Я стою на автобусной остановке и ловлю языком снежинки. Затем, резко оборачиваюсь, выдыхаю, что рядом нет никого из моих учеников, и украдкой хватаю губами еще одну.

За своим мечтательным настроением, я чуть не пропускаю свой 36 автобус, поэтому вбегаю в последний момент, внутренне смеясь над собой. Мне уже 25, а все туда же.

Автобус привозит меня к коттеджному поселку, и, выдохнув на прощание облако газа, уезжает.

За городом лучше, чем в городе – воздух чище, снег белее, ели выше. И хоть это место считается пригородом символически – скорее это окраина города, сюда ходят и маршрутки, и автобусы, – оно все равно выглядит значительно чище и свежее городских улиц.

Дом я нахожу без проблем, это большой коттедж, впрочем, как и все здесь. Меня пропускают на территорию, а дверь мне открывает женщина лет 35–37, которая явно старается выглядеть на мой возраст.

– Вы репетитор для нашего сына? – спрашивает она, презрительно оглядывая мое трехлетнее пальто и сапоги со стертыми носами.

Я киваю и выдаю свою рабочую улыбку.

Я привыкла к богачам, у меня несколько детей, с которыми я занимаюсь, и большинство из них не нуждается в средствах. А так, как я всего лишь репетитор, то есть наемный персонал, то и отношение чаще всего ко мне соответствующее. Но меня это нисколько не огорчает, с большинством детей я нахожу общий язык, а с родителями я только здороваюсь и прощаюсь.

– Меня зовут Алина Владимировна, – представляюсь я, проходя в холл.

– Здесь разуйтесь, – игнорирует мое приветствие женщина. Я, собственно, это и собиралась сделать, но теперь делаю под пристальным взглядом хозяйки дома.

Я поднимаюсь за ней на второй этаж, чтобы познакомиться со своим будущим подопечным. Я знаю, что это мальчик 12 лет. Я не очень люблю этот возраст, в основном, он сложный для мальчишек. К 14–15 годам они уже начинают становиться похожими на взрослых, в 10 еще совсем мальчишки, а вот в 12–13 еще вроде дети, но уже гормоны прут даже из ушей, и, как следствие, не очень адекватное поведение.

Но в этот раз я повелась на деньги. В среднем мне платят 500 рублей за час занятий, а здесь предложили 1000, как компенсация удаленности от центра города. И, конечно, это привлекательно. Тем более, от моей остановки ходит автобус, хоть и еду я в нем больше часа.

Женщина, цокая каблучками, провела меня в комнату мальчика.

– Это Егор, с ним вы будете заниматься, – поджимает губы, смотря на меня. – А это Алина…

– Владимировна, – подсказываю я, но она меня уже не слушает.

– Я ухожу, – бросает она сыну, – скоро отец вернется. Муж оплатит занятие, – поворачивается ко мне, еще раз осматривая меня с ног до головы. – Вы занимаетесь только в комнате Егора, больше никуда не ходите.

Я киваю, чувствуя неприятную горечь во рту. Похоже, это будет моя самая трудная семья. Но с другой стороны, я всегда могу отказаться, в этом прелесть репетиторства.

Мать семейства, наконец, оставляет нас наедине, а я поворачиваюсь к мальчику.

– Здравствуй, Егор, – улыбаюсь я достаточно мягко.

– Здравствуйте, – бубнит он, опуская взгляд в пол.

– Давай еще раз представлюсь, – не удивлюсь, если он так и не расслышал мое имя. – Меня зовут Алина Владимировна.

Мальчик кивает в знак того, что услышал.

– Расскажи мне про себя, чем увлекаешься, чего хочешь в будущем.

Поднимает на меня удивленные глаза.

– А как это связано с уроками русского языка? – недоуменно спрашивает Егор.

Я улыбаюсь.

– Ну, вначале, я хочу получше тебя узнать. Чтобы потом мы смогли легко заниматься, хорошо бы нам познакомиться. Ну, хочешь, я расскажу о себе вначале?

Мальчик кивает, но уже не опускает взгляд. Я открываю рот, как дверь распахивается, и на пороге возникает девица лет 17–18.

– Опять ты мою ручку взял? – громко спрашивает мальчишку, и, быстро шагая, хватает ручку, кинув мне быстрое «здрасте»

– Тебе жалко, что ли? Я свои все растерял, – кричит ей в след Егор.

Девочка, нисколько не стесняясь меня, показывает ему средний палец и уходит. Егор краснеет, то ли от злости, то ли от стыда, а я лезу в сумку и достаю ручку.

– Спасибо, я вам после занятия верну, – бубнит он.

Я улыбаюсь.

– Не надо, пусть будет талисманом наших занятий.

Урок, как ни странно, проходит достаточно легко. Я замечаю, что Егор просто не задумывается о правилах и проверочных словах. Когда я ему указываю на ошибки и разбираю их, он очень быстро запоминает и повторно практически не совершает.

После занятия мальчик поражает меня своей взрослостью, говоря, что проводит меня и найдет папу, чтобы тот оплатил занятие. Если честно, я очень благодарна Егору, так как сама бы я по этому огромному дому ходить не стала. Скорее всего, уехала бы без денег, решив забрать в следующий раз.

Я стою в ожидании главы семейства, и нервничаю. Если у него такая жена, то страшно представить, какой сноб ее муж. Наконец, недалеко доносятся голоса Егора с мужчиной, и я снова натягиваю рабочую улыбку, которая прирастает ко мне, как только я вижу главу семейства.

Мне казалось, что такие богатеи и дома ходят в костюмах, разве что без галстуков, а тут ко мне выходит шикарный, нет, фантастический мужчина, сошедший со всех обложек романов разом. При этом он одет в серые спортивные штаны и черную футболку и, о боже, босиком.

Я понимаю, что пялюсь больше разрешенных трех секунд, поэтому быстро моргаю, снимая пелену с глаз и говорю:

– Добрый вечер, я Алина Владимировна, репетитор вашего сына.

А в душе молюсь, чтобы он оказался таким же хамом и снобом, как его жена, тогда очарование им пройдет.

– Добрый день, Александр, – представляется он.

– А отчество? – субординацию никто не отменял.

– Можно просто Александр, – полуулыбка и сощуренный взгляд.

– И все же, – настаиваю я, хотя ему хочется только подчиняться.

– Сергеевич, – улыбается мне, открывая кошелек, – на какую сумму мы с вами договаривались?

– На тысячу, – отвечаю я, желая поскорее получить свои деньги и смыться из этого дома.

Мужчина удивленно поднимает бровь и достает деньги, а я облегченно выдыхаю – жмот, хоть одна ложка дегтя. Но все же считаю необходимым объясниться.

– Мы с вами договаривались на тысячу, так как ваш район удаленный.

Он удивленно смотрит на меня, потом до него доходит, к чему моя реплика и он улыбается, настолько чертовски обаятельно, что я забываю сделать вдох и через пару секунд делаю двойной.

– Я удивился, что так мало, – говорит он, а моя внутренняя девочка громко рыдает от того, что этот мужик занят.

– А вы далеко живете? – спрашивает он, передавая мне деньги, на долю секунды задержав их в руках, когда я потянула на себя.

– На другом конце города, – вымученно улыбаюсь я, и прячу деньги просто куда-то в сумку, потому как сил достать кошелек и аккуратно их убрать, я не нахожу.

– В сторону Московского шоссе? – спрашивает меня мужчина, а я с удивлением киваю. – Я сейчас еду в ту сторону, я подвезу вас.

– Нет, нет, нет, – отказываюсь я, когда в это время в моей голове прыгает обезьянка, кричащая «дадада»

– Мне не сложно, – снова эта улыбка и шаг в мою сторону. Приходится делать усилие, чтобы не сделать шаг назад.

– Хорошо, – сдаюсь я, и, кажется, краснею, чего не делала уже последние несколько лет.

Александр довольно смотрит на меня и говорит достаточно тихо:

– Мне нужно пять минут, чтобы переодеться. Жди меня здесь.

И это ощущение неправильности взрывается во мне бурей эмоций. Но я продолжаю стоять и ждать, пока этот восхитительный чужой мужик переоденется, чтобы пробыть с ним наедине в машине не меньше получаса.

Александр возвращается минут через пять в джинсах и чертовски привлекательном свитере. Хотя, любая одежда на нем будет чертовски привлекательна.

А я перетаптываюсь с ноги на ногу, смущаюсь своих старых сапог, хотя раньше не замечала в себе этих качеств.

– Поехали? – спрашивает Александр и открывает мне дверь. Я киваю, выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух.

– У вас здесь дышится легче, чем в городе, – решаюсь произнести ничего не значащую фразу.

Мужчина улыбается и открывает дверь машины. Я отмечаю, что машина стоит не в гараже, значит, действительно собирался по делам. Меня это успокаивает и одновременно спускает с небес на землю.

Мы выезжаем из ворот и чуть не сталкиваемся с подъезжающей машиной. Александр матерится сквозь зубы, сдает слегка назад пропуская машину на территорию, и я в своем окне встречаюсь с гневным взглядом его супруги. Я быстро отворачиваюсь и говорю Александру:

– Подбросьте меня до остановки, дальше я сама.

Мужчина с удивлением смотрит на меня, хмурится и отрицательно мотает головой.

– Если я сказал, что довезу, значит довезу.

– Мне кажется, – тише говорю я, – что вашей жене не понравилось, что я еду с вами в машине. И это нормально, – добавляю я, чтобы он не подумал, что я жалуюсь. К тому же я действительно считаю, что это нормально, я бы тоже такого мужика стерегла как зеницу ока.

– Мне все равно, что ей нравится, что нет, – говорит он, меняясь в лице. Если нам по пути, почему вы должны мерзнуть на остановке из-за чьей-то придури.

Я пожимаю плечами и не спорю дальше. Хотя, мне кажется, мне это аукнется.

– Как первое занятие? – меняет тему мужчина.

– Хорошо, – улыбаюсь я.

– Неужели? – с удивлением спрашивает Александр, – Егор в русском языке, конечно, никакой.

Я злюсь. Терпеть не могу, когда родители не верят в своих детей и когда решают за них, что им лучше.

– Егор очень смышлёный, ему не хватает немного внимательности и знаний, – говорю несколько жестче, чем следовало бы.

– Да? – с удивлением и улыбкой спрашивает меня мужчина.

– Да, – отвечаю я и отворачиваюсь к окну.

Дальше мы едем молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

На следующее занятие я прихожу в некотором смятении, я очень хочу встретиться с Александром и в то же время желаю, чтобы его не было дома, потому что он женат и отец моего ученика. Мне даже думать о нем нельзя.

Егор радуется моему приходу и ведет себя общительнее, чем в прошлый раз. Он, кстати, меня и встречает.

– А где родители? – спрашиваю я.

– Мама скоро придет, а папа работает, – доверительно сообщает мне ребенок, пока мы идем к нему в комнату.

Я проверяю домашнее задание, с удовольствием отмечая, что он все выполнил. Хвалю Егора и понимаю, что он очень горд собой.

После того, как занятие закончилось, мы спускаемся вниз, где меня ждет уже хозяйка дома.

– Егор, иди к себе, – говорит она притворно ласковым голосом, а я своей филейной частью чувствую, что грядет беда.

– Алина…

– Владимировна, – подсказываю я ей.

– Да. В общем, вот деньги и в ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Сердце предательски екает, хотя это не столь критично лишится одного из учеников, но, как минимум, неприятно. Притом я понимаю, почему это происходит. А еще мне жаль Егора, мальчик действительно способный, и если ему не найдут толкового преподавателя, то загубят все на корню.

– Что-то не так? – решаюсь я спросить.

Женщина, которая мне, кстати, так и не представилась, поджимает красиво накрашенные губы, и, практически, выплевывает:

– Вам слишком тяжело дается дорога к нам. Мы найдем кого поближе.

Намек понят. Я киваю, обуваюсь и выхожу на улицу, где практически сталкиваюсь с хозяином дома. Вот уж не вовремя.

– О, Алина, добрый вечер, – улыбается он.

– Добрый вечер, Александр Сергеевич, – говорю я, даже не пытаясь улыбнуться.

– Как занятие? – спрашивает меня, не давая пройти.

– Хорошо, Егор молодец, – делаю еще одну попытку просочиться.

– Когда следующее занятие? – спрашивает Александр, все так же не пропуская меня.

Я поднимаю взгляд, и, хоть и не хочу ябедничать, вываливаю довольно резко:

– Никогда. Ваша супруга меня уволила.

Повисла пауза, в которую я наблюдаю за кружащимися снежинками, а Александр звереет.

– Значит так, вы приходите на следующее занятие, моя жена явно не так выразилась, – цедит он сквозь зубы.

Я вздыхаю и в последний момент не выдерживаю и кончиком языка ловлю снежинку. Затем перевожу взгляд на Александра, улыбаюсь и говорю:

– Извините, но нет. До свидания, Александр Сергеевич, найдите вашему сыну хорошего специалиста, у мальчика большие перспективы.

И, глубоко дыша грудью, выхожу за ворота.

Я провожаю Алину взглядом, чувствуя, как в груди поднимается волна злости. Какого хрена?! В этом доме только я решаю, когда и кого увольнять! Я захожу в дом, хлопаю дверью и прохожу в гостиную, прямо в обуви, оставляя мокрые следы на плитке.

Моя дорогая, в прямом смысле этого слова, женушка сидит на диване, забросив ноги на журнальный столик, и попивает дорогущее вино из бокала.

Я подхожу, отнимаю бокал и швыряю его в стену. Она приподнимает бровь, усмехается и делает глоток прямо из бутылки.

– Кто тебе разрешал увольнять репетитора моего сына?! – стараюсь не рычать, но получается не очень.

– Это и мой сын, – говорит, усмехаясь, – неужели тебе нужно ее присутствие в доме? На стороне неудобно трахать? Далеко живет? Так купи ей квартирку поближе, что тебе стоит.

– Значит так, – игнорирую ее выпады, – ты ей позвонишь и скажешь, что все напутала. И сделаешь это убедительно, так, чтобы на следующее занятие она была здесь.

– Еще чего! – слетает нахальная улыбка, – я не собираюсь унижаться перед твоими шлюхами!

– Я перетряс кучу знакомых, чтобы найти толкового репетитора, и не собираюсь терпеть твои истерики. Если ее не будет здесь, ты пожалеешь.

Лера щурит глаза и бросает мне с вызовом:

– Ударишь меня?

– Хуже, дорогая, заблокирую все кредитки и отменю тур на Гоа.

Разворачиваюсь и ухожу.

– Ты не посмеешь! – визжит она мне вслед.

– А ты проверь, – говорю я, захлопывая дверь в кабинет. И пытаюсь вспомнить причины, почему я еще женат? Удобно. Можно не париться с парой на приемы, да и, какой бы сукой не была Лера, она может поддержать разговор. А еще не хочется детей тревожить, хотя наши скандалы наверняка тревожат их больше. Ах да, скандалов не хочу, не в прессе, не дома.

Я мотаю головой, включая ноутбук. Слабак.

У меня как раз заканчиваются в школе занятия, когда телефон начинает вибрировать. Бросаю взгляд на телефон и вижу незнакомый номер. Возможно, по объявлению о репетиторстве, или кто из родителей.

– Здравствуйте Алина, – слышу противный голос, который я не спутаю не с чьим. Морщусь, но вежливо отвечаю:

– Здравствуйте.

– Вы знаете, я вчера была уставшей и все напутала, это мы должны были дать расчет репетитору дочери. Вы могли бы вернуться к нам?

Знаю, что не напутала. Но почему передумала? Муж надавил? Тогда тем более нет.

– Простите, но я уже заняла ваше место, – вру не очень оригинально.

– Мы можем и в другое время, – женщина мнется, – понимаете, Егор хочет заниматься только с вами.

Это бьет по больному, я не хочу становиться причиной раздора в семье, но мальчик действительно очень активно со мной занимался, и я не хочу, чтобы он вернулся к исходным знаниям.

– Хорошо, – отвечаю я, чуть подумав, – я попробую все подвинуть, чтобы мы занимались с Егором в то же время.

– Ждем вас тогда в пятницу, – быстро говорит мне и кладет трубку.

А я устало вздыхаю и даю себе клятву не вестись на ее мужика.

