* * *

Мы познакомились в соцсетях. Зацепились в споре о политике. Вообще я редко что-то комментирую, но тема была животрепещущая, и если бы тот закон приняли, я бы выхватил знатный головняк в своём бизнесе.

Ну написал и забыл. Выпустил пар недовольного гражданина. А тут – она. Ответила так ответила! Длиннющий такой комментарий накатала, не поленилась. Я аж растерялся в первый момент. Прочитал. Перечитал. И всё в её ответе вроде бы логично было, но сплошь – пылающий максимализм. И милая такая наивность, как будто ей лет двадцать было.

Решил поддеть. Кинул с десяток слов в противовес её «простыне». Пять минут прошло. Пять! А от неё снова прилетело развёрнутое пояснение моей неправоты. Эта игра мне потихоньку начинала нравиться. Главное, видно было, что человек рассуждает, в вопросе вроде бы разбирается. Но такими категориями мыслит, словно мы в идеальном мире живём, а не в суровой российской реальности.

Я снова ей ответил. Ещё и смайлов щедро накидал. Думаю, давай, милая, мне нравятся твои трактаты. Ещё полчаса, и ты вернёшь мне святую веру в человечество!

А она возьми и раскуси мою задумку: «Ощущение, будто вы меня со скуки троллите. Всего хорошего!» Я аж выругался с досады, но тут в кабинет вошла главбух со списком вопросов, и я был вынужден забыть про словоохотливую идеалистку.

* * *

Вечером жена «обрадовала»: нужно триста тысяч на «правильных» репетиторов.

Не то чтобы я пылал особенной отеческой любовью к своей единственной падчерице, но именно женитьба на её тогда ещё беременной матери дала мне путёвку в устроенную московскую жизнь. Тесть в благодарность за спасение дочери от позора (залетела девка в восемнадцать от невнятного индивида) оформил на меня квартиру в хорошем районе, запихнул в свою фирму по продаже всякой оргтехники. На тот момент от подобного бизнеса шикарными перспективами за километр несло. И я решил, что в двадцать два года жизнь моя удалась. А потом как-то понеслось-поехало, год, пять, десять…

Молча сунул благоверной пачку пятитысячных купюр на репетиторов и ушёл в душ. Мозг, как и всегда, продолжал перебирать мысли о делах. Теперь приходилось крутиться самому: тесть несколько лет назад после инсульта поставил меня во главу фирмы, купил себе сруб где-то под Воронежем и почти круглый год жил там, вдали от столичных стрессов и смога. Я остался предоставлен сам себе, пробовал разные варианты, вкладывался в новые идеи. Что-то срабатывало, что-то нет, но в целом – грех жаловаться, жили мы сыто и почти ни в чём себе не отказывали.

И тут вдруг где-то между размышлениями о расширении штата и идеей о получении налоговой скидки я вспомнил про ту девчонку. Идеалистку. Усмехнулся. Быстро смыл с себя пену, почистил зубы и улёгся в постели перед телевизором. Пока в новостях устало бубнили о чём-то очень важном, я открыл утренние комментарии, на всякий случай перечитал их. Снова усмехнулся. Нажал на имя своей «противницы».

На свежем фото худая шатенка в блестящей картонной короне смеялась, держась за связку больших воздушных шаров: круглых, сердечками и в виде цифр один и девять. И было ей явно не девяносто один. «Принцесса-малявка!» – подумал я, но продолжил разглядывать её фотографии и читать к ним подписи. Совсем скоро всё встало на свои места: малявка училась на политолога в одном из московских вузов. Вот откуда лаконичность её рассуждений, условное «нахождение в теме». Да и раскусила она меня быстро не просто так.

Долистал до летних фото. Завис. Девчонка была хоть и худая, но такая… гармоничная что ли. Как там говорят про них. Тонкая-звонкая. Волосы длинные, на солнце сияют не хуже нимба. Глазища голубые как в душу смотрят. Но совсем не ангельски. Малявка с чёртиками во взгляде. Насмешливая и будто говорит: «Я всё про тебя знаю, дурачок!»

Ладно. Закрыть и забыть. Должен был любой тридцатишестилетний адекватный мужик. Но, кажется, мне стало скучно жить. И я нажал «отправить сообщение». Коротко извинился за утренний троллинг. Сдержанно похвалил за умение рассуждать на непростые темы в юном возрасте. Без особой надежды на ответ. Просто снова стало интересно…

Через несколько минут она прочла мои сообщения. Наступила тишина. «Пошла смотреть мой профиль…» У меня было мало фотографий: я и сельское стадо коров, я и египетская рыбалка, я и чешское пиво, я и лондонский красный автобус, я и турецкий «зажор» у шведского стола…

Я поднял глаза на телевизор и попытался вслушаться в очередной репортаж из госдумы, куда уж там. Пощёлкал каналы, добрался до музыкального. Парень с забавным голосом и непроизносимым псевдонимом пел про космическую девушку.[1] Было в этом что-то символичное.

Телефон в руке ожил минут через пять. Девчонка решила ответить. Удивительно, но никакой «простыни», просто «спасибо» с одной улыбающейся скобкой. Либо продолжение диалога было ей не интересно, либо она решила играть по моим правилам.

«Немного жизненного опыта – и из вас выйдет отличный политолог!» – чем чёрт не шутит.

И снова лаконичное «я знаю» со скобкой. Знает она. Хорошо, закрывай соцсети, прекращай заниматься всякой ерундистикой и ложись спать. Но я не успел.

«А из вас кто вышел?» – и в конце ржущий смайл. Вот острячка. Я устроился поудобнее и напечатал: «не совсем добросовестный налогоплательщик». Подумал. Стёр. Бережёного Бог бережёт. «По отзывам подчинённых – босс из меня вышел вполне сносный», – так лучше.

В комнату вошла жена, и я еле сдержался, чуть не спрятав телефон под одеяло. Но в итоге остался в той же позе, глянул на неё исподлобья и вернулся к диалогу с таким выражением лица, будто не со студенткой заигрываю, а решаю проблемы федерального масштаба. Хотя. Можно же ведь отрастить скуку таких размеров? На тот момент мне казалось, что вполне.

