– О боже! – выдохнула я, едва удержав в руках поднос.

Скудный свет желтоватых ламп позволил рассмотреть все.

Затылок с всклокоченными темными волосами, мощную шею, широкую спину, покрытую крупными каплями пота, подтянутые ягодицы…

Мужчина двигался размашисто, удерживая широко разведенные ноги партнерши. Он врезался в нее так грубо, словно сорвавшийся с цепи оголодавший зверь. Казалось, девушка должна испытывать боль. Но то, что я увидела на лице блондинки, мало походило на муки. Она запрокинула голову и жадно хватала ртом воздух, чуть улыбаясь, что-то выкрикнула.

Мужчине это не понравилось, он накрыл ее губы широкой ладонью, склонился и, не останавливаясь ни на секунду, оскалившись, произнес на ухо одно лишь слово. Девушка покорно кивнула, а зверь продолжил движения бедрами с большей жестокостью и силой. Он невольно дернул головой, отстранился, а мой взгляд опустился к паху мужчины, на его крупный, увитый темными венами член.

– Боже, – повторила я и отвела взгляд, но тут же вернула его.

Мужчина подхватил партнершу, перевернул на живот, ухватил за бедра и дернул на себя.

Девушка безвольной куклой повиновалась – уперлась локтями в алые простыни и ждала.

Он провел ладонью по ее бедру, смял ягодицы, чуть отстранившись и рассматривая.

«Настоящее извращение!» – запульсировало в моей голове.

Скользнул пальцами по половым губам, раскрыл их и рывком вошел. Девушка дернулась, сморщив носик, но не посмела отстраниться. И зверь начал свои движения, короткие, резкие, яростные, от которых бедра девушки быстро стали алыми, а я не отводила взгляд и смотрела на порочное зрелище, сглатывая собравшуюся во рту слюну.

Как ей это может нравиться? Он же зверь, не человек. Дикий. Жестокий зверь. Я следила за каплей пота, скатывающейся по смуглой коже спины. И, к моему стыду, я не вышла, даже не отвела взгляд, а наблюдала за хищными движениями мужчины, ощущая, как низ живота наливается тяжестью.

Сгорая от неловкости, я невольно сжала бедра, едва сдерживая стон стыда.

«Стыда», – мысленно передразнила себя, чувствуя, каким влажным стало мое белье.

А зверь двигается резче, жёстче, блондинка кривит красивое лицо, царапает простынь и обессиленно падает. Лежит, широко распахнув глаза. По ее щекам катятся слезы.

Музыка замолкает, и я отчетливо слышу хлопки мужских бедер о женские. Влажные. Что отдаются пульсацией внизу живота.

Мужское рычание, и такой же рычащий приказ через секунду:

– Приведи себя в порядок.

Я вздрагиваю от голоса, на моем подносе жалобно позвякивает низкий бокал при соприкосновении с белоснежной тарелкой. Только сейчас я замечаю, что тут все лишь на одну персону. Правильно, игрушкам не нужна пища.

Блондинка проскальзывает мимо меня, прикрываясь простыней, а я боюсь поднять взгляд на мужчину.

Нужно было уйти! Уйти, как только поняла, что меня тут не ждут! Ольга Сергеевна ведь чётко объяснила мне правила, перед тем как отправить сюда.

– Если видишь на дверной ручке красный флажок – не входи. Иди! Работай. Ты умная девка. Справишься. Не то, что та дура, которая захотела обокрасть нашего клиента, и теперь я осталась без официантки для Второго зала.

Пока я слушала, Ольга Сергеевна сняла с меня длинный фартук из грубой ткани и протянула крохотный – белоснежный.

– Переодевайся, что ты рот открыла?

– Но…

Мою попытку что-то сказать грубо прервали:

– Помолчи, Кузьмина, и послушай. Сейчас идешь в пятую комнату и максимально вежливо обслуживаешь клиента. Как ты это умеешь делать, – я отрицательно замотала головой. – Идешь, – произнесла вкрадчиво управляющая. – Девочки Второго зала получают в два раза больше за смену. За молчание и расторопность, – привела весомый аргумент. – А тебе, я знаю, нужны деньги.

– Когда я устраивалась… – проблеяла я.

– Ничего не хочу слышать. Взяла заказ и потопала, и не забывай улыбаться.

В тот момент я криво улыбнулась женщине и пошла.

На словах все было довольно просто. Поздороваться, оставить заказ, поинтересоваться, нужно ли что-то еще, попрощаться и уйти. Но загвоздка была в том, что название «Второй зал» было условным. На самом же деле это были отдельные комнаты, в которых пары проводили время. Именно за этим приезжали в загородный клуб, а не за игрой в карты или гольф.

Я вышла из кухни, прошла по узкому коридору и вышла в фойе. С потолка доносилась мелодичная мелодия. Что-то из классики. Улыбчивый администратор сидел за высокой стойкой и был готов исполнить любую просьбу богатых и пресытившихся клиентов. На кухне я наслушалась рассказов, от которых волосы поднимались на затылке от ужаса и отвращения. Сейчас я старалась не думать о сплетнях.

– Я в пятую, – зачем-то сообщила и получила кивок, указывающий направление. – Спасибо.

По пути к нужной комнате я заметила красные флажки на других дверях и старалась не думать о происходящем за стенами. Все взрослые люди, и осуждать их не за что. Кто-то желает найти себе постоянного партнера, а кого-то устраивает случайные встречи.

С этой мыслью я подошла к нужной двери, удостоверилась, что флажок повернут зеленой стороной, постучала и вошла.

В комнате было темно.

Дала себе несколько секунд привыкнуть к полумраку. Справа подсвечивалась дверь в ванную, а чуть дальше за плотной шторой играла музыка. Что-то тяжелое, вибрирующее. Теперь понятно, почему мне никто не ответил. Я отодвинула плечом ткань, сделала шаг и замерла.

И стала очевидцем того, что не должна была видеть!

Почему флажок на двери не был красным?! Почему висел зелёный?!

Тяжелые дыхание, хлопки босых ступней по каменному полу, и я замечаю мощную фигуру справа от себя.

– Ваш заказ, – произношу срывающимся хрипловатым голосом.

Скашиваю взгляд.

Мужчина берет одну из рассыпанных по столу сигарет, прикуривает, выпускает струйку дыма и со звоном отбрасывает металлическую зажигалку. Он игнорирует меня. Придерживая сигарету уголком губ, стягивает с еще эрегированного члена презерватив, одним движением делает узел.

– Ну что, понравилось? – зверь поворачивает ко мне голову.

– Я… – мой язык распухает во рту.

Мужчина усмехается.

– Понравилось, – делает вывод.

Проходит мимо меня, совсем близко, едва не касаясь свои плечом моего. Швыряет презерватив в мусорное ведро.

– Простите, – я наконец могу полноценно дышать, и у меня получается говорить. – Но на двери был зеленый флажок.

– И что? – уточняет зверь, делает еще одну затяжку и выдыхает сизый дым, высоко задрав подбородок, открывая мощную шею.

– Но… правилами, – бестолково оправдываюсь.

– Правилами, – повторяет за мной и хмыкает. – В правилах сказано, что персонал должен быть вежлив, услужлив и незаметен, – говорит он холодно.

– Прошу прощения, – выдавливаю я из себя и суетливо подхожу к низкому столу. Оставляю поднос, выпрямляюсь, разворачиваюсь и едва не сталкиваюсь с мужчиной.

Он в шаге от меня.

– Прошу прощения, – повторяю я.

Мужчина все еще обнажен.

Я не могу опустить взгляд и не могу смотреть ему в глаза, сосредотачиваясь на выступающем кадыке, покрытом однодневной темной щетиной.

– Разрешите пройти, – прошу я.

– Так почему ты не ушла? – длинные пальцы подцепляют бейджик на моей груди, и зверь читает: – Есения? Ты новенькая?

– Я из Первого зала, – отвечаю тихо. – Вы, наверное, меня не замечали, когда ужинали в ресторане.

– А ты, значит, меня помнишь? – сжимает в пальцах блестящий металлический прямоугольник с черными буквами на нем.

– Видела пару раз, – признаюсь я.

– Ясно, – мужчина выпускает бейджик из рук, случайно царапая большим пальцем ставший твердым сосок.

Я вздрагиваю и на долю секунды прикрываю глаза, ощущая, как жаркая волна опаляет низ живота.

– Принести что-то еще? – выговариваю, наконец поднимая взгляд.

Он смотрит на меня. В его почти черных глазах плещется звериная ярость. Подносит почти выкуренную сигарету к губам, молчит.

Я краем взгляда улавливаю движение. Блондинка вернулась из ванной, прошла неслышно в комнату и покорно села на край кровати.

– Свободна, – наконец отпускает меня.

Я не менее покорно, чем блондинка, киваю и торопливо обхожу мужчину. Поспешно покидаю ВИП-комнату, закрываю бесшумно дверь и на пару секунд прижимаюсь к ней спиной, чтобы перевести дыхание.

Я бегу в кухню, чтобы с уверенностью сказать Ольге Сергеевне, что ноги моей больше не будет во Втором зале. И пусть она ищет другую, кто хочет заработать. Я просто не могу. Это… это слишком для меня.

– Ольга Сергеевна, – привлекаю внимание управляющей, как только она входит в помещение.

– Что, Кузьмина?

– Ольга Сергеевна, – я подхожу к ней и говорю вполголоса: – Верните меня в Первый зал. Второй… мне не подходит.

О том, что случилось в ВИП-комнате, не упоминаю. Клиент всегда будет прав, будь на двери даже три зеленых флажка, а я с легкостью могу лишиться места. Чего мне делать категорически нельзя.

Управляющая не отрывается от экрана мобильного телефона.

– Сегодня ты точно работаешь там. Еще вопросы? – она поднимает на меня взгляд.

Я держусь за блестящий поднос, как за спасательный круг.

– Но у… меня мало опыта, – я делаю шаг навстречу женщине и буквально шепчу: – Вот Ирина уже работала с ВИП-клиентами.

Ольга Сергеевна выразительно цыкает.

– Девочки, а кто сегодня в пятой? Кто так напугал нашу Кузьмину?

Я тут же слышу ехидное хихиканье.

В клубе строгая иерархия между обслуживающим персоналом Первого и Второго залов. И не нужно говорить, кто считает себя выше других…

– Кузьмина прошла боевое крещение Зверем, – пропевает Алиса.

Зверь… какая точная характеристика. Мужчина действительно мало напоминал человека. Дикий, опасный зверь. Чего только стоит его тяжелый взгляд. Глаза – темные омуты, не обещающие ничего хорошего.

– Скворцова, я уже предупреждала. Даже в подсобке мы называем клиентов по имени, – замечает ледяным тоном управляющая. – Так кто в пятой?

Алиса работает с ВИП-клиентами уже третий год. А это значит, что она знакома лично с самыми богатыми и влиятельными людьми города. В большинстве своем – мужчинами.

– Марк Борисович Зверев.

– Ясно, – женщина хмыкает и кивком указывает на коридор. – Кузьмина, я понимаю, чего ты испугалась, – она нетерпеливо подхватывает меня под локоть и тянет за собой. – Марк Борисович не любит закрывать двери, – смеется. – Поверь, если бы он был недоволен обслуживанием, то я бы уже об этом знала.

– Но я…

– Послушай, – управляющая ведет меня по коридору. – У нас строгие правила не только для персонала, но и для клиентов. Хорошую официантку найти намного сложнее, чем хорошую проститутку. Если ты сама не захочешь встретиться с кем-то из постоянных, я настаивать не буду. Поэтому девочки из Второго работают годами. Двойная оплата плюс чаевые.

– Я это знаю…

Мои боязливые попытки отказать Ольга Сергеевна пресекает парой вопросов:

– Как брат? Ему еще требуются операции? Запомни, Кузьмина, иногда нужно наступить гордости и воспитанию на горло. Ты меня поняла?

– Поняла, – отвечаю я, сбавляя шаг.

– Вот и отлично, – бросает через плечо управляющая и возвращается к переписке. – В выходные Второй точно за тобой, а в будние девочки справятся и вдвоем.

Упоминание о брате сделало своё дело. Совсем скоро Егорке потребуется новая операция. А после – длительный период восстановления. Чем больше я сейчас смогу отложить наличных, тем больше я смогу провести с ним времени, поддержать и помочь.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Иногда нужно наступить себе на гордость… Кроме меня, больше никто не поможет брату. И только от меня зависит его будущее. Станет жизнь брата полноценной или же так и останется в четырех стенах квартиры.

– Ну что застыла, Кузьмина? – я ощущаю лёгкий толчок в плечо. – Работай, – плавно раскачивая бёдрами, Алиса идет в сторону фойе. На ее подносе бутылка дорогого шампанского, три фужера и фрукты. – Или ты думаешь, нам денежки за просто так достаются? И улыбайся, Кузьмина, улыбайся.

Я игнорирую выпад. Но в одном Алиса права: нужно работать.

Больше я не влетала в комнаты, обязательно спрашивала разрешения, мило улыбалась клиентам, не глазела по сторонам и интересовалась, нужно ли им что-то ещё. Всё по правилам клуба.

Смена закончилась в шесть, и уже в семь тридцать я дома.

– Еся, это ты?!

– Конечно, я, – я устало опускаюсь на пуф у входной двери и со вздохом облегчения снимаю черные туфли-лодочки. – А кого ты ожидал? Свою подружку?

Знаю, что сейчас Егорка раскраснеется и станет мило оправдываться.

– Еся! – кричит он из своей комнаты. Определяю по звукам: поднимается со стула, берёт костыли и идёт ко мне. – Мне не нравятся девчонки, – заявляет он серьёзно. – Рано мне ещё о них думать, – брат выходит в коридор.

Я улыбаюсь.

– Ну ладно, – протягиваю я и трясу купюрами в воздухе. – Смотри.

– Ого! – восклицает Егорка. – Откуда столько? Ты кого-то ограбила?

– Заработала! – я протягиваю деньги брату и, пока он удивленно смотрит, снимаю легкое пальто. – Отдай, – забираю деньги и целую брата в щеку. – Не буду загадывать, но мы сможем позволить себе скромную поездку на море. Хочешь? – я убираю деньги в сумочку.

– Конечно. Спрашиваешь?..

– Тогда держи крестики, – я сложила пальцы, подавая брату пример. – Позавтракаем?

– Ага. Я буду бутерброды.

Я ставлю чайник, мою руки и накрываю на стол. Егор помогает намазать батон маслом.

– Знаешь, я потом поем, – заявляет он внезапно. – Что-то живот разболелся.

– Я надеюсь, ты вечером ел, перед тем как пить таблетки. Сколько раз я просила…

– Ел, ел, – отзывается Егор. – Честное слово.

И тут я понимаю причину, по который брат уходит из кухни. Пришел Женя. За что Егор так его невзлюбил, я до сих пор не могу понять. И сколько бы ни объясняла, что одна бы не выкарабкалась после гибели родителей, Егор огрызался, тут же сбегал в свою комнату и выходил с уходом моего парня.

– Егор, я принесу чай тебе в комнату. Хорошо?

– Ага, – отзывается он. – Спасибо.

– Привет, пацан.

– Меня зовут Егор.

– Да что ж такое, – шепчу себе под нос, но не одергиваю брата. Переходный возраст.

– Что с ним опять? – недовольно интересуется Женя. Он садится на место Егора, берет бутерброд, кривится. – А ничего посущественней нет?

– Я только пришла со смены.

– А что так поздно? – Женя нехотя поднимается со стула и заглядывает в холодильник. – Ресторан же работает до часа.

– Ты только не ругайся…

– Не понял, – он смотрит на меня хмуро. – Ты что, работала в том блядовнике?! – спрашивает он зло и довольно громко.

– Тише! – прошу я, заливаясь краской. – Там нормальные условия…

– Ну, конечно! – он громко хлопает дверкой холодильника. – Нормальное место, куда мужики приходят потрахаться. Ты серьезно?!

– Жень, иногда нужно наступить на горло своей гордости, – цитирую Ольгу Сергеевну. Парень замолкает. – Там отлично платят. Нас никто не трогает. Поверь, в Первом зале я получала больше пошлых комплиментов за смену, чем сегодня во Втором. Я в душ и отдыхать. Еще одна смена сегодня, – говорю, а у самой руки подрагивают. Сейчас я отчасти понимаю Егора – и у меня пропал аппетит.

– Стой!

Женя перехватывает мою руку.

– Что ты делаешь? – я вскрикиваю, проливая горячий чай на пальцы. – Совсем с ума сошел?

– Блин, не подумал, – лишь на мгновение парень чувствует за собой вину. – Не задерживайся у пацана, мы еще не договорили.

Я коротко киваю и вхожу в комнату брата.

– Твой завтрак, – ставлю тарелку с бутербродами и чашку с чаем на стол. – Чем занимаешься? – быстро застилаю постель и присаживаюсь.

– Да ничем особенным, – отвечает брат. – Все как обычно. Домашка, а только потом игры.

– Все правильно. Так и нужно планировать свой день, – хвалю я мальчишку. – Когда я отдохну, пойдем гулять?

Наверное, я поступаю неправильно, что не отпускаю Егора гулять одного. Со дня аварии меня не отпускает страх, что с братом что-то случится, а меня не будет рядом.

– Договорились.

– Вот и отлично. Я отсыпаться, – треплю братишке волосы.

– Эй, ну хватит этих твоих нежностей, – он поправляет наушники и поворачивается к монитору. – Все, я учусь. Иди уже.

– Не засиживайся только, – прошу и выхожу из комнаты.

Раньше это была общая комната, где мы смотрели телевизор, но после аварии мне пришлось занять крохотную комнатку брата, а его переселить сюда. Здесь можно перемещаться без опасения что-то свалить или упасть самому.

За дверью меня ждёт Женя, и не успеваю я выйти, как он кладет мне в руку телефон.

– На.

– Кто-то звонил? – спрашиваю я.

– Нет. Это ты сейчас позвонишь и предупредишь, что больше не выйдешь на работу.

– Я этого не сделаю.

– Еще как сделаешь!

Женя не дает мне пройти, загораживает собой узкий коридор.

– Не сделаю. Это мой единственный источник дохода. Я нигде больше не получу таких денег с неоконченным образованием. А мне нельзя терять заработок. Егора тут же заберут, – я говорю тихо, поглядывая на закрытую дверь, надеясь, что брат нас не услышат.

– Ему платят пособие.

– Его не хватает на нужные лекарства, и часть я откладываю на реабилитацию. А еще нам надо есть и платить за квартиру. И у меня должно быть официальное место работы, только с этим условием мне позволили взять опеку над братом. Я в душ.

Я кладу телефон на тумбу и обхожу парня.

Стоит мне зайти в ванную, как слышу громкий хлопок входной двери.

Я вздрагиваю.

Обиделся и ушел…

Меня бьет нервная дрожь, трясущимися руками настраиваю воду горячее и шагаю под струи. Просто стою. Минуту. Две. Три. Не знаю, сколько я провела времени без движения, но адреналин перестает бушевать в моей крови, и наваливается усталость. Несколько движений мылом по телу. Насухо вытираюсь полотенцем, заматываю волосы, накидываю на тело халат, иду в свою комнату и падаю на кровать. Я точно пожалею о том, что легла с мокрой головой. Но как же мне лень ее сушить.

Не успев заснуть, я слышу скрип двери, шаги и голос Жени:

– Есь. Ну не притворяйся, что ты спишь.

– Я не сплю, – отвечаю, не открывая глаз.

– Смотри, что я тебе принес.

Я поворачиваю голову и приподнимаю отяжелевшие веки. Женя держит в руках упаковку моего любимого печенья. Слоеные сердечки, посыпанные сахаром. Значит, сходил в магазин, расположенный на первом этаже нашего дома.

– Сердечки, видишь. Это я типа люблю тебя.

Я невольно улыбаюсь формулировке сказанных слов.

– Спасибо, – благодарю и поднимаюсь с постели.

Спать в халате и с полотенцем на голове неудобно.

– Тебе сделать чай, малыш?

– Нет, – отвечаю я.

Слышу за спиной шаги сразу же, как скидываю халат и беру с полочки футболку.

– Не одевайся, пожалуйста, – просит Женя. – Давай не будем ругаться.

Мужские руки ложатся мне на грудь, мнут полушария и болезненно сжимают соски.

– Больно, Жень, – я стараюсь отстраниться.

– Тс-с-с, – Женя шепчет мне на ухо. – Ты такая красивая, – его ладони спускаются ниже, гладят живот, бедра.

– Я очень устала, – веду плечом.

– Знаешь, что все мужики в автосервисе завидуют мне? – спрашивает и прижимается ко мне всем телом. – Ты охренительная просто. Не удивлюсь, если они дрочат на тебя, когда ты ко мне заглядываешь.

– Не говори так, – прошу и пытаюсь вывернуться из объятий. – Это мерзко.

Женя чуть толкает меня.

– Упрись руками, малыш. Упрись в шкаф, – он не дает мне уйти. Гладит меня по пояснице, спускается по внутренней стороне бедра. – Давай, расставь ноги, – касается меня между ног и разочарованно произносит: – Хоть раз мы сделаем это без смазки?..

– Жень, ну хватит! – я дергаюсь. – Егор за стеной.

Парень не слышит меня, одной рукой стаскивает с бедер спортивные штаны, а второй гладит, теребит плоть, трет. Я терплю. Я свыклась с тем, что не могу испытывать удовольствие от секса. Никогда не могла.

– Он всегда за стеной. И пацан уже взрослый, понимает, что мы здесь не в куклы с тобой играем.

Я облегченно выдыхаю, когда Женя убирает руку, но лишь на пару секунд. Он достает из тумбы презерватив, вскрывает упаковку, раскатывает его на члене.

– Черт, смазка почти кончилась, – выдавливает прозрачные капли себе на пальцы и растирает их по моим складочкам. – Ну! – машет головой, чтобы я повернулась спиной.

Я выполняю просьбу.

– М-м-м, – тихо выдыхаю, когда ощущаю давление между ног.

– Тебе будет хорошо, малыш.

Я прикусываю губу и считаю толчки.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

– Да, детка, – парень хрипит на ухо, бьется всем телом об меня.

Восемь.

Девять.

– Черт. Как же хорошо… – он тяжело дышит, несколько секунд упирается лбом мне в затылок, отстраняется. – Ты спать будешь? – спрашивает.

– Буду, – я отвечаю и наконец надеваю футболку, что все это время сжимала в руке.

Шелест одежды за спиной.

– Ок. А мне разбор подогнали. Я пошел, – Женя целует шею. – Пока.

– Пока, – повторяю, не поворачиваясь.

Дверь закрывается, и я быстрым движением стираю слюну, оставшуюся на шее после поцелуя.

– Поздравляю, Кузьмина, с окончанием первой рабочей недели, – Алиса подняла бокал с вином. – Теперь ты в нашей команде, – девушка улыбалась приветливо.

– Спасибо, – ответила я, отпивая глоток.

Мы договорились отметить мое посвящение в среду, в мой первый рабочий день после отсыпных. В среду нет нагрузки ни в Первом, ни во Втором залах. Вино Алиса принесла из ВИП-комнаты. Подобное практиковалось. Что зря пропадать алкоголю или фруктам, если к ним даже не притронулись? Повар приготовил пасту, подал мясную и овощную нарезки.

– Хорошо вам посидеть, девочки, – пожелал он.

Теперь я понимаю, почему те, кто работал с ВИПами, считали себя выше других. К ним действительно было особое отношение. Даже Ольга Сергеевна перестала воспринимать меня как пустое место.

– А может, вы с нами? – предложила я.

– У меня еще дел по горло, – ответил мужчина с улыбкой.

Мы расположились за столиком у выдачи.

– Спасибо, Илья Дмитриевич, очень вкусно, – выкрикнула я.

– На здоровье.

– Отличное вино, – заметила Алиса, потягивая темную жидкость. – Его я еще не пробовала. Очень достойно, – крутила бокал в руках.

– Да, вкусно, – согласилась я. – Я ничего дорого в принципе не пробовала, – призналась честно.

– Ничего. Я тоже три года назад таращила глаза на сыры с плесенью. А уж попробовать мясо с кровью меня было не заставить. Про морских гадов я вообще молчу. А теперь попробуй отбери у меня мидии. Особенно если они в сливочном соусе. М-м-м, – девушка мечтательно закатила глаза.

– Ничего из этого не пробовала, – ответила я.

– Успеешь, поверь. Многие богатые дядьки любят сорить деньгами. Пытаются произвести впечатление. Но только те, что «из грязи в князи». Понторезы. Вот ими можешь спокойно пользоваться, только не забывай восхищаться.

Я слушала, кивала, но знала, что ничем подобным точно заниматься не буду. Этого мне не позволит совесть. Улыбаться и льстить за кусок сыра… тем более с плесенью. Нет.

– В идеале, конечно, лучше найти себе постоянного мужика. Как это сделала наша Ольга Сергеевна, – эту фраза Алиса произнесла, предварительно осмотревшись, шепотом. – И жить припеваючи за его широкой спиной. И плевать, что за его спиной живут еще жена и дети. Если у мужика хватает средств и терпения на двух баб, грех им не воспользоваться.

Девочки за столом согласно закивали.

А Ольга Сергеевна словно почувствовала, что говорят о ней – ворвалась в кухню. Как обычно, торопливо шагала, не выпуская телефон из рук и что-то набирая на экране.

– Кузьмина, там сели за твой стол. Быстро в зал! – скомандовала она.

– Да, конечно, – я подскочила, оправляя фартук. – У меня лицо чистое? – спросила, промакивая губы.

– Вот тут след от вина, – Алиса указала мне на уголок губ.

– Вот блин, – я посмотрела в никелированную поверхность столешницы и с силой потерла. – Все?

– Ага.

Натянула дежурную улыбку на лицо и толкнула створку.

На ходу подхватила меню со стойки.

– Добрый вечер, – произнесла доброжелательно. – Ваше меню… – я онемела на мгновение. Откашлялась. – Простите, – но мой голос все равно звучал сипло. – Могу вам предложить сезонные блюда, – протягивала вторую карту.

– Не нужно, – ответил Зверь. – Я точно знаю, чего хочу, – произнес он так, словно разговор сейчас шел не о еде.

Мужчина расслабленно откинулся на спинку дивана, провел взглядом вдоль моего тела, дернул уголком губ.

– Сядь, – кивком указал на стул напротив.

– Простите? – переспросила я.

Сейчас, при ярком свете, я себя чувствовала рядом с мужчиной еще более уязвимой. И даже тот факт, что Зверь был одет, не помогал. Мои руки подрагивали. Дышать удавалось лишь поверхностно, словно грудную клетку стянули.

– Сядь, – повторил он, вытягивая одну ногу.

Я невольно проследила взглядом за движением и отметила дорогую обувь на мужчине.

– Извините, но я не могу.

– Уже можешь, – он привстал, отодвинул стул.

– Меня накажут, – произнесла я, вдыхая тяжелый аромат туалетной воды.

Он шел мужчине. Как и темно-синяя рубашка, расстегнутая на две пуговицы под горлом. Галстук лежал на диване рядом с его владельцем. Рукава были закатаны почти до локтя и открывали красивые мужские руки. Сильные, с широким запястьями, крупными ладонями и длинными пальцами.

Зверь ухмыльнулся.

– Подойди ближе, – поманил меня.

Я сделала шаг.

– Еще ближе.

Второй.

Я почти упиралась бедром в край стола.

– Вы готовы заказать? – спросила я, доставая из кармана блокнот и ручку.

Мужчина изучал меня. Чуть склонив голову, почти осязаемо провел взглядом по ногам.

– Когда ты работаешь в ВИПах?

– По выходным, – ответила я.

В темноте глаза Зверя мне показались практически черными и очень злыми, сейчас я могла убедиться, что они золотисто-карие, красивые и… абсолютно равнодушные. Сомневаюсь, что они вообще могут улыбаться и смотреть с любовью на кого-то.

– Отлично, – произнес Зверь. – Я буду в субботу. Скажи Ольге, что тебя не будет всю смену.

– Как не будет? – спросила я совершенно растерянно.

Он оторвался от меню и посмотрел на меня раздраженно.

– Потому что ты будешь со мной, Есения.

По телу пробежала мелкая дрожь. Он помнит мое имя, и главное – случилось то, чего я боялась больше всего. Меня приняли за ту, кем я не являюсь!

– Нет! – ответила я довольно громко. – Не буду!

Зверь посмотрел исподлобья, оскалился и прорычал:

– Будешь.

Я подалась вперед и прошептала, глядя в глаза мужчине:

– Я не шлюха! Ищите себе другую куклу.

– Склонись, – попросил он.

Вдохнув отравляющий аромат мужского парфюма, я чуть наклонилась.

Одним рывком Зверь перехватил мою ладонь и потянул на себя, заставляя наклониться ниже и ниже.

– Я уже нашел ее. Ту куклу, что будет слушать меня.

Низкий голос вибрировал у самого уха.

– Разожми пальцы, – приказал Зверь. – Разожми, – ощутимо сдавил запястье, и я повиновалась. Накрыл моей ладонью свой член. – Чувствуешь? – сделал так, чтобы я провела вдоль ствола, ощутила пульсацию горячей головки сквозь ткань брюк. – Я точно знаю, чего хочу.

– Пустите! – я попыталась вырвать руку.

– Тише. Так ты мне можешь сделать больно, а я не люблю этого. А вот так мне очень приятно, – он продолжил водить моей ладонью по члену. – У тебя отлично получается.

Я закрыла глаза от стыда, чтобы не видеть ничего и никого вокруг, повиновалась мужчине. Такие, как он, берут свое, не спрашивая. Зверь! Пугающий своим напором и жестокостью.

– Отпустите меня, – попросила я, не узнавая собственный голос. Жалкий. Умоляющий.

