Черт возьми, еще немного… Мой член пульсирует и изливается горячей спермой. Я громко выдыхаю и смотрю на время. Четыре часа утра. Когда-нибудь я перестану ложиться так поздно. Руку вытираю об кресло, откладываю свой ноутбук на стол. Встав, я оглядываюсь. Дерьмо. Все дерьмо. Жизнь – дерьмо.

Зайдя в ванную, я смываю с рук маслянистые остатки спермы и умываюсь. Дерьмище. Такой здоровый кусок говна – это я. И вся моя жизнь. От субботы до субботы.

Иногда я закрываю глаза и думаю о том, что не заслужил этого одиночества. Может, все было бы куда лучше, будь у меня девушка. Будь своя квартира или хотя бы маленькое животное.

Может, стоит завести? Там, какого-нибудь мурлыкающего кота? К черту, я угроблю его быстрее, чем чихну. Может, завести рыбок? А кто их будет кормить?

Плевать на все это. Я смотрю на пол. Кругом журналы, какие-то обертки, пустые пачки от презервативов. Я наступаю на одну из них и сминаю. Не могу вспомнить, когда был последний секс. Мне кажется, на прошлой неделе я привел какую-то девушку. Или это был парень-рокер? Не помню. Мне всегда было плевать на пол партнера. Я просто хотел утолить свою похоть. Да, кажется, это было с парнем. Он был худым, уж слишком, его руки, они были такими длинными… Такими мягкими. Его свисающие волосы, когда он отсасывал мне, так были похожи на.. Забудь, усмири себя. Я замечаю, как возбуждение начинает овладевать мной вновь, как член твердеет в трусах.

Нет. На сегодня хватит.

Я просыпаюсь с таким же настроением, как и заснул. Ночные поллюции дают о себе знать: стащив с себя одеяло, я замечаю расплывчатое пятно эякуляции.

Встаю и иду в туалет. Оттуда я прохожу в ванную, там чищу зубы и вновь оглядываю себя. Еще неделя, а после щетину точно придется сбривать. Я перестаю быть похожим на человека своего возраста.

Смотрю на календарь. У меня на нем все еще сентябрь, как на улице давно уже бушует декабрь. Натягиваю свои кроссовки и беру рюкзак.

На работе все те же люди, все те же беспрестанные звонки, все тот же запах немытых дамских ног, потому что на улице они ходят в теплых ботинках, а на работе переодеваются в туфли. Запах кофе стоит, как тошнота, в горле.

Я отмахиваю свои волосы назад. Надо работать.

Бегу глазами по тексту, выделяю то, что нужно исправить. Меня тошнит от этого приторного запаха кофе, от спертого запаха ног, от запаха духов моего руководителя. Дерьмо.

Обед. Я чувствую запах разогретой еды, чего-то домашнего. Чувствую запах быстрой лапши и ее специй.

Смотрю на часы. Три часа дня.

Держа телефон в кармане, я направляюсь в туалет. Закрывшись в кабинке, я освобождаю себя от тугих штанов и тянусь рукой в трусы, доставая член. Закрыв крышку на унитазе, я присаживаюсь и начинаю дрочить. Сильно сжимая член, я опираюсь рукой на противоположную стенку и массирую головку. Вскоре я кончаю и тихо стону. Рука сжимается в кулак и тихо бьет по стене. Я вытираю себя туалетной бумагой и выхожу. У меня еще осталось время на обед.

Руки я не мыл. Забыл об этом.

Вспомнить представилось тогда, когда я достаю из автомата всяких снэков себе сэндвич. Я ел его и вчера, и на прошлой неделе. Запиваю обычно апельсиновым соком, но сегодня в автомате только клубничный. Я не могу представить, кто додумался положить туда клубничный сок.

Время приближается к семи. Я собираюсь, прощаюсь со всеми, уже не натягиваю улыбку. Иду обратно к себе в квартиру.

Квартиранта я вижу раз в три месяца. К тому времени, в квартире наступает полный хаос и мне даже приходится прибраться. Но это не особо нужно. Она лишь заходит на кухню и пьет мой чай. Однажды я даже пытался пригласить ее на свидание. Все закончилось на том же кухонном столе. Она, я, бутылочка смазки и скрипучий стол. Я не ем за тем столом. Не ел тогда, не ем и сейчас.

Я захожу в комнату. Здесь привычный полумрак, к которому привыкли мои глаза. Я стягиваю с себя одежду и бросаю ее ко входу. Ее стоило бы постирать. Потом.

Сев в кресло, я беру ноутбук. Он включен, я лишь щелкаю клавишей мыши, и он загорается.

Залезаю в социальную сеть, одно новое сообщение. От сестры. Она интересуется мной, моим здоровьем, благополучием.

А я интересовался ее личной жизнью.

За горами скрывается солнце. Я сижу в одних трусах, немного холодно, дует сквозняк.

Мной вновь начинает овладевать желание. Я ищу в интернете порно и расслабляюсь.

Моя плоть извергалась раза три за этот вечер. Потом же я просто пошел спать. Навстречу новому дню сурка.

Я проснулся от будильника, который мне даже не хотелось кинуть в стену: я просто устал. Я не отдохнул за пару часов моего сна, как и всегда. Эта усталость тянется за мной всю мою жизнь, она проникает в каждую клетку меня, в каждый мой новый вздох этого грязного воздуха. Я потягиваюсь и думаю о том, что я просто-напросто забыл снять галочку с будильника на субботу. Твою ма-а-ать.. Сегодня был единственный выходной за всю неделю, и я решил забыть о будильнике. Ладно, черт с ним.

Встав и еще один раз потянувшись, я смотрю на ноутбук. Забыл заблокировать на ночь.

Все утро я слоняюсь из комнаты в комнату и решаюсь выйти на улицу. Не то, чтобы я была рад этому. Просто пора бы прогуляться.

Найдя в своем «гардеробе» более-менее чистые джинсы и толстовку, я натягиваю их на себя.

Ключи лежат где-то в.. в квартире. Найти их было трудной задачей, но я все же справляюсь с ней. Они были на кухне. Стащив их со стола, я открываю дверь и выхожу, захлопывая ее за собой. Как только я выхожу на лестницу, я замечаю поднимающуюся навстречу мне фигуру. Девушка с темными волосами ниже плеч, они слегка кудрявые. Я понимаю, что процент встретить квартирантку достаточно высок и решаю пойти обратно в квартиру.

Там она все-таки настигает меня. За последнее время наш диалог с ней – мой первый диалог с другими людьми. Нет, я не грешил в общении с самим собой, я не псих. Просто в полном одиночестве заменяю себе кота.

Она настойчиво стучит в дверь и отворяет ее своим ключом.

– Добрый день, Рождер, – она искоса смотрит на меня и проходит на кухню. – Арендная плата. Уже декабрь.

– Да, она тут, – я подаю ей сверток денег, который она нехотя берет в руку. Она тянется специально так, чтобы коснуться моей кожи. Я напрягаюсь.

– Спасибо, – девушка убирает деньги, даже не посчитав сумму. – Роджер, – она зачем-то подходит ко мне и приближается. Не то, чтобы я этого не хотел. Мой член давно твердел в штанах от запаха ее тела, который я отчетливо слышал. – У вас тут так грязно.

– Да, я планировал уборку.. месяца три назад, – я потер лоб. Мне стало на секунду стыдно, но я понимал, что убираться я все равно тут не стану.

Она нежно касается меня и приближается ко мне настолько сильно, возбуждение овладевало настолько сильно мной, что я вновь хочу повалить ее на этот стол, раздеть и отыметь в задницу. Я смотрю прямо ей в глаза. Ее дыхание наполнено утренним кофе. Я выдыхаю.

– Роджер, вам стоит, – ее руки лезут в мои штаны. Я расслаблен. Она касается моего члена. Я не думаю, что она забыла его форму и размер. Мне наоборот кажется, что у нее больше никого не было. И я – как способ кончить и расслабиться. Я не чувствую себя использованным. Потому что к ней я отношусь точно так же. Она просто дырка, достаточно узкая дырочка, которую хочется трахать. Я бы не хотел водить ее в ресторан или на последний ряд кино. Я не хотел бы есть с ней из одной тарелки, но от минета не отказался бы. Если бы она предложила мне раз в неделю с ней заниматься сексом, я бы не согласился. А вот раз в пару месяцев – очень даже. – Стоит прибраться до следующего моего прихода.

Девушка смотрит на меня и сползает вниз, полностью стягивая с меня штаны. Тело полностью расслаблено. Я чувствую, как ее губы крепок обхватывают меня, как она ласкает языком головку, как зубы редко, но заводя, касаются ствола.

Я не знаю ее имени. Безымянная квартирантка одета в платье и высокие сапоги. Пальто, как я предполагаю, она оставила внизу.

Я не выдерживаю и поднимаю ее. Мы ни разу не целовались. Я не знаю вкус ее слюны, она лишь оставляет ее на моем члене.

Девушка вздыхает и выжидающе смотрит. Я переворачиваю ее к столу. К тому же самому, что и в тот раз. Она ложится на него, показывая свою попку так эротично, что я чувствую, что член становится еще тверже. Я отодвигаю ее трусики, которые, кстати, были стрингами, и толчком вхожу. Ее узкая дырочка обхватывает мою плоть.

Я трахаю квартирантку минут двадцать перед ее оргазмом. Она стонет, запрокидывая голову, а затем тихо ложится всем телом на стол и тяжело дышит. Честно, я не привык останавливаться и выделять женскому оргазму какое-то отдельное время, но безымянная девушка была просто находкой. Она могла оргазмировать по крайнем мере раза два за тридцать минут. Я отметил это в тот раз, когда занимался сексом с ней впервые. За час она кончала раза три, чему я, несомненно, был удивлен, ну, а собой чертовски доволен.

Минут через десять пылкая страсть в квартире утихает. Девушка встает со стола и смотрит на меня. Ее волосы растрепаны, и я отмечаю ее красивые глаза. Они были янтарно-рыжими, такими насыщенными.

– Я приду в следующем месяце, – она вытирает свои губы. – С проверкой на чистоту помещения и тараканов. Если вдруг обнаружу – придется разбираться.

Она выходит, оставляя за собой тонкий запах пота. Едва заметный, больше сладкий, чем терпкий.

Я выхожу на улицу и закуриваю. Сигареты давно не обжигают мои легкие, хоть изначально я и хотел от них именно этого. До ближайшего супермаркета рукой подать, поэтому я решаю пойти и закупить на неделю-другую продуктами.

Я питаюсь изредка, если честно. Обычно этим являлись перекусы на работе или яичница дома. Я умею готовить. Я любил готовить пасту, любил готовить пирожные. Но только для кого-то. Никогда для себя.

Я захожу в супермаркет. Здесь всегда было навалено куча еды, но я искал что-нибудь такое, что я еще не пробовал. Блуждая между рядами, мой взгляд зацепляюсь за ярко-синее пятно на полках с морепродуктами. Я подхожу к этому пятну, прищуриваюсь все сильнее, подходя ближе к объекту.

Это девушка. Она стоит и выбирает мидии на обед. А, может, и на ужин. Я не знаю. Она стоит и перебирает в руке упаковку мидий. Она надавливает на них большим пальцем, что на пленке остается немного соуса, которым они начинены. На её голове ярко-красная шапка, а руки в перчатках, цвет на тон темнее. Сама она одета в легкую куртку и короткую юбку. Её лицо обладает тонкими и яркими чертами. У нее острый нос, скулы ярко выделяются на фоне мягкого подбородка. Глаза кажутся довольно маленькими, и они нежного серого цвета. Я смотрю, не отрываясь, на её лицо, но потом она портит мои созерцания. Она поворачивается.

– Извините? – девушка кладет мидии и пристально наблюдает за мной. Я начинаю рассматривать витрину и замечаю маленьких осьминогов. Я беру их и отхожу за соевым соусом.

Там я скрываюсь за вусторским соусом и жду, пока девушка уйдет. Но она не уходит. Она идет за мной.

– Парень, мы знакомы? – она отодвигает соус, за которым я так пристально следил. Её руки были очень красивыми, они длинной тенью тянулись к моим рукам, но не коснулись. Она просто облокачивается на полку.

– Нет. С чего бы?

– Ты странно смотрел на меня, – я замечаю её небольшой дефект речи и тонкие губы.

– Ничего такого. Я смотрел на мидии, которые ты все измяла, – после этих слов, я беру соус и иду к кассе. Девушка не смотрит как-то изумленно. Она просто вздыхает и идет дальше.

Купив осьминогов, я иду домой. Естественно, я ел их. Множество раз. Сашими или запеченых. Или с кого-то…

Только зайдя домой, я понимаю, что хотел купить на неделю еды. Смотрю на маленьких осьминогов. Они переливаются в своем соку. Я бы вылил на себя этот сок. И обмазывал бы себя, чувствуя на себе маленькие присоски осьминога..

Мой разум теряется в моих фантазиях. Как я обнимаю девушку и парня, как они опускаются ниже, раздевая меня. Как мои руки удлиняются, я дергаю плечами, хрустит шея. Я смотрю на пальцы. Они превращаются в маленькие тентакли. Они тянутся, обхватывая лица молодых людей, которые обсасывают мой член. Я чувствую, как касаюсь щупальцами лица девушки. Как волосы парня врезаются в мои присоски.

Член встает и выпирает из штанов. Я прохожу в комнату и сажусь на кровать.

Вновь сверкают картинки.

Я облизываю свои тентакли и ласкаю клитор девушки, охватывая его с разных сторон. Одним из щупалец я пронимаю в нее. Парень обсасывает мой член, переходя на щупальца.