Следующие две недели занятий проходят хорошо. Александр расплачивается со мной, благодарит, желает хорошего дня и уходит. Никаких подкатов и сногсшибательных улыбок. И меня это устраивает, хоть я каждый раз и жду в противовес логике какое-нибудь внимание.

Сегодня мы закончили с Егором, но расплатился сам мальчик.

– Папа велел вам передать, он задерживается сегодня.

Я убираю деньги и не выдерживаю:

– А мама? Тоже работает?

Егор смеется искренне и по-детски.

– Нет, вы что, мама не работает. Но она занята, у нее свои дела какие-то.

Я киваю, пребывая в шоке. Хотя кто знает, может у нее в спортзале занятия именно в те дни, когда я занимаюсь с мальчиком.

Сегодня ударили морозы, и я прыгаю, стоя на остановке. Правда, согреться это не очень помогает, но все лучше, чем просто превращаться в ледяную статую.

Неожиданно слышу сигнал машины, и, повернув голову, вижу машину Александра.

– Садитесь, Алина, – открывает пассажирскую дверь мужчина. Я бы и рада отказаться, но замерзла жутко. А автобус сегодня запаздывает.

– Здравствуйте, – говорю я, впуская морозную свежесть в салон авто.

– Ты совсем замерзла, – переходит на «ты» мужчина, а я его, конечно, не поправляю.

– Сегодня морозно, – говорю, улыбнувшись, – но скоро должен автобус подойти. Я у вас немножко погреюсь и отпущу вас, – смеюсь, ошарашенная своей наглостью.

– Ну уж нет, – улыбается мужчина, выруливая на дорогу, – я не могу допустить, чтобы любимый учитель сына превратился в сосульку. Он мне этого не простит.

Я улыбаюсь, потом до меня доходит.

– Ой, Александр Сергеевич, не надо меня домой везти, это очень далеко, я сама!

– Алина, давай без отчества, – кривится мужчина, – я себя слишком старым чувствую.

– Здесь же не в возрасте дело, – мотаю я головой, – дело в субординации.

– Не хочу субординации, – по мальчишечьи говорит Александр и улыбается.

Я не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться. Что я там внушала себе про «не вестись»?

Мы доезжаем ужасно быстро, болтая обо всем. Я рассказываю про своих учеников, отмечаю успехи Егора и затрагиваю тему того, как важно, чтобы эти успехи отмечали и родители. Александр в свою очередь рассказывает мне немного про свой бизнес, про страны, в которых побывал. Хоть он и пытается не проводить денежную пропасть между нами, она все равно ощущается. Я рассказываю, что хочу съездить в Англию, пройтись по местам известных писателей и их героев, а он улыбается и говорит, что все обязательно будет.

– Спасибо, – говорю я, когда мы подъезжаем, затем поворачиваюсь к подъезду и хмурюсь. Несмотря на мороз, там тусуется компания местных гопников-торчков. Александр следит за моим взглядом, затем безапелляционным тоном говорит, что проводит меня до кватриры.

– Не надо, вы посмотрите, что я прошла и уезжайте, – пытаюсь я отговорить его, потому как ко мне они вряд ли цепляться будут, знают меня, а вот богатого мужика могут и зацепить.

– Каким я мужчиной буду после этого? – говорит Александр, помогая мне вылезти из машины. – Я несу за тебя ответственность в данный момент. Пойдем.

Я вздыхаю, но иду следом за мужчиной.

Мы уже почти заходим в подъезд, как сзади доносится:

– О, Алинка папика себе нашла. А, казалось, что не умеет ноги раздвигать.

Я пихаю вперед остановившегося мужчину, но сдвинуть гору мышц нереально.

– Повтори, утырок? – разворачивается он к моему обидчику.

– Александр, пожалуйста, пойдемте, – прошу я мужчину, но он лишь отмахивается от меня.

– Че, мужик, проблем хочешь? – спрашивает другой, постукивая пустой бутылкой от пива.

И Александр просто бьет его в челюсть, а потом второго, того, который назвал его моим папиком. Остальные бросаются на него, но он успешно отбивается, хотя все же пропускает пару ударов. Я начинаю кричать и в итоге достаю телефон и начинаю набирать полицию. Один из этих подонков замечает это и кричит другим, что пора валить, сейчас здесь менты будут.

Они убегают, а я затаскиваю Александра в подъезд, так и не успев набрать 02.

Мы молча поднимаемся ко мне, я открываю дверь в квартиру и, зайдя, поворачиваюсь к мужчине.

– Что за детское поведение?! Пройти мимо никак было?!

Понимаю, что отчитываю взрослого мужчину, моего нанимателя, а он стоит и улыбается. И я замечаю, что у него разбита губа. Хватаю его за руку, усаживаю на кухне на стул и начинаю копаться в поисках перекиси и чего-нибудь противобактериального.

– Сидите ровно, – рявкаю я, обрабатываю губу, а Александр морщиться.

– Когда дрались, не кривились, – говорю я и дую не рану, чтобы не щипало. И только через пару секунд и под игривым взглядом мужчины, до меня доходит, что я делаю.

– Простите, – бормочу я. – Я с вами, как со своими учениками, у меня 10 класс в руководстве.

– Я им сейчас ужасно завидую, – усмехается мужчина.

Я делаю шаг назад.

– Я рану обработала, вам пора.

И мысленно прошу его свалить, потому что, похоже, я за себя не отвечаю.

– А как же чай? – спрашивает наглец, – мне нужно успокоиться.

Поджимаю губы, но киваю и ставлю чайник. У меня очень маленькая кухня, особенно, когда половину ее занимает ОН.

– Алин, не нервничай, – говорит мне в спину мужчина, – я тебя не трону.

– Я ничего такого и не подумала, – бормочу я, не оборачиваясь, чтобы он не заметил моего румянца и сбившегося дыхания.

– Хотя хотел бы, но не буду. Глупо отрицать, что ты мне нравишься, – я упираюсь руками в столешницу, – но ты хороший репетитор, мой сын в восторге от тебя, поэтому усложнять не стоит.

– А еще вы женаты, – делаю над собой усилие, поворачиваюсь к мужчине, смотря ему прямо в глаза. Он неопределенно кивает, вроде того, что он сам еще не решил – женат он или нет.

– Здесь все сложно, – улыбается он.

– Еще скажите, что вы на грани развода, – нервно смеюсь я, – это же коронная фраза всех женатых мужиков. А развестись не можете, потому что дети еще не выросли.

Мужчина встает, подходит ко мне, берет меня за подбородок, а сердце в то время начинает биться в два раза быстрее.

– Какая осведомленность про женатых мужчин, – усмехается он, проводя большим пальцем по губам. Я дергаюсь, но он держит крепко.

– Я много читала любовных романов, – выдаю тихо.

Александр смеется и отпускает меня.

– Закрой за мной, – доносится уже из прихожей.

Сзади меня отчаянно свистит чайник, а я не понимаю, что сейчас было и что теперь делать.

Конечно, я очень переживаю перед следующим нашим занятием с Егором, даже на занятии я слегка растеряна, что Егору приходится дважды отвечать на мой вопрос.

Я спускаюсь вниз, там меня уже ждет шикарный мужчина с легкой улыбкой на губах. Делаю серьезное деловое лицо, хотя очень хочется наброситься на него, но нельзя, он немножко женат.

– Добрый вечер, Алина, – говорит своим шикарным голосом с хрипотцой, – вот деньги за занятие.

Бормочу приветствие и благодарность, стараясь побыстрее скрыться с его глаз.

– Подожди.

Я останавливаюсь, очень боясь, что он начнет обсуждать произошедшее несколько дней. Но, к моему удивлению, он говорит о другом.

– Ближайшие 10 дней Егора не будет в городе, они улетают отдыхать, так что занятия отменяются.

– А вы? – вырывается у меня, прежде чем я соображаю, что творю что-то не то.

Александр улыбается.

– А я нет. Такую роскошь как отпуск пока не могу себе позволить.

Киваю, думая, какого черта я вообще это спросила. Прощаюсь и выхожу на мороз.

Следующие 10 дней я занимаю себя всем, чем только можно – усиленно работаю с ребятами, хожу на все выставки, что проводятся в нашем городе, встречаюсь с подругами, еду к сестре, чтобы повозиться с племяшкой. Но мысли об Александре и том вечере все равно проскальзывают наружу. Я жду, что он позвонит, он же один остается. И, конечно, я откажусь с ним встретиться. Но он и не звонит.

И вот наступает день, когда я снова еду заниматься с Егором. Я подготовила отличное занятие, так как все равно думать могла только об их доме.

Звоню в ворота.

– Кто? – о боже, этот голос!

– Добрый день, Александр, это Алина к Егору.

– Черт! – слышу в ответ, но ворота открываются, а я в недоумении захожу внутрь.

В холле стоит Александр, в домашнем наряде и снова босиком. Похоже, я нашла свой фетиш.

– Алина, прости, – говорит он с виноватым видом.

– Что такое? – не понимаю я.

– Я забыл тебе позвонить. Они остались еще на неделю на Гоа.

Я вздыхаю. Дааа, зря тащилась через весь город. Хотя, не зря, посмотрела на виноватого Александра.

– Я, конечно, оплачу этот день, мой косяк.

– Не надо, – останавливаю его с улыбкой. – Бывает.

– Нет-нет, – не желает он ничего слушать. – И такси сейчас вызову.

Мужчина начинает через приложение вызывать мне машину, а я стою и не знаю, куда деть руки.

– Что ты стоишь? – замечает мою скромную персону Александр, – раздевайся, я тебя чаем напою.

– Не стоит, сейчас машина, наверняка, приедет, – пытаюсь я отмазаться от совместного чаепития.

Тогда мужчина подходит ко мне, расстегивает мое пальто и снимает с меня. Я вяло возмущаюсь, но он меня не слушает.

– Сапоги тоже помочь снять? – спрашивает со смешинками в глазах.

– Не надо! – кричу я и быстро разуваюсь.

– Сюда такси долго едут, все же район удаленный. Так что придется подождать, – комментирует он, идя на кухню. Мне не остается ничего, как следовать за ним. «Не хватало, чтобы еще жена неожиданно вернулась» – промелькнула мысль, и я улыбнулась.

– Ты какой чай будешь – черный, зеленый? – спрашивает Александр, споласкивая чайник.

– Мне все равно, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мужчина колдует над чаем, а я, пока он стоит ко мне спиной, бесстыдно его разглядываю. Какой же он идеальный, хотя я всегда предпочитала ровесников, но не один мой ровесник не может сравниться с ним, не по фигуре, не по обаянию, не по харизме. По уму, полагаю тоже.

Александр наливает две чашки чая, тянется за чем-то в шкафчик и опрокидывает одну чашку на себя.

Я вскрикиваю и подскакиваю к нему, он матерится и стягивает с себя футболку. На животе образуется красное пятно.

– Нужно чем-то помазать, у вас есть что-то от ожогов? – говорю, разглядывая рельефные мышцы живота. Александр молчит, и я поднимаю глаза. Он смотрит на меня, на то, как я его нагло пожираю глазами и ухмыляется.

– Нужна… мазь, – делаю еще одну попытку.

Он ставит две руки на столешницу по обе стороны от меня, и я оказываюсь в ловушке.

– У меня нет мази от ожога, – говорит он низким с хрипотцой голосом.

– Как же так, – бормочу я, стараясь не замечать, что расстояние между нами сокращается, – у вас же дети.

Последнюю фразу говорю совсем тихо, понимая, что попала.

– Я не слишком хороший отец, – ухмыляется Александр. Я поднимаю на него взгляд. В этом месте я должна была бы его оттолкнуть, возмутиться, напомнить ему и себе, что он женат. Но я ничего этого не делаю. А вот он берет меня за талию и сажает на столешницу, оказываясь между моих ног.

– Что вы делаете? – говорю тихо, вроде как в попытке вернуть нам обоим здравый смысл.

– А ты не догадываешься? – спрашивает обаятельный гад.

Затем резко дергает меня на себя, шипит сквозь зубы от боли, так как я впечатываюсь в обожженную область тела, и, хватая меня за затылок, впивается в мой рот поцелуем – жадным и достаточно агрессивным. Но по-другому и никак, я сама отвечаю не менее жадно и агрессивно. И да, я отвечаю. Более того, из груди вырывается стон, я не могу сдержаться и зарываюсь руками в его волосах, больно их оттягивая, но Александр этого даже не замечает. Его руки блуждают по моему телу, расстегивают пиджак, стаскивая его с плеч. Мои руки в это время изучают его плечи, грудь и спускаются ниже. Он рычит и накрывает своей рукой мою и опускает ее вниз, царапаясь о бляшку ремня.

И в этот момент приложение по вызову такси оповещает стандартной мелодией о том, что такси подъехало. Этот звук возвращает меня из мира иллюзий в реальный мир, и я ужасаюсь. Я сижу на столешнице, наполовину раздетая, и расстегиваю ремень отцу моего ученика.

Я резко отрываясь от губ мужчины, который за пеленой возбуждения даже не сразу замечает этого, но затем приходит в себя и пытается снова завлечь меня в свою опасную игру. Но я его отталкиваю, спрыгиваю со столешницы и практически выбегаю на улицу, даже не застегнув пальто. Сажусь в такси и запрещаю себе смотреть в сторону дома.

А когда мы отъезжаем, мой телефон разрывается трелью звонка. Я знаю, кто звонит, поэтому даже не достаю его. Он звонит 17 раз! А еще приходит куча сообщений, которые я тоже не читаю. И только когда я оказалась дома, позволяю дрожащими руками достать телефон и прочесть сообщения.

Не понимаю, к чему последнее сообщение, пока не слышу звонок в дверь, а затем сильный стук.

С меня разом сошла вся краска. Я не знаю, что делать в таких ситуациях, я в них не попадала. Стук повторяется, и, на радость соседям, доносится голос «Алина, открой, твою мать!»

Ну не буду же я тут вечно прятаться. Мне на работу, в конце концов, завтра. Делаю глубокий вдох и открываю.

Александр стоит в расстегнутой куртке, накинутой на футболку, и в спортивных штанах. Хорошо, хоть в обуви.

– Вы зачем приехали? – спрашиваю мужчину. Не хочется разговаривать на лестнице, но к себе впустить я его не рискую.

Но он же альфа, поэтому он тупо впихивает меня в мою узкую прихожую и закрывает дверь. Воздуха становится катастрофически мало.

– Потому что ты трубку не берешь, как мне еще с тобой поговорить?!

– Я не слышала телефон, – вру я и не краснею.

Он смотрит на меня, как удав на кролика, а я мнусь в собственной прихожей. В итоге я принимаю решение, что противостоять ему проще, когда между нами расстояние, и прохожу на кухню. Александр идет следом, но не прикасается ко мне.

– Как ожог? – спрашиваю, оперевшись спиной на столешницу.

– Не знаю, – отвечает мужчина, – я забыл про него.

– Значит, все в порядке, – делаю вывод и, честно, неосознанно бросаю взгляд на его живот.

Александр скидывает куртку и задирает футболку. Ну, на самом деле все не так уж хорошо, кожа сильно покраснела, как он не чувствует боли, я не понимаю.

Отворачиваюсь, достаю аптечку, и вытаскиваю из нее мазь от ожогов. Протягиваю ее мужчине, но тот отрицательно мотает головой.

– Сама намажь.

– Вы издеваетесь?! – я смотрю на него в упор, ошарашенная от такой наглости.

– А ты не издеваешься? – спрашивает меня, иронично изогнув бровь. – Заставляешь мчаться за тобой на другой конец города. Я, между прочим, стар для таких игрищ.

Швыряю в него мазь и пытаюсь уйти.

– Я не просила за мной ехать, даже наоборот, толсто так намекала, что не стоит, тем, что не брала трубку.

Он хватает меня за талию, прижимает спиной к себе и шепчет на ухо: «Значит, признаешь, что специально не брала трубку?»

Я пытаюсь вырваться и шиплю сквозь зубы:

– Отпусти!

– О, прогресс, на «ты» перешли! – смеется мужчина.

А я, устав бороться, поворачиваюсь к нему, оказавшись в его объятиях.

– Уходи, – говорю тихо, смотря ему в глаза.

– Повтори, – требует он, слегка ослабив хватку, перехватывая меня нежнее.

