Томная

Грустная

Красивая

Загадочная

Неприступная

Фигура

Пантеры

Голос

Завораживающий

Глаза

Черные

Волосы

Тоже

Пилатес

Ходила

Сигареты

Курила

Вдаль

Смотрела

Мечтала

Ждала

И

Любила

Просто посмотрела.

Повернула голову так, чтобы я видел ее лицо. В профиль.

Темные, коричневые волосы, туго утянутые в хвост. Солнечные очки.

Рубашка поло, джинсы и кроссовки с буквой N.

Очки скрывали то, что явно меня изучало, когда она поворачивала голову, чтобы посмотреть, едет поезд или нет. Ее глаза.

Во мне метр восемьдесят три.

Она, если на каблуках, то может смотреть мне прямо в глаза, не поднимая и не опуская своих глаз. Вот так она и смотрела, большая и очень красивая.

И, судя по ее глазам, она уже походила по огромному ресторану, где был наш корпоратив, с бокалом вина или шампанского в руке. Судя по всему, не с одним бокалом уже…

Черные волосы. Вьются. Их много, и они делают ее еще больше.

Такие же, как волосы, черные глаза.

Ладная, складная и изящная, как крупная кошка‑пантера, как хищник.

Посмотрела мне в глаза пристально, потом осмотрела сверху вниз меня всего долгим, внимательным и оценивающим взглядом и вернула взгляд мне обратно в глаза, глянув хищно и откровенно. Непроизвольно облизнула губы. Уже стало жарко в ресторане.

– Ты до скольки?

– Да как пойдет, Кать.

– А, ну…

– Я тебя найду, – пообещал я ей.

– Ну хорошо, я тогда пойду с девчонками потушу. Ок?

– Давай.

Обожаю этот вопрос утром!

Я не спал нормально несколько ночей подряд. Поэтому, когда она спросила меня: – Поехали ко мне? – обреченно вздохнул. Я понимал, что не высплюсь и в эту ночь тоже.

– Поехали…

У нее был парень, официально. Почему при этом она периодически встречалась со мной, мне было непонятно, но совершенно безразлично. Я был свободен и независим, как ветер, и она об этом знала. На ней была джинсовая рубашка, которая расстегивалась одним ловким движением руки, сверху вниз. Темно‑синие джинсы обтягивали ее гармоничную фигуру, и волосы были распущены, их держал только тонкий черный ободок. На ногах у нее были совершенно несерьезные босоножки, состоящие из каких‑то веревочек. Лето заканчивалось теплым и красивым августом. Она смотрела на меня снизу вверх и периодически прижималась ко мне.

Мы ехали на трамвае, она держала меня за руку, а я держался за поручень и смотрел в открытое окно, и ветер периодически доносил до нас свежесть наступающего летнего вечера.

Мы прошлись от остановки, держась за руки, по улочкам, ведущим к ее дому, поднялись на ее этаж, и она открыла дверь. Включила свет. Обычная квартира в панельном доме, маленькие комнаты, ковер на стене, как же без него‑то…

– Мамы нет? – спросил я.

– Конечно, она в ночное сегодня, а то как бы я тебя сюда привела, – сказала и подошла ко мне вплотную, томно глядя мне в глаза и слегка улыбаясь.

– Давай хоть дверь закроем, а? – сказал ей и не смог сдержать своей улыбки.

– Как скажешь…

Я прошел на кухню, взял стакан и налил себе воды. Посмотрел в окно и увидел вечернее небо, двор, уже горящий уличный фонарь, деревья, качающиеся от легкого ветра. Глядя в окно, я в очередной раз понял, что, живя, как перекати‑поле, я не знаю, где окажусь сегодня или завтра. Вот сегодня я здесь…

– Хочешь есть? – спросила и обняла меня сзади, прижавшись.

– Нет, не хочу.

Я допил воду, поставил стакан на подоконник и повернулся к ней.

– А меня? – она меня не отпускала из своих объятий.

Я взял ее за плечи, чуть отстранил от себя и провел рукой сверху вниз по пуговицам рубашки… Нежная, гладкая и смуглая кожа, белые полоски от купальника на груди белели резким контрастом с загорелым телом. Плоский живот, пьяные от предвкушения глаза, губы, ждущие поцелуя, и тело, ждущее меня…

Мы отмечали чей‑то день рождения.

Летом.

На работе.

Веселая компания.

Ехали в автобусе, с гармошкой, икарус, были такие раньше.

Смотрела на меня пристально. Долго.

Она приходила. Что‑то рассказывала или просто сидела.

Она грустила. Иногда верила и не думала, что не получится. Злилась. Боролась. Просто текла по течению. Ждала.

Он все понимал. Он был старше.

Она придет, выдержит паузу и придет снова.

Она красивая, молодая и стройная. Своенравная. Спортсменка. Была, раньше.

Ей не надо было думать о своем весе, с ним все было в порядке.

Иногда у нее что‑то болело. Как у всех.

Иногда она радовалась, просто так.

Иногда она скучала.

Она снимала квартиру. Как все.

Она думала, что сможет добиться всего, что захочет. Она так считала. Она двигалась к своим целям.

Иногда ей было очень плохо, когда думала об отце, об отчиме или о маме, нет… о матери. О матери.

Ей приходилось за нее все решать. С самого детства. Это трудно.

А еще у нее были тайны…

Иногда, если ее спрашивали про детство, она сдерживала слезы, но они все равно наворачивались.

У нее будет семья, обязательно. Потом. И будут дети, да, дети. Потом.

А пока… работа, выходные, мама, отчим, друзья, мечты.

Забрел на ее страницу в соцсети.