Мой член полностью встает. Я беру смазку с пола и открываю ящик около кровати. Там лежит небольшой мастурбатор, я им пользовался раз или два. Кажется, сегодня я хочу использовать его. Мастурбатор выглядит в виде сжатой маленькой анальной дырочки. Я смазываю его и кидаю смазку в ящик. Немного потерев мастурбатор вокруг головки, я вхожу в резиновую попку.

Я дрочу совсем мало до того, как кончить, потому что резина слишком плотно обтягивала меня. Бросив на пол мастурбатор, я откидываюсь на кровать. Хочу спать.

Через день я выхожу на работу. По дороге до нее, я встречаю девушку-квартирантку на улице: она идет с подругой и вяло ведет беседу. Конечно, я не знал, подруга ли это. Вполне возможно, что эта девушка не была ее хорошей знакомой и мина на лица квартирантки означала то, что ей неприятен разговор, но мне было плевать. Я лишь метнул взглядом до нее и обратно на дорогу. Девушка замечает меня и начинает немного медленнее идти. Она пристально смотрит на мое лицо, но быстро же ее взгляд опускается на штаны. Она вспоминает мой член, я уверен.

Я не был секс-гигантом, мой член не являлся настолько огромным, что девушек рвало изнутри от его толщины. Нет. Но он был чертовски красивым. Несмотря на частую мастурбацию, он не искривился в какую-либо сторону. Он стоял всегда ровно, что заводило девушек. В спокойном положении он казался всем довольно большим, но это была лишь моя особенность. Когда он вставал, то не увеличивался трижды в размере. Лишь наливался кровью и на пару сантиметров становится больше. Ах, да, он вставал прямо и полностью вертикально. Я люблю свой член. Наверное, он – это та часть меня, которая полностью меня устраивает.

Придя на работу, я обнаруживаю, что половины персонала нет. Я немного недоумеваю, но.. Это будет поводом, чтобы тоже уйти. Я хороший работник. Никогда не возникает конфликта с работодателем, никогда не опаздываю на работу.

Помяни дьявола.

– Роджер?

– Эрика, доброе утро, – я выдавливаю улыбку женщине. Эрика Сайджес была молодой женщиной. Почему именно такая формулировка? Потому что ей было тридцать с небольшим, и она была статной, властной. К своему возрасту она добилась многого. У нее было целое издательство, куда приходили довольно известные авторы. У Эрики были медные волосы ниже груди. Она завевала их в крупные локоны и часто убирала в слабый хвост. Сегодня на Эрике были надеты красные туфли на достаточно высокой шпильке, юбка-карандаш кремового цвета, обтягивающая ее полные бедра и тонкая пышная блузка. Пухлые щеки она красила светлой пудрой, стрелки всегда обрамляли ее глаза, а на губах был яркий красный блеск.

– Роджер, автор требует пятую главу второй части «Первой надежды», – она облокачивается на стойку моего стола. – Где она?

– Да, она где-то тут, – я начал смотреть на компьютере данные, открывая программу по верстке. В ней были остаточные части глав, которые я куда-то выкинул и оставил за каким-то хреном. Я рассматриваю рабочий стол и понимаю, что эту главу я явно куда-то перепрятал. Я смотрю на Эрику. Ее щеки становятся пунцовыми.

– Принесешь мне в кабинет до трех. Если не будет, то сам будешь разбираться с потерянной главой.

Где-то час я искал главу, но кроме папки с хентаем, на компьютере ничего интересного не нашел. К трем я решил сделать проще: распечатать главу и отнести ее Эрике. Просто так.

Я стучусь и вхожу в ее кабинет. Эрика сидит, задрав ноги на стол. Я бы сказал, что меня не заводит ее надменность, но.. Я чувствую, как член начинает вставать. Я кладу рукопись ей на стол.

– Нашли? – она скалится и смотрит на меня. Я замечаю контактные линзы.

– На самом деле, это рукопись. Я не редактировал это.

– И зачем? – она привстает, поправив свою юбку, натягивая ее на задницу. Член напрягается еще сильнее, и я присаживаюсь на стул.

– А вы сами обработайте ее, – я улыбаюсь ей. – Просто попробуйте выполнить ту работу, которую выполняю я.

– Вроде бы, Роджер, вы у нас корректор, а я ваш работодатель, – она наклоняется ко мне, немного надув свои тонкие губы.

– Я мужчина, – я привстаю и немного тянусь к ней. – Вы женщина. Я могу продолжать вечность.

– Твои слова сейчас абсолютно неуместны, – она вздыхает. – Боже мой, почему все отказываются работать? – она отводит взгляд от меня и смотрит в сторону. Ее шея покрывается небольшими покраснениями, а щеки становятся еще более румяными. Она покусывает губы. Я понимаю, что член встал полностью и из кресла мне деться некуда. Я лишь смотрю на ее красные губы и думаю, как они бы обхватывали головку и оставляли следы помады на члене. – Не смотри так на меня, Роджер. Лучше иди и работай, – она кидает мне рукопись на колени. Я беру ее и встаю. Я люблю трахать девушек и парней раком. Я бы трахнул ее, нагнув на полу. Я бы кусал ее пухлую задницу и бил ее по лицу, чтобы на моих ладонях оставались следы ее помады.

Я сажусь за свое рабочее место. Смотрю на время. В это время я обычно иду дрочить в туалет. Сейчас я это и хочу сделать.

Я встаю и иду в туалет, но меня цепляет другая картина. Моя работодальница сидит и разминает себе шею. Я смотрю внимательно, изучая, как она нежно проводит руками по шее, как она двигает ею в сторону и немного приоткрывает рот. Я бы заполнил его полностью.

Я продолжаю смотреть на нее, пока Эрика не замечает мой взгляд на себе. Она идет к двери.

– Роджер, неужели отредактировал восемьдесят страниц? – ее руки продолжают ласкать шею, немного пощипывать ее. Я представляю, как она обхватывает мою плоть этими руками. Ее глаза медленно опускаются и смотрят на мои ладони. Они прижаты к двери.

– Просто заметил, что у вас болит шея и хотел вам помочь.

– А у вас есть сертификат массажиста? – она хитро улыбается мне и идет на рабочее место. – Прикрой дверь за собой, не хочу, чтобы другие знали, что ты бездельничаешь.

Я молча закрываю дверь и похожу к ней сзади. Ее мягкая спина касается моих рук незаметно, я начинаю массировать ее плечи, легко играя с шеей кончиками пальцев. Она тихо стонет один раз. Не такой стон, который дает понять о желании девушки. Стон расслабления.

– Роджер, я не знала, что у вас такие сильные руки, – она касается ладонью моих косточек на руках. – Немного ниже можете?

Я опускаюсь и чувствую косточки ее лифчика. И только потом понимаю, что джинсами касаюсь ее спины. Думаю, она заметила мое возбуждение.

Ее стоны становятся все откровеннее, а руки начинают все чаще касаться меня. Прямо сейчас же нагнул бы ее и трахнул.

Она оборачивается и смотрит на мои штаны.

– Роджер, постеснялись бы, – она встает и подходит ко мне. Почему все женщины так любят подходить вплотную и нежно шептать в ухо? – Я все понимаю, – ее рука легко касается моей футболки и плавно двигается вниз. – Я характерно стонала, но это было не больше, чем просто расслабление от столь напряженной, – она выделяет это слово, когда касается моего члена, – работы. Я же просто молчу. Я не думаю, что она будет отсасывать мне. Но я почти уверен, что ее дырочка в полной готовности и ждет, когда я в нее войду. Я смотрю на ее взгляд, который полностью устремлен вниз, и, схватив за плечи, я переворачиваю ее лицом к столу. Юбка. Сложная задача. Она сильно обтягивает ее, чтобы просто задрать. Но и молнии найти я не могу.

Эрика сама решает эту проблему. Она освобождается от юбки и чертовски сексуально выгибает спину. Ее задница была достаточно большой, но, однако, упругой и красивой. Я снимаю штаны, и они со звоном падают на пол.

Ее вагина была слишком мокрой, такой мокрой, что я почти ничего не чувствовал. И лишь из-за такой тонкой ситуации, секса с начальницей, я мог кончить, только подумав об этом. Мы трахались примерно минут двадцать в одной позе, после чего я кончил. Я не мог себя сдерживать дальше, потому что меня заводил не сам процесс, а психологическое доминирование над ней. Над тем, что час назад она приказывала мне делать свою работу, а сейчас стонет от удовольствия, насаживаясь на меня.

Наш секс был в презервативе. Уж не знаю, всегда ли она носит с собой их или от случая к случаю, но непредвиденных ситуаций у нас не будет. Только если похожая.

После секса она долго не могла отдышаться. А когда, все же, встала и надела юбку, то поправила волосы, стерла остатки помады и кротко, совсем мимолетно, посмотрела на меня.

– Роджер, поищи, может, все-таки, глава где-то лежит, – тихо шепчет она, усаживаясь в свое кресло.

– Будет сделано, – без эмоций говорю я и почти ухожу. Но она окликает меня.

– И никому никогда не говори, что сейчас тут было, – ее глаза устремляются на мои штаны, но я быстро перехватываю взгляд, и она уже немного щурится.

– Будет сделано, – вторю я, немного улыбаясь.

Остаток вечера я провел в поисках главы. К слову, я ее нашел в почте, отправлял на перепроверку еще одному корректору. После я собрался и пошел домой, где меня ждали анонимные чаты и порносайт.

Я подрочил раза два и лег спать. Как никогда, уснул я раньше четырех часов утра.

День сурка продолжался всю неделю. Эрика вела со мной себя так же, как и всегда. Она никак не показывала, что между нами было что-то. Она приходила, приносила мне новые рукописи, устраивала встречи с юными авторами за каким-то хреном. Они все равно все дегенераты, пишут о своих тяжелых буднях, а на деле сидят на шее у мамочек с большими сумками денег. Иначе, как они попали в престижное издание со своими пописульками?

На одной из таких встреч, я замечаю, что за мной следит пара глаз. Они скрывались за остальными, поэтому я не придавал этому значения до последнего времени. Взгляд темных глаз наполнял меня, он будто заставлял высматривать именно их.

Я вел тренинги, открытые занятия по корректуре, потому что Эрика загрузила меня по полной. И эти тренинги были для меня почти пыткой. Я терпел глупые вопросы о том, как делается в ворде интервал. Но то, что я не мог терпеть – так это яркие глаза сзади. Я не пытался узнать, кто это. Я не пытался спросить других. Просто продолжал чувствовать дискомфорт, но выполнял свою работу.

И все же, в один из этих дней, я не выдержал и подошел к Эрике после занятий.

– Эрика? – я открываю дверь в ее кабинет. Она опять сидит, задрав ноги. Мне кажется, все боссы так картинно себя ведут. – У меня вопрос один.

– Да? – она перекладывает ногу на пол, оставляя вторую все еще на столе. Но, через мгновение, и она прячется за столом.

– У нас фиксируются люди, которые приходят на тренинги?

– Да, а что такое? У кого-то хороший стиль есть?

– Это занятия по корректуре, а не по написанию романов. Просто хочу кое-что проверить, – я присаживаюсь на кресло и закидываю ногу на ногу. Эрика, тем временем, капается в бумагах, но тут же взгляд переводит на монитор. Я смотрю на ее руки. Пальцы женщины были очень тонкими, будто и вовсе, не ее. Она кликает по мышки несколько раз, а я продолжаю наблюдать. На ее пальцах я замечаю два кольца. Одно на безымянном пальце правой руки, а второе на мизинце. Она замужем? Никогда бы не подумал. Я осматриваю ее стол. Нет никаких рамок с фотографиями, ничего такого, что могло бы показать ее замужество. Лишь тонкое кольцо из белого золота, обрамляющее ее тонкий палец.

– Да, я нашла список. Люди фиксируются на входе, сканируется паспорт и вносится в базу данных, – она немного водит мышью по коврику. – Я отправила тебе на почту, Роджер.

– Благодарю, – я почти спрашиваю ее о муже, но сдерживаюсь. Я думаю, что если он у нее и есть, то со мной вести беседу о суженом явно не стоит. Насколько же ей может быть стыдно, каждый раз видя меня, замечать кольцо на своем пальце?

Придя за свое рабочее место, телефон уже мигал оповещением о новом письме. Я вхожу в почту с компьютера и смотрю списки.

Мне казалось, что приходило к нам не то, чтобы немного, но не столько людей. Я просматриваю все листы и замечаю, что одна и та же девушка приходила каждый день. Фото в паспорте было строгим: на ней была белая блузка, которую она застегнула на все пуговицы, лицо было напряжено, а губы поджаты. Ее волосы были русыми, но слегка отливали зеленым. Я присматривался к ней минут пять, но не узнавал. Видимо, просто понравились лекции, которые я вел.

После насыщенного дня, я иду домой, но решаю заглянуть в магазин. Я хотел чего-то нового. Около дома был старый магазин эротических забав, а попросту, сексшоп. Туда я и отправился.

На полках стоят различные фаллосы, вибраторы. Они расставлены по размерам, от самых маленьких, как карманных, до внушающих размеров резиновых членов. Я присматриваюсь к искусственным вагинам и замечаю некоторые, где написано «девственница». Да, они немного туже остальных и делают иллюзию разрыва плевы, но это не сравнится с живой девственницей.

Давно, не помню уже когда, но у меня была связь с девственницей. Она была для меня тогда безумно красивой. У нее были огненные волосы, очень бледная кожа и яркие веснушки по всему телу. Когда я целовал ее неокрепшее тело, еще совсем юное, оно покрывалось все мурашками. Ее пухлые ножки так мягко касались моего тела, когда я лишал ее девственности. Ее тихие и первые стоны были, как нечто сокровенное. Как сорвать первое яблоко в начале урожая. Тогда был мой самый нежный секс… и последний. Я не чувствовал к ней ничего. А она клялась мне в вечной любви.

