Очень короткий и трогательный рассказ о любви к женщине. Вся история рассказана от лица того, кто любит, но это – не человек, а … дерево. И история эта длиною в жизнь.
Вместо предисловия
Идея этой истории пришла ко мне случайно.
Я – не писатель, но мне захотелось этой историей с кем-нибудь поделиться.
______________________________
Я не знаю, когда я родился и сколько мне лет. Лишь помню, что осознал себя стоящим недалеко от детской площадки, рядом со скамейкой, на которую любили садиться мамы малышей и старушки. Я чувствовал себя именно стоящим, а не растущим, как принято говорить, поскольку, хотя и я рос по параметрам жизни, заложенной самой природой, я чувствовал свою неспособность влиять на события жизни – люди уходили и приходили, умирали и рождались, а я стоял, и для меня лишь сменяющаяся череда времён года доказывала, что время не забыло обо мне.
Всё изменилось, когда появилась она.
Я помню её ещё маленькой девочкой, едва стоявшей на покачивающихся ножках и робко делающей свои первые шаги. Шаг – другой, и она коснулась меня, чтобы не упасть. Я помню, как её маленькие пальчики гладили кору – тогда она только знакомилась с миром, в котором ей предстояло жить.
Они с мамой часто приходили на эту детскую площадку. Прошло пару дней, и она обняла меня, наверное, опять, чтобы не упасть, но мне кажется, я почувствовал, как бьётся её маленькое сердце.
Дни шли за днями. Моя маленькая девочка росла. Я пытался быть рядом с ней, – как мог, конечно. Летом я укрывал её от солнца – она пряталась в моей тени, когда шёл дождь – закрывал от холодных капель, а осенью – дарил разноцветные букеты из резных листьев.
Жалко, что зимой я не мог видеться с ней – я крепко спал, и пробуждался весной с надеждой увидеть ЕЁ вновь.
Моя девочка подросла. Она любила читать книги, сидя на скамеечке рядом со мной, и звонко смеяться, прочитав что-то необычное и удивительное. Когда она смеялась, словно лучики солнца пробегали по её лицу. Я любил любоваться ею. А она часто обнимала меня и рассказывала свои детские тайны. Один раз даже закопала под моими корнями коробочку с сокровищами, и я мысленно поклялся ей хранить их, чего бы мне это не стоило.
Помню, как-то раз соседский мальчишка хотел оторвать одну из моих веток, но она заступилась за меня. Он стал дёргать её за косички – а я стоял, как истукан, и не мог защитить мою девочку. Правда, один раз он всё-таки споткнулся о мои корни, мне удалось веткой зацепить и порвать его куртку. Очень надеюсь, что ему влетело от мамы за это.
Но однажды всё изменилось. Моя девочка выросла.
Не знаю, была ли она привлекательной по людским меркам, но для меня она была самой прекрасной ещё с того дня, как я увидел её ребёнком.
Теперь же вместо ребёнка я видел юную девушку. Она стала носить короткие юбки, и я заметил, что всё чаще домой она идёт не одна, а в сопровождении молодого человека мужского пола. Лицо мужского пола, идущее рядом с той, кто дорога мне, естественно не вызывало у меня доверия. Но шло время, а этот юноша всё ходил с ней и ходил, и я, постепенно, привык к нему, как к неизбежности. Я видел, как она сияет рядом с ним, а я хотел, чтобы она была счастлива.
По-видимому, ОНА ему нравилась, однажды, он даже решил сделать ей сюрприз – на мой взгляд, достаточно сомнительный – он не нашёл ничего лучше, как вырезать сердце и её и своё имя в знак вечной любви. Молодые люди любят так делать, чтобы порадовать девушек, хотя они, зачастую, и понятия не имеют, что такое настоящая любовь, и, уж тем более, что такое вечность.
Почему-то его выбор пал именно на меня. Это было чертовски больно, но меня утешало лишь одно – я надеялся, что она обрадуется этому сюрпризу, а значит, и мои страдания не будут напрасными.
Я не ошибся. Его поступок её тронул. Я с грустью и сожалением смотрел на то, как они обнимались – в этот раз она не защитила меня.
