2087 год. Опасный неизученный вирус поразил население большей части планеты. Против загадочной инфекции нет лекарств, врачи бессильны. За неделю смертоносного шествия по странам погибло больше трёхсот миллионов человек. Идеальный убийца вирус «икс» за один миг меняет жизнь не только сотрудников корпорации «Заслон», но и всего человечества.
Огненная вспышка озарила звёздное небо над Джакартой. К Земле на скорости пятнадцать километров в секунду приближался астероид размером в пять метров. Небесное тело вовремя засёк инфракрасный телескоп оптического пункта наблюдения международной корпорации «Заслон», являвшейся надёжным щитом от опасностей, грозивших из космоса.
Семь лазерных установок раздробили метеорит на мелкую пыль, которая развеялась при вхождении в атмосферу. Фрагмент весом четыреста граммов сумел преодолеть околоземное пространство и упал во дворе виллы, построенной в голландском колониальном стиле.
Подросток осторожно подошёл к дымившемуся осколку метеорита и посмотрел в небеса, где уже погасли цветные всполохи. Камень когда-то парил по галактике и обладал колоссальной кинетической энергией, способной пробить обшивку космического корабля. На месте приземления булыжника образовался кратер небольшой величины. Тропический муссон унёс далеко пыль и дым, поднявшиеся после падения.
– Bu, lihat apa yang kutemukan1, – крикнул мальчик и побежал домой.
– Ты видел новости? – спросил Пётр Андреевский, войдя в кабинет, где происходила сборка будущего андроида-шахтёра. В помещении с белоснежными стенами и большими окнами, выходившими на Загородный проспект, гудели процессоры мощного компьютера.
Михаил Афанасьев – сероглазый брюнет атлетического телосложения и среднего роста, облачённый в белый халат с эмблемой корпорации «Заслон» на правом кармашке, изучал нейронные импульсы в синтетическом мозге киборга. Цикл несовершенен, впереди рефакторинг. Следует внести изменения во внутреннюю структуру программы, что облегчит адаптацию в суровых условиях шахты. Михаил открыл командную строку. Нужные символы постепенно приходили на ум. Все мысли занимало предстоящее тестирование материалов, из которых сконструирован робот-шахтёр. Остов сделан из сплава кобальта, хрома и никеля, оболочка состоит из высокопрочного графена. Испытательный цех проведёт тест в камере дождевания. Также изделие пройдёт проверку на воздействие быстрых скачков давления и перепадов температуры. После апробации робот-шахтёр заменит горняков на подземных разработках.
С тех пор как Михаил Афанасьев стал инженером Петербургского филиала корпорации «Заслон», он трудился ещё усерднее, чем, когда был простым лаборантом. Его профессиональный путь начался в Политехническом университете двенадцать лет назад. Михаил создал бионического робота для изучения природной аэродинамики, на презентации молодого изобретателя заметили представители корпорации «Заслон». История компании насчитывает два века. На бывшем «Ленинце» изготавливали высокотехнологичное оборудование для радиолокации. Кроме изобретений, связанных с авиацией, в цехах успешно занимались робототехникой и энергетикой, производили композиты и развивали машиностроение. В середине двадцать первого столетия, совершив слияние с биомедицинской лабораторией «Гигиея», где создавались жизненно необходимые лекарства, «Заслон» превратился в крупнейший конгломерат. Открылись транснациональные офисы. Индонезийская дочерняя фирма организовала обсерваторию.
За годы плодотворного труда Афанасьев успел заработать репутацию учёного, никогда не отступавшего от своих целей. Совсем недавно он сконструировал робота-спасателя. Корпус андроида изготовлен из смеси тугоплавких иридия и вольфрама, что позволяло роботу без последствий заходить в эпицентр пожара, чтобы спасать погибающих людей и животных. Встроенный эхолот помогал в поисках утонувших, а тепловизор и радар-детектор находили выживших под завалами после сейсмических толчков. Сейчас робот-спасатель служит в Греции, где на прошлой неделе случилось разрушительное землетрясение. Он уже извлёк из-под обломков тысячу пострадавших. Робот прославил корпорацию «Заслон» и своего создателя Михаила Афанасьева.
– Спрашиваю, новости смотрел? – Пётр повторил вопрос.
– Я не слежу за событиями, – уклончиво отвечал Михаил.
Увлечённый амбициозным проектом по созданию робота-шахтёра он не просматривал информационную ленту. Хотя в стремительной эпохе скрыться от сообщений сложно.