Мы встречались с ней не больше трех месяцев, но такие сильные чувства, которые она изображала, кружили мне голову. Кружили голову тем, что ее не касался еще ни один мужчина. И я состоял в этих отношениях лишь для этого. Я хотел ее трахнуть жестко, чтобы она плакала от боли, но вышло так, что, только увидев ее раздетой, я понял: я не смогу причинить ей боль. Она была слишком ангельской, такой небесной красоты и невинности. Я смотрел на ее розовые соски и у меня все мысли о грубом сексе исчезали в тот же миг. Я хотел часами ее ласкать, доводя до кульминации и останавливаться, чтобы она умоляла меня продолжить и тряслась от моих рук. Она была единственной девушкой, об оргазме которой я хотел заботиться, меня просто сводила с ума красота ее невинного тела.

После того раза я больше никогда не трахался нежно. Никогда не ласкал девушек до пика их удовольствия. И именно с тех пор у меня не было хоть каких-то отношений, кроме мимолетных, таких, как с квартиранткой, парнем, которого пьяного везешь к себе домой и трахаешь, или с Эрикой.

Я смотрю на все мастурбаторы, на все фаллосы и смазки и вижу новые ультратонкие презервативы. Подойдя, я рассматриваю их коробку.

– Вам помочь? – передо мной стоит смуглая девушка с длинным высоким черным хвостом. Губы накрашены темной помадой, на шее надет чокер.

– Не нуждаюсь. Я пока выбираю.

– У нас новые поступления в БДСМ-коллекцию, – она улыбается и кивает головой на стенд. Я осматриваю его и понимаю, что половина этих вещей есть у меня дома. Только вот.. Я никогда не покупал наручники без мягкой отделки. Всегда брал с кожаной или меховой отделкой.

У них есть просто металлические наручники. Я долго рассматриваю их, а потом спрашиваю цену.

– Пятьдесят долларов вместе с коробкой и сорок пять без нее, – девушка лучезарно улыбается.

– Давайте без коробки, – отвечаю ей я. Естественно, я не собираюсь никому дарить это.

Упаковав покупку в черный плотный пакет, девушка рассчитывается со мной и прощается. Я выхожу на улицу.

Опять. Я чувствую этот чертов взгляд опять. Я оборачиваюсь вокруг себя. На улице уже темно, почти никого нет. Лишь пьяницы сидят на лавочке, а вдали целуются и прощаются пары. Я присматриваюсь. Девушка в серой куртке и короткой юбке удаляется в правую сторону от сексшопа. Я вновь присматриваюсь, но тут же понимаю, что все это – глупое ребячество.

Придя домой, я кидаю пакет и рюкзак на пол. Куртка летит за ними. Я прохожу на кухню и открываю холодильник. Стоят осьминоги и переливаются в соку. Рядом лежит десяток яиц. Я бы сделал что-то, будь у меня хотя бы паста или картошка, но были лишь яйца и осьминоги. Я достаю два яйца и иду к плите.

Пожарив яичницу и поужинав, я усаживаюсь в кресло в комнате. На компьютере идет какой-то фильм, а сам я немного потираю глаза. Времени на часах двенадцать, а я уже хочу спать? Прогресс.

Я ложусь спать, но.. у меня было странное чувство. Будто за мной кто-то смотрит.

На деле, я не смог уснуть. Мои мысли кутались таинственным взглядом, они обволакивали меня, как тентакли. Я погружался в какие-то глубокие думы и не мог этого вытерпеть.

Я вскакиваю и смотрю на время: два часа ночи.

– Ничтожество, – тихо шепчу я и выхожу в коридор. Там я одеваюсь и поднимаю рюкзак, чтобы достать оттуда деньги. Взять сотню, я решаю, что лучше взять меньше и не перебрать, чем надраться в полную задницу.. После этих мыслей я лезу за второй сотней. Мне нужно забыться.

По телефону я вызываю такси прямо к дому. Спустившись и выйдя, я осматриваю улицу: еле светит фонарь, медленно идут парочка человек и.. Все. Больше ничего. Машины не скрипят колесами, я не слышу криков детей или ворчания стариков. Полная тишина, нарушаемая моим дыханием. Только им. Я беру сигарету из кармана и закуриваю, немного мучаясь с зажигалкой из-за того, что она на холоде замерзла. Почти докурив до середины, приезжает такси. Пепел сигареты немного попадает мне на пальто, я отряхаюсь, выбрасываю сигарету и растираю ее по асфальту. Сажусь в машину.

– Ближайший бар, – тихо говорю я и смотрю на водителя. Это был черный парень в забавной джинсовке с разными принтами. Он кивает.

Минут через десять он уже подъезжает к пабу и называет сумму. Я размениваю сотку и выхожу. Прямо на улице уже можно было услышать запах алкоголя и терпкий вкус рвоты. Я оглядываюсь и замечаю, что здесь слишком много людей, по сравнению с тем, что было на моей улице. Вход в бар освещается яркой надписью с названием. Она слегка слепит глаза.

Я вхожу.

С первого шага меня окутывает здешняя атмосфера. Глухой бас ударяется об стены и скачет в невидимой борьбе с ними. Люди толпятся вокруг туалетов и бара. Здесь пахнет мочой и алкоголем. Дешевыми девушками и пустыми кошельками. Я замечаю одну девушку и направляюсь к ней.

Девушка была невысокой блондинкой с отросшими русыми корнями. Она танцует в топике без лифчика и коротких шортах. Не удивлюсь, что трусиков на ней тоже никто не найдет. Я подхожу и начинаю танцевать в такт ей. Девушка замечает это и начинает тереться об меня своей спинкой и попкой. Мои руки опускаются ей на талию. Девушка не против, она прижимается еще плотнее, так, что я завожусь. Я трогаю ее оголенный животик, касаюсь ее пупка и пальцами плыву к началу шорт. Я касаюсь пуговицы, этот жест страшно заводит. Девушка прикасается спиной ко мне и танцует слишком сексуально. Я хочу ее трахнуть.

– Не хочешь пойти в туалет? – она шепчет мне это пьяным дыханием. Я замечаю, что ее волосы грязные, от нее пахнет потом и какими-то дешевыми сигаретами. На копчике татуировка в виде розочки. Совсем маленькой, почти незаметной, она прячется под поясом шорт. Я хочу увидеть ее голой.

Я хватаю ее и тащу в туалет, но нам препятствует очередь. Она целует меня почти везде, где кожа открыта, оставляет засосы..

Я внезапно вспоминаю про взгляд. Он опять где-то тут. Я замечаю свинцовые глаза на себе. Девушка, целующая меня, расплывается перед глазами. Передо мной лишь взгляд. Этот тяжелый взгляд.

Я оборачиваюсь вокруг себя, но кроме пьяных лиц ничего не замечаю.

Кабинка в туалете освобождается, и мы заходим в нее.

Такие действия были обычны в хреновых клубах. Все трахаются в туалетах, некоторые даже и не доходя до них. Я помню, как мне отсасывал парень прямо перед выходом. Люди молча проходили, даже не обращая внимания. Им это не нужно.

Я усаживаюсь на грязный стульчак и приглашаю даму. Та сексуально и пьяно двигается на встречу моему члену, который я уже достал из штанов. Она смотрит на него и у нее багровеют щеки.

– Поможешь с шортами? – тихо мурчит она и указывает на шорты. Я с легкостью тянусь и расстегиваю их. Да, под ними ничего нет. Она роняет их на пол и присаживается на член, придерживаясь об стенку.

Этот секс был быстрым и грязным, но… он был слишком эмоциональным. Мы трахались пятнадцать минут, мы стонали и кричали матом. Мы кусали друг друга и царапали. Я хватался за ее упругую задницу, которой она так сексуально поддавалась навстречу моему члену.

Закончив, она встает, поднимает свои шорты и надевает.

– Ты на таблетках? – я застегиваю свои штаны и отряхиваю их сзади.

– Лучше, – блондинка улыбается, отчего я замечаю кривизну ее зубов. Ее глаза были неровно накрашены, а губная помада уже смазалась. – Бесплодна.

Я киваю и выхожу перед ней. Лишь обернувшись, я смотрю, что она пошла совсем в другую сторону, пританцовывая. У нее были кривые ноги, но шикарная попка.

За последнее время это был первый секс без какой-либо защиты. Мне кажется, что после своего первого секса, я больше ни разу не трахался без презервативов или противозачаточных. Я не фанат полной защиты, но все девушки, как одна, кричали о беременности. Они не думали о заражении, лишь о беременности. С мужчинами дело обстояло иначе: я не хотел заразиться вич или еще чем-то.

Мой первый секс был с опытной девушкой. Мне было семнадцать, а ей девятнадцать. И на ней побывало около пяти парней к тому моменту. Мне казалось, что она была очень опытная, что я должен поразить ее. Не помню, как все случилось, но я давно за ней ухаживал и хотел прикоснуться к ее дырочке своей плотью. И я коснулся. В тот день было очень холодно. Я провожал ее до дома, и она пригласила меня на чай, предполагая, что он будет греть меня всю дорогу до дома. Мы зашли в квартиру, и она сразу побежала ставить чайник. В последствии, вода вся выкипела. Я даже не помню, как ее звали. Только ее тело и запах. У нее были клубничные духи. И запах пряной клубники смешивался с дымом сигарет и ярко-розовой кожей. Ее щеки всегда были налиты краской, и она этого стеснялась.

Тело девушки было полностью женским. У нее были прекрасные пышные груди, которые я хотел мять и мять. Они под своей тяжестью слегка провисали, но это делало их лишь сексуальнее. Вокруг маленьких сосочков были небольшие, еле заметные ореолы. Я долго изучал ее грудь, возбуждаясь почти до предела еще только на начале прелюдии. Опуская свои пальцы ниже, я трогал ее живот, изучая впадину пупка и добираясь до самого сокровенного: лобка. На нем был мягкий пушок светлых волос, почти белых. Я трогал их, игрался, а потом мои пальцы впервые коснулись клитора. Я трогал бугорок, замечая, в какие моменты девушка начинала тяжело дышать, а в какие совсем не извивалась. Только после изучения всего ее тела, мы приступили к сексу.

Я не продержался долго. Это было минут десять, я трахал ее раком и без презерватива. Она не извивалась от оргазма, не билась в конвульсиях удовольствия. После того, как я кончил, почти успев выйти, она легла на подушку и сказала, что пьет таблетки. Я улыбнулся и поцеловал ее в щеку.

Через минут двадцать я еще раз ее трахнул, но тогда продержался еще меньше от того, что поза была выбрана ею: поза наездницы. Меня своди с ума красота ее груди, я готов был утонуть, заснуть на ней. У нее была самая красивая грудь, которую я видел.

Я был ее шестым, а она моей первой. Я не любил ее, но чертовски хотел. Она была прекрасной первой.

Я подхожу к барной стойке и прошу стакан виски. В этом баре виски – это пойло для не совсем отбитых. Я выпиваю почти залпом, понимая, что за мной все еще следят.

Я оборачиваюсь вокруг себя и замечаю девушку, сидящую на конце барной стойки. У нее был грустный и поникший взгляд, она измученно смотрела на стакан с коктейлем. Волосы были растрепаны и покрашены в какой-то синий цвет. Я долго присматриваюсь к ней, но потом понимаю, что на сегодня с меня хватит девушек.

Часа в четыре утра я возвращаюсь домой. Я смотрю на время, тихо вздыхая и понимая, что на работе толку от меня не будет совершенно. Упав на кровать прямо в одежде, я расслабляюсь и тихо засыпаю.

Утром все происходит, как и всегда. Я встаю с постели, быстро дрочу, потому что возбужден, иду в ванную, умываюсь и собираюсь на работу. Там я встречаю сотрудников, которые мне весело улыбаются. Я не улыбаюсь им в ответ, но вежливо киваю и сажусь на свое место. Только стоит мне расслабиться, как Эрика тут же стучит по моему столу.

– Роджер, – она смотрит на мою бороду и ухмыляется, – люди начинают собираться, не забыл про тренинги?

– Сегодня подготовлена особенная программа, – я улыбаюсь ей в ответ и встаю, вытаскивая из компьютера флешку.

В конференц-зале стал собираться народ. Люди рассаживались, кто куда, стульев было штук пятьдесят.

Я встаю за кафедру, подключая к ноутбуку флеш-накопитель, и включаю проектор. Я смотрю на компьютере картинку, присматриваясь к тексту и решая, читать с компьютера или с проектора. Решение не приходит в мою голову, лишь люди заходят в зал. Их становится все больше и больше, я наблюдаю, как молодые девушки рассаживаются и тихо перешептываются между собой. Возможно, они обсуждали меня. А, может, обсуждали то, что написано на экране.

Сегодня я решил обсудить с людьми правила презентации книги.

– Итак, – я прокашливаюсь и продолжаю. – Вам нужно, чтобы ваше издание заметили? – я выхожу из-за кафедры и подхожу к полотну. – Первое правило, которое вам нужно запомнить – это яркое название. Никто не будет обращать внимания на названия вроде «Дождливый снег», «Правильная кулинария». Вы должны сделать так, чтобы вас заметили. Если в сотрудничестве с вами люди более известны в какой-либо сфере, чем вы, значит, его фамилию нужно разместить так, чтобы неброским взглядом было заметно, что книга знаменитого человека.

Я сглатываю и приглядываюсь. Все время меня не покидает чувство лишнего в этом зале. Да, тут было порядка шестидесяти пар глаз, но… среди них пряталась шестьдесят первая пара. Она молчаливо наблюдала за мной, таращилась, можно сказать, на меня. Я опускаю свой взгляд к первым рядам. Нет. Не здесь. Я изучаю весь зал, пока не сталкиваюсь с этим взглядом напрямую.

Девушка.