Наступила осень. Как-то раз они сидели вдвоём недалеко от меня и долго разговаривали о своём будущем. Люди вообще склонны думать и планировать свое далекое будущее, хотя даже о том, что будет уже завтра, они не имеют ни малейшего понятия. Так они сидели долго-долго. На нём была надета какая-то особая одежда – люди называют её формой, и, как я понял, он уезжал куда-то очень далеко и надолго.
Потом наступила зима и я заснул.
Весной моя девочка снова стала приходить ко мне. Я видел, как она скучает. Она часто и подолгу читала какие-то письма, сидя рядом со мной, и было нетрудно догадаться, кто был отправителем.
Но, однажды, среди нескольких его писем было какое-то особенное письмо – она, почему-то, внимательно посмотрела на него, нерешительно вскрыла и начала читать. Уже к середине письма лицо её резко побледнело, письмо выпало у неё из рук, тело её беспомощно качнулось и она, без чувств, соскользнула со скамейки.
Пара случайных прохожих, идущих мимо, подбежали к ней и стали куда-то звонить и приводить её в чувство. Приехала белая машина с мигающими огнями и увезла её.
Я очень переживал и тосковал по ней, никак не мог понять, что же произошло. Шли дни и недели, а она всё не появлялась. От тоски я стал засыхать – мои ветки поникли, с некоторых из них начали облетать листья.
Наконец, я снова увидел её. С трудом в этой девушке можно было узнать мою любимую: на заплаканном лице зияли, как чёрные дыры, круги под глазами; взгляд теперь был тусклым и неживым, подбородок заострился, щёки впали, и выглядела она так, как будто кто-то высосал из неё годы. Она села рядом со мной, и я видел, что ей, с трудом, удавалось сдерживать слёзы. Моя бедная маленькая девочка! Я бы всё отдал, чтобы помочь тебе, но что я мог? Я пытался тебя утешить, всё говорил и говорил, но ты, наверное, слышала лишь шелест листвы. Должно быть, мой шёпот действовал на тебя успокаивающе – ты стала приходить ко мне чаще. День за днём, постепенно, высыхали слёзы и в тебя, по капле, возвращалась радость жизни. Время лечит всё.
П.С. Больше писем не было.
Шли годы. Мы с ней были неразлучны. Иногда она подолгу засиживалась возле меня, вчитываясь в какие-то исписанные тетрадки. Пару раз с ней приходила ещё одна девушка, и они разговаривали про какую-то сессию.
Стали появляться новые молодые люди. Но ни один из них долго не задерживался.
Моя девочка стала приходить все реже и реже. Я очень скучал и боялся, что однажды она просто уйдет насовсем.
Так и вышло. Я бы никогда не узнал, что случилось, если бы в эту последнюю нашу с тобой встречу ты не разговорилась с одной женщиной, по-видимому, твоей знакомой. Она подошла к тебе – из вашего разговора было ясно, что ты и твоя семья переезжаете.
Эта новость поразила меня. Ты ушла, а я не знал, как сдержать свое отчаяние. Была теплая осень, а я чувствовал, как ледяные осколки сковывают меня изнутри. Я стал молить о том, чтобы после предстоящего зимнего сна я не проснулся.
Но мои молитвы не были услышаны. И с весной новый цикл жизни был запущен природой. Но внутри я чувствовал себя мёртвым, я замкнулся и в голове прокручивал всё, что я помнил о тебе – я боялся упустить хоть что-нибудь, боялся забыть. Так проходил мой день, каждый день, изо дня в день, и все дни были похожи на предыдущие и на последующие. Я полностью отгородился от мира и не хотел впускать его в себя. Я жил в своём мире. В нашем с тобой мире.
Время шло. Я перестал считать зимы. Я хотел умереть. Эти воспоминания терзали меня, так больше продолжаться не могло. Именно тогда, когда всё дошло до предела – я увидел тебя вновь. Ты изменилась, много лет прошло, но я всё равно узнал тебя.
Ты села рядом, как ни в чём не бывало, и кому-то позвонила. Из разговора я понял, что ты пока одна и приехала сюда ненадолго пожить и присмотреть за своей бабушкой.
Это был лучший день в моей жизни. Я думал, что потерял тебя, но судьба подарила мне новую возможность – видеть тебя, любоваться тобой и быть хоть как-то причастным к твоей жизни.