«Не обольщайтесь. Подчинённые редко говорят иначе, если только не планируют сменить работу», – и снова дурацкий смайл со слезами смеха. На секунду я подумал, что ошибся в ней. Никакая она не перспективная политологиня, а банальная пустоголовая сопливая хохотушка с подвешенным языком. Проблема заключалась лишь в том, что хохотушка в целом была права…

Я снова коротко извинился, объяснил, что не имел никаких намерений её обидеть в утреннем диалоге, просто высказал точку зрения бывалого владельца бизнеса, не ограничиваясь идеалистическими представлениями о государственном устройстве. Смахивало на попытку оправдаться, но меня уже клонило в сон, поэтому было плевать, что она подумает. После третьего смеющегося смайла с её стороны я был готов завершить общение и забыть о случившемся. Но она ответила без придурошных жёлтых рожиц: «Наверное, вы правы. Я пока только теоретик. Просто ваш тон меня немного выбесил».

Внезапно. Я был приятно удивлён, но слишком устал за день, поэтому всё-таки поставил точку: «Хорошо, что мы всё выяснили. Приятного вечера!». В ответ последовало лаконичное «и вам».

До конца недели я и думать забыл об этом диалоге. Дела, быт, заботы. Закружился, завертелся.

* * *

Очнулся часов в десять вечера в пятницу, сидя в баре в обнимку с высоким бокалом пива. В динамиках под потолком снова тот парень вещал о фантастической встрече с таинственной инопланетянкой прямо посреди танцпола. Рядом со мной маячили друзья. Один только-только прилетел из Тайланда с молодой женой. Второй только-только развёлся и выдохнул после мороки с разделом имущества. Разговор тёк неспешно, темы менялись через каждые два-три глотка алкоголя. Из состояния кисельной жижицы меня вывела реплика «разведенца» о том, как он приударил за «сочной» студенточкой, какая она лёгкая в общении, горячая в постели «и вообще». Далее последовала красноречивая пауза. Пытаясь хмельным мозгом понять суть «и вообще», я вспомнил про шатенку. Мысленно укусил себя за руку: «Даже не думай писать ей. Особенно в таком состоянии!»

Мы заказали ещё пива и вышли на свежий воздух. Я с диким наслаждением затянулся сигаретой, чтобы хоть как-то расслабить мышцы и ум. Никотин услужливо потёк по венам. Из всех способов избавиться от напряжения курение – самый дрянной. Действует краткосрочно, обходится в годовом выражении дорого, здоровья не прибавляет, но это сладостное ощущение осознанного саморазрушения не променяешь ни на какую йогу. Дурак, согласен. Но увы.

Друзья снова обсуждали прелести юных любовниц. Это уже смахивало на наваждение. Или намёк. Или я сам искал вокруг себя намёк? Причину, по которой можно было открыть тот диалог и попытаться его продолжить. А зачем? Ладно я, слабовольно поддавшийся на россказни друзей. Но вот она. Молодая, красивая. Наверняка и парень есть. Какой-нибудь двадцатилетка с юношескими бицепсами, романтичными поступками и полным отсутствием познаний в настоящем интиме. Ну… Таким был я шестнадцать лет назад. Вдруг стало любопытно: неужели острая на язычок девочка довольствуется каким-нибудь молоденьким романтиком? И я полез в телефон, вернувшись за стол.

Да. Парень у неё был. Редко мелькал на фото. Смазливый такой блондинчик на спорте. Но кому когда это мешало? Решил мой пьяный мозг. И я наставил «лайков» на несколько фотографий. Примерно через час она поставила мне парочку в ответ. И вот это уже было понятнее, чем самый зелёный сигнал светофора. Незаинтересованные в общении девушки не реагируют на подобные знаки внимания. Кто бы что ни говорил.

Пиво закончилось, мы разъехались по домам. Ещё в такси я начал писать ей какую-то чушь про развлечения в пятницу вечером. Интересовался, как сейчас оттягиваются молодые красотки. Она хихикала в ответ, но диалог активно поддерживала, даже что-то спрашивала. Выйдя у дома, я присел на кованую скамейку у детской площадки и бессовестно закурил. С другой стороны, какие могут быть дети на улице в полпервого ночи? И я продолжил чатиться с острячкой. Мы незаметно перешли с темы веселья к книжкам, музыке и фильмам. Киноманом я был знатным и сходу выдал ей список того, что она просто обязана была посмотреть. Я забавно настаивал на этом, она со смехом кидала в меня названия свежих сериалов. И только когда телефон надменно сообщил о пяти процентах заряда, я очнулся и с ужасом осознал, что мы проболтали целых полтора часа. Пришлось срочно сворачивать ночной диалог. Поблагодарил её за приятное общение. Подумал секунду и добавил: «Спокойной ночи, принцесса». В ответ получил уже более смелое «и тебе». В конце маячило сердечко.

* * *

Все выходные упорно сдерживал желание продолжить, в голове звучало прилипчивое «ши з джаст э космик гёрл…». В понедельник не вынес этой пытки и снова написал. А она снова ответила. И во вторник. И в среду…

Это было похоже на безумие. За неделю мы, казалось, перебрали все возможные темы для общения, плавно переходя от самых простых и безобидных к всё более интересным и интимным… Инициатором большинства диалогов оставался всё же я. Принцесса немного скромничала.

Спустя ещё неделю ежедневное тыкание в телефон меня окончательно утомило, и я пошёл ва-банк: «Может, встретимся? Пообедаем, поболтаем вживую. Я угощаю!»

Возникла ожидаемая пауза, и я морально готовился к отказу, был почти уверен, что она сольётся по выдуманным причинам. Но после почти получасового молчания принцесса ответила: «Да, можно…» Надо было видеть, в какой довольной улыбке расплылось моё лицо. Аж скулы заболели. «Ши з джаст э космик гёрл…» Чёртова песня. Правда, я всё ещё не понимал, зачем мне это. Чего я хочу от этой встречи? Расширить круг знакомств? Обзавестись девятнадцатилетней любовницей? И почему она вот так просто согласилась? Постеснялась отказать?

* * *

Это был самый приятный обед за последние полгода. Мы договорились встретиться в небольшом кафе рядом с её вузом. Вживую принцесса была ещё симпатичнее, чем на фото. Я тактично умолчал по поводу еле заметных студенческих кругов под глазами (все мы не спали в эти годы). Но остальное… Чёрт меня побери. Всё в ней было кайфово. Нужно бы сказать – «прекрасно». Но нет. Именно кайфово. С мужской точки зрения. Я смотрел на неё и натурально «хотел». Физически, эмоционально, как угодно. Она что-то говорила, забавно жестикулировала, размахивала тонкими ладонями… Что-то про нудные пары и препода-мудака, а я жевал пресную пиццу и смотрел, будто впитывал глазами этот фонтан жизни и юности. И хотел. Я жутко хотел эту девчонку. У неё не было ни сочной задницы, ни пышной груди, ни томного взгляда охотницы за папиками. Но всё моё мужское естество рычало от необходимости заполучить принцессу на широкой кровати гостиничного номера, надышаться ею, напитаться. Запустить пятерню в её длинные волосы, медленно сжать их в кулак, чтобы она закрыла глаза и задышала чаще. «Ши з космик…»

Допускаю вариант, что пицца всё-таки не была пресной, но мои рецепторы в тот момент оказались сосредоточены совсем на другом.