– Уходи, – повторяю еще раз, но уже менее уверенно.

– Ты этого правда хочешь? – убирает прядь с моего лица. Я сглатываю, млея от такой невинной ласки, и молчу. Хочу сказать «Да, я этого хочу», но язык не слушается меня. Все тело устроило заговор.

Он улыбается и тянется к моим губам, а я тянусь руками к его шее, хватаясь за нее как за спасательный круг. Где-то в моем сознании звезды выстраиваются в надпись «Эх, Саша, Саша»

Мы слишком долго целуемся, так долго, что мне перестает хватать дыхания. Тогда я отстраняюсь, а Александр, не давая мне возможности передумать, хватает меня под попу, поднимая вверх. И снова морщиться, не чувствует он боли, ну, конечно.

– Надо помазать ожог, – говорю тихо. Он отрицательно мотает головой, и на мой вопросительный взгляд поясняет:

– Я тебя сейчас отпущу, ты начнешь думать и точно меня выгонишь.

Я тихонько смеюсь.

– Готов терпеть боль, лишь бы не уезжать?

– Готов, – шепчет он, а я спрыгиваю с его рук и беру мазь.

– Подними футболку, – включаю я училку.

– Сама, – ухмыляется наглец.

На слабо решил меня взять? Ладно, не ты один умеешь играть.

Задираю футболку, при этом касаясь пальцами необожженной кожи.

Александр с шумом втягивает воздух, а я улыбаюсь.

– Замри, – говорю, выдавливая мазь на руку и аккуратно размазывая по обожженной области. И хотя я старательно втираю мазь, затылком чувствую, что мужчина не сводит с меня взгляда. И опуская глаза ниже, понимаю, что он явно возбужден.

Прекращаю лечение, отворачиваюсь, нарочно медленно убирая мазь в аптечку. Александр подходит сзади, кладет руки мне на талию, опускается губами к шее, царапая меня своей щетиной.

– Я старался, Алин, честно. Но это сильнее меня, ты невыносимо привлекательна.

Стою, не поворачиваясь, тереблю крышку аптечки, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Ты женат, – напоминаю скорее себе, чем ему.

– А если бы нет? Это единственное, что тебя останавливает?

Саша как дьявол, который соблазнил Еву запретным плодом. Он слишком привлекателен, и дело не в мужской красоте, дело в стержне, который есть далеко не у каждого мужчины.

Смысл врать? Если я его до сих пор не прогнала с возмущениями?

– Да, – отвечаю я, а мужчина разворачивает меня к себе. Я боюсь встретиться с ним взглядом, потому что знаю, что там увижу.

– Алина, посмотри на меня, – требует Александр.

Поднимаю глаза и смотрюсь в черный омут. Так, наверное, выглядит искушение в чистом виде.

– Я тебе уже говорил про жену, – говорит он, водя руками по моим ребрам. – Но ты мне не веришь, что-то придумывать я не буду. Тебе решать, выгнать меня сейчас или разрешить остаться.

Так нельзя! Если бы он просто напирал, у меня было бы оправдание, что я не смогла тягаться со взрослым мужчиной, и переложила бы всю ответственность на него. Но он дает право мне принять решение, а я и так нахожусь не в ладах с собой.

Я провожу пальцами дорожку от его плеч к груди, чувствуя стальные мышцы. Мне это нравится, мне вообще все в нем нравится. Всегда считала, что для возникновения симпатии люди должны много общаться, иметь общие интересы и быть в одном социальном статусе. А с ним веду себя как школьница, прочитавшая мамины романы с пометкой 18+ Мне не нужно с ним разговаривать, чтобы сходить от него с ума, я с первого взгляда запала на этого мужчину, и сдерживающим фактором всегда являлся тот факт, что он женат.

Я окончила школу с золотой медалью, в университете в приоритете была учеба, первый секс только когда я стала совершеннолетней, никому не грублю, не обсуждаю людей, стараюсь не грузить своими проблемами. Я пряничный домик, состоящий из приторных правильных поступков. Могу я хоть раз в жизни поступить так, как хочу? Могу я хоть раз в жизни обжечься, допустить ошибку? Могу я не думать о чувствах других? Не уверена, но знаю, что не могу его отпустить.

– Я жду вердикта, малышка, – говорит тихо, не пытаясь соблазнить, хотя вижу, что он сдерживается из последних сил.

Я делаю глубокий вдох и ныряю в пропасть, из которой не факт, что выберусь когда-нибудь.

Слегка отстраняюсь от мужчины, и поднимаю руки вверх. Он не сразу понимает, что я имею в виду, и только когда я с улыбкой закусываю губу, он пододвигается ко мне и стягивает мою кофту.

Встречаюсь с ним взглядом, в котором больше нет нежности, а есть только животная страсть. Я его безумно хочу, тело вопит о необходимости в его руках, губах и того, что ниже пояса.

– Ты охренительна, – хрипит Саша, усаживая меня на столешницу. На пол летят ложки, крышка от кастрюли и что-то еще. И это становится начальным аккордом нашей страсти.

Он больше не сдерживается, целует меня, одновременно сжимая грудь.

– Я готов кончить только от мысли, что меня ждет, – смеется он. Я прижимаюсь к нему сильнее, желая почувствовать его без одежды. Царапаю ему спину ногтями, понимая, что останутся следы, и чувствуя от этого какой-то садистский кайф.

– Хочу тебя, – шепчу ему на ухо, после чего он стаскивает меня со столешницы и несет в комнату. По-моему мы только что миновали точку невозврата.

Мы вместе заваливаемся на диван, не в силах оторваться друг от друга. Он незаметным движением расстегивает мои брюки и стаскивает их с меня. Приподнимаю ягодицы, чтобы помочь ему, и как только ненужная одежда улетает куда-то в сторону, обвиваю его ногами. Его джинсы становятся таким испытанием для меня, что я непроизвольно рычу и царапаю обивку дивана.

Саша стаскивает с меня лифчик, по-моему, просто разорвав его, так и не сумев справится с застежкой. И тут же припадает губами к груди. Я выгибаюсь ему навстречу, а он проводит дорожку поцелуев вниз. Я на секунду прихожу в себя и смотрю, в каких я сегодня трусах. Слава богу, достаточно симпатичных, а не шортах с микки маусом. Да, у меня есть и такие. И даже эпиляция сделана.

Саша отслеживает мой взгляд и смеется.

– Что? – улыбаюсь я, – я не готовилась.

Он вместо ответа целует меня, а я расстегиваю его джинсы, задевая ожог. Чувствую, что он шипит, сквозь зубы, и тут же целую его в шею, переключая внимание.

Саша помогает мне с его джинсами, и мы остаемся только в трусах. Так гораздо чувствительнее, и я закусываю до крови губу, когда он прижимается ко мне.

– Саааш, – не знаю, то ли прошу чего-то, то ли требую.

– Ммм, – доносится мне в ухо. – Скажи!

– Что? – открываю глаза и ловлю его взгляд.

– Скажи, чего ты хочешь, – требует, запуская руку мне в трусы. Я всхлипываю и выгибаюсь.

– Скажи! – рычит мужчина.

– Тебя хочу. Саш, тебя! – пытаюсь избавить себя от пытки, хотя смутно понимаю, что говорю.

Мужчина резко стаскивает мои и свои трусы, тянется к джинсам, доставая презерватив и разрывая зубами упаковку. Мне кажется, что это длиться мучительно долго, и когда он входит, выгибаюсь от неожиданности и желания. Он на несколько секунд останавливается, давая мне и себе привыкнуть, затем набирает темп. Мы оба слишком заведены, чтобы получать длительное удовольствие от секса, поэтому кончаем мы быстро и одновременно. Саша упирается лбом в мой, тяжело дыша и говорит:

– Вот теперь ты моя.

Через несколько секунд он стаскивает презерватив и заваливается рядом со мной, притягивая меня к себе. Я думала, что после секса придет раскаяние и стыд. Но нет, только удовольствие и желание никуда его не отпускать.

– Мне нужно уехать, – говорит он, поглаживая меня по плечу, – у меня с утра важная встреча, а я в трениках.

Я тихонько смеюсь, чувствуя его улыбку, хотя противный голос внутри твердит, что так и будет – секс и уход домой. Я ж просто любовница, и еще неизвестно, на сколько раз.

– Ты приедешь завтра ко мне? – спрашивает, целуя меня в плечо.

– Нет, – отвечаю не задумываясь. – Я… не могу так.

Он кивает, и через пару секунд говорит:

– Тогда приеду я вечером.

Я улыбаюсь и закидываю на него ногу. Он тут же кладет руку мне на попу, вызывая новый приступ возбуждения и, похоже, не только у меня.

– Второго захода не будет, – смеется Саша, – презерватив был только один и тот лежал, по-моему, пару лет. Так что, лежать! – обращается к своему органу.

Я смеюсь, приподнимаюсь на локтях, целую его и ухожу в душ, намеренно оставляя дверь приоткрытой. Пока включаю воду, слышу, что он матерится и через несколько секунд влетает ко мне со словами:

– Но есть же и другие способы.

Я не хочу его отпускать, я как будто свою руку должна отрезать. Но так же понимаю, что не имею на него никаких прав. Перед выходом он целует меня, зарываясь рукой в моих волосах.

– Я надеюсь, за ночь ничего не поменяется и ты не напридумываешь ничего себе, – говорит, поглаживая пальцами по губам.

Уверенно киваю в ответ, зная, что даже если и напридумываю, то все равно не смогу сопротивляться.

– До завтра, – шепчет мне в губы, и я сама тянусь и легонько целую его.

Закрываю дверь и глупо улыбаюсь. Какая же я дура!

Естественно, что весь следующий день я была сама не в себе, на уроках торможу, в учительской отвечаю не впопад. Вечером притаскиваю домой 2 пятикилограммовых пакета с продуктами, и устраиваю кулинарный праздник на кухне.

Саша не звонит и не пишет весь день. Но я надеюсь, что он просто занят, а не динамит меня. Я порываюсь сама ему написать, но не уверена, что это уместно. Да и что я напишу ему? «Ты придешь ко мне?» «Как дела?» «Доброе утро» «Я скучаю»

Глупо все это. Я даже не в статусе любовницы, а так, репетитор сына, не сумевшая устоять перед его обаянием.

К 7 вечера все блюда готовы и ждут того, чтобы их съели. К 8 я все же ужинаю, одна. К 9 я пихаю мобильный под подушку, чтобы не гипнотизировать его. А к 10 решаю ложиться спать. В конце концов, это был один из вариантов развития событий.

И только я достаю подушку, как раздается звонок в дверь. Сердце пропускает удар, я мельком гляжусь в зеркало и открываю.

Вот ведь хотела сделать вид, что вообще не думала о нем, но дебильная улыбка от его уставшего вида и бутылки вина, которую он прижимает к себе, начисто выбивают из головы остатки разума.

– Я думала, ты не придешь, – улыбаюсь я, снова и снова любуясь им.

Саша вместо ответа крепко целует меня, прижимая к себе.

– Если бы я даже хотел сбежать, я бы не смог, – шепчет он, задирая мое платье и поглаживая кромку чулок. – Весь день о тебе думал.

Я оказываюсь прижатая к стене, вдыхая морозный воздух, окружающий мужчину.

– Я скучала, – бормочу я, когда Саша целует меня в шею.

Он кусает меня, а я надеюсь, что он не оставит следов, хотя физически этого желаю.

– Надеюсь, сильно скучала? – спрашивает меня, приподнимая за бедра и проводя рукой между ними.

– Очень, – выдыхаю я.

Саша выглядит довольным, как мартовский кот, и, неожиданно, ставит меня на пол.

– Лет пять назад я бы сразу потащил тебя в спальню, а сейчас не могу игнорировать запах еды.

Я смеюсь и тяну его за руку на кухню. Он изучает количество блюд, затем поворачивается ко мне, заявляя:

– Тебе придется помогать мне всю ночь сбросить калории, если не хочешь через год видеть мой отвисший живот.

Я улыбаюсь, чувствуя, как в душе разливается тепло от этого его «через год»

– Саш, ты ел вообще сегодня? – смеюсь я, глядя, как он уплетает ужин.

– Угу, с утра кофе позавтракал, – улыбается мужчина и, уловив момент, целует меня через стол. А я смотрю на него круглыми глазами.

– Ты сдурел?! Так и до гастрита недалеко.

Мужчина хитро улыбается и отодвигается от стола.

– Иди ко мне.

С готовностью забираюсь к нему на руки, чувствуя непреодолимое желание касаться его. Он откидывается на стуле назад, закрывает глаза, давая мне возможность его лапать.

– Устал? – спрашиваю, прикусывая его за ухо.

Он довольно мурчит, затем угукает.

Вообще, ощущение сюрреализма не отпускает меня. Шикарный мужик, олигарх, женатый олигарх сидит на моей кухне, ест запеченную курочку и рассказывает мне, как прошел его день. Но мне хочется думать, что я в параллельном мире, где все это не выглядит бредом.

Саша открывает глаза и улыбается. Я не пойму, чему конкретно, но улыбаюсь в ответ, потому что мне кайфово.

– Я тебе говорил, что отныне ты моя? – спрашивает меня, блуждая руками по телу.

– Говорил, но как-то неубедительно, – язвлю я.

– Не убедительно?! – Саша поднимается со стула, хватает меня и закидывает на плечо. Я визжу не столько от того, что боюсь упасть, а скорее потому, что не ожидаю от него такой прыти после ужина.

Мужчина скидывает меня на диван, заваливаясь на меня сверху.

– Значит, буду убеждать, – говорит он, задирая мое платье.

Я приподнимаюсь на локтях и смеюсь.

Он начинает расстегивать рубашку, но я останавливаю его.

– Подожди! Это же сексуальная фантазия всех женщин.

Он в изумлении смотрит на меня, но останавливается. Я на коленях подползаю к нему и медленно, пуговица за пуговицей расстегиваю рубашку, и безумно завожусь с каждой преодоленной пуговицей. Затем стаскиваю ее с его широких плеч и, не удерживаясь, кусаю за оголенное плечо.

– Какой же ты… – не могу подобрать слов.

– Какой? – ловит мое лицо Саша и покрывает его поцелуями.

– Идеальный, – выдыхаю я в тот момент, когда мужчина заваливает меня на диван.

Сегодня мы действуем медленнее, ленивее, получая кайф от каждого прикосновения, каждого поцелуя и каждого стона. Правда, в конце мы все же срываемся и чуть не ломаем диван, точнее в финальной точке там что-то внутри трескается, а мы оба смеемся.

Я не спрашиваю у Саши, останется он или нет. Мне кажется, это негласное правило хорошей любовницы – не оставлять мужика на ночь. Но Саша выходит из душа в одном полотенце на бедрах, заваливается рядом со мной, пихая меня бедром, и смотрит абсолютно безумным взглядом.

– Я хочу тебя съесть, это нормально? – спрашивает он.

– А я думала, я одна такая, – тихонько смеюсь и кладу голову ему на плечо. И терплю, не спрашиваю, когда он уйдет.

– Ты во сколько встаешь? – спрашивает меня мужчина.

– В 7, – говорю и поднимаю голову.

– Разбудишь меня? – проводит пальцем по губам.

Стараюсь не выдать эмоции, но по его глазам вижу, что покер фейс – это не мое. Поэтому просто киваю и целую его.

– Ты снимаешь квартиру или это твоя? – неожиданно спрашивает мужчина.

– Снимаю, – снова кладу голову ему на плечо, – я подумала, что в 25 лет девочке лучше жить отдельно от родителей, и вот уже как три месяца я хозяйка этой милой норы.

Саша прижимает меня к себе и сонно бормочет:

– Я тебе сниму поближе квартиру, и побольше, – и сладко зевает.

Поднимаюсь на локтях и щипаю его за сосок.

– Ай! – вскрикивает мужчина, с которого разом слетает сон.

– А, может, сразу купишь? Что мелочиться-то?

Саша укладывает мою голову к себе на плечо, не смотря на мое сопротивление, и смеется.

– Вот угораздило же связаться с сильной и независимой! А подарки-то тебе можно дарить?

Вырываюсь из хватки и смотрю ему прямо в глаза.

– Можно, но соразмерные по цене с теми, что я могу подарить тебе.