Информационный «шум» сопровождал человека и во время еды. Голографические слайды появлялись на упаковках с продуктами. Потребителям рассказывали о составе пищи, содержании витаминов, полезных и вкусных рецептах.
– А зря,– покачал головой Пётр. – Странный вирус обнаружили на северо-западе острова Ява.
Коренастый, твёрдо стоящий на земле, тридцатидевятилетний вирусолог-исследователь Пётр Андреевский трудился в биомедицинской лаборатории «Гигиея». Как доктор наук он с любопытством отслеживал изменения в области вирусологии.
– И что за вирус? – без интереса произнёс Михаил. Он не придал значения патогену, так как был уверен, что в исследовательском центре корпорации «Заслон» найдут панацею. – Ты изобрёл лекарство от рака. Достаточно одного вирусного онколитика и злокачественная опухоль уничтожена. Неужели не придумаешь вакцину от заразы?
Пётр отличался скромным характером и не показывал, что гордится своим открытием. Разработанный Андреевским препарат с рекомбинантным ортопоксвирусом безжалостно разрушил раковые клетки в печени. Чуть позже Пётр задействовал в исследованиях и другие слабопатогенные вирусы с модифицированными белками.
– Малютку назвали «ИКС». Он очень заразен. Симптомы непримечательные: у заболевших исчезает осязание, обоняние, тяжёлые случаи заканчиваются пневмонией. У многих перенёсших болезнь пропадает желание жить, вплоть до суицида. Некоторые СМИ говорят об эпидемии самоуничтожения.
– Может быть, самоубийства – последствие депрессии и никак не связаны с простудой, – предположил Михаил. Он славился стойким иммунитетом и никогда не болел ничем серьёзнее ОРЗ, поэтому не посчитал угрозой вирус из далёкой страны.
Пётр посмотрел на часы:
– Обед, ты идёшь? Ослабленный голодом и стрессами организм беззащитен перед болячками, – с иронией предупредил Андреевский.
– Чуть позже я к вам присоединюсь, займите мне стул, – попросил Михаил.
Пётр оставил Михаила наедине с разработкой. Талантливый учёный предпочитал творить в одиночестве. Революционные идеи рождались в тишине. На мониторе цифры и буквы сменяли друг друга. Михаил разрабатывал код робота. Самая интересная и творческая часть деятельности инженера. Афанасьев умело разговаривал на языке программирования. В этом ему помогали интерпретаторы и компиляторы. Однако порой закрадывались баги, и тогда приходилось начинать снова.
– Упал уровень глюкозы, – просигналили умные часы.
Закончив с ключевыми словами, Михаил вышел на улицу и попал в объятия сырого северного ветра, дувшего с Обводного канала. Стояла золотая осень. Листья охапками слетали с немногочисленных деревьев, что росли в маленьких скверах Санкт-Петербурга. Небольшие зелёные оазисы сохранились в районах со старинной застройкой, доставшейся в наследство от эпохи дворцовых переворотов. Жители города берегли памятники архитектуры и накрыли их стеклянными куполами.
Пятнадцать лет назад вокруг заповедного островка истории выросли небоскрёбы, стремившиеся к облакам, приносившим проливные дожди. Панели зданий изготавливали в строительном цехе корпорации «Заслон». Материалы запрограммированы определённым образом. Когда истекал срок годности утеплённых влагостойких блоков, они распадались на молекулы. Благодаря инновационной технологии, мегаполисы очищались от строительного мусора. В небесах бесшумно пронёсся сверхзвуковой поезд.
Недалеко от офиса корпорации располагалось уютное кафе «Романтика», где обычно собирался цвет инженерного сообщества не только «Заслона», но и Политехнического университета. Михаил торопливо миновал переулок и зашёл в кафетерий. Когда дверь за ним закрылась, над стойкой возникла голограмма с блюдом дня. Сегодня это индейка в кисло-сладком соусе.
– Приветствуем вас в кафе «Романтика», – провозгласил робот-официант.
Михаил заказал сырный суп и чашку чая.
– Я устал отбивать твоё место, – громко заявил Тимофей Ионов и помахал рукой, подзывая Михаила. Будучи молодым учёным, Тимофей усовершенствовал технологию беспилотного летательного аппарата и применил её в проектировании автомобиля. Лётмобили, созданные в машиностроительном цехе «Заслона», бороздили свинцовое небо Петербурга. Пробок теперь не наблюдалось, хотя и в воздушном пространстве иногда случались аварии.