Девушка в яркой красной шапке сидит и смотрит на меня. Она прямо изучает мое лицо, мои глаза, иногда опускаясь на футболку и штаны. Я начинаю смотреть на нее впритык и следить за ее взглядом. Ее глаза были темно-серыми. Теми темно-серыми глазами, какие за мной следили все это время.

Я очнулся и продолжил.

– А-а, – протягиваю и протираю лоб. – Давайте проведем интерактивчик? – я выдавливаю улыбку из себя. – Смотрите, я сейчас скажу несколько слов, да, а вы составите самое лучшее сочетание, какое может заинтересовать потенциального читателя.

Я набираю на компьютере пять слов и произношу их.

– Жестокость, небеса, птицы, чувства и разум, – я сажусь на стул около проектора. – Сейчас составьте лучшую комбинацию, и я спрошу каждого из вас, – я вновь вытагиваю улыбку откуда-то из глубины. Ощущение, что вытягиваю ее откуда-то из горла, из чего-то глубже горла, из своего желудка. Она наполнена желчью ко всему происходящему.

Люди встают и говорят каждый свое. Я не слушаю их, лишь киваю, после окончания речи одного, и началу второго. Я смотрю на эту девушку. А она смотрит на меня каким-то диким взглядом, таким, будто она пантера, которая поймала свою добычу. Я не отвожу от нее глаз ни на секунду. И вот, очередь предоставляет слово ей.

– Жесткие чувства, – она улыбается и привстает. – Здесь могут быть рассказаны истории, собранные из разных источниках о насилии или чем-то похуже, – ее улыбка ослепляет этот зал. Я смотрю на ее волосы бирюзового цвета, на тонкие губы, на сглаженное тело, будто мальчика. Она была очень худой и маленькой, по сравнению с остальными посетителями.

– Ваше имя?

– Пеппер Форд, – она опять улыбается и смотрит на меня.

– Подойдете ко мне после тренинга.

Занятие продолжалось в дымке ее глаз. Они все так же темно смотрели на меня, изучая, кажется, каждую волосинку на бороде. Каждую морщинку или впадину. Я не уступал девушке и изучал ее. Тонкий нос и острые темные скулы, глаза, немного узковатые к внутренним уголкам, и тонкие губы, которые она иногда облизывала, а затем сглатывала.

Тренинг заканчивается, а люди начинают расходиться. Я слежу за ней, а она за мной. Когда не остается никого в зале, она подходит.

– Добрый день, Роджер, – она все так же приветливо улыбается. – Пеппер Форд, начинающий писатель, юный автор и просто превосходный фантазер.

– Роджер Ричардсон, корректор этого издания, – я подаю ей руку, на что она крепко сжимает в ответ.

– Я знаю, – ее улыбка переходит из нормальной в натянутую. – Еще вы иногда пьете, ходите по барам и спите с начальником.

От этого потока информации обо мне, я, конечно, удивился, но…

– Вы не курите? – я вытягиваю из штанов сигареты.

– Курю и даже очень много, – она открывает пачку и вытягивает две сигареты. Одну кладет за ухо, а вторую держит пальцами и крутит.

Мы выходим из офиса, и я плавно и медленно захожу за угол, попутно поджигая свою сигарету. Терпкий вкус проникает в мои рот и легкие. Я понимаю, что со вчерашнего вечера не курил. Девушка закуривает как-то картинно, будто ее снимают. Я немного усмехаюсь.

– Здесь нет камер.

– Тебе не нравится? – она облизывает фильтр сигареты. Я бы не сказал, что меня это заводит. Нет, меня смешит, как она, такая маленькая девочка, стоит и буквально обсасывает фильтр сигареты.

– Мне смешно.

– Тебе нравятся женщины с формами? – она закусывает сигарету и смотрит на свои ноги. – Чтобы у них были такие мясистые бока, да? Та девушка, которую вчера ты трахнул в клубе. У нее шикарная жопа, да?

– Сколько тебе лет?

– А какая тебе разница? – она продолжает курить все так же показательно, сплевывая раз в десять секунд.

– Просто интересно, – я докуриваю и выбрасываю сигарету.

– Так же и мне интересно, – она подходит ближе ко мне. На ее лице не видно никаких изъянов. Ее кожа чистая, без единого намека на косметику, нет ни одной родинки или веснушки. – Почему ты трахал свою жирную начальницу? У нее шикарные сиськи, правда, чувак?

– Тебе пятнадцать?

– Двадцать четыре, – она докуривает.

– На вид тринадцать.

Девушка была одета совсем неброско. Какая-то серая куртка, а под ней черная майка и темные штаны. Штаны обтягивали ее ноги, они казались такими худыми, малосочными.. На секунду я представил ее обнаженной.

Красота мужского тела мне нравилась больше, но секс я предпочитал с девушками. Я представил ее обнаженной потому, что ее маленькая грудь была нулевого размера, думаю, ее грудная клетка напоминала клетку мальчика-дрыща. Я долго всматривался в ее ноги.

Я не думаю, что я бы трахнул ее по своему желанию. Но, прижми она меня сейчас и полезь в штаны, я бы опустил ее голову на уровень ширинки.

– Интересно, сколько встреч тебе бы понадобилось, чтобы трахнуть девственницу?

– Семь где-то, плюс-минус, две, – я улыбаюсь и иду обратно в офис. – Один вопрос, – оборачиваюсь, – зачем ты следила за мной?

– Чтобы подогреть твое любопытство ко мне.

– Ты бы трахнул меня? – она отпивает горячий кофе и ставит его на стол.

Я не понимал в этой ситуации только одного: как она могла затащить меня в кафе и даже заказать для меня и себя кофе. Я никогда не ходил в кафе и рестораны.

– Как ты меня нашла? – я смотрю на горячий стакан кофе и думаю о том, что не люблю кофе с молоком.

– Тайна, – она вскакивает и наклоняется ко мне. Ее глаза смотрят на меня и не моргают. Я слышу ее дыхание, наполненное кофе и сигаретами. Она всматривается в мои глаза. – Черт возьми, какой рисунок на радужке. Они меняют цвет от настроения? Когда ты возбуждаешься, они меняются?

– Ты хочешь это узнать? – наши губы уже совсем рядом. Я не хотела ее целовать, мне были интересны ее действия, точнее, то, как долго она может держаться рядом с незнакомым человеком. Девушка почти сдается, когда ее губы касаются моих. Мы не целуемся, просто слишком близки к друг другу. Ее губы шершавые на ощупь.

Она облизывает губы, задевая языком меня. И после этого что-то происходит. Я будто срываюсь и целую ее. Поцелуй не продолжается больше минуты, мы быстро заканчиваем, а она садится на место.

– Да-а, твои зрачки расширяются, когда ты хочешь кого-то, – она смотрит на кружку с кофе и водит по ней пальцем. – Ты бы трахнул меня? – она закусывает губу и улыбается, ожидая ответ.

– Ты так хочешь это узнать?

Мы сидели за довольно маленьким столом, настолько маленьким, что она могла рукой дотянуться до моих штанов. Она хватается за мои штаны там, где находятся мои яйца. Я сжимаю губы.

– Давай, скажи, что тебе нравится, – она поглаживает их. Зачем она их гладит? – Я же чувствую, как он твердеет!

Я не мог отвязаться от мыслей о ее внешности. Ее маленькие плечи смешно дергались, когда она улыбалась мне своей дерзкой улыбкой. В ее внешности не было ничего, что могло бы подтверждать возраст девушки. Яркие бирюзовые волосы свисали до груди, сверху прикрытые шапкой. Этот цвет ей совершенно не шел, но, может, она для того и красилась, чтобы пытаться быть моложе.

– Вот, он совсем большой уже.

– Ты гладишь мои яйца, – я ухмыляюсь и начинаю следить за ее реакцией. Она сразу отрывает руку от штанов и вскакивает. Ее негодование хотелось запечатлеть на камеру, уж так она была забавна в своей этой уязвимости. Девушка сковывает себя руками и надувает губы.

– Я уверена, что твой член уже давно стоит колом только от одних разговоров.

Да, она была права. Я возбуждался сильнее, представляя ее маленькие сосочки и узенькие бедра.

– Кто ты такой, Роджер? – она изучающе смотрит на меня, уже забыв о своих предыдущих словах. – Я уверена, ты не просто офисный планктон. Ты же трахаешься даже без презервативов или другой защиты. Ты не боишься заразиться. Тебе наплевать на свою жизнь? Может, ты ищешь у самую, которая будет тебя поражать во всем? Или тебе просто нравится заниматься сексом там, где ты никогда раньше этого не делал? Тебе нравятся разные женщины, верно? Но у тебя есть, я уверена, тип той, что всегда тебя заведет. Как она выглядит? Расскажи мне о ее внешности.

Мой мозг просто кипит от быстроты ее речи. Я пытаюсь восстановить все слова, что она сказала, в одно целое.

– Я ищу ту самую, что поразит мой член, – я нагибаюсь и шепчу это ей.

– Может, я – та самая.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – я беру ее за руку и сжимаю. – Хочешь?

Она клонится ко мне и целует.

– Хочу. Трахни меня, Роджер Ричардсон.

Я хватаю ее за руку и тащу на улицу. Мы расплатились еще перед тем, как нам принесли кофе, поэтому.. Да всем плевать, заплатил я или нет. Главное сейчас – маленькая девочка с синими волосами.

Выйдя на улицу, я затаскиваю ее в укромный уголок. Фонари не освещают этот переулок, и, мне кажется, здесь я уже трахал кого-то. Да, она права. Мания к новым местам у меня была, но точно не сейчас. Сейчас я хотел трахнуть ее в задницу.

Я схватываю ее за задницу и сжимаю, девушка смеется в полный голос.

– Хочешь отыметь меня в попку, да? Она такая маленькая, слишком узенькая, – ее язык ласкает мое ухо, переходя к щекам и опускаясь на губы. – Так трахни же. Прямо здесь..

Я понимаю, что на улице катастрофически прохладно для декабря и то, что мой член не успеет спрятаться в ее попке прежде, чем упадет от холода. Идея приходит внезапно.

Я привожу её домой. Девушка осматривает прихожую и слегка дергает носом. Запах в квартире был самым обычным. Для меня. Я привык, что вхожу в квартиру без запаха, обычную квартиру. Но для нее квартира могла предстать с запахом носков, а, может, тонким запахом клубничной смазки.

Она оборачивается и смотрит на меня.

– Твоя обитель?

– Ты сама хотела это увидеть. Наслаждайся, – я раскидываю руки в сторону. Куртка спадает с руки и падает перед девушкой. Она усмехается.

– Я хотела увидеть немного другое, – она оборачивается ко мне и встает впритык. Так делали уже многие девушки со мной. Вставали в такую позу, целовали, постепенно раздевая. Тянулись ртом к моему члену и отсасывали.

– Что ты хотела? – я не против трахнуть её сейчас. Наверняка у нее очень узкая дырочка, смотря на её маленькие аккуратные бедра думаешь только об этой дырочке. Как ты бы мог её вылизывать, как синеволосая тряслась бы в наслаждении от твоего языка.

Мой член твердеет от этих мыслей. Я смотрю на девушку, которая прижалась ко мне всем телом и целует в шею.

От нее пахнет грязными волосами и сигаретами. Этот запах не сводит меня с ума, но я хотел её трахнуть. Я хотел её трахнуть сначала пальцами, затем достать член и отыметь им. А напоследок я бы ласкал её анус небольшим фиолетовым дилдо.

Она замечает реакцию моего организма и тащит в комнату. Да, я её трахну. Жестко и сильно.

– Роджер, – девушка замечает мой взгляд на ней, – может, уже трахнешь меня?

– Ты сама это сказала, – улыбаюсь я ей и подхожу. Я её хочу перевернуть на живот, стащить штаны и трахнуть, как куклу. Мне плевать на её чувства. Я просто хочу получить свое. Я хочу, чтобы она не строила иллюзий вокруг меня и некой таинственности моего образа. Я хочу бить её. Я хочу отыметь её.

Синеволосая стоит и тяжело дышит. Её глаза наполняются боязнью, я мог бы узнать, что такое с ней или еще что-то. Но не я выслеживал её две недели, а она искала везде меня. Мне плевать.

Я хватаю её за горло и улыбаюсь. Я не испытывал радости в этот момент. Мне просто нравилось смотреть на её лицо сейчас. Как зрачки расширялись от выброса адреналина. Её шапка слетает с головы, и я вижу настоящий цвет волос. Светло-русый, самый обычный.

Я стягиваю вниз её кофту. Она облегает её тонкую талию, маленькая грудь начинает оголяться. Её грудь была похожа на грудь мальчика, лишь яркие соски, торчащие и стоящие, отвлекали от мысли о парне. Запах её кожи был слегка немытым, потным. Но это лишь заводило меня.

Она стаскивает кофту и штаны, на ней остаются лишь трусы. Её маленькая грудь вздымается и опускается. Я присаживаюсь и стаскиваю трусики.

Её сладкая дырочка оказывается немного небритой. На лобке волосы взъерошены, они немного рыжеватые. Но следом, на половых губках, волос уже нет. Там она гладкая. Я целую её лобок, проникая языком между половых губ, лаская девушку. Она тонко стонет.

Я не хотел делать ей куни, если честно. Но её детская внешность так и манила узнать её вкус. Она не была сладкой. Она была обычной. Обычный вкус женщины, которая не мылась перед сексом.

Я поднимаюсь к ее губам и рассматриваю их. Они немного покусаны, слегка сохнут. Я не хотел ее целовать, но синеволосая сама напала на мои губы. Да, она на них напала. Она обсасывает мою нижнюю губу, оттягивая ее, будто играется с крайней плотью члена.

Я не отвечаю на ее поцелуй, но мои руки властно хватают ее маленькие сосочки и надавливаю на них. Она двигается мне навстречу своим телом, начинает тереться об промежность. Я снимаю с себя штаны и освобождаю член. Девушка смотрит на него и закусывает губу. Как бы я хотел, чтобы этими губами она обхватила мою плоть.