Смотрел фотографии.

Улыбка, смех, приколы, дни рождения, мальчики, объятия, друзья, подруги, смешные вместе, смешные, где только она, с мамой, с бабушкой, с тортом, с племянником, с сестрой, у памятника, на танке, в машине, у машины, с зонтом, на пляже, в купальнике, с другом, с другим другом, с подругой, на работе, на лодке, в красивом платье, утром спросонья, на корпоративе, с бокалом, в ресторане, собаки, кошки, город днем, город ночью, походы, закаты, музеи.

Все что угодно, только не грусть.

Он знал про много испытаний, но радоваться жизни она от этого не перестала.

Она позвонила и сказала, что любит его. Неожиданно. Он сидел в автосервисе и ждал, когда отремонтируют его машину. Она сказала это в шутку. Речь шла о письме, которое пришло ей на почту, она была в копии, в котором он, как она думала, очень культурно и мягко посылает клиентов – далеко и надолго, клиентов, давно севших на шею так плотно, что прям жуть. Он не писал это письмо, но было приятно услышать ее слова о том, что она его любит… Он не стал ее разубеждать, тем более что выработанная годами привычка не говорить и не делать что‑либо резко и необдуманно и в этот раз сработала. Через пять минут он позвонил ей и сказал, что адрес, с которого она получила письмо, принадлежит их общему боссу – владельцу компании, обладающему многочисленными талантами и безудержным везением во всех возможных начинаниях. У них у всех было очень много разных электронных адресов, так как они работали в группе компаний и представляли иногда одновременно разные юридические лица. Шеф подписывался только именем. У него и у шефа имена были одинаковые. Она не расстроилась и поговорила с ним о том, что шеф классный и молодец. Он согласился, потому что так и было. Шеф, безусловно, – гуру. Он сказал, что передаст шефу ее слова любви, но она парировала тем, что шеф, безусловно, великолепный, но про любовь все‑таки это не к шефу было… Приятно было это слышать, очень.

Они договорились увидеться, когда он приедет.

Он открыл глаза, самую малость. Хотелось спать, но стало холодно, и нужно было узнать почему.

Ванна была полна уже совсем холодной воды. Одежды на нем не было. Нормальный прием ванны, без одежды.

– Уже неплохо, – сказал сам себе.

Дотянулся до крана и включил горячую воду. Стало теплее, но лежать в ванне быстро наскучило. За то время, что он проспал в ванне, организм напитался жидкостью через кожу уже достаточно.

Я не помню, как ее звали.

А важно ли это?

Важно то, что она пришла и села напротив.

Села и спросила меня.

А я не ответил.

Длинная.

Высокая.

И любовь у нее тоже.

На долго.

Медленно нога на ногу.

Они тоже.

Длинные.

Не верит.

Никому.

Но надеется.

Верит.

Ждет.

Но не меня.

Любовь.

Она в мини-юбке.

Джинсовой.

Под ней ничего.

Загорелые гладкие ноги с ярко-красным маникюром, я вижу потому она их положила на стол, чтобы я видел и ноги и то, что она только в юбке.

Она как гимнастка.

Наверное была и если надо, то сможет сделать сальто прямо сейчас.

Белые короткие волосы, прическа вразнос, классная.

Мне нравятся такие.

Всегда нравились.

Длинные ресницы, огромные глаза высокие скулы, потомков степей и кочевников.

Глядя мне в глаза берет бокал и пьет продолжая смотреть на меня..

Потом ставит его на стол, опускает свои прекрасные ноги. Положив ладони на колени и приблизив ко мне лицо, шепчет громко:

– Проводи меня, а то я не дойду.

Встает медленно и ложится в мои объятия. Поднимаю и несу.

Это недалеко.

Пока мы идем, она смотрит на меня сверху вниз и зарывается пальцами в мои волосы. Я держу ее так, обнимая ее восхитительные и загорелые бедра. Иначе по коридорам ее квартиры не пройти.

Ее надо было проводить.

До кровати.

Снимать юбку не сложно.

Остальное еще проще.

Посмотрела в глаза в ответ, но закрыла их сразу когда почувствовала меня в себе.

Ей не нужна романтика.

И не нужна любовь.

Нужен я.

Сейчас.

Так.

Я за рулем, на пассажирском сидит Дина, она блондинка. Я решил ее развеселить давней шуткой, которую использовал для особо рьяных работодателей, пытающихся впаривать на собеседованиях свои кейсы с заранее известными им условиями и ожидаемыми результатами, банально звучащие как: "Сколько кроликов у моего соседа?" Вы не ответите, точно не сможете.

Ее родители с младшим братом жили и работали в Малайзии.

Она жила и работала в Москве.

Одна.

Рыжие волосы.

Миниатюрная, гордая, своенравная и самостоятельная.

Умопомрачительно обаятельна, необычна в поведении и суждениях.

Требовательна и нетерпелива, противоречива и загадочна.

Мы встречались недолго. Несколько коротких и ярких встреч.

Неожиданно она сказала, что нам надо расстаться…

Я звал ее Снупи.

Так было написано на дужке ее очков.

Вот, собственно, и все, что я могу сказать про нее…

Я активная.

Я громкая.

Видишь какая я?

А еще я встану вот так и ты увидишь какая она у меня, красивая молодая и упругая.

Как я.

Если мы будем вместе, она будет твоя.

Как и я.

Да, я здесь.

Ты слышишь меня?

Ты видишь меня?

Ты чувствуешь меня?

Я здесь.

Я рядом с тобой.

И ты будешь думать обо мне.

Потому что я хороша, молода, красива и сексуальна.

И если захочешь, то я буду твоя.

Твоя....