– Сколько подгузников проездил? – вместо приветствия поинтересовался Тимофей. Автомашины, спроектированные им, передвигались на топливе, сделанном из оставшихся на свалках отбросов. Больше всего энергии получалось из памперсов и пластиковых пакетов.
«На подгузниках далеко не уедешь», – говорили доброжелатели, никто не верил в странный замысел, но благодаря научному упрямству Ионова мир становится чище.
Тимофей состоял из светлых оттенков: золотистые кудри, мечтательные голубые глаза и ясный ум. Мягкие черты лица сочетались с волевым подбородком. Стройное телосложение и невысокий рост позволяли не выделяться из толпы.
– Круг замкнулся, – многозначительно сказал Тимофей, подразумевая выхлопы, которые вырабатываются во время езды на беспилотнике и поглощаются новым изобретением – газотурбинной установкой, производящей электроэнергию. – Но мы в начале долгого пути к полной переработке CO2.
– Можно делать стройматериалы из углекислого газа, – подсказал Михаил.
– Эта мысль достойна пристального рассмотрения, – прищурившись, проговорил Ионов.
Три друга разной наружности, жизненных взглядов и пристрастий похожи в одном – преданности науке. Они могли часами напролёт рассуждать о теореме Римана и теории квантовой гравитации. Однако сослуживцам не чужда и любовь к спорту. В корпорации «Заслон» силён командный дух, к тому же поощряется физическая активность.
– Вы будете завтра на матче? – спросил Пётр.
– В этот раз не получится. Мы с Аней планировали выбраться на природу, – ответил Михаил.
– Я приду, непременно. Надерём задницы отделу АХО, – грозился Тимофей и постучал по столу кулаком. Затем отпил терпкий кофе из кружки, закашлял и покраснел. Помня о загадочном вирусе, коллеги воззрились на него с изумлением.
– Просто я поперхнулся, – смутился он. – Прескверный кофе! Это ведро, что изобрёл Вовка из Политеха, нужно сдать в утиль.
– Тима, Тима, – раздосадовано покачал головой Михаил. – Все имеют право на ошибку, даже андроиды.
– Ладно, адвокат робота, сдаюсь, – примирительным тоном промолвил Тимофей и напомнил: – Нам нельзя опаздывать, скоро презентация.
В конференц-зале собрался научный совет корпорации, присутствовал и генеральный директор. Было шумно и тесно. Ощущалось всеобщее возбуждение, словно случится что-то грандиозное. На импровизированную сцену вышел Тимофей Ионов. Включилась голограмма, демонстрировавшая последнее изобретение, которое станет настоящим прорывом в энергетике.
На голографическом изображении нарисована портативная газотурбинная установка, которая перерабатывала углекислый газ и парниковые выбросы, и снабжала электроэнергией город – миллионник. Тимофей произнёс вступительные слова, затем рассказал об устройстве и работе поршневых компрессоров. CO2 поступает в замкнутое пространство и прогоняется по кругу между турбинами, с помощью заглушек газ остаётся внутри и не попадает в окружающую среду.
Собравшиеся задавали уточняющие вопросы и внимательно слушали Тимофея.
– Пока мы с вами выдыхаем, мобильные электростанции вырабатывают энергию. Это происходит автоматически, без участия человека, – речь Тимофея завершилась заслуженными овациями. – Технология успешно прошла испытания. Мини-станции позволят снизить глобальные изменения климата.
Блестящий замысел он вынашивал очень давно и, наконец, воплотил его в реальность. Если бы научный руководитель видел его триумф, то мог бы гордиться подопечным. У Тимофея закружилась голова, причём буквально. Зал поплыл перед глазами. Лицо Тима залилось нездоровым румянцем, лёгкие пронзила острая боль. Внезапно ноги подкосились, и он осел на пол.
– Тим! – воскликнул Михаил и подбежал к нему.
Он приподнял Тимофея и похлопал по щекам, пытаясь привести в чувства. Кожа Тима пылала, у него определённо был жар. Упавшего окружили встревоженные сотрудники.
– Моя идея сногсшибательна, особенно для меня, – прошептал Тимофей, облизнув пересохшие губы. – Не побываю я завтра на матче.
– У тебя температура, потерпи, мы вызвали врача.