– Приехали, – бурчит мужчина, – в ресторане тоже сама за себя платить будешь?

Улыбаюсь ему.

– Неа, поесть за чужой счет я не против.

– Ничего, – снова силой укладывает меня и еще накрывает одеялом с головой, чтобы возмутиться не могла, – выбью я из тебя эту дурь.

Все следующие дни мы не видимся, а только переписываемся.

И, не дожидаясь ответа, отправляю.

В итоге, до приезда его семьи мы больше не видимся. Наступает день, когда я снова иду к Егору на занятия. Только сегодня я волнуюсь больше, чем в первый день, боюсь, что все эмоции при виде Саши будут отображены у меня на лице.

Саша предупредил, что он сегодня сможет уйти рано, так что к концу занятий должен появиться.

Егор встречает меня в дверях, радостно переминаясь с ноги на ногу. Его матери, слава богу, не видно.

– Как отдых? – спрашиваю мальчика, рассматривая его с улыбкой.

– Отлично! – улыбается Егор, демонстрируя контраст между белыми зубами и загаром.

– Как в школе наверстывать будешь? – подкалываю пацана.

Тот лишь неопределенно отмахивается.

– А я читал книги, когда был на Гоа, – говорит с гордой улыбкой. А я удивляюсь и радуюсь одновременно.

Мы начинаем заниматься, и мои страхи по поводу того, что мы вернемся к началу из-за большого перерыва, пропадают. Он действительно быстро схватывает все и видно, что старается выполнять все задания.

– А у нас олимпиада в школе через месяц, – говорит скромно.

– Попробуй тоже сходить, – уверенно говорю ему, – конечно, на победу ты вряд ли пока можешь рассчитывать, но как минимум проверишь свои силы, и у тебя будет цель, чтобы усиленно заниматься. К тому же мне кажется, что шансы у тебя очень неплохие.

Мальчик с улыбкой кивает, а я слышу, как открывается дверь в комнату, и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кто вошел. Сердце начинает бешено колотиться, а на губы так и просится довольная улыбка.

– Привет, как занятия? – спрашивает он у Егора и, поймав мой взгляд, добавляет своим охрененно сексуальным голосом, – добрый вечер, Алина.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич, – говорю я, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела профессионально.

Саша заглядывает к нам в учебник и, незаметно для Егора, поглаживает мою спину. И я просто схожу с ума от этого простого жеста.

– Пап, Алина Владимировна сказала, что я могу попробовать пойти на олимпиаду по русскому через месяц, – гордо и возбужденно сообщает Егор отцу.

– Серьезно? – мужчина переводит взгляд на меня, – мне кажется, вы спешите. Ты только из двоек выехал, попридержи коней.

Мои возбуждение и радость в миг исчезают, а на смену им приходит злость, глядя на то, как с лица Егора сползает улыбка.

– Ну ладно, занимайтесь, я вас после занятий внизу жду, – подмигивает мне Саша, а я стискиваю зубы, чтобы не сказать все, что я о нем думаю.

Мужчина закрывает дверь, а я поворачиваюсь к погрустневшему мальчишке.

– Егор, я не согласна с твоим папой. Он же не присутствует на занятиях и просто не знает, насколько ты целеустремлен и трудолюбив. И прогресса он не видит, потому что далек от занятий. А я знаю, что говорю, поэтому, пробуемся попасть.

Мальчик кивает, но я вижу, что он все равно расстроен. Поэтому конец занятий получается скомканным и не очень удачным.

Я прощаюсь с Егором и спускаюсь вниз, где меня уже ждет его отец.

– Александр Сергеевич, мы можем поговорить наедине? – говорю серьезно, без намека на флирт. Но Саша все равно расценивает это по-своему, и с улыбкой предлагает пройти мне в кабинет.

Я жду Алину, как явление Христа народу, еле удерживаюсь, чтобы под каким-нибудь предлогом не забрать ее из комнаты Егора. И когда она вся серьезная, спускается вниз и предлагает уединиться, я от радости и предвкушения чуть ли не прыгаю. Пройдя в кабинет, я закрываю дверь на защелку, и сразу прижимаю Алину к стенке.

– Стой! – неожиданно останавливает меня строгая учительница, – нам действительно нужно поговорить.

Мой член ни разу не согласен с этим, но я делаю над собой усилие и отступаю. Я ж взрослый, серьезный мужик, вроде.

Присаживаюсь за стол, предлагая Алине присесть напротив, но она игнорирует мое предложение, подходя ко мне. Затем берет какой-то толстенный справочник, лежащий у меня на столе, и хреначит им меня по голове.

– Ты сдурела?! – рычу я, потирая голову. – Больно все-таки!

– Не больнее, чем Егору, когда собственный отец называет его ни на что не способным лузером.

Ясно. Вздыхаю и смотрю на Алину, в ожидании продолжения.

– Я только дала ему понять, какой он молодец, а это действительно так! Предложила ему цель, к которой он будет стремиться и усердно работать, а потом приходит дорогой папочка, который говорит «ты не сможешь!»

Девчонка зло смотрит на меня, а я понимаю, что я, наверное, идиот, но мне нравится, как она меня отчитывает. И главное за что! Не за то, что не приезжал все эти дни, не за то, что не решаю проблему с женой, а за моего ребенка. И в чем-то она, наверное, права.

– Хорошо, Алина, я понял. Не лезу больше в ваши занятия.

– Не хрена ты не понял, – бросает в меня какую-то папку, – ты должен поддерживать сына! Он у тебя молодец, но не хрена не уверен в своих силах, и теперь я знаю, почему.

Поднимаю руки, показывая, что капитулирую. А в голове крутиться одна мысль – я ее хочу.

– Хорошо, Алин, я буду стараться. Так лучше?

Кивает.

– Давай мои деньги за занятие, и я поехала.

– Хорошо, кошелек в холле, пойдем?

Кивает и встает, медленно идя к двери. Тогда подскакиваю к ней, прижимаю ее к стене, закрыв рот, чтобы не начала возмущаться и задираю ее платье. Алина возмущенно извивается, даже пытается меня ударить, но я перехватываю ее руки, обездвиживаю и целую в шею, мечтая сильно укусить.

– Моя строгая учительница, – шепчу ей в ухо, – как же я скучал по тебе.

Алина дергается в попытках освободиться, а я понимаю, чтобы дальше действовать, нужно какую-то руку освобождать. Поэтому убираю руку ото рта, и сразу слышу:

– Ты охренел?! Ну-ка, отпусти меня!

– Неа, ты забыла, ты моя? – говорю, получая неимоверный кайф от ее красноречивого выражения лица. Раньше, вроде, таких наклонностей за собой не замечал.

– Саша, я тебя убью, – зло говорит мне Алина, а я запускаю руку к ней в трусики, понимая, что она тоже безумно возбуждена.

– Только после секса, хорошо, малышка? – бормочу не связно, и слышу ответный стон. Расстегиваю ширинку, отпускаю руки Алины, которые тут же обвивают мою шею, отодвигаю ее трусы и вхожу, не забыв о защите.

– Саааш, – всхлипывает Алина, – я соскучилась. В ответ крепко целую ее.

В момент кульминации Алина не сдерживает стон, и я глушу ее крик своими губами.

– Ты животное, – шепчет мне с улыбкой моя девочка, практически вися на мне.

– Я знаю, – говорю ей.

Из кабинета мы выходим с максимально деловым выражением лица, а я ужасно боюсь наткнуться на Сашиных детей или, не дай бог, жену.

Саша провожает меня до двери, шепнув на прощание «созвонимся», а я выхожу на мороз и пытаюсь перестать анализировать. Я уже перешла грань, когда начала спать с женатым мужчиной. Поэтому выстраивать моральный принципы, по типу, где я могу заниматься с ним сексом, где нет – глупо.

Через день, после работы я чувствую головную боль и першение в горле. С ужасом мерю температуру, чтобы констатировать, что я заболела. На следующий день с утра вызываю врача, который выдает мне целый список лекарств. С сожалением вспоминаю те времена, когда бабушка лечила меня медом и лимоном. Но лечиться надо, меня ждут дети, особенно один, папе которого я пишу сообщение:

Какое-то время колеблюсь, потом решаю побыть слабой женщиной и отправляю Саше список лекарств.

Ровно в 6, как по часам, Саша появляется у меня в квартире. И первым делом лезет целоваться.

– С ума сошел?! – хриплю я.

– Я не против поболеть рядом с тобой, – смеется мужчина и целует меня против моей воли. – Здесь все, что было написано.

Я улыбаюсь, хоть и понимаю, что он сейчас уйдет. Мне чертовски приятно, что этот мужчина сделал крюк, только для того, чтобы привезти мне лекарства. Но, к моему удивлению, он разувается, скидывает куртку и, улыбаясь, идет готовить ужин.

Я ничего не спрашиваю, просто наблюдаю за ним и млею.

– Алин, – говорит мужчина, нарезая мясо, которое сам привез, – я подумал насчет того, что ты мне говорила про Егора.

Я напрягаюсь. Как-то не готова я сейчас к этому разговору. Тогда я была злая, под эмоциями, а сейчас навряд ли найду в себе силы отчитывать мужчину, который приехал ради больной меня на другой конец города.

– Наверное, ты права. Я действительно редко говорю ему, что он молодец. Да кого я обманываю, – усмехается, – никогда.

Я подхожу к нему, обнимая его сзади.

– Я хреновый отец, да? – Саша поворачивается ко мне, смотря прямо в глаза.

Я отрицательно мотаю головой и улыбаюсь.

– Самая большая проблема у детей с родителями – не умение разговаривать. Егор очень умный мальчик, с хорошей памятью, но слабо мотивирован. Ты же руководитель, предложи ему съездить с тобой на работу, расскажи, как все устроено. У него загорятся глаза, он захочет, как ты. А сейчас он не хочет, потому что для него ты сейчас человек, все время пропадающий где-то. Он логически еще не соотносит, что все, что у него есть, благодаря твоему трудолюбию.

Замолкаю и мысленно даю себе оплеуху. Кто мне вообще разрешал лезть в его семью и их отношения?

– Прости, Саш, – добавляю, отворачиваясь, – я лезу не в свое дело.

Мужчина на какое-то время замолкает, затем закидывает мясо на сковородку и поворачивается ко мне.

– Да нет, Алин, все ты правильно говоришь. В детей мало вложить деньги, нужно вкладывать душу, а свою я, похоже, где-то пропил, – горько усмехается он.

Я снова встаю и обнимаю его. Мне не хочется видеть грусть в его глазах, понимая, что я уж точно не тот человек, который может ему помочь.

– Понимаешь, как бывает, – прижимает меня к себе Саша и кладет подбородок мне на голову, – вот вроде у меня есть все данные, чтобы быть счастливым – семья, дети, несколько предприятий, куча денег, миллион возможностей, а счастлив я впервые за долгое время здесь, на этой маленькой кухне.

Улыбаюсь, потому что мне приятно. Неправильное чувство в данной ситуации, но ничего не могу с собой поделать.

– Я все думаю про Егора, – говорит мужчина, отправляя в рот новую порцию мяса. – Я не замечал в нем потенциала. Мне кажется, он безынициативный, вечно только играет в компьютерный игры, ничем не увлекается.

– Он на Гоа читал книги, Саш, на Гоа! Лично я бы не стала там ничего читать.

Саша хмыкает и добавляет:

– Это все твои флюиды, ведьма!

Я кидаюсь в него салфеткой и продолжаю:

– Тут же главное заинтересовать. Ты сам предлагал ему что-нибудь поделать, вот прям мужское, чтобы вдвоем? Я не знаю, рыбалка, спорт какой-нибудь, тир?

– Мы с ним ходили в тир, – кивает головой, – когда ему было лет 6.

Я улыбаюсь, разводя руками.

– Я подумаю, – уже более серьезно добавляет мужчина, – может мы, действительно, поищем точки соприкосновения. Меня больше пугает Настя, копия своей мамаши.

И на словах про жену я вижу на лице мужчины отвращение и раздражение, которые во мне, вопреки здравому смыслу, вызывают радость.

– Саш, не пойми неправильно, я сейчас не как твоя любовница интересуюсь, а просто как непонимающий человек: зачем ты с ней? Если она тебе так ненавистна?

– С Настей? – смеется Саша, пытаясь шуткой уйти от ответа. Затем, помолчав, все же произносит:

– Я так привык. В моем случае жена – это не любовница и друг, это статус. Ты можешь не верить, потому что я сейчас буду говорить то, что обычно говорят все женатые мужики, но я с ней не сплю уже пару лет. Конечно, у меня появляются любовницы, я все же мужчина, но вот она не вызывает у меня никакого желания. А последние лет 7 мы разговариваем только по деловым вопросам – о деньгах, приемах, детях. Я в прошлый раз даже опешил от твоего вопроса, как прошел мой день. Привык так-то, что всем все равно.

А по поводу статуса, это действительно удобно. Можно отшить неугодных баб, типа, я женат. Можно задобрить партнеров по бизнесу – приходите к нам на ужин с женой. Это как определенная константа моей жизни, которая с каждым разом только больше выбешивает.

Саша посмотрел на меня, наклонив голову.

– Это неправильно по отношению к тебе.

Я помотала головой.

– Я знала, на что иду, когда стала встречаться с женатым. И до сих пор считаю, то, что мы делаем, это ужасно и аморально, и мне еще воздастся за это.

Саша смеется, вставая со стула.

– Ты помнишь, что тебе нужно пить лекарства?

Отрицательно мотаю головой и с улыбкой наливаю стакан воды.

– Как же ты без меня будешь все правильно принимать?

– Я буду стараться, – засмеялась я.

Мужчина прижимает меня к себе, целуя в висок.

– Я останусь у тебя, если ты не против.

Конечно, все мое нутро радостно приветствовало его слова. Но голос разума негодует.

– Как ты объяснишь семье, что ты не ночевал дома? – спрашиваю я, пытаясь не поддаваться его блуждающим рукам.

– Никак, им плевать, где я и во сколько вернусь, – тихо, как будто это норма, отвечает мужчина, целуя меня в шею.

– Ты можешь заразиться, – делаю еще одну попытку.

– Отлично, будет официальный повод проваляться с тобой в постели весь день.

Мои аргументы кончились.

Неделю я исправно лечусь. Саша приезжает почти каждый день, и еще дважды остается у меня. У него, видимо, здоровье богатырское, потому что он не заболевает.

Но я тоже стараюсь активировать свой иммунитет, потому как меня ждут ученики, и особенно один, к которому я как раз направляюсь.

Саша еще с утра предупредил, что у него очень много работы, и он не успеет приехать к нашему занятию. Я, конечно, огорчилась, но не сказать, что сильно расстроилась. Мы и так всю неделю проводили непозволительно много времени вместе.

Дверь мне, неожиданно, открывает жена. Я уже и забыла, что она есть в их жизни, и возвращение в реальность не очень приятное. Но я ж профессионал.

– Добрый вечер, – по-деловому улыбаюсь я. Она ничего не отвечает и сверлит меня взглядом, когда я поднимаюсь по лестнице в комнату Егора. Жопой чую, что-то грядет.

Егор занимается усердно, затем, по секрету, рассказывает мне, что они с папой на следующей неделе поедут на тюбингах кататься. Я улыбаюсь, чувствуя, как в душе расцветает счастье.

– А Настя? – спрашиваю Егора.

– Она сказала, что она с друзьями поедет, – отмахивается мальчишка.

Ну, ничего. И к ней найдет подход, если будет стараться.

Занятие заканчивается, и я спускаюсь в гостиную, где застаю хозяйку дома, попивающую Мартини.

– Занятие закончилось, – говорю я, в ожидании оплаты.

– И? – спрашивает меня уже достаточно пьяным голосом.

– Вы мне оплатите или попросить Александра Сергеевича перевести? – спрашиваю, желая поскорее сбежать.

Женщина смеется, наигранно и как-то обидно.

– Я думаю, мой дорогой муженек, и так немало на тебя раскошеливается.

Я вся напрягаюсь.

– Что вы имеете ввиду? – спрашиваю, хотя прекрасно все понимаю.

– Ты что, думаешь, что ты у него одна такая? Да он пачками таких как ты трахает. Наиграется и бросит, и вернется ко мне. Так всегда было и будет, смирись, шалава.

