нам не суждено быть вместе.

Кассандра быстро обвела взглядом зал, ища возможность сбежать.

Кедедрин быстро схватил ее руку и поднес к губам.

— Не вы ли осыпали меня бранью пару дней назад? А теперь ведете себя так, будто не желаете со мной разговаривать. Мне казалось, что вы будете рады услышать мои извинения.

Кассандра пыталась вырвать руку, но он крепко держал ее.

— Не затрудняйте себя извинениями, — ответила Кассандра, чувствуя, как по ее телу пробежала дрожь. Лучше бы он не прикасался к ней. Она снова хотела вырвать свою руку, но Кедедрин не выпускал ее. — Мне нравится быть одной, — добавила она. — Ступайте по вашим графским делам!

Кедедрин сел, не выпуская ее руки.

— В данный момент я не ощущаю себя графом. Я ждал случая увидеть вас, чтобы убедиться, не слишком ли испортились наши отношения, — сказал он, пронзая Кассандру своими зелеными глазами и водя большим пальцем по ее ладони.

Наконец она вырвала руку и слегка отвернулась от него.

— Сеньор Кертис и леди Корина совершенно правы. Я заблуждалась, думая, что мы можем быть вместе. Мы живем в разных мирах и любим разные вещи. Я люблю природу, чистый воздух, лесные запахи, а вы предпочитаете промозглую сырость замка и блеск золота, — выговорилась Кассандра.

Вдруг она вспомнила их последнюю встречу. Неправда, между ними было нечто такое, что связывало их, что в равной степени нравилось им обоим, но она не могла сказать Кедедрину об этом. Как все спуталось в ее жизни. Она не представляла себе, как далеко зайдет, когда затевала с ним эту игру.

Они молча сидели на скамье, наблюдая за гостями. Кедедрин понимал, что она не хотела обидеть его, но ее слова прозвучали как оскорбление. Несмотря на это, Кедедрин почувствовал, что в чем-то Кассандра была права. Повернувшись к ней, он пристально посмотрел на ее профиль. Ее сходство с «тигрицей» было поразительно. Эти скулы… линия губ. Вспомнив тело «тигрицы», Кедедрин вздрогнул. Интересно, какое тело скрывается под этими шелками?

— Сколько у вас сестер? — спросил Кедедрин.

— Три сводных сестры.

— Вы общаетесь друг с другом? Ваша семья допускает такие отношения?

Кассандра удивленно посмотрела на него.

— Вы не знаете особенностей моей семьи, и я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

— Я знаком с одной из ваших сестер. Я… я бы счел нечестным с моей стороны, если бы скрыл от вас, что провел с ней… некоторое время.

Кассандра чуть было не захлебнулась и, сделав глоток воды, оттолкнула его, когда Кедедрин хотел помочь ей.

— С моей сестрой? — заикаясь, пробормотала Кассандра. — Вы проводили время и с ней?

— Я даже не знаю, как ее зовут.

Кассандра прикусила губу, вдруг осознав, что речь шла не о Кэлиел, а о ней самой, но в роли «котенка». Она невольно хихикнула, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Тысячу извинений, — пробормотал Кедедрин, удивленный ее реакцией. — Я не думал, что сказал что-то смешное.

Он задумался, подыскивая подходящую тему для разговора.

— Кажется, вы хорошо разбираетесь в лошадях и в коневодстве?

— О лошадях я знаю все, — гордо ответила Кассандра. — Я долго наблюдала за лесными пони и научилась подбирать пары — жеребца и кобылу, — используя их лучшие качества, чтобы получить здоровое потомство.

— Вот как! Дело в том, что я тоже развожу лошадей. У меня есть все родословные животных, выведенных в Эбердуре, и я подсказываю своим партнерам на материке, какие особи лучше спаривать.

Кассандра с интересом посмотрела на него.

— У вас красивые лошади. Я видела нескольких в конюшне. Особенно мне понравился ваш вороной жеребец.

— Круп немного тяжеловат, — возразил Кедедрин.

Кассандра скривилась.

— Нет, я не согласна с вами, — ответила она. — Он прекрасно сложен. Кажется, только щетки немного густоваты.

Кедедрин нахмурился:

— Вот щетки как раз идеальные.

Кассандра покачала головой:

— Не совсем. Они слишком выпирают, подчеркивая слабый сустав. Это признак того, что лошадь предрасположена к травмам.

Кедедрин сжал губы:

— Мой европейский партнер действительно жаловался мне, что одна из моих лошадей страдает таким недостатком.

— Вот видите. Я бы советовала потуже обматывать ногу коня в этом месте, когда скачете по лесу или по склону холма. Тугая повязка поможет предотвратить перелом.

Кедедрин видел, как оживилась Кассандра, когда он заговорил о лошадях. На ее бледном лице появился легкий румянец. Он невольно задался вопросом, для чего она накладывает на лицо такой толстый слой грима.

— Я видел, как вы ласкали свою кобылу. Что вы еще знаете о лошадях? Что-то особенное, чего не знают другие?

— Вы смеетесь надо мной? — недоверчиво спросила Кассандра.

— Вовсе нет. Меня это действительно живо интересует.

Кассандра передернула плечами.

— Я знаю, что такое «трекинг», охота верхом на лошади.

— Трекинг? — недоверчиво переспросил Кедедрин. — Вы имеете в виду преследование человека или животного в лесу, сидя верхом на лошади?

Кассандра поднялась, собираясь уйти, но Кедедрин схватил ее за руку и посадил на место.

— Я не смеюсь над вами. Просто я до крайности удивлен. Мне еще никогда не приходилось говорить с женщиной, которая хотя бы слышала что-нибудь о трекинге, — сказал он и, понизив голос, добавил: — Даже моя мать ничего не знала об этом.

Кассандра вздрогнула, услышав боль в его голосе. У нее заныло в сердце.

— Вы тоскуете по ней?

Он пристально посмотрел в ее добрые, ласковые голубые глаза, такие невинные и ясные. И они так отличались от всех других, которые он когда-либо видел у женщин.

— Моя мать была крестьянкой, — неожиданно резко ответил он, ожидая, что во взгляде Кассандры погаснет ее живость и доброта.

— Когда она умерла? — спросила Кассандра, на этот раз сама взяв его руку.

Кедедрин почувствовал ком в горле.

— Десять лет назад. Это был несчастный случай. Она сидела на склоне горы, когда на нее свалился огромный обломок скалы и убил ее. Мой отец был в полном отчаянии. Он бесконечно ее любил.

— Вы не способны никого сильно любить, — вдруг произнесла Кассандра.

— А вы можете. Любовь делает человека уязвимым к потере близкого человека.

Кассандра отвела руку, уставившись на свои колени. Она любила своего Дагду каждой клеточкой своего тела. Разве можно назвать такую любовь чрезмерной? Неужели она окажется такой слепой, позволив ему идти своей дорогой?

— Возможно, вы правы, — тихо сказала она. — Возможно, моя любовь к вам сделала меня эгоистичной. — Кассандра посмотрела на него своими голубыми глазами, полными печали. Она так хотела сделать его счастливым. Если Кедедрин, получив титул и женившись на Корине, обретет счастье, пусть так и будет. Но сердце Кассандры, разрывавшееся от боли, подсказывало ей нечто другое. — Я понимаю, как трудно расставаться с мечтой. Это очень больно.

— Не ожидал, что мои слова так подействуют на вас. Мне казалось, что вы можете только спорить и возражать. Разве вы не та самая упрямица, которая уверяла меня, что мы созданы для вечной любви? Как вы так легко можете забыть меня? — Кедедрина вдруг охватило необъяснимое разочарование и даже злость. — Вот видите, ваша любовь оказалась не такой уж сильной, как вам казалось.

Кассандра поднялась, а вслед за ней встал и Кедедрин.

— Я хочу знать, — настойчиво спросил он, — вы еще любите меня?

Кассандра посмотрела ему прямо в лицо:

— Сначала ответьте на мой вопрос. Что для вас самое главное в жизни?

— Вернуть себе титул. А для вас?

Кассандра грустно улыбнулась:

— Я уже ничего не знаю.

— Вы не хотите потанцевать со мной? — тихо спросил Кедедрин, сверля ее глазами. — Бал уже начался.

Кассандра дрожала, не в силах устоять перед его магнетизмом, но боялась долго находиться рядом с ним.

— Если вы скажете «нет», я подумаю, что вы боитесь меня, — заметил он.

— Я вас не боюсь. — Она поднялась с места.

— Я вас пугаю? — спросил он с серьезным выражением лица.

— Вы… почему? — заикаясь, начала она, пытаясь перевести дух. — Почему вы должны меня пугать?

— Что вы знаете о смерти моего отца? — прямо спросил он.

Она уставилась на него, ошеломленная вопросом, но Кедедрин уже вывел ее в круг, низко поклонившись, так что ей не оставалось ничего другого, как сделать ответный поклон.

— Я не уверена в своих мыслях, — прошептала она, испытывая неловкость среди танцующих гостей. Споткнувшись о ногу Кедедрина, она вспомнила, как много лет назад Кэлиел учила ее разным причудливым па. В последнее время сестры иногда танцевали для собственного развлечения, и Кассандра была благодарна сестре за ее уроки. — Извините, — пробормотала она, сосредоточившись на сложном рисунке танца.

Взяв Кассандру под руку, он повел ее в круг.

— Вы что-то знаете об этом? — повторил он. — Кинжал у вас?

— Почему вы не сказали королю, что кинжал у меня? — спросила она.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Тогда на вас пало бы подозрение в убийстве. Я хотел оградить вас от подозрений.

Кассандра заволновалась и снова оступилась.

— Я думал, вы будете мне благодарны, — насмешливо заметил он, — но буду очень признателен, если вы перестанете наступать мне на ноги.

Оба невольно улыбнулись.

— Я решила отдать вам кинжал, — сказала Кассандра.

— Кинжал?

— Да.

— Он значит для меня больше, чем вы думаете. Давайте вместе покатаемся верхом, — пробормотал Кедедрин. — Вы принесете мне нож, и мы заодно подышим свежим воздухом.

Кассандра неуверенно кивнула:

— Я рада вашему предложению.

— Я тоже.

Танец окончился, и мужчины поклонились дамам.

— Желаю вам доброй ночи, — пожелал ей Кедедрин, отведя девушку в конец танцевального круга.

— Вы уже уходите?

Кедедрин оглянулся по сторонам, скривив лицо.

— Я не люблю этих официальных сборищ. В соседней деревне сегодня праздник. Там наверняка будет поинтереснее, чем здесь.

— О! — радостно воскликнула Кассандра.

— Не думайте, что я собираюсь сбежать, — добавил он. — Просто я не могу подолгу присутствовать на таких приемах.

— Я понимаю вас.

Кивнув, Кедедрин снова поклонился ей и, повернувшись, направился к выходу.

В голове Кассандры мгновенно родился план. В ее глазах мелькнула озорная улыбка. Пожалуй, она тоже не прочь повеселиться на этом празднике, но не в качестве леди Кассандры, а в роли его «тигрицы».

На следующий день Кедедрин обнаружил у себя на подушке записку.

Вошедший вместе с ним Кертис хитро улыбнулся.

— Любовное письмо? — спросил он.

Взяв записку, Кедедрин повернул ее обратной стороной: нет ли на печати инициалов отправителя, но ничего не нашел. Вскрыв печать, он быстро пробежал глазами по строкам.

— Ну? — спросил Кертис. — И от кого же она?

— От моей тигрицы.

— От кого? — переспросил тот.

— От моей новой возлюбленной.

Кертис с любопытством посмотрел на друга.

— Я рад, что твой интерес к леди Кассандре заметно поубавился, но считаю своим долгом предостеречь тебя. Не стоит заводить новые связи в такое неподходящее время.

Кедедрин подошел к шкафу с одеждой и, сняв с вешалки подбитую мехом доху, накинул ее на плечи.

— Королю нет дела до моих личных связей.

Сжав кулаки, Кертис сурово посмотрел на друга.

— Королю есть дело до всего.

Кедедрин поднял бровь:

— Я удивлен, что ты так живо интересуешься моими личными делами.

— Ты хочешь погубить все наши планы?

— Ты сказал, наши? — переспросил Кедедрин.

— Твои планы касаются и меня, — пояснил Кертис, густо покраснев. — Мне выпала большая честь быть твоим ближайшим другом, когда ты вновь обрел титул графа. Я, как и ты, стремлюсь упрочить свое положение при дворе.

— Ты тоже можешь жениться и повысить свой статус, — подчеркнул Кедедрин.

Кертис покачал головой:

— Я не собираюсь жениться. Это необходимо тебе, чтобы укрепить положение своей семьи.

Кедедрин открыл дверь, пропустив Кертиса.

— В данный момент я не желаю говорить о женитьбе. Меня ждет возлюбленная. Давай поскорее закончим наш разговор. Мне не терпится ее увидеть.

Кертис неохотно последовал за ним.

— Да, видимо, славная рыбка попалась в твои сети?

Кедедрин улыбнулся:

— Исключительная! Рыжеволосая бестия!

— Рыжие волосы — признак страстной натуры. Необычный выбор для графа. Представляю, как позабавится Корина, узнав, как тебя ослепила эта рыжая девчонка.

Кедедрин удивленно повел бровью.

— Ты назвал ее Кориной? — сквозь зубы переспросил он. — У тебя с ней настолько близкие отношения, что называешь ее просто по имени? Вы же давно не дети, и твоя фамильярность поражает меня.

Подняв голову, Кедедрин всем телом подался к Кертису.

— Вчера вечером я видел ее в деревне. Она была разодета так, будто спешила на любовное свидание. Уж не тебя ли она там искала?

Кертис побледнел.

— Ты не считаешь, что переступаешь границу дозволенного? — прошипел он и, выпятив вперед грудь, бешено сверкнул глазами. — Как это сделал твой отец по отношению к моему отцу? Мой отец любил леди Моргану, а Лайэм украл ее у него, а потом опорочил ее доброе имя, связавшись с крестьянкой.

— Эта крестьянка была моей матерью, и советую тебе попридержать язык, когда говоришь о ней, — гневно напомнил Кедедрин. — Отвечай начистоту, Кертис, ты снова встречаешься с Кориной?

Кертис молчал. После долгой паузы его лицо смягчилось. Он улыбнулся.

— Зачем нам ссориться? Я хочу помочь тебе добиться цели. Мое самое большое желание, чтобы ты женился на леди Корине Фергюс. Я беспокоюсь за тебя, потому что твой титул так же важен для меня, как для тебя самого. Я не хочу, чтобы из-за минутной страсти ты забыл о своей цели, к которой стремился много лет. Еще раз прошу тебя, не гневи короля. Сейчас не время для этого. Не лучше ли тебе забыть — хотя бы на годик — свою «рыжеволосую бестию», а потом возобновить с ней связь или подыскать другую хорошенькую мордашку?