Оглашая окрестности громкой сиреной, через минуту приехала скорая. Карета оснащена сверхзвуковым двигателем, что позволяло прибыть в пункт назначения за несколько секунд. Это повышало шансы на выживание и выздоровление.
– Что с ним, доктор? – спросил обеспокоенный Михаил.
– Мы отвезём его в медицинский центр и сделаем тесты, но, по собственному опыту могу сказать, что это недомогание – вирус «ИКС». Тимофей Иванович недавно выезжал за рубеж?
Афанасьев нахмурился, вспоминая рабочий график сослуживца. Доктор в синей униформе и очках в роговой оправе меланхолично что-то набирал на ультратонком планшете. У гаджета имелся доступ к хранилищам медицинских карт любой российской больницы.
– Да, он летал в Джакарту, налаживать работу конструкторского отдела нашей корпорации в Индонезии, – сообщил Михаил.
– В этой стране бушует неизученный вирус, – спокойно проговорил врач и кивнул санитарам, которые положили Тимофея на каталку. – Не переживайте, мы выясним причину его болезни.
Медики погрузили Тимофея в машину скорой и отправили в поликлинику. Коллектив с тревогой наблюдал, как в небе исчезла карета, оставив в воздухе мелкую рябь.
***
Окружённый информационным шумом, Михаил сел в лётмобиль на пассажирское анатомическое кресло. Комфортабельный салон отделан натуральной бежевой кожей. Утром Афанасьев заправил бак одноразовой посудой и пластиковыми пакетами. Таким образом, человечество постепенно избавлялось от мусора, оставшегося от предыдущих поколений.
– Приветствую! Куда поедем? – загудел динамик приятным женским голосом.
Ионов предусмотрел два тембра для озвучивания.
– Домой, – отрывисто бросил Михаил.
Он устал и расстроился из-за происшествия с Тимофеем. Хотелось очутиться в объятиях Ани. Автомашина доставила его в Петроградский район за три минуты.
Когда он вошёл в квартиру, располагавшуюся на двадцать шестом этаже монументального небоскрёба, то в прихожей заметил большую плетёную корзину с бледно-розовыми орхидеями. В обширной светлой лоджии с терморегуляцией Аня организовала гидропонную оранжерею, где выращивала цветы на продажу. Стеллажи занимали горшки с гибридными рододендронами, благоухающими дикими розами и магелланскими фуксиями.
Миниатюрная шатенка с лукавыми зелёными глазами собирала букет для клиентки. В изящных руках Ани секатор казался угрожающим оружием, она умело обращалась с ним.
– Как прошёл день? – поинтересовалась она и потянулась к мужу.
Михаил обнял её и нежно поцеловал в губы. Страсть между ними утихла и перешла в крепкую привязанность. Их объединяли общие интересы, однако детей так и не появилось. Аня бы хотела обзавестись малышом, но карьера для Михаила стояла на почётном пьедестале.
– Тим заболел. Рухнул в обморок на конференции, – Михаил налил в кружку воды из хрустального графина. Такой был у бабушки в уютной квартирке на проспекте Авиаконструкторов. Душа прагматичного инженера наполнялась необъяснимой сентиментальной нежностью, когда он прикасался к старинным вещам.
– Наверное, подхватил новую инфекцию, которую обнаружили во многих государствах. Информационные щиты говорят об этом, – сказала жена и мягко улыбнулась, но в интонации слышался укор. Михаил забывал обо всём, когда увлекался перспективным проектом.
– Бесподобно! – восхитился он, переведя взгляд на букет, который закончила Аня. Она хитро усмехнулась, поняв, что муж хочет сменить тему беседы.
– Аромат потрясающий! – воскликнула она и поднесла пионы к Михаилу.
Он не ощутил ничего, лишь пожал плечами и ласково улыбнулся, хотя отсутствие запаха и показалось ему необычным.
На следующий день он забыл о странных ощущениях. Рано утром супруги поехали на озеро Ястребиное, что раскинулось на границе с Карелией. Излюбленный маршрут путешественников-экстремалов Афанасьевых. Они штурмовали гору Парнас, с которой открывались чудесные виды. Поражала первозданная красота северной природы со сложными ландшафтами. Скалы перемежались с песчаными пляжами и непроходимыми лесами. Здесь властвовала тишина и всепоглощающее умиротворение.