– Я не вижу смысла с вами больше разговаривать, – я краснею, но скорее от злости, а не от стыда, и ухожу.

Выхожу на улицу и чувствую, как у меня щиплет глаза от застывших в них слез. А собственно, все она верно сказала, всегда будет так – она жена, а я шалава. И всегда он будет возвращаться домой, а я буду жить его жизнью, зависеть от его свободного времени и прятать от всех друзей и знакомых.

Я очень на него запала, наверное, даже влюбилась. Но мне всего лишь 25 лет, я не хочу очнуться через пару лет одной и с убитым желанием видеть кого-то в своей жизни. Даже если в их семье все действительно так, как обрисовывает Саша, он сам сказал, что ему так удобно. А мне нет. Нужно отрезать больную руку, и сделать это сейчас.

Я достаю в автобусе телефон и пишу сообщение:

Понимаю, что получается пафосно и так, как будто я ломаюсь и чего-то требую. Я знаю, как отреагирует Саша, и точно, тут же поступает от него звонок. Я сбрасываю и набираю своей сестре:

– Танюш, можно я сегодня к тебе приеду и переночую?

– Что случилось? – спрашивает проницательная сестренка.

– Ничего? – стараюсь улыбнуться, и радуюсь, что она не видит моего оскала. – Соскучилась.

– Приезжай, жду, – коротко отвечает Таня. Конечно, она не поверила, но знаю, что если я не захочу рассказывать, она не будет спрашивать.

Я собираюсь домой, откладываю бумаги и слышу входящее сообщение. Беру телефон, открываю и охреневаю.

Набираю Алину, но она не берет трубку. Это что еще за выкрутасы?! Звоню ей еще несколько раз, отправляя пару сообщений угрожающего характера надрать кому-то задницу, но она не реагирует.

Конечно, я еду не домой, а к ней. Там звоню долго и упорно, выхожу на улицу, смотрю на окна и понимаю, что свет в квартире выключен. Куда она, бл. ь, свалила?!

Жду до 12 ночи в машине, но Алина так и не появляется, как и свет в окнах не включается.

Приезжаю домой злой как черт, захожу в комнату Егора и со вздохом облегчения вижу, что он еще за компьютером.

– Пап, я сейчас уже выключу, – пугается он при виде меня.

– Ничего, завтра выходной. Скажи, Алина Владимировна приходила к тебе?

Мальчишка кивает, отрываясь от своих игр.

– Все в порядке было? – спрашиваю, ничего не понимая.

– Да, все хорошо. А что?

Я мотаю головой. Не буду ему ничего пока говорить. Направляюсь к жене, которая выходит из ванны в одном полотенце.

– Как дела? – спрашивает у меня.

– Ты заплатила сегодня репетитору Егора? – спрашиваю вместо ответа. Она распахивает полотенце и, виляя голым задом, подходит к комоду с нижним бельем.

Я смотрю на нее и понимаю, что у меня ничего нигде не екает, хотя у нее отличная фигура, да и, если смотреть объективно, она сексуальна. Но не для меня.

– Нет, – отвечает, натягивая трусы. – У меня не было. Она сказала, что ничего страшного, и ты ей переведешь. Что-то не так?

Отрицательно мотаю головой и ухожу из ее комнаты.

– Саш, – доносится сзади, и я оборачиваюсь. – Может, останешься? – спрашивает Лера с улыбкой.

Я усмехаюсь и ухожу.

Я ничего не понимаю, и решаю все же выяснить. Поэтому в понедельник еду в школу, где работает Алина, предварительно по телефону узнав, до какого часа она там будет.

Алина выходит от школы, кутаясь в свое пальто, а мое сердце сжимается от радости, что вижу ее и от грусти, что все так происходит. Она смотрит по сторонам, потом замечает меня, и в первую секунду поворачивает в другую сторону. Затем, видимо понимая, что выглядит это глупо, разворачивается и со вздохом подходит к машине.

– Саш, зачем ты приехал?

– Потому что по-другому я с тобой не могу связаться, – держусь из последних сил, чтобы не сжать ее в объятиях. – Нужно поговорить, не находишь?

Алина несколько секунд мнется, потом кивает и садится в машину.

– Поедем в кафе, – говорит, как только я сажусь за руль. Вижу, что она чувствует себя очень неуютно, поэтому не лезу к ней.

В кафе садимся за столик в углу, я заказываю кофе, а она ничего не берет, что я воспринимаю, как плохой знак: значит, не собирается сидеть со мной долго.

– Алина, что случилось? – спрашиваю ее.

Она старательно отводит глаза и вздыхает.

– Тебе Лера что-то сказала? – спрашиваю ее. Вижу, что она вздрагивает от ее имени и ругаю себя. Затем делает над собой усилие и поворачивается ко мне.

– Нет, Саш. Я просто поняла, что наши отношения тупиковые. Я так не могу, я чувствую себя отвратительно. Первая страсть прошла, теперь я начала думать мозгами. Если ты меня уважаешь, не нужно копания и выяснения отношений, просто отпусти меня.

Смотрит на меня безумно-космическими глазами, в которых застыли слезы.

– А если я разведусь? – спрашиваю я, даже неожиданно для себя.

– Это будет плохо, – улыбается она, – ты думаешь, что я пытаюсь тобой манипулировать. Но это не так, я просто хочу быть счастливой. Прости, Саш. И извинись перед Егором за меня.

Алина встает, гладит меня по плечу и уходит.

– Найди ему хорошего репетитора, пусть обязательно идет на олимпиаду.

Я смотрю ей вслед, и думаю, что, похоже, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Жизнь превращается в череду меняющихся декораций. Мне не хочется ничего. Даже мой класс, который постоянно подкидывает мне проблем, возраст такой, не отвлекает меня от тяжелых мыслей.

Я скучаю, я безумно скучаю. Каждый день надеюсь, что станет легче, но не становится. Я удалила все номера телефонов, вплоть до номера Егора, потому что мне кажется, что в один момент я просто сорвусь и позвоню. И плевать, что он женат, плевать, что у нас нет будущего.

Две недели спустя я сижу дома, и релаксирую. Точнее, пытаюсь. Неожиданно, раздается звонок на телефон, номер не записан. Учитывая, что это может быть кто-то из родителей, я беру трубку, хоть и с неохотой. И слышу звонкий голос.

– Алина Владимировна, здравствуйте, это Егор.

Сердце пропускает удар, все спрятанные чувства возвращаются вновь.

– Егор, что-то случилось? – спрашиваю я, надеясь, что сейчас услышу его отца.

– Нет. Да. Алина Владимировна, почему вы ушли? – чуть ли не со слезами в голосе спрашивает мальчик.

Я сглатываю и отвечаю:

– У меня свои… жизненные обстоятельства. А что такое?

– Мама наняла мне нового репетитора, а там тупая бабка, она только ругается и мы с ней всякую ерунду проходим, – тараторит мальчик.

Понимаю, что нужно отчитать его за «тупую бабку», но боюсь, что заржу.

– Егор, может тебе просто привыкнуть к ней надо? – спрашиваю, понимая, что вот не фига. Не работает это так.

– Я пробовал, – бурчит он, затем, подумав, добавляет, – я записался на олимпиаду, а теперь думаю зря.

Сердце сжимается, вот из-за таких тупых взрослых, как мы с Сашей, страдают дети.

– Егор, давай так, – осеняет меня идея, – давай мы с тобой по скайпу будем заниматься.

Я даже через трубку понимаю, как мальчик рад.

– Мне надо сказать папе, чтобы он вам платил, – радостно добавляет уже такой взрослый ребенок.

А вот это лишнее.

– Не надо, давай, это вообще останется между нами.

Егор наверняка не понимает, почему так, но в силу его возраста, ему это и не интересно.

С этого дня, каждый день по минут 15–20, мы занимаемся, разбираем занятия, которые он проходил с новым репетитором, и я мысленно соглашаюсь с мальчиком, что она тупая бабка.

Я вроде взрослый мужик, мне почти сорок лет, а веду себя как подросток. Весь дом вздрагивает от моего хлопанья дверьми и вечных криков. Я не могу взять себя в руки, я хочу Алину. И точка. Но я ж джентльмен, она просила не донимать ее, я не донимаю.

Сегодня решил вернуться пораньше и прибухнуть, потому как расслабиться без допинга у меня не получается.

Захожу в дом и слышу крики своей супруги, отчего сразу кривлюсь. Что ей опять не так? Она вообще не особо интересуется жизнью наших детей, и то, что она орет, означает, что они сделали что-то, что пагубно скажется на ней. Решаю тихонько подслушать, потому, как если она меня заметит, то сразу станет шелковой.

– Тебе одного репетитора мало?! Ты совсем больной стал что ли?!

Не понял. Это что-то новое. Слышу сбивчивые объяснения Егора.

– Просто с Марией Дмитриевной я ничего не понимаю, а мне Алина Владимировна по скайпу хорошо все разъясняет, что такого-то?

– Что такого?! – визжит Лера, – ты думаешь, зря я ее выгнала?! На то есть причины, маленький еще, чтобы понимать! Поэтому никаких занятий по скайпу!

Таааак!

Я сразу отмечаю две вещи: первая – Алина рассталась со мной, но все равно втихаря помогает моему сыну, вторая – Лера поспособствовала бегству девушки. Как ни странно, мне становится легче после понимания ситуации, а еще я осознаю, что я козел. Действительно, я держал Алину в подвешенном состоянии, потому что мне так удобно – быть женатым и ничего не менять в своей жизни, а о ее жизни я как-то даже не подумал.

Я жду, пока Лера спуститься вниз. Встречаюсь с ней взглядом, и вижу в глазах панику, она явно обдумывает, как много я услышал и как выкрутиться из этой ситуации.

– Саша? Ты уже вернулся?

– Я подаю на развод, – говорю Лере и ухожу в кабинет, чувствуя безумное облегчение. Даже если у меня не сложится с Алиной, я все равно понимаю, что поступил правильно.

Следом, ожидаемо, влетает пока еще жена.

– Саша! Что за глупости?! Надеюсь, ты так неудачно пошутил?

Я сажусь в кресло, наливаю в стакан виски, поигрывая им, и поворачиваюсь к Лере.

– Давай без истерик. Я принял решение, менять его не собираюсь.

– Ты охренел?! – ревет она. – Это из-за нее?! Из-за этой шлюхи-репетитора?

– Нет, это из-за нас, – отвечаю я, стараясь не сорваться из-за оскорбления Алины.

– Господи, я же всегда закрывала глаза на твои похождения! Ну хочешь ты ее трахать, трахай!

Я ухмыляюсь.

– Я у тебя, так-то, и не спрашиваю разрешения. А учитывая, что мы пару лет как не спим вместе, то сомневаюсь, что ты мне хранишь верность. Но мне это неинтересно, и давай вести себя как цивилизованные люди.

– Да я у тебя все отсужу, – скидывает все документы с моего стола, а я лишь слегка отодвигаюсь, чтобы меня не задело, – ты мне обязан за детей платить.

– Ну, это еще вопрос, с кем останутся дети, да и платить я должен только за Егора, Насте уже 18, как ты, надеюсь, знаешь. И ты же помнишь, что подписала пять лет назад брачный договор, в котором все имущество, за исключением трешки в центре, мое.

С Леры сразу сходит вся краска, она забыла. А я подстраховался, понимал, чем может закончиться наш брак.

– Да ты понимаешь, что говоришь?! Это наше совместно нажитое имущество!

– Позволь напомнить тебе, – все еще сохраняю спокойствие, – что ты ни дня не проработала.

– Я детей воспитывала, – визжит Лера, – скотина!

– Судя по нашим детям, – ухмыляюсь, – не очень-то ты старалась. Но я не конченный урод, и, конечно, не оставлю тебя без средств к существованию, при условии, что мы разрешим все мирно.

– Да пошел ты! – кричит женушка, бросая в меня неопознанный объект. Сдержанность никогда не была ее сильной стороной.

Она вылетает из кабинета и орет: «Детиии!»

– Тупая сука, – бормочу я, вылетая следом. Но опаздываю, дети спустились уже вниз.

– Ваш отец требует развода, – усмехается она, тыча в меня пальцем. Настя поднимает брови, без каких-либо эмоций, а Егор в ужасе округляет глаза. – А знаете почему?

– Заткнись, – рычу я.

– Потому что он нашел себе молоденькую шлюшку. Твоего любимого репетитора, Егор! Принимай новую маму.

Мальчишка переводит взгляд на меня, потом разворачивается и убегает наверх. Настя усмехается и тоже уходит.

– Ты больная, что ли? – ору я на Леру.

– А что, говорю детям правду, – усмехается она, – хрен ты ее сюда приведешь теперь.

Жена разворачивается и уходит. А я, вопреки здравому смыслу, чувствую себя счастливым, как будто скинул оковы. И даже ее выпад послужил мне во благо: неизвестно когда бы я решился детям рассказать о нас с Алиной.

Я вздыхаю и поднимаюсь к Егору. Из его комнаты неожиданно доносится разговор, я понимаю, что происходит, но успеваю только на самое окончание:

– Из-за вас они разводятся! Ненавижу вас!

Влетаю в комнату Егора и вижу, как он, со злостью и слезами, захлопывает крышку ноутбука.

Смотрит на меня с вызовом, ожидая, что буду его сейчас ругать. Но вместо этого, я сажусь рядом с ним и вздыхаю.

– Не всегда, Егор, получается, как нам хотелось бы. Ты видел, что наш брак с твоей мамой давно уже не привносил в нашу семью ничего хорошего, развод был лишь делом времени.

– Но ты спал с Алиной Владимировной! – кричит сын.

– Я не горжусь этим, я поступил нехорошо, нужно вначале было развестись с твоей мамой, – я не оправдываюсь и не лгу, – но так иногда бывает, люди встречаются и понимают, что должны быть вместе. Ты уже взрослый, – поворачиваюсь на нахохлившегося Егора, – я не прошу тебя понять меня или простить, я прошу не делать скоропалительных выводов, особенно, насчет Алины Владимировны. Она искренне тебя полюбила, и то, что было между нами, пока я находился еще в браке, полностью моя вина и ответственность.

Егор молчит, обдумывает то, что я ему сказал. А я смотрю на него и понимаю, что я не заметил, как он вырос.

– Прости меня, – говорю ему тихо, – и за то, что ты стал свидетелем этой сцены с твоей мамой, и за то, что не являюсь для тебя примером семьянина, и за олимпиаду, идти на которую я тебя отговаривал, и за то, что так и не съездили покататься на тюбингах.

Сын прижимается ко мне и всхлипывает.

– Вы же теперь будете жить отдельно? – доносится из моей подмышки голос.

– Да. Я еще не знаю, кто будет жить в этом доме, но ты должен решить, с кем ты будешь жить. Это не означает, что другой родитель исчезнет из твоей жизни, это означает только лишь, где будет находиться бо́льшая часть твоих вещей, и где ты чаще всего будешь ночевать.

Егор кивает, а я встаю с кровати.

– Пап, – окрикивает меня мальчик, – я Алине Владимировне звонил, наговорил много чего.

– Я думаю, она поймет твое состояние, – я улыбаюсь, – когда будешь готов, позвони, поговори с ней. Не сегодня.

Егор смущенно улыбается, и я выхожу из его комнаты, чтобы пройти еще одно испытание под названием «Разговор с дочерью»

– Настя, можно? – стучусь я к ней в комнату. Вижу, что она разговаривает с кем-то по видеосвязи, поэтому молча жду, пока она закончит.

– Ладно, Машуль, созвонимся, ко мне отец зашел, – кривится на этих словах.

– Насть, я хочу поговорить с тобой о том, что сказала твоя мама, – сажусь к ней в кресло.

– Хочешь рассказать, как трахал репетитора Егора? – усмехается она, а я сжимаю кулаки, потому что она ужас как похожа на свою мать.

– Я попрошу тебя, – стараюсь говорить спокойно.

– А что? – усмехается дочка, – я называю вещи своими именами. В общем, пап, это ваше дело. Мне плевать, если честно.

– Совсем? – спрашиваю я. Уж лучше бы она плакала и закатывала истерики.

– Совсем. Вы давно уже с мамой только притворяетесь мужем и женой. Нашел себе молоденькую девочку, молодец, есть порох в пороховницах. Надоест, могу с подружками познакомить.