«Он же унижает! Показывает место, что отвел для тебя… почему ты ведешь себя, словно тебе это нравится?!» – спрашивала себя саму.

– А хочу я тебя, Есения. И ты меня хочешь, – произнес вкрадчиво Зверь.

– Нет, – покрутила головой.

Нет! Не хочу. Я готова расплакаться от унижения.

Ведь я никогда не испытывала ничего подобного с Женей. Сейчас же даже соприкосновение моего белья, ставшего совершенно мокрым, с телом отдается импульсами сжигающего возбуждения.

– Хочешь. Я знаю, – твердые губы касаются моего уха. – Если ты считаешь ниже своего достоинства спать со мной за деньги, так я не тот мужчина, что отказывается дарить подарки. И заметь, Есения, я больше не удерживаю твою руку.

Я вздрагиваю от хриплого смеха. Отшатываюсь, жадно хватая ртом спасительный воздух.

– Вы!.. – выдыхаю я, не справляясь с накатившей волной эмоций.

– Я буду стейк, овощи и воду, – произносит мужчина спокойно. Берет телефон со стола, снимает с блокировки, выбирает номер из справочника. – Мясо средней прожарки. И я тороплюсь, – добавляет совсем холодно.

От столика Зверя я возвращаюсь словно на деревянных ногах. Забиваю заказ, беру столовые приборы… Медлю. Мне нужно накрыть стол. «Нужно!» – уговариваю себя. Но единственное желание – это плеснуть в лицо мужчине тот стакан воды, что я поставила на поднос.

Я этого, конечно же, не сделаю.

Не поднимаю взгляд, смотрю куда-то себе под ноги, в сторону, но только не на мужчину. А он больше не замечает меня. Занят перепиской в телефоне.

Чтобы постелить салфетку и оставить приборы, мне приходится подойти к Зверю ближе, чем бы я хотела. Мужчина не желает мне помогать. Поставив локти на стол, сосредоточился на экране смартфона. Я вновь тону в тяжелом аромате туалетной воды. Он будто создан специально для этого мужчины. Не представляю его на ком-то другом.

– Простите, – произношу я, – вы не могли бы…

Зверь поднимает голову, смотрит на меня продолжительно, словно не понимает просьбы.

– Я боюсь вас задеть, – произношу я.

Он откидывается на спинку дивана.

О боже!

Мужчина все еще возбужден!

И не скрывает этого!

Стандартные слова благодарности застревают поперек горла. Мне удается что-то булькнуть и оставить столовые приборы.

– И еще черный кофе, – произносит Зверь.

Кивком я даю знать, что услышала просьбу.

– Минуту, пожалуйста, – мне все же удается справиться с волнением. – Черный, – произношу, повисая на барной стойке.

Пока я жду, в зеркальном отражении бара отмечаю мужскую фигуру.

В ту ночь я была так напугана и мало что запомнила. Яркими остались эмоции, запахи, звуки. А вот внешность Зверя я могла лишь додумывать. Тогда он мне показался высоким. Но сейчас я вижу, что он намного выше, чем в воспоминании. Жилистый. Уверена, очень сильный. Его движения неторопливы, в них нет суеты. Каждый его шаг наполнен уверенностью.

– Сереж, а можно побыстрей? – прошу бармена, замечая, как мужчина выходит из зала.

– Ко мне какие могут быть претензии? Это вон, – парень кивает на кофемашину.

– Но все же, – складываю ладони в умоляющем жесте.

Я вполне могу успеть принести кофе, пока Зверь с кем-то беседует по телефону.

– Держи.

Чашка звякает на подносе.

– Спасибо.

Я успеваю оставить напиток и скрыться за дверями кухни.

Девочки за столом продолжают отмечать мою первую рабочую неделю в новом зале.

– Кузьмина, проблемный клиент? – интересуется Алиса.

– Нет, – заверяю я и отпиваю глоток вина. Я бы с удовольствием осушила целый бокал, но нельзя.

– Как скажешь, – девушка пожимает плечами. – Тебя ждать?

– Нет. Ешьте, – отвечаю я. – Аппетит пропал.

Алиса выразительно хмыкает. У меня складывается впечатление, что она что-то знает.

Не удивлюсь, если девочки выяснили, что за клиент сел за мой стол.

Я иду забирать готовое блюдо, за моей спиной раздается тихий сдавленный смешок и еще один.

Подхожу к раздатке, и болтовня смолкает. Девушки смотрят на меня, ждут чего-то?.. А когда я выхожу в зал, слышу заливистый смех.

Ясно. Они видели Зверя.

К моей радости, мужчина не уделяет мне внимания больше, чем это нужно при общении с официантом. Я выставляю тарелки, и он тут же просит счет.

Отлично! Он понял, что я не стану шлюхой только по его желанию. И плевать я хотела на его деньги!

Но не проходит и десяти минут, Зверь покидает ресторан, оставив очень щедрые чаевые. Никогда еще чаевые не превышали стоимости самого заказа.

Кажется, я поторопилась с выводами. Мужчина решил произвести на меня эффект.

«Я не приму эти деньги», – решаю для себя. Догонять клиента и пытаться вернуть купюры ему глупо.

– Это тебе, – протягиваю чаевые Сергею. – За вкусный кофе. Просили передать.

Оставляю деньги на барной стойке и ухожу.

«Ну и дура!» – кричит мой внутренний голос.

Возможно, и дура. «Но я не возьму ни копейки от этого мужчины!» – клянусь себе.

– Кузьмина, – слышу недовольный голос Ольги Сергеевны на кухне. – Домой, – приказывает она, забирая из моих рук поднос с грязной посудой.

Меня тут же охватывает дикая паника. Неужели Зверь пожаловался?! Поставил вопрос ребром. Или он, или я?.. Что бы ни обещала управляющая – выбор очевиден. Состоятельный постоянный клиент и Кузьмина Есения – никто.

– Что-то случилось? – уточняю я, вцепившись в фартук.

– Случилось. Филимонова слегла с ангиной. В ночную нужно выйти во Второй. Так что бегом домой, подремли пару часов, приведи себя в порядок и сюда. Такси оплачу.

– Хорошо! – я радостно улыбаюсь.

– Ну, Кузьмина, ты меня удивляешь. То я не пойду во Второй, то бежит со всех ног. Иди уже. В восемь должна быть тут!

«Меня не увольняют!» – мысленно ликую и продолжаю улыбаться.

– А такси я могу и сейчас взять? – уточняю я.

– Не наглей. Но сегодня возьми, раз уж я тебя сама выдергиваю со смены.

Дважды повторять мне не нужно. Я скидываю фартук, переобуваюсь, хватаю сумочку и выбегаю через служебный ход.

Желтый автомобиль уже ждет меня у шлагбаума стоянки.

– Добрый день, – я здороваюсь с водителем и забираюсь на заднее сиденье.

– Добрый, – отзывается тот. – Придется подождать пару минут. Очередной козел закрыл выезд.

– Да я не спешу.

Я слежу за взглядом водителя. У таблички, разрешающей курить, пара. Алису я узнаю сразу, как и того, кто рядом с ней. Зверь. Он крутит в руках тлеющую сигарету, изредка что-то говорит, а Скворцова тараторит без умолку, не забывая при этом широко улыбаться. Мужчина стряхивает пепел, делает короткую затяжку и бросает окурок в урну, коротко кивает девушке, идет к автомобилю.

Водитель такси теряет терпение и жмет на клаксон.

– Давай быстрей, – выкрикивает в окно.

Зверь не удостаивает его и взглядом. Спокойно садится в машину и спустя секунд тридцать трогается с места.

– Мудила, – ругается таксист.

Больше водитель ничего не говорит до самого дома. А возможно, я просто не слышала, погрузившись в свои мысли. А они все кружатся вокруг встречи со Зверевым Марком Борисовичем. Его имя я запомнила с первого раза. Звучное, говорящее за своего обладателя.

И с какой же легкостью он изменил свой выбор. Раз – и все. Правильно, зачем ему трудности? Они ни к чему. Не согласилась одна, всегда найдется другая.

– Егор, – кричу я, едва прозвенел будильник. – Натка нас ждет через пятнадцать минут у подъезда. Ты готов?

Уверена, что готов. Сколько бы Егорка ни говорил, что ему не нравятся девчонки, я точно знаю – парень заглядывается на нашу соседку. Натку я могу назвать подругой. Только она и осталась, остальным оказались не нужны чужие проблемы. А я год пыталась выкарабкаться из отчаянья. Авария, смерть родителей, скорбь, множественные операции брата – это не весело и не интересно.

– Уже иду.

– Поторопись, – ворчу я, натягивая спортивные штаны. – Через полтора часа мне нужно быть на работе, – я выбегаю в коридор. – Давай помогу, – не стала наблюдать за попытками брата обуться. – Жди меня у лифта.

Я ныряю в кроссовки, хватаю ключи и выхожу.

Нам редко удается погулять и подышать свежим воздухом. Я могла бы потратить лишний час на сон, но знаю, как Егорке нравится болтать с Наташей. И мне не мешало просто пройтись по парку, слопать мороженое и ни за что не переживать хотя бы несколько минут.

Натка не подводит, знает, что у меня каждая секунда на счету. Ждет у ступеней.

– Тихо, – она вскидывает руку, – дайте Беляшу сделать свои поганые дела. Не сбивайте.

– И не думали, – фыркаю я, не сдерживая улыбки. – Тебе помочь? – интересуюсь у брата.

– Я сам.

Ну, конечно, сам, разве он может показать свою слабость перед Натой?..

– Только осторожней, – произношу я.

Пока Егор преодолевает ступени, Беляш справляется с поставленной задачей и приветливо машет белоснежным хвостом.

– Привет, мохнатый, – я присаживаюсь и глажу собаку. – Когда-нибудь и мы заведем себе щенка.

– О, это он с виду такой милый. Не собака, а черт! Опять распотрошил подушку. Я тебе… – Ната грозит Беляшу пальцем. – Зверь! – рявкает игриво. Передает поводок в мои руки и обращается к Егорке: – Привет, Гор. Как дела? Ты опять вырос.

Я хочу сосредоточиться на болтовне подруги, но одно слово, сказанное ею, лишает меня равновесия. Я возвращаюсь в сегодняшнее утро. Меня вновь окутывает тяжелый запах парфюма. Низ живота приятно колет, по телу пробегает дрожь, дыхание сбивается. Как в момент, когда мужчина накрыл моей рукой свой член. Это же унизительно и отвратительно! Но почему я ощущаю возбуждение?! Настоящее. Я даже не предполагала, что могу чувствовать с мужчиной подобное. И Зверь прав… Мне нравилось все, что он делал с той девушкой. Как он двигался, как не позволял ей перенять инициативу. Обладал. Это было красиво и возбуждающе.

– Может, купим мороженое? – Ната громко спрашивает, вклиниваясь в мои мысли.

– А?.. Да, конечно.

Беляш задерживается у очередного куста. Натка с Егором садятся на лавочку и о чем-то болтают.

– Есь, – через некоторое время подруга вновь врывается в мои мысли, – ты вообще где витаешь? Сегодня сама не своя.

– Да что-то, – я неопределенно кручу рукой около головы.

Ната бросает взгляд на Егорку и тихо интересуется:

– Все хорошо? Не хочешь ничего рассказать?

– Нет. Не хочу, – я улыбаюсь подруге. – И мне пора на работу. Управляющая неожиданно поставила меня в ночную.

– Может, мы ещё погуляем с Егором и Беляшом?..

– Нет, Нат. Я так издергаюсь. Знаю, что моя опека не доведёт до добра, но пока не могу отпустить от себя брата. Он же самый близкий мне человек.

– Ну, смотри, – подруга понимающе улыбается.

Она забирает поводок из моих рук, посылает воздушный поцелуй Егорке.

– Рада была вас видеть, – кричит нам вдогонку.

– И мы тебя, – отвечает брат и густо краснеет.

Ох, надо поговорить с Натой, пусть поумерит пыл.

Мы возвращаемся домой, я переодеваюсь, прощаюсь с братом, не забыв в тысячный раз повторить, чтобы он был осторожен и звонил, если вдруг что случится.

По дороге к клубу я успеваю сделать легкий макияж, собрать волосы в хвост, мне остается только надеть крохотный белоснежный фартук и сменить сандалии на черные лодочки.

– Молодец, Кузьмина, – хвалит меня Ольга Сергеевна, – по тебе часы можно сверять.

Я вежливо улыбаюсь в ответ и приступаю к работе. Думала, что клиентов среди недели будет значительно меньше, чем в выходные, но я ошиблась.

– Выходные нужно посвятить семье, – доходчиво объясняет Алиса, не забывая подмигнуть. – А среди недели вполне можно и задержаться на работе.

Мимо меня только и пробегают горничные с корзинами грязного белья, получают указания и бегут куда-то вновь.

М-да. Какой-то параллельный мир. В котором мужчины врут своим женам и возвращаются домой после пары часов, проведенных с другой женщиной.

Плевать. Это не мой мир!

Я предупредительно стучу в очередную випку. Вхожу, немного выждав.

В фойе и коридорах полумрак, но мне все равно приходится щуриться, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте.

– Добрый вечер, ваш заказ, – произношу я вежливо.

Меня ослепляет на секунду. На плазме вместо привычных эротических клипов включен боевик. И именно в тот момент, когда я зашла за плотную портьеру, на экране произошел взрыв.

– Оставь на столе у дивана, – я слышу голос Зверя. Его я смогу узнать из тысячи других мужских голосов. Низкий. Пугающий.

Мужчина в комнате один. Он лежит на застеленной кровати, подбив под спину подушки и закинув ноги прямо в обуви.

Ну как же так? Почему он здесь?.. Девочки говорили, что Зверь посещает Второй зал исключительно в выходные дни.

Я молча выставляю с подноса тарелки дрожащими руками. Мое сердце готово проломить грудную клетку от волнения. А дышать стало практически невозможно.

– Почему ты не сказала Ольге, что в субботу будешь со мной?

Боже мой! Он уже разговаривал с управляющей!

Я набираюсь смелости и отвечаю:

– Этого не будет.

– Почему? – мужчина берет в руки пульт и уменьшает громкость. Выстрелы и взрывы стихают, и я слышу грохот собственного сердца. – Я могу предложить в два раза больше обычной таксы.

Я игнорирую сказанное.

– Вам что-нибудь еще нужно? – интересуюсь вежливо, сжав в руках поднос.

– В три?

– Хорошего вечера, – произношу я и иду к выходу.

Мужчина настигает меня через секунду. Грубо хватает за предплечье, разворачивает и прижимает к себе.

– Отдай, – он вырывает из рук поднос и кидает его под ноги.

– Пустите, – шепчу я.

Дергаюсь. Но разве можно вырваться из лап хищника? Остается только молить.

– Отпустите, пожалуйста, – произношу я жалобно.

Я утопаю в тяжелом запахе мужского парфюма. Это настоящий яд, что окутывает меня своим парами и лишает воли.

– В четыре раза? Этого достаточно?

Мужчина держит меня так крепко, что я чувствую движения его мышц на груди и бедрах. А еще я чувствую, как его член наливается кровью. Становится твердым. Пульсирует, упираясь мне в живот.

– Нет, – выдыхаю я, не поднимая взгляда.

Я боюсь смотреть хищнику в глаза. Боюсь, что он прочитает меня, словно раскрытую книгу.

– Тебе не кажется, что ты переоцениваешь себя? – Сильные пальцы ложатся на затылок, стягивают волосы и заставляют меня поднять голову. – Я не люблю переплачивать за то, что не стоит этих денег, – произносит с угрозой.

Зверь пожирает меня взглядом.

– Так не платите, – отвечаю я тихо.

– Сколько?!

Он заставляет меня подняться на носочки и тянуться за его рукой.

– Я ни за какие деньги не стану твоей подстилкой, – шепчу я, морщась от боли. – Плевать я на них хотела! У меня есть гордость, и я не хочу тебя! – произношу срывающимся голосом. – Пусти, больно.

Хватка ослабевает.

Зверь не удерживает меня, но и не позволяет уйти. Массирует пальцами затылок и шею.

– Не хочешь? – спрашивает он.

– Нет!

– Ну давай проверим.

– Нет! – вскрикиваю я. – Правилами клуба это запрещено!

Мужчина ухмыляется.

– Что именно?

– Там все прописано, я читала. Клиент не имеет права применять силу или иные меры воздействия, чтобы склонить сотрудника к интиму, – выдаю я заученную строчку. – Все может происходить только по обоюдному согласию.

– А разве какой-то из пунктов нарушен?

Зверь в последний раз стягивает волосы. Боль едва различима и приятна. И опускает руку. Больше не касается меня.

– Я не применяю силу, – он делает первый шаг, заставляя меня отступать. – Не угрожаю, – второй шаг. – Не напоминаю о том, что тебе, Кузьмина Есения, деньги нужны больше, чем воздух.

Только коснувшись спиной прохладной зеркальной стены, я понимаю, что Зверь играл со мной. Загнал свою жертву в угол.

Я в ловушке!

Мужчина делает последний шаг и оказывается непозволительно близко. Наши тела практически соприкасаются.

– И уверен, что ты прямо сейчас течешь. Твое белье уже насквозь мокрое.

И он прав! Сама не понимаю себя. Но одной лишь близости Зверя мне хватает, чтобы низ живота наливался тяжестью. Я чувствую приятные покалывания и собирающуюся влагу.

– Нет! – я повторяю в очередной раз. И голосом выдаю свою ложь.

Мужчина смеется надо мной. Чуть подается вперед, склоняется.

– Запомни, Есения, больше всего я не люблю ложь. В особенности лживых баб, что строят из себя недотрог, а покажи им деньги, с радостью раздвигают ноги. Я за честные отношения. Ты хочешь получить сумму покрупнее, а я хочу получить тебя. Скорее всего, ты этих денег и не стоишь.

Он говорит мне, глядя в глаза. Наши лица разделяют ничтожные сантиметры.

– Я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь, – отвечаю я подрагивающим голосом.

– Даю тебе шанс, – произносит Зверь грубо. – Но ты им не собираешься пользоваться, как я посмотрю.

– Я уже все сказала, – отвечаю я.

Мужчина нависает надо мной. Он подавляет. Не только ростом, но и своей энергетикой. Тяжелой. Злой.

Я ищу опору, и мои руки скользят по глади зеркала, оставляя следы на кристально чистой поверхности.

– Я тебе дал шанс, – произносит Зверь.

Я на долю секунды поверила, что он отпустит меня. Что достаточно унизил, не получив желаемого. Но эта вера – ошибка.

Два резких движения, и Зверь собирает форменную юбку почти до талии, обнажая меня. Его рука по-хозяйски накрывает лобок и грубо ведет вниз.

– Ну? Что я говорил, – он зло смеется надо мной.

– Пусти! – рычу я, пытаясь оттолкнуть мужчину.

– Тише, – он перехватывает мои руки и заводит их за спину. – Повернись, – дергает, и я вижу нас в отражении.

Мужчина отступает, утягивая за собой – так ему проще рассмотреть меня. Удерживает, ведет взглядом по ногам. Поднимается от ступней, закованных в лодочки на невысоком каблуке, к коленям и выше, к бедрам.

Зверь ухмыляется, замечая пятно влаги на моем белье.

– Течешь, Есения, – произносит с удовольствием.

Я дергаюсь, всхлипываю. От стыда в уголках моих глаз собираются слезы.

Почему я не могу чувствовать подобного влечения к Жене, почему именно к Зверю?! Почему?!

– Я не сделаю тебе плохо.

Мужская ладонь ложится на низ живота. Я готова разрыдаться от беспомощности. Спускается. Застывает на грани, еще чуть-чуть – и он коснется меня там!

– Пожалуйста, – умоляю я.

– Да без проблем, – усмехается мужчина, и его твердые пальцы накрывают промежность. Ведут вниз, тут же поднимаются, чуть надавливая. – Расставь ноги, – произносит как приказ.

– Нет.

– Расставь!

Я зажмуриваю глаза и делаю то, о чем Зверь меня просит.

– Умница, – слышу хриплый шепот у самого уха. – А теперь открой глаза.

Все мое нутро сопротивляется сказанному, но я повинуюсь.

– Смотри, Есения.

Мужская ладонь скользит по влажной ткани трусиков. Двигается медленно, чуть надавливает на вход и возвращается, задевая клитор, от чего с моих губ впервые в моей жизни срывается стон.

Не притворный. Нет! Настоящий.

Женя показывал мне порно и говорил прямым текстом: «Я хочу, чтобы ты делала так же». И я повторяла за актрисой.

А сейчас я не притворяюсь, нет! Я не могу сдержать себя…

– Ты всегда так не хочешь? – мужчина насмехается надо мной, не забывая играть с плотью.

– Пожалуйста, – шепчу я дрожащим голосом. – Это неправильно. Нехорошо, – я чувствую, как одинокая слезинка катится по моей щеке.

– А если так?

Пальцы мужчину подцепляют резинку на белье, катятся по обнаженной коже и безошибочно находят чувствительную точку. Растирает влагу подушечкой пальца, ласкает круговыми движениями.

– Не надо, – выдыхаю я и хватаю ртом воздух.

Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Я больше не сопротивляюсь и не пытаюсь сбежать. Я хочу, чтобы Зверь продолжал. Пусть это мерзко! Пусть неправильно! Но если он сейчас ничего не сделает, я просто умру. Не выдержу напряжения.

Мужчина больше не удерживает мои руки – он обнимает меня, не давая упасть. А я прижимаюсь к твердой груди и умираю.

– Смотри! – вновь приказывает он. – Смотри, Есения!

Его голос превращается в животное рычание.

– А-а-ах, – выдыхаю я, когда Зверь вводит в меня пальцы. Медленно. Вначале один, за ним второй и делает первый толчок.

По моим бедрам пробегает мелкая дрожь.

– Неужели твой мужчина не любит тебя? Совсем? – он толкает их второй раз, и, к своему стыду, я подаюсь бедрами, хочу ощутить твердость умелых пальцев глубже. – Не любит, Есения, – Зверь говорит, глядя мне в глаза. – Ты бы так не текла по другому, если бы была удовлетворена.

Он гладит меня там… внутри, заставляя прогибаться и насаживаться плотнее.

– Замолчи, – прошу я и опускаю взгляд на смуглую ладонь, ласкающую меня.

– Так мы договорились? – спрашивает зверь. – Договорились?! В субботу ты моя.

– Нет, – я выговариваю дрожащим голосом и тут же ощущаю пустоту.

Зверь выходит из меня, отстраняется, ищет что-то взглядом, подходит к столу и вытирает салфеткой влагу со своих пальцев.

– Ты еще здесь? – спрашивает он, комкая бумагу и бросая ее на стол.

– Но… – отвечаю я растерянно.

В моей груди жжет, соски болезненно покалывают, а внизу живота напряжение, которое не уходит. И я не знаю, что с ним делать. Сколько раз я пыталась ласкать себя, но ни разу не смогла сделать то, что сейчас сделал Зверь.

– Я проверил, что хотел. Мне больше ничего не нужно.

Мужчина стоит ко мне спиной, берет со стола стакан и пьет из него.

– Хо… хорошего вечера, – произношу я, быстро одергиваю юбку и смахиваю слезы с лица.

Я не смотрю на Зверя, ухожу, запинаюсь о поднос. Он грохочет по каменному полу.

– Аккуратней, – советует мужчина.

А я глотаю злые слезы, поднимаю поднос и спешу покинуть ВИПку. Иду к выходу. Поворачиваю ручку, толкаю деревянную створку, но мужчина не позволяет выйти. Он настигает в одно мгновение. Захлопывает дверь, задирает на мне юбку, приспускает трусики, грубым движением заставляет поставить ноги шире, вынуждает откинуться ему на грудь и проникает в меня пальцами.

– Хочу дать тебе попробовать, от чего ты отказываешься, – рычит на ухо и начинает двигать рукой.

Резко, грубо, с влажными хлопками. Он имеет меня. Клеймит. Делает так, чтобы я не смогла его забыть. Но он не знает, что этого и не случится. Сейчас он для меня первый.

А я подстраиваюсь под темп, вторю движениям мужской руки, судорожно хватаю приоткрытым ртом воздух, слышу только удары собственного сердца и больше ничего.

Шершавая ладонь накрывает мой рот.

– Тише, – говорит Зверь зло и продолжает трахать меня пальцами.

– Еще, – молю, когда понимаю, что я больше не выдержу. Я хочу избавиться от скрутившего меня напряжения, двигаю хаотично бедрами, трусь спиной и попой о каменный член. – Глубже, – выдыхаю я.

Зверь действует безошибочно. Три грубых проникновения, и я на мгновение теряюсь в пространстве. Сжимаю мужскую кисть бедрами. Потираюсь о пальцы, продлевая удовольствие, обрушившееся на меня огромной волной. Вспоминаю, как дышать.

Зверь медленно выходит из меня, проводит пальцами по клитору. Я всхлипываю, не в силах отстраниться от мужчины. Буквально лежу на его груди, ощущая гулкие удары сердца и слушая чужое тяжелое дыхание. По телу все еще расходятся волны тепла, в ушах шумит, а перед глазами картинка становится размазанной. Я плачу от унижения, только представив себя со стороны. Растерянная, со спущенными трусиками, во власти незнакомца. Как я могла допустить?! Он же не удерживал…

Я молча отталкиваю мужчину и наспех надеваю белье, поправляю юбку, разглаживая ее на бедрах.

Я все еще спиной к Зверю, не в силах повернуться и посмотреть ему в лицо. Да и зачем? Чтобы увидеть там пренебрежение?

Он наконец уходит. Каждый гулкий шаг отчего-то приносит мне боль. Щелчок зажигалки – и по комнате разносится терпкий аромат табака.

Мне нужно бежать, пока разрешает Зверь!

– У-у-у, – я рвано выдыхаю, стираю слезы с лица, промаргиваюсь.

В очередной раз поднимаю с пола поднос и вздрагиваю от звуков, заполнивших комнату. Выстрелы, взрывы, крики. Зверь вернулся к просмотру фильму, словно ничего и не произошло. Для него ничего…

– Подонок, – шепчу я и выхожу в коридор.

Я не возвращаюсь на кухню, а прямиком иду в туалет. Мне хочется умыться холодной водой, отдышаться и хоть немного привести себя в порядок – стереть с бедер влагу.

– Мерзавец, – ругаюсь, замечая разошедшийся шов на юбке. И это в самом начале смены… – А ты, – я смотрю на свое отражение в зеркале, – дура!

В своем шкафчике нахожу булавку, скрепляю края ткани, уколов себя в бедро.

– Ай! – я сглатываю вновь подступающие слезы, стираю капельку крови и выбегаю из раздевалки.

Я больше здесь не останусь ни на секунду! Если Ольга Сергеевна позволит, буду работать в Первом зале. Нет – значит, придется искать другую работу.

«И пока ты будешь думать о своей гордости, у тебя заберут Егорку!» – припечатывает внутренний голос.

Я сбавляю шаг, на раздумье мне требуется меньше секунды – разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Только от меня зависит будущее брата. Только я могу сделать его жизнь полноценной! Я толкаю хромированную створку, стараясь улыбаться. Мои губы подрагивают.

– Ты что так долго? – интересуется Алиса, поправляя бокалы и подхватывая поднос.

– Извини. Заходила в туалет.

– А. Ну не стой. Сегодня как никогда людно.

– Хорошо.

И я работаю. Не думаю ни о чем, кроме как о брате. Именно он смысл моей жизни. И моя ответственность. О том, как я буду смотреть теперь в глаза Жене, я запрещаю себе думать. Не сейчас. Иначе я просто не выдержу.

– Кузьмина, активней шевели булками, помоги, – Алиса подгоняет меня. – В десятой настоящая свалка, – хохочет. – Впервые такое вижу. Бери быстрее шампанское, пока не передумали. Девочки там профессионально разводят. Мужики уже пару своих зарплат оставили за вечер.

– В десятой? – переспрашиваю я.

Скворцова смотрит на меня с недовольством.

– В десятой. Ты что сегодня так тупишь? Кузьмина, вернись на землю, мы тут, – закатывает глаза.

– Извини, – я мямлю и иду за Алисой, придерживая бутылки.

Чем ближе мы подходим к нужной комнате, тем чаще мое сердце бьется. Совсем недавно я выбежала из соседней – девятой. Растерянная, униженная и совершенно опустошенная.

Нас обгоняет одна из девушек, что обслуживает клиентов. Кто-то ее заказал, выбрав, словно блюдо из меню.

– М-м-м, Мариш, на работу как на праздник? – хохочет Алиса.

– В этот раз угадала, – миловидная шатенка довольно хмыкает. Я ее часто вижу у барной стойки Первого зала. – К Зверю я готова бежать хоть каждый день. По первому зову, – она сбавляет шаг у двери с номером девять. Парой движений придает волосам объем, поправляет грудь и шагает в темноту.

Я сбиваюсь с шага. Мое сердце болезненно сжимается, тянет, словно меня предали. Но так не должно быть! Разве я не должна испытывать облегчение от мысли, что Зверь уже забыл обо мне?..

– Эй, ты домой вообще собираешься?

Друг стоит напротив стола. И как я не заметил, что в помещении есть еще кто-то, кроме меня?..

– Да. Лизе обещал быть до десяти, – я промаргиваюсь и тушу сигарету. – Она опять мне что-то приготовила.

– Сочувствую, – хохочет Слава, падая в кресло напротив.

– Я уже жалею, что оплатил ей кулинарные курсы. Фармацевт в аптеке сегодня посоветовала обратиться к врачу. Кажется, я скупил у них все, что помогает от изжоги и несварения.

– Ну так девочка готовит с любовью, – Сизов нахально улыбается.

– Лучше бы она меня любила меньше.

Мы берем по сигарете и молча курим.

– Ну, так когда доставка подъемников?

– Что? – спрашиваю я.