Михаила часто посещала мысль о переезде в заброшенную деревню или даже на остров отделённый водой от суши. После покорения вершины Парнаса туристы устроили пикник. Аня выложила бутерброды на пластиковые тарелки, налила какао из термоса в стаканы. Хотя последний день сентября выдался по-летнему тёплым, Михаила знобило. По телу пробежала лёгкая дрожь, а на лбу выступила испарина.
– Давай вернёмся, – предложил он. Смутное беспокойство овладело им.
– Тебе нездоровится? – встревожилась Аня.
Михаил молчаливо вглядывался в безоблачное небо. Солнце стояло в зените.
***
– Такой взъерошенный и помятый, – удивился Афанасьев, когда утром в кафетерии встретил Петра. Халат с эмблемой «Заслона» висел на вирусологе жёванной белой тряпкой, глаза запали и покраснели. – Как Тим? Я писал ему сообщения, но он не прочёл их.
– Он болел три дня, а на четвёртый… – прерывающимся голосом растерянно пробормотал Пётр. – В общем, Тим вышел из окна.
Михаил изумлённо взглянул на коллегу.
– Ты разыгрываешь меня? – не поверил он, зная, что Андреевский склонен к чёрному юмору.
– Нет, он пришёл в испытательный цех, рассматривал генератор, хотел усовершенствовать его. И вдруг выкрикнул: «Всё бессмысленно!», подбежал к большому окошку. Тима не успели остановить. Полагаю, это последствие болезни.
Афанасьев не верил, что неунывающий Тимофей мог ТАК закончить свою жизненную историю. Ведь каждый его день был наполнен смыслом, наполнен наукой. Ради неё он жил.
– Как думаешь, откуда взялся этот вирус? – произнёс Михаил.
– Медицина очень сильна. Увеличилась продолжительность жизни. Сто лет уже не предел. Земля перенаселена. У природы нет иного способа регулировать человеческую популяцию. Вот и появляются такие невидимые убийцы. Вирусы достаточно быстро мутируют и легко приспосабливаются. Они беспощадны, – проговорил Пётр.
Их беседу прервали. В кафе пришёл глава Санкт-Петербургского филиала корпорации «Заслон» Леонид Разумов. Он был важен и мрачен. Идеально уложенные седые волосы контрастировали с тёмно-синим костюмом. Голубые глаза внимательно смотрели на учёных. Единственная непривычная деталь – респиратор на лице. Пётр и Михаил застыли от неожиданности. Они встречались с начальством исключительно на производственных совещаниях.
– Здравствуйте, уважаемые коллеги, – официальным тоном начал он. – Безмерное горе пришло не только в нашу страну, но и в нашу компанию.
Минуту они почтительно молчали в знак скорби по умершим сослуживцам, коих было шестеро.
– Нам нужна ваша помощь, – попросил Разумов более взволнованно. Из-за маски его голос звучал глухо.
– Чем мы можем быть полезны? – живо откликнулся Андреевский.
– От вас ждём подготовки вакцины, – без лишних предисловий он обратился к Петру, а затем повернулся к Михаилу. – Министерство здравоохранения заинтересовалось вашими разработками в области робототехники. Все наслышаны о спасателе-синтетике.
Михаил понимал, к чему деликатно подводит Леонид Станиславович, но ожидал подтверждения догадок.
– Врачей не хватает. Множество медработников уже заражены, находятся в глубочайшей депрессии, а некоторые покончили с собой. Необходим тот, кто не устанет и не заразится, кто не подвержен человеческим эмоциям и слабостям…
– Сколько времени у нас есть? – сгорая от нетерпения, Михаил перебил Разумова.
– Это должно быть сделано ещё вчера, – ответил он. – Отложите текущие проекты.
– Ясно, позволите приступить? – спросил Андреевский.
Леонид Станиславович кивнул, и, пожелав удачи, простился с подчинёнными. Они разбрелись по рабочим местам, ощущая нарастающее давление ответственности и времени. Сначала Михаил включил голографический экран с лентой информагентств. Ему надо быть в курсе происходящего.
– Исследователи Оксфордского университета выяснили происхождение смертоносного вируса. Он появился на Земле вместе с метеоритом, упавшим в Джакарте. Количество жертв болезни «ИКС» возросло до трёхсот миллионов человек, – отстранённо вещала нейросеть.
Михаил невесело усмехнулся. Он убеждён, что когда-то давно жизнь зародилась на планете после падения астероида, из-за импакта вымерли динозавры, отныне человечеству грозит исчезновение.