– Не заговаривайся, Насть, – встаю и иду к выходу. – Подумай, с кем ты хочешь жить.

– По боку, – девчонка надевает наушники, – я буду жить в этом доме, а с кем, решайте сами.

Душевно поговорили, ничего не скажешь.

Мы разбирали с Егором очередную тему, как мальчик отвлекается на кого-то и связь прерывается. Я пробую перезвонить Егору, но он уже не в сети.

Я пожимаю плечами, оставив включенным ноутбук, и иду заниматься своими делами.

Проходит около получаса, когда я слышу сигнал в скайпе. Я вытераю руки и с улыбкой принимаю вызов.

– Что там у тебя произошло? – спрашиваю я, и сразу осекаюсь. Мальчик расстроен и рассержен.

– Это вы виноваты! – кричит он.

– Что случилось, Егор? – спрашиваю я, не понимая, что могло произойти.

– Я вам верил, как вы могли! Так нельзя! Из-за вас они разводятся! Ненавижу вас!

Егор отключается, а я с трепыхающимся сердцем пыталюсь осмыслить, что произошло. Понятно, что Егор как-то узнал про меня и его отца, и это ужасно. То, чего я боялась, все же случилось.

Но, несмотря на этот факт, где-то на задворках сознания бьется мысль – Саша разводится с женой?

Я пытаюсь уговорить себя, что это не мое дело, и разводятся они не из-за меня, все же почти три недели прошло после нашего разрыва, а Саша так и не делает попыток вернуть меня. Но эта мысль не дает мне покоя: он теперь свободен.

Я кручусь около часа в постели, прыгая мыслями от Саши к Егору, затем решаю выпить чаю с медом, как слышу звонок в дверь.

Я боюсь и хочу, чтобы это был Саша. Я не знаю, как быть, как говорить с ним и в то же время не хочу его отпускать.

Подхожу к двери, смотрю в глазок, и сердце пытается выпрыгнуть из груди. Делаю несколько глубоких вздохов и открываю. Боже, я и забыла какой он красивый! Мне кажется, он похудел за те три недели, что мы не виделись.

– Можно войти? – кивает он в сторону прихожей. Я сторонюсь, пропуская его, и незаметно для него вдыхаю аромат его туалетной воды.

Он заходит, закрывает за собой дверь. Я стою возле стены и смотрю на него, в ожидании сама не знаю чего.

– Прости, – говорит Саша.

– За что? – спрашиваю я.

– За это, – говорит мужчина и подлетает ко мне. Он вжимает меня в стену, и крепко целует, приподнимая за бедра.

Нужно его оттолкнуть, поговорить, выстроить какие-то границы. Все это промелькивает у меня в мыслях, в то время как мои руки крепко обвивают его шею, губы с готовностью отвечают на поцелуй, а тело выгибается, требуя продолжения.

– Господи, – шепчет Саша, на миг отрываясь от моих губ, – как же я скучал!

Я стаскиваю с него куртку, потому что его одежда мне мешает, я чувствую острую необходимость потрогать его тело. Он в ответ распахивает мой халат и отодвигает край трусов, проникая в меня пальцами. Я рвано выдыхаю и вцепляюсь ногтями в его плечи.

Мы даже не доходим до спальни, все происходит в моей тесной прихожей возле стены, в одежде. И когда мы кончаем, мужчина подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату. Там мы молча раздеваем друг друга, периодически целуясь и улыбаясь. Встаем в душевую кабину, включаем воду и все так же молча смотрим друг на друга.

– Я не жил эти три недели, – говорит Саша, проводя пальцами по моей щеке. Я трусь об его руку как кошка, требующая ласки. – Я тебе больше не отпущу, – добавляет он.

– Не отпускай, – бормочу я, даже в самых сильных кошмарах не представляя, что смогу пережить это снова.

После душа Саша заворачивает меня в пушистое полотенце, а сам закручивает полотенце поменьше на бедрах. Мы добираемся до кровати и ложимся на нее в обнимку. И снова молчим, потому что нам комфортно вместе даже без слов. Но осознание того, что разговор необходим, все же появляется в наших мыслях. Первым начинает Саша.

– Я развожусь. Но ты уже и так в курсе.

Я вздыхаю.

– Егор ненавидит меня? – спрашиваю я с тоской.

– Нет, – чувствую, что Саша улыбается, – я поговорил с ним, по-мужски, рассказал, что так иногда бывает. Мне кажется, он понял и жалеет, что наговорил тебе всего.

– Как он вообще узнал? – поднимаюсь на локтях.

– Лера-истеричка отомстила мне за новость о разводе, – кривится мужчина.

– А Настя что? – спрашиваю, решив сразу узнать размер катастрофы.

– Даже не знаю, как и сказать, – Саша горько усмехается, – сказала, что ей плевать и что я молодец, раз трахаю молоденькую – ее слова, – сразу оговаривается мужчина.

– Да, ей палец в рот не клади, – усмехаюсь я.

– Ужасно. Не знаю, что с ней делать, – вздыхает Саша.

– Любить, оберегать и поддерживать, – улыбаюсь я, укладываю голову ему на грудь.

– Как у тебя все просто, – улыбается он.

– Конечно, – смеюсь я, – у меня же нет детей.

– А хочешь? – неожиданно спрашивает мужчина, чем повергает меня в ступор.

– Конечно, когда-нибудь, – отвечаю я, чуть подумав, – будучи в браке и уверенной в своем мужчине.

– То есть, во мне? – спрашивает, улыбаясь.

– Время покажет, – с сомнением отвечаю я, за что сразу получаю по заднице.

– Мне нужно будет сегодня уехать, – говорит Саша с сожалением, – дети одни после такой новости, хоть они вроде и взрослые, все равно переживаю.

– Конечно, – поднимаюсь я на локтях, – тебе вообще их сегодня не нужно было оставлять.

– Я не мог не приехать, особенно, учитывая, что ты узнала о разводе, – Саша проводит пальцем у меня по щеке. – Я и так три недели как буйный призрак ходил.

– Я безумно скучала, – говорю, смотря на его губы.

– Почему ты не сказала мне про Леру? – спрашивает он, подтягиваясь и целуя меня.

Я откидываюсь обратно на кровать.

– А зачем? Я не из-за нее ушла, она просто поработала катализатором. Я так больше не могла, Саш.

– Знаю, – нависает надо мной мужчина, – прости, что я такой тюфяк. Так долго не решал вопрос.

– Ты и не должен был, – обнимаю его, – я все равно чувствую себя виноватой в вашем разрыве.

– Не глупи, – сердится он, отчего между бровями пролегает морщина. Затем крепко целует меня и встает одеваться.

Я наблюдаю за застегивающим ремень мужчиной, и понимаю, что не хочу его отпускать. Боюсь утром проснуться в той реальности, где его нет со мной.

Саша ловит мой жадный взгляд и улыбается.

– Я завтра встречу тебя после работы, ты до которого часа работаешь?

Мое сердце рвется на части от счастья, нет, не от того, что он заедет за мной, а от того, что теперь так можно – не скрываться и не бояться осуждения.

– До четырех, – говорю я, не скрывая довольной улыбки.

Я провожаю мужчину как на войну, сама себя бешу, а поделать ничего не могу. Разве что не плачу у него на плече навзрыд, но вот целую несколько раз, крепко прижимаюсь, пытаясь вобрать в себя его запах.

Стоит ли говорить, что весь следующий день я толком и не работаю. У меня рука затекла от постоянного движения предплечьем вверх, чтобы посмотреть время. Как назло, минуты текут как желе, но все же наступает конец занятиям и я, собрав вещи, вылетаю на улицу. Саши нет. Я набираю его номер (да-да, я удалила, но смогла восстановить по памяти), но он не берет трубку. Я жду пять минут, десять, чувствуя как в груди растекается что-то горькое. В конце концов решаю уйти, чтобы не мотать себе нервы и не вызывать интерес выходящих учителей и учеников. И только я делаю шаг с лестницы, как на территорию практически врывается Сашин джип, а я выдыхаю с облегчением.

Мужчина выскакивает из двери, видит меня и переводит дух.

– Я так боялся, что ты уйдешь, – говорит он, прижимая меня к себе.

– Я уже собиралась, – бубню я, в душе понимая, что меня даже не интересует причина, по которой он задержался. Главное он здесь.

На нас смотрят все главные сплетники школы, а мне хочется показать им фак. Господи, я с ним совсем с ума схожу.

– Я Егора забирал с плавания, – говорит Саша, когда мы отъезжаем от школы, – Лера захотела окунуть меня в семейные хлопоты с головой, – усмехается он, – исчезнув из нашей жизни. Но сейчас деньги кончатся, живо объявится.

Я молчу, просто не знаю, что ему говорить. Не хочу превращаться в этих противных баб, которые поливают грязью бывшую своего мужчины.

– Прости, – осекается Саша, – это явно не та тема, на которую нам стоит разговаривать.

Я благодарно улыбаюсь, радуясь, что он меня понимает без слов.

– А куда мы едем? – доходит до меня неожиданно.

– Ко мне, – спокойно отвечает Саша.

– Как к тебе?! – я разом вся вспотела. – Нет, Саш, я не готова! Там дети!

– А еще бывшая может заявиться, – подливает масла в огонь мужчина.

– Саша!

– Да что ты нервничаешь? Пусть они все привыкают, я и так долго тебя прятал.

Я откидываюсь на сиденье, пытаясь успокоиться. Если честно, Настя и бывшая Саши меня мало волнуют, а вот Егор. Я действительно привязалась к мальчику, и не хочу, чтобы он меня ненавидел.

– Мне кажется, ты торопишься, – говорю я тихо.

– Не переживай, – Саша берет меня за руку, – все хорошо будет. Я предупредил детей, что сегодня приеду с тобой.

– Это жестоко, – мотаю я головой, – только вчера они узнали, что вы разводитесь, а сегодня ты уже с новой женщиной в доме.

Саша хмурится, вижу, что хочет со мной спорить.

– Если ты так хочешь, можем поехать к тебе или посидеть где-нибудь, – цедит он сквозь зубы.

– Хочу, Саш.

Мы едем в ближайшее кафе, вижу, что Саша злиться, но я не считаю, что я неправа.

Разговор не клеится, он на эмоциях, а я не хочу ему поддаваться, так и сидим хмуро, пока у Саши не звонит телефон.

– Да, Егор? – отвечает мужчина, а я начинаю прислушиваться. Егор что-то бормочет в трубку, но я не разбираю слов. А Саша неожиданно становится очень веселым и смотрит на меня. – Конечно, Егор, мы подъедем, раз ты нас ждешь.

Я показываю Саше кулак, а он пожимает плечами, типа он не причем.

– Но ты же сама слышала, – говорит он мне.

– Саш, я не понимаю, что за стремление притащить меня к себе? Ты меня так пометить хочешь?

– Я тебя уже пометил, – ржет он. – А вообще я просто хочу, наконец, расслабиться и поверить, что ты вернулась в мою жизнь.

Тяжело вздыхаю и встаю из-за столика.

– Все нормальные люди с родителями знакомятся, а я с детьми, – бубню я.

Саша смеется и ведет меня к машине.

Впервые я в этом доме не в роли репетитора. Нравится мне это? Не знаю, может пока неопределенная ситуация, я напрягаюсь, а дальше будет легче.

Мы снимаем куртки, обувь и заходим в гостиную, где сидит Егор.

– Привет, – громко говорит Саша.

– Здрасте, – буркает мальчик.

– Я сейчас, – говорит мне Саша и уходит в сторону кабинета, оставляя меня наедине с Егором. Специально, я так понимаю.

Я присаживаюсь рядом на диван, не смея начать говорить. Хотя, вроде я тут взрослая.

– Алина Владимировна, простите, что наговорил вам тогда гадости, – говорит Егор, опустив голову. А мое сердце сжимается. Он еще и извиняется! То ли это папино внушение, то ли он привык, что во всем виноват.

– Егор, – произношу я, – тебе абсолютно не за что извиняться.

Мальчик поднимает на меня взгляд, пока еще загнанного звереныша, но уже с вниманием и готовностью выслушать.

– Это я должна извиниться, мы с папой поступили не так, как должны поступать взрослые и умные люди. Но иногда и у умных людей случаются ошибки, если сможешь, прости нас.

Он кивает, не отвечая ничего. Я прекрасно понимаю, что он пока не готов говорить на тему наших с Сашей отношений, поэтому меняю тему:

– Как у тебя дела с русским языком?

Егор заметно оживляется, явно тоже рад закончить этот разговор.

– Никак, как вы перестали у нас работать, так я перестал опять все понимать. А вы можете снова учить меня?

Я киваю. Конечно, могу, я хочу его учить, хочу, чтобы он сходил на олимпиаду, чтобы он много читал, чтобы полюбил чистую и красивую речь, чтобы подружился с запятыми и орфографией. Чтобы не был на меня обижен всю оставшуюся жизнь.

– Когда у тебя олимпиада? – спрашиваю я.

– Через три дня отборочный тур, я, наверное, не попаду.

– Что за упаднический настрой? – преувеличенно строго спрашиваю я. – Пока я работала, ты уже был готов. Мы повторим с тобой материал, я тебе объясню все, что вы прошли с новым репетитором и вперед и с песней!

Мальчик улыбается, и в этот момент возвращается Саша.

– Я заказал пиццу, – улыбается он.

– Хорошо, – отвечает Егор, – а мы можем с вами сегодня одну тему посмотреть, а то нам задали на дом задание, а я не совсем правило понимаю.

– Конечно, – улыбаясь Саше, встаю и иду за Егором. Мужчина подмигивает мне вслед.

У комнаты Егора сталкиваюсь с Настей.

– О, здрасте, а вы к нам как репетитор или как папина пассия?

Мы с Настей чуть ли не ровесницы, – мелькает у меня ужасающая мысль, – она меня лет на 7 младше, но в 18 и 25 разница велика. Пройдет лет пять-шесть и разница чувствоваться не будет.

– И так, и так, – отвечаю я, стараясь не смущаться.

– Вот как? – удивляется девушка.

– Красивая татуировка, – говорю я девушке, замечая на внутренней стороне силуэт обнаженной девушки в вуали?

– В подружки набиваешься? – ухмыляется она. Я вот затылком чувствую, что Саша подслушивает под лестницей, и почему-то тот факт, что я не хочу, чтобы он злился на свою дочь, дает мне уверенности.

– Нет, – улыбаюсь я, – просто понравился рисунок.

– Да? – Настя осматривает татуировку, – а папа сказал, что я похожа с ней на проститутку.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не сказать, что я в этот момент думаю о ее папе.

– А я тоже хотела сделать татуировку, – говорю я нарочно громко, – но, пожалуй, не буду. А то твой папа и про меня скажет, что-нибудь подобное.

Настя хмыкает и уходит в свою комнату. Егор давно уже убежал, а я свешиваюсь с перил, и так и есть – Саша стоит под лестницей.

– Ты идиот? – спрашиваю его одними губами.

Он разводит руки, типа, что такого-то? А я закатываю глаза и ухожу в комнату Егора.

Через полчаса снизу раздается голос главы семейства «Пицца приехала», и мы все дружно спускаемся, а точнее сбегаем вниз. Даже Настя, которая мельком показывает мне инстаграм мастера по татуировкам.

Мы садимся за стол, спокойно едим, как будто это в норме вещей. Настя при этом не отрывает взгляд от смартфона, постоянно переписываясь с кем-то и улыбаясь.

– Настя, может, ты поприсутствуешь здесь, а не в виртуальном мире? – бубнит Саша.

– Пап, у тебя есть Алина, обрати на нее внимание, – буркает Настя, не поднимая головы.

– Какая она тебе Алина? – рычит Саша, а я больно луплю его по ноге. Он переводит взгляд на меня, и я округляю глаза.

Настя смотрит на нас и пожимает плечами.

– Могу по имени отчеству обращаться и на «вы», только по-моему, это глупо, если учесть нашу мизерную разницу в возрасте.

– Меня вполне устраивает Алина и ты, – быстро говорю я, видя, что Саша уже открыл рот.

– А можно я тоже буду говорить Алина и ты? – спрашивает Егор.

