Рассказ-откровение о том, как перед нами открывается новый мир, который, как оказывается впоследствии, всегда рядом с нами; но который, в силу приобретённых нами страстей, страхов и сомнений, мы игнорировали, всячески пытаясь отвернуть наше мышление от этого понимания.Повествование ведётся как беседа – между самим собой и тем, что слышится изнутри (но не из головы, а из сердца), когда человек оказывается в уединении и погружается в тишину от остального мира. Всё, описываемое в притче, происходило в течение нескольких лет; но, для удобства повествования, рамки произошедшего сведены в краткие мгновения.
От автора
Часть I
В тиши раздумий и желаний
когда настигла тишина,
когда во бремени скитаний
звучит единая струна,
Ковром, что соткан из надежды
– всей той навязанной красы -
что украшали меня прежде
даря лишь ложные черты,
Я застилаю сожаленья
– что не сумел всё удержать,
и вспоминаю те мгновенья
пытаясь в прошлое бежать…
Лежу один… и грежу солнцем
воспоминаний о былом…
А между тем, и свет в оконце
уже не греет отчий дом…
«…Зачем? – Скажи! – Являться?
во этот мир, что так суров?
И в нём пытаться сподобляться
тому, к чему ты не готов?
А может, всё же, то смятенье
– опять души моей ища
всего лишь тянет это время
– тоской о прошлом вороща?
И, несомненно! – море страхов
– что настигают пустотой
дают на выходе осадок
и мир становится немой…
Но, что же прелесть? Что же сладким
сейчас хотелось бы иметь?
А может, сломлены осанки
на том, чтоб это вожделеть?
А может, этого желая
когда в уме себе держал,
и тут… всё это упуская
хребет, тем бременем, сломал?
И как же быть? Чего же ради
тогда вся жизнь и суета?
Неужто, маясь в той осаде
полна лишь терний голова?
Неужто, бременем желаний
и той, безмерной суетой
унынья шепота вкушая
оставлю след я за собой?
Зачем весь пепел тех решений
– что были приняты во дне
сейчас, во горестном смятеньи
терзают душу в пустоте?..»
…И лишь неведомая сила
покоит душу в тех «стенАх» -
что на краю того обрыва
услышу новое «в сердцах»…
Часть II
Куда идти искать спасенья?
Чего же ради нынче жить?
И в чём искать теперь веселье
чтоб радость жизни сохранить?
Ушли друзья, что были любы
в минуты сладостных минут,
а горлу лезут муки путы -
что на былое восстают…
Но, и отпало то смятенье
в делах безмерной суеты,
и проявляются сомненья -
во всём, куда они ушли!
Иду по трОпам, по дорогам
которым, ране не внимал,
а совесть ищет лишь оброка -
что, по незнанию, скрывал…
И вот, не помня уж дороги -
Куда? Зачем? И для чего?
вдруг, оказался на пороге
у Алтаря, у одного!
И там, среди Икон прекрасных -
что смотрят в свете, при свечах
увидел лик я беспристрастный
и, ВДРУГ! – прозрел в своих очах!
Лишь помню голос, где-то в сердце
– что мне, с любовью, в Храме том
ответил: «Вот она! – та дверца,
а все сомнения – потом!»
И в той тиши, тех настроений
– той безмятежности минут
открыто новое видЕнье -
что посему меня тут ждут!
А после, бросило в мечтанья
– что были в юности милы,
и появилось осознанье
в чертах блаженной красоты,
Оно, на сердце замирая
даёт, по опыту тех дней
уже иные пониманья
во ценность принятых людей!
И вот, стою уже во Храме
– лишь во блаженстве тишины,
и нахожу повествованье
во исцеление судьбы!
«…Да, было счастье во богатстве!
И много сладостной любви!
Но, по итогу, в том убранстве
не помню сладости во дни…
А что в итоге? – лишь витрина
– чтоб показать – какой есть «Я»!
Вся жизнь – показ для «магазина»
– чтоб подавать во всём «Себя»…
А что же в сердце остаётся
когда мирское за кормой?
И почему не воздаётся
всё то, что было суетой?
Чего же ради, те терзанья
– все те манеры суеты?
Лишь вижу – это обстоянье
на мне, как тщетности узды!
Узды – безвременной утраты
Пути, искомого Судьбой,
а, по итогу, вся награда -
венчанье прелестей с тоской…»
И тут… является сомненье -
что открывается во мне,
возможно, горестным смятеньем
на той, обратной стороне?
Где муки совести, порою
– касаясь смысла бытия
лишь отзывались той стезею
– где не задерживался я -
«…Не верь своим ты настроеньям -
что так изменчивы, порой,
они подарят лишь смятенье
подав уныние с тоской!