Выйдя на улицу, я не постеснялся взять её за руку и спросил. Хотя скорее не спросил, а поставил перед фактом: «Встретимся послезавтра». Она еле заметно вздрогнула, но повторила свой предыдущий ответ: «Да, можно…» В ту секунду мы оба понимали суть следующей встречи. Это было видно по её глазам: не совсем уверенным, несмело восторженным. Меня осенило: она тоже хотела. Не конкретно меня. Скорее – просто мужчину. Сферического в вакууме. Абстрактного зрелого мужика. Возможно, ей даже хотелось сравнить, что лучше: спать с молодым или с опытным. Девчонкам тоже бывает интересно. Я это помнил со времён своей бурной молодости. Да и ладно. Каждый получит своё. Мы оба останемся в плюсе. Хоть мне и придётся немного раскошелиться.

Оставался небольшой шанс того, что после этой встречи она могла меня везде заблокировать с испугу. Но я снова не угадал и решил уже прекратить недооценивать мою принцессу. Гонимая комплексом отличницы, она шла до конца. И не важно, был ли это экзамен по истории госуправления или повод расширить интимный опыт.

* * *

Следующее утро я, смирившись с идиотской песней, поселившейся в моей голове, потратил на поиски гостиницы, уточнив у принцессы адрес её общежития. Подходящих вариантов не попадалось. Переключился на квартиры с посуточной арендой. И тут уже было из чего повыбирать.

«Какая тебе больше нравится?» – отправил ей ссылки на несколько уютных студий. Девочкам же важно, чтобы было красиво. Потом оплатил выбранный ею вариант и пошёл в ванную.

«Завтра в это время у меня будет секс…» – с этой жизнеутверждающей мыслью я внимательно разглядывал своё отражение в зеркале. Мне всё нравилось: и цепкий взгляд, и отсутствие пуза, и густая растительность на теле. Вылитый альфа.

* * *

Но через сутки тот самый вылитый альфа с позорно подрагивающими от лёгкой нервозности руками не с первого раза справился с замком съёмной квартиры. Хохма, блин.

Ладно, принцесса тоже нервничала. Всё это вообще выглядело странно, непривычно и, мягко говоря, не совсем правильно. Поэтому первое, что я сделал, когда мы оказались внутри, щедро плеснул прихваченного с собой вискаря в найденные на кухне стаканы для сока. Один протянул ей, из второго хлебнул сам. Она поморщилась: «Не вкусно». Глупышка.

Я взял её за руку и подвёл к широченной кровати. Принцесса улыбалась, но чёртики в её глазах поутихли и притаились. Я смотрел на неё сверху вниз и… чего-то ждал. Может быть, того, что она в последнюю секунду всё-таки передумает. Но она молча уставилась куда-то в район моего подбородка, еле заметно покусывая нижнюю губу. Чуть не ляпнул «приступим», но вовремя пришёл в себя и наконец-то прикоснулся к ней. Обеими ладонями зарылся в её гладкие волосы и поцеловал в губы. Попал языком по маслянистому прозрачному блеску со сладковатым привкусом. Ох уж эти милые девочковые штуки. Пробрался глубже, встретился с её мягким язычком, повёл его наружу.

Принцесса прижалась ко мне, часто дыша. И моя крыша окончательно «съехала». Я стащил с неё платье и чуть не завыл от бешеного восторга при виде молодого тела. Опустил на кровать, откинув пушистое покрывало, и продолжил терзать сладкие губы, одновременно расстёгивая пуговицы рубашки и брючный ремень.

Если бы не бушевавший в висках пульс, я бы понял, что мы лежали в полнейшей тишине. Но в тот момент мне было плевать. В моих руках подрагивала от тонкого предвкушения хрупкая нимфа в гладком нижнем белье голубого цвета. И пахло от неё самой юностью, жизнью, морем… «Ши з космик…» Я водил носом по гладкой коже на её шее и никак не мог надышаться, набрать полные лёгкие этого пьянящего запаха. До головокружения и белых мух в глазах.

На вкус… На вкус принцесса была как молодое вино на празднике в Божоле. Лёгкая, сладкая, невесомая, но сшибала мозг сильнее, чем десятилетнее «Гравнер»… Я растирал ладонями по её бархатной коже все свои самые потаённые желания, все самые тёмные пороки. Выводил языком узоры самой горячей похоти. Клеймил губами, оставляя обжигающие влажные следы.

Принцесса металась по простыне, прикрыв глаза, немного напряжённая, будто испугавшаяся своего же возбуждения. А я сместился ниже, запустил ладонь ей за спину и одним отточенным за годы супружеской неверности движением расстегнул её лиф.

Девичья грудь неспроста была, есть и будет тайной фантазией всех гетеросексуальных мужчин на планете. Идеально округлая, гордо стоячая, с маленькими колючими сосками… Чёрт, это просто непередаваемо. Накрыть ладонью, легко сжать, сдвинуть два мягких полушария ближе друг к другу и ласкать, ласкать языком и губами… Нежно, а потом напористо, рискуя оставить бесстыжие следы мужской жажды на тонкой коже. Я вновь мысленно рычал от восторга, часто дышал в предвкушении десерта, но всё никак не мог оторваться от податливой плоти, водя ладонями по груди, заигрывая пальцами с сосками. Принцесса выгибалась, словно была заворожённой коброй, танцующей под дудку хитрого факира.

И наконец, я сдвинулся в самый низ. К средоточию всех самых непозволительных соблазнов и греховных наслаждений. Можно было пропустить этот пункт. Принцесса и так уже была слишком возбуждена. Но, на случай, если это был наш первый и последний раз, мне хотелось остаться для неё самым сладостным, самым сумасшедшим воспоминанием, которое она отваживалась бы выудить из подсознания только под крепким алкоголем, только наедине с собой…

Я снова и снова вдыхал её запах, целовал кожу бёдер, гладкую, без единого лишнего волоска. Прижимался лицом, впивался пальцами в худенькие ягодицы, не давая ей вырваться из греховного плена. Принцесса дышала всё громче, тело её дрожало, покрывалось мурашками и румянцем. Ещё минута моей игры языком у неё между ног – и из её рта стали вырываться первые стоны. Стеснительные, хрипловатые, заставлявшие меня хищно улыбаться и усиливать напор.