– Можно, – улыбаюсь я, абсолютно не обращая внимания на сжатую челюсть мужчины. И чтобы сгладить конфликт, глажу его по руке. Он выдыхает и продолжает есть. Пронесло. Потом поговорю с ним.

– Пап, мама звонила, – неожиданно говорит Егор, – сказала, что встретиться с тобой в присутствии адвокатов.

– А почему она со мной через тебя разговаривает? – рычит Саша, а я опять вижу, что мальчик начинает считать себя виноватым.

Как?! Как так возможно, что такой нежный, умный, харизматичный мужчина, добившийся в жизни так многого, совершенно не умеет общаться с собственными детьми?! Может, мне действительно легко говорить, потому что у меня своих детей нет, но что-то мне подсказывает, что в его семье разговоры – дело нечастое и опасное.

– Потому что она с Егором хочет разговаривать, а с тобой нет, – бурчу я.

Настя смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого, затем берет мальчика за шкирку и вытаскивает со стола.

– Потом доешь, пошли, – выпихивает она его, но Егор успевает стащить еще кусок пиццы, буркнув «спасибо»

– А ты, Настя, спасибо не хочешь сказать? – кричит ей вслед отец.

– А что, ты сам, папочка, приготовил эту пиццу? Не замечала в тебе таких кулинарных талантов, – язвит дочка, а я стараюсь не улыбаться.

– Я ее оплатил, – смотрит строго Саша.

– Ой, спасибо, папа, что содержишь меня в последний год учебы в школе.

На этих словах Настя разворачивается и уходит.

– Она невыносимо, – стонет Саша.

– Да? А я не заметила, – говорю я, отламывая еще кусок пиццы, – со мной она общалась вполне нормально, если еще учесть обстоятельства нашего общения.

– Ты на что-то намекаешь? – ставит руки в боки мужчина.

– Я намекаю, что нельзя своей дочери говорить, что она проститутка ни в одном случае. Я бы такого отцу не простила, – говорю я, отпивая чай.

– Я не сказал, что она проститутка, – пыхтит мужчина, – я сказал «как проститутка»

Смотрю на него внимательным взглядом. Он весь кривится и бубнит:

– Сейчас вернусь.

И уходит куда-то, а я остаюсь на кухне. Пусть выпустит пар, я не его жена, скакать на задних лапках за лакомый кусочек перед ним не стану, учитывая, что мне вообще наплевать на его деньги.

Дверь открывается, но вместо Саши заходит Настя.

– Что, папулик психанул? – спрашивает она, наливая себе стакан молока.

Я улыбаюсь, ничего не отвечая. Не хочу принимать ничью сторону.

– Вообще не понимаю, что ты в нем нашла, – продолжает Настя, – он же вечно всем недоволен, только и делает, что ругается и психует.

– Ты же сама его провоцируешь, – усмехаюсь я.

– Так как он со мной, так и я с ним, – не поддается Настя.

– Он может быть другим: добрым, спокойным, веселым, – говорю я.

– Да ладно, – смеется девчонка, – видимо, мы про разных мужчин говорим.

– А давай так, – закусываю я губу, – если я смогу тебя переубедить, ты тоже постараешься его не цеплять.

– Ну, давай, – с сомнением говорит Настя.

В этот момент входит Саша, все еще хмурый, но хотя бы не на взводе.

– Мне пора уже ехать, – улыбаюсь я ему, – я могу такси вызвать.

– Не говори глупостей, – отрезает он, – я тебя отвезу.

Мы садимся в машину, между нами чувствуется напряжение. Я в какой-то момент даже пугаюсь, что я ему надоела со своими нотациями, а я совсем не готова его терять.

Я отворачиваюсь в окно, пытаясь не накручивать себя, как чувствую, что Саша берет мою руку своей свободной.

– Прости, – говорит он, повернувшись на секунду.

– Все в порядке, Саш, – говорю ему и сжимаю его руку.

– Я не смогу сегодня остаться, – с сожалением говорит мужчина, – детей завтра в школу надо везти.

– Конечно, Саш, – говорю я, – но ты зайдешь?

– Обязательно, – пошло улыбается мужчина, отчего между ног все сводит в предвкушении.

– Надо ехать, – говорит Саша, смотря на часы. Мы лежим на моем неудобном диване, и последние полчаса просто жмемся друг к другу, как будто между нами магнит.

– Саш, какие у тебя планы на выходные? – спрашиваю я мужчину.

– Провести их с тобой, – улыбается он и целует меня в висок.

– Отлично, – поднимаюсь на локтях, – за городом есть база отдыха, там бассейн, зоопарк, аквапарк, трассы для лыж и сноубордов – в общем все, что душа пожелает. И ехать недалеко.

– Отлично, забронируй нам там самый лучший номер, – улыбается мужчина и гладит меня по щеке.

– Два, – говорю я.

– Что два? – не понимает Саша.

– Два номера.

Мужчина усмехается.

– Ты решила ночевать в разных номерах?

Я отрицательно мотаю головой.

– Один для нас, второй для детей.

– Что? – Саша хмурится. – Я не думаю, что с детьми получится хороший отдых.

– Не говори глупостей, – я показательно дую губы, – ты же хотел, чтобы мы поладили? Вот, отличная возможность.

– У тебя и так неплохо выходит, – кривится он.

– Саша, – предупреждающе произношу я, – не пугай меня.

Он вздыхает и, закатив глаза, произносит:

– Ладно. Но я предупреждал!

Крепко целую его, а он бурчит:

– Вот как так происходит? Я скоро ревновать начну.

– Тебе меня ревновать глупо, – произношу я, поглаживая его по щеке, – ты мне как яд залез под кожу, и теперь мне никто другой не нужен.

Мужчина довольно щурится, а затем притягивает меня к себе для поцелуя.

На базу отдыха мы выезжаем утром. Всю дорогу Настя припирается с отцом, Егор сидит в планшете, а я думаю, на кой я лезу в их отношения? А потом понимаю, что хочу, чтобы и дети видели того Сашу, которого вижу я.

Мы регистрируемся на ресепшне и проходим к номерам.

– Через час я зайду за вами, – коротко говорит Саша.

– Для чего? – спрашивает его дочка, и в целом, я согласна.

Мужчина запинается и почему-то смотрит на меня. Почему мне кажется, что я и Егор единственные здравомыслящие люди в этой компании?

– Мы в аквапарк пойдем? – спрашиваю я детей.

– Конечно, – кричит Егор, а Настя нехотя кивает.

– Давайте тогда через три часа встретимся в холле уже готовые к заплыву, – предлагаю я, улыбнувшись. – А пока походите, посмотрите, что есть.

Дети кивают и направляются к своему номеру.

– Телефоны рядом с собой держать, – в конце не выдерживает Саша.

Мы заходим в номер, и я вижу на лице мужчины смятение.

– Что-то не так? – спрашиваю я. – Ты скажи только, я буду молчать, а там сам решать, что и как.

– Нет, – он подходит и целует меня в висок, – просто не могу привыкнуть, что ты умеешь договариваться с моими детьми, а я нет.

Я прижимаюсь к нему, улыбнувшись.

– Держись меня, и мы справимся, – заговорщицки шепчу я Саше, на что тот смеется.

Мы все три часа релаксируем. Честно, я хотела пойти погулять, но близость к мужчине делает из меня амебу.

Мы долго нежимся в ванне, валяемся на кровати, и когда подходит время встретиться с детьми, мы едва не опаздываем.

Как ни странно, и Егор, и Настя уже в холле. Мы проходим в аквапарк, чтобы перед входом столкнуться с новой проблемой.

Только я решил, что обойдемся без нервов, как я замечаю свою дочку в каких-то веревочках вместо купальника! Серьезно, у нее даже в заднице нитка!

– Переоденься, – шиплю я, подтягивая ее к себе.

– У меня нет другого купальника, – скрещивает она руки. Вот честно, я уже было собрался отправить ее в номер, чтобы ждала нас там, как встревает Алина.

– Там на входе в аквапарк магазинчик есть, с купальниками и плавками, мы с Настей сходим сейчас купим.

– Почему я должна покупать другой купальник? – возмущается дочка.

Алина подходит к ней и что-то шепчет ей на ухо, на что Настя округляет глаза и бормочет «Я как-то не подумала» Потом они с Алиной уходят и возвращаются через минут 15, а я с удовольствием отмечаю, что Настя в цельном купальнике, хоть и с кучей вырезов по бокам.

Я честно не думал, что мне так понравится в аквапарке, я как будто в детство окунулся. Алина с Настей подтрунивали надо мной, что я буду только в бассейне валяться, а потом сами с визгом разбегались, потому что я тащил их на всевозможные горки. В бассейне слегка притопил Настю, и сделал это не без удовольствия. Отец года.

В общем, в аквапарке мы пробыли около трех часов, безумно устали и проголодались. Переодевшись, спустились в ресторан. Помимо еды, я заказываю бутылку вина и два бокала.

– Я тоже буду, – возмущенно говорит Настя.

– Обойдешься, – бурчу я, но, встретившись со взглядом Алины, добавляю, – хорошо. Один бокал и не больше!

Ужин проходит вполне мирно, Егор очень много разговаривает, хотя обычно из него и слова не вытянешь, и что-то подсказывает мне, что в этом есть и Алинина заслуга.

Расходимся мы по номерам уже часов в 8 вечера. И только я начинаю заваливать Алину на кровать, как слышится стук в дверь.

– Ну, кто еще? – рявкаю я, вставая и пытаясь справиться с возбуждением.

На пороге стоит Егор.

– Ты чего? – спрашиваю я сына.

– Настя ушла куда-то, а мне скучно, – говорит он, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну, посмотри телевизор, – отвечаю я, думая, звонить Насте или нет.

– Там вниз X-BOX стоит, может, поиграем сходим? – вопросительно смотрит Егор.

– Пойдем, поиграем, – говорит появившаяся Алина, а я сверлю ее уничтожающим взглядом.

– Иди, Егор, я тебя сейчас догоню, – добавляет она, поймав мой обещающий взгляд.

Мальчик убегает, а я, встав в позу руки в боки, жду объяснений.

– Саш, у нас вся ночь впереди, – смокает она меня в нос и, обходя, убегает следом. Я вот не пойму, счастлив я или нет?

Алины нет уже около часа, я не выдерживаю и тоже спускаюсь вниз, где застаю умилительную картину – Алина вместе с Егором соревнуется в какой-то игрушке, а Настя бубнит, что вообще-то ее очередь. Помню ли я такое прежде в своей семье? Нет. И дело не только в моей жене.

В итоге Алина отдает джойстик Насте и замечает меня. С улыбкой подходит, крепко прижимаясь.

– Я два раза выиграла, – довольно щурится моя малышка.

– Какой ты еще ребенок, – говорю я, обнимая ее крепко. – Тебя уже можно забирать, или у вас еще реванш предстоит?

Алина улыбается и милостиво кивает.

На следующий день, несмотря на то, что уже начало весны, мы идем кататься на тюбингах, а затем в местный зоопарк. Уезжаем только ближе к вечеру, одновременно и отдохнувшие, и уставшие.

Проще вначале завезти Алину, но я хочу еще побыть с ней наедине, мне мало выходных. Поэтому сначала завожу детей, которые по дороге домой вырубаются на заднем сиденье.

– Ты останешься у нас? – спрашивает Настя Алину, когда мы приезжаем.

– Нет, – мотает головой девушка.

– Ой, только не говори, что это неприлично, – смеется моя продвинутая дочь.

– Ну, как минимум, рано, – улыбается Алина, мягко, но непреклонно. И в чем-то я с ней согласен, хотя бы потому, что в любой момент может заявиться Лера, и тогда скандала не миновать.

Я выхожу из машины, доставая вещи детей из багажника. Егор сразу убегает, а Настя стоит мнется, принимая у меня из рук сумку.

– Пап, – говорит она, – если хочешь, оставайся у Алины.

Я усмехаюсь.

– Вам завтра в школу, мне нужно вас будет отвезти, поэтому никак.

– Пап, мне 18, я вызову нам такси. Не смеши меня.

– Точно? – спрашиваю я.

– Конечно, – Настя улыбается.

– Отпишись мне, как вы доберетесь до школы, – говорю ей, не веря, что такое возможно.

Настя кивает, а я притягиваю ее к себе. И вместо того, чтобы вывернуться из объятий, она прижимается ко мне и обнимает.

– Спасибо за выходные, пап, – тихо говорит она.

– Тебе спасибо. Я люблю тебя.

Настя отстраняется, машет Алине и уходит. А я еще какое-то время стою возле машины, задержав дыхание. Когда я последний раз говорил дочери, что люблю ее? Когда еще спать ее укладывал, то есть лет 13–14 назад. Дебил.

Сажусь в машину, стараясь не хмурится. Злюсь на себя, на то, что я такой бесчувственный болван, при этом обвиняющий собственного ребенка, что она похожа на мать. А на кого она, бл. ь, должна быть похожа? На соседку? Или на Алину? Хотя, если и дальше так пойдет, то последнее очень даже вероятно. Главное, чтобы не наоборот.

– Все хорошо? – спрашивает меня девушка.

– Очень, – я улыбаюсь и тянусь к ней в поцелуе. – Спасибо тебе.

Через день у Егора олимпиада, я волнуюсь как никогда. Я настраиваю себя, что даже если он займет самое последнее место, я все равно скажу ему, что он молодец. Потому что попробовал, потому что не послушал такого пессимиста меня.

Я не работаю, а гипнотизирую телефон. Наконец, он звонит, и я трясущимися руками принимаю вызов.

– Ну как? – спрашиваю я, задерживая дыхание.

– Пятое место, – говорит Егор будничным голосом.

– Из скольки? – решаю я уточнить.

– Из пятнадцати, – слышу нотки гордости в его голосе, и чувствую, что меня самого распирает от этой самой гордости.

– Ты молодец, сынок, – говорю я, – я тобой горжусь.

Его радость чувствуется даже через трубку.

– Надо Алине позвонить, – говорю я.

– Я ей уже позвонил, – отвечает Егор, а меня поражает укол ревности. Он позвонил своему репетитору, пусть и по совместительству моей девушке, первее, чем отцу. Ну, а что я хотел? В конце концов, это полностью ее заслуга, хотя все равно и обидно. Но в трубку я говорю «молодец».

Наш развод с Лерой превратился в театр абсурда. За целый месяц она только дважды приезжает к детям, и один раз они ночуют у нее. Она занята тем, что пытается отсудить у меня как можно больше денег. Хочет забрать дом, но этого я ей не позволю сделать. Я в этот дом вложил всю душу, пахал на него как проклятый, в то время, пока она грела свои кости где-нибудь в Майями. В итоге мы приходим к мирному соглашению: за мной остается дом и проживание детей в нем, ей я отдаю две машины, трехкомнатную квартиру и домик в Испании, который она так любит. И ежемесячно плачу небольшую сумму, которой ей, однако, хватит на все ее хотелки. За это она не устраивает мне истерик, не появляется в моем доме без предупреждений и, в принципе, не портит мне жизнь.

Месяц с Алиной становится лучшим в моей жизни, и даже судебные тяжбы с бывшей женой не могут испортить этого. Совместными усилиями мы с детьми уговариваем Алину периодически ночевать с нами. Правда, эти ночи скорее не для нас двоих, потому что она либо с Егором до ночи рубится в приставку, либо они с Настей о чем-то шушукаются. Я абсолютно случайно узнаю, что у Насти есть парень, но, как оказывается, Алина давно в курсе. По-моему, мои дети отбивают мою девушку.

Сегодня мы с Алиной договариваемся, что ночуем отдельно, так как у нее завтра какая-то важная контрольная и к ней надо готовиться. Вообще, я поражаюсь ее отношению к работе, она фанатично готовится к ней, искренне радуюсь тому, что делает. Дети ее обожают, я сам как-то наблюдал за этим, когда заезжал за ней. Она стояла в окружение своих десятиклассников, многие из которых, выше ее и мощнее, и при этом все они внимательно слушали своего классного руководителя. И не по принуждению, им правда важно и интересно, что она говорит.

Я решаю поговорить с Настей про выбор института, все же этот вопрос стоит уже совсем остро и нужно что-то решать. Но в комнате Насти нет. Я оглядываю ее комнату и вздыхаю: вещи раскиданы, на столе хлам, шкаф открыт. Решаю хотя бы вещи кинуть на кровать, поднимаю ее джинсы, и из них выпадает презерватив.