– Круг замкнулся, – пробормотал Михаил и занялся чертежами. Он напомнил себе, что в память о друге Тимофее, обязан, трудиться несмотря на усталость.
Антропоморфный робот – эффективная комбинация механической основы, системы идентификации голосов, ориентации в пространстве и связи с нейросетями, позволяющими обрабатывать команды. Грубое ремесло не подойдёт. Потребуется нестандартный подход. В лечении важен психологический настрой заболевшего. Чтобы пациенты доверяли андроиду, он должен полностью повторять человека. Не только внешностью, мимикой и тембром голоса, но и поведением. Здесь трудно избежать эффекта «зловещей долины»2. Нейробиологи считают, что гнетущее впечатление определено нейронной реакцией от созерцания человекообразных роботов. Некоторые люди боятся, что андроиды заместят их.
От совершенствования схемы инженера отвлекла вибрация смартфона. Неизвестный номер. Михаил не хотел брать трубку, но пришлось ответить. Автоинформатор передал, что Афанасьева Анна доставлена в медицинский центр. У неё диагностировали пневмонию. Михаил позвонил на пост дежурной медсестры и справился о здоровье супруги. Медицинская сестра холодно сообщила, что Аня спит. Афанасьев поблагодарил, нажал на отбой и вернулся к проектированию.
Основная трудность – создание мозга робота. Искусственный орган понимает множество распоряжений, владеет большой базой данных, но врач-синтетик должен уметь принимать собственные решения, действовать в соответствии с обстоятельствами. Придумать такое существо – серьёзный вызов для талантливого учёного.
***
Утреннюю тишину взорвал тревожный звонок. Михаил, уснувший за рабочим столом, встрепенулся.
– Афанасьева Анна пыталась покончить с собой, требуется ваше присутствие, – равнодушно проговорила нейросеть.
До больницы, располагавшейся неподалёку от офиса корпорации, Михаил решил дойти пешком. Ему хотелось отвлечься от технологий, просто перевести взгляд на кого-то живого. Однако с воцарением вируса «ИКС» мир превратился в опасное место. Под ногами Михаил заметил кровь и серое вещество, растекавшееся по асфальту. В санитарную машину грузили очередного суицидника. Перед Афанасьевым возник информационный щит с фотографией коллеги. Новость гласила: «Трагически погиб сорокадвухлетний инженер корпорации «Заслон» Ионов Тимофей Иванович. Приносим соболезнования семье учёного». Судьба меняется мгновенно. Два дня назад Михаил покорял Парнас, а вчера не стало приятеля. Тимофей мог изобрести много полезных вещей, его жизнь оборвалась непозволительно рано.
***
Аню переместили в психиатрическое отделение, в палату для самоубийц. Руки пациентки привязали к поручням, чтобы она ничего не сотворила с собой. Облачившемуся в защитный костюм Михаилу не разрешили войти в помещение, он наблюдал за женой в маленькое зарешеченное окошко. В глубоком замешательстве, грусти и злости на самого себя, Михаил замер у непреодолимой преграды, что отделяла от возлюбленной.
– Вам бы не помешало пройти тест, – за спиной раздался голос инфекциониста.
Михаил согласился. Интуитивно он уже понял, что сделался причиной страданий жены.
– Вы переболели, у вас обнаружены антитела, – констатировал врач, после получения результатов экспресс-теста.– Инфекция не изучена. Нам неизвестно, какие последствия она будет иметь для вашего организма. Вам лучше остаться дома.
Афанасьев не слышал слов, что произносил доктор. Подозрения подтвердились. Михаил заразил Аню, и теперь она в смертельной опасности.
– Рекомендую придерживаться постельного режима.
– Этот не мой вариант, доктор, – сказал Афанасьев и коротко посмотрел на него. Очевидно, что врач стойко справляется с нагрузкой, но силы его на пределе. – Мне надо работать.
***
Многие действия Михаилу подсказывало чутьё. Для учёного важно следовать интуиции. Обладая сильным творческим мышлением, Афанасьев создавал сложные паттерны. Вносил в память робота медицинские знания, которые копились веками. Из собственных стволовых клеток он вырастил трёхмерный органоид мозга и с помощью компьютера передавал программный код в виде электрических импульсов.