«Принцесса…» – я навис над ней, впитывая глазами ни с чем не сравнимую красоту разгорячённой молодости. Нужно было прерваться. Я нашарил в лежавших рядом джинсах презерватив, и пока сражался с упаковкой, нимфа открыла глаза и посмотрела на меня. Что-то было странное в её взгляде. Не страх, не похоть, не интерес… Вызов. Она не теряла голову, в отличие от меня. И вроде бы даже не выглядела принуждённой к близости с незнакомцем. Но была похожа на человека, которому вот-вот предстояло впервые прыгнуть с парашютом. Адреналин, жажда испытать себя, преодолеть, покорить небо, сразиться с притяжением… Я завис. «Что я делаю?.. Я сбрендил?.. В какой момент я забил на тот факт, что она вдвое моложе меня, и пошёл напролом?»

– Ты ведь не девственница?

Принцесса хмыкнула:

– Уже год как нет.

«Ну и отлично», – стряхнув с себя бремя осознанности, я сделал глубокий вдох и повёл нас обоих по пути самого древнего из всех людских удовольствий. Пока стройные длинные ножки крепко сжимали моё тело, я с каждым движением погружался всё глубже в эти огромные синие глаза, не видя дна, не ощущая времени, не слыша ничего вокруг. Принцесса упорно стремилась следом за мной, но что-то снова её сдерживало. Будто она боялась потерять контроль, слишком отдаться процессу, неосторожно забыться, превратиться в мою пленницу… Я слышал и ощущал её возбуждение, но в то же время с досадой понимал: до пика она не доберётся. Как бы я ни старался и ни сдерживался. Она забыла выключить свой любознательный мозг. Возможно, всему виной был запоздало очнувшийся инстинкт самосохранения?..

Я надеялся, что она хотя бы не станет ничего имитировать, и, вжавшись в неё в последний раз, с наслаждением финишировал. Принцесса расслабилась и закрыла глаза, устало улыбаясь. Умница.

Обычно я сразу вставал с кровати и шёл в ванную. Дамы обижались, состраивали недовольные лица, но я не горел желанием эмоционально втягиваться в мимолётные отношения. Зачем? Я женат с удачным расчётом, моя жизнь меня целиком и полностью устраивала, так что разрушить её из-за каких-то романтических глупостей мог только самый распоследний идиот. Но не я.

Сегодня же «не я» к собственному удивлению продолжал лежать рядом с незнакомкой, получив свою порцию оргазма. И не просто лежать. Я поглаживал молодое тело. Касался кончиками пальцев изящного лица, чуть подсохших от частого дыхания пухлых губ, спускался ладонью по плечу к талии и бёдрам. Улыбался. Ну точно – дебил. Что в ней было такого? «Обычная студентка. Обычная худышка. Она обычная. Обычная, слышишь?»

Конечно, я всё слышал. «Ши з космик…» Но это не мешало перейти к повторению маршрутов прелюдии. Мне просто жизненно важно было ещё раз надышаться этим телом, забрать с собой максимум, всё, что я мог унести: вкус, запах, тихий звук поглаживаний и поцелуев. Удовлетворить все свои физиологические низменные потребности хотя бы на неделю… На неделю?

Я быстро, но плавно прервал эти неуместные ласки и улёгся на спину, чтобы вернуть себе допустимую скорость пульса. Внезапно принцесса повернулась набок и несмело приобняла меня, закинув свою ножку на мой, к счастью, всё ещё плоский живот. «И как теперь уйти в душ?»

– Закажи чего-нибудь поесть.

– Например?

– Не знаю. Суши, пиццу. Чего тебе самой хочется. Я в целом всеяден.

– Хорошо.

Она отодвинулась и села на край кровати, расправляя взлохмаченные волосы. Я воспользовался моментом, резко встал и уверенным шагом скрылся в ванной комнате.

* * *

Одним разом мы не ограничились… Через неделю встретились в той же квартире. Я хотел её до одури. Снова и снова. Моя подуспокоившаяся с годами похоть вдруг вырвалась из оцепенения и бушевала в сознании, словно мне было лет двадцать. Единственное, что немного раздражало: принцесса упорно оставалась без оргазма.

– Ну и что? Мне и так хорошо.

– Так не должно быть.

– Я и с парнем своим не кончаю.

– Конечно. Иначе бы ты и не согласилась встретиться.

– Нет, это не связано.

Она сидела за столом, замотанная в простыню, и выковыривала розовым ноготком маслины из уже остывшей пиццы. Меня это немного раздражало, но я не подавал виду и доедал их, запивая кьянти.

– Ещё как связано. Любые отношения между мужчиной и женщиной держатся на сексе и–или деньгах. Если в постели всё хреново, то долго вы не протянете. Как и в постоянной нужде.

Принцесса мятежно уставилась на меня:

– А любовь?

– Завянет без хорошего секса.

– Какая глупость. Любят же не за секс.

– Вырастешь – поймёшь.

* * *

Я из раза в раз продолжал забавляться нашими беседами. С ней никогда не было скучно. Мы часто спорили. Буквально обо всём: об отношениях, об истории, политике, бытовухе, о жизненных ценностях и приоритетах, о том, что хорошо и что плохо. Мой мозг стабильно получал свою долю наслаждения следом за моим телом.

– Я встречаюсь с ним больше года. И как-то даже без моих оргазмов у нас всё прекрасно.

– Ничего у вас не прекрасно, принцесса. Ты уже третий месяц ему изменяешь. Так что не лицемерь.

– Но и с тобой у меня ничего не выходит.

– Потому что ты голову не хочешь отключить.

– Я пытаюсь.

– Тебе нужно напиться.

– Я уже пробовала. Ещё хуже. Не знаю. Наверное, я просто ущербная.

– Нет, ты просто напряжённая.

* * *

Так мы и существовали: она считала, что любит этого своего спортсмена, но зачем-то продолжала приходить в квартиру, которую я в итоге снял на постоянку. Мы виделись один-два раза в неделю. Иногда реже. Прерывались на её сессию, на поездки домой, в Самару. Но списывались ежедневно. Я заставлял её тренировать насмотренность, подсовывая названия толковых фильмов, а она потом заставляла меня хохотать от её комментариев.

В какой-то момент дело дошло до «Последнего танго в Париже».[2] Я до последнего сомневался, говорить ей об этом фильме или нет, но всё же не удержался.