Но синеволосая лишь берет его в свою маленькую ручку. Ее ладошка настолько маленькая, что она не может обхватить его целиком. Это тешит мое самолюбие.

– Кровать или прямо здесь..? – она озадаченно смотрит на меня своими серыми глазами. Следом девушка указывает на стол. Я бы трахнул ее по-собачьи на полу. Ее маленькая попка просит член. Просит, чтобы я сплюнул на него и резко вошел.

– Мне плевать, – едко выдавив из себя слова, я беру смазку со стола и, набрав на пальцы небольшое количество, надрачиваю себе до того, как мой член становится в максимальном возбуждении. Я переворачиваю девушку и веду на кровать. Там она ложится на спину.

Я не хочу трахать ее в миссионерской позе. Я хочу отыметь ее, как животное.

Я схватываю ее и переворачиваю, приподнимая попку девушки. Ее тело было таким белым, что любые покраснения были сразу заметны. Я легко шлепаю ее. Затем снова. И еще. Пока она не начинает поддаваться задницей. Пока я не начинаю ощущать на члене ее смазку.

Синеволосая сама насаживается на меня резко и сильно. Я выдыхаю. Ее дырочка очень узенькая, она обхватывает мою плоть. Руки девушки схватываются за одеяло, она сжимает их. Да, ей нравится. Ей нравится мой член, его толщина.

Я трахал ее так, как хотелось этого мне. Я бил ее узенькие бедра, сжимал маленькие соски. Она извивалась от наслаждения с каждым моим движением все больше.

Я представлял, как становлюсь большим осьминогом, да, просто огромным. Как проникаю во все ее дырочки. Она обсасывала бы мои тентакли..

Я кончаю от этих мыслей, даже забыв выйти из нее. Девушка утыкается лицом в подушку и тихо дышит.

– Ты каждую так трахаешь? – она выдыхает и переворачивается. Сперма стекает по ее ноге, но она даже не обращает внимания на данный факт. Девушка смотрит на меня.

– Каждую.

– Вау.. – в тишину бросает она это протяжное слово. Оно так насыщено восхищениями о этом сексе, что у меня вновь начинает подниматься член. Я смотрю на ее маленькую фигуру, на тонкие ребра, выпирающие так вызывающее. Она лежит в исступлении передо мной. Такая раскрытая, без этой придурковатой улыбки. Ее серый и тяжелый взгляд не обволакивает вокруг. В этой охоте я стал хищником, а она моей добычей. Да, деточка, ты моя добыча, и я оторвал самую вкусную часть от тебя – твою маску.

– Сколько у тебя их было? – девушка лежит головой на моей груди и очерчивает круг вокруг пупка. Это было бы так картинно, если бы при всём этом, я еще и закуривал.

– Кого?

– Девушек, – ее голос тих и тонок. Она говорит не спеша, растягивая слова. – Я следила за тобой две недели, и ты переспал с четырьмя точно.

Я задумываюсь. Честно сказать, счетчик моих половых партнеров сломался с тех пор, как я переспал впервые с парнем. Ему было тридцать один, а мне девятнадцать. Мы познакомились в коттедже, когда я волок свои ноги пьяным с дня рождения своего друга. Тогда-то он и поймал меня, и придерживал, пока я блевал в какую-то урну для стаканов. Я попросил довести меня до ванной, чтобы умыться или проблеваться в унитаз. Он помог. Уж не знаю, кем он являлся моему другу, но мне тогда было плевать. Я охладил лицо ледяной водой и присел на край ванной. Он спросил мое имя, после чего я пару раз невнятно его произнес. Мужчина ухмыльнуться и представился сам. Мне кажется, его имя было Джей или Джейкоб.. Я хотел его запомнить. Я смотрел на него, его подкаченные руки. И мне нравилось его тело. Не так, как нравилось оно обычным мужикам, которые бы позавидовали хорошему обмену веществ. Нет, я смотрел на него с таким желанием. Я хотел, чтобы он сел рядом, утешил меня и.. Внезапно для самого себя, я хотел, чтобы он меня поцеловал. Так вот совсем нежно и, может, легко касаясь губ.

Он сел рядом со мной и начал говорить о том, что был таким же сопляком, как и я. Я лишь ухмылялся ему. Вел себя, как маленькая сопливая девчонка. Когда его рука сжимала мое предплечье, я заметил свое нарастающее возбуждение. Тогда я и понял, что хочу его.

Я обернулся к нему и посмотрел. Набравшись смелости, я продвинулся ближе и чмокнул его. После, я отскочил от ванной на метр, боясь получить кулаком в лицо. Джейкоб встал и подошел ко мне, но не ударил. Он поцеловал меня страстно и желанно, что весь мой страх о кулаках был развеян. Он предложил мне принять ванну, аргументируя тем, что из-за музыки никто и не заметит шума воды. Мы закрыли дверь на щеколду и.. Я раздевал его и целовал каждый дюйм его тела, опускаясь к трусам, замечая его возбужденную плоть. Он поднял меня, как только я хотел залезть к нему в трусы. Одарив еще одним таким же сладким и желанным поцелуем, мужчина встал передо мной на колени и стащил с меня штаны вместе с трусами. Перед ним я обнажился полностью, ничего не стесняясь. Я был в жопу пьян, но.. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Он целовал и обсасывал мой член, он так правильно это делал, что я был поражен.

Мы залезли с ним в душ, прямо под струю прохладной воды. Его тело согревало меня. Он целовал меня везде, массировал меня. Добравшись до моей задницы, он немного прижал меня к стене, а затем, обильно смазав попку, вошел. Сначала мне было неприятно. Все возбуждение пропало за минуту этого секса, но я был любопытным. Я не стал его останавливать. Постепенно боль стала перерастать в наплывающее наслаждение. Одной рукой я опирался о стену, а второй легко дрочил себе. Мой оргазм не заставлял себя ждать, и через пятнадцать минут я кончил так, как никогда до этого. По телу пробегали мурашки, те самые, о которых всегда рассказывали женщины. Мне нужно было отдышаться, и Джейкоб дал мне такую возможность. После я попросил его выйти из меня. На удивление, я даже не обосрался. На члене не было кусков дерьма или разводов. Я подошел к мужчине и стал ему дрочить, обхватив его член рукой. У него был толстый мясистый член, который внушал трепетное желание. Он целовал мою шею, мои уши, губы.. Он зацеловал меня всего. И вот, он тихо выдохнул, кончая. Я поцеловал его ослабшие губы и улыбнулся.

Он спросил первый ли это раз у меня, и я ответил положительно. Он ухмыльнулся и сказал, что понял это по моим глазам. На деле, я просто думаю, что он понял это по не раздолбанному анусу.

Мы оделись и вышли, будто и не было там нас. Я пытался узнать, кто это был, но никто не знал. Он остался лишь тенью воспоминаний в памяти.

– Я никогда не считал, – отвечаю я ей после продолжительной паузы.

– Наверное, их было около сотни или типа того, – она встает и натягивает мою футболку.

– Я не знаю, сколько их было.

И сейчас я задумываюсь. Ведь я никогда не разговариваю с девушками или парнями после того, как трахну их. А она сидит и болтает со мной, как со старым другом. Я смотрю на синеволосую. Моя футболка на ней смотрится просто огромной, будто она – маленькая одиннадцатилетняя девочка, укравшая из отцовского шкафа эту футболку. Я долго рассматриваю ее походку, такую гармонирующую ее стилю. Она ходит вприпрыжку.

Девушка бежит на кухню и ставит чайник на плиту. Я никогда не пью час с теми, кого трахаю. Только квартирантка, но ее я трахаю после чая. Я встаю и подхожу к ней. Ее голая задница маняще открыта в футболке. Не удержавшись, я шлепаю по ней.

– Когда был твой первый раз? – она достает кружки и смотрит на меня, обернувшись.

– В семнадцать.

– С кем?

– Я не помню ее имени. Лишь внешность и запах, – я вспоминаю запах моей первой девушки, этот приторный запах клубники и сигарет.

– Она была лучше меня? – девушка указывает на свое тело и ухмыляется.

– Ее тело было лучшим, что я видел за многие годы, прожитые в дымке секса, – я кладу три кубика сахара в кружку. Девушка повторяет мои движения.

– Опиши.

– Крашеные каштановые волосы, большая и мягкая грудь, пухлые бедра, – я замечаю тень недовольства на ее лице. – И тот факт, что она моя первая.

– Это и есть твой идеал? – она сжимается, наливая чай. – Но ты же трахаешь разных девушек…

Ее прерывает звонок в дверь. Наверное, ошиблись.

Открыв дверь, на пороге я вижу квартирантку, которая до ужаса была чем-то недовольна. Она заскакивает в квартиру и тяжело дышит.

– Роджер, – выдыхает девушка и схватывает меня за плечо. Она начинает тащить меня в комнату, совсем не замечая лишней в этой квартире. Синеволосая могла выйти и устроить бунт, но она молчала.

Квартирантка стаскивает с меня трусы и начинает жадно обсасывать мой член. Он встает в процессе, так как у меня не было времени на возбуждение. Она сосет так, как никогда до этого, ее губы сильно обхватывают меня и быстро двигаются, сужаясь к головке. Я слегка рычу, конечно, мне приятно, и я хочу ее трахнуть. Чувствуя моя полное возбуждение, она встает и целует в шею, пока я стаскиваю одежду с нее.

Я раздеваю ее снизу, пару раз шлепаю и показываю на кровать. Девушка садится, неровно дыша. Я натягиваю презерватив и иду к ней, попутно смазывая его слюной. Она выжидающе смотрит на меня, будто спрашивая «Как мне встать?». Ответ приходит внезапно, я откидываю ее на спину и резко вхожу.

В этот раз она кончает очень быстро. Минут через пять жесткого секса, она ослабевает и громко стонет. Я не останавливаюсь, почти не обращаю на это внимания. Я хочу продолжить. Я трахаю ее дырочку жестко, доставляя максимальное удовольствие самому себе. Все так же молча я выхожу из нее и переворачиваю, ставя в свою любимую и самую удобную позу. Так я трахаю ее минут пятнадцать, пока она не падает в изнеможении от второго.. или третьего оргазма. Да, черт возьми, мне плевать, сколько раз она кончит. Пусть хоть сотню, а пусть и не одного, мне все равно. Я просто продолжаю ее трахать, пока она тихо, но по нарастающей, шепчет мое имя. Шепчет. Шепчет и выкрикивает. Ее руки ищут хоть что-то, за что можно зацепиться, и она цепляется за спинку кровати. Еще через некоторое время она вновь извивается и кричит, будто не своим голосом, таким тонким и молящим. Я кончаю и стаскиваю с себя презерватив.

Девушка встает, одевается и смотрит на меня, попутно подбирая свою сумку.

– Не забудьте, Роджер, уборка, – проговаривает она медленно и уходит из квартиры. Я натягиваю штаны и выхожу на кухню.

Синеволосая сидит и мирно пьет чай, найдя какие-то старые конфеты. В пепельнице лежит одна недокуренная сигарета.

– Я же говорю, разных, – она берет сигарету и затягивается. – Как думаешь, почему она пришла к тебе?

– Думаю, ей просто нравится, как я ее трахаю. И еще она надеется на уборку квартиры, но.. я бы скорее ей отлизал, чем убрался бы тут.

– Это было немного неприятно, – она морщится и выпивает чай.

– Должно быть, просто не заметила тебя, – я сажусь рядом и, взяв ее сигарету, докуриваю ее до конца.

– Иначе позвал бы третьей? – девушка улыбается и целует меня в лоб, поднимаясь и относя к раковине кружки.

– Кто ты такая и почему я был согласен пить с тобой чай?

– Я – Пеппер Форд. И тебе просто интересно, что будет дальше.

Она, эта маленькая девочка, она, эта синеволосая девочка… Она заполонила мое пространство на целых три дня. Я просто выпал из жизни, пока трахал ее, пока она трахала меня, пока она наливала мне чай и приносила в постель. Мы раскуривали самые дешевые сигареты пили какое-то дорогое вино. Она делала заметки в своем смартфоне, а я редактировал главы рукописи. Она просто заполонила меня на эти чертовы три дня. Каждую частицу моего тела. И только утром четвертого дня я понял, что что-то не так, когда проснулся и почувствовал ее руку на себе. Она обволакивала меня и притягивала ближе к теплоте своего тела.

Я откидываю руку девушки и встаю. Она мирно спит, ну, а я… Мне нужна разрядка.

Я трахался с ней с ночи до утра, делая перерывы лишь на туалет или вино с сигаретами. Я был полностью удовлетворен, но я чувствовал, как синие веревки, будто ее волосы, обвивали мою шею и не давали мне вздохнуть. Они будто останавливали мою жизнь. Но я хотел чувствовать себя живым.

Одевшись, я выхожу из квартиры, запирая ее в ней. По сути, я мог бы оставить дверь открытой, чтобы она ушла сама, но я решил иначе. Я знаю, что я сделаю с ней, когда вернусь.

Спускаясь по лестнице, я сталкиваюсь с квартиранткой. Она останавливает меня.

– Роджер, – восторженно вскрикивает она и смотрит на мои руки: я набирал номер на телефоне. – Куда спешите?

– Иду к старому знакомому. Как ваши дела..? – я не знаю ее имени. Иногда мне кажется, что хватит быть мизантропичным дерьмом, но иначе в нашем мире никак. Я просто смотрю на ее губы и жду ответа. Ее нос был усеян сотней бледных и едва заметных веснушек, которые я раньше не замечал. На самом деле, она была довольно красивой женщиной. Я осматриваю ее всю, пока она соображает, что ответить на столь скучный вопрос.