Сегодня не получается сосредоточиться на работе. Девчонка из «Элиты» плотно засела в голове. Стерва. Все набивает себе цену. Разыгрывает невинность. И растерянно хлопает ресницами так натурально, что, если бы не разговор с одной из официанток, хрен бы я понял, что играет.

Отменная актриса. Дрожала, смотрела испуганно, вздрагивала, когда я ее касался. Прямо невинная овечка. Можно подумать, она не прошла через десятки рук, а только недавно лишилась невинности или больше одного члена не видела за свою жизнь.

Хорошо, что Алиса раскрыла все карты – девчонка хочет содрать побольше. Ну посмотрим, сколько еще будет ломаться. Теперь для меня это дело принципа.

Но кончает она красиво. Смотреть и слушать приятно. Нет визгливых криков и перекошенного лица. Упала мне на грудь, и я натурально испугался, что она отключится.

Актриса!

– Подъемники когда привезут?

Я смотрю на экран телефона. В башке спутались все цифры.

– Завтра. Обещали с утра.

– Марк.

Я поднимаю хмурый взгляд на друга. По имени он звал меня редко. Как в армии прилепилась кличка «Зверь», так и не смог от нее избавиться. А сейчас вроде как статуса прибавляет.

– М-м-м?.. – протягиваю я, затягиваясь горьковатым дымом.

– У тебя такое лицо, – Сизов обрисовывает мою рожу в воздухе сигаретным окурком. – Словно опять наступил на бабские грабли.

– Слав, – выдыхаю я вместе с дымом и кривлюсь. – Не говори ерунды.

– Значит, я прав, – друг с довольной рожей затягивается. – И в чем же проблема?

– Нет проблемы. Скоро перестанет ломаться, и я закрою свой гештальт.

Сизов икает, закашливается, выдыхает клочками дым и ржет.

– Точно, у твоей же Ляли еще курсы по психологии были. Гештальт, – он встает, продолжая громко ржать.

– Да иди ты уже!

– До завтра. Ляле привет.

– Сученыш, – цежу я сквозь зубы и опускаю взгляд к экрану ноута.

Семь. Смена у нее начнется в восемь. Выйду в половине восьмого, плюс полтора часа на клуб, в девять освобожусь и в половине десятого буду дома.

И Сизов ошибся. Актриса меня не зацепила как женщина. На улице таких тысячи. Таких и даже лучше. Она и привлекла внимание лишь своим отказом. Я ей предложил хорошие деньги, а она смотрела на меня, как на червя. Ну-ну…

Даже разговора на эту тему не может быть. Сорву в очередной раз маску с меркантильной сучки и успокоюсь. Охотничий интерес разбудила.

И это нужно сделать как можно быстрее.

Я усмехнулся, вспомнив растерянное лицо шлюшки, которую сам вызвал и… сам же не стал трахать. Смотрел, как она работала ртом, и впервые не захотел поставить девку на колени. Выгнал.

Я и эти деньги запишу на счет актрисы. Отработает и потом сама будет предлагать себя. Я откинулся в кресле. Скольких я уже таких видел? Сотню? Больше? Надо у Сизова спросить, он помнит всех моих баб. И ни одна не смогла отказаться от денег. Ни одна! Ну и хер с ними…

В клуб я заходил уже с изрядно подпорченным настроением. Снял комнату и сразу же вызвал актрису. Есения – имя красивое, неподходящее для этого места. Интересно, взяла для работы? Чтобы запомниться? Не удивлюсь, если по паспорту она Лена или Наташа.

В комнате включил подсветку – у кровати и вокруг зеркал. Подготовился. Хочу видеть ее лицо, когда она будет кончать снова.

– Добрый вечер, – до меня долетело слишком смелое приветствие.

Не она.

– Я звал не тебя, – произнес я грубо.

Девушку мой тон не напугал.

– Чем я могу вам быть полезна? – спросила, сложив ладони на белом переднике.

– Ты не слышала? Я звал не тебя. Я хочу, чтобы меня обслуживала Есения.

Блондинка продолжала профессионально улыбаться.

Вот актриса не умеет скрывать раздражение.

– У нее выходной.

Что она несет? Я узнавал, и девчонка должна сегодня работать.

– Не ври, – рыкнул я.

– Вы можете уточнить у администратора. Ему вам позвонить?

– Не нужно.

Я встал с кресла, на ходу подхватил ключи от автомобиля и пошел к выходу.

– Вы уходите? – растерялась блондинка. – Но вы же уже все оплатили.

– Можешь остаться, если хочешь. Выспишься.

– Марк Борисович, вас что-то не устроило? – она бежала следом.

Я резко остановился и обернулся.

– Как ее зовут?

– Кого? – переспросила блондинка.

Я ухмыльнулся, прочитав на бейдже имя.

– Как настоящее имя Есении, Наталья?

Та захлопала аномально длинными ресницами.

– Есения… наверное. Я не знаю.

– Ясно.

Только время зря потратил…

А Сизов отчасти прав. Что-то я загнался. Что, поиметь больше некого?..

После прогулки подруга решила побаловать нас выпечкой. Пирогами с мясом и вишней. Когда Ната приносит нам что-то вкусное, каждый раз рассказывает, как их помощница по дому случайно приготовила лишнее. И чтобы не пропадало, тетя Марина, Наташина мама, угощает нас.

В первые дни, как мы с Егоркой остались одни, я старалась со всем справиться самостоятельно, но через несколько недель, проведенных без сна и отдыха, поняла, что у меня нет больше сил. Я перестала отказываться от еды, а чуть позже принимала принесенные Наткой вещи, которые якобы она не носит, а выбросить жалко. И я делала вид, что не замечаю, как подруга кладет мне в шкаф абсолютно новые джинсы или футболки. Тут моя гордость научилась молчать.

– Ты что-то сама не своя, – замечает подруга, сидя на нашей кухне.

Мы за столом одни. Егор ушел в свою комнату. Все же Егорка еще мальчишка, раз между Натой и игрой в компьютер он выбрал второе. Я слышу, как скрипит старенькое кресло брата.

– Я изменила Жене, – признаюсь неожиданно для себя. – И не знаю, как сказать ему об этом.

Подруга меняется в лице. Кладет кусочек пирога обратно на тарелку, пристально смотрит на меня.

– Только не упрекай меня. А молчать я больше не могу, – я отвожу взгляд. – Мне так противно.

– Та-а-ак, – Ната вытирает руки салфеткой.

– Не расспрашивай меня о подробностях! – прошу я.

– Я и не собиралась. Я хотела спросить, тебе противно по какой именно причине? Чтобы понять, какой совет ты хочешь услышать.

Я хмыкаю и прикусываю губу.

– Противно, что я повела себя как шлюха. Женя не простит меня, а я не могу промолчать, – смотрю на свои сцепленные в замок руки. – Кем я тогда стану? Он ведь помогал мне. Поддерживал. Находился эти два года рядом. И чем я отплатила?..

– Подожди. Дай каплю подумать. Ты меня удивила, честно говоря, – Ната посмеивается надо мной.

Я грустно улыбаюсь в ответ.

– Я сама себя удивила.

– Ты могла найти мужчину только на работе, – подруга делает вывод после нескольких минут раздумий. – Тебе просто негде больше подцепить мужика, – рассуждает. – Я знаю тебя, это был осознанный, сто раз обдуманный шаг. Тогда о чем можно жалеть? Что, нет?! – она удивляется.

– Нет, – я качаю головой. – Я сама не понимаю, как позволила ему… – я запинаюсь и замолкаю.

Воспоминаний о Звере хватило, чтобы меня бросило в жар.

Хищный. Опасный. Сильный.

Уже две недели он не давал мне спокойно жить. Бесцеремонно вторгался в привычный уклад, разрушая его. Не позволял себя забыть. Полностью занял мои мысли, отодвигая все остальное на второй план.

Я со страхом шла обслуживать ВИП-комнаты, каждый раз с замиранием сердца открывая дверь и шагая в темноту. А что, если Зверь там?! С очередной красоткой… В Первом зале я не отрывала взгляда от своих рук и не смотрела по сторонам. Но я не встречала Зверя. Он не приходил. Или посещал «Элиту» не в мои смены. И я совру, если скажу, что не гадала, где он и с кем.

– И-и-и? – протягивает подруга, встает из-за стола и проходится по кухоньке.

– Что «и»? – переспрашиваю я.

– Вы больше не виделись, ну с тем… – она понижает голос. – С тем… многозначительно округляет глаза.

– Нет.

– Тогда молчи! Не говори ничего Жене. Ошиблась. Есь, все ошибаются.

– Я не могу смотреть ему в глаза, – произношу я на грани слышимости.

Егорка входит на кухню, набирает стакан воды и жадно выпивает.

В помещении повисает тишина.

– О чем-то секретничали? – спрашивает, возвращая стакан на место.

– Мы… нет… – я невнятно бормочу, не поднимая глаз на брата.

Ната в очередной раз приходит мне на помощь.

– Это взрослые разговоры, – поддевает она Егора. Знает, что тот сейчас разозлится и уйдет.

– Ясно. Я еще не дорос до них. Пойду поиграю, как и положено ребенку, – отвечает он вспыльчиво.

Брат недовольно смотрит на Нату, потом переводит взгляд на меня и выходит.

– Когда-нибудь он прибьет меня, – она дожидается хлопка двери. – Есь, мой тебе совет: не говори ничего. Ты же хочешь сохранить отношения с Женей? Если да, то молчи.

А я не знаю ответа на вопрос. Не могу ответить на него с полной уверенностью. Наши отношения с Женей… они ровные, стабильные, надежные. Без эмоциональных взлетов, без потрясений. Они есть.

– Слушай, если ты с ним только из чувства благодарности, то это тоже неправильно. Ты так можешь прожить не свою жизнь. Совершенно чужую.

Ната словно читает мои страхи.

– Нат, у меня нет другой жизни, – говорю я тихо.

Подруга эмоционально вскидывает руки.

– Это сейчас, Есь. Период такой. Тебе двадцать два! Ты еще совсем девочка. Просто тебе пришлось слишком рано повзрослеть, – она берет меня за руки и сжимает ладони в своих. – Не говори! Ты уже достаточно наказала себя. На тебе лица нет.

– Но это подло.

– Жизнь вообще подлая штука, – хмыкает Натка.

И я убеждаюсь в этом совсем скоро. Жизнь в очередной раз указывает на мое место и ставит перед выбором. Буквально этим же вечером.

Я прохожу в ВИП-комнату и произношу дежурную фразу:

– Добрый вечер, ваш заказ.

– Кузьмина, – я слышу голос Ольги Сергеевны, – неси быстрей, я с утра ничего не ела.

Я захожу за плотную штору.

И нет, я не ошиблась. Ольга Сергеевна сидит на постели, поджав ноги и завернувшись в темную простынь.

– Неси сюда, – управляющая ведет себя свободно, без стеснения. – Сереж, ты идешь? – кричит, когда звук льющейся воды стихает.

Я ставлю поднос на указанное место и произношу дежурную фразу:

– Приятного аппетита. Возможно, вы хотите что-то еще?

– Да брось ты, Кузьмина, – Ольга Сергеевна отвечает вполголоса. – Не смотри на меня так, словно увидела привидение. Представь, я тоже занимаюсь сексом, – она хмыкает и придвигает поднос ближе. – Принеси воды. Сергей не пьет сок, у него сахар.

Я коротко киваю и хочу побыстрей покинуть комнату.

– Оль, надеюсь, ты заказала мясо. Я скоро сдохну на овощных запеканках жены.

Когда я узнаю мужской голос, меня словно швыряют в ледяную прорубь.

По спине скатываются бисерины пота, и я молюсь, чтобы любовник Ольги Сергеевны не обратил на меня внимания.

– Говядина, Сереж.

Боже! Боже! Боже! Склоняю голову и вижу только крупные босые ступни. Не здороваюсь и не произношу ни слова, но мужчина сбивается с шага, проходя мимо меня.

Заметил! Узнал!

Я выбегаю в коридор.

Как я теперь смогу посмотреть в глаза Натке? Как?!

Ее отец и Ольга Сергеевна – любовники!

Боже!

«Даже в идеальных с виду семьях все далеко не идеально…» – эта мысль забирает весь кислород из легких и приносит боль.

На Земле вымерли настоящие мужчины?! Не просто люди с членом в штанах, а мужчины! Уважающие свою женщину и семью, что они создали, сильные, любящие, добрые. Возможно, и в нашей семье было все не так гладко, как могло показаться на первый взгляд. И кто-то тоже носил и продолжает носить тайну, способную разрушить светлый образ родителей в моей голове. Нет! Я точно не хочу этого знать!.. И вряд ли Ната захочет узнать, что ее отец имеет любовницу.

«Не расскажу, – зарекаюсь я. – Не расскажу!»

И нельзя и намеком выдать перед Ольгой Сергеевной, что я знаю Сергея Дмитриевича. Если он ей расскажет, что мы знакомы, буду разыгрывать недалекую дурочку – ничего не видела, ничего не помню.

Все взрослые люди. И каждый решает за себя, как ему жить. А уж я не вправе осуждать Сергея Дмитриевича… сама ничем не лучше.

Я некоторое время прячусь в раздевалке. Привожу свои мысли в порядок. Просто сижу на скамье, опершись на металлическую дверцу шкафчика.

Какая же сложная взрослая жизнь. Надеюсь, что моих детей не коснется подобная грязь, что у них будет прекрасный отец. Он будет ходить с ними гулять, посещать их утренники и искренне восторгаться успехами. Как было у нас с Егоркой.

Я хмыкаю, понимая, что сейчас представляю не Женю, а какого-то абстрактного мужчину рядом с собой. Более сильного, самодостаточного и обязательно умного.

– Господи, – я хватаюсь за голову, – а что ты можешь предложить такому мужчине? – спрашиваю себя шепотом. – Вечно занятая братом, уставшая, без оконченного образования и абсолютная неумеха в сексе. Мечта просто, – добавляю обреченно.

Я вздрагиваю. В каком-то из шкафчиков завибрировал телефон. Одно из условий работы: мы всегда оставляем средства связи в раздевалке. Для экстренных случаев указывали номер управляющей. Но еще ни разу Ольга Сергеевна никого не вызывала к себе в кабинет.

Кажется, это мой телефон издает дребезжащие звуки. Я заглядываю внутрь шкафчика, и мое сердце в очередной раз заходится как сумасшедшее.

На экране высвечивается: «Колосова Ната». Нет-нет, не отвечу. Потом. Сейчас я не смогу говорить с подругой и никак не выдать себя.

Я полностью выключаю звук и прячу телефон поглубже.

Возвращаюсь на кухню, принимаю заказ и тут же слышу звонкий стук каблуков управляющей.

– Кузьмина!

Сергей Дмитриевич все же не утаил наше знакомство…

Я прочищаю горло и отвечаю:

– Да, Ольга Сергеевна.

– Поднос оставила и быстро за мной. Что ты стоишь как вкопанная? Я жду.

Женщина выглядит как обычно. Если бы я собственными глазами не видела ее в ВИП-комнате почти обнаженной, никогда бы не догадалась, что еще пятнадцать минут назад ее волосы были распущены и спутаны, а губная помада стерта.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, ловя на себе короткие заинтересованные взгляды коллег.

– Потом, Кузьмина, – обрывает меня управляющая.

Мы проходим по коридору, поворачиваем к административной части комплекса, и я вхожу в небольшой кабинет. Здесь я была единожды, когда устраивалась на работу. Стол и стул у окна, диван и два стеллажа с папками. Все на прежних местах.

– Присаживайся, – говорит Ольга Сергеевна.

Предложения сесть я не ожидала, но тут же им воспользовалась.

– Если вы хотите поговорить о том, что было в комнате, то я ничего не видела, – заверяю я спутанно.

– Помолчи, Есения.

Я плотно сжимаю губы.

– Ты сейчас быстро идешь переодеваться и…

Я не даю договорить:

– Ольга Сергеевна, не увольняйте меня, пожалуйста. Я клянусь, что ничего не расскажу тете Марине. Мне очень нужна работа, иначе у меня заберут брата, – ноги не слушаются, но я встаю и подхожу к женщине. – Он не сможет в интернате. Там нет никакого ухода и лечения. А про учебу вообще можно забыть. А он год окончил на твердые четверки. Сам! Понимаете? Без репетиторов. Сам учился, я почти не помогала, – из моих глаз катятся слезы. – Он сможет поступить в техникум, мы уже присматриваем профессии, что будут ему по плечу…

– Егор в больнице, – припечатывает Ольга Сергеевна. – Мне звонили и сообщили об этом, поэтому я тебя вызвала.

Я глупо таращусь на управляющую.

– Что? – спрашиваю тихо. – Что с ним случилось?! – наконец до меня доходит смысл сказанных слов.

– Я не знаю, – женщина подталкивает меня к диванчику и настойчиво усаживает.

Так вот зачем мне звонила Ната, а я не ответила. Нужно было принять вызов!

– Сказали, что Егор в хирургии, – Ольга Сергеевна подает мне стакан с водой.

– Как в хирургии? – спрашиваю я. – Ему еще рано, операция запланирована только через три месяца. А в какой он больнице? – наконец я задаю нужный вопрос, на который смогу получить ответ.

В свободную руку управляющая вкладывает лист бумаги с номером больницы и адресом. Я узнаю цифры. Именно там два года назад спасали Егорку.

– Иди, – Ольга Сергеевна подталкивает меня к выходу. – Отзвонись и скажи, что со сменами. Чтобы я успела найти тебе замену.

Я благодарю и обещаю обязательно позвонить, как только что-то станет ясно.

На ходу развязываю передник, влетаю в раздевалку и сбрасываю туфли. Не снимаю форму клуба – меняю только обувь.

Телефон молчит на металлической полке. Черный, пугающий. Мне страшно взять его в руки. Егор – самый родной и близкий человек. Если с ним что-то случится, я… я этого не переживу.

Экран в моих руках оживает, я вздрагиваю. Приходит СМС от мобильного оператора. Снимаю блокировку. Пять пропущенных от Наты и ни одного от брата. «Значит, не в состоянии позвонить… или забыл телефон дома», – успокаиваю себя.

На ходу вызываю такси. Ничего не слышу и не вижу вокруг. Вырываюсь в яркую жару, не успеваю пройти и двух шагов, как ощущаю болезненный захват на своем плече.

– Нужно поговорить, – требует мужской голос.

– Я тороплюсь, – отвечаю я, поднимая взгляд на отца Наты.

Мужчина выглядит так, как я привыкла его видеть. Одетый в деловой костюм, обязательно темный с белоснежной рубашкой, очки в золотистой оправе, с телефоном в руке. Казалось, что Сергей Дмитриевич не расстается с ним даже ночью.

– Задержишься, – отвечает грубо.

– Я правда тороплюсь, – у проезда паркуется такси, а в моей руке телефон издает звук принятого СМС. – Егор в…

Мужчина меня обрывает, дергает с силой, от чего я пошатываюсь.

– Разговор не займет больше двух минут, – произносит он.

– Я…

Он вновь меня обрывает:

– Замолчала и внимательно выслушала, – приказывает Сергей Дмитриевич. – То, что ты сегодня видела, останется строго между нами.

– В этом можете не сомневаться. Я и слова не скажу тете Марине, – заверяю я, пытаясь вытянуть запястье из захвата. Больно.

– Плевать я на нее хотел, – зло шепчет он. – Меня волнует Наташа. Чтобы ни слова ей о клубе! – склоняется низко.

– Х-хорошо, – я запинаюсь, впервые слыша столько злобы и ненависти в голосе человека.

– Ни слова об Ольге! Ты вообще меня нигде не встречала за пределами нашей квартиры. Тебе ясно?

– Более чем, – отвечаю я и отвожу взгляд, а мужчина продолжает говорить:

– Одно твое слово – и ты можешь забыть о наших подачках. Я больше не позволю заниматься Наташе благотворительностью. А сейчас смотрю на нее сквозь пальцы. Дочь и раньше имела тягу к больным и хромым, таскала меня по приютам и заставляла покупать корм и прочую дрянь.

– Я никогда ничего не просила у вашей дочери, – произношу я, смотря себе под ноги.

– А ее и просить не нужно. Такая же, как мать! Мягкосердечная! Садись на шею и поезжай.

– Я вас поняла, – отвечаю я, глотая слезы и стараясь не расплакаться. – Наташе я ничего не скажу, но не из-за ваших слов. Не хочу, чтобы она разочаровывалась в отце, – цежу я сквозь зубы.

Мужчина хмыкает.

– Поговори еще, пигалица.

– А то что? – в наш разговор вступает третий участник.

Для Сергея Дмитриевича, как и для меня, приближение Зверя оказалось сюрпризом.

Он делает два больших шага и разделяет нас.

Я ощущаю, как пальцы, сжимающие мое запястье, ослабляют хватку, кровь болезненно приливает к кисти.

– Не лезь, – произносит отец Наты.

Я не вижу лица Зверя, только его спину. Он чуть поворачивает голову и легким кивком указывает мне.

– В машину сядь. Нужно договорить.

– Вот и нам нужно было с Есенией побеседовать, а ты влез, Зверев.

Мысль, что мужчины знакомы, быстро сменяется другой: мне нужно к Егору! В больницу!

Я краем глаза наблюдаю за напряженным разговором и отступаю в сторону такси. Спорящие не смотрят по сторонам, пытаясь доказать друг другу, кто же из них наиболее крут.

В следующий раз я бросаю взгляд в сторону клуба из окна такси.

Отец Наты идет к двери здания, а Зверь с раздражением смотрит на меня.

Я разрываю зрительный контакт и произношу:

– Если можно, побыстрей, пожалуйста, – снимаю блокировку с телефона и нажимаю на вызов.

Мое сердце сбивается с ритма с каждым гудком и каждым мгновением тишины в трубке.

– Наконец-то, – первое, что я слышу от подруги. – Я тебе звонила, звонила…

Ее голос срывается, Ната плачет. Господи, что-то серьезное!

– Что случилось? – спрашиваю я сипло.

– Есь, это я виновата. Я! Есь, прости меня, пожалуйста…

– Ната, я сейчас умру от страха, – признаюсь я. – Что случилось? – повторяю вопрос.

– Я позвонила Егору и позвала его прогуляться, – подруга начинает рассказ. – Есь, но мы часто с Егоркой так гуляли, просто не рассказывали тебе, чтобы не волновать. Ему же скучно… он целыми днями сидит один…

– Он… он жив? – спрашиваю я, ощущая легкое головокружение.

– Да. Конечно! – заверяет Колосова. – Господи, какая я дура, напугала тебя, – бормочет. – Конечно, жив, – произносит уже спокойней. От этих слов дышать становится намного легче, кислород больше не застревает где-то в груди.

– Что случилось? – спрашиваю я в который раз.

– Есь, он упал. Прямо у подъезда. Я сама не поняла, что произошло. Вот стоял, сделал шаг, и его как будто потянули за плечи. Упал на спину.

Я слушаю, погибая в противоречивых эмоциях. На мгновение я ощутила облегчение, когда узнала, что брат жив, а сейчас вновь паника разгоняет сердце.

– Почему он в хирургии? – спрашиваю я.

– Я не знаю, мне ничего не говорят. Я тут. В больнице.

– Я тоже скоро буду, – говорю я, посмотрев в окно.

– Ты только не волнуйся, – голос Наты по-прежнему дрожит. – И прости меня. Я не послушала тебя. Думала, что чересчур опекаешь брата. Это же случайность. Подобное могло произойти и тогда, когда ты была бы рядом.

– Не могло, – отвечаю я зло. – Я бы не допустила!

Я сбрасываю вызов и в этот момент понимаю, как была груба. Вновь снимаю блокировку с экрана телефона, но не перезваниваю. Я не смогу спокойно поговорить с подругой, пока не узнаю, что именно с Егором. Пока не увижу его собственными глазами.

«Прости меня. Я правда не хотела, чтобы так вышло. Это случайность», – СМС приходит, пока я держу телефон в руках.

Я прочла и, повременив, все же решила ответить.

«Я уже выхожу из такси. Скоро увидимся».

Слова без обвинений дались мне не просто.

Как и встреча с подругой на этаже хирургического отделения.

– Меня даже не впустили, – она стоит у закрытой двери. – Вот, – протягивает мне бахилы и халат.

– Спасибо, – отвечаю я, набирая в легкие побольше воздуха.

Я точно знал, по какой причине ехал в клуб – отвлечься. Последняя неделя вышла напряженной. Выходных по факту не было, и субботу, и воскресенье я провел в сервисах, где собирали и устанавливали новое оборудование. И если самому не проследить, то точно бы сделали все через задницу. Да и Лиза в очередной раз вынесла мозг. С чувством. Так умеет делать только она. Знает, что ей можно почти все. В рамках разумного, конечно. И что ей опять не так?.. Какая нахрен свобода? Воздуха ей не хватает… самореализации. Устала сидеть в четырех стенах. Душно, скучно… Ну от скуки всегда спасало урезание ежемесячного бюджета. И этот раз не стал исключением. Было достаточно заикнуться, что, возможно, я ее избаловал и стоит ограничить доступ к наличке, как волшебным образом слезы просохли и я услышал привычный ласковый тон. Забыла девчонка, в каком дерьме жила еще пять лет назад. Забыла.

Я оставил автомобиль на парковке и почти достал из пачки сигарету, когда увидел актрису – Есению, а рядом с ней Колосова. Они разговаривали. Ну как разговаривали: девушка смотрела куда-то вниз, вжав в плечи голову, явно хотела уйти. А гондон Сережа наседал.

– Черт с ней, – произнес сам себе.

Видимо, Колосов запал на девчонку с необычным именем, а та решила и с ним набить цену.

Я повернулся к паре спиной и все же достал сигарету, прокрутил ее в пальцах, размял фильтр. Бросил взгляд за спину.

– Блядь, – процедил сквозь зубы, заметив лицо Есении. Неестественно бледное.

Не отводя взгляда от пары, вернул сигарету на место.

Колосов явно перегибал палку. Если он добивался встречи от девчонки, то это уже реально перебор.

Приближаюсь. Слов Есении не разберу, но отчетливо слышу:

– Поговори еще, пигалица!

Фраза злит.

Мельком осматриваю девушку. Та не просто напугана – она в панике. И это не игра.

– А то что? – спрашиваю, не раздумывая.

– Не лезь, – отвечает мне Колосов.

Вот теперь точно влезу.

– В машину сядь. Нужно договорить, – произношу Есении, указывая на стоянку.

– Вот и нам нужно было с ней побеседовать, а ты влез, Зверев.

– Поговори со мной, Колосов. Я приятный собеседник. Не раз слышал о себе такое.

– Тебе наврали.

Я игнорирую издевку, спрашиваю прямо:

– Что тебе от нее нужно?

Колосов делает шаг ко мне:

– Не лезь не в свое дело, – повторяет вкрадчиво. – Мы разберемся без посредников.

И это «мы» бьет по голове не хуже настоящего удара. Кисти рук непроизвольно сжимаются в кулаки. «Тише, Зверь», – успокаиваю себя. Не хватало еще испортить отношения с этим гондоном. Тебе работать с ним. Долго, счастливо и продуктивно. Ты же не двадцатилетний пацан, чтобы вот так похерить связи с хорошим поставщиком. Буквально на пустом месте. И из-за кого? Из-за давалки.

– Хорошего отдыха, – произношу без охоты и разворачиваюсь в сторону стоянки. Разумеется, актриса меня не дождалась. Продолжает свою игру в недоступность. Я краем взгляда замечаю отъезжающее такси. Ну, беги, Есе-ния… беги, пока есть возможность.

Захожу в клуб вслед за Колосовым, сворачиваю к ресторану, коротко киваю на приветствие хостес, занимаю стол в дальнем углу.

– Через минуту к вам подойдет официант и с удовольствием примет заказ, – заверяет девушка в форменном платье заведения.

– Спасибо, – отвечаю на автомате, думая о сцене, что увидел перед входом. Колосов и Есения. Они говорили так, словно давно были знакомы. И довольно близко. Эти мысли злят по новой. – Ирина, – вскидываю руку.

Хостес расторопно возвращается, интересуется с ласковой улыбкой:

– Вам чем-то помочь?

– Да. Я хочу видеть управляющую.

Девушка на мгновение меняется в лице, но быстро берет себя в руки.

– Минуту, я с ней свяжусь.

Не соврала. Через минуту я вижу Ольгу.

– Я могу присесть? – интересуется она.

– Не успел сам предложить.

Мы начинаем разговор, опуская приветствие.

– Вы, Марк Борисович, не часто балуете меня своим вниманием, поэтому я делаю вывод, что случилось что-то серьезное? – спрашивает женщина.

– Да. Ваши гости неподобающим образом ведут себя с сотрудниками.

Зверев, ты точно рехнулся, если, как в детском саду, решил сейчас настучать на Колосова. «Он ведь не дал поиграть с игрушкой, а я так хотел», – усмехаюсь собственным мыслям.

– Жалоб от девочек не было.

– От девочек не было, а от меня будет.

– Я вас слушаю.

– Колосов явно принуждал одну из ваших сотрудниц.

Ольга мгновение меняется в лице.

– Есть доказательства? – спрашивает она сухо.

– Я видел собственными глазами.

– И кто же, по вашим словам, пострадал?

– Есения, – отвечаю я.

Управляющая продолжительно смотрит на меня, уголок ее губ дергается, и женщина начинает хохотать, прикрываясь ладонью.

– Рассмешил? – спрашиваю я зло.

– Да, – отвечает она. – Марк Борисович, – обращается по имени-отчеству, а у меня складывается впечатление, что только что назвали пацаном, – Кузьминой только вашего внимания не хватает для полного счастья.

– Не понял…

– Я настойчиво прошу не трогать Кузьмину, – говорит совершенно серьезно.