– Как будто про нас.

Она снова выковыривала чёртовы маслины, а я снова доедал их за ней, не зная, что ответить.

– Почему ты так решила?

– Просто показалось.

– Нет, не про нас.

Я уткнулся в телефон, не желая видеть её реакцию. У принцессы была дурная привычка: иногда заглядывать мне в глаза в немом вопросе. Ей немножко хотелось быть для меня чем-то большим, чем молодым упругим телом для утех. Она в этом никогда не признавалась, но я видел её насквозь, читал, как раскрытую книгу.

– Мы расстались.

Вот тут я напрягся и, не меняя позы, перевёл взгляд с телефона на неё.

– Почему?

– Он начал меня грузить.

– Грузить?

– Угу.

Она вылила остатки вина в чайную чашку и сделала большой глоток, не удостоив меня каким-либо пояснением. Я тихо вздохнул и не стал ничего спрашивать. «Молодо-зелено. Повстречались – разбежались», – мысли о том, что это из-за меня, я не допускал.

Внезапно её телефон зазвонил, напевая ту чёртову песню. «Негодяйка. Не надо было рассказывать про нечаянную ассоциативность. Теперь мне стоило лишь услышать вступительные ноты – перед глазами маячило юное тело». Принцесса вытащила модную «Нокию» из сумки, несколько секунд созерцала имя на дисплее, потом всё же сбросила звонок и вымучила из себя улыбку:

– Староста. Вечером перезвоню.

* * *

Через неделю она пришла совсем потерянная. И нехило напилась, а потом часа два рыдала в подушку. Я всё это время лежал рядом и смотрел телевизор. Бездушная скотина. Согласен. Но в этом и был весь прикол первых серьёзных отношений: ты вступаешь в них с мыслью, будто это отныне и навсегда, во веки веков. А потом сталкиваешься с суровой реальностью, и уже совсем не важно, кто из вас предлагает расстаться. Больно будет обоим. Так и должно быть.

Всё это я сказал ей уже утром. Она процедила «да пошёл ты со своими лекциями», быстро оделась и хлопнула дверью.

Через пару дней я умаслил её снова встретиться, а через месяц она сошлась со спортсменом. Но и со мной продолжила видеться. Я перестал понимать её мотивы, да и… Плевать. Я с ней просто спал. Всех всё устраивало.

Ещё через месяц они расстались окончательно. И снова по её инициативе. Она больше не истерила и не напивалась. Но выглядела убитой и какой-то виноватой.

– А я говорил.

– Это не из-за секса!

Принцесса упорно отказывалась принять мою точку зрения.

– А из-за чего?

– Он несёт какую-то чушь! О том, что богатство и большие деньги – это блажь и вредное излишество.

– Ух ты…

Я аж подавился.

– Сказал, что я меркантильная.

– Ха. Любимое словечко гордых нищебродов. А ты что ответила?

– Что больше его не люблю.

Перед уходом я отсчитал ей несколько крупных купюр. Впервые с момента нашего знакомства. Принцесса изогнула бровь, но деньги взяла.

– Для тебя я тоже меркантильная?

– Не вижу в этом ничего ужасного. Купи себе чего-нибудь, сгоняй в клуб. Только больше не сходись со своим придурком. Это бесперспективно.

* * *

Потом я на два месяца улетел в Китай. А принцесса нашла нового парня и вздумала прекратить наши встречи. Я не стал возражать. Переписываться мы, однако, продолжали. Я как и прежде кидал ей названия фильмов, а она периодически колола меня рассказами о своих новых отношениях. Мне было смешно. Ей хотелось, чтобы я ревновал. Или кусал локти. Или ещё что-то. В итоге я не удержался и задал ей вопрос в лоб:

– Ты с ним кончаешь?

– Да!

– Честно?

– Нет.

Через неделю я снова снял ту квартиру. Принцесса заявилась с недовольной моськой, и мы переспали. Потом она молча оделась и вернулась к себе в общежитие. Это было похоже на какую-то немую истерику. Девчачьи метания. Отчаянный поиск ответов там, где их и в помине не было. Помогать ей я не собирался. Не дурочка, сама скоро всё поймёт.

После недельного молчания она написала, что скучает. Я хотел пошутить про меркантильность, но сдержался. А то вдруг опять вспылит. Лишать себя секса ради юмора было не в моих правилах.

Примерно через сутки я уже привычно целовал и поглаживал её после основного действа. Ощущения были всё такие же острые, как и в первый раз. Но меня не подгонял страх больше никогда её не увидеть. Я вдоволь «надышался» и «наелся» моей принцессой, которая на этот раз была задумчива и немногословна, не вступала в спор и отвечала невпопад. А потом вдруг изрекла:

– Он стреляет у меня деньги на сигареты и метро.

– Если тебе так не нравятся маслины, раскрою секрет: при заказе пиццы можно попросить, чтобы их не добавляли.

– Я думала, тебе нравятся…

Мы уставились друг на друга. Принцесса замерла с чёрным кружочком, зажатым в её тонких длинных пальчиках.

– Он не работает?

– Почти нет. Он же тоже на очном.

– И что? Ты ведь работаешь. А ему что мешает? С какой стати ты должна содержать этого раздолбая?

– Не знаю…

– Спортсмен, кстати, был посимпатичнее.

– Плевать.

* * *

Из раза в раз она приходила в состоянии глубокой задумчивости и продолжала жаловаться мне на своего нового парня. Постепенно выяснилось, что проблема заключалась в его отце, считавшем, что вся семья обязана плясать под его дудку, ведь он был единственным кормильцем. Гонял обоих сыновей по всяким своим делам, не давая им найти хоть какую-то условно стабильную студенческую работу. В итоге принцесса со мной виделась чаще, чем с парнем. Когда ей вконец надоело покупать ему сигареты и оплачивать мобильную связь, она решила прекратить эти непонятные отношения.

– Я попросила вернуть одолженные деньги. А он назвал меня меркантильной…

– И что ты ответила?

– Что это любимое слово гордых нищебродов.

Принцесса повалилась на кровать и заливисто расхохоталась. А потом разревелась. Но через десять минут очухалась, буркнула «да пошёл он нахрен» налила себе вина в чайную чашку и достала из сумочки тонкие сигареты.

Я удивился, но никак не отреагировал, просто всё это время молча наблюдал за ней.

– Кому вообще эта тупая любовь сдалась?

– Ну как же…

– Сплошное нытьё и дурацкие обиды. Начинаю объяснять что-то, а мне прилетает ещё больше претензий. Лучше вообще в это не вляпываться.