Кедедрин подозрительно посмотрел на него.

Кертис по-дружески потрепал его по плечу:

— Нам нельзя ссориться, Кедедрин, когда наши мечты так близки к осуществлению.

Мечты, подумал про себя Кедедрин, расхаживая по комнате.

— А теперь ни слова об этом, — твердо сказал он. — Я буду делать то, что считаю нужным. У меня свои причины, почему я не хочу с ней расставаться, и не намерен уступать никому — даже тебе. Я только одного не понимаю: каким образом моя личная жизнь может причинить вред кому-то?

Глаза Кертиса гневно сверкнули. Он опустил голову, чтобы не выдать себя, и только когда Кедедрин спустился по лестнице, мог дать волю своим чувствам.

— Дурак, — едва слышно прошипел он вслед Кедедрину. — Ты позволяешь, чтобы эта девка разрушила все, к чему мы стремились долгие годы. Как ты посмел оскорбить Корину после того, как я пожертвовал ею ради тебя. — Обхватив руками голову, он мучительно размышлял. Придя наконец в себя, он посмотрел во двор, где толпились солдаты. — Я не позволю тебе повторить ошибку твоего отца, пожертвовав всем ради какой-то вертихвостки. Сначала ты бредил о Кассандре, а теперь завел себе еще одну шлюху. Нет, я не допущу этого! Десять лет назад мой отец просил защитить честь семьи Морганы. Я сделал все, что было в моих силах, но, влюбившись в ее младшую дочь, совершил смертный грех. В любом случае я не позволю, чтобы кто-то обидел Моргану или Корину, тем более, когда речь идет о какой-то уличной девке.

Спрятавшись наверху в сарае, Кассандра с замиранием сердца ожидала его появления. Весь день она забавлялась, довольная своей шуткой, которую надумала проделать с Кедедрином. Она решила свести его с ума, с нетерпением ожидая кульминации своего плана.

Забравшись в копну сена, она увидела, как Кедедрин переступил порог конюшни, наблюдая за ним через щель. Войдя в загон, он огляделся, ища ее глазами. Дело в том, что Кассандра оставила ему еще одну запечатанную записку среди его доспехов.

Взглянув на печать, он с нетерпением распечатал письмо, пробежав глазами написанное. Нахмурившись, он снова перечитал его и громко выругался.

Кассандра зажала рукой рот, чтобы не рассмеяться. Все шло точно по плану.

Кедедрин сунул записку в карман рубахи. Писала его «тигрица». Письмо было написано точно в таком же духе, как первое, но в нем она назначила ему свидание за псарней. На этот раз он колебался, стоит ли принимать такое приглашение, но все же решился прийти, заинтригованный экстравагантной подругой. Вглядываясь в лица прохожих, попадавшихся ему на пути, он пытался найти знакомое лицо.

Кассандра каталась от смеха, получая удовольствие от своих проделок. Разметав вокруг себя охапку сена, она подставила лицо падающим соломинкам, наслаждаясь своей изобретательностью. Интересно, как он отнесется к ее очередной шутке, думала она, когда поймет, что она его опять одурачила?

Колокольня деревенской часовни.

Кедедрин обезумел, прочитав новый адрес, где «тигрица» назначала ему следующее свидание. Неужели она пробралась на колокольню, отважившись оставить кусок нижнего белья в святом месте? Или она сама ждет его там?

Кедедрин почувствовал, как при этой мысли возбудилась вся его плоть. Взглянув на шпиль деревенской часовни, он подумал, что «тигрица», возможно, уже наблюдает за ним с высоты? Засунув перчатки под рубаху, он поспешил с базара. Если и там ее нет, он не знал, что с ней сделает.

Вдруг из-за кучи бревен выскочил уличный мальчишка, вцепившись ему в ногу.

Кедедрин был вынужден остановиться, чтобы избавиться от шалуна.

— Пошел вон, сорванец, — крикнул Кедедрин, но не успел он оттолкнуть мальчишку, как тот уже отскочил. Кедедрин удивленно посмотрел вслед: мальчишка не клянчил денег и ничего не украл. Что же он хотел от него?

Отряхнувшись, Кедедрин продолжил путь, ориентируясь на шпиль маячившей вдали часовни. Несколько минут быстрого хода, и он у цели.

Внезапно у него перед носом упала тележка с цветами, перегородив дорогу. Кедедрин отскочил назад.

— Черт побери, — выругался Кедедрин, заметив того же самого сорванца, который стремительно убегал от него прочь. На этот раз ему пришлось разбираться еще и с рыдающей девицей, торговавшей цветами, которая от расстройства рвала на себе волосы.

Чтобы скорее отвязаться от нее, Кедедрин бросил ей пару монет, обойдя место аварии, где на грязной дороге валялись остатки сломанной повозки вперемешку с разлетевшимися в разные стороны цветами.

Кедедрин уже сгорал от нетерпения, проклиная злосчастного мальчишку. Что тому было надо от него?

Он уже ясно видел очертания церкви со шпилем. В отличие от часовни рядом с замком, деревенская церковь была еще не достроена, но богослужения уже совершались, и жители окрестных деревень регулярно посещали ее. Часовня была построена из серого камня. К тяжелой металлической двери вела широкая лестница. Некоторые сводчатые проемы уже были застеклены витражными окнами, другие стояли пока пустыми. Незаконченный фасад, казалось бы, мог придавать церкви заброшенный вид. На самом деле, церквушка обладала какой-то притягательной силой, и в нее непременно хотелось зайти.

Кедедрин был уже почти рядом с часовней, как дорогу ему снова преградил все тот же уличный сорванец.

— Что тебе от меня нужно? — спросил Кедедрин.

Мальчишка остановился в нескольких футах от него и, переминаясь с ноги на ногу, поднял голову и посмотрел на верх колокольни. Кедедрин тоже поднял голову и к своему величайшему удивлению заметил там рядом с бронзовым колоколом свою подругу.

Мальчик испарился. У Кедедрина захватило дух. Он с ужасом смотрел на рыжеволосую необузданную сирену, забравшуюся на такую верхотуру.

Забыв об уличном сорванце, Кедедрин думал только о ней, своей «тигрице», представляя ее запах, исходящую от нее теплоту, ослепительные голубые глаза, манящие его с такой неудержимой силой и заставляющие забыть обо всем на свете.

Кедедрин представил, как он снова прикасается к ее телу. От этой мысли его бросало в жар и перехватывало горло. Она затеяла с ним эту веселую игру, устроила охоту за ней, и он чувствовал, что готов на все ради нее.

Поднявшись по лестнице, Кедедрин одним прыжком преодолел несколько ступеней, с легкостью толкнув тяжелые двери, словно они ничего не весили. Его шаги эхом отзывались в каменных сводах колокольни. Пробежав мимо деревянных скамей, стараясь не задеть церковную утварь, он оказался у лестницы, ведущей на колокольню.

— Котенок! — крикнул он.

В ответ он услышал легкий звон колокольчика, подняв голову вверх, откуда доносились звуки. Среди опор колокольни он увидел Кейтлин, стоящую на перекладине с небольшим колокольчиком в руках.

— Неужели я наконец отыскал мое сокровище? — проговорил он. — Или ты приготовила для меня новый сюрприз?

— Поднимайся наверх, — крикнула она, — посмотрим, поймаешь ты меня или нет.

От налетевшего порыва ветра звуки ее голоса разнеслись по всему пространству церкви, все призывнее действуя на Кедедрина.

— Что означают эти колокола на часовне? — спросил он.

Кассандра тронула колокола, подвешенные рядом с ней.

— Каждый колокол возвещает союз невесты с женихом.

— А может быть, под его звон невеста ложится в постель со своим супругом? — хмуро спросил Кедедрин.

Пронзительно вскрикнув, Кассандра прыгнула, встав на ноги и балансируя вытянутыми руками, отскочила в дальний угол крыши часовни.

Кедедрин медленно поднялся на несколько ступеней.

— Жди меня там, где стоишь.

Захохотав, она полезла под юбку и, сняв с себя нижнее белье, подвесила его на перекладину, потом перескочила на другую балку, помахав ему рукой.

— Если ты стараешься, чтобы я забыла твои вчерашние оскорбления, то тебе удалось.

— Наоборот, я собираюсь тебе об этом напомнить.

Кедедрин прыгнул на балку, на которой только что стояла Кассандра. Под тяжестью его веса перекладина закачалась, и колокола тихо зазвенели.

Кассандра вздрогнула и отскочила назад.

— Как это тебе удалось? — спросила она.

Подавшись вперед, он начал теснить ее своим мощным телом, ступая по узкому выступу.

— Ты затеяла охоту на меня, и я желаю получить вознаграждение.

Прижавшись к каменной стене, она уцепилась рукой за колокол. С бьющимся сердцем Кассандра горящим взором уставилась на Кедедрина. Она хотела распалить его, но сама задрожала, как осиновый лист на ветру. Он напоминал ей зеленоглазую рысь Маккэт, подползающую к своей добыче.

Посмотрев по сторонам, она искала другую опору, куда можно было бы отступить дальше, но он уже успел схватить ее обеими руками за талию.

— Да, ты придумала отличную забаву, «тигрица», но теперь игра окончена.

Сердце Кассандры вырывалось из груди, когда она смотрела в его сверкающие страстью глаза. Да, она разожгла его пламя, вернула к жизни. Она видела, что он забыл обо всем на свете, о своем предназначении, о титуле. Сейчас он был простым смертным, балансирующим на перекладине в недостроенной деревенской часовне, который охотился за своей полураздетой «тигрицей».

Сейчас она была его единственной целью, и от этой мысли у нее захватывало дух и дрожали колени.

Набросившись на нее всем телом, он крепко держал ее стан, просунув колено между ее ногами.

— Раздвинь ноги, сделай это для меня, — сказал он.

Кассандра покачала головой:

— Я сейчас упаду!

— Ты была моей прошлой ночью, а сейчас дразнишь, играя со мной в кошки-мышки.

Развязав тесемки своих штанов, он сдернул с нее юбку, под которой не осталось ничего из нижнего белья. Кедедрин улыбнулся, с удовлетворением глядя на ее беззащитность.

— Теперь ты полностью в моей власти, — прошептал он. — Отдайся мне!

Кассандра кивнула. Во рту у нее все пересохло.

— Положи мне ноги на пояс.

Быстро посмотрев вниз, на каменный пол церкви, девушка сообразила, как опасно находиться в подобном положении на такой высоте.

Ухватившись одной рукой за балку, Кедедрин хитро улыбнулся.

— Ты думала, что перехитришь меня?

Кассандра вскрикнула от удивления, когда он схватил ее ногу свободной рукой, и закачалась, балансируя на другой ноге. Когда его пальцы коснулись ее сокровенного места, Кассандра почувствовала, что теряет сознание.

— О боже! — застонала она. — Я не могу сконцентрироваться.

— И не надо!

Нащупав пальцами ее набухшую от возбуждения плоть, Кедедрин пощекотал ее бедро, заставив Кассандру шире раздвинуть ноги.

Уставившись на него, она сообразила: если отодвинется от стены, то полностью будет в его власти. Сейчас все зависело от Кедедрина. В любой момент они могли свалиться вниз на каменный пол: держаться в таком неудобном положении было очень нелегко и опасно.

— Успокойся! Полностью доверься мне! — прошептал он.

Кассандра обхватила руками его шею и подняла другую ногу. Вцепившись в него обеими ногами, Кассандра чувствовала его тугой член, плотно прижавшийся к ее телу. Оба вскрикнули и застонали, ощутив сильнейший контакт друг с другом. В этом стоне было все — и доверие, и страсть. Здесь не было никакой игры. Обоим казалось, что они на небесах, в окружении ангелов, ласкающих их своими крыльями.

Держась одной рукой за перекладину и поддерживая Кассандру другой, он медленно вошел в нее наполовину. Коснувшись своим органом ее горячей плоти, Кедедрин вскрикнул.

— Я хочу тебя, — нетерпеливо зашептал он.

— И я хочу тебя, — дрожащим голосом ответила Кассандра, еще крепче сжимая его ногами.

Колокольцы тихо звенели, сопровождая их страстные вздохи и стоны.

Кассандра мгновенно схватила его руками, и он едва удержался на ногах, не прекращая своих движений.

— Не останавливайся, — вскрикнула она, — продолжай!

Двух быстрых движений Кедедрина было достаточно для того, чтобы довести Кассандру до кульминации. Сжимая ягодицы, он дрожащими руками держал девушку, полностью растворившись в ней.

Содрогаясь в экстазе, Кассандра почувствовала, что они падают. Ветер овевал их взмокшие лица. Руки дрожали, звенели колокола, отзываясь эхом в каменных сводах церкви. Казалось, что кроме них в этом мире больше никого не существует, а их души, отделившись от бренных тел, свободно парят в воздухе.

Вдруг снизу донесся громкий стук, заставивший их вернуться к реальности.

Взглянув вниз, они увидели, как в часовню вошла семья местных жителей.

— Давай положим к алтарю розовые цветы и белые ленты, — сказала молодая девушка, обращаясь к матери. — И набор колокольчиков.

Мать согласилась, а отец покачал головой.

— Никаких цветов, — резко ответил он. — А то люди подумают, что мы можем позволить себе покупать цветы.

На глаза девушки навернулись слезы, и она умоляюще посмотрела на мать.

— Гарри, — строго сказала мать, — как ты можешь так говорить? Ведь сегодня наша дочь выходит замуж. Это день ее свадьбы. Ты вполне можешь купить ей цветы.

Кедедрин и Кассандра в ужасе переглянулись.

Опустив ноги и зажав рукой рот, она старалась не двигаться. Она еще не опомнилась от оргазма, распираемая чувствами.

Кедедрин покачал головой. Ему было нелегко сразу высвободиться из объятий Кассандры. Он хотел, чтобы этот процесс был нескончаемым, чтобы их души и тела надолго были слиты воедино.

Кассандра слегка отряхнулась и поправила его штаны.

Кедедрин сделал гримасу, не отпуская ее, но, заметив озорной взгляд, улыбнулся.

— Ах ты, плутовка, — сказал он, — что будем делать?

Он неловко пошевелился, всколыхнув новое облако пыли.

— Ладно, — ответил внизу отец девушки. — Но не больше двух-трех цветков.

— Тихо, — прошептала Кассандра. — Кажется, они собираются уходить.

— Десять, — потребовала девушка, отряхивая пыль с рукава и оглядываясь по сторонам.

— Пять.

— Восемь. Счастливое число, — настаивала девушка и, не обращая внимания на пыль, радовалась, что отец уступает.