– Иду собирать плату с пары в сорок пятом, – она улыбается, – молодые вечно не дают покоя старикам снизу. Те звонят мне и жалуются, – ее улыбка становится шире. В это же время она обходит меня и как бы прощается, махая рукой. – Уборка в квартире.

Я спускаюсь и выхожу на улицу. Там я забиваю номер телефона до конца и звоню.

– Роджер? – послышалось на другом конце трубки.

– Трэвис, есть свободная минута?

– Хоть час, чего хотел?

– Помнишь тех ребят, которых ты записывал?

– Конечно. Ты тогда с басистом много болтал, после этой самой записи, – Трэвис смеется. – Что такое? Музыка понравилась? Могу поговорить, предоставят диск. Для тебя могу добыть бесплатно.

– Не в этом дело. Ты еще работаешь с ними?

– Да. Они часов в двенадцать приедут на студию.

– Я приеду, – утвердительно говорю я и бросаю трубку.

Путь предстоял самый простой, если заказать такси. Так я и сделал.

Таксист довез меня за каких-то двадцать минут. Я поблагодарил его чаевыми и вышел.

Трэвис открывает мне дверь и удивляется.

– Я думал, что ты постебался, если честно… Проходи, что уж.

Честно, с ним общаться мне крайне редко хотелось по своей воле. Он был довольно болтливым и скучным человеком, но сейчас.. Я просто хотел встретиться с тем басистом. Осматривая Трэвиса, не замечаю ничего нового: он все так же не изменяет себе в стиле одежды, совмещая рубашки с черными обтягивающими штанами, шляпа на его голове не менялась уже полгода. И он был все так же болтлив. Он болтал о себе, о своей жене, о своем ребенке, о том, какие его ждут успехи в звукозаписи, много всякой абсолютно ненужной информации, в общем-то. Но я прилежно слушал. Все считали меня лучшим слушателем просто потому, что я всегда молчал. Но секрет заключался лишь в том, что я не слушал собеседника.

Через некоторое время на студию прибыли те ребята из группы. Басист шел вторым. Войдя, парень сразу заметил меня и немного опешил, хотя… Он просто стал в упор смотреть на меня. Да, милый, это я. Роджер, под которым ты так сладко стонал, на кровати которого ты хватался за простыни от удовольствия. Немного погодя, я встаю и подхожу к нему.

– Роджер, – томно произносит он и смотрит на свою группу, видно беспокоясь о своем небольшом секрете. – Рад тебя видеть, – он опускает гитару и облокачивает ее о стену.

– Здравствуй, Эрик, – я смотрю, не открываясь, на него. Маленькая синеволосая девушка, кажется, делала точно так же, выискивая меня повсюду.

Он облизывает свои губы и убирает темные волосы с лица. Эрик был очень худым и высоким парнем. Цвет его кожи граничил с мертвенной бледности и белоснежным снегом. Волосы Эрика всегда свисали, как маленькие щупальца темного цвета, они болтались во время игры на гитаре или минета. Его сказочный ротик был таким теплым, таким манящим. Лучший минет всегда делают мужчины. Они делают его так, как они бы хотели ощутить на себе. Как и где нужно задеть зубами, что глубокий минет – это не волшебство, а просто схожесть с вагинальным или анальным сексом. Лучший минет мне сделал Эрик. А я, в свою же очередь, отблагодарил его жестким трахом, который ему очень понравился.

Все мои простыни были пропитаны потом, спермой и воспоминаниями, о каждом, кого я трахнул на них. Стирал я их раз месяца в четыре, и за это время воспоминаний было на целый роман, но с каждой стиркой они стирались. Масляные разводы, кровь… Они все были частью моих воспоминаний о себе. О том, кто я. Эта грязь на простынях говорила намного больше, чем просто о беспорядочном сексе.

Я смотрю на Эрика, как он достает гитару. Подключившись к комбику, он садится на пол и начинает настраивать инструмент. Я присаживаюсь к нему.

– Эрик, – я сажусь совсем рядом с ним, он немного ерзает на месте, но потом все же успокаивается, – как девушка? – я слегка скалюсь, не могу скрыть свое довольство от власти над ним в тот момент.

– Мы расстались, – он проводит пальцем по струне, издавая звук, отраженный от стены до стены в этом помещении. Он садится ближе ко мне и тихо шепчет, – Роджер, зачем ты здесь? Это неправильно, совсем. Если ты не такой, как все другие, то это не значит, что нужно показывать свою ориентацию всем, – он брызжет слюной, говоря слово «ориентация».

– А разве я показываю? Я спросил о том, как у тебя дела с девушкой.

– Я… – постанывает парень. – Я с тех пор… – его голос становится все тише. – Я не могу смотреть спокойно на парней. Я не знаю, что со мной, – он сосредотачивается на гитаре.

– А что с тобой? Как ты смотришь на парней?

– Я смотрю так, как смотрел на тебя тогда, – он поднимает глаза и буквально губами говорит это, почти не произнося ни единого слова, – я смотрю на их красивые руки, ключицы. Даже на спину Паркера я не могу смотреть спокойно. Он такой широкоплечий, – он протирает глаза. – Зачем ты здесь?

– Спасти тебя, – я встаю и подаю ему руку. Он откладывает гитару и поднимается, но с опаской глядит на меня. – Не бойся, ничего ужасного делать не буду.

Он вздыхает и смотрит на своих парней.

– Роджеру понадобились сигареты. Мы скоро придем, окей? – неровно говорит Эрик. Ребята из группы кивают нам и продолжают настраивать инструменты.

Мы выходим за пределы студии. Перед нами огромный коридор с множеством дверей и ответвлений. Эрик идет впереди меня, он тащит невидимой ниткой за собой. Обернувшись, он смотрит на меня и вздыхает, а затем подходит слишком близко.

– Роджер, – он тянет каждую букву. – Ты бы знал, как я тебя ждал…

Наши губы сливаются в поцелуе так же внезапно, как и тогда. Он целует меня, запутывая пальцы в моих волосах. Я чувствую то, что он возбужден уже сейчас. Его эрекция видна сквозь штаны, которые так плотно прижимают ко мне.

Буквально минуты хватает, чтобы я тоже почувствовал возбуждение. Я осматриваюсь. Туалет совсем рядом, Эрик совсем возбужден, а я.. Я хочу разнообразия. Я за этим и приехал сюда, да. Я трахну его в этом самом туалете прямо сейчас.

Я тащу его за собой. Мы запираемся в кабинке, которая была оборудована, как целая комната.

– Ты запутался? – я целую его. – Повтори это. Скажи, что ты запутался, Эрик.

– Я хочу тебя, – он дотрагивается до моего члена сквозь джинсы и гладит его. Я возбуждаюсь еще сильнее, чувствуя каждое движение его руки. Его пальцы ползут к ширинке, язычок молнии ползет вниз.

Я поставил его так, как мне было это удобно и оттрахал. Я трахал его минут двадцать так сильно, с такими яркими эмоциями, как никогда до этого не трахал мужчин. Он все так же сладостно стонал, тянул свои стоны пронзающим вздохом.

Мы вышли из туалета, и он лишь искоса глянул на меня.

– Роджер… Я не понимаю, – в его глазах было столько обиды, столько непонимания, столько искренности. – Я ведь не..

Я лишь пожимаю плечами.

– Тебе самому решать, кто ты, – я целую его. Он не отстраняется. – Прости за все это. Случайно вышло.

– И ты меня.

Я прихожу домой, открывая дверь и приготавливаясь к сотням пощечин, но… Нет. Ни одной пощечины я не получаю.

Я смотрю на кухню: синеволосая все на привычном для себя месте пьет чай. Мирно, спокойно. Сидит и попивает его из кружки.

– Где был? – доброжелательно спрашивает она.

– А-ам, – я в ступоре, – на репетиции одних ребят.

Она вскакивает и подходит ко мне. Смотрит на меня своим свинцовым взглядом и улыбается.

– Трахнул кого-нибудь? Трахнул, я вижу, – она смеется. – Чай или кофе? Сигаретку?

– Сигарету, – я достаю зажигалку и иду на кухню. Девушка вытаскивает из пачки сигарету и дает ее мне. Я закуриваю, убирая зажигалку в карман.

– И как она тебе? Круче, чем я?

– Это была не она, – я скуриваю до середины и стряхиваю пепел прямо на пол.

– Они? Их было несколько?

– Парень. Один.

– Ты трахал до этого парней?

– Да, множество раз, – без запинки отвечаю я и докуриваю. – Почему ты не сбежишь от меня?

– Мне любопытно. Примерно из-за этого ты и не можешь меня выгнать. Тебе тоже любопытно.

Я не знаю, что творилось в моей квартире, но ясным было лишь одно: в ней поселилась женщина. Запах сигарет перемешивался с запахом шампуня или геля для душа, а запах спермы был забит ароматом мятного чая. Я приходил с работы, а Пеппер сидела на своем месте, она пила чай, курила сигареты и работала со своими текстами. Я каждый вечер искуривал две сигареты, вставал и тащил ее к себе в комнату. Там я ее трахал каждый раз так, что она начинала молить о том, чтобы я прекращал. Ее каждый раз трясло, ее маленькое тельце.

Я нашел только один ответ тому, что я не смог ее выгнать из своего дома: ее внешность. Ее маленькие груди, ножки, они сводили с ума меня. Я чувствовал себя тем самым мужчиной, что соблазнил Лолиту. Она была маленькой Лолитой, но только внешне.

Иногда мы разговаривали о нашем прошлом. Мы были, как какая-то пара, которая только начинает отношения.

– Кто у тебя был до меня? – я пью чай, сидя на кровати. Она отвлекается от компьютера и смотрит на меня.

– Были девушки, – синеволосая ухмыляется, – были парни. Парни с девушками. Прочие извращенцы, просившие меня ссать на них, кончая от этого и платя мне деньги, – она снова смеется. – И взрослые мужчины были, – на этой фразе она сразу же уткнулась в компьютер.

– Они любили тебя вылизывать после этого?

– Да.

– А взрослый, во сколько он был, если тебе сейчас двадцать..? – я задумываюсь, не имея возможности вспомнить ее возраст. Она замечает это и продолжает говорить.

– Мне было лет четырнадцать, почти исполнилось пятнадцать лет. И я каким-то образом познакомилась с мужчиной тридцати лет. Мы общались ночами и днями, а потом решили встретиться. Спустя месяца два общения в интернете. В общем-то, тогда я впервые и занялась сексом. Хотя на секс это было с натяжкой, – она берет сигарету и закуривает.

– Он был таким ужасным?

– Меня трахали. В тот момент меня оттрахали впервые, и мне казалось, что этого я больше никогда не захочу. Он трахался так жестко, мне казалось, что разорвет изнутри, – она затягивается и продолжает, – разорвет всю меня. Мне кажется, он был обладателем самого большого члена, который я вообще видела.

– Как он трахал тебя?

– Поставил раком и вошел. Он не ласкал меня перед этим. Ничего такого. Я пришла, он сказал раздеться. Я так и сделала. Ждала, пока он подойдет ко мне и заведет так сильно, как может. Я не знала, на что способно мое тело, я никогда до этого не мастурбировала, попросту боялась чего-то сверху. Знаешь, мастурбация – это грех для верующих. Я была маленькой верующей девочкой. Не знаю, почему мне так захотелось этого. Но каждую секунду того времени я помню.

Я сглатываю и смотрю на Пеппер. Она сидит, докуривая сигарету и смотря куда-то сквозь все. Ее глаза были настолько пусты, что хотелось ее немного встряхнуть. Но я продолжаю ее слушать, редко отвлекаясь на собственные мысли об этом.

– Я помню, как он сказал сесть на кровать, и я послушно это сделала. Я села и стала такими влюбленными глазами смотреть на этого мужчину. Он был для меня красивее всех. Плечистый, высокий, статный. Всегда в костюме и галстуке, занимающий ведущую должность в крупной фирме. Такой кусочек золота для маленького плевка извести в виде меня, – она протирает глаза и усмехается. – Знаешь, он даже не раздевал меня сам. По приказу, как собачка, я сделала это сама и стояла перед ним в своей наготе, стесняясь своего тела, такого маленького и совсем не женского. Моя грудь выделялась лишь темными торчащими сосками и маленьким рыжим пушком на лобке. Даже ноги, они были настолько отвратительными, насколько могли быть ноги пятнадцатилетней девочки. Я была маленькой девочкой, только в теле настоящего мальчика. Он посмотрел на меня и подошел. В тот момент мое дыхание так сильно участилось. Мое сердце, – она держит руку около левой груди, – оно так сильно билось. Потом он наклонил меня и поставил раком. Я просто ждала, не понимая, что это меня заводит. Тогда я впервые так сильно возбудилась, насколько это было возможно. И он вошел, – она кривится, но тут же начинает смеяться. – Это было очень больно. Он не ждал, чтобы я привыкла к его члену, просто продолжал меня трахать. После он кончил, почти выйдя из меня. Остатки спермы стекали по моим ногам, я чувствовала этот небольшой холод и пощипывание. В этот же день он удалил из списка собеседников и ограничил доступ к своей странице, – она смеется. – Как маленький мальчик, который получил игрушку и больше не собирается играть со старой.

– Ты делала аборт?

– Знаешь, – она закрывает ноутбук и несет его к столу. – Мне повезло. То ли он оказался бесплодным, то ли я, но даже не залетела. Но он нанес сильные повреждения внутри меня. Где-то через месяц я пошла к гинекологу, ну, и выяснилось, что он мне многие органы повредил. Конечно, сейчас врачи все залатали, но иногда бывало больно заниматься сексом в принципе. В тот момент я перешла к девушкам, – девушка вздыхает. – А он потом дальше развлекался с маленькими девочками, кстати. Однажды просто это стало известно.

Мне не было ее жаль. Нет, совсем наоборот. Я считал ее шлюхой, которая трахнулась со старпером на первом свидании.