– И чем она так вам дорога, что вы, Ольга Сергеевна, готовы расстроить постоянного клиента?

– А вы сильно расстроитесь, Марк Борисович? – интересуется она уже с хитрой улыбкой. – Мы что-нибудь придумаем, чтобы поднять вам настроение, – смотрит слишком доброжелательно.

– Есения – это ее настоящее имя? – спрашиваю и осекаюсь.

Нахрена мне эта информация?!

Но надо отдать должное управляющей, в этот раз она никак не выдала, что я ее явно развеселил.

– Настоящее. Необычное. Сразу привлекает внимание, не правда ли?

Все же захотела постебаться, сучка.

– Правда, – соглашаюсь я. – Я хочу увидеть ее личное дело.

Тут женщина не скрывает своих эмоций. Вскидывает брови, удивленно хлопает глазами – пытается изобразить непонимание, но по ее напряженной позе я понимаю, что ей не нравится моя просьба. И документы она мне не даст.

– Не имею права разглашать личные данные своих сотрудников. Уголовно наказуемо, Марк Борисович. Если у вас больше нет ко мне других вопросов, я вернусь к своим обязанностям. А вашу информацию я приняла к сведению Спасибо.

Отдохнуть не получается. Отказ управляющей предоставить документы подстрекает узнать о Есении все. Что Ольга нашла в девчонке? Что же в ней такого, что управляющая клубом не побоялась недовольства клиента?..

Сразу, как делаю заказ, я беру в руки телефон и набираю номер Сизова. У него есть именно те связи, что нужны сейчас. В последний раз я знал всю подноготную внезапно нарисовавшегося конкурента уже через три часа.

– Есения? – переспрашивает друг сдавленно. Знаю, сейчас Славыч сдерживается, чтобы не заржать и не напомнить наш недавний разговор, где я клятвенно заверял, что мое настроение не бабских рук дело. – И все? Больше никакой информации?

– Кузьмина, – добавляю, нервно постукивая вилкой по краю тарелки. – Работает в «Элите».

– Ясно, – хмыкает в трубку. – Тебе что, нормальных баб не хватает?

– Она из персонала, – отвечаю я раздраженно.

– Я сейчас тебя не понимаю…

– Меня и не нужно сейчас понимать, – огрызаюсь я. – Просто помоги.

Сизов шумно выдыхает в трубку.

– Отзвонюсь, как будет информация.

– Спасибо.

– Спасибо не булькает. И с тебя иммунитет от Лялиной стряпни на неделю.

– Да хоть на месяц. Кулинария в прошлом.

– Да ты что?! И чем в этот раз собралась заниматься твоя Ляля?

– Хиромантией. Ну, знаешь, когда там на ладони смотрят заломы и несут всякий бред.

– Хотя бы безопасно для здоровья, – хохочет Сизов.

– Да, – я соглашаюсь. – И в новом увлечении есть плюс. Лиза, наверное, впервые в жизни посетила книжный.

– А ты, значит, их завсегдатай.

– Не сравнивай. Я в ее возрасте пахал за троих…

– Ну все, успокойся. Я тебя понял. Позвоню.

Спустя четыре часа Сизов не просто позвонил, а сам доставил папку. Он застал меня дома. Подозреваю, хотел посмотреть на мою реакцию, пока я буду знакомиться с информацией.

– Марк, Славик приехал, – объявила Лиза, заглядывая в гостиную.

– Лиз, прекрати Сизова называть Славиком, он почти вдвое старше тебя, и вы не друзья. Поняла? – спросил я, поднимаясь с дивана и разбирая журнальный стол от бумаг и кружек из-под кофе.

– Поняла.

Сизов зашел в комнату практически сразу, как Лиза оскорбленно фыркнула на меня и сбежала.

– Привет. Опять обидел Лялю? – спросил он со смешком, протягивая мне папку.

– Заслужила, – ответил я и достал бумаги. Скрывать, что информация мне интересна, бесполезно, раз сам просил ее найти.

– Там ничего сверх… Не простая судьба у девчонки, но кто не жрал говна в этой жизни?

– Ты, – ответил я, пробегаясь по строчкам.

– Да пошел ты, – Сизов взял пульт от телевизора и принялся искать канал по вкусу.

Сизов прав. Биография не отличалась какими-то яркими моментами, скорее печальными. Школа, университет, академ, перевелась на заочное. Год назад осиротела, на попечении младший брат. На этом месте я задержался. Странно, что брата оставили с двадцатилетней безработной студенткой, а не выбрали в попечители, к примеру, их родного дядю. Но потом вспомнил свою семью и ухмыльнулся. Не всегда собственные дети нужны родителям, а тут ребенок брата.

– Я схожу на кухню, – предупредил меня друг.

Я мычу в ответ и читаю дальше. Почти с момента гибели родителей Есения работает в «Элите». Странно, что я ее раньше не замечал, а это значит, что не врала – она новенькая во Втором зале.

Я пытаюсь сопоставить факты в голове, но ясной картинки не выходит. Кто-то явно лжет. И если бы не сегодняшняя сцена с Колосовым, то подумал бы на Алису – официантку, что с радостью поделилась фактами о своей коллеге.

– Ляля бутерброды сделала и кофе сварила, будешь? Не должна отравить. Колбаса магазинная, кофе варила машина.

Я поднимаю голову на голос друга.

– Иду, – отзываюсь я, складывая листы в папку и оставляя ее на журнальном столе. Есть не хотелось – хотелось обдумать.

Иду в кухню и слышу щебет Лизы:

– Слав, а тебе сыра нарезать? А есть еще конфеты, будешь?

Когда же она уймется и поймет, что Сизов ей не друг?!

– Лиз, оставь нас, – говорю я с порога. – Ну что ты застыла? Возьми все, что хочешь, и иди прогуляйся в саду. Позагорай, – добавляю мягче.

Девчонка смотрит на меня волком. Дрожащие губы поджимает. Пережестил. Как пить дать, пару дней и разговаривать не будет.

– Конечно, – отвечает она. – Кофе себе сварю и уйду.

Ошибся. Норов пытается показать.

Я вскидываю брови и взглядом указываю на кофту. Грудь открыта чуть ли не до самых сосков.

Девчонка отвечает не менее упрямым взглядом, чем мой, и складывает на груди руки.

Сама напросилась. Пусть потом не ноет, что я вновь выставил ее перед Сизовым дурочкой.

– Застегни, – произношу твердо.

– Марк! – вскрикивает и пулей вылетает из кухни.

– Лиз, кофе сварился, – кричит ей вдогонку Сизов.

– Мне перехотелось!

– Воспитание не твое, – сообщает мне друг, усаживаясь за стол.

– И не твое, точно, – отвечаю я без обиняков, занимая место напротив.

– Что будешь делать с полученной информацией? – Слава переводит тему.

– Еще не знаю, – отвечаю я честно. – Я пока не понимаю, кто врет.

– А я не понимаю, зачем тебе нужна эта девчонка. В «Элите» отличный выбор. Неужели не можешь забыть про отказ? – сейчас он уже откровенно насмехается.

Я игнорирую последнюю фразу.

– Считай это моим капризом, – отвечаю я. – И, Слав, найди мне еще информации. Личного характера, – добавляю, глядя в глаза друга.

Сизов опускает голову, двумя пальцами потирает переносицу, явно думая обо мне матом.

– Я найду, – говорит он без прежнего веселья в голосе. – Но потом не заводи свою пластинку, что все бабы меркантильные… – «суки» он не произносит, поглядывая на дверь. Лиза дома, может услышать. – Если надоела «Элита», заведи себе постоянку. Обговори сразу условия. Это проще.

Я отпиваю кофе.

– Спасибо за заботу, но мне нужна информация.

Я слушаю, что говорит Петр Васильевич, и отрицательно качаю головой – не верю в его слова.

– Глупость какая-то, – шепчу я. – Он же просто упал.

– Он очень неудачно упал, – мужчина поправляет белый воротник халата. – Я бы сказал, что неудачней просто невозможно было упасть. Произошло не только вновь смещение кости, но и вывих тазобедренного сустава.

– Но как же так… – я верчу в руках телефон, растерянно смотря в лицо врача.

– Я не могу сказать, что подобное считается нормальным. Но в его возрасте вполне возможно головокружение и потеря сознания. С прошлой нашей встречи Егор прилично прибавил в росте. Организм просто не успевает подстраиваться под новые габариты – это если простым языком.

– Я поняла, – произношу я тихо. – Из-за этого он потерял сознание?

– Скорее всего. Сейчас не могу сказать со стопроцентной уверенностью. Нужно провести еще множество анализов. Все сделаем тут, вам никуда не придется идти, пригласим специалистов в отделение.

– Спасибо, Петр Васильевич, – благодарю я.

– Есения, – произносит мужчина с интонацией, от которой по спине пробежал холодок. Мы вновь возвращаемся к теме операции. – Я бы настоятельно советовал не откладывать операцию вашего брата. С большой вероятностью последствия падения отразятся не в лучшую сторону на здоровье парня. Травма на травму только осложняет положение.

– Но… – произношу я и бросаю взгляд на брошюру и листок, исписанный цифрами. У меня нет этих денег. И никогда не было. Огромная сумма!

– Я понимаю вас по-человечески, сумма не маленькая, для кого-то даже неподъемная. Но если сейчас не помочь, в будущем Егор будет не только хромать, но и испытывать боли, – мужчина замолкает и ждет моего ответа. – Ну, – поднимается он на ноги, принимая мое затянувшееся молчание за отказ, – я сделаю все возможное в наших условиях, но ничего не обещаю.

– Я найду деньги! – произношу я, поднимаясь вслед за Петром Васильевичем. – Только сделайте, пожалуйста, так, чтобы мой брат смог наконец-то жить полноценно.

Мужчина одобрительно улыбается, занимает прежнее место за столом и начинает рассказать об этапах лечения. Я киваю в ответ, пытаюсь вычленить из потока слов самое важное.

– Я сейчас все вам запишу.

Я слышу и улыбаюсь в ответ.

– Да, спасибо.

Мой взгляд возвращается к сумме. У меня лишь десятая часть. «Это не проблема!» – уговариваю себя. Если будет нужно, возьму еще один кредит, попрошу часть денег у Жени, схожу к дяде Вове. Продам что-то из ценных вещей родителей и переберу свои.

Врач замолкает – ждет моей реакции.

– Спасибо, – благодарю я еще раз. – Можно навестить Егора? – спрашиваю, когда мы выходим в коридор.

– Да. Недолго. Ему вкололи обезболивающее, у вас есть минут десять. Нельзя терять ни минуты.

– О-о-о, – выдыхаю я, смахивая слезы, – но у меня нет сразу всей суммы.

– Это не страшно, сегодня можете оплатить часть.

– Спасибо!

– Остаток суммы вы можете внести в течение рабочей недели.

– Как быстро, – произношу тихо. У меня лишь три дня на поиск денег.

Петр Васильевич притормаживает у двери одной из палат и кивком указывает на нее.

– Десять минут.

– Хорошо.

Я сжимаю документы на оплату и не решаюсь войти. Меня подгоняет осознание того, что Егорке больно и страшно сейчас. Мне бы точно было страшно одной.

– Только не плачь! – приказываю себе.

Я толкаю дверь, вдыхаю настойчивый запах медикаментов, произношу слишком громко:

– Привет.

Егор лежит на кровати. Под его спиной несколько подушек, по грудь он прикрыт простыней.

От этого зрелища мои ладони мгновенно становятся влажными и холодными, я возвращаюсь в воспоминания годичной давности. Такая же холодная палата и чувство ужаса и непонимания происходящего.

– Как же ты так? – спрашиваю и всхлипываю. – А? – оставляю сумочку и листы бумаги на тумбе, осторожно присаживаюсь на край кровати.

Братишка молчит. Не хорохорится и не пытается казаться взрослее, чем есть на самом деле. Он напуган и расстроен.

– Я не хотел, – произносит после длительного молчания. – Прости, – наконец смотрит мне в глаза. – Я правда не хотел.

Я смеюсь сквозь слезы и произношу:

– Верю, кто будет падать по собственной воле?

Мне не хочется ругать брата за то, что он ослушался. Злости совсем не осталось. Она вся превратилась в страх.

Егор криво улыбается, тыльной стороной ладони вытирает слезы.

– Все плохо, да? – спрашивает тихо. – Останусь калекой?

Воздух встает в легких, распирает меня изнутри.

– Еще чего! – отвечаю я сдавленно.

– Ясно, – выдыхает Егорка обреченно.

– Никаких «ясно». Я же сказала, что все будет хорошо! Ты что, мне не веришь? – склоняюсь и краем простыни стираю с лица брата влагу. Он убирает мои руки. – Петр Васильевич дал тебе год на полное восстановление. Понятно? Год! Мы же и на море собирались. А раз собирались – обязательно поедем. Только тебе нужно быть сильным! А ты умеешь быть сильным, я знаю. Хочешь на море? – спрашиваю.

Егорка коротко кивает и отворачивается. Скрывает слезы.

– Я буду сильным, – говорит подрагивающим голосом.

– Я не сомневалась. Егор, – зову брата. Он смотрит на меня исподлобья. – Сейчас я уйду. Но скоро вернусь. Нужно собрать тебе вещи, позвонить на работу. Понимаешь?

– Да, – произносит он уже уверенней.

– Тогда я пойду?

– Да.

– До встречи, – целую Егора в щеку. – Вернусь сразу, как закончу дела.

Я уверенно выхожу из палаты брата, закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной. Стою пару секунд. Дышу медленно и глубоко.

– И с этим справлюсь, – произношу тихо.

Выхожу из отделения, совершенно забыв о подруге.

– Как Егор? – Ната налетает на меня.

– Ему вкололи обезболивающее. Сейчас он в палате. Я еду собрать ему вещи.

– Есь, – подруга пытается меня остановить. – Я тебе помогу, – заверяет меня. – Это все же моя вина.

До встречи с отцом Наты в «Элите» я бы приняла ее помощь и, возможно, осмелилась попросить в долг денег, хотя бы часть, но не сейчас. Сергей Дмитриевич просто не позволит дочери занять мне такую крупную сумму денег, а мне не позволит совесть взять их.

Останавливаюсь. Не избежать неудобного разговора.

– Это не твоя вина. Он мог потерять сознание и дома, – произношу отрешенно и немного зло. Я отвожу взгляд, не в силах смотреть подруге в глаза.

– Поняла, – говорит она тихо и отпускает мои предплечья. – Ты разрешишь навестить Егора?

– Нет! – категорически отказываю. – Не в ближайшее время, – добавляю быстро. – Даже меня не пустили дольше чем на десять минут.

Я считаю разговор законченным, спускаюсь на административный этаж. Задерживаюсь у окошка и веду в уме подсчеты. Я не могу снять все деньги в ноль. Продукты, коммуналка, кредит после покупки стиральной машины. Придется воспользоваться картой, что навязали мне в банке при открытии счета. На ней достаточно крупная сумма. Я достаю ее из внутреннего кармана сумки и протягиваю вместе с документами в окошко.

– Добрый день, – здороваюсь я. – Частичная оплата.

Девушка понимающе кивает и через минуту протягивает документы с прикрепленным к ним чеком.

Я все бережно убираю в сумку и спешу покинуть стены больницы.

На автомате возвращаюсь домой, прокручивая в голове план действий. И в настоящий момент он мне кажется не так плох. Не все так безнадежно.

Ольге Сергеевне я отзваниваюсь, поднимаясь по лестнице, и говорю, что в ближайшие три дня я точно не смогу выйти на работу.

– Кузьмина, – в голосе управляющей доброжелательные нотки, – если тебе нужна неделя или две, ты бери.

– Больше всего мне нужны деньги, – отвечаю я честно. – Нужна работа. Я могу полностью перейти во Второй зал?

– Я тебя поняла, Кузьмина. Позвони за день, когда будешь готова выйти. Насчет перевода я подумаю, как тебе помочь.

Мама всегда говорила: есть руки, ноги и голова – значит, справишься.

И я уверена, что справлюсь, мне нельзя подвести брата.

Его судьба в моих руках.

Я захожу в квартиру, вешаю ключи на крючок у двери, снимаю туфли, на ходу набирая номер Жени. Мне удается дозвониться не с первого раза.

– Алло, я сейчас занят, что-то срочное?

Дыхание парня сбито, он кому-то отвечает, что сейчас вернется.

– Да. Ты на работе?

– А где же мне еще быть?..

– Это не телефонный разговор, но у меня просто нет времени. Жень, Егор упал…

– Черт, – выдыхает он. – С пацаном все нормально?

– Нет, – ответ дается мне с трудом. Слезы вновь наполняют глаза, и я не могу справиться с ними. – Ему нужна операция. Я уже внесла часть денег, но сумма огромная.

– Слушай, я сейчас на мели, – перебивает меня Женя.

– Но это очень важно! Очень! Без операции Егор останется… калекой, – последнее слово стоит мне особых усилий. – А я не могу позволить случиться этому. Жень, помоги, пожалуйста.

– Есь, блин. Ну как я тебе помогу? Говорю же – на мели. Ну раз ты внесла часть денег, операцию же уже делают?

– Да, – отвечаю я на вопрос, не понимая, к чему ведет Женя.

– Ну вот.

– В смысле?

– Ты серьезно не понимаешь?

– Нет, – отвечаю тихо. И тут до меня доходит: – Ты предлагаешь не оплачивать остальное?! – я спрашиваю удивленно. – С ума сошел?!

– Я же не говорю, что не нужно платить совсем. Ну что вот врачи сделают, когда операция уже будет проведена?

– Подадут на меня в суд? – высказываю я предположение. – И органы опеки мной и Егором точно заинтересуются.

Женя недовольно произносит:

– Ты и так делаешь для пацана много.

После этих слов я перестаю бесцельно метаться по комнатам, сажусь в скрипучее кресло брата, проглатываю обиду и произношу:

– Помнишь, ты говорил, что в хороших отношениях со своим начальником? Что он прислушивается к тебе?

Женя довольно часто с завистью рассказывал про своего босса. Что начинал тот сам и раскрутился до сети мастерских. Оборудование у него новое и крутое, машины меняет каждые несколько месяцев на новые.

– А это сейчас при чем?

– Он не мог бы занять тебе денег? А я все отдам! Ты не сомневайся. Я уже попросила у Ольги Сергеевны дополнительные смены.

– Ну-у-у…

– Пожалуйста! За спрос ведь не бьют, – добавляю я. – Ты только спроси. Нет значит нет. Спросишь? У меня только три дня найти деньги, – уточняю я с надеждой.

– Ладно, – Женя соглашается без особой охоты. – Я зайду к тебе после работы, и все расскажешь.

– Буду ждать.

Я сбрасываю вызов, жадно выпиваю два стакана воды и продолжаю носиться по комнатам. Достаю из шкафа сумку и закидываю в нее вещи Егорки. Сверху одежды кладу телефон, что он забыл на кровати, зарядное устройство, банные принадлежности. У меня полтора часа до того, как в отделение перестанут пускать посетителей.

Мне позволяют войти в палату. Смотреть на пустую кровать страшно даже после слов медсестры, что операция подходит к концу и через несколько часов Егорку переведут из реанимации.

Я раскладываю вещи. На тумбе оставляю телефон, подключенный к зарядке, и записку: «Я жду звонка. Обнимаю. Еся».

Как только слышу скрежет ключа в замочной скважине входной двери, поднимаюсь и иду навстречу Жене. Сегодня я держалась до последнего, но усталость навалилась в один момент, стоило лишь опуститься на диванчик.

– Ты поздно, – замечаю я, получая смазанный поцелуй в губы.

– Работы много было, – отвечает парень и прямиком идет в ванную. От него пахнет смесью табака, бензина и пота. – Не успел переодеться, сразу поехал к тебе. Есть что поесть? – он включает воду и активно намыливает руки.

– Да.

Женя смотрит на меня мельком.

– Разогреешь?

А я не могу больше ждать и спрашиваю прямо:

– Ты разговаривал со своим начальником?

Он умывает лицо, отфыркивается от воды.

– Да.

– И что? – я протягиваю полотенце и жду ответа.

Женя неприятно ухмыляется.

– Как и ожидалось, у него нет лишних денег.

– Нет? – произношу и отступаю, пропуская парня.

– Они всегда мягко стелют, а когда дело касается повышения зарплаты или чего-то другого, забывают обо всем, что простой работяга сделал… Такие, как я или ты, для богатеев – никто. Пустое место. Сегодня ты помогаешь, а завтра уже и не вспомнят об этом…

Я почти не слушаю Женю, только обрывки фраз долетают до сознания.

Минус один из вариантов. “Не страшно”, – успокаиваю себя, но не помогает. Внутри все вибрирует от напряжения.

– А что дядя Вова, он не займет? – прорывается сквозь неприятный гул в ушах.

– А?! – я переспрашиваю, наливая суп в тарелку.

– Дядька твой. Он же не бедный мужик. И вроде нормальный.

Женя напоминает про родного брата нашего с Егором отца.

– Завтра с утра хочу к ним сходить.

– Ну вот, – парень тянется к хлебу. – У них с теткой Соней точно есть деньги.

– Возможно, и есть, но это их деньги, – произношу я едва слышно.

– А ты что не ешь?

– Аппетита нет.

Я оставляю Женю на кухне и иду в свою комнату. Мне хочется побыть одной Я кутаюсь в одеяло, проверяю телефон. Егорка еще не звонил. Наудачу набираю номер отделения в надежде, что мне ответят в столь поздний час.

– Хирургическое, – слышу через пару гудков.

– Оу, – выдыхаю я, растерявшись. – Не кладите трубку, – с той стороны слышится тяжелый вздох. – Скажите, пожалуйста, а операция Кузьмина закончена? Как он?

– Минуту.

Звук удара о стол, шуршание бумаг, шаги, разговор, из которого я не понимаю ни слова, вновь шаги.

– Пациент в своей палате. Состояние удовлетворительное, – даже эти сухие фразы вызывают радость. – Не волнуйтесь, – добавляет женский голос мягче. – Окончательно придет в себя и отзвонится.

– Большое спасибо, – я благодарю и чувствую, как отчаянье немного отступает.

– Есь, а есть что на второе? – слышу и невольно морщусь от досады, от чего чувствую неловкость. Разве так можно: ждать человека, узнать, что он не смог тебе помочь, и сразу желать его оттолкнуть?..

Я прочищаю горло, отвечаю:

– Да, – иду на кухню. – Извини, звонила в отделение. Егор уже в палате.

– Да что с ним будет-то? – отмахивается Женя. И вроде бы сказано шуткой, но неприятное чувство усиливается. – Зря переживала только.

– Ты, наверное, прав. Зря.

– Конечно, – парень улыбается мне, откидывается на спинку стула. Пока я накладываю рис и тушеное мясо, Женя блуждает по мне недвусмысленным взглядом. – Есь?

– М-м-м.

– Ты сегодня сильно устала?

Я поворачиваюсь к парню спиной. К лицу приливает кровь, а ладони моментально становятся холодными и влажными.

– Очень, Жень. Кажется, что я сейчас просто упаду, – и я не вру.

Я испытываю волнение, от которого ноги становятся ватными. С того момента… с момента в ВИП-комнате у нас с Женей не было близости. Я не допускала этого. Не смогла переступить через стыд за измену, как и не смогла признаться в ней.

– Ясно.

И «ясно» сказано хлестко и обидно.

Но я не оправдываюсь и не пытаюсь загладить вину – молчаливо мою посуду и расставляю ее по местам.

– Я не останусь, – говорит Женя, поставив грязную тарелку рядом с раковиной.

– Хорошо, – отвечаю, не поворачивая головы.

Он шумно вздыхает, стоит за моей спиной.

– Можешь не провожать, – роняет недовольно. И я вновь испытываю стыд. Выключаю воду и иду вслед за парнем. Жду, когда он обуется, возьмет ключи от машины, телефон и потянется к дверному замку.

– Пока, – говорю я тихо.

Женя задерживается на пороге.

– Больше ты мне ничего не хочешь сказать? – спрашивает настороженно.

– Нет.

– Точно? – он выдерживает паузу. – Ты изменилась.

Я не могу смотреть ему в глаза. Кажется, Женя прочитает все по моему взгляду.

– Жень…

Сейчас я чувствую стыд особо остро. Я ведь не призналась в своем предательстве, но попросить денег у человека, которому изменила, смогла.

Это ужасно.

– Я…

От дальнейшего разговора меня спасает телефонный звонок.

– Это Егор, – произношу я и спешу на звук мелодии. – Алло, – принимаю вызов.

– Привет, – голос брата слабый и чуть хриплый. – Я проснулся.

– Как ты? – спрашиваю, вцепившись в подоконник.

– Уже хочу домой.

– Быстрый ты, – отвечаю я, улыбаясь. – Я завтра приеду, как только разрешат. Тебе что-то принести?

– Ничего не хочу, – отвечает Егорка.

– Поняла. Ты отдыхай, утром еще созвонимся. Я приду пораньше, хочу застать Петра Васильевича на месте и переговорить, а потом сразу к тебе, – делюсь планами на день. Но не всеми, про встречу с братом отца умалчиваю.

– Угу. Есь, я спать хочу, – перебивает Егор. – Глаза сами закрываются.

– Это действие наркоза, – поясняю я. – Спокойной ночи.

Не знаю, радоваться или нет, но Женя не дождался окончания телефонного разговора. Ушел, не закрыв дверь на замок.

Пусть так.

Ночь проходит как в бреду. Я постоянно открываю глаза и проверяю, не проспала ли. Когда звонит будильник, с трудом разлепляю веки, сажусь на кровати. Знаю, если останусь в постели – точно усну.

Я не трачу время на завтрак, наспех привожу себя в порядок и спешу к родственникам в надежде, что точно застану их дома.

В последний раз я встречалась с дядей и тетей полгода назад, когда мы с Егоркой вступили в наследство.

– Кто? – слышу голос тети Сони в домофон.

– Доброе утро, это Есения.

– Хм-м-м, заходи.

Неприятный писк, оповещающий, что дверь открыта, заставляет меня поморщиться.

Я поднимаюсь по ступеням и слушаю разговор.

– Кто там ни свет ни заря?

– Еся пришла.

– Рано-то как…

Из приоткрытой двери выглядывает заспанное женское лицо.

– А вот и она. Заходи, Есенька. Заходи.

Тетя Соня отступает, плотнее запахивая халат, из-под которого торчит подол ночной рубашки.

– Доброе утро, – я здороваюсь.

– Доброе, девочка. А ты что так рано? – женщина запирает за мной дверь.

– Вот так получилось, – я несмело улыбаюсь в ответ.

– Случилось что? – она жестом приглашает меня пройти в кухню. – Чай будешь?

– Нет, спасибо.

– Во-о-ова, – вопит тетя Соня, – тебе чай?

– Кофе, Сонечка.

– У тебя сердце. Никакого кофе. Могу заварить цикорий.

– Ну давай цикорий, – соглашается мужской голос.

– Есенька, ты-то не молчи, рассказывай. Не зря пришла с первыми петухами. С Егоркой что-то?

– Да, – я отвечаю, присаживаясь за стол. Большой. За ним с легкостью уместится семья из десяти человек.

– Ох ты ж, – женщина мельком смотрит на меня и продолжает колдовать у плиты. – Вова, с Егором беда, – выкрикивает и звенит посудой.

– Да ты что?! —дядя появляется на кухне через пару секунд. Он приобнимает меня, хлопает по спине. – Заболел мальчишка? – присаживается напротив.

– Он упал…

– Ох, – выдыхает тетя Соня. – Жив?

– Жив, конечно, – заверяю я. – Но ему была нужна срочная операция. Сместилась кость, – я складываю ладони, пытаясь продемонстрировать. – Петр Васильевич, врач Егора, пообещал все исправить.

– Это хорошо, – тетя Соня сервирует стол к завтраку. – Вова, когда Есения пойдет домой, ты напомни, я ей сложу варенья малинового. Передашь от нас Егорке.

Дядя Вова поддерживает идею жены, активно кивает.

– Большое спасибо. Но…

С моим “но” дядя Вова застывает с ложкой, наполненной горячим напитком у губ, а тетя Соня замирает за спиной мужа.

– …Это очень дорогая операция. Без нее он бы не смог вести полноценную жизнь в будущем. Хромал и испытывал боли…

Когда я озвучиваю сумму, молчание в кухне становится гнетущим.

– Это что же за такие деньги делают?! – восклицает тетя Соня. – Пластины эти что, золотые с бриллиантами?

– Я не знаю, – произношу я.

– М-да, – выдыхает сочувственно дядя Вова и качает головой.

– Сейчас мне очень нужны деньги, – говорю я тихо. Я убираю со стола руки, выпрямляю спину и боюсь пошевелиться. – Вы не могли бы мне занять? Сумма большая…

– Огромная! – перебивает тетя Соня, а ее супруг продолжает тяжело вздыхать.

– Но я быстро отдам! – заверяю я. – Я попросила больше смен и найду что-то рядом с домом для подработки.

– Это очень большие деньги. Очень. Когда ты их отдашь? – спрашивает женщина и не дожидается ответа. – Лет через десять? Нет, нам так нельзя. Мы люди старые, а у Вовы здоровье с каждым днем все хуже и хуже.

– Я посчитала, если найду подработку, верну все за пять лет.

– Нет, – женщина кладет ладонь на плечо мужа. – Нет, Есенька. Нам нельзя оставаться без денег. Нельзя!

– Тетя Соня, дядя Вова, пожалуйста. Вы моя последняя надежда. Я напишу вам расписку, – умоляю я.

– А что толку-то от нее? – уточняет тетя Соня. – Взять с тебя нечего.

– Но… как же так?.. – спрашиваю я ошарашенно. – Мы семья. Я думала…

– Как семья, мы тебе поможем. Но мы не благотворительная организация и не кредитный отдел. Вова, возьми там на полочке пять тысяч, ну там, ты знаешь где, и принеси.