Отец вздохнул и сдался:

— Ну, хорошо. Пусть будет восемь.

Девушка радостно воскликнула, схватив руку отца:

— Какой ты у меня замечательный отец. А сейчас я покажу, где мы будем праздновать свадьбу.

Все вместе они вышли из часовни. Мать счастливо улыбалась.

— Отец, давай зажарим целого гуся, — попросила девушка.

— Что? — зарычал отец.

Чем окончился этот разговор, Кассандра и Кедедрин не услышали, потому что семейство вышло через боковую дверь.

Кедедрин весело улыбнулся, ущипнув «тигрицу» за нос.

— Как будем выбираться отсюда? Это ведь ты меня сюда заманила. Теперь отвечай.

— Поползем вниз, — съязвила Кассандра. — Будем пробираться тем же путем, чтобы я могла снять с балки свои трусики.

Кедедрин покачал головой:

— Думаю, надо оставить их здесь, чтобы настоятель ломал себе голову, как здесь оказалось женское белье. Возможно, ты положишь начало новой традиции, и девушки вместо колокольчиков будут оставлять в часовне свои трусики.

— Нет, — запротестовала Кассандра. — Это будет… это…

— Ты хочешь сказать, что это будет осквернением священного места? А что, если священник узнает, чем мы тут занимались?

Не зная, что ответить, Кассандра стала искать наиболее безопасный путь отступления. Подоткнув юбку за пояс, она стала осторожно переступать через балки, пока не добралась до надежного места у незаконченной стены часовни. Она была уверена, что Кедедрин следует за ней по пятам. Кассандра оглянулась и, оступившись, свалилась на пол, поправляя юбку.

Кедедрин засмеялся и, притянув к себе, поцеловал.

— Теперь я понимаю, чем ты отличаешься от остальных женщин. Ни одна из них не способна была сыграть со мной такую шутку, какую ты сегодня проделала со мной!

Кассандра задрожала, вдруг осознав, что натворила.

— Не расстраивайся, — ласково успокоил Кедедрин. — Я люблю тебя такой, какая ты есть. Посмотри, какой подарок я тебе приготовил, — добавил он, достав амулет из граната и протянув его Кассандре. — Я хочу, чтобы ты стала моей возлюбленной. У тебя будет свой дом, и я буду заботиться о тебе.

— Возлюбленной? Женщиной, перед которой у тебя не будет никаких обязательств, с которой будешь делить только постель и платить ей деньги?

Кассандра в гневе вернула ему амулет, сверкнув своими ослепительными голубыми глазами.

— Ты думаешь, что я сделала это ради денег?

Кедедрин опешил, отступив назад.

— Ты для меня не только любовница. Ты мне очень нравишься, и я собираюсь провести с тобой много часов. Есть вещи, которые я не могу тебе объяснить. Я считаю, что делаю тебе хорошее предложение. Нам будет хорошо вместе. Это в твоих интересах.

Кассандра гневно тряхнула своей рыжей шевелюрой. Кэлиел неоднократно внушала ей, что она должна сдерживать свои чувства, вести себя, как настоящая леди. Но сейчас она была сама собой, «тигрицей», а не леди. Она могла выплеснуть все чувства, которые владели ею в этот момент, и ей очень хотелось отомстить Кедедрину за его «лестное» предложение.

— Довольно! — гневно выкрикнула она. — Значит, никаких обязательств? Только постель? Отлично. Тогда я буду диктовать, когда захочу тебя видеть! Я сама скажу тебе, хочу я тебя или нет!

Кедедрин был ошеломлен ее реакцией. Схватив ее за руку, он только открыл рот, чтобы ответить ей, как в часовню снова вошло семейство, готовящееся к свадьбе.

— Спасибо тебе, отец, — поблагодарила девушка.

Ее отец беспомощно посмотрел на нее.

— Чего не сделаешь ради родной дочери! — сокрушенно ответил старик.

Воспользовавшись моментом, Кассандра вырвала руку из рук Кедедрина.

— Встретимся завтра в хижине, — строго сказал он, хотя в его голосе послышались нотки отчаяния.

Послав ему воздушный поцелуй, Кассандра выскользнула из часовни, оставив Кедедрина одного в полном неведении, придет она завтра к нему или нет.

— Она сведет меня с ума, — жаловался Кедедрин другу, с грохотом распахнув ворота двора, где мужчины занимались военной подготовкой.

Когда они с Кертисом вошли внутрь, Кенмур сокрушенно покачал головой. Он не мог ни о чем думать, кроме своей «тигрицы». Она действовала на него как друид, полностью подчинявший себе волю и душу другого человека. Кедедрин не понимал, кто из этих двух женщин — леди Кассандра или «тигрица» — больше интересовал его.

Нет, все-таки не леди Кассандра. Не она сводила его с ума. Эта женщина лишила его покоя и сна. Вот кто был причиной его безумия! Она делала с ним все, что хотела, с точностью рассчитывая свои поступки.

В бешенстве выхватив из ножен меч, Кедедрин несколько раз взмахнул им над головой. Он и Кейтлин идеально подходили друг другу. Но почему из головы не выходила и другая женщина — Кассандра?

— Кто тебя свел с ума? — переспросил Кертис.

— Бабы. Все до одной, — грубо отрезал Кедедрин.

— Леди Корина ждет от тебя знаков внимания, — напомнил ему Кертис.

— Я не желаю ее видеть, — прошипел Кедедрин. — Не знаю, на ком я женюсь, но определенно, не на Корине, хоть меня режь… Кейтлин — такая горячая страстная женщина… и я…

Кертис в ужасе уставился на своего названого брата.

— Эта девица низкого происхождения с хорошей мордашкой? Как ты можешь даже упоминать о ней, говоря о женитьбе? Сейчас все в твоих руках, когда надо сделать последнее усилие, а ты говоришь об этой?..

Кедедрин яростно ударил в набитый сеном джутовый мешок, подвешенный к столбу.

— Разве не я всю жизнь страдал от клеветы? Разве не меня называли разными оскорбительными словами?

Подойдя к другу, Кертис взял его за плечи:

— Все твои страдания позади. Ты близок к цели. Через пару месяцев тебя ждет полный успех. Король тобой доволен, он вернул тебе титул, и позорное клеймо, так долго лежавшее на твоей семье, будет скоро навсегда смыто с твоего имени. Вот твоя цель. Когда ты женишься на Корине, все встанет на свои места. Этого хочу я, этого хочет мой — он же и твой названый — отец, воспитавший тебя. Этого хочет леди Моргана, и король дал понять, что одобряет твой союз с леди Кориной. Женись на ней и выброси из головы эту рыжую бестию!

Кедедрин мягко высвободился из рук Кертиса и, задумавшись, оперся на меч.

— Кертис, ты меня не понял. Дело не в ней. Дело в нас обоих. Когда я нахожусь вместе с одной из этих женщин, я забываю обо всем на свете. Неважно, кто я есть и как меня зовут. Благодаря этим двум женщинам я наконец почувствовал себя самим собой.

Кертис в бешенстве ударил кулаком в стену.

— Не говори этого. Ты не можешь так поступить. Ты не можешь разрушить все то, к чему так долго стремился. Сейчас от тебя зависит судьба леди Корины, моя судьба и судьбы людей, поддерживавших тебя в битвах. Вспомни леди Моргану и моего отца. Разве тебя не волнует жизнь этих людей?

Кедедрин пристально посмотрел на Кертиса:

— Почему это тебя так беспокоит?

— Ты меня беспокоишь. Мой отец принял тебя в свой дом и воспитал как собственного сына. Неужели у тебя хватит мужества заявить ему, что тебе наплевать на всех нас ради какой-то потаскушки?

Кедедрин нахмурился:

— Как бы я ни дорожил твоим советом, я буду сам решать за себя. Одно могу сразу сказать тебе, Кертис. Давай прекратим наш разговор, — сказал Кедедрин, вложив меч в ножны. — Я договорился с леди Кассандрой проехаться верхом на лошадях. Возможно, она поймет меня лучше, чем ты. Она знает, что такое любовь. Давай забудем разногласия и останемся друзьями.

Стиснув зубы, Кертис изменился в лице. Он посмотрел в зеленые глаза друга, пытаясь силой своего устрашающего взгляда урезонить его.

Кедедрин отвернулся. Взгляд его был твердым и решительным.

Успокоившись, Кертис опустил глаза:

— Хорошо, Кедедрин. Останемся друзьями, какими мы всегда были.

Усмехнувшись, Кенмур похлопал его по спине.

— Договорились. Увидимся вечером.

— Завтра я покидаю замок и возвращаюсь в Эбердур, — сообщил Кедедрин Кертису, собирая свои вещи перед отъездом. Кедедрин тяготился присутствием друга. В последние дни он испытывал к нему неприязнь.

Кенмур добился цели, вернув себе титул. Сейчас, когда Кассандра собиралась покинуть замок, а он оттягивал решение со своей женитьбой на леди Корине, новоиспеченный граф не видел причины задерживаться здесь. После разговора с Кассандрой он втайне перестал доверять людям. Пора было возвращаться восвояси, чтобы в родном доме привести в порядок свои мысли.

— Как ты можешь так рано покинуть замок, — возмутился Кертис, — когда все складывается в твою пользу? Леди Корина… король… твое имя… твоя репутация. Почему ты уезжаешь в самый решающий момент? Ты уже забыл, о чем мы говорили с тобой два дня назад? Это все из-за той женщины?

Подойдя к окну, Кедедрин выглянул во двор. Он был в полном замешательстве. Действительно, готов ли он бросить все, к чему стремился, спрашивал он себя.

— Не только из-за нее, — неохотно буркнул он. — Мне нужно время, чтобы еще раз обдумать свои планы. Я многое перестал понимать. Все, что раньше казалось мне ясным и очевидным, стало вдруг непонятным. Я много лет не был в Эбердуре, который нуждается в присутствии хозяина, особенно сейчас, когда я стал графом. Я хочу подождать с выбором невесты, чтобы привести в порядок мысли.

— Ты совсем ослеп, не признаешь очевидную истину? — раздраженно спросил Кертис. — Женившись на Корине, ты завершишь наши давние планы и снимешь проклятие с имени отца.

— Какое твое дело? Я раздумал жениться на ней. Король вернул мне титул, не ставя условия объединять наши земли. Мы с Кориной не любим друг друга. Для нас обоих бессмысленно жить в браке без малейшей любви.

— Ты повторяешь трагическую ошибку своего отца. Как можно быть таким глупцом?

Глаза Кедедрина вспыхнули гневом.

— А как ты мог так поступить со мной? — в ярости крикнул он, замахнувшись на Кертиса. — Почему ты так возненавидел меня, когда я впервые вошел в ваш дом?

— Я чувствовал себя виноватым, — ответил Кертис.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Кедедрин.

Кертис ударил кулаком по двери.

— Мне было стыдно за то, что я тогда делал, за то, какие чувства испытывал к тебе. Но все это давно в прошлом. Ты знаешь, как я жалею об этом. Я не хотел тебя ранить. Это был несчастный случай.

— Несчастный случай? А может быть, ты хотел ранить или даже убить меня? А что было с моим отцом? Что тебе известно о смерти моего отца? Ты ничего не утаил от меня?

— Как такое могло прийти тебе в голову? Это тебе сказала одна из твоих новых подружек? Кто из них? Леди Кассандра или твоя «тигрица»?

На лице Кедедрина мелькнула мрачная улыбка.

— Неважно, кто подал мне эту мысль. Поклянись, что ты ничего не скрываешь от меня.

Выхватив меч из ножен, Кедедрин приставил его к горлу Кертиса, пристально посмотрев в его исказившееся страхом лицо.

— Да, я клянусь! — воскликнул Кертис. — Моя семья приняла тебя ребенком, а мой отец воспитал тебя как родного сына. Он обращался с тобой лучше, чем со мной. Он сделал все для того, чтобы ты женился на моей подруге детства.

— И потому ты в такой ярости? Ты злишься, что я буду обладать большей властью и славой, чем ты? Ты вне себя от того, что я могу жениться на Корине?

Наступила длинная пауза. Вглядываясь в искаженное злобой лицо Кертиса, он опустил меч и отступил назад.

— Извини меня, друг, мой названый брат, — вдруг дружески произнес Кедедрин. — Ты прошел со мной долгий путь битв и сражений.

— Ты должен на ней жениться, — настаивал Кертис. — Если ты этого не сделаешь, прошлое будет преследовать нас обоих.

— Меня оно больше не преследует, — ответил Кедедрин. — Это ты старайся забыть прошлое.

— Ты все-таки решил вернуться в Эбердур? — спросил Кертис, отвернувшись от друга.

— Да.

— И когда?

— Я уезжаю сегодня вечером.

Кертис перевел дух:

— Ну что же, может быть, ты и прав. Мне придется смириться с твоим новым решением. Вижу, мне не удалось тебя переубедить.

— Тебе нравится Корина? — спросил Кедедрин. — Поэтому ты так обеспокоен ее замужеством?

Кертис проглотил слюну.

Положив руки на его плечи, Кедедрин посмотрел ему в глаза.

— Тогда сам проси ее руки. Не повторяй ошибку своего отца и не теряй женщину, которую любишь, — сказал Кедедрин.

Кертис кивнул, показав на кинжал, свисавший на поясе Кедедрина.

— Это кинжал твоего отца? — спросил Кертис.

Кедедрин вынул кинжал из ножен и провел рукой по гравировке.

— Мне его вернула леди Кассандра.

— Можно взглянуть на него?

Кедедрин протянул клинок Кертису, продолжая упаковывать вещи.

— Что еще она рассказала об убийстве Лайэма?

— Ничего, что помогло бы мне расследовать убийство отца, — уклончиво ответил Кедедрин, еще раз проверив багаж.

— Прекрасный клинок, — похвалил Кертис, возвращая кинжал.

Кедедрин кивнул и, обернув клинок промасленным куском кожи, положил его в ящик вместе с остальным оружием. В этот момент что-то дрогнуло в сердце Кедедрина. Он вспомнил слова Кассандры, которая предостерегала его никогда не расставаться с кинжалом. Стоило ли придавать значение ее словам? Что в нем было особенного? Клинок как клинок. Кедедрин владел и другим, не менее ценным оружием, с которым никогда не расставался. Оно служило ему верой и правдой в его бесчисленных походах и битвах. Кинжал был всего-навсего куском металла. Он ему дорог только как память о покойном отце. Кедедрин не верил в волшебную силу кинжала.

Несмотря на это, что-то заставило дрогнуть его сердце, когда он закрывал ящик с оружием.

Облачившись в деревенский наряд и посадив Триу-кэр на плечо, Кассандра выскользнула из замка и пробралась в темную конюшню. Стойло, где раньше стоял конь Кедедрина, было пусто. Он действительно уехал, как она и предполагала.