– Но без «этого» нельзя.

– Ну мы же с тобой без «этого» спим, и всё нормально.

– Это немного другое.

Итак, мы поменялись местами: теперь я спохватился, защищая истинные чувства, а она их отметала за ненадобностью. Все мои шутливые аргументы про то, что в отношениях главенствуют секс и финансы, горькими семенами упали в благодатную почву и проросли в её сознании: «Она превращается в стерву. Нет, я делаю из неё стерву…»

* * *

Наша связь длилась уже больше года, и я понятия не имел, к чему всё шло. Но принцесса больше не заглядывала в мои глаза в поисках подтверждения своей исключительности, важности. Она просто приходила к назначенному часу, мы делали своё тёмное греховное дело, выпивали бутылку вина под пиццу, и она возвращалась в общежитие. Маслины из нашей жизни так никуда и не делись. Это, как и песня о космической девушке, был наш ритуал. Я уже и беситься перестал.

Иногда она оставалась на ночь, но спали мы спиной друг к другу. Время от времени с её стороны раздавались тихие всхлипывания. Или шмыганье.

Несмотря на свои циничные слова, принцесса упорно продолжала искать ответы. В её жизни появлялись новые парни и новые разочарования. Раз за разом она демонстрировала индифферентность в моменты расставаний, но я всё ещё видел её насквозь и понимал, что ей было больно. Она приходила ко мне за доказательствами своей правоты, и я давал ей искомое.

Иногда она пропадала на месяц-другой, но потом возвращалась. Всегда возвращалась.

* * *

– Красивый!

Я лёжа в постели листал красный диплом, полученный ею пару часов назад. Наконец-то, спустя три с лишним года, узнал её фамилию. Мою она всё ещё не знала и никогда о ней не спрашивала. Хотя мы часто говорили о моём браке. Я не стал делать тайны из сути своей семейной жизни, но почему-то надеялся, что принцесса не пойдёт по аналогичному пути.

– Красивый и бесполезный.

Она лежала голая, ничем не прикрытая, и задумчиво смотрела на летнее небо через открытое окно. Уже совсем не похожая на ту наивную нимфу, какой была в первые наши встречи. Я скосил на неё глаза и грустно усмехнулся про себя: «У нас скоро не останется тем для споров… Не останется ничего, кроме секса и маслин…»

– Вернёшься в Самару?

– Нет. Мне нравится Москва. Ищем с подругой квартиру, будем снимать вдвоём, а то через неделю выгонят из общежития.

– Ты можешь жить здесь. Бесплатно.

– Нет. До работы далеко.

– Давай найдём тебе квартиру рядом с офисом, в чём проблема?

– В том, что я сама хочу её решить.

– Как скажешь, принцесса.

* * *

Надвигалось моё сорокалетие. Жена предлагала слетать на неделю в Израиль, а у меня от этой идеи зубы сводило. Таскаться за ней по религиозным местам, просыпаться в жуткую рань, ловить на своём пиве укоризненный взгляд… Совсем не тот сценарий, о котором я мог бы мечтать, вступая в пятый десяток лет.

Поразмыслив, предложил принцессе сгонять на неделю в Чехию. Даже придумал правдоподобную отмазку для жены.

«У меня отпуск только в феврале», – сообщение, убившее и так не слишком радостный настрой по поводу юбилея.

Плюнул и взял тур в Израиль. Попробую грехи отмолить. Хотя, конечно, маловероятно…

– Что тебе привезти?

– Ничего.

– Ты какая-то кислая.

– Рассталась с парнем.

– Что, опять?

– Отвали.

Далее наш классический постельный сценарий был нарушен её внезапной кататонической безучастностью. Я шумно втянул воздух через нос, досчитал до десяти, чтобы обуздать своё раздражение, и повернул её лицом к себе.

– Что не так?

– Всё не так.

Хотелось выругаться, но я сдержался.

– Тебе вообще плевать, что я чувствую?

Зашибись. Я был уверен, что мы давно перешагнули эту ступень глупой девичьей эмоциональности, но ошибся. Принцесса продолжала сверлить меня заплаканным взглядом.

– У тебя каждые полгода новый парень. Не то чтобы мне совсем плевать. Но я уже как-то привык к течению той стороны твоей жизни. Она меня не касается. По крайней мере, не должна, но ты упорно тащишь её сюда, прямо в эту постель. А я хочу, чтобы мы тут были вдвоём, без твоих фантомных болей.

Стало оглушающе тихо. Я сам испугался своих слов. Бешенства, которое месяцами мирно тлело, а тут вдруг вырвалось на свободу, круша всё вокруг.

По щекам принцессы скатилось несколько крупных капель. Она зло смахнула их, шмыгнула носом и поднялась с кровати.

– Я думаю, мне лучше уйти.

– Ага. Иди.

Я смотрел, как она одевалась, неловко застёгивала молнии и пуговицы дрожащими пальцами, собирала волосы в неаккуратный хвост, пропустив сзади парочку тонких прядей, чуть не выронила из ладони телефон, смешно поймав его в последний момент. Нужно было сказать что-то. Но я не хотел. Пусть идёт. Всё равно вернётся. «Ши з джаст э космик гёрл…»

В этот раз даже дверью не хлопнула. А мне пришлось самому выковыривать маслины из пиццы. Кажется, по-другому их есть я разучился.

* * *

Прошло две недели. Принцесса упрямо молчала. Чтобы квартира не простаивала зря, выписал себе девушку «на час». Выбирал похожую на оригинал. Но всё равно не получил того удовольствия, к которому привык.

Ммм… Оказывается, я уже привык. Интересненько… Плюнул и открыл чат.

– Как ты?

Вверху долго-долго маячила надпись «Принцесса печатает…» Минут десять-пятнадцать. Мне стало страшно. А в итоге пришло возмутительно короткое:

– Нормально.

Не понял. Где «простыня»? Где смайлики? Скобочки? Несколько минут смотрел на это «нормально».

– Встретимся?

– Когда?

Чёрт, вот это был секс! Может быть, июльский ливень после недельной жары сказался. Или просто кто-то научилась отключать свой загонистый мозг?

Я упирался спиной в высокое изголовье кровати, а принцесса, оседлав меня, слепо неслась куда-то в пропасть, пока вдруг не замерла, закатив глаза и приоткрыв рот на громком вдохе. В ту же секунду я абсолютно точно ощутил её оргазм. Мышцы неконтролируемо сжимались и расслаблялись секунд тридцать. На её груди выступили румяные пятна, а соски задеревенели. Эврика. Я так загляделся на всё это, что сам чуть не обломился. Но вовремя перевернул принцессу, уложив животом на матрас, и догнал её за пару минут.