Мужчина послушно выходит из кухни.

– Тетя Соня, пять тысяч сейчас как капля в море, – я поднимаюсь на ноги.

– Курочка по зернышку клюет, – назидательно произносит женщина. – Тут пять, там пять, так и соберешь.

– Я до пятницы должна внести сумму, – пытаюсь контролировать эмоции, но голос срывается.

– Значит, нужно поторопиться, Есенька. Женечку попроси помочь.

После этих слов мне хочется плакать.

– Тетя Соня, – я подхожу ближе к женщине и говорю тихо, но разборчиво: – За мою часть квартиры вы дали в два раза меньше рыночной стоимости. Я узнавала. Вы фактически меня обманули. Воспользовались моментом отчаянья. И я ведь ни слова вам не сказала. И сейчас не прошу просто дать мне денег, а хочу взять их в долг.

– Да какая же это покупка?! – она возмущается. – Наш договор лишь гарантия того, что когда-то ты вернешь занятое. И ты живешь сейчас в квартире, заметь, бесплатно. Добро нужно помнить, девочка.

Я не нахожу что ответить. Наблюдаю, как возвращается дядя Вова, протягивает мне денежную купюру и лист бумаги с ручкой.

Мне хочется отказаться от денег, выхватить их из рук дяди и швырнуть в лицо его жены, как и бумажку, на которой я должна написать расписку.

– Вов, ты с ума сошел?! – восклицает тетя Соня. – Просто отдай девочке деньги. У нее сложности. Все же надо оставаться людьми в такие времена.

– Ты права. Ты права, – причитает мужчина.

– Бери, Есенька. Бери.

И я беру купюру, пренебрегая гордостью.

– Спасибо, – отвечаю сдавленно.

– Хорошо, что ты пришла с утра, – произносит тетя. – Если бы ты задержалась, то не застала бы нас. Мы собирались на дачу. Виноград пора снять.

Я понимаю эти слова как приглашение на выход.

– Егору от нас передавай привет, – слова дядя Вовы догоняют меня у самой двери. – Мы ему обязательно позвоним. Поболтаем.

Зверь не закрывает за собой дверь, идет по длинному коридору, не оборачиваясь. Знает, что я последую за ним.  У меня нет другого выхода.

– Не бойся, – шепчет мне Ольга Сергеевна. – Я бы не допустила этой встречи, не будь уверена в госте.

Наверное, мне нужно поблагодарить управляющую, но я просто смотрю на нее несколько секунд и поднимаюсь с диванчика. Я делаю два первых неуверенных шага, а потом цепляюсь взглядом за мужскую спину в темной рубашке, как за маячок.

В голове творится настоящий хаос. Сердце долбит в груди так часто, что, кажется, еще чуть-чуть – и оно не выдержит.

Между мной и Зверем приличное расстояние, и можно подумать, что  нам просто нужно в одну сторону, но я вижу заинтересованные взгляды коллег. Ведь не часто встретишь гостя в коридорах, предназначенных для перемещения персонала. Наконец мы выходим в фойе Второго зала, я кивком здороваюсь с администратором, что вскакивает, словно на пружине, при виде Зверя.

– Добрый вечер, Марк Борисович. Все готово к вашему приходу, – докладывает тот с улыбкой на губах.

«И мне нужно учиться улыбаться по заказу и изображать радость от встречи», – замечаю я про себя.

– Благодарю, – отзывается Зверь и продолжает свой путь.

Я чуть сбавляю шаг. Пытаюсь сохранить немного гордости и зайти не сразу следом за мужчиной, а спустя хотя бы десяток секунд.

У меня еще есть возможность отступить, но когда я переступлю порог этой комнаты, дороги назад не будет. И я, рывками вобрав кислород, берусь за холодную ручку и шагаю в полумрак.

Если я до этого думала, что мое сердце не может биться чаще, то я ошибалась.

Я отодвигаю тяжелую портьеру и ищу Зверя взглядом. Кровать пуста. Мужчина сидит в одном из кресел, смотрит на меня со злой усмешкой на губах, достает из кармана брюк пачку сигарет и прикуривает. Комнату быстро наполняет отравляющая смесь табака и терпкого аромата туалетной воды. Мужчина подносит сигарету к губам и глубоко затягивается, чуть прищурившись. Его глаза совершенно черные, бездонные. Сейчас он напоминает мне дьявола. Красивого, опасного, искушающего и не знающего отказа.

Зверь тушит окурок, отбрасывает его в пепельницу, а я продолжаю стоять, не в силах сделать шаг или произнести хоть слово. И это молчание пугает. Пугает намного больше, чем то, что я успела представить, следуя за мужчиной. Казалось, как только закроется дверь, Зверь возьмет меня. Грубо и болезненно. Покажет мне мое место.

– И… – произношу я, догадываясь, что он ждет следующего шага от меня. – И что мне делать дальше? – спрашиваю, ощущая сухость во рту. Невыносимо хочется пить.

– Сядь, – произносит Зверь, указывая на низкое кресло рядом с собой.

Я послушно исполняю просьбу. И вновь молчание.

Мужчина рассматривает меня, склонив голову набок, скользит взглядом сверху вниз. Будто он не успел рассмотреть меня, пока я стояла на фоне темного занавеса.

– Выпьешь? – спрашивает он. Я отрицательно качаю головой. – Выпьешь, – констатирует, игнорируя мой отказ.

Он поднимается, подходит к бару, наполняет два бокала на треть чем-то темным и возвращается ко мне. Подходит слишком близко, так, что мое лицо оказывается на уровне мужского паха.

– Пей. Так разговор будет проще.

– Разговор?..  – переспрашиваю я, принимая бокал и поднося его к губам.

Зверь ждет, когда я сделаю глоток, хмыкает, наблюдая за тем, как я закашливаюсь от крепости напитка.

– Естественно, разговор. А что ты себе успела нафантазировать, Есения? М? – уточняет со смешком, присаживаясь на свое место.

– Ничего.

Мужчина отпивает половину содержимого бокала и произносит:

– Я сделаю вид, что поверил.

Я отворачиваюсь и делаю следующий глоток, прячась от тяжелого взгляда.

– Давай начистоту, Есения. Та сумма, что я озвучил Ольге, не за одну нашу встречу. Я не настолько отчаялся, чтобы платить баснословные деньги за разовый секс.

– Я понимаю, – отвечаю я, пытаясь казаться уверенной. При этом даже взглянула на Зверя.

– Это замечательно, не люблю идиоток.

Всего несколько слов, но мне вновь указали место. Я лишь товар.

– Есть несколько правил, – продолжает мой покупатель. – Если я звоню, то не хочу слышать отмазки про головную боль, менструацию или про то, что тебя затопили соседи. Ты должна быть готова через час.

– Но, – возражаю я, – я могу быть на работе, – про Егорку я умалчиваю. Не хочу посвящать Зверя в свою личную жизнь.

– Тогда я сам приеду в клуб.

– Нет!

Мужчина хмурится.

– Что значит нет? – уточняет тоном, от которого холодок пробегает вдоль позвоночника.

Я ярко представляю шепотки за своей спиной, смешки. То, как девочки будут смотреть на меня, снисходительно улыбаться и тихо называть шлюхой, делая вид, что не знали, что я стою у них за спинами.

– Я не хочу, чтобы коллеги знали о наших встречах! Это… это… помешает мне работать. Я… не смогу… я…

Как же глупо сейчас звучат мои слова.

– Пожалуйста, – произношу, понимая, что ничего не остается – только умолять. – Где угодно, только не здесь.

– Ты уверена, что где угодно?

Понимаю, что в вопросе Зверя ловушка, но соглашаюсь:

– Да.

– То есть, если я захочу тебя трахнуть на парковке торгового центра на капоте автомобиля, ты не скажешь нет?

– Но… – я растерянно смотрю на мужчину. Он серьезно? Серьезно сделает то, что сейчас озвучил? – Я… это… Я не сделаю этого.

– Чего не сделаешь, Есения? Не скажешь нет или не сделаешь то, о чем я прошу?

– Не стану заниматься сексом у всех на виду – отвечаю, глядя прямо в лицо мужчины.

– Меня это не устраивает, – отвечает он и встает. – Только зря потратил время, – берет пачку сигарет со стола и идет к выходу.

В этот момент у меня словно все обрывается внутри, ухает куда-то вниз. Я не могу упустить единственный шанс, но и не смогу сделать то, о чем просит Зверь!.. Он сумасшедший, неужели ему самому хочется устраивать шоу на публике?! Сомневаюсь… Это же удар по деловой репутации и не только. Он проверяет меня! Желает полного подчинения. Эти мысли отрезвляют, возвращают частичку уверенности. Если ему так нужно, я сыграю по его правилам. Буду послушной куклой.

Я поднимаюсь на ватных ногах, смотрю в затылок мужчины, набираю в легкие воздух.

– Это все условия? – спрашиваю на выдохе.

Мужчина останавливается и медленно поворачивает голову. На его губах играет злая улыбка. Он знал, что я соглашусь…

– Нет. Есть еще одно. Пока я тебя не отпустил, ты не спишь ни с кем, кроме меня.

– Это правило можно было и не озвучивать, – отвечаю я сдавленно.

С приближением Зверя храбрость вновь покидает меня.

– Какая преданность, – он останавливается в шаге.

– Это не преданность, – комментирую я. – Я хочу сохранить хоть немного уважения к себе. Если это возможно, – добавляю, отводя взгляд.

Мужчина хмыкает.

– Драматично, – произносит с пренебрежением.

Я с трудом игнорирую выпад. Но вовремя вспоминаю, кто я и кто он. Зверь купил меня. Я его приобретение. Новая игрушка.

Надеюсь, я придусь не по вкусу – и он быстро забудет обо мне. С этими мыслями губы дергаются в усмешке, что не укрывается от мужчины.

– Зачем тебе деньги? – спрашивает он.

– Чтобы жить.

– Не играй со мной, – Зверь злится.

– Я не играю, – отвечаю я, медленно поднимая взгляд. – Я просто не хочу отвечать на этот вопрос.

– Почему?

– Это личное, – говорю, уже глядя в темноту бездны.

Мужчина улыбается. Но от этой улыбки его выражение лица не становится приветливее и мягче. Такое же жесткое и пугающее. Интересно, Зверь умеет улыбаться кому-то искренне? Сомневаюсь. Такие рождаются с маской пренебрежения и холодности.

– Не надо так плохо обо мне думать, Есения, – произносит он, блуждая взглядом по лицу. Зверь несколько раз задерживается на моих губах, и я перестаю дышать, но не предпринимает никаких действий.

– А есть разница, что я думаю? – отвечаю и осекаюсь.

– Нет, – отвечает он серьезно.

Мы продолжаем стоять друг напротив друга. Я не смею отойти, а Зверь продолжает изучать меня.

– Я должна что-то сделать? – спрашиваю несмело. Пора признать: изображать уверенность – не мое. – Ты… ты… чего-то хочешь?

– Почему ты так послушна? – вновь задает вопрос, что приводит в замешательство.

– А разве я делаю что-то неправильно? – уточняю я.

– Делаешь. Ты готова переспать со мной, но еще не удостоверилась, что я дам тебе обещанные деньги, – замечает со смешком.

И я густо краснею до кончиков волос. Полумрак не скрывает это от Зверя.

– А как я должна удостовериться в этом? – спрашиваю я.

Мне нестерпимо хочется отступить на пару шагов, вырваться из невидимого плена. Не вдыхать обволакивающую смесь ароматов туалетной воды и табака.

Мужчина сам отходит, достает телефон из кармана брюк, опускается в кресло, оставляя меня одну.

– Допустим, вот так.

В комнате раздается приглушенный звук принятого сообщения.

– Проверь, – Зверь кивком указывает на мою сумочку.

Сумочка осталась в кресле.

Я выполняю сказанное. Достаю телефон и читаю сообщение от банка. На мой счет поступила сумма. Большая сумма. Ее хватит, чтобы оплатить остаток долга за операцию брата.

– Достаточно?

– Да, – отвечаю я.

– Серьезно? Не станешь просить больше?

– Нет, – я сжимаю в руках телефон.  – Мне не нужно больше.

В помещении воцаряется тишина. И я не понимаю ее причины.

– Хорошо, – наконец произносит Зверь. – Не забудь про мои условия. Я, как любой нормальный мужчина, не люблю делить свое.

«Как любой капризный ребенок», – поправляю я мысленно и отмечаю, что мужчина собирается уходить. Он бросает нечитаемый взгляд на свой телефон, допивает алкоголь, быстрыми движениями проходится по экрану, набирая сообщение. В действиях нет прежней наигранной лени и расслабленности, теперь Зверь похож на занятого человека, у которого нет лишней минуты.

– Сегодня я тебе не позвоню, – небрежно роняет и спешит к выходу. – До встречи, Есения, – покидает комнату, оставляя меня совершенно растерянной.

Зверь был прав, я представляла нашу встречу другой. Точно не похожей на беседу.

Лишь через пару минут понимаю: он не вернется. И спешу уйти. Как только гость покидает комнату, администратор направляет туда горничную. А я не хочу этой встречи.

Мне везет, по коридорам Второго зала я прохожу никем не замеченная. На улице сразу выхватываю взглядом желтый автомобиль с нужными номерами и прошу водителя поспешить, прижимая сумочку к груди. За время поездки я дважды проверяю, на месте ли карта банка.

На административном этаже больницы девушка, что принимает платежи, узнает меня, приветливо здоровается и просит подождать пару минут, заполняя журнал.

Никогда еще время не тянулось так долго.

– Вы пришли оплатить остаток? – интересуется она, откладывая шариковую ручку.

– Да.

– Отлично. Ваши документы, пожалуйста.

И когда я протягиваю вместе с листами бумаги карту, понимаю причину своей нервозности. В этот самый момент я лишаюсь призрачного шанса быть свободной. Пока деньги на моей карте, их еще можно вернуть. Хотя кого я пытаюсь обмануть… Зверь бы их не принял. Я его цель.

– Все отлично. Это ваше, а ксерокопию передайте вашему доктору. Хорошего вам дня.

– Спасибо, – дрожащими руками я забираю кипу листов. – И вам.

Вот она – точка невозврата.

– Какой ты бледный, – произношу я, войдя в палату брата.

– Давай еще скажи «мой маленький», – фыркает Егорка, заглядывая в пакеты в моих руках.

– Уже давно не маленький, в следующем году я буду смотреть на тебя снизу вверх, – отшучиваюсь, разбирая продукты.

Брат наблюдает за мной.

– Это не дорого, Есь? – спрашивает, когда замечает клубнику.

– Можно же побаловать себя разок, м?

Я ополаскиваю ягоды, выкладываю их на тарелку и присаживаюсь поближе к Егорке.

– Ты тоже ешь, – произносит брат. Он ждет, когда я возьму первая, и после пробует сам. – А вкусно.

– Да, – я соглашаюсь. – Не ожидала, что в сентябре клубника будет такой вкусной.

– Есь.

Мне не нравится его серьезный тон.

– М-м-м?

– У нас теперь большой долг, да? Я знаю, что операция была платной.

– Не переживай. Долгов не больше, чем несколько дней назад.

– Честно? – Егорка смотрит на меня испытующе.

Я поднимаю правую ладонь и произношу:

– Честно-пречестно! Лопай.

Брат успокаивается, продолжает есть ягоды, выбирая покрупнее. Я вытираю пальцы салфеткой, собираясь рассказать о новом графике работы.

– Егор, я не смогу тебя навещать как раньше, – произношу и получаю в ответ хмурый взгляд.

– А говорила, что все хорошо.

– Хорошо, правда. Но нам с тобой не на кого рассчитывать, только друг на друга. И я хотела бы иметь хоть небольшие сбережения на тот случай, если я, к примеру, заболею. Понимаешь?

– Понимаю, – отвечает брат. – Я и сам справляюсь, – заверяет он.

– Самому не надо. Здесь есть сестрички. Хорошие девочки, они обещали присмотреть за тобой. А вот дома ты уже справишься сам. Договорились?

– Договорились. А ты уже уходишь? – спрашивает он, когда я встаю, чтобы  выкинуть использованные салфетки.

– Не-а. День совершенно свободен. Сыграем в карты, я купила колоду?

Сегодня я не тороплюсь покидать Егорку. Совсем скоро я выйду на работу во Второй зал, и у меня уже не будет столько свободного времени. И… и теперь я в любой момент могу ожидать звонка Зверя. От этой мысли меня бросает в жар. Я ведь совершенно не знаю его. Он же может быть слетевшим с катушек от вседозволенности, жестоким партнером в сексе. Настоящим извращенцем. Меня успокаивают только слова Ольги Сергеевны, что, не зная хорошо клиента, она бы не предложила мне сделку. И я собственными глазами видела, как Зверь обращается с любовницами. Жестко, но не жестоко.

– Есь, ты бить будешь?

– А?.. Да, – расфокусированным взглядом я пытаюсь выбрать нужную карту.

– Ты что-то сильно покраснела, – сообщает мне брат. – Температуры нет?

– Нет. Со мной все хорошо. Девять, – я кладу карту.

– Бито, – разочарованно тянет Егорка.

Мы доигрываем партию.

– В этот раз выиграла я, – я собираю карты.

– Угу. Уже уходишь?

– Да, теперь точно пора, – прячу коробку в прикроватную тумбу. – Завтра обязательно навещу.

Вижу по глазам, братишке не хочется оставаться одному. Но мне нужно поговорить с Женей. И как можно быстрее. Я отлично помню условия, что озвучил Зверь, но даже без них я бы рассталась с парнем.

Предстоящий разговор пугает меня. Ведь я не смогу озвучить настоящую причину своего решения. Получается, в глазах Жени я просто так поставлю точку в двухлетних отношениях. На пустом месте.

Мне не приходится звонить, он сам набирает в момент, когда я выхожу из больницы.

– Ты дома? Я выезжаю с работы.

– Уже еду, – отвечаю я.

В квартиру мы входим практически одновременно. Я успеваю помыть руки и сменить одежду на домашнюю, когда слышу щелчки замка.

– Ну как пацан? – спрашивает Женя, сворачивая в ванную. – Ты к нему ходила?

Мне больно наблюдать за его привычными действиями. Вот он пришел с работы, умывает лицо и тщательно отмывает руки от мазута и масла, а после пройдет в кухню и сядет у стены.

Я еще никогда остро не чувствовала  себя предательницей. Ведь я уже знаю, что сегодня мы не будем ужинать и обмениваться впечатлениями, как прошел наш день, а Женя нет.

– С Егором все хорошо, – сообщаю я.

– Ну вот, а ты волновалась, – парень вешает полотенце. – Идем, – кивком головы указывает в сторону кухни.

Женя занимает привычное место, поглядывает на пустую плиту.

Я совершила ошибку, пригласив его, было бы намного проще поговорить где-то в кафе или парке.

– Не покормишь? – уточняет парень. – Или сегодня у меня десерт? – он поднимается, тянет ко мне руки.

Я уворачиваюсь от объятий, невольно забиваясь в угол.

– Нам нужно поговорить, – произношу я сдавленно.

– На тему? – уточняет Женя. – Если ты обиделась из-за того, что я не смог найти деньги. Ну, извини, малышка, я реально на мели. Ни копейки за душой.

– Я не в обиде, – отвечаю я.

– Тогда что?

– Может, присядем, – предлагаю я, протискиваясь между парнем и кухонным гарнитуром.

– Говори. Я, кажется, начинаю догадываться, о чем будет речь. Давай, не тяни, Есения.

Меня пугает тон, которым обращается ко мне парень.

– Прости, но я хочу расстаться с тобой, – произношу, вцепившись в край стола.

Мои слова не удивляют Женю.

– А я знал, что этим кончится. Ты изменилась, как перевелась в блядовник.

Я не могу возразить. Наша первая встреча со Зверем изменила меня саму, как и мою жизнь.

– Молчишь, – хмыкает разочарованно. – Ясно. И как оно? – спрашивает, делая шаг мне навстречу.

– Что? – уточняю я.

– Спать за бабки? Понравилось?

– Не надо, Жень. Ты не понимаешь.

Мне больше некуда отступать. Я прижимаюсь спиной к прохладе стекла.

– А что тут понимать? Все предельно ясно. Кстати, у меня вот, – он достает смятую купюру, вкладывает в мою ладонь, стискивает, не позволяя разжать пальцы. – Хватит на орал? Или ты так дешево себя не продаешь?

– Уходи, – отвечаю я, пытаясь вырвать руку. – Пожалуйста, просто уйди.

И я не знаю, отчего мне больнее. Из-за слов, что сказал Женя, или из-за того, что все слова – правда.

– А ты всегда так разбрасываешься клиентами? У меня вот еще, – наконец он отпускает руку, и в тот же момент мне в грудь и лицо летят монетки. Я зажмуриваюсь. – Сука ты, Есения. Настоящая сука. Не забудь, у шалав короткий срок годности. Ты уж постарайся, заработай побольше, – последнюю фразу парень выплевывает мне в лицо.

Я продолжаю стоять с закрытыми глазами, ощущая чужое дыхание на виске.

– Оставь ключи и уходи, – говорю я.

Чувствуя порыв воздуха у лица, сжимаюсь. Но удара не следует, только отборная брань.

– Да пошла ты… – заканчивает Женя. – Забери! – со звоном что-то металлическое болезненно ударяется в ступни. – Шалава, – выкрикивает и хлопает дверью.

Еще несколько секунд я не смею дышать и шевелиться, прижавшись спиной к окну.

Приоткрываю глаза – картинка плывет. Я медленно наклоняюсь и поднимаю ключи. Бреду по коридору. Закрываю входную дверь и даю волю своим чувствам. Обессиленно опускаюсь на низкий стул под вешалкой, тихо плачу, покручивая раз за разом сказанное Женей. Я никогда не слышала от него таких грубых слов. Мерзких и… правдивых. Но у меня нет другого выхода. Я должна помочь единственному близкому и родному человеку. Секс с привлекательным мужчиной не такая и большая плата за полноценную жизнь брата в будущем. Я жертвую лишь своей гордостью… А Зверь действительно красив. Это невозможно отрицать. Ната бы его назвала «шикардосным» или «породистым». Ее мужчины были похожи на Зверя, но не такие злые. При встрече они всегда мило улыбались, интересовались делами и ни разу не предложили продать себя.

Просыпаюсь я от мелодии звонка. Беру телефон в руки – незнакомый номер. Сердце тут же начинает бешено биться. Зверь? Перевожу взгляд на часы, девять утра. В такое время он или спит, или уже на работе. «Нет ему дела до тебя», – успокаиваю себя и принимаю вызов.

– Алло, – произношу хрипловатым голосом. Молчат. Поправляю одеяло. – Алло, – повторяю, глядя на экран.

Тишина сменяется шумным выдохом.

– Секунду, выкину окурок, – сообщает мне Зверь. – Доброе утро, Есения.

Его голос я узнаю сразу.

– Доброе утро, – отвечаю я.

– Черт, – ругается и вновь отвлекается от разговора. – Я сказал, нет!

Зачем он так делает? Специально издевается надо мной?

Я спускаю ноги с кровати, поправляю спутавшиеся ото сна волосы. Оттягиваю ворот футболки, что душит меня.

Зверь продолжает с кем-то беседовать.

– Ты останешься дома, – произносит он зло, и я слышу женский голос.

Девушка отвечает плаксиво, с мольбой в голосе.

Неужели, только попрощавшись с одной, он звонит другой? Я бы не простила подобного. И тут меня посещает мысль: я могу быть не первой в заложниках ситуации.

Я не выдерживаю. Сбрасываю вызов. Не хочу слушать. Это ужасно.

Телефон тут же звонит. Мне хочется отключить его и забыть все, что со мной сейчас происходит, как страшный сон. Но теперь я не принадлежу себе.

– Да.

– Не смей сбрасывать, Есения, – холодно произносит мужчина.

Он один. Я больше не слышу женский голос и посторонний шум.

– Хорошо, – отвечаю я.

Зверь доволен моим ответом.

– В восемь жду тебя, – говорит он спокойнее. – Адрес скину в СМС. И я не люблю опозданий.

– Так быстро, – отвечаю я, растерявшись.

«А почему он должен тянуть?» – спрашиваю себя. Заплатил, значит, вправе требовать встречи. Думала, он даст время привыкнуть к себе?..

– Я поняла, – добавляю, стараясь, чтобы мой голос звучал привычно, но он предательски задрожал.

Мужчина отключается и тут же присылает СМС с адресом. Улица, дом, номер квартиры, этаж. Не клуб… Зверь услышал мою просьбу. Крохотное облегчение погибает сразу же. Вечером я займусь сексом с незнакомцем. Буду исполнять его желания и не посмею сказать нет …

Зачем он позвонил сейчас? Почему не за час, как обещал делать?! Я сойду с ума, ожидая встречи.

В течение дня все валится из рук. Я ни на чем не могу сосредоточиться. Навещая брата, отвечаю ему невпопад, слышу, но не понимаю смысла вопросов. В какой-то момент Егорка решает, что я слишком устала, и гонит меня домой.

Дома я долго стою перед шкафом. Как я должна выглядеть? Что мне надеть? Наверное, нужно подать себя красиво. Но я не хочу нравиться Зверю. С этой мыслью выбираю прямые джинсы и футболку. Сама не понимаю зачем, но хочу подразнить хищника. К нему точно еще ни одна женщина не приходила в подобном виде.

Ближе к семи приходит второе СМС от Зверя:

«Вызови такси. Деньги я перевел».

– Заботливый, – произношу я с нервным смешком, проверяя счет карты.

В семь двадцать сажусь в такси. Во время поездки смотрю в окно, но вижу только смазанное цветастое пятно, прислушиваюсь к музыке, но ее заглушает шум моего сердца.

Когда автомобиль сворачивает к жилому комплексу и задерживается на пропускном пункте, я выныриваю из вакуума в реальность.

Не смотрю по сторонам, вхожу в нужный подъезд и спешу к лифту.

Металлическая коробка слишком быстро поднимает меня на десятый этаж.

Я не смогу! Не смогу!

Воздуха катастрофически не хватает, я ощущаю себя загнанной в угол. В ловушке!

Едва двери приходят в движение, выбегаю из лифта и тут же сталкиваюсь с хмурым мужским взглядом. Зверь ждет меня, застыв в дверном проеме.

Он не торопится заговорить или пригласить войти, смакуя небольшими глотками жидкость из низкого бокала.

Я наблюдаю за его движениями, словно загипнотизированная. Мой взгляд сосредотачивается на губах, что касаются прозрачного края, втягивают жидкость.

– Я могу войти? – спрашиваю, скрещиваясь взглядом с хищником.

Стыд, страх и волнение смешались воедино.

Мужчина отступает, позволяя пройти. Я делаю четыре шага, несмело осматриваюсь и вздрагиваю от щелчка.

Зверь закрыл дверь.

Мужчина проходит мимо меня, идет вглубь помещения. Я следую за ним, крепко сжав ремешок сумки в руках.

Сейчас я жалею, что захотела поиграть с хищником. Мой внешний вид не прибавляет уверенности. Как и уставший вид хозяина квартиры.

Он жестом указывает на диван в гостиной, а сам идет к бару.

– Хочешь выпить? – интересуется, повернувшись ко мне спиной.

– Да.

Я пользуюсь моментом и бегло осматриваюсь. И могу с полной уверенностью сказать, что интерьер подходит Зверю. Такой же мрачный и злой.

– Держи.

Я принимаю бокал.

Мужчина садится рядом. Пьет. И я делаю крупный глоток. Закашливаюсь. Алкоголь обжигает слизистую.

– Куда-то торопишься? – со смешком интересуется Зверь.

– Обычно я не пью крепкие напитки, – признаюсь я.

– Сегодня какой-то особенный повод?

Я не нахожу ответа, молча ставлю бокал на столик.

Мужчина повторяет за мной. К бокалам прибавляется пачка сигарет, зажигалка и телефон.

Только сейчас я замечаю, что Зверь не в привычных брюках и рубашке, нам нем свободные штаны и черная футболка. Я поднимаю взгляд к мужскому лицу и замираю.

Хищный взгляд сосредоточен на мне. Блуждает по телу, и, кажется, Зверю плевать, что на мне надето.

– Простая одежда тебе идет больше, чем форма клуба, – замечает он.

– Спасибо, – отвечаю я. – Можно еще? – протягиваю руку, крепко сжав в ней бокал. И все равно он подрагивает.

Зверь молчаливо выполняет мою просьбу.

Алкоголь растекается по языку и горлу жаром. Бьет в голову и чуть замедляет ход моих мыслей. Со следующим глотком руки перестают трястись, словно у старушки. Я уже смелее смотрю на мужчину. Он принимает мой взгляд за знак к действиям. Пересаживается ближе.

Я делаю еще один глоток. Виски больше не кажется таким отвратительным и горьким.

Зверь забирает бокал из моих рук, ставит на стол.

«Вот и все…» – проносится в голове.

Мне вновь не хватает воздуха, и я шумно втягиваю его через рот, привлекая внимание Зверя к моим губам.

– Мягкие, – констатирует он, скользя подушечкой большого пальца по нижней губе. – Мне нравится, – произносит с одобрением, словно я должна радоваться этому факту. – Открой рот, – произносит чуть севшим голосом.

Я закрываю глаза и выполняю просьбу.

– Оближи.

Кончиком языка касаюсь пальца мужчины. Шершавый, чуть солоноватый.

– Сомкни губы, – жестче просит зверь.

Он имитирует проникновения.

Я прислушиваюсь к себе и заливаюсь краской стыда. Мне приятны прикосновения. Они не вызывают отвращения или желания отвернуться.

– Иди ко мне.

Зверь придвигается ближе, подхватывает меня под бедра и усаживает к себе на колени.

Провокационно. Лицом к лицу.