Мы никогда не говорили настолько долго. И я понял только в этот момент, что она думает о том, что у нас есть отношения. Что мы, на самом деле, пара, а не просто подходящие по темпераменту люди. Но я лишь хотел ее трахнуть опять.

– Пеппер, – я подхожу к ней сзади. Действительно, она была такой маленькой, словно ее рост остановился в пятнадцати годах. – Я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, – я разворачиваю ее лицом к себе и начинаю целовать. Девушка отвечает на поцелуй более охотно, чем я представлял. Она хватается за мои волосы, а затем тащит на кровать. Она картинно толкает меня, и мое тело падает на матрас. Девушка садится сверху.

– Трахнуть? – она скалится и спускается вниз. – Трахнуть меня? – ее руки тянутся к моим джинсам и расстегивают их. Она достает член и смотрит на него, после чего начинает облизывать каждую выпирающую вену на нем. Она поднимается языком выше и касается головки. Я бы связал ее и трахнул. Трахнул бы так, чтобы она упала в обморок от этого секса. Чтобы назвала меня лучшим. Да, черт возьми, я хотел, чтобы она считала секс со мной самой прекрасной вещью, случавшейся с ней. Я был готов заботиться о ее оргазме.

Эта мысль не дает мне покоя где-то пять минут, пока она обсасывает член. Я прошу ее подняться. Девушка улыбается, поднимается, держа мой член в руке.

– Трахни меня, – она шепчет мне на ухо и начинает было садиться на член, но нет.

– Погоди немного, – я провожу рукой по лицо девушки, задевая губы, подбородок, скользя пальцами ниже. Я ласкаю ее маленькую грудь, задеваю все ее выпирающие ребра. Я дотрагиваюсь до ее пушистого лобка и в тот же момент переворачиваю ее так, чтобы девушка оказалась подо мной. Ее маленькое тельце дрожало от предвкушения. Я смотрю ей в глаза, как это делала она когда-то, и вижу такое сильное желание, такие смешанные эмоции. Я вижу непонимание моих действий, я вижу интерес к ним.

Я опускаюсь поцелуями к ее лобку, от чего девушка не менее изумленно пытается тащить меня назад.

– Роджер, просто трахни меня, пожалуйста, – ее руки запутываются в моих волосах, они тянут их, пытаются поднять обратно. Я обвожу ее пупок языком и спускаюсь к дырочке. Я облизываю ее сначала нежно, еле касаясь, но потом мой язык завладевает ею. Как бы я им двинул, то так же и она стонала, протяжно, резко или тихо. Ее стоны ласкали мой слух.

Я ласкаю ее, пока она не умоляет прекратить, но… Мне не хотелось прекращать. Я встаю и смотрю на нее.

– Что с тобой? – выдыхает она. Тело девушки так извивается под моими руками, подо мной. Я смотрю на нее, на ее покрасневшую кожу. Она так завелась. Ее дырочка такая мокрая, она вся заполняется возбуждением. Я касаюсь ее клитора и круговыми движениями свожу ее с ума. Она возбуждается еще сильнее, она стонет. Она кричит от собственных эмоций. Я хочу заполнить ее всю, но больше я хочу, чтобы она испытывала лучшее, что с ней случалось.

Мои два пальца с легкостью входят в нее и начинают властвовать над телом. Она стонет, протягивая каждый свой вздох, она извивается. Я опускаюсь и начинаю ласкать языком ее клитор.

Мое возбуждение было на пределе. Если бы она только раз оголила головку от крайней плоти, то я бы кончил от одного возбуждения, без физического воздействия на него далее.

Она стонет и сильно вздрагивает, цепляясь за мои волосы, в своем сладостном оргазме. Моя плоть пульсирует так, будто еще совсем чуть-чуть, и я кончу тоже. Я открываюсь губами от девушки и встаю, вытирая лицо рукой. Мой член касался ее ноги, пока я вставал, что завело меня еще сильнее.

Она тихо дышит в истоме оргазма. Я надеваю штаны и присаживаюсь в кресло.

– Ты – первый парень, кто сделал куни лучше, чем его делает девушка, – она встает и натягивает трусы, валяющиеся рядом. Девушка встает и подходит ко мне, обнимая сзади. – Ты – первый парень, от языка которого я кончила.

Именно в этот момент, после этих слов, возбуждение в моих штанах достигло максимума, и поток спермы стал обволакивать ткань джинсы. Я тихо рычу и бью по подлокотнику.

Я не знаю, что она сделала со мной.

Она – мое маленькое поражение.

Я потерял счет времени. Пеппер каждый день сидела на своем месте, иногда пересаживаясь на мое кресло. Она читала, писала, в общем-то, работала. Я приходил с работы, целовал ее в лоб. Мы вместе смотрели фильмы. Мы занимались сексом, приближенным к тому сексу, который обзывают любовью. Наш секс был нежным и чувственным. Эмоции Пеппер, они так сковывали меня. Они сковывали и заставляли забыть о своих прошлых девушках и мужчинах. Я не помнил никого, кто был до нее. Как пелена в моем сознании, такая мутная и бирюзовая, заполонила меня. Я не дышал без нее, я не думал без нее. Я будто не жил, если ряд нет ее.

Мне это не нравилось.

Я хотел не чувствовать привязанности к этой девушке. Я хотел продолжать трахать других без единого последствия, но она… Она, как маленький вздох воздуха в пучине этого темного океана. Она, как луч солнца. Она была чем-то таким, что я просто не мог подобрать синонимом к этим эмоциям, которые я испытывал. Она была маленьким раем в моем аду. Я просто переставал дышать, если не видел ее серого узкого взгляда, если не касается ее плеч, если не целовал ее терпкие от сигарет губы.

Я никогда не чувствовал таких эмоций, никогда не нуждался в объятии или поцелуе. Я смотрел на Пеппер и слышал, как сердце, будто барабанной дробью, отбивало свой ритм. Отбивало так быстро, так спешно, что перехватывало дыхание.

Именно тогда я понял, что надо что-то предпринять, дабы эта ситуация не оказалась слишком глубокой и потерянной.

Я прихожу с работы и подхожу к Пеппер.

– Добрый вечер, – моя сумка остается в прихожей, а сам я снимаю куртку уже в комнате. Девушка сидит и внимательно вчитывается в текст.

– Добрый, – она улыбается и протирает глаза, – как работа?

– Наконец-то тренингов больше не будет, но теперь нужно написать отчет с него. С диаграммами, прогрессом и успехами, – я валюсь на кровать и смотрю в потолок. – Пеппер, у меня к тебе есть предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

Девушка озадаченно смотрит на меня, отодвигая ноутбук.

– Сможешь удивить меня? – усмехается.

– Хочу пригласить девушку к нам. Третьей, – я начинаю ждать ее реакцию. Пеппер встает и подходит.

– Отличная идея, только девушку я выберу сама, не против?

– Только за, – я целую ее в губы и откидываюсь на диван обратно.

Через пару дней Пеппер ушла куда-то, а вернулась уже с нашей третьей.

Эта идея о третьей появилась у меня только потому, что мне нужно было отвлечься на тело другого человека. Я видел перед собой лишь тело Пеппер, ее тонкое тело, красивое, такое во всем эстетичное. Без единого шрама или царапины, без родинок. Оно было идеально белым. Ее идеальное тело идеально выгибалось. Она была каким-то совершенством в этом мире.

Пеппер пришла с девушкой, почти полностью противоположной ей самой. У этой девушки были розовые короткие волосы и проколотая нижняя губа, прямо посередине. Ее глаза были светло-голубыми, почти светящимися, настолько светлыми. Ростом от Пеппер она почти не отличалась: они обе были среднего роста. А вот тело.. Тело девушки было самой сильной противоположностью. Оно было пухловатым, сквозь свитер виднелась окантовка кружевного бра, ее грудь была большой, можно было сказать, что идеальной. Свитер обтягивал ее груди, ее красивые и пышные груди. Бедра, не менее обворожительные, скрывались под свободными джинсами. Пеппер, довольная собой, приглашает ее сесть на диван. Я подхожу к девушкам и смотрю на них.

– Роджер, – я киваю головой девушке в свитере. Та умиляется.

– Мэрион, – она улыбается, от чего пирсинг на ее губе немного поддается вперед. Девушка подсаживается ближе ко мне и смотрит в глаза. Ее радужка была небесно-голубой, очень красивой, увидел бы любой парень эти глаза, он бы утонул в них, как в каком-то океане. Мой взгляд переносится на Пеппер, ее улыбку, которой она будто говорит, что все правильно, что стоит раздеть Мэрион. Но этого я не делаю.

Девушка сама схватывается за ворот свитера и тянет наверх. Ее груди закрыты в тонком белом полупрозрачном бра. Ореолы сосков просвечиваются и дают увидеть себя в их красоте. Я смотрю на нее и вижу кусок мясо, что видел в девушках раньше. Сквозь тонкую ткань я замечаю, что у нее проколоты соски.

Пеппер встает на кровать, проходит к спине девушки, присаживается и начинает покрывать ее шею поцелуями. Мэрион томно вздыхает и оборачивается на поцелуи к синеволосой. Та переходит с шеи на уши поцелуями и нежно, легко касается губ девушки. Их губы сливаются в страстном поцелуе, руки переплетаются между собой, пальца схватываются за волосы. Мэрион раздевает Пеппер и начинает целовать ее маленькое и идеальное тельце. Я смотрю с вожделением, как соски синеволосой встают и как она толкает девушку ближе к своей дырочке. Та послушно покрывает поцелуями все ее тело, все ее ребра, все ее выступы. Я представляю, как делал бы это сам, и начинаю злиться. Мэрион не должна это делать. Стоит это делать лишь мне.

Я смотрю на Мэрион и понимаю, что не хочу ее трахать. Ее тело кажется мне не таким уж и сексуальным, ее движения не такими и эротичными. Я смотрю на ее татуировку на бедре в виде большой розовой лилии и не могу отделаться от мысли о том, что ее ляжки в несколько раз больше, чем у Пеппер. Не могу смотреть на ее руки, они кажутся мне полными и такими некрасивыми. Лицо, с этим пирсингом и усыпанное веснушками, не кажется мне привлекательным, скорее строго наоборот: я считаю, что ее истинная сущность теряется за пигментом кожи и некрасивым железом на губах. Я смотрю на ее грудь, и она уже не привлекает меня.

Мэрион отвлекается на меня, оставляя Пеппер в томном ожидании. Девушка расстегивает мои штаны и стягивает футболку. Она, наверное, ожидала увидеть мой пульсирующий, готовый попасть к ней в ротик, член, но он не наполнился кровью. Я не был возбужден совсем, когда приходилось смотреть на Мэрион.

Она стаскивает зубами с меня трусы и обнажает висящий член. Она берет его в руку, так как он умещается в ней целиком, и начинает надрачивать. Ничего, кроме отвращения я не чувствую.

Я будто сломался.

На помощь Мэрион подходит Пеппер и начинает меня целовать. От ее поцелуев моя плоть становится больше, увеличивается в руке Мэрион. Та берет его в рот, пока Пеппер целует меня. Но это не ее маленький ротик, способный вытворять такие прекрасные вещи с моим членом. Это рот какой-то девушки, которую я не хочу трахать. И не хочу, чтобы она касалась меня.

Я закрываю глаза.

– Роджер, – шепчет мне Пеппер, – все в порядке?

– Я хочу посмотреть на то, как вы развлекаетесь, – выдавливаю из себя я, не имея возможности превозмочь свое нежелание к Мэрион. Пеппер мне кивает и оттаскивает Мэрион на кровать. Она так властно начинает ласкать ее языком и пальцами, будто она стала совсем другой. Будто в ней есть что-то мужское.

Девушки ласкали друг друга по меньшей мере больше часа. Я не считал их оргазмов, я даже не дрочил. Я просто смотрел и испытывал отвращение. В конце концов, я просто вышел из комнаты и стал ждать их на кухне.

Они вышли, чмокнулись на прощание, и Мэрион ушла.

Пеппер заходит на кухню и присаживается ко мне на колени.

– Что случилось?

– Если бы я только знал.

Я смотрел на нее. На ее тонкие руки, на ее белоснежную кожу. Я смотрел-смотрел, протирая глаза, а потом вновь поднимая взгляд на нее. Она, лишь она, ее глаза.

Она захватила меня.

Я забыл абсолютно всех, кто был до нее. Может, я и спал с другими, но она… Она. Пеппер, маленькая проказница, она так сильно, так далеко заставляет меня чувствовать.

Я будто сходил с ума день ото дня. И лишь она, будто волшебная пилюля, спасала меня от бегства в никуда.

Утром потерянного счета я смотрю на Пеппер: она еще спит, ее губы сжаты. Она немного посапывает от выкуренных сигарет, от ее хриплых легких. Я смотрю и наблюдаю почти вечность за ней, за каждым ее движением. Как она сильнее зажмурится, как дернет носом, как сквозь сон что-то бормочет. Я замечаю каждый ее вздох.

Я никогда не ел за кухонным столом. Но с ней я ей за ним каждый вечер. Каждое утро, если мы просыпались. Каждые выходные.

Я смотрел на нее и не понимал, как настолько маленькое существо может так сильно и так ярко заполнить меня, всего меня.

Я поднимаюсь и иду на кухню. Там жду, пока Пеппер проснется.

– Доброе утро, – она потягивается и смотрит на меня. – Может, выйдем погулять? Я хотела бы съездить к побережью.

– Холодно.

– Да, но я бы хотела, – она прерывается и постанывает, – хотела бы немного прогуляться. Пожалуйста, Роджер, – она присаживается за стул и выжидающе смотрит.

– Что?

– Просто давай съездим, мне хочется побыть на улице, – ее голос переходит от спокойного к более писклявому. Я смотрю на нее и думаю. В моей голове появляются теплые цвета, меня окутывает тепло по всему телу. Я готов был с ней ехать куда она захочет и когда ей это понадобится.