Она не на шутку встревожилась.

Посадив ласку на землю, Кассандра порылась в ветоши, которой Кедедрин вытирал коня. Триу-кэр обнюхала тряпки и встала на задние лапки.

— Свежие. Они только что выехали, — сообщила Триу-кэр.

Кассандра вывела Брайану из другого стойла и, оставив лишь уздечку на лошади, поскакала вслед за Кедедрином.

— Езжай по их следу, — приказала она кобыле и, ухватившись за гриву, взлетела на неоседланную лошадь.

Триу-кэр выпрыгнула из конюшни и понеслась через двор, Кассандра — вслед за ней. Принюхиваясь к свежему следу, Триу-кэр быстро учуяла запах Кедедрина и понеслась точно по следам его рысака.

Скоро они оказались в лесу. Кассандра сильно волновалась, боясь опоздать на помощь Кедедрину. Небо затянули тучи, скрывая луну, и прохладный ветер овевал лицо и руки девушки.

— Нас кто-то преследует, — сказала Триу-кэр, остановившись и всматриваясь в темноту.

— Нет, ты ошибаешься. Нас никто не видел, когда мы выезжали из замка, — крикнула Кассандра. — К тому же опасность грозит не нам, а Кедедрину.

Кассандра скомандовала Брайане идти вперед, и лошадь послушно поскакала в нужном направлении. Триу-кэр продолжала прыгать по земле, принюхиваясь к следам Кедедрина. Вскоре они оказались на узкой извилистой дороге, ведущей в горную местность.

Туман стелился между деревьями. Дрожа всем телом, Кассандра все плотнее куталась в плащ.

— Это не сон, — убеждала себя девушка, потирая глаза. Между облаками показалась луна, осветив лесную дорогу.

Переведя дух, Кассандра почувствовала, что ее мысли постепенно начинают проясняться. Вокруг все казалось ей таким знакомым… Она уже была здесь…

— Стоп, — громко сказала она сама себе. — Я много раз скакала ночью верхом. Нечего бояться. Я догоню Кедедрина и предупрежу его. Все будет хорошо. — Опустив капюшон, она распустила волосы, ощущая их приятное прикосновение.

Вдруг справа мелькнула чья-то тень. Вцепившись в гриву лошади, она заставила Брайану остановиться.

— Кто это? — крикнула она, судорожно вглядываясь в темноту. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев. Кассандре почудилось, что там кто-то скрывается.

Переведя дух, она зажала рукой рот.

«В лесу всегда что-то мерещится, — уговаривала она себя. Представь, что ты у себя дома, в Лох-Нидеан».

Кассандра вскрикнула и, пришпорив лошадь, понеслась галопом.

— Кедедрин!

Послышался звон стали. Он становился все громче и ожесточеннее. Кассандра бросилась к дороге, где Кенмур мужественно отбивал атаку трех противников, лица которых были скрыты темными плащами.

Ее неожиданное появление заставило их остановиться. Они ошеломленными глазами уставились на Кассандру.

— Беги, Кейтлин! — крикнул Кедедрин, увидев в лунном свете ее развевающиеся на ветру волосы, но девушка, не обращая внимания на его слова, спрыгнула с лошади и помчалась ему навстречу.

Кедедрин испугался еще сильнее, когда увидел кобылу леди Кассандры.

— Беги! — дико заорал он.

Один из нападавших подскочил к ее лошади, едва не пронзив ее мечом.

Взяв горсть земли, Кассандра швырнула ее в лицо противнику и быстро отпрыгнула в сторону, чтобы тот, взвыв от боли в глазах, не схватил ее, шаря руками вокруг себя.

Быстро подняв выпавший из его рук меч, она зашвырнула его подальше в кусты и повернулась к двум другим злодеям.

В этот момент Кедедрин выхватил меч у второго противника, который стоял на коленях, зажимая рукой зияющую в животе рану. Кассандра на миг улыбнулась, считая, что победа за ними, как вдруг Кенмур отскочил назад, схватившись рукой за рукоятку клинка, торчащего из его груди.

Кедедрин открыл рот, но ничего не мог вымолвить. Он несколько раз жадно втянул воздух и, покачнувшись назад, ударился о скалу. Глядя на нее неподвижным взглядом, он прошептал что-то вроде раскаяния и тяжело рухнул на землю, закрыв глаза от пронзительной боли.

Рискуя жизнью, Кассандра бросилась к нему, упав на колени. Она схватила его за плечи и стала трясти.

— Нет! — вскрикнула она. — Я же тебя предупреждала! Я предупреждала, что они могут напасть на тебя! Как это могло произойти? — крикнула она человеку, бросившему кинжал. — Зачем? Зачем вы хотите погубить его?

Противник вышел вперед, приставив меч к груди Кассандры.

— Это ты все погубила! — в ярости прошипел он. — Ты тоже должна умереть. Я пытался предупредить тебя в тот день на лугу, но ты пренебрегла моими словами. А теперь пожинай плоды собственного упрямства!

Выпрыгнув из-за камня, Триу-кэр пронзительно пискнула.

— Что это? — от неожиданности вздрогнул злодей, озираясь по сторонам.

Кассандра склонилась над Кедедрином. Схватившись за ее плечо, он пытался подняться с земли.

— Лежи, не двигайся, — прошептала она.

— Сюда! — позвал один из нападающих своих сообщников. — Шлюха должна умереть. Меньше будет расспросов.

От этих слов Кассандра вспрыгнула, как бешеный зверь, растопырив пальцы, превратив их в острое оружие.

Один из нападавших сильно толкнул ее, и она больно ударилась о камни.

Стоя над ней, он злорадно расхохотался.

— Теперь он в моей власти, и ты бессильна ему помочь, — прорычал он, занеся меч над стонущим от боли Кедедрином, чтобы нанести тому последний смертельный удар.

— Кто-то сюда идет! — вдруг крикнул ему один из сообщников. — Я слышу топот копыт. За ней кто-то следил!

Первый опустил меч.

Кедедрин сделал еще одну попытку подняться, но снова рухнул на землю.

— Нельзя, чтобы нас видели рядом с телом графа, — сказал раненый сообщник. — Нас могут обвинить в его убийстве, и тогда нам не миновать — расплаты. Уходим отсюда. Пусть подыхает здесь медленной смертью. Ему не выжить. По коням!

Другой кивнул, яростно пнув в бок Кедедрина. От удара тот перевернулся на спину. Подняв сообщника с земли, преступник посадил его в седло на одну из лошадей. Бросив последний взгляд на Кедедрина и женщину с огненными волосами, они ускакали, оставив их одних на дороге.

Жадно втянув в себя воздух, Кассандра ухватилась за дерево и с трудом поднялась на дрожащих ногах. Триу-кэр выпрыгнула из-за камня и шмыгнула к Кедедрину.

— Он еле дышит, но еще жив.

— Благословенная мать-Земля! — взмолилась Кассандра и, вырвав нож из груди Кедедрина, зажала рукой его кровоточащую рану. Крепко прижимая его к груди, она провела дрожащими пальцами по его лицу. Она должна его спасти. Это предначертано ей судьбой!

Кассандра уставилась в небо, глядя на луну.

— Призываю вас, великие духи леса! Спасите его!

Прижимая ладонь к его ране, Кассандра чувствовала, как из нее льется его теплая кровь.

— Мать-Земля! Еще не пришло его время покидать тебя! — молилась девушка.

Из груди Кедедрина вырвался громкий стон. Веки его дрогнули, и он открыл глаза.

— Тигрица, — шептал Кедедрин, — уходи отсюда… или тебя обвинят в колдовстве, — еле слышно проговорил он.

Не обращая внимания на его слова, Кассандра подняла свободную руку и стала размахивать ею над головой Кедедрина.

— Великие духи Неба! — твердила она. — Дайте Дагде свои силы.

Ветер свистел, шевеля листья и ветви деревьев, становясь все сильнее, словно вливая силы в обоих.

— Исцели его! — молилась Кассандра.

Вдруг ей на колени с дерева упал кусок коры. Кассандра быстро схватила его. Это была кора ивы. Она знала, что это дерево обладает целительной силой. Приложив ивовую кору к его груди, Кассандра оторвала лоскут от юбки и крепко привязала кору к ране.

— Это ты, Кассандра? — слабо прошептал Кедедрин.

Она приложила ладонь к его лбу.

— Да, Кедедрин. Матерь богов Дану позаботится о тебе. Лежи спокойно и жди, когда она передаст тебе свою силу.

Кедедрин в изумлении посмотрел на нее.

Кассандра вздрогнула, услышав приближающийся топот лошадей. Ветер стих, и наступила тишина, в которой все громче и ближе слышался перестук лошадиных копыт.

— Торопись, — пискнула Триу-кэр. — Мы не знаем, друзья это или враги.

Опустив Кедедрина на землю, Кассандра обежала скалу в поисках его коня. Нагруженный мешками, он в полной готовности стоял прямо у дороги.

— Идем, хороший конь, — сказала она, выводя его на дорогу. Рысак заупрямился, тряхнув головой. Кассандра схватила поводья. — Мне не нужны твои мешки, мы идем к твоему хозяину!

Конь успокоился и послушно пошел за Кассандрой.

Отведя жеребца с дороги, она скрылась в туманном лесу.

— Что? — взвизгнула она, пытаясь вырваться от него. — Ты сумасшедший! Я спасла тебя потому, что мне жаль всех живых существ на свете, даже таких злых и опасных, как ты, но я не собираюсь идти в твой замок. Сейчас ты окреп, и я со спокойной душой могу оставить тебя.

— Кто напал на меня? — спросил он и, сняв с сука одну из висящих на нем веревок, крепко связал ей руки. — Ты поступила опрометчиво, спасая меня. Сам бы я ни за что не заметил опасности. Ты же обладаешь даром предвидеть события. Уверен, меня хотели убить потому, что я отказался жениться на Корине. Очевидно, это сильно нарушило чьи-то планы и он решил убить меня. И все это случилось по твоей вине! Ты единственная причина моих несчастий.

— Отпусти меня! — крикнула Кассандра, оттолкнув его и пытаясь вырвать свою руку. — Это глупо! Не знаю, кто это был, но уверена, что это тот же самый человек, кто напал на меня на горном кряже.

— Ты мне когда-то сказала, что мы созданы друг для друга. Почему ты сейчас отвергаешь меня?

— Да, я верила, что мы должны пожениться, но не говорила, что ты должен меня похищать, — возмутилась Кассандра.

Кедедрин улыбнулся: они поменялись ролями.

— Кажется, один из твоих снов уже стал явью? Возможно, я ошибся, когда отказался от твоего предложения. Возможно, мы действительно должны пожениться?

— Нет! — вскрикнула Кассандра.

— Нет? Разве не ты с самого первого дня, когда мы только встретились, делала все возможное, чтобы убедить меня в этом? А теперь говоришь, что твои сны были ошибочными?

Кассандра насупилась.

— Решай, да или нет. Надо ли мне прислушаться к твоим снам или нет?

— Да… но… не так…

Глядя в ее искаженные болью глаза, Кедедрин привязал свободный конец веревки к своему ремню.

— Прости, но я не знаю, как мне сейчас поступить, — сказал он, вдруг ослабев. Рана оказалась более серьезной, чем он думал. — Единственное, в чем уверен: я хочу тебя прямо здесь и сейчас. — Он сделал паузу, потом посмотрел на костер. — Это был Кертис, да? — грустно спросил он. — Значит, наша клятва в верности была с самого начала обманом?

— Нет, это был не Кертис, — ответила Кассандра, покачав головой.

— Перестань утешать меня. Во время нашего пикника ты назвала мне его, сказав, что человек, рассекший мечом мою руку, замешан и в убийстве моего отца.

— Кертиса не было среди тех, кто напал на тебя сегодня, — твердо заявила Кассандра. — Это не он выбросил кинжал.

Протянув руку через бревно, она подняла нож, показав его Кедедрину.

Быстро взглянув на него, он окаменел: это был кинжал его отца.

— Этот клинок я вырвала из твоей груди. Ты должен был всегда держать его при себе. Я тебя предостерегала, но ты снова пренебрег моими словами.

Кедедрин покачал головой:

— Это невозможно. Я положил этот кинжал в ящик с оружием. Он не мог оказаться в руках моего врага.

Вырвав руку, на которой была намотана веревка, Кассандра встала, уперев руки в бока.

— Я дала тебе этот кинжал и предупредила, что он будет охранять тебя. Почему ты положил его туда, откуда любой человек мог его выкрасть? — сказала она, погрозив ему кулаком. — Ты просто болван!

— Значит, это был Кертис? Я видел, как он крутился рядом с ящиками, куда укладывали мое оружие.

— Нет, это был не он, — твердо повторила Кассандра, топнув ногой. — Этот человек старше Кертиса. Впрочем, ты все равно не послушаешь меня.

Кедедрин изумленно посмотрел на нее. Кассандра снова оказалась права. Ее уверенность в том, что кто-то хотел его убить, оправдалась. Ее вера в волшебную силу клинка — тоже. Остался только сон о суженом, который предвещал им вечную любовь…

Кедедрин слабо усмехнулся.

— Теперь я буду слушаться тебя, — серьезно проговорил он. — Я начинаю тебе верить и ни за что не отпущу тебя. Дело не в ноже. Это не кинжал меня спас, а ты, мой ангел-хранитель! — Кедедрин нежно провел по ее щеке. — Ты знала, что мы созданы друг для друга, и ты спасла меня!

— Я только выполнила свой долг, — буркнула Кассандра.

Кедедрин скривил губу.

— Долг? Все, что происходило между нами в последние дни, ты совершала только из чувства долга?

Девушка отвернулась.

— Да, — с трудом выдавила она. — Мой долг помогать всем, кто нуждается в помощи. Я знала, что ты в беде. Тебе грозила опасность, и я должна была тебя спасти.

— Ты пришла ко мне, чтобы найти своего суженого? — ласково спросил он. — Значит, ты хотела меня?

— Прекрати! — крикнула Кассандра. — Эта часть моих снов была… я ее неправильно истолковала. Я неверно поняла их смысл.

— Я хочу жениться на тебе, — неожиданно выпалил Кедедрин. — Я не могу поступить иначе с женщиной, которая глубокой ночью, рискуя собственной жизнью, пришла мне на помощь. Мы должны пожениться.

— Но я же тебе сказала, что сон был ошибочным. Я не хочу так. Мы не подходим друг другу.

— Но ты не можешь этого сказать про постель! Здесь мы полностью совпадаем.

Кассандра залилась румянцем:

— Как ты смеешь так разговаривать с леди?