Бедрами и попой я ощущаю тепло его тела. Дышать получается лишь на полвздоха, и даже алкоголь теперь не помогает справиться с волнением.

– Ты же помнишь про правила? – уточняет Зверь. – У тебя не будет других мужчин, пока ты со мной.

– Я помню, – отвечаю я, не зная, куда деть руки. Держу их на весу.

Он не торопится взять свое. Откидывается на высокую спинку дивана. Просто смотрит. Я вздрагиваю в очередной раз, когда его ладони ложатся мне на бедра.

– Не переигрывай, – недовольно замечает мужчина и сдвигает меня ближе. Так близко, что я ощущаю твердость и жар члена под собой. – Поцелуй, – приказывает и ждет.

– В губы? – спрашиваю, совершенно растерявшись.

Зверь кривит лицо и рывком притягивает к себе.

– В твоем возрасте уже глупо разыгрывать невинность, Есения. Хватит. Мне надоело.

Он болезненно впивается в мои губы. То, что он творит, не похоже на поцелуй. Больше на клеймо.

– Ответь мне, – хрипит, отрываясь на мгновение.

Зверь пожирает меня. С жадностью и голодом, а я пытаюсь ответить, поймать ритм языка и губ.

– Стоп, – произносит, останавливаясь и вместе со мной придвигаясь к столику. Только я не до конца понимаю, кому Зверь это сказал, мне или себе?.. Он пересаживает меня на диван и отвечает на звонок. Как я могла не услышать его?! – Да, – встает на ноги и проходится вдоль стола, словно разъяренный хищник. – Ты не вовремя, – мужчина не сбрасывает вызов, слушает, медленно поворачиваясь всем телом ко мне. – Это важный разговор. Я скоро вернусь.

Я согласно киваю и обхватываю себя руками. Тело бьет крупная нервная дрожь. Хочется завернуться в теплое одеяло с головой.  Спрятаться.

В кого я превратилась?

Женя прав – я шлюха.

Подрагивающими пальцами подхватываю бокал со стола и одним глотком осушаю его. Но я не чувствую крепости напитка, только возбуждение. Сильное возбуждение. Любое мое движение отдается болезненной пульсацией внизу, где сейчас горячо и мокро.

– М-м-м, – с губ срываются тихий стон, а из глаз катятся слезы.

Я хочу избавиться от этих ощущений, но не знаю как. Дотягиваюсь до бокала Зверя и допиваю остатки алкоголя. Ничего…

Из-за закрытой двери доносится злой крик, секундная тишина, разговор продолжается на повышенных тонах.

Меня накрывает страх. Я взаперти с незнакомым и разъяренным мужчиной. Вдруг он захочет выместить злость на мне?

Мой взгляд мечется по комнате в поисках какой-то подсказки или помощи. Мягкая мебель, полки, заставленные книгами и фигурками, кажется, актеров, телевизор, журнальный столик и тумба-бар. К нему я и направляюсь, наполняю свой бокал виски. Не раздумывая, выпиваю крупными глотками все до капли. Наполняю еще и пью. Верчу в руках опустевшую бутылку.

– Надеюсь, виски был не слишком дорогим, – нервно бормочу себе под нос.

Наконец алкоголь действует.  Меня больше не трясет, и липкий страх уходит.

Так определенно лучше.

Я беру запечатанную бутылку, пытаюсь ее открыть. Влажные пальцы соскальзывают по металлической крышке.

Не хочу ничего помнить!

Несколько раз подцепляю найденным ножом металлический ободок у самого горлышка бутылки, но ничего не выходит. Неожиданно нож соскальзывает и проходит лезвием по моей ладони. Словно в тумане, я смотрю на порез и начинающую стекать по руке кровь. Боли нет, только удары собственного сердца и шальная мысль о цене ковра под ногами… Где-то я слышала, что кровь ничем не смыть.

– Есения, опусти нож! – внезапно раздается голос Зверя за моей спиной.

Буду считать то, что сейчас делаю, блажью. Подарком ко дню рождения.

Сам себе не могу объяснить, что именно привлекает в Есении, но ни хрена не получается о ней забыть. Уже начал задумываться над тем, что озвучил Сизов. Я тупо не стерпел отказ.

– Ты же помнишь про правила? – напоминаю девушке. – У тебя не будет других мужчин, пока ты со мной.

– Я помню, – отвечает одними губами.

Смотрит на меня, а потом отводит взгляд в сторону. И сидит на моих коленях, словно ученица за партой. Спину выпрямила, руки к груди прижала в умоляющем жесте. Сама не понимает, как вот эта покорность заводит.

Не бросается, как другие, стаскивать с меня штаны и быстрее отработать полученное. Но тут все равно одной встречей не обойтись. Я еще не настолько рехнулся, чтобы спустить кучу денег за пару часов.

Кладу ладони на ее бедра. Опять вздрагивает. Сжимается.

– Не переигрывай, – произношу, сдвигая Есению ближе. Хочу добавить про тяжелый день, но ей не нужно это знать.  – Поцелуй, – прошу и жду реакции.

И пахнет девчонка охрененно, чем-то мягким и вкусным. Точно не придется драить себя мочалкой, чтобы смыть кричащий «Возьми меня» парфюм.

– В губы?

Это уже перебор. Мне безусловно нравится наигранная неопытность, но не настолько, чтобы уламывать шлюху на поцелуй.

– В твоем возрасте уже глупо разыгрывать невинность, Есения, – отвечаю, теряя терпение. – Хватит. Мне надоело.

Я реально срываюсь. Не целую, а больше кусаю мягкие губы. Девушка не отталкивает, но и не отвечает! Это что еще за игра?!

– Ответь мне, – произношу, потираясь окаменевшим членом о ее промежность. Сейчас нас разделяют слои одежды. Мне хочется побыстрее снять джинсы, под которыми она прячет стройную фигуру, развести ее бедра и войти рывком. Уверен, девчонка течет. Как тогда в ВИПке. Сколько бы Есения ни разыгрывала недотрогу, но она хочет меня.

Наконец она приоткрывает губы, разрешает целовать ее нормально.

Не ошибся, все у девчонки свое. Нет ощущения, что я жую желейные конфеты.  И я больше не чувствую себя пацаном на школьной дискотеке, у которого девчонка пошла в отказ и сжала губы. Наконец-то я за свои деньги получу то, что хочу. Если бы не козлина Сизов. Он как чувствует, когда я с ней.

Первой мыслью было проигнорировать звонок, но потом как по голове ударили. А если Слава собрал информацию на мою актрису?..

Я пересаживаю девчонку с колен на диван и принимаю вызов.

– Да.

– Говорить можешь?

– Ты не вовремя, – отвечаю я.

– Тут о Кузьминой инфа интересная.

Я перевожу взгляд на Есению. Подрагивает, потерянная, взгляд пустой… Могла бы сказать, что у нее непереносимость алкоголя

– Это важный разговор. Я скоро вернусь, – произношу и иду в направлении кухни. – Ну что там?

– А ты сейчас с ней?

– Сизов, блядь, – рычу в трубку, – не твое дело.

– Ясно, – друг отвечает спокойно. – Надеюсь, ты ее еще не трахнул. Девчонка реально божий одуванчик.

– Чего? – спрашиваю я, сбиваясь с шага.

– Того. Девочка-ромашка. Ну та, что любит одного, смотрит ему преданно в глаза и котлеты жарит на ужин.

– Ты че, блядь, несешь?! – срываюсь я. – Мне ее же подруги сказали, что она работает с клиентами.

– Насвистели тебе, Зверь. Девчонка сирота…

– Это я знаю, – перебиваю Сизова. – Читал.

– Ну, значит, читал жопой. Она тянет на себе младшего брата. Там звездец проблемы со здоровьем у пацана. Вот Кузьмина и пашет в «Элите». Работа-дом. Дом-работа. Между этим она пытается поставить брата на ноги. Никто из соседей не сказал ничего плохого. С универа тоже только положительные характеристики. Она, кстати, недавно пыталась взять кредит. Ты ее уже оплатил?

Я с силой зажмуриваю глаза.

– Да, – вырывается рыком.

– Когда?

– Вчера утром.

– Ну все сходится, в обед того же дня она внесла остаток за операцию пацана.

Я бросаю телефон на столешницу, вцепляюсь в мраморную поверхность пальцами и с силой тяну ее вверх. Хочется вырвать ее и разнести к херам. Чтобы в мелкую крошку.

– О-у-у, – слышу крик Славы. – Это не все.

Мне приходится взять телефон в руку.

– Что?

– Ольга просила быть с Кузьминой помягче.

После этой фразы меня просто кроет. Это какой же сукой надо быть, чтобы продать неопытную девчонку?!

– Сука твоя Ольга, – озвучиваю я свои мысли.

Вот теперь все становится на свои места. Она реально меня боялась. Не играла, как думал я. Терпела, пока я ее трахал пальцами в ВИПке, и сейчас терпела. Если бы не Сизов, я бы испортил девочке жизнь. Сломал бы!

– Когда ты это узнал? – спрашиваю я.

– Да почти сразу, как ты попросил, – признается друг.

– А какого хера ты молчал? А если бы она вздернулась после того, как я ее трахнул? Или в окно вышла? Я же не знаю, что творится у нее в голове…

– Так я думал, ты ею переболел. А сейчас позвонила Ольга и просила моего содействия. Мол, чтобы я оказал на тебя влияние и ты не жестил с Кузьминой.

– Да иди ты!

Я сбрасываю вызов и начинаю метаться по кухне. Я, конечно, та еще тварь, но чтобы ломать человека… Нет! У меня четкое разделение в голове, что можно, а что нельзя. Трахать шлюху можно. А ломать жизнь девчонке в безвыходной ситуации – нельзя! Даже если та сама решила продаться.

Я же оставил ее одну! От мысли спину покрывает липкой испариной. Я забываю про телефон, бегу в гостиную, вваливаюсь и столбенею. Сука! Есения едва держится на ногах, сжимая в одной ладони нож и наблюдая за тем, как по другой стекает струйка крови.

– Есения, опусти нож!

Она дергается – не заметила моего приближения.

– Я… – поднимает на меня испуганный взгляд, – … случайно.

Я забираю нож, осматриваю ладонь. Порез длинный, но не глубокий. Так точно не пытаются свести счеты с жизнью.

– Что ты делала? – уточняю, извлекая из тумбы салфетки. – Зажми.

– Я пыталась открыть бутылку, – отвечает и кривится от боли.

– На сегодня с тебя достаточно алкоголя, – заявляю я и убираю запечатанную бутылку в бар. А у самого аж скулы сводит, как хочется выпить. – Сколько в тебе килограммов?

Есения смотрит на меня с непониманием.

– Почти пятьдесят.

– Здесь оставалась еще треть, – я швыряю пустую тару из-под виски в ведро. – Не думал, что тебя развезет?

Страх, что Есения сделает глупость, сменился на злость. Осталось понять, на кого я злюсь. На себя или на нее?

– Я себя нормально чувствую.

– Я вижу, – замечаю с ехидным смешком. – Идем.

– Куда?

Девушка не сдвигается с места.

И опять страх в ее глазах. Теперь я его отчетливо вижу.

– Нужно обработать рану и, по-хорошему, промыть желудок.

– Поняла. Тебе не нравятся пьяные женщины, – говорит тихо.

– Открою тебе секрет, Есения, они никому не нравятся.

Я беру девушку под локоть и веду. Не сопротивляется, все так же покорна, как и была.

Усаживаю ее на край ванны, включаю воду.

– Промывай, я схожу за аптечкой.

Перерываю ящики кухонного гарнитура, но ничего, кроме пачки обезболивающего, не могу найти. Беру ключи от автомобиля, в аптечке точно есть бинт, а в голове мерзко крутится мысль, закрыты ли у меня окна… Так недалеко и параноиком стать.

Возвращаюсь в квартиру, Есения продолжает держать руку под струей воды.  И у меня с губ срывается нервный смешок.

– Давай, – я выключаю воду и протягиваю раскрытую ладонь. – Ну?

– Я могу сама.

– Ты умеешь бинтовать порезы одной рукой? – уточняю я.

Девушка отрицательно качает головой и вкладывает свою кисть в мою.

Промакиваю чистым полотенцем воду с пореза, вскрываю бинт и понимаю, что я и двумя руками не умею делать перевязки. Если и сталкивался с ранами, то они были на мне.

– Держи руку ровно.

Засыпаю рану каким-то порошком. На упаковке написано: антибактериальный эффект.

– Я толком ничего не умею, – заявляет Есения. Я поднимаю на нее голову. – Хотя… просто ничего, – смотрит мне в глаза. Взгляд потерянный и… откровенно пьяный. – Я, наверное, должна была сказать об этом заранее.

– Ты сейчас о чем? – уточняю я, не понимая девчонку.

– О-о-о, – растягивает и потом выпаливает: – Сексе. Ты переплатил за меня, – произносит она и хихикает, что приводит меня в больший ступор. – У меня не получается вот все это. Неприятно. И не очень люблю. Секс.

Что она несет?!

– Ну вот такая я, – свободной рукой ведет в сторону. – А… а… асексуальная. Я ничего не чувствую. Мне не нравится.

– Да ты что?! – спрашиваю с наигранным удивлением, но Есения принимает мои эмоции за чистую монету.

– Да, – ей кажется недостаточно только озвучить ответ, она еще и головой машет, а потом морщит нос и говорит едва слышно: – Что ты любишь? – спрашивает и вся краснеет. Лицо. Шея. Но взгляд не отводит. – Мне же надо учиться.

– Помолчи, – произношу я, отвисая.

Давно я не испытывал стыда, а сейчас именно он жжет мне грудь.

Я в тишине заканчиваю обрабатывать и бинтовать рану.

– Спасибо, – шепчет Есения, икая и прикрываясь ладошкой.

– Не за что, – собираю аптечку, искоса поглядывая на девушку.

И что мне сейчас с ней делать? Сказать, чтобы ехала домой? Да она на ногах не стоит. Развезло за пять минут.  Хрен знает какие мысли придут в пьяную голову. И тут меня озаряет догадка.

– Ты сегодня ела?

– Я?

– Ты.

– Не помню.

– Ясно. Идем.

– Можно я умоюсь, а то у меня что-то голова кружится?

– Жду на кухне, – отвечаю я коротко.

«Ну что, Зверев, провел приятный вечерок?» – интересуюсь сам у себя, изучая полки пустого холодильника. Можно заказать доставку, но пройдет как минимум час, а Есении нужно поесть прямо сейчас. Начнем с кофе.

– Садись, – я указываю на стул, замечая в дверном проеме девушку. – Пей, – ставлю кружку с кофе. И снова ни слова против. Пьет, морщится от горечи, но не жалуется. – Ты всегда такая?

– А что со мной не так?

Я хмыкаю.

– Ты покорная.

– А нужно по-другому себя вести? – спрашивает на полном серьезе и ждет ответа.

И что ей сказать? Что я мудак и сам не знаю, чего хочу от нее? Что уже не помню, как нужно вести себя вот с такими, как она?.. Я умею потреблять. Брать, что хочу. Это просто.

– Сегодня ты остаешься тут, – я встаю из-за стола. – Скоро привезут еду, – сообщаю я. – Завтра с утра поедешь домой.

Есения странно смотри на меня, чувствуется во взгляде, что она сейчас ляпнет что-то и мне это ни хрена не понравится.

– То есть этот вечер ты мне не засчитаешь?

Не ошибся.

– Засчитаю, – отвечаю и выхожу на балкон.

Одна сигарета, вторая, третья… Во рту жуткая горечь, а я подкуриваю следующую. Не затягиваюсь, просто держу в руках.

За спиной тактичный стук. Я поворачиваюсь. Есения приоткрывает прозрачную створку.

– В дверь звонят.

Я забираю пакеты у курьера, несу их на кухню.

– Ешь, – выставляю контейнеры.

– А ты? – спрашивает Есения.

– И я буду.

Мы едим молча. Чтобы не гонять одни и те же мысли, включаю телевизор и отвлекаюсь на фильм.

Есения доедает, но не встает из-за стола. Крутит в руках пустой стакан из-под сока, зевает, поглядывая на меня.

– Ложись спать, – говорю я, не поворачивая голову. – Следующая комната за гостиной. Не ошибешься, больше спален тут нет.

Девушка уходит.

Я с грохотом отодвигаю от себя тарелку и беру в руки телефон. На экране непрочитанное СМС.

«Позвони».

Сизову неймется.

Набираю номер, долгие гудки.

– О, я думал, ты уже спишь, – Слава старается перекричать музыку. – Ну как у тебя дела?

– Чего ты хотел? – спрашиваю я, растирая лицо ладонью.

– Я не успел рассказать самое интересное про Кузьмину, – орет он.

– Удиви, – хмыкаю я.

– Ее парень работает на тебя, – с садистским удовольствием сообщает Сизов.

– И что?

– Да ничего, думал тебе будет интересно.

– Ты ошибся, – отвечаю я.

– Да?! Ну ладно. Тебя ждать?

– Нет. Я уже дома, – вру.

– Ляле привет, – орет Сизов.

– Передам, – я сбрасываю вызов.

Я просыпаюсь от жажды и головной боли. Никогда в жизни я еще так не хотела пить, а лучше сразу умереть.

– М-м-м, – обхватываю голову руками. Вот-вот точно расколется на две части. – Женя, – шепчу чужим голосом. – Жень, принеси мне воды.

Я шарю ладонью по кровати, распахиваю глаза от ужаса. Под моими пальцами атласная гладь. Я не в своей постели… Воспоминания вечера наваливаются на меня разом. Сколько же лишнего я наговорила Зверю!  Желание умереть становится только сильнее…

– Госпо-о-оди, – произношу одними губами. Мне страшно повернуть голову и увидеть хозяина шелковых простыней рядом с собой.

Слава богу, я в спальне одна. Подушка на второй половине кровати не примята, как и простыня. Не представляю, что бы я сейчас чувствовала, если бы проснулась в одной кровати со Зверем.

Я резко сажусь и жалею об этом. Мир вокруг меня лихо крутится.

– О ужас, – закрываю глаза на секундочку и надеваю джинсы. Я вспоминаю, как долго раздумывала, ложиться спать прямо в одежде или нет. Боялась, что мужчина все же придет ко мне. А сейчас улыбаюсь своим мыслям. Он же четко сказал о своей неприязни к пьяным женщинам.

Из спальни я выхожу, умыв лицо и хорошенько напившись холодной воды. В квартире витает запах яичницы и жареного бекона. Желудок жалобно урчит, и я направляюсь в кухню. К аромату еды прибавляется звук кофемашины и ритмичная мелодия.

– Садись, я тороплюсь, – произносит Зверь.

Если он был готов к моему появлению, то я откровенно растерялась. Сегодня я не узнавала его, вроде такой, каким привыкла его видеть: немногословный, властный, грубый, но все равно другой. Или так кажется из-за того, что мы находимся не в стенах клуба, а в домашней обстановке. И я могу рассмотреть в нем обычного человека, что может приготовить завтрак.

Мужчина вытирает руки, швыряет полотенце к раковине, указывает ладонью на стул.

– Обезболивающее, – рядом с моей тарелкой падает серебристый блистер.

Зверь не смотрит на меня. Ест, параллельно переписываясь с кем-то. Допивает кофе, бросает грязную посуду в раковину.

– Доедай, через десять минут выходим. Я тебя довезу, – сообщает строго.

– Я могу сама добраться домой, – отвечаю я.

– Не можешь, – бросает через плечо.

– Оставь, – произносит, переодевшись и застав меня у раковины. В благодарность за заботу я пыталась вымыть посуду назабинтованной рукой.  – Время, – в очередной раз торопит меня.

Теперь он выглядит как тот Зверь, с которым я столкнулась в «Элите». Темная рубашка и темные брюки, серебристые массивные часы на запястье, тяжелый взгляд, от которого мурашки бегут по коже.

В лифте я смотрю на отражение в хромированной поверхности и усмехаюсь. Рядом с мужчиной я смотрюсь так… так… Да никак. Со стороны нас можно принять за двух людей, случайно решивших воспользоваться лифтом в одно время. Он – явно успешный, не бедный, знающий цену себе и окружающим. И просто я. Есения Кузнецова – официантка с неоконченным высшим образованием и полным отсутствием амбиций.

Зверь первым покидает кабинку и идет, не интересуясь, иду ли я за ним следом.

А если я отстану или сверну, он заметит?..

– Машина там.

Все же помнит обо мне.

В салоне автомобиля пахнет терпкой туалетной водой и табаком. Эта смесь отпечаталась в моей голове и теперь плотно ассоциируется с Марком Борисовичем Зверевым, что купил меня от скуки.

Сев на сиденье, я с головой погружаюсь в омут. Наша близость сейчас нервирует даже больше, чем когда мы находились в лифте, а я всего лишь допустила мысль, что мне нравится эта поездка. Приятно сидеть рядом и наблюдать за тем, как мужчина управляет автомобилем. Красивый и без сомнения сильный мужчина. Его взгляд сосредоточен на дороге, крупные ладони скользят по обмотке руля лениво, без суеты и лишних движений. Автомобиль двигается плавно, без рывков и резких торможений, повинуется желаниям своего хозяина. Так буду повиноваться и я…

– Что? – спрашивает Зверь, поймав меня за разглядыванием.

– Ничего, – отвечаю я, отворачиваясь к окну. Меня не удивил тот факт, что он знает адрес, по которому я проживаю. Подозреваю, Марк Борисович знает обо мне намного больше, чем я о нем. – Не надо заезжать во двор.

Он игнорирует мою просьбу, сворачивает в арку и медленно катится вдоль дома.

– Какой подъезд? – уточняет, бросив на меня хмурый взгляд.

– Тот.

Автомобиль останавливается, и я наконец смогу покинуть его. Вдохнуть свежий воздух и избавиться от запаха Зверя в моих легких, отравляющего не хуже яда.

– На каком этаже ты живешь? – спрашивает, склонившись к лобовому стеклу.

– На втором. Это наши окна, – я указываю пальцем.

Мужчина хмыкает, заинтересованно осматривает двор.

– Иди, – произносит грубо, словно вспомнив, что должен вести себя как засранец. – Я скоро позвоню.

Я не должна чувствовать обиду – игрушки не обижаются. Но именно она сейчас жжет мои глаза. Не прощаясь, я покидаю салон и спешу скрыться за подъездной дверью. Спрятаться и не показать редких слез. «Привыкай, Есения. Привыкай. Так будет и дальше. Так будет всегда, пока Зверь не отпустит тебя», – пытаюсь уговорить себя. Я ведь, глупая, увидела в нем человека. Но я ошиблась. Зверь всегда остается зверем. Его нельзя приручить. Нет! Так думают только наивные дурочки. И я одна из них, раз решила так. Вчера он не тронул меня лишь из брезгливости.

Зверь не стал мараться.

А мне надо прекращать витать в облаках и спуститься на землю. Меньше читать бульварных романов, где замкнутые и нелюдимые боссы влюбляются в своих секретарш, если не хочу разочаровываться каждый божий день. С этими мыслями я вхожу в квартиру. Открываю окна, чтобы проветрить помещение и заодно свою голову.

За домашними заботами я ненадолго забываю о том, что моя жизнь кубарем летит в пропасть. Несется вниз, и я никак не могу на это повлиять, могу только наблюдать и надеяться, что, приземлившись на дно, я останусь жива.

– О-о-ох, – я присаживаюсь на кровать и понимаю, как на самом деле устала. В висках вновь неприятно застучало, глаза закрываются сами собой. Я медленно ложусь на спину и набираю Егорке.

– Алло, – голос брат звучит бодро.

– Привет, – произношу, улыбаясь. В глазах собираются слезы. Я устала. Смертельно устала быть в этой жизни одна. – Как ты там? Петр Васильевич заходил?

– Я хорошо. Обхода еще не было.

– А ты что такой запыхавшийся? – спрашиваю, подкладывая подушку под голову.

– Ходил гулять.

– Егор, пожалуйста, осторожней, – с моих губ невольно срывается предупреждение.

– Есь, ну я же по отделению. Ходил в общую комнату, там посидел немного.

– Скучно?

– Да, – признается братишка.

– Я могу принести учебники и тетради, – произношу и закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну, Ее-е-есь, – тянет брат. – Я не настолько скучаю.

– А мне показалось, что сильно, – хихикаю в трубку.

Брат гневно сопит. Точно сейчас скривился и надул губы.

– И вообще, хватит звонить каждые два часа, я уже не маленький, – неправдоподобно возмущается.

– Ладно, шучу. Не буду я тебя так мучить, – признаюсь я. – Ой, на второй линии звонок, я тебе перезвоню позже. Ольга Сергеевна, ей нужно ответить, – я не прощаюсь с братом и принимаю вызов: – Алло.

– Как ты там, Кузьмина? – слышу бодрый голос управляющей.

– Все хорошо, Ольга Сергеевна. Спасибо. Вы как?

– Ну раз все хорошо, то сегодня жду тебя во Втором, – она игнорирует мои вопросы. – Или тебе еще нужно отдохнуть?

– Нет, не нужно. Я выйду. Спасибо, что позвонили.

– Перед сменой зайди ко мне.

– Хорошо, – я отвечаю, чуть помедлив.

О чем Ольга Сергеевна хочет поговорить со мной?.. Этот вопрос мучает до самого вечера, и я берусь за дверную ручку служебного входа «Элиты» с твердым решением, что не пойду к управляющей. Скажу, что закружилась и забыла о просьбе. Но вот Ольга Сергеевна всегда была тем человеком, который ничего не упускает.

– Ты почему не зашла? – она в прямом смысле поймала меня за локоть на выходе из ВИП-комнаты. – Давай только честно.

– Честно? – переспрашиваю я. – Честно, я боюсь, что вы скажете об интересе другого клиента ко мне, – говорю вполголоса.

– Кузьмина, – возмущается женщина, – тебе лечиться надо.

Некоторое время мы идем молча, а когда коридор вновь пустеет, Ольга Сергеевна произносит:

– Не нужно ненавидеть себя.

Я бросаю нервный взгляд на управляющую. Неужели мои эмоции так легко прочесть?

– Я стараюсь.

– О себе нужно думать и говорить только хорошо, ты меня поняла? Плохо о тебе подумают другие. Но другие не проживают твою жизнь и ничего о ней не знают. Поэтому шли их. Не стесняйся. Грубо и открыто, – эти слова она произносит громко, словно речь с трибуны, а после продолжает тише: – Зверев не обидел тебя?

Я не была готова к вопросу.

К лицу приливает кровь, дыхание сбивается, и я затравленно осматриваюсь.

– Нет. Я могу идти?

Мне хочется сбежать. Стыд сжирает.

– Ну иди, – произносит женщина и сворачивает к административной части здания.

Наверное, я никогда не привыкну к сменам во Втором зале. Советы девочек относиться к этому проще не помогают. Да, я научилась не смотреть по сторонам, не слушать разговоры гостей, не удивляться происходящему, вежливо и максимально быстро удаляться из ВИПки. Но каждое утро, снимая белоснежный фартук, я чувствую себя жутко грязной. Словно я не просто приносила гостям напитки и закуски, а делала что-то неправильное. Вот и сейчас мне хочется побыстрей приехать домой, встать под горячую-горячую воду и пройтись хорошенько мочалкой по телу.

Я сбрасываю форменный фартук в корзину для грязного белья, подхватываю сумку.

– Всем пока, – произношу на ходу, проверяя телефон.

На экране светятся пропущенные вызовы и принятые сообщения, и ни на одно из них я не хочу отвечать.

«Привет. Я звонила Егору, мы поболтали немного. Он хорошо держится.  Надеюсь, на это не будешь злиться. Как сама, Есь? Нужна помощь?» – интересуется Ната.

«Привет. Работаю», – я отвечаю максимально коротко и недружелюбно.

Сообщения от Жени я удаляю, не заглядывая внутрь. Мне хватает первых слов, что видны в уведомлении.

Я толкаю дверь на улицу и открываю журнал звонков.

Два от Наты и одиннадцать от Жени. «Зверь», – читаю я последнее имя рядом со значком пропущенного вызова.  Я долго смотрю на телефон в своих руках, пока не решаюсь приложить палец к глади экрана.

– Да.

– Ты звонил? – спрашиваю я, не слыша ничего вокруг за ударами своего сердца.

– Это было семь часов назад, – с привычным недовольством замечает Зверь. – Почему не ответила сразу?

– Перед сменой мы оставляем телефоны в комнате персонала, – говорю я.

– Ты вышла на работу? – второй вопрос звучит грубее.

Что Зверь хочет сказать этим?.. Я не готова ради его хотелок оставить «Элиту». Мне никак нельзя лишаться официального места трудоустройства.

– Да, – отвечаю приглушенно.

В трубке повисает тишина.

– В семь я заеду за тобой, – произносит мужчина. Его глубокий обволакивающий голос запускает мелкую дрожь по моему телу.

Сердце в груди совершает очередной кульбит.

– Мы… мы поедем в квартиру? – я осмеливаюсь и спрашиваю.

– Нет. Я приглашаю тебя на ужин.

Вместо того чтобы хорошенько отоспаться после ночной смены, я ворочаюсь с бока на бок. Вопросов в моей уставшей голове куда больше, чем ответов. Не понимаю, что за игру затеял Зверь, но я благодарна ему за нее – он не стал меня ломать.

И приглашения на ужин я точно не ожидала. Уверена, Марк Борисович Зверев выберет заведение не из тех, что я когда-либо посещала. Что-то статусное. Что-то, похожее на него самого, и я не ошиблась.