Сначала хотел шутливо поздравить её с первым оргазмом. Но тут же передумал: а вдруг он не первый? Вдруг она не рассказала мне? Сомнительно… Но всё же промолчал.

Под звуки дождя медленно поглаживал по бархатной коже, но принцесса быстро встала и ушла в душ. Да, теперь понял, насколько это обидно: тебя поимели и, получив своё, поспешили смыть с себя и запах, и следы прикосновений, и поцелуи…

Дальше всё было как обычно: пицца, вино, обсуждение очередного фильма, скачков цен на валютном рынке, тезисов послания президента федеральному собранию.

И так – все следующие полгода: секс, еда, разговоры. Почти что «Ешь, молись, люби». И ни слова про других парней. Я понятия не имел, был ли у неё кто-то ещё. Принцесса почти не появлялась в соцсетях. А если и выкладывала что-то, это были мемы, фото утреннего кофе из «Старбакса», селфи в зеркале лифта или просто цитаты с кадрами из фильмов.

Меня подтачивало любопытство, но ведь именно я тогда рявкнул о нежелании наблюдать в постели третьих лишних. Как говорится, за что боролся…

* * *

– Съездишь со мной кое-куда?

– Куда?

– В автосалон. Презентация нового «Лексуса».

– Поехали.

Девяносто пять процентов наших встреч приходилось на съёмную квартиру. Изредка мы заглядывали в любимые бары. Пару раз ходили в кино. А тут вдруг я решил, почему бы и не сгонять вместе туда, где наливали бесплатное шампанское и рассказывали о дорогих тачках.

Автомобиль по цене провинциальной трёхкомнатной квартиры выглядел шикарно снаружи, но мне было важно посидеть внутри. Я открыл водительскую дверь и предложил принцессе присесть. Сам занял место пассажира. Мы несколько минут осматривались, водили пальцами по приборной панели, щупали кожаный руль с десятком кнопок и функций, поглаживали кожу на сиденьях…

– Ты совсем перестала рассказывать о своей личной жизни.

– Ты сказал, что тебя это не интересует.

– Ну… Когда мы в постели – да. Но мы сейчас не в постели.

Принцесса молчала, тихо перещёлкивая функции на дисплее за рулём. Я листал меню на основном дисплее и ждал хоть пары слов.

– Расскажешь?

– Нечего рассказывать.

– Снова так себе парень?

– Нет никакого парня.

– То есть? Ты ни с кем не встречаешься?

– Неа.

Вот это откровение. Она всегда с кем-то встречалась. От расставания до новых отношений – две-три недели. Всегда. Я напрягся:

– И давно?

– Полгода.

Я еле сдержал возглас удивления. К тому же, к нам подошёл консультант. На его резонный вопрос, нравится ли нам автомобиль, мы с принцессой синхронно кивнули. Я уточнил, есть ли такой же в жемчужно-белом цвете. Полистав распечатки, парень сказал, что машина уже на пути в салон и будет готова к оформлению через пять дней.

– Хорошо, я внесу задаток.

Получив документы, мы вышли на вечерний снегопад и одновременно вдохнули свежего воздуха после пересушенной климатики автосалона. Принцесса повернулась с лёгкой улыбкой:

– Поздравляю с новой тачкой.

– Это не мне.

Она замерла. Свела идеальные брови над тонким носом в немом вопросе.

– Жене. На день рождения.

Малюсенький огонёчек непозволительного восторга мгновенно погас в голубых глазах, уступив место откровенному болезненному разочарованию.

– Ясно.

Я ждал какого-нибудь вопроса. Например, почему позвал её, а не приехал с женой? Или ещё что-то такое. Но принцесса молчала. Видимо, я действительно что-то упустил за эти полгода.

– Пиццу?

– Я на диете.

– С чего вдруг? Ты и так отлично выглядишь.

– Хуже, чем раньше. Высади меня у метро.

– Принцесса.

– У меня была тяжёлая неделя.

– Ты не рассказывала.

– Ты не спрашивал.

– Расскажи сейчас.

Она уставилась на меня, саркастично скривив губы.

– Расскажи, вдруг я смогу помочь?

– Меня повысили.

– И ты молчала? Мы могли бы отметить!

– Да ну.

– Кто ты теперь?

– Старший координатор мероприятий. Теперь на мне еженедельные концерты звёзд. А в апреле буду в команде на музыкальной премии.

– Уау.

Я усмехнулся. Не успел удержаться. Весь вечер вёл себя по-скотски.

– Поэтому и молчала.

Принцесса, кажется, уже знала меня если и не целиком, то вполне хорошо.

– Я всё жду, когда ты станешь политологом.

– Я не стану политологом.

– Почему? Тебе же всё это так нравилось!

– Я поняла, что ничего в этом не понимаю. Зачем позориться?

– Пфф… Да никто в этом ничего не понимает! Ты послушай этих экранных экспертов. Порой несут откровенную чушь. Но серьёзное лицо и уверенный голос придают их словам весомость. Ты тоже так можешь.

– Могу. Но не хочу. Хочу понимать что говорю. Вон метро. Высади меня.

– Нет.

– Что это значит?

Она недовольно сжала челюсти.

– Сначала отметим.

– У меня месячные.

– Значит, отметим в баре.

– Да не хочу я отмечать. Хочу домой и спать.

– В тебе не осталось ни капли авантюризма!

– Во мне тонна усталости.

– Ладно.

Я списал её дурное настроение на ПМС и больше не стал уговаривать. Через пару дней придёт в себя – тогда и отметим. Может, что-нибудь подарить? Я задумался над инструментарием координаторов. Ничего, кроме ежедневника, в голову не лезло.

* * *

Но ни через два дня, ни через две недели мы не увиделись. В бизнесе наметилось одновременно и несколько косяков, и точек роста. Я сутками торчал в офисе, боясь упустить удачный момент, а то и вовсе налететь на проблемы.

Жена сухо поблагодарила за подарок. Настолько сухо, что, может, действительно стоило вручить ключи не ей, а принцессе. Конечно, я бы этого никогда не сделал. Просто было обидно: ноль эмоций, чмок в щёку и лёгкое недовольство тем, что кожа сидений слишком светлая. Быстрый супружеский секс. Она не кончила, а я и напрягаться ради этого не стал.