Кедедрин усмехнулся:

— Не вздумай разыгрывать со мной эту карту. Разве ты думала о каких-то титулах, когда соблазняла меня?

— Негодяй! Ублюдок! Я ни за что не выйду за тебя замуж. Я больше не хочу этого. Отпусти меня! — крикнула Кассандра, пытаясь размотать узел на своей руке.

Кедедрин вдруг снова ощутил нестерпимую боль в ране и, посмотрев в свете костра на свои окровавленные пальцы, в изнеможении упал на землю.

Она инстинктивно бросилась к нему.

— Помоги мне… — прошептал он.

Кассандра помогла ему удобно улечься на земле.

— Не будем ссориться, — назидательно произнесла она.

Кедедрин схватил ее за руку:

— Ты должна довести меня до замка, или мне конец! Ты совершила чудо… Неужели ты бросишь меня после того, как возродила меня к жизни?

Кассандра затрепетала, не отрывая от него глаз.

Кедедрин нежно прикоснулся к ее вискам, где начиналась линия волос.

— Я тебя развяжу, если пообещаешь, что не сбежишь. Останься со мной, пока мы не доберемся до замка.

Кассандра покачала головой:

— Я должна вернуться домой.

Кедедрин нахмурился:

— Я вижу, что женщина, которую я полюбил, оказалась лгуньей. Женщина, которую я считал своим другом, просто плела тайные интриги против меня. Ты же знаешь, что меня хотели убить. Нет, я скоро не выдержу. Завтра же мы едем в Эбердур. Вместе!

Несколько дней они шли по ровному лесу, пока не достигли гор. Все это время Кедедрин был настороже, прислушиваясь к звукам: нет ли погони? Однажды ему почудилось, что он увидел лошадь Кертиса, но это оказалось лишь наваждением.

Он не переставал удивляться способностям Кассандры, которая знала все о лесной жизни. Она могла точно определить, как найти источник воды или съедобную траву, знала свойства растений. В этом отношении она во сто крат превосходила его. Она чувствовала, где прячется заяц или олень, прежде чем он замечал появление зверя.

Кассандра никогда не жаловалась на неудобства кочевой жизни. Ее окружала аура гармонии и душевного покоя, которой он не встречал при дворе. Это и была истинная Кассандра? Эта женщина в разорванном платье, с дикими рыжими волосами, скакавшая с ним верхом на лошади без седла? Женщина, которая готовила еду на костре и ела руками, не пользуясь вилкой и ножом, которая бегала босиком по траве грациозно, как лань, разговаривала с птицами?

Неужели она соединяла в себе все то, что было свойственно леди Кассандре и одновременно «тигрице» Кейтлин?

Кассандра больше не заговаривала о том, что собирается его покинуть, но часто посматривала на своего любимого зверька, и в ее глазах было такое выражение, будто она разговаривала с ним. Если бы она попросила отпустить ее, он, наверное, отпустил бы. Кедедрин не мог насильно удерживать девушку, но она и не заговаривала об этом, а он, разумеется, не предлагал. Они двигались молча, ощущая внутреннюю гармонию, вместе делали все, что приходится делать в кочевой жизни, все ближе узнавая друг друга.

Вскоре они добрались до поросших вереском земель горной Шотландии, принадлежавших Кенмурам. Хотя впереди были родные просторы Эбердура, Кедедрин испытывал беспокойство, часто ерзая в седле.

— Рана еще болит? — спросила Кассандра.

Кедедрин пожал плечами.

— Вчера в лесу я нашла траву окопник. Если приложить ее к ране, боль утихнет.

— Не перестаю удивляться, как хорошо ты разбираешься в целебных травах! — восхищался Кедедрин, когда девушка меняла ему повязку. — Раны твоей кобылы тоже быстро зажили. Где ты этому научилась?

— В своей деревне. От местных жителей, — ответила она, искоса взглянув на него.

— Ах так? — с любопытством посмотрел на нее Кедедрин, желая больше узнать об ее детстве.

Кассандра вздернула подбородок.

— Я знаю не только о целебных травах, — похвасталась она, показав на растущую поблизости иву. — Кора ивы тоже обладает болеутоляющим свойством. Я знаю растения, которые помогают при поносе и болях в желудке, травы для срастания костей при переломах или для быстрого заживления ран. Я даже знаю средства для облегчения родов.

— Ты, наверное, была чудесным ребенком в детстве? Мне хочется как можно больше узнать о тебе.

— Это не очень интересно, — отмахнулась Кассандра.

Кедедрин смотрел на нее, чувствуя, что она многое скрывает от него. Ему хотелось задать ей множество вопросов, но он молчал. Пусть расскажет сама, если захочет, а до тех пор он готов ждать.

— Знаешь, до тебя я не встречал ни одной женщины, которая умела бы скакать верхом на лошади без седла. Тебе удобно без седла?

Кассандра нахмурилась:

— А тебе удобно было бы сидеть в боковом седле?

Кедедрин засмеялся и покачал головой.

— Понимаю. Дамское седло, должно быть, очень неудобная штука.

Откинув назад волосы, Кассандра с вызовом посмотрела на него.

— Кажется, тебе завидно смотреть на женщину, которая не уступает тебе в верховой езде?

— Да, есть немного. Моя мать никогда не старалась превзойти отца в мужских искусствах, как ты. Она обожала его, всегда поддерживала и хвалила.

— Значит, тебе не нравится мое умение обращаться с лошадью и скакать верхом?

— Не совсем так. Просто ты меня удивляешь.

Опустив голову, Кассандра застенчиво улыбнулась. Ей было приятно слышать от него похвалу в свой адрес. Она затрепетала от радости.

— А у тебя… у тебя было счастливое детство? — спросила девушка.

— Да, когда мои родители были живы, у меня было счастливое детство, а потом все пошло прахом. Сначала умерла мать, потом отец отправил меня из родного дома, кроме которого я ничего не видел в своей жизни. Я был опустошен, обозлен, не мог понять и простить отцу, что он выгнал меня из дома. Мы так и не помирились, когда его убили. Тогда я совсем отчаялся. Думал только о том, чтобы вернуть себе титул. Так мне было проще всего.

— И ты не пытался найти убийцу отца, никого не подозревал?

— Горе помутило мой разум, и обида пересилила чувство потери. Я оказался малодушным, поверил людям, которым удалось меня убедить в том, что отец покончил с собой. В своих подозрениях я признался только одному человеку, которого считал другом.

— Кертису Маккеферти?

— Да.

Перевалив через холм, Кедедрин показал на линию горизонта.

— Вон там находятся владения Фергюсов. Часть этих земель досталась отцу Морганы в качестве приданого невесты. Эти земли мог получить мой отец, если бы женился на ней. Да, это земля Фергюсов. У него не было сыновей, поэтому, если бы я женился на Корине, то после смерти сеньора Фергюса стал бы владельцем этих земель, включая собственность Морганы, доставшуюся ей в приданое.

— А что будет после твоей смерти?

Кедедрин внимательно посмотрел на нее.

— Если я умру до женитьбы, Эбердур достанется любому сеньору, кто захватит его, потому что у меня нет прямых наследников. И тогда начнется междоусобица. Многим захочется завладеть этими землями. Вот чего боится король, стараясь предотвратить беспорядки и мятежи.

— А если ты женишься и умрешь?

— Если у нас не будет детей, тогда мои владения и титул достанутся мужчине, который женится на моей вдове.

Кассандра удивленно уставилась на него.

— Едем дальше, — сказал Кедедрин, натянув поводья.

Им оставалось пройти последнюю часть пути. Перевалив через следующий холм, он показал на расстилающуюся впереди долину, которую замыкал массив из серого камня, где возвышались семь оборонительных башен, окруженных двумя крепостными рвами. Часть сооружений лежала в развалинах, свидетельствующих о том, что этими землями владели многие поколения Кенмуров. Даже на таком расстоянии мощные стены замка выглядели устрашающе.

— Это и есть замок Эбердур, — торжественно объявил Кедедрин. — Мой дом.

Вечером за ужином Кедедрин сидел во главе длинного стола, а Кассандра находилась по его правую руку. Край стола, за которым они сидели, освещался роскошным канделябром с четырьмя свечами, создававшим в просторном зале интимную атмосферу.

— Какие чудесные стол и стулья, — похвалила Кассандра, принимаясь за суп. — Мокси сказала, что их сделал твой дед.

На ней было темно-синее бархатное платье, отделанное зелеными лентами, когда-то принадлежавшее матери Кедедрина. Несмотря на старомодный покрой, оно было в полной сохранности, идеально подходя к ее фигуре.

— Да, — ответил Кедедрин, отпив из кубка глоток вина. — Он любил работать руками и старался привить эту любовь Саре. Моя мать делала прекрасные гравировки по металлу. Из ее рук вышло немало искусных ювелирных украшений.

Платье очень шло Кассандре. В отличие от ее собственных нарядов, — в основном пастельных тонов, — темно-синий цвет делал ее глаза еще более выразительными. Знает ли сама Кассандра, как она красива, думал Кедедрин? Как она отличается от Корины, которая всегда выпячивала свои достоинства. Движения возлюбленной были порывистыми и грациозными. Она напоминала девчонку, которая еще не знает себе цену. Глядя на ее распущенные волосы, Кедедрин почувствовал, как волнуется его плоть.

— Мне нравятся твои волосы, — сказал он.

Кассандра упрямо откинула их за спину.

— Я просила Мокси дать мне мантилью, но она сказала, что Сара никогда не носила ничего подобного.

— Я рад, что Мокси не исполнила твоей просьбы.

— Мне кажется, я выгляжу как дикарка, — смутилась Кассандра, потупив глаза.

Кедедрин улыбнулся:

— Возможно, ты мне нравишься именно поэтому?

— А кто сделал этот подсвечник? — спросила девушка, переводя разговор на другую тему.

— Я сам. Я хочу всегда видеть тебя с распущенными и непокрытыми волосами.

Кассандра удивленно сдвинула брови:

— Ты сам сделал этот подсвечник? Ты тоже умеешь работать с металлом?

— Да, когда-то мог. Так ты выполнишь мое желание? Будешь ходить с распущенными волосами?

— Какой он красивый! Такая работа требовала большого мастерства.

— Я сделал его, когда был еще мальчиком. Это детская забава по сравнению с более поздними работами.

— Более поздними?

Кедедрин пристально посмотрел на нее, на ее губы. Блики света от мерцающей свечи играли на ее лице, подчеркивая огненный цвет волос. Ее ресницы напоминали медные нити, а нежные веснушки на носу придавали лицу неповторимую прелесть. Кедедрин хотел ее. Прямо сейчас. И всегда.

— Кедедрин! — резко спросила Кассандра, прикрыв рот рукой. — Почему ты так уставился на меня? Может быть, мне в рот залетела муха?

Оторвав от нее взгляд, он показал слуге, чтобы тот наполнил кубок вином.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— А ты не ответил на мой о твоих поздних работах!

— Почему я должен уступать тебе первым? — тихо спросил он, словно говоря с самим собой.

Кассандра смотрела на него с любопытством, снова почувствовав, что между ними проскочила искра.

— Я же сказала, что стесняюсь цвета своих волос. Они делают меня похожей на… похожей на…

— На колдунью, пляшущую в пылающем костре.

— Ты говоришь, как поэт.

— Разве я становлюсь менее храбрым воином, если в поэтической форме выражаю комплимент женщине?

Кассандра открыла рот, не в силах произнести ни слова.

— Я послал письмо твоим родным. Они должны знать, где ты находишься. Ты можешь остаться, пока мы не получим от них ответа?

— Какое это имеет значение? Чем скорее я уеду отсюда, тем будет лучше.

О другом письме Кедедрин промолчал.

— Мне нужна твоя помощь, Кассандра, — сказал он. — Необходимо найти убийцу отца. Ты единственная, кто может вывести преступника на чистую воду и отдать его в руки правосудия. Ты не хочешь помочь мне разоблачить негодяя? Разве пара лишних недель, когда ты останешься у меня, не стоит того?

Сквозь горящие свечи Кассандра смотрела на его напряженное лицо, чувствуя, что нужна ему. Несмотря на свое внутреннее сопротивление, она знала, что их души неразрывно связаны между собой. Вначале он нанес ей обиду, оттолкнув от себя, но она тоже больно обидела Кедедрина, играя на его чувствах. Если бы она даже не верила, что они могут пожениться, она все равно бы выполнила свой долг и осталась, пока над ним нависла угроза. Иначе ее будут мучить угрызения совести, что она отказалась помочь ему избежать опасности.

Кассандра дрожала, боясь признаться самой себе, что хочет остаться с ним.

— Если я нужна тебе, я останусь, — вымолвила она.

— Тогда зачем притворяться? Давай будем самими собой. Здесь, в замке, нас никто ни за что не осудит. Мы можем вести себя как хотим. Никого не интересует, что на нас надето и какие у тебя волосы. Распусти их и расслабься. Давай наслаждаться тем, что мы вместе.

— Ты не ответил на мой вопрос, — упрямо настаивала Кассандра.

— Ладно, я покажу тебе свои работы по металлу.

Кассандра заметила, как его лицо снова стало суровым и жестким. Кто он? Она, в сущности, мало его знала. Воин, для которого женщина была всего лишь минутным увлечением? Государственный деятель, для которого брак был средством политических манипуляций? Поэт? Любовник?

— Идем, — решительно сказал Кедедрин. Отставив стул, он бросился к Кассандре. — Прошло десять лет, как я не заглядывал в кузницу.

Кассандра медленно поднялась. Ужин закончился.

— Слуги подумают…

— Не стоит об этом. Забудь все условности. Давай вести себя так, как нам хочется, хотя бы короткое время. Скоро нам предстоит принимать важные решения. Ничего страшного, что мы прервали ужин.

Кассандру охватила дрожь. Сердце сильно забилось.

— Давай забудем, что каждый день встает солнце, а зима каждый год сменяется весной. Давай на миг забудем обо всем на свете, будем жить, как нам вздумается!

Кассандра улыбнулась, и в ее голубых глазах мелькнули озорные искры.

Лицо Кедедрина тоже озарилось улыбкой. Он нежно погладил ее по рыжим кудрям.

— Только такая безумица, как ты, с твоим бесстрашием могла покорить мое сердце, не надо обращаться к гадалке или провидице, чтобы понять твою душу.

Кассандра дрожала, ощущая его прикосновения, а его слова глубоко тронули ее душу. Она долго боролась со своим необузданным нравом, страдая от непонимания окружающих.

— Мои сны отдалили меня от окружающего мира. Моя семья старалась узнать, что со мной происходит, но даже самые близкие мне люди не в состоянии понять меня. Я часто чувствую себя такой…

— Такой одинокой? Вот почему ты так настойчиво искала мужчину из твоих снов? Поэтому ты хотела найти именно меня?