Через неделю инженер Афанасьев построил каркас из оксида графена с вживлением искусственно выращенных человеческих клеток. Робот постепенно становился человекоподобным. Михаил сверялся с анатомическим атласом. Для большей реалистичности изобретатель прикрепил в грудной полости синтетическое сердце.
Остов будущего медика окутывали сухожилия, изготовленные из природного полимера – полигидроксибутирата. Весь корпус предстояло покрыть кожей. Сшивать столь нежный и тонкий материал сложно, получатся неаккуратные швы. Из коллагена и соединительных клеток фибробластов эпидермиса Михаил создал питательную среду, а когда всё было готово, окунул робота в получившуюся субстанцию, обёртывая железо и сухожилия кератиноцитами. Клетки придавали суррогатной коже водоотталкивающие свойства.
***
Корпорация «Заслон» заботится о психологическом комфорте работников. В тридцатиэтажном здании обустроили спортзал и открыли кабинет психотерапевта. В офисах имелись кожаные диваны, на случай если сотрудникам после сверхурочной работы захочется вздремнуть, на каждом этаже организованы небольшие столовые, где можно поесть. Некоторые помещения и вовсе пустовали. После памятной конференции, где Тимофей Ионов упал в обморок, умерла половина из тех, кто присутствовал на презентации проекта.
Михаил взял из шкафчика хлеб, и появилась голограмма с блюдами, которые готовят из него.
– Гренки с чесночным соусом, бутерброды с творогом и зеленью, сырная запеканка на хлебе, – прочёл Михаил.
Жена любит бутерброды с творогом. Михаил скучал по Ане. Она борется за жизнь, и он не знал, чем закончится страшная схватка. Он сел на стул и долго рассматривал изображение. Буквы выглядели таинственными иероглифами. Впервые Афанасьев ощутил всепоглощающую беспомощность. Люди придумали, как перерабатывать углекислый газ в электричество, покоряют космос, управляют сложными механизмами, летают по небу быстрее птиц, но не властны над собственным хрупким организмом. Аппетит пропал. Михаил убрал хлеб, вернулся в цех и больше не покидал его за исключением получасовых прогулок, во время которых понимал, что Вселенная постепенно погружается в анархию и безумие. Сейчас, как никогда, важно найти точку опоры. В хаосе кто-то должен сохранять терпение, стойкость и силу духа, которые помогают преодолевать тяготы и невзгоды.
***
Пётр Андреевский заперся в белой герметичной лаборатории, и словно отшельник, давший клятву, никуда не выходил. Всё нужное для существования и научных изысканий бесконтактным способом доставляли ассистенты. Пётр исследовал возбудителя инфекции и заключил – «ИКС» не похож ни на один изученный вирус. Патоген стремительно и беспрепятственно внедряется в клетки, минуя защиту иммунитета, поражает организм за считанные часы. «ИКС» разносится по воздуху, передаётся через воду, предметы и прикосновения.
– Эта сволочь не поддаётся классификации. Его не убить ни температурой, ни щёлочью, ни хлоркой, ультразвук на него не действует. Наша иммунная система перед ним беззащитна. Это идеальный убийца, – устало пробормотал Пётр. Вирусолог ощущал первые симптомы болезни. У него пропали обоняние и осязание, однако Андреевский даже не допускал мысли, что он заболел. Пётр не мог подвести всех, кто ждал его помощи.
С Михаилом они виделись через стеклянную перегородку. Оживлённо обменивались идеями и открытиями. В отчаянной борьбе учёный Андреевский был не одинок. Нейросеть, созданная программистами корпорации «Заслон», анализировала результаты исследований. Смоделированная лёгкая простуда заканчивалась либо депрессией и суицидом, либо бесплодием.
Вакцину из антител переболевших и частиц убитого вируса удалось изготовить через две недели. Её опробовали на искусственно выведенных человеческих клетках, что позволяло пропустить доклиническую фазу испытаний на животных.
Следуя долгу, вирусолог Пётр Андреевский сам принял таблетку с веществом, которое снижало выработку кортизола и увеличивало количество серотонина, норадреналина и дофамина в крови. Течение депрессии облегчилось, а через пять суток проявления исчезли.
***
Михаил бежал по улице и даже не смотрел по сторонам, не замечал людей, облачённых в защитные костюмы и противогазы.
В кармане у него лежало спасение. Маленькая таблетка, более ценная, чем всё золото мира. Он успел – Анна жива. Она выпила лекарство, которое создал Андреевский. Оно ещё не прошло клинических испытаний на большой группе людей, но это был единственный шанс на счастливый исход.