Принцесса смиренно молчала. Потом я наткнулся на её свежее фото и понял, что соскучился достаточно сильно, чтобы сводить её в ресторан, отсыпать полтинничек за пропущенное Восьмое марта и как следует оторваться в нашей уютной квартирке.

– Встретимся? У меня для тебя подарок. В какой ресторан сходим? Выбирай, я в настроении повеселиться.

– В «Аисте», говорят, вкусно.

– Договорились.

Всю неделю предвкушал нашу встречу. Прислал за ней такси. Принцесса приехала в симпатичном коротком чёрном платье по фигурке и тёмно-синем пальто.

– Привет.

– Привет.

Я помог ей сесть за столик и протянул конверт. Она с подозрением уставилась на меня:

– Что это?

– Потрать на себя.

Принцесса усмехнулась, качнула головой и убрала подарок в сумочку. В тот момент я понял, что женщины разучились нормально реагировать на подарки.

– Спасибо.

– Поблагодаришь позже.

Мы неспешно ужинали, я рассказывал свои новости. Она кивала, пила вино и вставляла остроумные комментарии. Красивая всё-таки. «Ши з космик…»

После десерта я попросил счёт у официанта и провёл ладонью по столу, поймав в плен тонкие пальцы принцессы. Она легко вздрогнула.

– Поехали?

– Куда?

– Ну… К нам. Будешь меня благодарить.

Принцесса моргнула и напрягалась. Улыбка стёрлась.

Ко мне подошёл администратор со сканером. Я приложил карту, забрал чек и оставил на столе несколько соток «на чай».

Мы оделись, я взял принцессу за руку и вывел на улицу. Нажал кнопку на сигналке, и моя «бэха» тихо зарычала. Всё это время я запрещал себе думать. Мне просто показалось.

– Это плохая идея.

От её внезапной фразы я дёрнулся, чуть не выронив зажигалку.

– Что именно?

– Я никуда не поеду.

– То есть?

Принцесса ёжилась на мартовском ветру и не смотрела мне в глаза.

– Поясни.

– Нам пора закончить всё это.

– Ммм… Как интересно. Ты раскрутила меня на дорогой ужин. Взяла подарок. А теперь решила закончить?

Её щёки вспыхнули так, словно я влепил ей пощёчину.

– Это ты меня позвал. И сказал выбрать место. И подарков я не требовала.

– Короче, я сам мудак, да?

Она полезла в сумочку и вытащила конверт.

– Только попробуй.

– Я хочу всё закончить. У меня новый мужчина.

– Не вижу логики. У тебя постоянно кто-то есть, и нам это никогда не мешало.

– Ты не понял.

Принцесса шагнула вперёд и вскинула голову, наконец-то глядя мне в глаза.

– Всё я понял. Пара недель – и ты снова напишешь.

– Ты не понял. У меня новый. Мужчина.

– Не парень?

– Нет, не парень. Парнями я сыта.

Её взгляд буквально кричал мне: «Ну же, неужели ты не понимаешь? Так легко догадаться! Новый мужчина – взамен тебя!»

Нужно было просто попрощаться. Но я был бы не я.

– Значит, не пара недель, а пара месяцев?

– Нет.

– Принцесса, ты совсем скоро соскучишься по мне и напишешь. Как и всегда.

– Даже если и соскучусь. Ты об этом уже не узнаешь.

Я дёрнул её за плечо и прижал к себе, рискуя оставить синяк на тонкой коже:

– Кого ты пытаешься обмануть? Ты всегда возвращалась. Вернёшься и в этот раз.

– Нет, Николя. В этот раз не вернусь. Хватит. Я не хочу ему изменять.

– Ну конечно. Поговорим об этом в конце июня.

Я продолжал самоуверенно ухмыляться. Я заставлял себя верить в свои же слова. Она ведь просто не могла вот так взять и всё закончить. Мы же наконец-то разбудили её оргазмы. Я. Я это сделал. Спустя несколько лет! Она не имела права уйти навсегда.

– Прощай. Спасибо тебе за всё.

Принцесса высвободилась и отодвинулась. И тут я увидел. Ей больше не девятнадцать. И даже не двадцать два. Она ещё не превратилась в фам фаталь, но и пелена наивного максимализма с её глаз окончательно сошла. Ну и что? Она всё равно пахла молодостью, свободой и морем. Я хотел продолжения.

– И что, даже последнего раза у нас не будет?

– Не будет.

– Какая ты бессердечная!

– Слушай, я серьёзно. Хватит. Правда. Спасибо тебе за всё. За хренову гору жизненных уроков, за тонну пицц, цистерну вина. Спасибо за опыт. Но мне пора.

– Я буду ждать звонка, принцесса. И даже обещаю не подкалывать тебя за эту сцену. Может, совсем капельку.

Она разочарованно покачала головой. Длинные блестящие волосы разметались по плечам.

– Я не позвоню.

Принцесса развернулась и побрела прочь. Я достал ещё одну сигарету. Нет, ничего не закончилось. Я был уверен, что она позвонит. Романтика первых свиданий пройдёт, ей захочется снова сидеть напротив меня и выковыривать маслины из пиццы.

Я оплатил аренду квартиры на следующий месяц. Потом ещё на один. И ещё.

Потом не удержался и написал ей «Привет, как успехи?» И мой вопрос остался без ответа.

Заехал на квартиру, забрал оттуда несколько своих вещей, выкинул наши зубные щётки. Сдал ключи.

* * *

Следующим летом принцесса вышла замуж. Я видел фото. Мужчина был хорош. Лет на семь-восемь старше неё, хмурый, суровый, с густой светлой шевелюрой. Прям викинг. Такому я бы сам её доверил.

Принцесса была в красивом летящем платье, всё такая же тонкая-звонкая. «Ши з джаст э космик гёрл…»

Она больше не звонила, как и обещала. Я пожалел, что в тот вечер насмешливо хохмил ей в ответ. Лучше бы сказал что-то приятное. Надо было её тоже поблагодарить. Но теперь уже поезд ушёл.

Получил от неё с тех пор два сообщения: поздравления с сорокапятилетием и с полтинником. К своему стыду, даты её рождения я не помнил…

Пробовал найти себе новую нимфу. Но либо я стал совсем старый хрыч, либо принцессы перестали быть хоть сколько-нибудь интересными. И уже откровенно уточняли на первой же встрече, сколько я буду выделять им на содержание. Короче, забил.

Настоящая принцесса в моей жизни случилась всего однажды. И хорошо, что она вовремя нашла себе правильного принца, а не осталась глупой пленницей башни-студии в лапах стареющего злодея, ответившего на все её вопросы, но так и не сделавшего счастливой.