— Возможно… Да.

— Но сейчас я перед тобой — живой, со всей моей плотью и кровью, и не во сне, а наяву!

— Теперь ты веришь моим снам?

Голос Кедедрина дрогнул.

— Да, — хрипло прошептал он.

Кассандра бросилась ему в объятия, прижавшись к его груди.

— Ты больше не будешь скрывать от меня свои волосы?

— Никогда.

Взяв Кассандру за руку, Кедедрин повел ее по залитому лунным светом пустынному двору, и лишь на угловых башнях мерцали огоньки факелов, под которыми маячили одинокие фигуры стражников. Пройдя мимо конюшни, он отвел ее в дальний угол двора к большой каменной постройке рядом с журчащим фонтаном.

Сняв с гвоздя ключ, Кедедрин открыл тяжелые двери кузницы.

— Сюда никто не заходит, кроме меня, а я давно не был, поэтому здесь не убрано. Может быть, придем сюда завтра?

Кассандра покачала головой, решительно сняв факел со стены.

Кедедрин улыбнулся. Ему давно не было так легко и радостно на душе, как сейчас. Он зажег кремнем факел и, толкнув дверь, пропустил девушку внутрь.

После многих лет отсутствия он снова оказался в своей любимой мастерской, вспоминая долгие часы, проведенные здесь с огнем и металлом.

— Когда я работал здесь, в мастерской, — сказал он, снимая по пути паутину, — мне казалось, что за мной откуда-то наблюдает огненная фея, охраняя меня.

Подняв факел, Кассандра внимательно посмотрела ему в глаза.

— Я не все тебе рассказал, — спокойно продолжал он. — Я верю твоим снам еще и потому, что тоже видел тебя в своих. Просто я забыл о них, а когда увидел тебя спящей у костра, вдруг вспомнил свои детские сны, — добавил он, коснувшись ее лица. — Да, самой судьбе угодно, чтобы мы всегда были вместе.

Кассандра смущенно покачала головой.

— Знаешь, когда я был юношей, то всегда чувствовал, что за мной наблюдает, охраняет меня и успокаивает какая-то рыжеволосая женщина. Я не помнил твоего лица, Кассандра, но знаю, что это была ты. Ты много лет была в моих снах. Потом я потерял тебя и сбился с пути. Ты была послана мне свыше, чтобы я снова обрел себя. Если бы жива была моя мать, она бы полюбила тебя.

Кассандра почувствовала, что ее душат слезы.

— Покажи мне это место, где ты любил работать, — тихо прошептала она.

Кедедрин зажег два факела в кузнице и, взяв один из рук Кассандры, вставил его в держатель у двери.

Когда факелы разгорелись, помещение осветилось ярким светом и взору Кассандры предстало несколько рядов искусно выполненных мечей, различных по форме и размеру. Среди них были короткие клинки, длинные мечи с изящными гравировками, мечи с широкими лезвиями, рукоятки которых были украшены драгоценными камнями. Некоторые лезвия были чернеными, другие блестели полированной сталью, и лишь немногие были украшены медными, золотыми и серебряными накладками. Это была настоящая коллекция холодного оружия, выполненного с высочайшим мастерством.

— Кто сделал все это оружие? — удивленно спросила она.

— Почти все сделано моими руками, за исключением некоторых клинков, изготовленных иностранными мастерами.

— Чтобы добиться такого мастерства, тебе, наверное, надо было долгие годы учиться? — восхищенно сказала Кассандра.

Кедедрин снял со стены длинный черненый меч и поднес его ближе к свету. Середина его была темной, а острые края лезвия сверкали в свете факела. Прекрасная гравировка вдоль лезвия напомнила Кассандре уже знакомый ей рисунок.

— Кинжал! — воскликнула она, пристально всмотревшись в гравировку. — Тот же рисунок, как на том кинжале!

— Моя мать с ранних лет научила меня работать с металлом, как только я стал держать в руках инструмент. Когда мне исполнилось семь лет, мой отец взял оружейника, чтобы тот выковал ему специальный меч. Заметив мой интерес к оружейному делу, он позволил мне тренироваться с клинками, отрабатывать приемы фехтования. Скоро мне это надоело, и я захотел делать оружие сам. В течение многих лет я оттачивал свое мастерство оружейника, и с каждым годом становился все опытнее и искуснее.

— Твое оружие великолепно! В твоих жилах течет кровь художника!

— В моих жилах течет кровь воина! Когда я работал над оружием, я научился пользоваться им. Эта работа сделала из меня опытного воина, и я решил посвятить себя служению родной Шотландии, чтобы защищать родину от врагов. Отец говорил мне, что благодаря мастерству воина я смогу доказать свою преданность королю и вернуть себе дворянский титул. Сейчас меня мало волнуют титулы, но после смерти отца это была моя главная цель. Стремление вернуть утраченный титул на долгие годы определило цель моей жизни. Я не мог думать ни о чем другом.

— Ты был прекрасен в тот день на перевале, когда спас мне жизнь, но страшно испугал меня в тренировочном дворе. Я никогда не видела такой ожесточенной схватки, даже среди мужчин моей деревни.

Подняв кончиком меча прядь ее волос, Кедедрин улыбнулся.

— Мне хотелось, чтобы ты увидела во мне настоящего воина.

Закрыв глаза, Кассандра глубоко втянула воздух кузницы, в котором еще стоял запах старого пепла в очаге, металла и пыли.

Кедедрин коснулся ее век, проведя пальцем по длинным ресницам, отбрасывающим тени на ее лице.

— Ты для меня загадка. Сначала ты отталкиваешь меня, потом снова соблазняешь… Я чувствую, что телом ты стремишься ко мне, твои сны зачаровывают меня, но рассудком ты отталкиваешь меня. Как это возможно?

— Скажи, зачем ты привез меня в Эбердур? — спросила Кассандра, затаив дыхание.

— Чтобы у нас было время.

— Для чего?

Наклонившись к Кассандре, он почувствовал ее горячее дыхание.

— Для того чтобы понять, что мы на самом деле испытываем друг к другу, чтобы быть вместе с тобой.

— Со мной?

— Чтобы ничто и никто не отвлекал нас друг от друга, — добавил Кедедрин, нежно поцеловав ее в шею, — и чтобы у тебя не было соблазна затевать со мной твои дурацкие игры.

Не успела Кассандра ответить ему, как он закрыл губами ее рот.

Его слова заставили девушку задрожать.

Лизнув ее нижнюю губу, Кедедрин нежно провел пальцами по ее волосам и затылку.

Все смешалось в голове Кассандры. Сейчас ей было не до игр. Изогнувшись всем телом, она потянулась к его телу. Она хотела, чтобы он ласкал ее дальше. Она это уже видела в снах, но сейчас все было наяву.

Обняв за талию, Кедедрин поднял ее и, уткнувшись лицом в ее грудь, жадно вдыхал ее запах.

— Я думал, что больше никогда не буду счастливым, — прошептал он, — после того, как умерла моя мать, а отец отослал меня из дома. Ты вернула меня к жизни. Знаю, что «тигрица» — это только часть тебя, но она вытащила меня из могилы, а другая часть — леди Кассандра — заставила другими глазами взглянуть на свою жизнь. Ты помогла мне пересмотреть ценности и цели моей жизни.

Кассандра обняла Кедедрина за плечи, прижавшись к нему лицом.

Повернув ее спиной, он посадил ее на почерневший и обугленный деревянный стол. Кассандра потрогала руками шершавую поверхность, представив себе Кедедрина, работающего над своими мечами за этим столом. Краем рукава он смахнул с него пыль, уронив при этом несколько инструментов, с гулким звоном ударившихся о каменный пол.

— Я хочу, чтобы ты распустила волосы по моему рабочему столу, будто освещаешь эту кузницу новым огнем…

Кедедрин, не отрываясь, смотрел в ее глаза. Кассандра задыхалась от волнения, скользнув руками под его рубашку. Кедедрина обожгло ее прикосновение, хотя в кузнице было прохладно. Положив ее на спину, он взгромоздился на стол, зажав ее между ног, на миг загородив собой потолок. Когда он двинулся вбок, Кассандра ахнула: с потолка свисали несколько рядов острых клинков.

Со всех сторон девушку окружала сверкающая сталь: на стенах, полках и потолке. Но она не испытывала ни малейшего страха. Оружие, как и его владелец, было красиво и грозно, и только здесь Кедедрин чувствовал себя в полной безопасности. Кассандра поняла, что он хочет заниматься с ней любовью именно здесь, словно желая выковать в кузнице их узы — прочнее его любимого металла.

Сталь и огонь. Свет факелов освещал их тела, отражаясь в ее огненных волосах, мерцая в ее горящих страстью глазах.

Вцепившись в его рубаху, Кассандра пыталась сорвать ее с Кедедрина. Она сгорала от желания почувствовать его клинок внутри себя.

— Огненная фея всегда охраняет тебя, — простонала Кассандра.

— А ты не ревнуешь меня к ней? — спросил Кедедрин, достав из-за пояса изящный кинжал.

Схватив оружие, Кассандра приставила его к груди Кедедрина.

— Этот кинжал показал мне дорогу к тебе, — сказала она. — Ты и сейчас мне веришь, когда я направила на тебя этот острый клинок?

— Неужели ты способна убить меня этим ножом с гравировкой, сделанной рукой моей матери?

Медленно разрезая кинжалом тесемки его рубашки, Кассандра приоткрыла его шею, почувствовав на короткое мгновение ужас. Что-то мистическое передалось ей от стального клинка, заставляя дрожать ее руку. Широко открыв глаза, она внимательно посмотрела на него.

— Ты хочешь пустить кинжал в ход? — спросил Кедедрин.

Кассандра содрогнулась.

— Кто ты сейчас? Леди Кассандра или дикая «тигрица»? Неужели ты способна меня убить?

Она покачала головой:

— Я всегда та, кем хочу быть… и где хочу. С тобой. — Она скользнула острым лезвием по другой тесемке, почувствовав, как дрогнули его мускулы, и обнажила еще одну часть его груди, приставив острый конец клинка к Кедедрину. — Теперь ты в моей власти, — прошептала Кассандра.

Навалившись на нее своим сильным мускулистым телом, он мог справиться с ней легким движением.

— Да, — тихо согласился он, — я весь в твоей власти.

Кассандра улыбалась, и ее щеки пылали огнем. Орудуя клинком, она рассекла до конца его рубаху, полностью обнажив взмокшее мускулистое тело, на котором играли блики света от факела. На заросшей темными волосами груди виднелись небольшие твердые соски.

Теперь внимание Кассандры переключилось на нижнюю часть тела. Орудуя лезвием, она разрезала шнурки на рейтузах Кедедрина. Кончик клинка оказался в опасной близости от его сокровенного места.

Мгновенно схватив ее руку, он медленно отвел ее за голову девушки, прижав к столу.

— Все-таки ты мне не веришь, — поддразнила она.

— Нет. Ты вспыльчивая рыжеволосая искусительница. От тебя в любой момент можно всего ожидать.

Кассандра жадно облизала губы, довольная его словами.

Кедедрин впился взглядом в ее губы.

Заметив его взгляд, Кассандра снова облизала губы, медленнее, чем в первый раз.

— У тебя очень красивый рот. Полные яркие губы. А в правом уголке темная веснушка, — заметил он, шевельнув бедрами.

Кассандра смотрела на его орган — рядом с ее губами, который мучительно манил ее к себе. Немного приподняв голову, она высунула язык и слегка коснулась им кончика члена.

У Кедедрина перехватило дыхание. По его телу пробежала дрожь. Он попытался отпрянуть назад, но девушка крепко зажала его между коленями.

Глядя томным взглядом из-под длинных ресниц, Кассандра снова высунула язык, на этот раз пробуя на вкус его соленую субстанцию.

— Позволь, я сделаю это, — умоляюще проговорила она. — Ты же сам сказал, что мы можем делать все, что нам вздумается.

Кедедрин уступил, но его не покидало чувство тревоги: чего еще можно ожидать от такой необузданной подруги?

Удерживая его коленями, Кассандра подтянула его тело ближе к своим губам, коснувшись языком верхушки его члена. Кедедрин невольно содрогнулся, и на его кончике выступила капля беловатой жидкости.

Кассандра снова лизнула его языком в восторге от произведенного на него действия и, подняв голову, стиснула его губами.

Оба одновременно вскрикнули, испытывая прилив жара. Кедедрин перестал бороться с собой, полностью отдавшись переполнявшему его трепету неизъяснимого наслаждения. Он чувствовал на себе ее крепко сжатые губы, ее язык, растворяясь в блаженстве и ощущая приближение кульминации.

Вдруг он с силой вырвался из ее объятий и, оттолкнув ее колени, прижался к ней всем телом.

— Не спеши, — прошептал он, высвобождаясь от нее и сдергивая с нее юбку. Он более уверенно владел своими руками, чем Кассандра, и ему без труда удалось снять с нее остатки одежды и нижнего белья. Теперь она лежала перед ним совершенно нагая, ожидая его ласк.

Осыпая поцелуями ее бедра и живот, он чувствовал, как она млеет от блаженства.

Сделав глубокий вдох, Кассандра попыталась сжать ноги, испугавшись собственной реакции на его ласки.

— Ты целовала меня, — стонал Кедедрин, — так дай же и мне возможность целовать и ласкать тебя.

Кассандра расслабилась, позволив Кедедрину раздвинуть ее ноги и допустить его к сокровенному месту.

Он нежно ласкал ее тело, заставляя подрагивать кончики ее пальцев. Откинув назад голову, Кассандра разметала свои огненные волосы по столу, упираясь локтями в черную поверхность обугленного стола.

Все глубже проникая языком в ее горячее чрево, он тяжело дышал, стимулируя ее скрытую сердцевину.

Кассандра извивалась от наслаждения, забыв о стеснении, все яростнее желая его горячих поцелуев. Еще шире раскинув ноги, она полностью отдалась его ласкам. Оба изнемогали от охватившего их экстаза. Кедедрин стонал. Еще никогда он не испытывал такого растворения в женщине, не веря, что подобная близость вообще возможна. Кассандра источала дивный волнующий аромат мускуса и амброзии. Он жадно ласкал языком лепестки ее розы, испытывая блаженство от полной взаимности их чувств.

Поддерживая руками ее ягодицы, он приподнял ее вверх, чувствуя, как она отвечает на каждое его движение. Когда страсть достигла кульминации, Кассандра, извиваясь всем телом, вскрикнула, не в силах выдержать такого накала.

— Да! — застонала она, и Кедедрин, не медля, глубоко вонзился в ее жаркое лоно.

Она снова вскрикнула, назвав его по имени, и крепко вцепилась в края стола.