Ты приходила не так часто, как мне хотелось бы. Ты больше не слушала, как я нежно шепчу тебе, ты постоянно разговаривала по телефону и не обращала на меня внимание. Часто во время таких разговоров ты кричала на кого-то, а потом плакала. Если бы ты меня слышала, то знала бы, что никто и ничего не стоит твоих слёз.
Дни шли за днями, иногда ты приходила не одна – приводила свою бабушку. Она у тебя хорошая – мне даже кажется, что я ей нравлюсь. В отличие от тебя у неё есть на меня время – есть время посмотреть на меня и послушать. Странно, правда – у молодых людей вся жизнь впереди, а времени всегда нет. Старикам немного осталось, но у них всегда есть время – выслушать глупости, которые говорит несмышлёный малыш, сказать кому-то доброе слово, у них есть время, которое они могут подарить другим.
Однажды я увидел тебя с мужчиной. Он шёл, как-то странно пошатываясь и плохо разговаривал – я почти ничего не мог разобрать. В руке он держал стеклянную бутылку. Я видел, что ты злишься – перед тем, как повысить голос ты всегда морщишь лоб, думаю, твой спутник тоже об этом догадывался. Ты повысила голос, он тоже, а потом случилось что-то ужасное – он швырнул бутылку об асфальт, и та разлетелась на тысячу осколков, а потом он ударил тебя. Ты зарыдала, он схватил тебя за руку и куда-то потащил. А я стоял и ничего не мог поделать, не знал, как помочь тебе. Я проклинал того, кто меня создал таким. Как можно дать способность чувствовать и не дать возможности сказать о своих чувствах, не иметь способности помочь тому, кого любишь.
С тех пор я не слышал, чтобы ты на кого-то вновь кричала по телефону. Ты стала такой, как раньше или я просто сам хотел в это верить. Все любят верить в прошлое и тешить себя иллюзиями.
Но время снова текло, неслось быстрой рекой, дни шли за днями, ночи сменялись рассветами.
А однажды за твоей бабушкой приехала машина с мигающими огнями (та, которую я уже видел однажды), и её куда то увезли. Больше её рядом с тобой не было. Мне было снова не с кем поделиться.
И вот в один из дней ты пришла ко мне – я видел, как ты грустишь. Моросил лёгкий дождик, и я знал, что и он тоже расстраивает тебя. Никогда не понимал людей – как можно расстраиваться из-за погоды или обижаться на неё – вы же не властны над ней. Разумно ли злится на то, что ты не в силах изменить?
Но я никого никогда не осуждал, тем более тебя, моя девочка.
Ты сидела на скамейке и долго о чём-то думала. Ты внимательно смотрела на детскую площадку и дома… а потом ты повернулась ко мне. У меня от неожиданности даже дух захватило – столько раз ты приходила, и, даже не взглянув в мою сторону, – уходила. А тут я ясно видел, что ты не только смотришь на меня, но и думаешь обо мне – я знал это, я видел это в твоих глазах. Ты как будто вспоминала что-то. А потом – ты прикоснулась к моей коре – приложила ладонь к той памяти, что я годами хранил для тебя – вырезанное сердце немного поблёкло, но контуры его ещё ясно прорисовывались. И я понял, нет – почувствовал, что это – конец, это – наша последняя встреча – ты прощаешься… Ты уходишь… Моё сердце разрывалось от боли, я не знал, что сказать, и просто смотрел на тебя, смотрел, и ты молчала… Я пытался запомнить твои глаза, твоё лицо, каждую твою морщинку, а ты стояла и молчала. Потом ты развернулась и ушла.
….
Годы шли своим чередом… постоянная вереница сменяющихся дней, чужих лиц. У людей рождались и вырастали дети, старики уходили, время неумолимо бежало вперёд и не оглядывалось назад. А я так и остался жить в нашей с тобой осени. Время добавило мне кругов, моя кора огрубела, а корни ушли глубоко-глубоко в землю. Я крепко стоял на ногах, если можно так выразиться, но внутри мне не на что было опереться, кроме воспоминаний о тебе. Я часто думал, где ты и что с тобой, есть ли у тебя кто-то рядом, – тот, кто любит тебя. Я бы был рад знать, что так и есть. Но тебя не было, и вестей о тебе – тоже.
Постепенно, время подлечило и меня. Одиночество уже не было таким болезненным. Наверное, это и было тем, что называют смирение.