Встав со стула, я беру штаны, одеваюсь и жду ее. Она делает примерно тоже самое, и мы выходим на улицу.

На метро пришлось ехать чуть больше получаса. Все это время Пеппер замечала на себе разные взгляды людей: маленькие девочки смотрели на нее, как на куклу, с вожделением потрогать волосы, может, немного поиграть, взрослые осуждающе думали, что она чертовски бунтующий подросток. И лишь я знал, сколько ей было лет, что она любила, какова она в постели, какие ее любимые фильмы и чем она увлекалась. Лишь я мог себе позволить трогать ее во всех ее самых интимных местах.

Ее самым слабым местом оказались руки: она любила, когда ей целуют кончики пальцев.

Мы приезжаем на конечную станцию метро. Пеппер выбегает из вагона и ждем меня.

– Я немного староват для бега, – я ухмыляюсь ей и целую в макушку.

– Ты старше меня всего на три года, не придуряйся.

Выйдя из метро, Пеппер соображает в какую сторону надо идти, чтобы набрести на таксистов. И верно, мы находим две или три машины, в одну из которых бежит девушка и уже кричит таксисту, куда нас нужно отвезти.

Она сидит и смотрит на брызги волн, доносящиеся до ее тонких ног. Она смеется, когда соленый бриз долетает до ее рта, облизывает губы. Я смотрю на ее бирюзовые волосы, развивающиеся на ветру. На ее тонкий нос, на скулы.

– Может, стоит переехать к тебе?

– Зачем?

– Я думала, что у нас что-то вроде отношений, – она улыбается, – извини, наивно. Роджер, почему ты не выгнал меня? Тебе было интересно, что будет дальше?

– Мне было слишком плевать, – почему-то лишь после ее слов об отношениях, я перестаю считать девушку какой-то особенной, но… Я хотел ее прямо сейчас, даже в холодный февраль, я бы повалил и трахнул бы на этих камнях, усыпанных по всему плажу.

– Да, глупо было так думать. Роджер, почему тогда в магазине ты подошел ко мне?

– Магазине? – я правда не понимаю о чем она говорит. Я смотрю на нее, а в голове пустота, такая пустота, которую не хочется заполнить. Просто не хотелось думать.

– В тот день, когда я выбирала мидии на ужин, ты подошел и стал пристально наблюдать за мной. Я спросила, что с тобой не так, – она рассмеялась. – Потом я начала следить за тобой немного. Там, здесь, совсем понемногу, это превратилось в сильное желание узнать, каков ты в постели.

– Ты не боишься, что у меня может быть ВИЧ?

– Я уверена, что у тебя его нет.

– Я трахаюсь со всеми, почему есть уверенность в этом?

– Просто потому, что я знаю это, – она встает и целует меня.

Мы стали жить вместе полноценно. Она любила готовить мне завтраки в постель, а я ее трахать прямо после них. На ужин всегда был жаркий минет и нежный куни. Как стейк и мягкая сладкая картошка. Я любил вылизывать ее. Мне было плевать, приняла ли она душ, как сильно вспотела, была ли в этот день в спортзале. Я просто любил ее маленькую дырочку.

Я мог сказать, что я любил Пеппер, если бы это было так, но только сегодня и сейчас я знаю, что это неправда. Я не пытаюсь это скрыть от своего сердца. Я просто знаю, что это не так.

Однажды утром я проснулся и… Что-то пошло не так. Я вспоминал то, что давно забыл. Я наблюдался у врача.

Нет, это не был врач-сексолог, который лечил мои расстройства. Это не венеролог. Это даже не психиатр.

Моя проблема была какой-то очень серьезной, но, знаете, как только я узнал о ней, я постарался поскорее забыть о словах врача. И я сделал это. На протяжении нескольких лет я не ходил к врачу, пока моя мать не стала выискивать любой повод, чтобы отправить меня к нему. В итоге, я просто стукнулся головой об шкаф какой-то двери, и мать отправила меня на обследование, радуясь, как сучка кабелю.

Там мне поставили повторно тот же диагноз, насколько я помню. Ушиб прошел быстро, а вот память ухудшалась. Но я помнил, где лежали деньги, отложенные давно и совсем не имевшие предназначения. Просто чтобы были.

Мне хватило снять эту квартиру, где я сейчас. Первые полгода я оплачивал с тех денег, потому что квартира находилась не в лучшем районе нашего города, от чего и стоила в разы дешевле, чем такие же квадратные метры в центре или пафосном районе. За эти полгода я нашел себе работу, точнее сказать, Эрика, мой работодатель, нашла меня. Я писал для студентов курсовые и дипломы, исправлял ошибки и дополнял их собственные, чтобы найти хоть какие-то деньги. Эрика написала мне в социальной сети и пригласила на собеседование. Тогда я и попал в издательство, будучи корректором и приходящим-уходящим верстальщиком. Мне было около двадцати одного года. Чтобы все стало понятно. Я работал там не первый год, и мне удалось повалить Эрику на стол только спустя пять лет. Как же долго она сопротивлялась моим ухаживаниям, потом я и вовсе забил.

Я сменил множество партнеров. От толстых шлюх, накачавшихся наркотиками и лежащими, как мешки с дерьмом, до моделей, снятых сразу после показа. Я трахал всех.

Я трахался с малолетками, которые приводили меня домой к себе на ночь, опасаясь, что родители поставили камеру где-то в их комнате, которые так сильно и старательно вылизывали мне яйца и целовали весь мой член. Их тела были совсем неокрепшими, маленькая, еще немного треугольная грудь не провисала под своей тяжестью, пухлые бедра сами раздвигались передо мной. Они так желали мой член и так желали быть взрослыми. Они никогда не хотели быть снизу. Она насаживались своими маленькими дырочками на меня, разрываясь изнутри от потери единственной своей «сокровенной» вещи. И о них, о их чувствах я никогда не заботился. Я ждал, пока они наскачутся до боли или же до оргазма, что происходило намного реже, после, соскакивая, они снимали с меня резинку и отсасывали, как в последний раз. Они даже выпивали до капли всю мою сперму, не смотря на ее вкус. Даже я знаю, что сперма обычно на вкус – то еще дерьмо.

Я трахал маленьких мальчишек, меня трахали они. Я участвовал несколько раз в оргиях, в свинге. Я пробовал многое.

Но что я не пробовал – это истинных чувств. Секс под затуманенным ореолом любви приятнее наверняка в сотни раз. Ты вбиваешь себе в голову, что ты любишь этого человека, что он лучшая твоя награда.

Сегодня я вспомнил о враче, потому что впервые за последние два года мне позвонила мама просто с просьбой сходить к врачу. И потом она призналась, что позвонила, чтобы узнать, здоров ли я вообще.

Мне казалось, что я не болен, но смертельно закован в чем-то. В голубой, да, черт возьми, в дымке волос Пеппер.

Я кладу телефон на кресло и начинаю собираться, попутно ища в интернете тот оздоровительный центр, где когда-то мне поставили диагноз.

– Малый центр помощи больным в северной части города? – Пеппер смотрит в экран ноутбука и потом сразу переводит взгляд на меня.

– Надо кое-что узнать. Я скоро буду.

Я выхожу на улицу и вызываю такси. Оно везет меня прямо к этому центру.

Я открываю дверь и иду к стойке регистрации. Там девушка миловидной внешности плавно поправляет выбившуюся прядь из хвоста и набирает имя моего доктора по листу, который я ей дал.

– Да, он сегодня принимает. Вам даже повезло, примет вас через полчаса. Ричардсон, верно?

– Да, Роджер Ричардсон.

Смотря на своего лечащего врача, я вспоминаю свой первый секс втроем. Странная ассоциация, думаете? Мне тоже так казалось, пока я не увидел женщину, сидящую за столом. Ей было сорок с небольшим, тонкие плечи были закрыты в шелковой блузке кремового цвета, глаза обрамляли очки в тонкой оправе. Она была очень похожа на женщину, с которой я встречался некоторое время назад. Она не была какой-то статной или властной, как этот врач или Эрика с работы, она была самой простой женщиной тридцати лет, у которой была небольшая изюминка: любила молодых. Таких красивых и молодых, худощавых, каким и был я. Я е спорю, что сейчас я все так же дрыщеват для нормального общества, но тогда мое тело было слишком молодым, будто незрелый мальчик умудрился соблазнить взрослую даму, хоть и разница в нашем с ней возрасте не составляла и десяти лет.

Тогда на пьяный ум она начала перечислять всех своих любовников и поняла, что у нее ни разу не было девушки. Женщина, скажем, «Д» озадачилась и несколько раз подряд перечисляла все свои сексуальные успехи, иногда записывая на оборванной салфетке, чтобы ничего не забыть. И тут ее будто заклинило. Она боялась, что без этого опыта она не видела жизни, что именно он изменит ее представление о сексе. И я предложил ей то, что предлагал Пеппер: секс втроем. В тот раз у меня стоял колом, когда меня ласкали две девушки.

Одно пылающее от молодости и любви к сексу тело, а второе богатое своей историей и шрамами, но все еще красивое. Я наслаждался ими обеими. «Д» садилась на меня сверху, и я ублажал ее ртом, пока маленькая «А» ласкала меня рукой. Мы несколько раз менялись, но, впоследствии, «Д» запомнилось одно: какой куни ей делала «А». Вряд ли девушки плохи в этом, мне кажется. Они знают, как именно нужно ласкать друг друга. Тоже и с мужчинами. Только мужчины делают лучший минет. И, самое забавное, что она потом ушла от меня. К этой самой девушке.

Врач. Она была чуть худее этой самой девушки и выглядела намного строже, чем та. Я присаживаюсь перед ней на стул.

– Роджер Ричардсон, так? – она копается в папках на столе и еле-еле находит нужную. – Вы давно у нас не были, не так ли?

– Честно сказать, я бы к вам и сейчас не пришел, если бы не обстоятельства, заставившие меня это сделать.

– У вас ухудшилось здоровье в последнее время?

– Не особо, но.. Моя болезнь как-то связана с потерей памяти?

– Да, но она является кратковременной и довольно скоро воспоминания должны приходить, – доктор улыбается и смотрит на меня, отчего ее улыбка сразу же пропадает. Видимо мое выражение лица было очень серьезным. – У вас не так?

– Я.. Я не могу вспомнить некоторые фрагменты своей жизни, а не прошлое. Да, они являются прошедшим этапом, но что было до них, к примеру, я помню. И меня это пугает, если честно, – я мог быть откровенен лишь с незнакомым человеком, никак ни с тем, кого я мог трахать или даже просто близко общаться.

– Это приближенно к нормальному вашему состоянию. Вы потом вспоминаете это?

– Лишь по рассказам, – после моих слов врач начинает пристально смотреть на меня. – Моя, – я одергиваю себя на этом слове. – Мой сожитель рассказывает о том, что я забыл. И тогда я немного вспоминаю.

– Вам нужно сделать томограмму мозга. Я попрошу помощника вас отвести, у нас такие коридоры, что я сама иногда путаюсь, – она усмехается, – старшую сестру Форд можете ко мне в кабинет позвать? – она звонит по какому-то стационарному телефону, на вид он был находкой из прошлого века.

В кабинет входит девушка в светло-голубом халате и закрытыми волосами. Я смотрю искоса на нее и понимаю, что это не первая наша встреча. Ее взгляд тяжелый и глубокий, она присматривается ко мне, и ее глаза становятся шире. Я узнаю в ней Пеппер.

Пеппер? В смысле, это не мои домыслы и мечты, это правда была Пеппер. Ее бирюзовые волосы выглядывали из медицинской шапочки. Тонкие руки сажали стопку бумаг у края, слегка потрепывая их и пережимая уголки. В моей памяти начали поблескивать воспоминания. Воспоминания того, как она уходила куда-то, а возвращалась далеко за полночь. Я думал, что она уходила трахаться с другими, но имела ее, видимо, только работа.

А я никогда не задавался этим вопросом. Кем она работает.

Для меня постепенно становится ясным, кто она и что делает. На ее бейджике написано «интерн Форд», хотя и зовут ее здесь медсестрой. Черт возьми, все время, пока она делала вид, что печатает никому ненужные сопливые рассказы, она училась. Видимо, училась заочно, подрабатывая в этой клинике. Может, по устройству с университета. Может, сама.

– Как сестру, говорите, зовут?

– Медсестра Форд, – удивленно повторяет врач и складывает в стопку все бумаге со стола.

– Мисс Форд, поможете мне дойти?

– Конечно, – Пеппер натягивает маску себе на лицо и спешно убегает вперед. Я иду за ней, замечая, как ее тонкие ноги быстро, почти подпрыгивая, идут от меня. Она бежит. Я иду вслед девушке, подходя к нужному кабинету.

Пеппер оглядывает меня и прячет глаза. А я пытаюсь поймать на себе ее тяжелый взгляд.

– Пеппер?

Девушка сжимает губы и теребит бумаги.

– Пеппер, что ты делаешь здесь?

– А ты? Ты не был здесь два года, если верить бумагам. Что ты тут забыл?

– Представь себе, лечиться в клинику приехал. Неожиданно? Почему ты здесь?

– Очень нудная и неинтересная ист.., – она замолкает, когда видит, что к нам подходит специалист по томограммам. – процедура. Проходите и ложитесь на кушетку, как вам будет удобнее. Врач расскажет вам все остальное.

После минут пяти рассказа о том, что за томография и зачем она нужна, я присаживаюсь, а затем и ложусь на кушетку. Ненароком я прикрываю глаза. И..

И просыпаюсь в своей квартире. Четыре часа ночи. Вокруг меня салфетки, трусы спущены. В левой руке я держу пульсирующий спермой член.

Дерьмо.