— Сильнее! — кричала Кассандра. Внутри у нее все пульсировало, переходя в каскад оргазмов. — Давай вместе!

Сделав еще три толчка, Кедедрин застонал, содрогаясь в конвульсиях и наполняя семенем ее чрево.

Издав глубокий вздох, Кассандра в изнеможении расслабилась, ощущая на себе тяжесть его освобожденного тела. Зарывшись головой в ее груди, Кедедрин лежал как подкошенный. Он тяжело дышал, словно проскакал по горам Шотландии несколько суток и только сейчас обрел наконец надежную гавань.

Девушка прильнула к его груди, закрыв глаза.

— Куда ты меня несешь? — пробормотала она.

Кедедрин с Кассандрой на руках вышел во двор, освещенный лунным светом. Он не нуждался в факеле, хорошо ориентируясь в своем хозяйстве. Войдя в просторный вестибюль замка, он, не обращая внимания на удивленные взгляды прислуги, понес ее вверх по лестнице и, минуя комнату Кассандры, направился в хозяйскую спальню.

Толкнув ногой дверь, Кедедрин остановился. Это была комната его родителей, место, где они любили друг друга, где они зачали его. Он посмотрел в сонное лицо Кассандры.

— Здесь, — прошептал он, — здесь твое место.

На следующее утро Кассандра проснулась, разбуженная лучами солнца и ароматом горячего сидра. Не открывая глаз, она улыбнулась, услышав писк Триу-кэр и удивленный возглас служанки.

— Оставь здесь поднос. — Послышался тихий голос Кедедрина, обращенный к прислуге. — Хозяйка еще спит.

Когда дверь закрылась, Кассандра поднялась в постели, уставившись на Кедедрина.

— Почему я в твоей комнате? — спросила она. — Я, кажется, выбрала себе другую? Служанка подумает…

— Никто не скажет тебе ни единого слова.

— Но я не должна находиться здесь. Что обо мне подумают…

— Ты выше всех подозрений. Ты же обещала мне пожить в замке, — напомнил он.

Глядя на ее распущенные по подушке волосы, на ее сердитое лицо, Кедедрин был готов на все, лишь бы она оставалась рядом. Ему хотелось сделать ее счастливой.

— Но я не обещала спать в твоей постели.

— Хорошо. Ты не обязана спать здесь, — успокоил он, протягивая ей кубок с сидром.

Кассандра удивилась, как быстро он уступил ей, и, пошевелив из-под одеяла кончиками пальцев ног, оглядела комнату.

— А что, если я все-таки захочу спать в этой комнате? — вызывающе спросила она.

Кедедрин пожал плечами и отвернулся, подавляя улыбку.

— Как хочешь, — согласился он.

— Но без тебя, — дерзко добавила девушка.

— Что ж, тогда я буду спать в моей старой спальне. Там все мои вещи. А ты можешь пользоваться этой спальней, как тебе заблагорассудится, — добродушно проговорил Кедедрин, садясь в кресло рядом с родительской кроватью. Отломив кусок булочки с подноса, он положил его в рот. — Хочешь заглянуть в мои конюшни? — спросил он.

Забыв о ссоре, Кассандра просияла.

— Да! — в восторге воскликнула она. — И на твой сеновал, и в амбар, где ты хранишь зерно, и на…

Схватив ее за руку, Кедедрин засмеялся.

— Я хотел показать тебе только моих лошадей. Большинство людей интересуют лошади, но не коневодство.

Кассандра самодовольно усмехнулась.

Кедедрин стал вдруг серьезным, пристально посмотрев на нее. Какая же она красавица! И какая разная! Последней ночью в лунном свете она сияла, в кузнице — горела. Сейчас — пылала диким энтузиазмом!

— Честно говоря, я мало разбираюсь в зерне и в сене. Я много занимался разведением лошадей и понимаю толк в породах.

Кассандра покачала головой:

— Разведение лошадей — это только часть коневодства. Надо следить за чистотой природы и пастбищ, где пасутся лошади. Только так можно вырастить здоровое красивое животное.

Кедедрин поклонился:

— У тебя можно многому поучиться. Это честь для меня. Вижу, мое хозяйство нуждается в хорошем помощнике. Не заняться ли нам его изучением? Пусть люди знают, что я вернулся, чтобы помочь им.

Кассандра улыбнулась, показав на плед, свисавший с кровати, высунув ногу из-под одеяла.

— Можешь мне подать плед?

В глазах Кедедрина вспыхнул озорной огонек.

— Но я тебя уже видел обнаженной.

Кассандра покраснела и снова спрятала ногу под одеяло.

— Но не при дневном свете. Не в таком виде, — смутилась она.

— В каком таком?

Кассандра нетерпеливо вздохнула:

— Если не хочешь дать плед, пожалуйста, выйди, чтобы я могла одеться.

В этот момент, к ужасу Кассандры, Триу-кэр прыгнула на колени Кедедрину, схватив со стола остаток булки.

— Останови ее, — крикнула она, подпрыгнув в кровати, так что одеяло соскользнуло с нее, обнажив верхнюю половину тела.

Откинувшись в кресле и дожевывая печенье, Кедедрин старался не реагировать на обнаженную грудь Кассандры.

— Если хочешь отнять булку у Триу-кэр, гоняйся за ней сама, — сказал он. — В конце концов, это твое животное.

— Ах ты, плутовка, — крикнула Кассандра, видя, как ласка грызет лакомый кусочек.

Триу-кэр скривила мордочку, словно усмехаясь своей хозяйке.

— Ах ты, воришка, — ругала ее Кассандра.

Бросив быстрый взгляд на Кедедрина, девушка выпрыгнула из кровати и, схватив плед, набросила его на Триу-кэр. Завязалась возня. Кассандра пыталась удержать зверька, катаясь по полу, но Триу-кэр изловчилась и выскочила в другом конце, с пустой лапой. Кассандра, обнаженная, сидела посреди комнаты и торжествующе улыбалась.

— А где же булочка? — удивленно спросил Кедедрин.

Кассандра открыла рот, показав отнятый у ласки кусок, потом быстро проглотила его, явно радуясь своим проказам.

— Еще не родился тот, кому удалось бы меня обмануть и избежать моего наказания, — торжественно объявила она.

Кедедрин погрустнел и отошел к окну, по-своему поняв слова Кассандры: это его обманывали и заставляли страдать, избегая его наказания. Его отца убили. С ним сыграли злую шутку, и никто за это не ответил.

Но теперь мысли Кедедрина были заняты не местью, а любовью. Сегодня он хотел наслаждаться радостями жизни, учиться у Кассандры искусству любви.

Склонившись над гривами лошадей, Кедедрин и Кассандра во весь опор скакали по полям, старым развалинам, минуя ручьи и овраги. Резвые лошади легко преодолевали препятствия и, пройдя поросшую высокими травами долину, остановились под раскидистыми ветвями красного клена.

Кассандра легко спрыгнула с кобылы. Триу-кэр пискнула и, забравшись на дерево, стала искать себе корм.

Кедедрин неторопливо спустился с коня и, подтянув подпругу, присоединился к девушке, устроившейся в тени под деревом.

— Ни одна женщина не сравнится с тобой в верховой езде, — похвалил он Кассандру, — не только потому, что ты, раздвинув свои красивые ляжки, сидишь в мужском седле. Ты скачешь быстрее любого всадника.

Протянув к нему руки, она обняла его за шею, сцепив пальцы на затылке Кедедрина.

— Ты ведь хотел больше узнать обо мне, — улыбнулась она. — Да, я выносливая и люблю скакать наперегонки.

Усевшись рядом, Кедедрин вытянул одну ногу, а другую согнул в колене и, сорвав длинный стебель, зажал его между зубами.

— Ты была права, — признался он. — Я даже не подозревал, что мой жеребец окажется таким резвым, хотя выглядит хрупким.

— Я же говорила, что надо крепко обвязать ему ноги. Это дает коню дополнительную поддержку. Главное внимание конезаводчики придают силе и выносливости лошади, готовя ее к военным условиям. Но если тебе нужна резвая лошадь, надо думать об ее легкости и подвижности.

— Судя по твоим словам, женщина всегда превосходит мужчину.

Кассандра бросила на него вопросительный взгляд, раздумывая над смыслом его слов.

— Ты снова меня подкалываешь? — спросила она.

Кедедрин улыбнулся, схватив ее за руку, прежде чем Кассандра выкинет какой-то очередной фортель.

— Вовсе нет. Если мне суждено всегда проигрывать тебе, давай сначала отдохнем.

— Отдохнем? — переспросила девушка, посмотрев на него взглядом искусительницы.

Склонившись над ней, он провел губами по ее губам.

— Только в одном случае женщина не обойдется без мужчины, — многозначительно заметил он.

Закрыв глаза, Кассандра улыбнулась и, обняв его за плечи, притянула к себе.

Кедедрин поцеловал ее, проникнув языком в рот Кассандры, и почувствовал, что она отвечает ему. Перевернувшись на спину, он положил девушку себе на грудь и прижал так крепко, что та чуть не задохнулась.

— Что ты собираешься делать в ближайшие десять лет? — спросил он, играя ее волосами.

Приложив ухо к его груди, Кассандра слушала, как бьется его сердце.

— Я не задумывалась над этим, — ответила она. — Я всегда живу сегодняшним днем. Самое большее, что я планировала в своей жизни, — это найти тебя.

— И как ты себе представляла, что будет, когда ты найдешь мужчину из твоих снов и выйдешь за него замуж?

Подняв голову, она уперлась подбородком в его грудь.

— Не знаю.

Кедедрин усмехнулся.

— Глупо, да? — спросила Кассандра.

— Не знаю, можно ли это назвать глупостью, — ответил он. — Во всяком случае, я вижу, что ты не особенно дальновидна.

— А ты? Как ты думаешь, что бы произошло, если бы ты женился на Корине?

Перевернув Кассандру на спину, он положил ее на землю.

— Это нечестно с твоей стороны, — буркнул он.

Она засмеялась и снова прильнула к нему.

— А мы с тобой… что будем сейчас делать? — поддразнила его Кассандра.

— В данный момент ничего. Абсолютно ничего, — ответил он.

Кассандра выпрямилась и села.

Приоткрыв один глаз, Кедедрин робко посмотрел на нее.

— Почему? — серьезно спросила Кассандра.

Кедедрин молчал. Когда она уже не ожидала услышать от него никаких слов, он спокойно ответил:

— Потому что я не знаю, что делать.

Кассандра задумчиво посмотрела на него. Он лежал с закрытыми глазами, будто спал, но она чувствовала, что его тело напряжено. Она не представляла, что его можно было чем-то смутить. Он казался таким целеустремленным и уверенным в себе. Неужели даже он мог быть растерянным, как и она? Кассандра легла рядом с ним, обняв его за талию.

— Я помогу тебе, — прошептала она. — Мы поможем друг другу.

Обняв ее за плечи, Кедедрин немного расслабился.

Сидя на каменной скамье темницы, Кассандра видела, как сквозь железные прутья оконной решетки начинают пробиваться первые лучи солнца, возвещая наступление нового дня. Несмотря на внешнее спокойствие, тело ее было напряжено, словно стянуто в тугой узел. Поднявшись с лавки, она прижалась щекой к холодным прутьям единственного окна. Окончилась самая страшная ночь в ее жизни, полная кошмарных снов. Из окна виднелась каменная стена Эбердурского замка, и она неотрывно смотрела на высокое окно хозяйской спальни.

Как она могла так жестоко ошибиться в Кедедрине?

Кассандра вытерла накатившую слезу. Нет, он не стоил ее слез. Больше она не прольет ни одной слезинки по этому человеку. Она изгонит его навсегда из своих снов!

Открылась дверь темницы. Это был Роберт, который принес ей кувшин, таз для умывания и стопку чистого белья, положив его на матрац.

— Вам надо переодеться, — сказал он Кассандре. — Мокси приготовила чистую одежду и сшила для вас мантилью. Она очень беспокоится за вас, зная, что вы любите покрывать голову.

Затаив дыхание, Кассандра провела рукой по белью.

— Она очень добра, — тихо ответила она. — А что с Кедедрином? Он тоже беспокоится обо мне? Он ничего не послал мне?

Роберт покачал головой:

Кассандра нахмурилась, взяв в руки мантилью.

— Нет, мы не созданы друг для друга. Какой же я была дурой! Я все сделала не так, как надо.

— Он приказал мне охранять вас. Должно быть, все-таки волнуется за вас.

— Думаю, его волнует только одно — чтобы я поскорее умерла.

Роберт снова покачал головой:

— Он заперся у себя и всю ночь ходил по комнате.

— Он позволил им обвинить меня в убийстве, а до этого клялся защищать меня. Я не хочу о нем слышать, — отрезала она, отказавшись от мантильи. — Я не хочу ее носить. Я не буду скрывать свое лицо. Пусть он видит, как его будут лизать языки пламени.

Роберт недовольно нахмурил брови и попытался вернуть ей мантилью.

— Наденьте ее, — попросил он Кассандру. — Вы напугаете епископа цветом ваших волос, и он может ужесточить приговор.

Кассандра накрутила на палец рыжую прядь и упрямо посмотрела на дворецкого.

— Когда-то я боялась людского невежества, прятала свои волосы, чтобы на меня не косились люди. Но почему я должна прятаться сейчас? Если люди видят только то, что бросается в глаза, а взгляд их затуманен предрассудками, если они не слышат правды, то мне их жаль!

Неожиданный стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Епископ желает говорить с узницей! — объявил стражник.

— Епископ уже прибыл? — спросил Роберт, открыв дверь.

Увидев огненно-рыжую шевелюру Кассандры, стражник содрогнулся.

— Скоро начнется суд по указу короля Малькольма.

Кассандра побледнела. Как могло случиться, что она оказалась в таком безвыходном положении?

После того как Кассандру снова увели в темницу и на ночном небе взошла луна, в главном зале Эбердурского замка раздался легкий стук в дверь для прислуги.

— Войдите, — сказал Кедедрин, открывая дверь епископу, бесшумно проскользнувшему в зал.

— Надеюсь, у тебя были веские причины просить меня войти сюда через кухню, — сказал епископ.

— Да, я хотел, чтобы вы остались незамеченным и понаблюдали за всем происходящим. Пожалуйста, встаньте за ширмой и слушайте во все уши, что будет сказано в этих стенах.

Епископ помедлил.

— Я услышу то, что услышу, а не то, что вы хотите, чтобы я услышал, и не скажу того, что вы хотите услышать от меня. Я подчиняюсь только одному Господу Богу. Ваше положение и титул ничего не значат для меня.

Кедедрин улыбнулся.

— У нас одна цель, Ваше Преосвященство — только правосудие. Пожалуйста, пройдите сюда, — сказал Кедедрин, указывая ему на ширму.