– Мой лечащий врач ночью повесился, – тихим голосом без всяких эмоций сообщила Аня. Ей вкололи сильнодействующие антидепрессанты. Она лежала в кровати и безучастно разглядывала потолок.
– Милая, ты непременно поправишься,– дал обещание Михаил. – Мы заведём ребёнка или даже двух, если пожелаешь. Ты ведь хотела мальчика и девочку.
По губам Ани скользнула улыбка. Казалось, что любимая вновь стала прежней – жизнелюбивой и восхитительной. Но радость, как слабая искра, сразу угасла.
– Обещаешь? – спросила она, цепляясь за последнюю надежду, как за тонкую соломинку.
– Клянусь всеми роботами, – прошептал он и поцеловал её нежную безвольную ладонь.
***
Успех Петра и вера в выздоровление Ани окрылили Михаила. Он трудился так упорно, будто создание робота-врача было кислородом, без которого нельзя сделать спасительный вдох.
Когда приготовления закончились, Михаил сверился со схемой и пришёл к выводу, что андроид готов. Инженер нажал на кнопку, пославшую электрический импульс искусственному мозгу. Киборг распахнул глаза. Синтетический разум озарила яркая вспышка. Создание выделялось среди андроидов, которых Афанасьев конструировал прежде. Светло-голубые глаза смотрели осмысленно. От внимательного взгляда не ускользнёт ни одна деталь. Мимика и поведение ничем не отличались от обычных человеческих, что внушало благоговейный страх.
– Приветствую вас, – наконец, сказало существо приятным баритоном.
Михаил улыбнулся, как триумфатор. Он чувствовал удовлетворение от проделанной работы, но старался смотреть на своё творение со сдержанным оптимизмом. Робот ещё не прошёл тестирование.
– Вы голодны? – спокойно спросил робот-врач.
Михаил удивлённо усмехнулся. Действительно, он ощущал непреодолимое чувство голода и жажду.
– Пожалуй, – ответил инженер и посмотрел на монитор компьютера, улавливавшего мозговые волны андроида. И это казалось подлинным чудом.
– Вам необходим сон. Вы не спали сорок восемь часов подряд. Снижены когнитивные способности, ваша нервная система истощена, – сухо констатировал врач-синтетик, которому достаточно короткого взгляда, чтобы определить физическое состояние человека.
– Я прислушаюсь к вашему совету, – Михаил сел на стул и долго рассматривал одну точку. До этого дня он запрещал себе думать об усталости. А сейчас тяжесть разлилась по телу. И в тот же момент он вдруг почувствовал, как непосильный груз ответственности стал немного легче.
***
Михаил спал пятнадцать часов и проснулся в полдень. Непонятное волнение овладело им, когда он открыл веки. Не стоило спать так долго. Ведь он ещё не передал Тима в больницу. Он назвал робота Тимом неосознанно, но был уверен, что это самое подходящее имя. Михаил тревожился, и чтобы унять нервы, решил прогуляться. Он вышел из здания корпорации впервые за два дня.
Жители в суете покидали мегаполис. Ощущалась всеобщая тревога. Горожане бежали в провинцию или маленькие деревни близ Петербурга. В воздухе непрерывно проносились сверхзвуковые поезда, мелькали, как ослепительные молнии, лётмобили. Небоскрёбы равнодушно вспарывали облака. Одинокий ветер гулял по пустынным улицам. Крупные пушистые хлопья снега летели в лицо. Земля покрылась белым кружевом, что дарило надежду на возвращение к привычной жизни.
Михаил успокоился лишь тогда, когда увидел Тима за работой в медицинском центре. Андроид успел зарекомендовать себя внимательным и профессиональным доктором. Он утверждал диагноз за пять минут осмотра, не уставал и не проникался чужой болью. К тому же пациенты принимали Тима за живого человека и не испытывали настороженности или страха, который иногда внушают антропоморфные объекты. Это была настоящая победа.
Оставалось поставить производство врачей-синтетиков на поток. Судьба бросала новый вызов, который инженер Михаил Афанасьев с достоинством принял.
Иллюстрации нарисованы автором Н. Ланг с помощью нейросети STARRYAI. COM.
Bu, lihat apa yang kutemukan (индонез.) – Мама, посмотри, что я нашёл.
Эффект открыл Масахиро Мори в 1978 г.