Старость – неизбежность, которая когда-нибудь наступает для каждого живого существа. К кому-то она приходит раньше, к кому-то позже. И вот она подкралась и ко мне. Но я был готов к ней. Моё смирение уже, практически, стало единственным состоянием для меня, а когда нет желаний, ты уже ни за что не цепляешься, в том числе, и за жизнь.
К тому же, я чувствовал, что у меня возле корней поселилась мышиная семья, и, то ли от голода, то ли по какой-то другой причине, они стали грызть мои корни. Я понимал, что их действия влияют на то, как скоро меня не станет, понимал, что они приближают необратимое событие, но я не винил их. Теперь то, что мне оставалось – лишь ждать.
И вот однажды в тихое обыкновенное утро, не предвещавшее ничего особенного, рядом со мной села пожилая женщина. Седые волосы, сухие тонкие пальцы, сутулая. Рядом с собой она положила палку, ту, на которую опиралась при ходьбе. Она периодически что-то тихо говорила, почти беззвучно, я так и не понял, к кому конкретно она обращалась и что говорила, видимо, что-то вспоминала или хотела с кем-то поделиться мыслями. Она сидела очень долго и ушла. На следующий день она пришла снова. Из-за сутулости и сложности с передвижением она ходила, постоянно опустив голову, я не мог её хорошо рассмотреть. Но меня это не сильно беспокоило – я чувствовал, что мышиная семья усиленно взялась за меня и мне уже недолго осталось.
Однажды, какой-то ребёнок уронил свой мяч, и он подкатился к скамейке, на которой, по обыкновению, сидела эта старушка. К моему удивлению, она очнулась от того состояния полузабытья, в котором она обычно пребывала, наклонилась немного, взяла мяч и трясущимися руками протянула его к ребёнку. Когда мальчик подошёл, чтобы взять мяч, она сказала… Вот чёрт, я не помню, что она сказала, потому что я услышал, КАК она это сказала – знакомый голос… Да, голос слегка изменился, изменилась внешность: годы не пощадили и её. Но я узнал ЕЁ…
Я вспомнил тебя, моя девочка, и вспомнил всё, все чувства, которые уже давно спрятал в глубине под толстой корой. С тех пор, я был рядом с тобой. Я не знаю, о чём ты думала, где находилась в своём забвении, в каких лабиринтах памяти ты блуждала, но я надеюсь, там было место и для воспоминаний обо мне.
Мне хотелось, как можно дольше, быть с тобой рядом, так долго, насколько нам позволит время…
Ты стала чаще обращать на меня внимание, прикасаться ко мне и что-то шёпотом говорить, и я был самым счастливым, и уже жалел о мышах, которые торопили мою гибель. Была глубокая осень, но в моем сердце и чувствах расцветала весна.
Но счастье не могло длится вечно. Я чувствовал, что начинаю умирать, и ты тоже угасала с каждым днём… Я так хотел быть рядом с тобой до последнего…
В один из дней ты, как обычно, подошла ко мне, прикоснулась, обошла кругом, посмотрела наверх и взгляд, на мгновение, остановился на мне и застыл. Дальше всё – как в тумане – ты медленно падаешь, откуда-то подбегают люди, все что-то кричат, пытаются куда-то звонить… Но я уже знаю, что это – конец…
На следующий день был жуткий ливень и шквальный ветер, все люди прятались в своих коробочках с окнами, а погода будто бы оплакивала тебя. Раньше я крепко держался за землю и мог выдержать любые явления природной мощи, но сейчас корни мои ослабли и дух мой тоже остался с тобой. Ветер всё усиливался – я видел, как он перевернул несколько деревьев и знал, – моё время тоже пришло. У меня остались последние мгновения подумать о тебе…
… Милая, дорогая моя девочка. Ты для меня всегда была самой лучшей, самой прекрасной. Ты наполнила моё существование смыслом.
Я не знаю, как ты прожила свою жизнь: сколько улыбалась, добилась ли того, чего хотела, любила ли ты кого-то по-настоящему. Но я очень надеюсь, что ты была счастлива… Я люблю тебя и надеюсь, что, может быть, мы не умрём насовсем, может, где-то есть другая реальность, в которой мы сможем быть вместе… всегда.