Мужчина к семи у подъезда. Перед выходом я мельком смотрю в зеркало и, пока не передумала, выхожу из квартиры, поправляя платье. Длина чуть выше колена, закрытое, черное, но облегающее фигуру. На мой вкус, слишком облегающее. Но его я выбрала, полагаясь на вкус Наты. Если она вытаскивала меня куда-то на пару часиков, то открывала шкаф и доставала именно этот наряд. «Беспроигрышный», – говорит про него подруга. Я бы могла пойти в джинсах и футболке… Вру, не могла. Только представлю оценивающие взгляды… бр-р-р… Вот точно такие же, каким на меня смотрит Зверь. Пока я спускаюсь по ступеням, он, не стесняясь, пожирает меня взглядом.

– Добрый вечер, – здороваюсь я.

Мужчина кивает в ответ – или мне это показалось – отбрасывает недокуренную сигарету, обходит автомобиль и открывает пассажирскую дверь.

Я хочу сесть, но Зверь не позволяет, преградив рукой.

– Ты красивая, Есения, – он стоит в полушаге от меня, за спиной. Я чувствую его дыхание у себя на виске и в очередной раз тону в терпком аромате туалетной воды.

– Спасибо, – произношу тихо и через плечо смотрю на мужчину.

Зря я это делаю. Зверь склоняется, и наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Очень близко! Меня словно опускают в горячую-горячую воду, а потом обдают ледяной.

– Мне поцеловать тебя? – спрашиваю я, кажется, совсем теряя связь с реальностью.

Мужские губы кривятся.

– Только если ты сама этого хочешь.

– Не хочу, – отвечаю я, глядя в совершенно черные глаза.

Зрачок полностью сливается с темной радужкой, и я едва различаю границу. Зверь злится. Он молча отступает. Не дожидается, пока я сяду, чтобы закрыть дверь. Занимает водительское сиденье и тут же закуривает.

Я не смею нарушать тишину. Кажется, в этот момент можно расслышать частые удары моего сердца.

Зверь докуривает, что-то нажимает, и в салоне начинает играть музыка.

Я искоса наблюдаю за мужчиной, в сотый раз подмечая, как много в нем от хищника. Напряженный, словно в момент перед атакой. Сосредоточенный. Он пугает. И я молчу, пока не замечаю знакомый до последнего кирпичика фасад «Элиты».

– А зачем мы приехали сюда? – спрашиваю несмело.

– Ужинать.

Автомобиль сворачивает на стоянку для гостей.

– Я… я не хочу ужинать здесь.

– Ты можешь не есть, – отвечает Зверь с легкой ухмылкой.

– Ты же понимаешь, о чем я говорю. Я не могу появиться рядом с тобой в «Элите».

Мужчина глушит автомобиль и поворачивается ко мне.

– Почему, Есения? – уточняет с издевкой. Ведь сам прекрасно знает ответ на этот вопрос.

– Мне не дадут спокойно работать.

– Почему? – с ослиным упрямством повторяет Зверь.

– Потому что коллеги будут считать меня шлюхой, – произношу я гневно.

– М-м-м, – он с ленцой тянет. – А тебя волнует, что скажут о тебе коллеги?

– А тебя нет? – вспыхиваю я.

– Меня нет.

– Тогда я завидую тебе, – тараторю, задыхаясь. – Завидую, что ты не зависишь от чужого мнения. А я так не могу. И ты – мужчина. Ваш мир устроен по-другому…

– Ты ни разу не называла меня по имени, – произносит Зверь.

– Я…

– Произнеси мое имя, Есения. Это не сложно.

– Я не понимаю зачем.

– Мне будет приятно, – отзывается мужчина. – Как я записан у тебя в телефоне?

– Марк Борисович.

Зверь вскидывает брови и заходится хриплым смехом.

– Ты лгать не умеешь, – заявляет он мне. – Только я поздно это понял, – с панели берет телефон. – Мы приехали сюда, чтобы больше никто не сделал тебе предложений типа моего, – хмыкает мужчина. – И не доверяй коллегам, – берется за серебристую ручку.

– Я не понимаю, – честно признаюсь я.

– Одна из тех, с кем ты работаешь, дала тебе характеристику.

– Я не понимаю… – повторяю я совсем растерянно и глупо.

– Когда я узнавал, что ты из себя представляешь, Алиса четко дала понять, что ты ломаешься и хочешь продать себя подороже. Так достаточно ясно я выразился? – уточняет Зверь.

– Не может быть…

– Доказывать я ничего не собираюсь. Твой выбор, верить или нет, – он покидает салон автомобиля.

Я наблюдаю за тем, как мужчина обходит автомобиль и идет к моей двери.

И я верю Зверю… Отчего-то верю. Он всегда говорит прямо. Обозначает свои желания и свои мысли.

Я выхожу из автомобиля и следую за мужчиной, глубоко погрузившись в свои мысли. Почему Алиса так поступила? Зачем она наврала? Я ей мешала? Возможно, Ольга Сергеевна отдала мне ее смены?.. Или что?! А может, просто не понравилась…

Горячая ладонь опускается на поясницу и подталкивает меня.

Непривычно входить в «Элиту» в роли гостя.

– О, привет, Есь, а ты что через главный? Ольга будет ругаться, – на меня налетает Настя – хостес ресторана. Она осекается, замечая мужчину, вошедшего вслед за мной, возвращает взгляд мне: – Добрый вечер, рада приветствовать вас в нашем заведении. Марк Борисович, – обращается уже к Зверю. – Я вас провожу к столику.

К столику мы идем в полном молчании. Зверь впереди на шаг, я следую за ним. Стараюсь не смотреть на гостей, уговаривая себя, что это лишь ужин. Вряд ли Зверь водил девочек из ВИПов в ресторан… или же?.. Мне хочется его спросить об этом, но я понимаю, насколько глупо буду выглядеть.

– Приятного вечера, – Настя оставляет меню на нашем столике и спешит к своему месту.

Представляю, как быстро разнесется сплетня.

– Что ты любишь? – интересуется мужчина, взглянув из-за меню.

– Я ем все, – я прячу взгляд за винной картой.

– Хочешь выпить?

Зверь насмехается.

– Нет, – я суетливо откладываю бордовую книжечку на край стола.

– Ну раз никаких предпочтений нет, я закажу на свой вкус.

– Пожалуйста, – отвечаю я, расстилая салфетку на коленях.

Не знаю, выбирал ли Зверь столик сам, но мы оказались у всех на виду. Практически в центре зала. Сказать, что мне неуютно – это ничего не сказать. Я уже поймала озадаченный и любопытный взгляд бармена, а девочки явно находят предлог и выходят в зал по очереди, чтобы увидеть собственными глазами: Марк Борисович Зверев, постоянный гость «Элиты», и Есения Кузьмина, официантка Второго зала, сейчас ужинают вместе.

– Выпей.

Я пропустила момент, когда к нашему столику подходили и приняли заказ. Мужчина протягивает мне бокал с вином.

– Что? – переспрашиваю я.

– Выпей. Расслабишься.

– Я не люблю алкоголь.

– Глоток, – настаивает Зверь.

Он все еще злится. Это видно по бездонной черноте глаз.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Немного алкоголя поможет мне расслабиться.

Пригубив, я возвращаю бокал на место и скованно улыбаюсь мужчине. Кажется, он хочет о чем-то спросить меня, но не делает этого.

Мы так и сидели бы, наблюдая друг за другом, если бы не телефонный звонок.

Зверь смотрит на экран, одним движением выключает звук и возвращается взглядом ко мне. Лучше бы он не делал этого, а ответил на звонок. Его внимание вынуждает отпить еще глоток терпкого напитка.

Экран вновь вспыхивает, назойливая мелодия отвлекает мужчину от меня.

– Да, – произносит он холодно. Зверь слушает собеседника, не замечая официанта, ожидающего у стола. Сосредоточенно прокручивает в длинных пальцах вилку. – Где вы сейчас? Буду через двадцать минут, – заканчивает разговор.

– Какие-то проблемы? – интересуюсь я больше из вежливости.

– Проблемы, – подтверждает Зверь, глубоко втягивая кислород и шумно его выдыхая. – Ты можешь остаться и поужинать, я вызову тебе такси.

– А если я не хочу? – спрашиваю я, искоса поглядывая на Лену. Как же ей хочется знать, о чем мы говорим, если с приклеенной улыбкой на губах она застыла рядом с нашим столиком, удерживая полный поднос.

– Поедешь со мной.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – А у нас есть пара минут?

– Пара есть, – мужчина бросает ничего не понимающий взгляд на меня.

– Я хочу попросить сложить еду с собой.

– Я не против, – хмыкает Зверь.

– Сложи, пожалуйста, с собой, – я обращаюсь к коллеге.

Лена не сдвигается с места и продолжает улыбаться.

– Поторопитесь, Елена, мы спешим, – рычит мужчина.

Слова оказывают свой эффект. Девушка, не мешкая, отправляется выполнять поручение.

Я пытаюсь скрыть улыбку.

– И что тебя развеселило?

– Я для нее пустое место, а тебя она сразу услышала, – поднимаюсь вслед за Зверем.

– Это нормально. Она привыкла, что вы на одной ступени, – замечает мужчина. – Идем.

Он кладет ладонь на мою поясницу и чуть приобнимает.

– Наверное, ты прав, – отзываюсь я.

– Прав. Поэтому никогда не беру на работу друзей или родных.

Лена нагоняет нас на выходе. С пожеланиями хорошего вечера протягивает бумажный пакет.

– Спасибо, – благодарю я, но так и не дожидаюсь ответных слов.

– Надо поговорить с Ольгой. Пусть присмотрится к сотрудникам.

– Не нужно, – возмущаюсь я. – К тебе будут относиться с прежним уважением, а меня возненавидят окончательно, – добавляю.

– Как скажешь, – безразлично произносит Зверь.

Мое решение поехать вместе с ним было ошибкой. Почему я не настояла на такси? Я ведь могла уехать сразу и не оставаться на ужин в «Элите». Но эта идея не пришла в ресторане, а сейчас я погибаю от близости мужчины. Мне достаточно остаться с ним в замкнутом пространстве, как мелкая дрожь раз за разом пробегает по телу, дыхание сбивается и низ живота приятно наливается тяжестью. Безумие! Животный инстинкт! А я разумный человек…

– Надеюсь, ничего серьезного? – спрашиваю я, стараясь переключиться.

– И я, – Зверь на мгновение отвлекается от дороги и смотрит на меня. – По крайней мере, этот идиот никого не угробил. Только дорогую тачку.

– Это твой знакомый?

Он хмыкает и отрицательно качает головой.

– Нет. Сотрудник одного из сервисов. Я владею сетью автосервисов, – поясняет мужчина.

– А. Он что-то сломал?

– Нет, Есения. Все банально, если верить рассказу управляющего. Одного из мастеров бросила девушка. Он нажрался, как и полагается нормальному мужику, взял тачку и решил прокатиться с ветерком. Лихо прокатился. На лишение прав и долг, который будет отдавать мне лет двадцать. Если его уже не угандошил Сагинян.

– Но это же только машина, – произношу я, едва не задыхаясь от страха.

– Это очень дорогая машина, Есения. И за меньшие суммы люди выходили за хлебом и не возвращались.

– А… а как зовут этого мастера? – спрашиваю я, вжавшись в сиденье и повторяя словно мантру: «Это не Женя. Это не Женя!».

– Не уточнял.

Мои страхи подтвердились. Это Женя.

Автомобиль медленно катился по правой полосе дороги, а я уже заметила знакомую фигуру.  Парень едва держался на ногах, привалившись одной стороной тела к машине с продольными голубыми полосами на кузове. Двое полицейских пытались поговорить с Женей, но, кажется, он не понимал, что произошло, где он сейчас находится и чего от него хотят.

– Сука! – выругался Зверь.

Я вздрогнула, проследила за его взглядом и поняла, что привело в бешенство. Ярко-оранжевый спортивный автомобиль стоял поперек полосы, уткнувшись капотом в бетонный разделитель. Водительская дверь была распахнута и выглядела целой. Другую сторону было не рассмотреть – слепили проблесковые маячки.

Плотный мужчина вышел откуда-то из темноты и сделал круг вокруг разбитого авто, явно оценивая повреждения.

– Подожди меня тут, – вновь слова Зверя стали для меня неожиданностью.

Ему не нужен был мой ответ, он вышел в полумрак и размашистым шагом направился к мужчине. Я никогда не разбиралась в марках машин, но поврежденная выглядела роскошно и хищно. Очень дорого.

– Ох, Женя… – выдохнула я и перевела взгляд на парня.

Не представляю, каких проблем ему будет стоить этот вечер. Зверь не похож на того человека, что прощает кому-то ошибки. Тем более ошибки, что будут грозить репутации его бизнеса.

Отчасти я чувствовала вину за случившееся. Ведь это я та девушка, что бросила. Это я разорвала отношения. Я подтолкнула Женю к глупости! Я!

«Но не ты вливала в него алкоголь, и не ты посадила Женю за руль!» – протестовала часть меня. Более циничная и злая. Никто не виноват, кроме него самого. Никто. Ты боролась за будущее своего брата. Ведь никто не будет это делать, кроме тебя. А Женя проявил слабость.

Один из полицейских ухватил парня за грудки и хорошенько тряхнул, пытаясь привести в чувство.

Ну зачем они так? Видно, что он ничего не понимает. И силой ничего не добиться.

Женю посадили прямо на землю, прижали спиной к колесу полицейского автомобиля. Приоткрыв дверь, я смогла расслышать перебранку служителей правопорядка:

– Куда ты его на асфальт?

– Ничего с ним не будет. Или хочешь после смены вымывать блевотину с заднего сиденья?

К полицейскому автомобилю подошел Зверь, присел на корточки напротив Жени, что-то сказал ему. Тот медленно кивнул и поднял расфокусированный взгляд на своего босса.

Я прислушалась.

– Что делать будем? – спросил мужчина.

– Я все отдам, – едва ворочая языком, ответил Женя.

– Именно, – Зверь выпрямился и закурил. – Все, что есть, и отдашь. Сагинян не ездит на бэушках.

– Я на… найду… деньги… Клянусь…

– А у тебя нет другого выхода, – заключил он.

– Эта с-с-сука… это она, – выговорил Женя.

Впервые Зверь повернулся к своему авто и посмотрел прямо на меня.

– Он-н-на, блядь, виновата… Еся… с-с-сука…

Он сделал последнюю затяжку, отбросил окурок и медленно выдохнул дым, подняв голову к небу.

– … Я… для нее… а… она… – бормотал Женя, но я слышала каждое слово, словно находилась в шаге. – Твар-р-рь, – выдохнул, поднимаясь на ноги. – Променяла меня на бабки!

– Еся – это твоя девушка? – спросил Зверь.

– Еся… Есения. Красивая… пиздец просто, – выговорил Женя. – С-с-сука… – рассмеялся.

Мужчина продолжал смотреть на меня. Ждал чего-то?.. Уверена, он и так все понял.

– Красивая, – подтвердил он.

– …Бросила… – добавил парень, пошатываясь.

– М-м-м, – протянул Зверь и резко развернулся.

Глухой удар. Еще один. Еще. Я даже не успела проследить за резкими движениями – Женя согнулся пополам и завалился на бок, громко хрипя.

– Хватит! – прокричала я, выбегая из машины. – Марк! – закричала, повисая на руке мужчины. – Пожалуйста.

– Отпусти, – он дернул предплечьем. – Вернись в машину.

– Не вернусь, – ответила я, боясь посмотреть на землю.

– Вернись, – повторил Зверь с угрозой в голосе.

– А вот… и она… с-с-сука моя, – выговорил Женя.

Кашель смешался с пьяным глумливым смехом.

– В машину, – вкрадчиво повторил Зверь, едва сдерживая себя. Я впервые видела столько злобы на человеческом лице. Жутком и пугающем яростью. – Быстро! – рявкнул, глядя на меня.

Я испуганно попятилась, дрожа от страха. Боялась повернуться спиной, ожидая, что услышу вновь страшные глухие звуки и хрипы.

Зверь дождался, пока я сяду в автомобиль и закрою дверь. Он ухватил Женю за лямки форменного комбинезона сервиса и что-то говорил. Потом отшвырнул его и направился ко мне.

С приближением мужчины я ощущала накатывающие волны удушающей паники. Он не просто понял, что Женя говорил обо мне… Всегда знал, кто я! Знал всю подноготную моей семьи. Для таких, как Зверь, не составляет труда добыть информацию о любом. Он дьявол в человеческом обличье. Настоящий дьявол! Играл со мной, как с игрушкой, с первой нашей встречи.

– Ты всегда знал? – спросила я, когда мужчина занял водительское сиденье.

Перед глазами плыли белые мушки.

– О чем?

– Ты знал о брате. Знал, что мне нужны деньги больше воздуха. Знал, что я искала их. И ждал. Ждал, да? Ждал, когда я буду в отчаянии, чтобы предложить сделку!

Автомобиль сорвался с места.

– Серьезно? – усмехнулся Зверь. – Ты слишком много о себе думаешь, Есения. Если в твоих фантазиях я, вместо того чтобы заниматься собственными делами, выдумывал хитроумные планы, как трахнуть тебя, то ошибаешься. Поверь, мне не нужно прилагать усилий, чтобы найти женщину на вечер. Достаточно сделать звонок, – он достал из кармана брюк телефон и буквально сунул его в лицо.

– Я тебе верю! – я оттолкнула мужскую кисть. – Верю, что достаточно лишь позвонить и через полчаса какая-нибудь красавица будет стоять перед тобой на коленях. А что дальше? Ничего!

– А мне больше ничего и не нужно.

– Охотно верю. Таким, как ты, не нужны чувства. Только тело. Послушное тело.

– А ты думала, что я буду с тобой другим, Есения? – насмехаясь, уточнил мужчина. – Серьезно? Ты ошиблась.

– Да, я ошиблась! – я растерла по лицу слезы. – Ты?.. Ты сделал это специально.

– Что я опять сделал?! – Зверь зло взглянул на меня, резко перестроился в правый ряд и остановил автомобиль. – Говори, раз начала.

– Поэтому ты не занял денег Жене? Чтобы я согласился спать с тобой?

– А ты спала со мной? – мужчина развернулся ко мне. – Спала, я спрашиваю?!

– Нет! Но ты отказал Жене!

– Да в чем я ему отказал?! – взорвался он.

– Я просила Женю занять у босса денег, – рассказывала я дрожащим голосом. – Денег на операцию Егора. А этим боссом оказался ты. Теперь все складывается… – я опустила взгляд на сжатые в кулачки кисти рук.

– Не хочу разрушать мечты о твоем парне, но до сегодняшнего вечера я его не встречал, – Зверь схватил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – А если и пересекался, то не запомнил. И никто из сотрудников точно не просил у меня денег. Ни вчера, ни позавчера. Вообще никогда! И да, ты права, если бы он спросил, я бы ответил отказом.

– Я не верю тебе.

– Это твое право.

Мужчина удерживал крепко, оскалился, словно настоящий зверь, склонился и произнес:

– Ты свободна, Есения.

По моим щекам продолжали литься слезы, но они не трогали Зверя. Кажется, его вообще не интересует ничего, кроме собственных желаний и денег.

– Я не понимаю, – ответила я, задыхаясь от рыданий, разрывающих мою грудь.

– Свободна, – прорычал он. – Свободна! Ты ничего мне не должна. Так ясно? – спросил, отпуская мой подбородок. – Считай, что я помог тебе просто по доброте душевной. Хотя… Ты считаешь, что у меня ее нет! Как и сердца! Да, Есения?

– Я такого не говорила, – произнесла я, не в силах сдвинуться с места и увеличить между нами расстояние.

Мужчина зло рассмеялся.

– Извини, но домой я тебя не подвезу. Вон остановка, – я проследила взглядом за широкой ладонью. – Ну?! Иди!

– Блин! – вскрикивает Лиза, щелкая выключателем. – Ты меня напугал, – хнычет по-детски и проходит в кухню, где я минут как сорок заливаю вискарем свою тупость.

– Извини, – произношу я, щурясь от яркого света.

Девушка проходит мимо, недовольно фыркает, замечая полупустую бутылку и бокал передо мной.

– Что случилось? – спрашивает она, наливая в стакан воды. Лиза жадно пьет.

– Ничего.

– Ну конечно, – она ополаскивает стакан и ставит его на место. – Так я тебе и поверила, – скрещивает на груди руки и ждет ответа.

Мне смешно.

– Типа взрослая?

– Типа, – огрызается она. – Скоро девятнадцать будет. А ты все считаешь меня ребенком.

– Да хоть двадцать, – отвечаю я, наполняя бокал алкоголем и выпивая. – Ты всегда будешь для меня Лялькой.

Думал, психанет и уйдет. Ошибся.

– Ой, Марь, а что с рукой? Где ты так, а? – подбегает и хватает меня за правую кисть.

– Да нормально все. Случайность.

– Ну конечно.

– Я серьезно.

– Не верю. Давай обработаю, – Лиза хлопает ящиками в поисках аптечки.

– Смотри, – я тонкой струйкой алкоголя поливаю запекшуюся кровь.

Девчонка причмокивает и продолжает поиски.

– Занесешь заразу, а мне потом лечить.

– Зараза к заразе не липнет, – отвечаю я.

– Руку давай, – командует, громыхая пластиковым ящичком.

– Ну лечи, – протягиваю правую ладонь.

Пока Лиза изображает из себя медсестру, я медленно, но верно нализываюсь. Оказывается, вполне реально наливать из бутылки левой рукой. Ни капли мимо.

– Может, хватит? – спрашивает Ляля и смотрит на меня исподлобья.

– Ты ничего не путаешь? Это я тебя воспитываю.

Не обижается, даже не куксится, как она это делает обычно, стоит мне упомянуть о возрасте.

– Это из-за девушки, да?

Меня разбирает смех.

– Нет, – отвечаю я, с грохотом возвращая стакан на поверхность стола. – Как у вас, у женщин, в голове все устроено. Вы думаете, мир крутится вокруг вас.

– А разве нет?! – хихикает Лиза, старательно наклеивая пластырь. – Все, жить будешь, – хлопает меня по плечу.

– Иди спать.

– Ты тоже ложись. И хватит пить, – выхватывает у меня из рук бутылку. – Не надо, – добавляет уже серьезно. – Ты же знаешь, как я это не люблю.

– Отдай. Допью, и все. Там осталось-то на палец.

– Честно? – пятится, пряча вискарь за спину.

– Честно.

– Клянись, – протягивает мне мизинчик. – Ну? Или решил соврать?

– Детский сад, Ляль.

– Клянись.

– Клянусь, – тяну кулак с оттопыренным пальцем.

– Нет, нормально клянись.

– Чтоб мне денег на твои хотелки больше никогда не заработать. Так веришь?

– Верю, – ворчит Лиза. – Умеешь ты испортить настроение. Спокойной ночи.

– И тебе.

Я выливаю остатки алкоголя в бокал и растягиваю оставшееся. Пью мелкими глотками, держу во рту, пока не начинает жечь слизистую, вспоминаю слова Лизы. Не зря говорят, что у женщин хорошо развита интуиция. Вот не первый раз девчонка застала меня с алкоголем в руках, но именно сегодня угадала причину.

Да, Есения и есть причина того, что я хочу заглушить тупую боль в груди. Но ни хрена не выходит. Так и стоит перед глазами испуганное лицо. Подрагивающие губы и бесконечный поток слез по мудиле, которого продолжили оформлять гайцы. Смотрит и не предпринимает попыток уйти. Не верит моим словам.

– Я все отдам, – клянется Есения, берясь за серебристую ручку. – Не хочу быть тебе должна.

А меня скручивает от злости. Каким тоном она произнесла последние слова. Буквально плевок в лицо.

– Считай, что твоему брату просто повезло, – огрызаюсь я.

– Отдам, – повторяет упрямо.

Быстро смахивает слезы со щек и выходит во мрак. Не оборачивается и не смотрит по сторонам, идет по направлению к остановке, я включаю передачу и вжимаю педаль в пол. Хватит. Наигрался в благодетеля. Чем дальше, тем лучше.

Одним глотком я заливаю в себя жидкость и плетусь в спальню. Не думал, что слова Есении меня так заденут. Она реально считает меня каким-то ушлепком. Я падаю на кровать, раскинув руки. Вот пусть так и считает. Не собираюсь доказывать обратное. Если она жалеет то чмо, что мужиком-то назвать сложно…  Идиотка. То это ее проблемы. Я думал, там его и убью, просто размажу по асфальту. Почему она, блядь, верит ему?! Хотя чему удивляться, я для нее Зверь, Есения так меня и записала в телефоне. Зверь. Вот и веди себя, как обязывает репутация. И считай этот этап жизни связанным с благотворительностью. Помог пацану – молодец. Иди дальше.

Долбанное стечение обстоятельств…

Тем более причины для волнения есть куда серьезней, чем те, что подумала о тебе официантка из «Элиты». Как бы Сагинян в запале не устроил мне кучу проблем. А он может. Утром займусь этим вопросом. Буду обещать райскую благодать, а не сервис на ближайшие пару лет. Иначе потрачу куда больше на восстановление репутации. А репутация – это деньги.

Из последних сил поднимаюсь на ноги и бреду в ванную ополоснуть лицо холодной водой. «Стареешь, Зверев, раз развезло так быстро», – придирчиво осматриваю собственно отражение в зеркале. Вспоминаю о пакете с едой, оставленном в машине. Приходится выйти под моросящий дождь и, втянув голову, бежать метров пятьдесят.

Открываю багажник. Пакет на боку, крышка одного контейнера приоткрыта, и соус растекается по темной ткани.

– Рекс, ты любишь лазанью? – уточняю у увязавшегося за мной пса. – Идем, у тебя сегодня поздний ужин, – вываливаю все в собачью миску. – Приятного аппетита.

Мне хотелось сбежать от Зверя. Полностью вычеркнуть его из жизни. Он… он… словно имел какую-то власть надо мной. Не прикасаясь, ломал меня. Заставлял чувствовать остро-остро. А я устала от боли. Устала от страха. Устала от предательства. Устала от чувства безысходности. Если бы не Егорка… я бы, наверное, сдалась. Но у меня есть младший брат – мой самый родной и любимый человек. И мы справимся!

Так я думала, пока не вошла в «Элиту».

– Всем привет, – поздоровалась я с девочками в раздевалке.

В ответ я получила несколько холодных взглядов.

Ясно.

Так даже лучше.

Девочки молчали, пока я переодевалась. Фартук я повязывала на ходу, покидая помещение.

– Я думала, она больше не выйдет, – понеслось мне в спину.

– Ну… Зверь не оценил ее умения.

– Я слышала, из-за нее Ольга сделала выговор Ленке с Первого.

Какие же змеи. А еще недавно поздравляли меня, рассказывали о маленьких хитростях работы, хихикали, обсуждая гостей, тихо мечтали встретить красивого, молодого и богатого в ВИП-ке, а сейчас…

Я закрыла за собой дверь. Хватит.

– О, привет, – на меня налетела Алиса. – Выглядишь уставшей.

– Устала, – ответила я грубо, пытаясь найти в довольно дружелюбном выражении лица ложь.

Девушка улыбалась лишь губами, а ее взгляд оставался совершенно холодным и циничным. Почему я не замечала этого раньше?..

– Понимаю, сама замоталась за последние дни. Так хочется выспаться.

– Угу, – произнесла я. – Я пойду работать.

– Хорошей смены, – приторно пропела коллега.

– И тебе.

И это было лишь начало вечера.

Со временем коллеги перестанут перемывать мне косточки. Так бывает всегда. Интерес к жаркой сплетне угаснет через несколько дней, и я смогу работать как прежде. Но от мысли, что в какую-то из ночей я встречу в ВИП-комнате Зверя, мне становится невыносимо. И ведь, по сути, между нами ничего не было. Ничего, что бы давало право испытывать отголоски ревности. Ведь он будет с той – с другой. А я вновь стану официанткой со странным именем. Пустым местом. И эта странная и болезненная привязанность пугала еще больше. Вряд ли Марк Борисович Зверев вспомнит обо мне когда-нибудь. Я же его точно не забуду.

Я без раздумий вхожу в кабинет Ольги Сергеевны и ловлю на себе ее удивленный взгляд.

– Кузьмина? – произносит она вопросительно.

– Я.

– Ясно, – женщина откладывает телефон. – Слушаю.

– Вряд ли я смогу продолжить работать у вас. Хочу предупредить заранее, что буду искать другое место.

Управляющая выдыхает.

– Садись. Поговорим.

– Я не хочу, – отвечаю я честно.

– Присядь, – настаивает женщина.

Я нехотя опускаюсь на диванчик и жду вопросов. Ведь именно для этого Ольга Сергеевна присела рядом.

– Марк Борисович меня никак не обидел, – говорю я, предупреждая неловкие моменты. Его слова я не беру в расчет. Прошлую ночь я не спала. Прокручивала события в своей голове. И когда первые эмоции чуть утихли, я словно прозрела. Он оттолкнул меня. Избавился, как от ненужной вещи. Даже не пожалел денег… Избавился от проблем. Мне нужно чувствовать радость, ведь Егорка идет на поправку, мне не нужно отдавать долг, но ее нет.

– Тогда бы ты не бежала отсюда.

– Я не бегу. Я хочу перевернуть страницу жизни. Оставить ее позади, – говорю я, не замечая, как по моим щекам скатываются слезы.

– Бежишь, Кузьмина.

– Даже если и так, почему я должна находиться там, где не хочу быть?

– Не должна, – подтверждает мои слова управляющая, идет к столу и возвращается с бумажным платочком.

– Я так устала, – выдыхаю я и жалею об этом. Признание делает только хуже. Мне трудно справиться с собой, и я просто плачу.

– Горе с тобой, – Ольга Сергеевна приобнимает меня за плечи и ждет. – Давай, успокаивайся.

– Все, – произношу я тихо спустя несколько минут. – Спасибо. Я пойду.

– Посиди, куда ты в таком виде?..

– Мне неудобно отнимать у вас время.

– Ой, прекрати, Кузьмина, – отмахивается управляющая и занимает прежнее место за столом.