Когда епископ зашел за ограждение, в дверь постучали.

Сделав глубокий вдох, Кедедрин открыл дверь гостям, которых давно ждал.

— Приветствую вас, леди Моргана, лорд Маккеферти, лорд Кертис, леди Корина. Спасибо, что пришли. Нам приготовили праздничный ужин. Прошу вас за стол. Мы должны отпраздновать нашу победу.

Леди Моргана медленной походкой величественно вошла в зал с торжествующей улыбкой на лице.

— Праздничный ужин? — переспросила она. — Полагаю, вы собираетесь сделать официальное предложение моей дочери? Должна сразу сказать вам, Кедедрин, что лорд Фергюс уже дал свое благословение на этот брак. Все нужные бумаги при мне.

— Вначале я хотел бы задать вам один вопрос, леди Моргана, — сказал Кедедрин, — и прошу ответить на него со всей искренностью.

— Разумеется, — улыбнулась Моргана. — Я всегда была искренней с вами.

— Я не совсем верю в это, но прошу в этот раз честно ответить на мой вопрос. Если вы скажете мне чистую правду, я сделаю все, что вы хотите. Я женюсь на вашей дочери и дам ей свое имя и состояние.

Моргана нерешительно взглянула на Кедедрина.

— Что вы хотите узнать? — осторожно спросила она.

— Кто убил моего отца? — спросил Кедедрин.

— Почему вы меня спрашиваете об этом? Конечно, Кассандра! Епископ только что вынес ей обвинительный приговор!

— Я требую правды! Если вы не скажете правды, я не женюсь на Корине.

Моргана перевела дух:

— Вам придется жениться на Корине! Вы должны!

Кертис сделал шаг вперед:

— Кедедрин…

Кенмур посмотрел на друга:

— Ты хочешь, чтобы я женился на женщине, которую ты любишь?

Оба многозначительно переглянулись. После десяти лет, проведенных в сражениях, они знали друг друга лучше, чем кровные братья.

— Ты помнишь тот день, под деревом? — спросил Кертис.

— Да, помню.

— Тогда я сказал тебе правду. Тогда я хотел, чтобы ты женился на Корине, потому что верил, что так будет лучше для вас обоих. Но теперь, — продолжал он, подойдя к Корине и взяв ее за руку, — теперь я против этого. Я люблю Корину и хочу жениться на ней — не ради богатства или другой корысти. Просто я хочу просыпаться и каждое утро видеть ее улыбку.

— Кертис! — в гневе закричал Дэвид Маккеферти. — Как ты смеешь говорить такое? Ты нарушаешь все наши планы! Кедедрин должен жениться на Корине.

Кедедрин изучающим взглядом смотрел на Маккеферти и Моргану.

— Я знаю, что много лет назад между вами была тайная связь. Когда ваши отношения превратились из чистой любви в деловой союз отчаявшихся людей? Не тогда ли, когда Моргана сказала тебе, Дэвид, что мечтает больше о титуле, чем о тебе? Не тогда ли ожесточилось твое сердце, когда ты понял, что не можешь дать любимой женщине того, чего она хотела больше всего на свете? Разве ты не бесился от бессильного гнева? Но ты не перестал ждать ее даже тогда, когда она вышла замуж за лорда Фергюса. Ты тосковал о ней, как щенок тоскует по матери. Ты не ожидал, что окажешься в ее безраздельной власти, но это случилось, не так ли? Так ты стал заложником дьявольского заговора твоей любимой Морганы.

— Болван! — завопил Маккеферти. — Ты ничего не понимаешь! Это я разработал план: сначала убить тебя, а потом поженить наших детей. Это я сказал Моргане, что есть только один путь получить титул. Это я убил Сару, чтобы Лайэм постоянно дрожал за твою жизнь и вынужден был послать тебя ко мне на воспитание. Это я все спланировал. Все — от начала до конца!

Сделав два широких шага, Моргана подошла к Маккеферти и залепила ему пощечину.

— Как ты посмел это сказать? Это я убила Лайэма. Я, слабая женщина, сумела одолеть такого сильного большого мужчину, как Лайэм Кенмур! — повернувшись к Кедедрину, гордо заявила Моргана. — У Дэвида не поднялась рука, зато я нашла в себе силы убить его. Я знала, как подступиться к Лайэму и всадить ему нож в сердце. Ему даже в голову не приходило, что женщина способна на убийство. Даже после того, как я отправила Лайэму записку с предупреждением, он не заподозрил меня в совершенном убийстве.

— Заговор раскрыт, Моргана, — твердым и спокойным голосом объявил Кедедрин. — Вы убили моего отца и должны предстать перед судом за ваше преступление!

— Лайэм заслужил это! Он разрушил мою жизнь. Я должна была стать графиней. Ты должен это понять! Ведь ты много лет боролся за то, чтобы вернуть себе титул графа, невзирая на все трудности. Ты даже отверг любовь Кассандры ради того, чтобы получить титул.

Кедедрин с ужасом посмотрел на нее. Как же надо было очерстветь, чтобы алчность затмила все чувства этой женщины.

— Вы правы, миледи! Сначала я был таким же слепым, как вы, но благодаря Господу узнал, что любовь — самое драгоценное, что существует на свете, дороже всех титулов и богатств.

Моргана побледнела и плюхнулась в кресло.

— Вы проиграли, миледи, и ты, сеньор Маккеферти. Вы потеряли своего возлюбленного, — с грустью сказал Кедедрин, — а теперь потеряли и свободу. За то, что вы совершили, вы оба скоро окажетесь в тюрьме.

Моргана бросилась к Маккеферти.

— Дэвид, — закричала она. — Останови его. Заставь его жениться на Корине! Он все разрушит, как и его отец!

Проснувшись ранним утром в своей темнице, Кассандра с трудом очнулась от сумрачных сновидений. Она медленно поднялась, почувствовав неладное. Что-то изменилось со вчерашнего дня.

Подойдя к окну, она увидела полную луну на небе. Кедедрин предал ее, предал ее любовь ради своих амбициозных планов. Ценой своего предательства он получил то, что хотел. Скоро он женится на Корине Фергюс, которая получит его титул. Его жизнь будет такой, какой он себе представлял: надежной, спокойной и предсказуемой. Он будет могущественным человеком в стране.

Но будет ли счастлив? Не будет ли чувствовать себя одиноким? Будет ли вспоминать ее холодными ночами? Вспомнит ли он тот прекрасный день, который они провели вместе под кленовым деревом? Возможно, она превратится лишь в слабую тень в его памяти, которая скоро забудется, как далекое прошлое? Он забудет ее лицо и ее ласки, забудет об ее снах.

Но она никогда его не забудет!

Легкий стук заставил ее подняться в постели. Под окнами ее камеры еще долго шумели деревенские жители и, не скрывая радости, пели и плясали. Находящиеся во власти предрассудков, они безумно радовались, что «ведьме» вынесли смертный приговор. Ее сестра Кэлиел неоднократно предупреждала об этом. Она не раз говорила ей о нежелании этих людей признать за другими право быть непохожими на них и всегда беспокоилась за жизнь Кассандры.

По своей неопытности Кассандра не до конца понимала беспокойство сестры. Она была слишком молода и доверчива, наивно полагая, что Кедедрин и его люди будут любить и понимать ее.

Стук повторился, и Кассандра встала, готовая ко всему. Сегодня ночью впервые за много месяцев ей снились спокойные и мирные сны. Она действительно могла испытывать удовлетворение, выполнив свою миссию. Теперь Кедедрин был в полной безопасности. Только одно беспокоило Кассандру: она не хотела умирать.

Звук снова повторился, и Кассандра посмотрела сквозь прутья решетки. Увидев Триу-кэр, примостившуюся на краю выступа, девушка не могла сдержать горькой улыбки.

— Триу-кэр, — прошептала она. — Почему ты здесь? Это слишком опасно. Уходи сейчас же. Иди в Лох-Нидеан.

Кассандра удивилась, увидев, что ее любимый зверек сжимал в когтях небольшой ключ, протягивая его сквозь прутья решетки.

— Разве ты не хочешь выйти отсюда? — спросила ласка.

Взяв из лап зверька ключ, Кассандра с удивлением посмотрела на него.

— Как ты его достала?

— Я же хорек, — усмехнулась Триу-кэр. — Я выкрала его у Роберта, когда он ходил по нужде.

Кассандра на цыпочках подбежала к двери, которая вела прямо во двор, и прижалась к ней ухом. Роберт не сказал ей ни слова после вынесения приговора, хотя раньше относился к ней по-дружески. Кассандра прислушивалась к его шагам, когда он расхаживал взад и вперед под ее камерой. Поздней ночью, когда крестьяне наконец разошлись по домам, его шаги стали все реже. Когда он отошел в дальний угол, прежде чем вернуться назад к темнице, девушка выбрала подходящий момент, чтобы повернуть ключ в замке.

В ней еще смутно теплилась надежда, что возлюбленный придет за ней. Кассандра молилась, чтобы все, что происходит с ней, не оказалось сном, что он откроет дверь и заберет ее отсюда. Но Кедедрин не пришел.

Если сейчас она не воспользуется ключом, завтра утром ее сожгут на костре. Другого выхода у нее не было.

Стараясь действовать бесшумно, она вставила ключ в замочную скважину и, с громким скрипом повернув его, съежилась от страха. Наверняка Роберт слышал, как она открывает дверь, но снова прислушавшись, поняла, что он еще довольно далеко от темницы. С облегчением вздохнув, Кассандра толкнула дверь и незаметно выскользнула из камеры.

Поблизости от двери стоял мешок, в котором, по-видимому, были хлеб и сыр для завтрашней трапезы. Немного поколебавшись, Кассандра схватила мешок, перекинув его через плечо.

Из угла выпрыгнула Триу-кэр и, вскочив на плечо хозяйки, показала носом в ту сторону, где находилась привязанная к дереву лошадь Роберта. Это был мерин хорошего сложения и по виду очень выносливый. Он стоял в полном снаряжении, нагруженный мешками, а на голову уже была надета уздечка.

Оглянувшись назад, Кассандра бросила последний взгляд на темневшие в лунном свете очертания громадного замка. Все кончено. Если она сейчас сбежит, это будет признанием собственной вины. Она вспомнила сон… Кедедрин… все кончено.

По левую руку Кассандра заметила громадную кучу досок, приготовленных для костра, на котором ее собирались сжечь. Близился час рассвета, когда ее должны повести на костер.

Она посмотрела на окно в комнате Кедедрина, и ее сердце разрывалось на куски. Несмотря ни на что, она еще любила его.

— Надо уходить, — торопила Триу-кэр.

Кассандра кивнула, услышав, как Роберт направился в сторону темницы. Сделав глубокий вздох, она помчалась к лошади, которая, почувствовав ее приближение, тихо заржала, но Кассандра быстро ее успокоила. Подобрав юбку, она схватила поводья и взлетела в седло. Развернув мерина, она бросила последний взгляд на окно Кедедрина. Заколебавшись на миг, натянула поводья и с бьющимся сердцем тронулась с места в сторону холма, высившегося вдали от Эбердурского замка.

Его ноги утопали в струящемся сквозь деревья тумане, который становился все гуще, превращаясь в плотное одеяло. Его сердце забилось сильнее, когда он узнал туман из своих сновидений. Кассандра привела его сюда, пробившись сквозь свои сны, чтобы найти его, как сейчас он судорожно пытался найти ее.

Он не знал, что ему делать.

— Кассандра, — тихо позвал он, чувствуя исходящую от деревьев вибрацию. Когда он сделал попытку двинуться дальше, густая пелена пощипывала икры ног, мешая ему двинуться с места. Он попытался сделать шаг вперед и вдруг понял, что это Кассандра щекотала его ноги.

Схватившись за ветку дерева, он силился разглядеть, что скрывалось в тумане. Он чувствовал ее присутствие, знал, что она наблюдает за ним.

Ты не должен приходить сюда. Чужакам здесь не место.

— Я не чужак, — громко выкрикнул он. — Я…

Смолкнув, он растерялся, упав на колени.

— Кто я? — спросил он, обращаясь к лесу. — Разве я не хозяин здесь, не воин? Не граф? Не любовник?

Кто ты? Кем хочешь быть?

— Я Дагда, я пришел, чтобы найти свою Дану.

Поднявшись, он шагнул сквозь густой туман, все глубже входя в лес. Раздвинув толстые сучья деревьев, он увидел ее смеющееся лицо.

Схватив ее в объятия, он задрожал от радости.

— Это ты, — прошептал он. — Я нашел тебя! Ты все знала, но мне надо было научиться этому!

— Почему ты пришел? — спросила Кассандра, обняв его широкие плечи.

— Потому что я люблю тебя! — глядя на нее зелеными глазами, ответил он.

Девушка смотрела на него, и туман сна окутал их страстные объятия. Дрожащими пальцами Кассандра коснулась его лица.

— Я хочу тебя… — прошептала она.

— Мы всегда будем вместе. Глубоко в душе ты всегда верила в это. Позволь мне любить тебя. Навсегда.

— Я не могу оставить мой лес, как ты не можешь оставить свой замок.

— Я приду в твой лес в моих снах, если ты будешь жить в моем замке. Ты часть моих владений, моя повелительница. Мы должны любить друг друга. Мой отец познал истину и понимал, как ее достичь. Он любил мою мать, найдя счастье в ее объятиях. Когда-то мне казалось, что он совершает ошибку, но сейчас я понял, что он указал мне истинный путь. Ты — мое сердце. Я люблю тебя и хочу быть всегда рядом с тобой.

— Я тоже люблю тебя. И всегда любила. Мы созданы друг для друга, и наша любовь не знает границ.

Подняв голову, Кедедрин увидел, как ласка, прыгнув на дерево, усмехалась, глядя на них. Кедедрин кивнул, заметив рыжеволосого младенца в руках Кассандры. Обняв их обоих, он погрузил голову в огненные кудри возлюбленной.

Туман все больше сгущался над ними, все глубже погружая их в мир сновидений. Несмотря на то что они находились в хозяйской спальне Эбердурского замка, их души свободно витали в облаках. Лунный свет лился сквозь окно, мягкий и успокаивающий, но в их обоюдном сне звезды мерцали тысячами феерических искр.

Дану и Дагда. Мать-Земля и ее король-воин.

Кассандра и Кедедрин, граф и графиня Эбердурские.

Лесная фея красавица Кассандра верит, что молодой человек, которого с детских лет она видит в своих пророческих снах, предназначен ей судьбой. А бесстрашный воин рыцарь Кедедрин Кенмур, влюбившийся в рыжеволосую дикарку, пока не подозревает, что в ее руках ключ не только к его освобождению от родового проклятия, но и к их долгожданному счастью…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.