Я с минуту смотрю на него, держа джинсы в руках, и в этот момент в комнату входит Настя.

– Папа? Что ты тут делаешь?

– Какого черта? – спрашиваю я, указывая на квадратик, валяющийся на полу.

– Ты лазил по моим карманам? – возмущается она, но видно, что она смущена.

– Что это? – спрашиваю я.

– А то ты не знаешь, – девчонка берет себя в руки и поднимает презерватив.

– Я то знаю, а вот тебе он зачем?! – чувствую, что зверею, и никак не могу взять себя в руки.

– По прямому назначению, – ухмыляется Настя, – мне вообще-то 18 уже.

– Да ты обнаглела в край, – рычу я, – будешь теперь дома сидеть вечно!

– Что?! – взрывается девчонка. – Да пошел ты!

И убегает вниз. Швыряю ее джинсы и спускаюсь следом за ней, но ее уже и след пропал.

Меня все больше засасывает Сашина семья. Чувствую, еще чуть-чуть, и уже не смогу без них. С Егором мы сдружились мгновенно, мы вместе занимаемся, играем, ходим в кино на мультики, потому что Настя «слишком взрослая для этой ерунды», а Саша «слишком занят».

С Настей тоже все хорошо, она меня воспринимает как подругу, и совсем не ревнует к Саше.

Вообще тот факт, что дети с радостью меня приняли и предпочитают проводить со мной время, а не с родителями, меня безумно радует, но и удивляет. Когда Саша сказал, что разводится, я готовилась к трудностям. Но вопреки моему представлению о новых пассиях родителей, никого это не напрягало. Возможно, потому что я ничего не нарушила, а лишь создала. Со временем, я начала верить Сашиным словам о том, что их семья – лишь видимость. Потому что я вижу, что их мать не слишком беспокоится о том, что дети остались с отцом. Ее больше беспокоит раздел имущества. Конечно, она созванивается с ними, даже пару раз встречалась, но они не грустят от ее отсутствия.

С Сашей тоже все непросто, но он учится, старается быть мягче, интересоваться проблемами, поддерживать. Но за месяц пропасть нельзя пересечь, надеюсь, он и дальше будет идти в этом направлении, и когда-нибудь мне Настя будет доказывать, что он милый и пушистый.

Завтра у моего класса итоговая контрольная за четверть по моему предмету, и мне нужно тоже к ней подготовиться, чтобы помимо стандартных заданий продумать и альтернативную линию, чтобы мои хитрые дети тупо не списывали. Поэтому с Сашей договорились, что сегодня проводим вечера отдельно. Для нас это уже не норма, такое чувство, что я скоро к нему вообще перееду.

Я разминала затекшие плечи, как раздался звонок в дверь. Похоже, кто-то наплевал на мою занятость, но расстройства по этому поводу я абсолютно не испытывала.

Но на удивление, это был не Саша, а Настя. Она знает, где я живу, мы пару раз вместе с ней и Сашей ко мне заезжали.

– Настя? – я посмотрела в зареванное лицо девушки, – проходи скорее.

Я помогаю девушке раздеться и веду ее на кухню. Там завариваю чай с медом и ромашкой, и не тороплю девушку. Но она тут же начинает говорить.

– Меня достал папа! Я больше не могу с ним, я хочу уехать, жить отдельно! – и снова рыдания.

Приехали.

– Что случилось, Насть? – спрашиваю ее, пододвигая ей шоколадку.

– Он нашел презерватив, помнишь, что я тебе говорила, что собираюсь с Виталиком, ну, того… А папа разорался, сказал, что теперь я из дома не выйду.

Я знала, что Настя с парнем собираются заняться сексом. Первым в жизни девушки, и считаю, что в 18 лет это абсолютно нормально. Более того, я ей сама посоветовала купить презервативы, если вдруг парень окажется не слишком ответственным. Естественно, Саше я ничего не говорила, это был разговор между девочками, а папы они вообще нервные. И вот случилось то, о чем я думала, когда умолчала о нашем разговоре – Саша включил неадеквата.

– Насть, пойми, для пап мы всегда маленькие девочки. Я поговорю с ним, уверена, он все поймет, – пытаюсь я успокоить девушку.

Настя мотает отрицательно головой.

– Он не поймет. Я не хочу жить с ним. Можно, я у тебя поживу?

Конечно, мне льстит, что она приехала ко мне, а не к матери. И просится пожить у меня, а не у матери. Но Саша прибьет нас обеих.

– Боюсь, папа не согласится, – кривлюсь я. – Если получится с ним договориться, то, конечно, можно.

– Тогда я квартиру сниму, – говорит уверенно Настя.

– А на какие деньги? – спрашиваю я. Понимаю, что Настя об этом раньше не задумывалась.

– У мамы возьму. А потом работать пойду, чтобы не от кого не зависеть. Алин, – смотрит на меня своими зареванными глазами, – я не хочу быть как мама, я хочу, как ты. Чтобы не зависеть не от чьих денег, чтобы не бояться сказать свое мнение.

Я обнимаю девушку.

– Давай, знаешь, как сделаем, – говорю я Насте, – ты сегодня останешься у меня, а завтра, на свежую голову поговорим?

Настя кивает, и мы еще какое-то время пьем чай, а потом девушка ложится спать и тут же отрубается. А я делаю то, что должен сделать взрослый человек – звоню ее отцу, чтобы получить свою порцию пистонов.

– Алин, – сразу говорит Саша, – у меня проблема, мы с Настей поругались и она пропала, давай я тебе перезвоню…

– Саш, – перебиваю я его, – она у меня.

– Что? – спрашивает мужчина.

– Она спит, – продолжаю я, – пусть сегодня у меня переночует.

– Что?! – повышает голос Саша. – Я сейчас буду.

Я только вздыхаю, но не могу же я не разрешить приехать за дочерью. Подготовилась к контрольной, называется.

Саша прилетает через полчаса, и сразу с порога начинает кричать.

– Почему ты мне сразу не позвонила?!

– Не кричи, – пытаюсь я успокоить мужчину. Но он в бешенстве, я таким его еще не видела.

– Как ты могла?!

– Саш, Насте нужно было успокоится, не могла же я ее выгнать, – пытаюсь вразумить его.

– Ты. Должна. Была. Позвонить. Мне. – Четко, по словам произносит мужчина.

– Ты не адекватен, – говорю я, – она уже совершеннолетняя, секс – это необходимость организма.

– Что? – мужчина нависает надо мной. – То есть ты знала, что она собирается трахаться, а мне не сказала?!

– Знала, и правильно, что не сказала. Пусть она у меня поспит, – делаю еще одну попытку, – вам обоим нужно остыть.

– Да черта с два, – снова кричит Саша, – кем ты себя возомнила?! Хватит строить из себя психолога! Это мой ребенок, мой, не твой! А ты лишь женщина, с которой я сплю!

Я хмурюсь. Даже у меня терпение не безграничное.

– Не хами мне, – зло говорю ему. И в этот момент выходит Настя.

– Папа, не ругайся на Алину, она не причем!

– Поехали, дома поговорим! – Саша кидает Насте ее пальто и выходит за дверь. Вижу на глазах девочки слезы и обнимаю ее.

– Все будет хорошо, – шепчу ей, – не руби с плеча, дай ему остыть.

Настя кивает и вышмыгивает следом за отцом.

Я еду в машине и понимаю, что только что разрушил свое счастье. Сам, своими руками. Словами то есть. Почему я настолько невыносим? Не умею слушать, не управляю эмоциями.

Мы подъезжаем к дому, Настя тут же выскакивает из машины и убегает в дом. А я прохожу в свой кабинет, достаю бутылку коньяка и пью. Потому что она меня не простит. Я бы не простил такое. Что мне теперь делать? Приползти на коленях и вымаливать прощение? Сказать, что я никто без нее? Что она частичка моей жизни? Не поверит, решит, что это дешевый фарс, чтобы загладить вину.

Я заливаюсь алкоголем, как неожиданно дверь открывается и входит заплаканная Настя. С этими мыслями про Алину, я совсем забыл про дочь. Да, я сошел с ума, когда она исчезла, не находил себе места, и очень разозлился, когда узнал, что она все это время была у Алины, когда я в свою очередь уже начал обзванивать морги. Но это не оправдание моим словам.

Дочка косится на ополовиненную бутылку коньяка и неуверенно подходит ко мне.

– Прости, пап, – всхлипывает она, – это из-за меня вы поссорились!

Что же я за чудовище такое.

Подхожу, обнимаю ее, целую в затылок и шепчу:

– Нет, малышка, это только моя вина, не кори себя.

Она отстраняется, вытирает слезы и смотрит на меня в ожидании:

– Ну, вы же помиритесь?

– Я не знаю, – качаю я головой. – Прости меня, мне сложно принять, что ты уже взрослая, наверное, я всегда буду против любых мужчин в твоей жизни.

Улыбается и прижимается ко мне.

– Мне Алина так же сказала, что я для тебя всегда буду ребенком.

Господи, он меня защищает, пытается сгладить мои бесконечные косяки, а я веду себя как скотина.

Настя уходит, а я продолжаю пить.

К часу ночи я понимаю, что не могу так больше. Вызываю такси и еду делать все, чтобы на утро не сойти с ума от понимания, что я сломал свою жизнь.

Конечно, я злюсь на Сашу, но и понимаю его состояние. У него пропала дочь, он чуть с ума не сошел. Но ему так это с рук не сойдет, пусть не думает, что эмоциональный всплеск способен оправдать хамство.

Я ложусь спать и на удивление засыпаю очень быстро. Мне снится что-то очень странное, что звонит звонок на мой урок, а в классе никого нет. Я ничего не понимаю, пытаюсь пойти выяснить, а звонок звонит и звонит. Наконец, мой мозг осознает, что звон раздается не во сне. Я открываю глаза и вздыхаю. Кто бы это мог быть в два часа ночи? Сарказм, если что. Конечно, я прекрасно понимаю, чья совесть приехала ко мне так поздно.

Надеваю халат, смотрю в глазок и открываю дверь.

Саша молча входит, внося в мою квартиру алкогольный дух. Смотрю на него, не веря своим глазам. Да он в стельку пьян!

Он смотрит на меня, слегка пошатываясь.

– Я разбудил тебя? – говорит он на удивление связно.

– Да что ты! Я всегда в 2 часа ночи не сплю, особенно, когда мне в 7 утра вставать. Саш, давай я тебе вызову такси и мы отложим все разговоры до завтра, когда ты протрезвеешь. Я надеюсь, ты же не на машине приехал?

Отрицательно мотает головой.

– Можно я у тебя останусь?

И такой вид несчастный, как кот из Шрека, честно слово. Ладно, что уж с ним сейчас говорить, завтра утром отчитаю.

– Хорошо, – киваю, – дуй в душ.

– С тобой, – притягивает меня к себе, а я ругаю свое тело и инстинкты самки, которые, несмотря на всю мою злость и обиду, тут же активируются.

– Ты не обнаглел? – спрашиваю мужчину, стаскивая с него куртку.

– Прости меня, – шепчет мне в шею, – я кретин. Я тебя люблю, Алина. Я не смогу без тебя.

Вот как его после этого не простить?

Помогаю ему раздеться, раздеваюсь сама, и мы заходим в душевую. Саша притягивает меня к себе, крепко целуя. И не смотря на жуткий перегар, я ему отвечаю, сама цепляюсь за шею и обвиваю его ногами.

Саша резко входит в меня, продолжая целовать и крепко держать сильными руками. Слава богу, одному из нас хватает мозгов в последний момент выскочить, и это не трезвой мне.

Мы тяжело дышим, по нам течет вода, практически холодная.

– Прости меня, – снова шепчет мужчина, прижимаясь ко мне лбом.

– Уже, – говорю ему, поглаживая по щеке.

Мы выходим из душа, заворачиваемся в полотенца и вот так ложимся спать. Саша прижимает меня так крепко, что, мне кажется, еще чуть-чуть и ребра начнут трещать. Но я не отодвигаюсь, не могу оторваться от него.

– Выходи за меня, – шепчет мужчина. Из груди вырывается смешок.

– Ты неделю как развелся. Не можешь быть холостым?

– Я серьезно, – приподнимается надо мной, – Алина, выходи за меня. Я хочу, чтобы ты была моей.

– Я и так твоя, – шепчу ему, – и со свадьбой точно торопиться не стоит.

Саша целует меня и шепчет:

– Я не отстану.

Я была уверена, что все это пьяный бред на эмоциях, но прошло три месяца, и вот я в свадебном платье, в загородном комплексе стою и ужасно нервничаю. Ну вот кому нужен этот праздник? Саша сказал, что я должна запомнить свою свадьбу, и разошелся по полной: куча гостей, выездная регистрация, банкет. А я вот стой в комнате невесты и сходи с ума.

Дверь приоткрывается, и всовывается голова Насти.

– Ты одна?

– Как видишь.

Девчонка пропихивается ко мне.

– Нервничаешь? – спрашивает она ехидно.

– Ужасно, – округляю я глаза.

– Вот что бы ты без меня делала, – говорит Настя и достает из сумки флягу. – На, глотни.

– Ты с ума сошла? – мне одновременно смешно и страшно. – Если твой папа застукает нас, нам конец.

– Ой, не переживай, – машет рукой девчонка и протягивает мне фляжку. В этот момент дверь открывается, я пытаюсь прикрыть рукой наш секрет, но это оказывается всего лишь моя сестра.

– Ты с ума сошла? – повторяет она мои слова и смотрит на меня.

– Это не я, – делаю я глоток, чувствуя, как горло начинает гореть, а по телу разливается тепло. – Тань, я нервничаю.

Сестра качает головой, поправляет мою прическу и бубнит:

– Вот уж не думала, что моя правильная сестренка будет втихаря бухать с дочкой жениха. Вы как из дурного анекдота.

– Да ладно, – говорит Настя. Вот уж кому не стыдно. – Зато после коньяка Алина уверенной походкой и со счастливой улыбкой будет идти под венец. В руки моего несносного папочки.

Грожу ей кулаком, но флягу не отдаю.

Таня качает головой и уходит. И тут же дверь опять открывается.

– Да все, Тань, не пью я, – говорю и осекаюсь, потому что встречаюсь со взглядом карих глаз, не обещающих мне ничего хорошего. Да, я слаба духом, поэтому сразу впихиваю флягу Насте.

– Да вы в край оборзели, – смотрит на нас Саша.

– Пап, там чай, – выкручивается дочка.

– Угу, – говорит Саша, а затем притягивает меня и целует. – То-то ваш чай попахивает моим коллекционным коньяком, – отстраняется он.

– Ой все, – машет Настя. – Ты что вообще приперся? Ты невесту до свадьбы в платье видеть не должен!

Вот мне бы так уметь, как она. Все в свою пользу вывернет.

– А ничего, что мы вместе с невестой это платье выбирали? – говорит со смехом Саша.

– Вы неправильная пара, – бубнит Настя, пытаясь смыться.

А вот с этим я полностью согласна.

– Флягу, – протягивает руку Саша, и Настя с поджатыми губами отдает ее ему.

А я не выдерживаю, и забираю ее из рук мужчины, делая большой глоток.

– Ты так напьешься еще до церемонии, – смеется Саша.

– Да потому что не нужно было все это, – смотрю на него, – почему мы не отпраздновали свадьбу дома с детьми с пиццей и суши?

– Потому что моя принцесса достойна сказки, – мурлыкает мужчина, притягивая меня к себе.

– А ничего, что принцесса будет бухой? – спрашиваю я, улыбаясь.

– Ничего, – шепчет он мне, – ночью накажу.

Так обещающе. Ради этого, можно и свадьбу потерпеть.

Спасибо за ваше внимание к моему небольшому произведению. Роман получился противоречивым, но очень приятным лично для меня, надеюсь, что он найдет и в вашем сердце отклик.

Больше книг вы можете найти не странице автора https://litnet.com/ru/viktoriya-selezneva-u1352976

Подписывайтесь в группу ВКонтакте https://vk.com/autor_sv

Для обложки использовалась работа фотографа Jakubowski Foto https://freestocks.org/photo/couple-watching-sunset/