Они, в безмерии желаний
– себя во всём превознося
дают ответное молчанье
когда ты внемлешь им, прося…
Молитва в сердце – Путь ко Богу
в молчанье мыслей тишины,
познай же эту ты дорогу
– где откровения важны!»
И умолкая в тех позывах -
что я в молитве произнёс,
мой ум, в иных уже порывах
он – что-то новое принёс…
То – несомненно, простотою
– что поражает, в ровен час,
Оно, покрывши теплотою
даёт услышать новый глас!
Оно, души моей коснувшись
во исправлении причин
ведёт туда, где я, очнувшись
увидел множество картин!
И там… ответы появились
которых я всю жизни искал,
и те «величия» открылись
с которых якобы упал…
И это знание, волною
терзая душу, словно шквал
даёт понятие, что мною
всё время кто-то помыкал…
Ведь, не был слаб и не был ленен
на то, чтоб в жизни преуспеть,
и не был тем, кто, без сомнений
желает новое узреть!
Но помню вопль, меня терзавший
в мгновенья слабости минут,
и голос – тот, когда поддавшись
ловил, смятеньем, на испуг…
Теперь же, зная те изъяны
и зная строки из Молитв
видна дорога с этой «ямы»,
и раскрывается Порыв!
Часть III
И вот… даётся мне то Слово -
что во Спасение звучит,
а я, покинувши притворы
пытаюсь Истину постичь!
Но, как же сложно, по незнанью
на этот путь ступать впервой,
и весь тот миг – лишь осознанье
того, Кто движется со мной…
Видны мне слёзы и смятенья -
что на Пути я причинял
невольной горестью сомненья
всего того, что вытворял!
Видны и горести утраты
лихих поступков и затей
– что дышат бренною наградой
и омерзением идей!
И, самым горьким, в те минуты
даётся видеть лишь одно -
что заковавши себя в путы
– лишь создал некое кино…
В нём, главной ролью и за кадром
всегда один и тот же лик,
«он» – тянет в бездну, компроматом
«он» – в истощении, велик!
А мне, служившему ареной
для этой сцены бытия,
что остаётся? – стать забвеньем
в итоге прожитого дня?
И остаётся, только каясь
искать иные берега,
ведь с «тем», во всём уподобляясь
спешит несметная орда…
И, день за днём, спеша путями
– что уготованы на мне,
обзавожусь себе «друзьями» -
что проявляются во тьме,
Они, нашёптывая «сладость»
воспоминаний о былом
опять желает эту пакость
вернуть в, очищенный уж, «Дом» -
«Бросай в огонь свои старанья
– ведомых новою рукой,
учти, что есть в тебе призванье
познать веселье, с головой!
Ты вспомни некую усладу
в губах веселеньких девиц,
и ту, ответную награду
великолепия блудниц?
И не забудь про силу хмеля
– что ты так яростно вкушал!
Скажи! – зачем же тратить время
на всё, что дАлече познал!
Да, и ту книгу, что ты взявши
– себе на грудь теперь ложа,
пусти на то, чтоб отвязавшись
порезать лезвием ножа!
Она, поверь, не стоит силы
чтоб принимать её Слова,
она – душе твоей лишь мила
но сладость дня – лишь суета!»
Но, стало странным – то, что в Книге
– что я к груди своей прижал
явились строки, словно Лики
в которых Истину познал!
И с ней, подобием момента
– что наполняет пустоту
я вижу новые фрагменты
– иных познаний по уму!
Они – спокойны и уютны!
В Них – нет забвения минут,
но важно то, что обоюдно
они меня к себе зовут!
Они – неведомы желаньям!
Они – наивны и чисты,
но очищают осознанье
– сжигая страхи суеты!
И появилось познавенье
– что наполняя чистотой
даёт иное проявленье
на всё, чтоб стать теперь «Собой»!
Оно, посеявши на сердце
крупицу знания Любви,
даёт открыть иную дверцу
на то, чтоб горести ушли…
«…Как можно было, то, любовью
назвать стремление души -
что искупляется лишь «Кровью»
и отречением от лжи?
Любовь, Она – та бесконечность -
что дарит радость на сердцах,
и знать не знает ту беспечность -
что лишь является в устах!
Она, заветами блаженства
– что прозвучали среди нас,
даёт великое, то средство
во обретение Прекрасс!
Но, с Ней, когда её находишь
– когда, касаясь той струны
ты, сам, на новое уходишь
познав Духовные черты!»
И, растворяясь в тех порывах
– лишь по началу их боясь
ловлю души своей надрывы
ко новым знаниям стремясь!
Стремясь ко новому Началу
нетленья душ у нас сердцах,
– где подаётся, Безначальным
великолепие Прекрасс!
Часть IV
От автора