– Нет. Правда, – я поднимаюсь, комкая платок в руке.

– Стой.

– Да?

– Ничего не обещаю, но постараюсь узнать насчет одного местечка. Подруга держит салон. Она не должна отказаться от толковой девочки. Не надо меня благодарить, – предупреждает управляющая. – Отчасти я чувствую вину за случившееся. Может, так будет меньше мучить совесть.

– Спасибо, – я благодарю и ухожу работать.

Я обслуживаю ВИПки в страхе встретить его, и страх не уходит. Он становится лишь острее. Не сегодня – значит, завтра. Не завтра – так в другой день. И в конце смены я выхожу из «Элиты» с чувством облегчения.

С Ольгой Сергеевной я сталкиваюсь в дверях служебного входа.

– Держи, – она протягивает мне визитку. – Позвонишь после обеда, как отоспишься. Адель раньше и не включает телефон. Скажешь, что от меня. Она назначит встречу, а там уже дело за тобой. Ты девочка красивая и сообразительная, понравишься. Только ты должны выглядеть свежей и счастливой. Поняла?

– Я все поняла, – отвечаю я, крепко сжимая заветную картонку в ладони.

По дороге домой я планирую предстоящий день. Обязательно нужно навестить брата, выспаться и выглядеть свежей и счастливой на случай, если владелица салона захочет встретиться сегодня. Покупаю любимые вкусности Егора – отдохну и обязательно его навещу, уточню, когда выписка. Поднимаюсь на свой этаж и удивленно застываю у двери в квартиру. Мне не показалось – действительно не закрыта. Я оставляю пакеты на площадке и бесшумно прохожу внутрь.

Голоса. Мужской и женский. Женский тараторит без умолку, и я в нескончаемой болтовне узнаю тетю Соню.

– Доброе утро, – произношу я громко, найдя незваных гостей в комнате брата. Осматриваю немолодого мужчину. Он по-хозяйки открывает и закрывает окна, проверяя целостность замка. – А что здесь происходит, теть Сонь? – спрашиваю.

– Я показываю квартиру. Мы с Володей решили продать свою половину.

– Как продать? – переспрашиваю я, совершенно ничего не понимая. – Мы же договаривались. Теть Сонь. Помните?

– Помню, но обстоятельства сложились по-другому. Володя совсем плох. Нам нужны деньги. Или ты готова сейчас отдать долг?

– Нет, не готова, – отвечаю я. – Я только недавно оплатила Егору операцию. Огромную сумму.

– Где-то же ты нашла эту сумму, – замечает тетка и переключается на потенциального покупателя: – Там спальня и бывшая кладовка, из нее тоже сделали спаленку.

– Тетя Соня, – я вмешиваюсь в разговор. – Можно вас на минуту?

Женщина кривит лицо и кивает в сторону коридора.

– Ну пойдем, – она выходит первой.

– Теть Сонь, пожалуйста, дайте нам время, – прошу я. – Вспомните, мы тогда обговаривали условия. Доля в квартире была залогом на тот случай, если со мной что-то случится. Но я же жива и здорова, я верну вам долг.

Не знаю, зачем я говорю тихо, тетя отвечает в полный голос, словно хочет, чтобы нас слышали.

– Я все помню, Есенька. Но ты живой и здоровой еще можешь быть лет тридцать и при этом не возвращать занятое. А пока ты живешь, по факту, в нашей с Володей квартире. Бесплатно.

– Но… но это квартира наших родителей.

– Была. И смею напомнить, твоей тут доли больше нет. Теперь часть наша, – твердо произносит женщина и направляется к заскучавшему покупателю. – Пройдемте, я вам покажу спальни.

Мне остается только наблюдать. Ведь с юридической точки зрения я гость в квартире собственных родителей.

– Так какую комнату вы продаете? – уточняет мужчина.

– Меньшую, – отвечает тетя Соня, посмотрев на меня.

Видимо, своим взглядом она хочет сказать: «Оцени мое великодушие, вы не будете ютиться с братом на девяти квадратных метрах».

Пока тетка сосредоточилась на показе квартиры, я набираю номер дяди. Возможно, хоть он как-то поможет, вразумит свою супругу. Гудки идут, но ответа нет. Щелчок – и мне отвечает приятный женский голос, что я могу оставить абоненту сообщение. А смысл? Я сбрасываю вызов и плетусь за оставленными у входной двери пакетами.

На что я надеялась, сама не понимаю.

– Ну как вам? – спрашивает тетка, провожая мужчину. – Устраивает? Квартира хорошая, чистая. Проводка и сантехника здесь новые, Леша перед самой смертью все поменял. Пусть земля ему будет пухом.

Да как она смеет вспоминать отца?!

– А вы знаете, – я выхожу из кухни и вступаю в разговор, – что та часть квартиры, которую вы хотите купить, была забрана обманным путем? У ребенка-инвалида. У моего брата. Он сейчас в больнице, проходит курс лечения. Вы видели его кресло в комнате.

– Что ты такое говоришь?! – восклицает тетка.

– Так правду говорю, – я иду в наступление. – Я в суд буду подавать, – добавляю я. – Адвокат сказал, что мы с легкостью докажем факт мошенничества, тетя Соня. Сделка была совершена под давлением. Плюс после гибели родителей.

– Не слушайте. Доля куплена у нее. Все честно.

– Сразу после гибели родителей, – отвечаю я. – Я только вступила в наследство, и эти мошенники повели меня к нотариусу.

Разыгрывать отчаяние мне не приходится, слезы льются сами собой, а голос дрожит.

– Ясно, – хмыкает мужчина, выслушав нас, и быстрым шагом направляется к двери.

– Я клянусь, что сделка чистая, – кричит тетя Соня ему в спину.

Несостоявшийся покупатель хлопает дверью.

Игнорируя тетку, я направляюсь в свою спальню. Захожу и на ходу поправляю вещи. Затылок неприятно покалывает, тетя Соня точно пытается испепелить меня взглядом.

– Я думала, мы договоримся, – произносит она. – Но ты не захотела по-хорошему. Запомни этот день, девочка. Ты в первый и последний раз выставила меня дурочкой.

– Я бы этого не сделала, если бы вы не пытались продать то, что принадлежало нашим с Егором родителям.

– Когда-то принадлежало. А после ты продала свою часть и забрала деньги.

– Мне было нужно покрыть долги за похороны, за первую реабилитацию Егора…

– А нам с Володей нужны хорошие лекарства. Импортные.

– Но почему вы не предупредили меня? Вы же могли позвонить?

– Зачем? Чтобы ты успела сменить замки? – возмущается тетя Соня.

– Я вас поняла, – отвечаю я, протискиваясь между женщиной и дверным косяком. – Извините, мне нужно приготовить Егору курицу.

– Я так понимаю, ты не хочешь разрешить все мирным путем?

– Нет, – отвечаю я. – Я действительно обращусь к адвокату.

– Откуда у тебя деньги, девочка? – насмехаясь, уточняет тетка. – Тебя обведут вокруг пальца. И останешься ни с чем.

– Возможно, но я попытаюсь, – произношу я.

– Я поняла тебя, – холодно бросает тетя Соня и наконец уходит.

Когда уже закончатся испытания, подготовленные для нас с братом? Когда?! Есть же какой-то предел? Он просто должен быть. Обязан! У меня даже больше не получается плакать. Слез больше нет. Они высохли. Только грудь сотрясается от беззвучных вздохов.

– Хватит! Егор не должен видеть меня такой, – уговариваю я себя, набирая в ладони холодную воду и умывая лицо.

Он – моя жизнь. И ради него нужно бороться. Хотя бы попытаться и отодвинуть момент продажи как можно дальше. Возможно, за выигранное время у меня получится придумать решение или подкопить денег и отдать долг. Но уверена, дядя и тетя не продадут часть квартиры за ту сумму, что отдали мне, они попросят как минимум вдвое больше. Все вновь упирается в деньги… А еще говорят, что не в них счастье. Врут.

В сумочке я нахожу визитную карточку, кладу ее под зеркалом на самое видное место. «Адель», – читаю красивые витиеватые буквы. Надеюсь, я смогу понравиться хозяйке салона «Милица».

Следующая смена в «Элите» показалась настоящей пыткой. И собеседование с владелицей салона «Милица» стало огромной удачей для меня. Я готова мыть полы, драить туалеты, таскать тяжести, да выполнять любую грязную работу, только бы не возвращаться во Второй зал.

Встреча назначена на шесть вечера, и я успела не только выспаться, но и привести себя в порядок.

Без пяти шесть я стояла напротив красивого здания в старой части города. Район славился магазинами с роскошной одеждой, кафе, ресторанчиками и огромными ценами.

Вдохнув поглубже, я взялась за золотистую ручку и потянула. Шагнула внутрь, и меня тут же окутал невероятный аромат. Я словно в торговом центре в отделе парфюмерии.

На стене за девушкой у стойки я прочла название салона красоты.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, поправляя черное платье. Мой универсальный наряд на все случаи жизни. – Мне назначено собеседование на шесть, – добавила я, испугавшись, что меня примут за клиента.

– Добрый вечер, присядьте, через пару минут я вас приглашу, – девушка указала на кресла.

О-о-ох, кажется, я переоценила свои возможности. Все вокруг, включая красавицу за стойкой, слишком шикарны. Простая черная форма сидела на ней идеально и выглядела в разы дороже моего лучшего платья.

– Вас ждут, – услышала я, нервно теребя ремешок сумочки. – Идемте, я покажу, как найти кабинет Адель.

Только из трусости я не стала противиться и шла следом. Исход собеседования известен заранее. Я не устроюсь.

– Подниметесь по лестнице, последняя дверь слева.

– Большое спасибо, – поблагодарила я, осматриваясь.

Огромная комната была разделена ширмами, и за каждой увлеченно работал мастер. Я еще раз окинула зал взглядом. Когда я еще побываю в подобном заведении? И поспешила к заветной двери.

Постучала и вошла.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

Темноволосая женщина оторвалась от экрана ноутбука, улыбнулась.

– Есения? – уточнила она.

– Да.

– Присаживайся, – легким кивком указала на стул. – Ты очень красивая.

– Спасибо, – ответила я смущенно. – Вы тоже, – добавила.

– Ты волнуешься. Почему?

– Я впервые в таком шикарном месте, – призналась я.

– Благодарю за честность, – рассмеялась Адель. – Мне это нравится. Ольга… Ольга Сергеевна, – поправилась она, – сказала, что ты ищешь постоянное место.

– Все верно. У меня на попечении брат, и я не имею права оставаться без работы.

– И про твое положение я знаю. А почему ты уходишь из «Элиты»?

Я была уверена, что мне зададут подобный вопрос, но все равно оказалась к нему не готова.

– Я… То место не для меня.

– Полностью с тобой согласна. «Элита» точно не для тебя.

– У меня не было выбора…

– Не нужно оправдываться, – остановила меня Адель. – Ты мне нравишься. Говорю сразу. В тебе красота, чистота и натуральность, которая нужна моему салону. Понимаешь?

– Не совсем, – ответила я, немного испугавшись.

– Когда клиент входит, он сразу должен увидеть свой идеал, – Адель красиво повела ладонью, указывая на меня. – Это же психология. Если тебя встречает свежий, ухоженный сотрудник, то ты доверяешь этому месту и его мастерам. Так понятно? – спросила она без издевки.

– Да. Но я не совсем идеал.

– Эта проблема решается за пару дней. Уж поверь. Я беспокоюсь о лице своей компании, а значит, ухаживаю. Мои мастера помогут. Это бесплатно. Говори, – Адель заметила мою растерянность, – что тебя беспокоит.

– Я ничего не понимаю в индустрии красоты.

– И этот вопрос решаем, но для него понадобится чуть больше времени. Обучение. За пару недель ты освоишь азы. Сейчас мне нужно, чтобы клиента были искренне рады видеть. Подали кофе или чай. Записали на следующую стрижку, укладку или маникюр. Для этого есть простейшая программа. Все про-сто, – произнесла женщина по слогам. – Попробуем?

– Конечно.

После получасовой беседы я выходила из салона с широкой улыбкой на губах. Мы договорились, что я буду работать в «Милице» два-три часа днем или по вечерам, в зависимости от смены в «Элите», знакомиться с коллективом, помогать и учиться. А уже после перейду на полный рабочий день. Зарплата администратора салона меня приятно удивила. Если все сложится хорошо, я ничего не потеряю, даже выиграю.

Застегивая сумочку, я замешкалась на ступенях и получила ощутимый удар двери по спине.

– Ой, – я по инерции пролетела два шага вперед. Обернулась.

Девушка не заметила меня, сжав телефон в руке, рыдала и слушала собеседника.

– Ты специально так говоришь! – закричала она. – Специально! Ты хочешь, чтобы я отказалась от своих чувств, да?

Кажется, тот, кто был на другой стороне трубки, сказал да.

– Трус! – выкрикнула девушка. – Ты струсил. Да, струсил, – кричала она, размахивая руками. – Это не я ребенок. А ты! Ты боишься поменять свою жизнь. Ненавижу… – зашептала, глядя на погасший экран телефона, и зарыдала еще громче.

– Ой-ой-ой, вам плохо? – спросила я, подбегая к девушке и пытаясь ее удержать.

– Мне… очень… плохо, – ответила она, захлебываясь рыданиями и растирая тушь по щекам. – Я… я призналась ему в любви, – она подняла на меня заплаканные глаза. Темные-темные.

– А что он? – спросила я, заприметив скамью.

– Он меня поцеловал…

– Разве это плохо? – уточнила я, помогая девушке присесть.

– Он поцеловал меня вчера, – она хватала ртом воздух, пытаясь справиться с истерикой. – А се… сейчас сказал, что уезжает и не… не… нужно его ждать. Ненавижу. Испугался! Я никогда… о нем больше не заговорю… даже не вспомню…

Я приобнимала девушку и ждала, пока она успокоится. Действительно молоденькая, а с потеками косметики на лице казалась совсем ребенком. Розовая футболка, шорты и сумочка в виде головы котенка. Лет пятнадцать, не больше.

– А ты одна тут? – уточнила я, осматриваясь.

– Д-д-да…

– Давай я позвоню твоей маме, она тебя заберет. Что-то мне страшно отпускать тебя одну.

– Не… надо маме… я ей… не нужна… ник-к-кому не нужна…

– Ну как же?..

– Брату, – с трудом выговорила, протягивая в дрожащей ладони телефон.

– Хорошо, давай брату.

Я открыла журнал вызовов. «Славочка», – прочла первый контакт.

– Он? – спросила и тут же пожалела.

– Не-е-ет…

– Прости, я не подумала… ты же сейчас с ним говорила. Братик, да? – прочла вторую строчку.

Девушка кивнула, и я нажала зеленый значок.

– Прости, – повторила еще раз, слушая гудки.

– Да, Лиз, – ответил мужской голос. – Лиза?! – спрашивал уже с раздражением.

В горле пересохло, и мне не с первого раза удалось произнести хоть звук.

– Здравствуйте. Ваша сестра плохо себя почувствовала и попросила позвонить, – выговорила я скороговоркой, молясь, чтобы Зверев не узнал меня.

– Есения?.. – спросил он с сомнением.

– Она около салона «Милица», знаете такой? – я проигнорировала вопрос.

– Знаю. Ждите. Буду через двадцать минут.

Я совершенно точно не хотела ждать Зверя. До этого момента я делала все, чтобы больше не увидеться с ним. Но судьба посмеялась надо мной.

– Лиза? – позвала я плачущую девушку по имени. – Тебя же так зовут?

Она кивнула в знак согласия.

– Да.

– Твой брат обещал приехать через двадцать минут. Нужно ждать его здесь, – произнесла я медленно, не совсем уверенная, что смысл моих слов доходит до нее.

– Я подожду. Только… ты… ничего не рассказывай моему брату, – выдохнула сквозь слезы.

Ужас. Она думает, что я останусь с ней до приезда Зверева…

– Не скажу, – пообещала я, поглядывая на часы.

– И про… Сла… Славу.

– Обещаю. У меня есть салфетки, – произнесла я, когда рыдания стали стихать. – У тебя тушь потекла, – ответила на ничего непонимающий взгляд.

– Да? – девушка смешно округлила глаза. – Нельзя… – бормотала она, открывая сумочку в поисках зеркальца. – Брат устроит допрос. Он будет злиться.

– Охотно верю, – ответила я вполголоса и протянула упаковку платочков.

– Ой, какая я страшная.

Я невольно улыбнулась – точно ведь ребенок. Увидела отражение и забыла о своих страданиях.

– Видно, что я плакала? – поинтересовалась Лиза и посмотрела с надеждой.

– Немного, – ответила я честно.

– Блин! – с силой потерла покрасневшие глаза и нос.

– Ты делаешь только хуже, – произнесла я, еще раз взглянув на часы. У меня есть десять минут до приезда Марка. – Не трогай, лицо чистое.

– Ну хорошо.

Я боязливо посматривала на проезжую часть.

– Тебе лучше?

– Да, – согласилась Лиза и слегка улыбнулась.

– Я тогда пойду, – я поднялась со скамьи, – очень спешу. Никуда не уходи. Жди брата. Хорошо?

– Спасибо.

– Да не за что, – произнесла я в ответ, едва не налетев на пешехода.

Черный автомобиль резко остановился на другой стороне проезжей части, привлекая внимание почти всех, в том числе и меня. Мне не нужно было видеть водителя – я знала, кто был за рулем. И в голове пульсировало лишь одно: бежать!  Что я и сделала – торопливо зашагала по тротуару. Так хотелось обернуться, но я заставляла себя смотреть прямо. Только когда я свернула за угол и подошла к остановке, отдышалась. Какая-то часть меня нафантазировала, что Зверь обязательно нагонит и поблагодарит. Это точно была не самая умная моя половина. Склонная к глупостям и мазохизму.

Хорошо, что не всем фантазиям суждено было сбыться, и я села в автобус, в очередной раз холодно отвечая на сообщение Наты. От этого чувствовала себя еще более паршиво. А дома меня ждал сюрприз.

– Что вы делаете?! – спросила я двух мужчин. Они топтались у двери в нашу квартиру и, судя по звукам, пытались ее открыть.

– А вот и моя племянница, – воскликнула тетя Соня. Женщина показалась из-за мужских спин и помахала мне рукой. – Есенька, ты закрыла на верхний замок и забыла, что у меня нет от него ключа.

– Нет, не забыла, – ответила я совсем не дружелюбно. – Я закрыла, чтобы вы не могли войти без моего ведома.

– Ну так ты дома, открывай, – махнула ладонью тетка.

– Вы опять привели покупателей? – спросила я, оглядывая двух мужчин. Средних лет, просто одетых, с нездоровыми красными лицами, словно они пробежали стометровку на время.

– Нет, – тетя Соня спустилась ко мне. – Я уже сдала нашу с Володей часть. Почему я сразу не догадалась? Столько денег потеряла, – говорила она, глядя мне в глаза. – А что ты на меня так смотришь? Раз ты собираешься обращаться к юристу, я что, должна нести убытки только потому, что твой отец и мой муж братья?

– Родные братья, – напомнила я.

– Тем более, – фыркнула она. – Открывай, – произнесла приказным тоном. – Или я сейчас же вызову полицию и напишу заявление. Ух, поверь, я так сделаю.

– Я вам верю…

– Ну, – тетя Соня поднялась к двери, – вообще-то я спешу. Мы и так тут сорок минут торчим. Давай быстрей.

И что мне делать? Если я сейчас не открою, тетка вызовет полицию или заберет ключи силой. Она не постесняется залезть ко мне в сумочку.

– Отойдите, – пробормотала я, подходя к двери.

Мужчины посторонились, а тетка не сдвинулась с места, наверное, боялась, что я успею войти и закрыть за собой дверь.

– Я думала, ты сегодня работаешь, – произнесла она, пока я искала ключи.

– Я так и подумала. Хотели прийти, пока меня нет.

Тетка как ни в чем не бывало улыбалась.

– Я помогу тебе перенести вещи, – произнесла она.

– Я сама, – ответила я, открывая.

– Раз все решилось, мы за сумками, хозяйка, – один из мужчин заговорил, и я отчетливо почувствовала запах алкоголя.

– Идите-идите, – отозвалась тетка.

– Вы специально, да? – спросила я, когда шаги стихли.

– Ты о чем?

– Они же явно выпивают.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ясно, – выдохнула я и до боли стиснула зубы, едва сдерживая слезы. – Я не уступлю большую комнату, – сказала я подрагивающим голосом. – Егор просто не сможет развернуться в других.

– Да пожалуйста.

Тетя Соня прямиком направилась в мою спальню и резким жестом распахнула дверь.

– Собирай вещи, – произнесла она. – А раскладушка на месте? – уточнила, заглядывая в бывшую комнату Егорки. По плану там была кладовка, но папа хотел, чтобы у каждого был свой уголок.

– На месте.

– Отлично. Пылесос тоже выноси, и так не спальня, а собачья конура. И доску гладильную. А тут что?

– Не трогайте! Это вещи родителей! – выкрикнула я, хватая женщину за руку.

– Ну и нечего кричать. Перетаскивай.

Три дня спустя

– Егор, – я зашла в спальню и закрыла за собой дверь, – идем ужинать?

– Не хочу, – брат даже не повернул голову, упорно смотрел в монитор.

– Гор, ну есть-то надо.

– Я потерплю. Пока они там, не выйду.

Я прошла вглубь комнаты и присела на диван.

– А я не собираюсь прятаться в своей же квартире.

– А я собираюсь, – упрямился брат, и я его понимала.

Нет ничего приятного в том, чтобы сидеть на кухне с двумя алкашами и слушать их пьяный бред. В первый же вечер, когда я перенесла вещи и без сил упала на диван, мужчины принялись отмечать удачный переезд. Тетя Соня сделала все, чтобы мы чувствовали в собственной же квартире себя никем. Я понимала, для чего она это сделала. Ее план прост. Тетка захотела нас выжить. Я, конечно, не говорила об этом Егорке.

– Я тогда принесу еду к нам в комнату.

– Угу.

– Ты убери пока со стола.

За три дня запах в квартире изменился. Он больше не напоминал о доме, скорее о каком-то общежитии.

– Я вам не разрешала брать наши продукты, – произнесла я, застав одного из мужчин у плиты.

– Ну что, тебе тарелку супа жалко? – спросил он у меня. – Я только с работы пришел.

– Жалко.  Я готовила его не для вас, – я подошла и оттеснила нахала плечом. – Мы не берем ваши продукты, а вы не берете наши, – напомнила.

– Что ты такая злая? – прилетело мне в спину.

– Жизнь научила, – ответила я.

Ели мы в тишине. Хохот и громкая беседа за стенкой раздражали.

– Давай посмотрим что-нибудь, – предложила я. – И сделай звук погромче.

– Давай, – согласился брат, понимая, зачем я прошу его об этом.

– Я завтра в ночную, – предупредила Егорку. Он тяжело вздохнул. – Закрывайся на ночь, пожалуйста, – напомнила я. – Я буду волноваться.

Полноценного замка на двери у нас не было, только маленькая золотистая щеколда, но хоть что-то.

– Закроюсь.

– Ты доедай, я пока пойду приму душ, – легонько толкнула Егора в плечо.

Мне так хочется расшевелить брата.

– Мне пойти с тобой? – спросил он серьезно. – Я постою у двери.

– Зачем? Там замок, – мне не хочется показывать страх перед братом. Но, войдя в ванную, я дважды проверяю, что не забыла закрыть дверь. – О господи, – оттолкнула носком тапки чье-то грязное белье на полу. Раньше бы я набрала ванну и понежилась полчасика, сейчас же быстро ополоснулась в душе.

Перед тем как вернуться в комнату, я зашла на кухню и произнесла твердо:

– Уберите за собой грязные вещи в ванной. Если вы хотите их складировать, то делайте это в комнате.

Мужчины внимательно меня выслушали, даже кивнули.

– Там к тебе гость пришел, – произнес со смешком  один. – Сказал, соскучился.

– Где? – спросила я, испугавшись.

– Мы его в комнату отправили.

– Как в комнату?.. – переспросила я снова с испугом.

За несколько секунд, пока я шла к нашей с братом спальне, в голове пролетели самые жуткие сценарии. Кто мог прийти? А если впустили в квартиру психически больного человека или обозленного соседа, что выместит зло за шум на практически беспомощном ребенке?

– Зачем ты здесь?  – спросила я, увидев Женю.

Мои страхи оправдались.

Женя сейчас мало походил на адекватного и здорового человека, которого я знала совсем недавно. Он был пьян и выглядел ничем не лучше тех, кто сейчас был на кухне.

– К тебе пришел, – произнес он зло.

Я взглянула на обеспокоенного брата, улыбнулась ему.

– Жень, пойдем поговорим в другом месте. Мы мешаем Егору делать уроки.

– Ну пойдем.

Мы вышли в коридор.

– Зачем ты пришел? – спросила я вполголоса.

– Мне нужны деньги.

– Жень, у меня нет денег.

– У тебя нет, но ты знаешь, где их взять, – парень вытер слюну с губ и продолжил: – Ты же нашла для пацана.

– Жень, – произнесла я ошалело, – у меня нет денег.

– Так попроси! – заорал он. – Что, сложно?!

– Тише. Тише, – мужские голоса на кухне примолкли. – Мне не у кого просить денег. Тетя Соня с дядей Володей хотят продать часть квартиры. Ты же сам видел квартирантов.

– Так попроси у него! – закричал он, шагая ко мне.

Я отшатнулась и выставила руки.

– У кого?.. – спросила на автомате, подозревая, о ком говорит Женя.

– Хватит строить из себя дуру, Есения. У своего трахаря. У Зверева. У него есть деньги. Надо только хорошо попросить. На операцию он же тебе дал…

– Тише! – оборвала я парня. – Егор не знает.

– Да?! Так пусть узнает, – он открыл дверь в спальню и громко произнес: – Пацан, твоя сестра трахалась с мажором, чтобы оплатить тебе операцию. Шалава она.

– Да что ты делаешь? – я налетела на Женю. – Хватит! – чудом закрыла дверь. – Что ты за человек?! – выпалила я, оттолкнув его от себя.

– Слышь! – он с силой толкнул меня в ответ. – Я-то нормальный. А ты задницу подставляешь за бабки!

Я пыталась отдышаться, потирая ушибленный затылок. Квартирантам, кажется, надоело слушать перебранку, и они включили погромче музыку.

– Уходи, – я указала рукой на дверь.

– Пока ты не позвонишь Звереву и не попросишь денег, я не уйду.

– А ты у него просил для меня денег? – я задала вопрос. – Ты просил?! Нет, – я ответила сама. – Хоть и знал, как они мне нужны.

Женя не отрицал.

«Он даже не попытался мне помочь тогда…» – осознание болезненно ударило по затылку.

– Да ничего не изменится. Пацан так и останется калекой.

– Замолчи…

– А то что? – он ухватил меня за запястья, еще раз хорошо тряхнув. – Из-за тебя мне пришлось подписать материну квартиру…

– Что ты несешь?..

– На меня хотели повесить угон.

– Но ты действительно угнал дорогую машину, – произнесла я и пожалела.

Хватка на моих запястьях усилилась. Женя медленно потянул кисти в разные стороны, выворачивая их.

– Так ты, сука, меня спровоцировала!

– Мне больно!.. – произнесла я, присаживаясь.

– А мне, думаешь, не было больно, когда трое месили меня ногами? А?! – резко дернул, и я вскрикнула от боли.

– Ай!

– Еся! – закричал Егор, стуча по двери. – Еся!

– Все хорошо, – ответила я, подпирая ее спиной. – Ты мне сломаешь… ай, – произнесла я тихо. – Отпусти, – попросила, чуть ли не скуля.

Картинка перед глазами плыла от слез, в ушах гудело от громкой музыки, криков Егорки и Жени. Но в один момент хватка исчезла с моих рук, и я захныкала от облегчения. В коридоре был кто-то еще, и он помог мне.

Я прижала ладони к груди и пыталась рассмотреть спасителя. От боли перед глазами летали мелкие темные мушки.

– Не дергайся, сука, – я узнала рычащий голос, а уже чуть позже смогла сфокусировать зрение на двух мужских фигурах. – Не дергайся!

Женя бил пятками по полу, скользил, стараясь найти опору и оттолкнуться, почти повиснув в воздухе. Зверь держал его крепко, перехватив под горло локтем, прижав к своей груди и удерживая.

– Тише, – рычал он, зло скалясь. – Не будешь дергаться, не сдохнешь, – произнес он обыденно. – Собирайся, – мужчина переключил внимание на меня.

– Куда? – спросила я, медленно поднимаясь на ноги и опасливо прижимаясь к двери.

– В безопасное место.

– Нам некуда идти, – ответила я, рукавами стирая слезы и убирая влажные после душа волосы с лица.

– Поедешь ко мне, – Зверев усилил хватку, не позволяя Жене вывернуться, и тот захрипел.

– Ты его задушишь! – я с ужасом наблюдала, как лицо парня наливается кровью и становится жуткого бордово-синего цвета.

Мужчина молчал, не отвечал мне, перехватил удобней и повел Женю к выходу. Тот сопротивлялся, пытался ухватиться руками, упирался ногами, хрипел. В коридоре что-то с грохотом упало, покатилось по полу. Звуки потасовки. Громкие спотыкающиеся шлепки обуви, скрип перил и надрывный кашель наконец сменились тишиной.

Я и не заметила, когда стихла музыка на кухне.

– А кто это вообще? – я повернула голову на голос одного из квартирантов.

– Исчез. Быстро! – Зверев ответил за меня.

– Ну ладно, – пьянчужка секунду топтался на месте и вернулся в кухню.

– Спасибо, – произнесла я, когда мы остались одни.

Мужчина зол. Его лицо приобрело пугающие хищные черты. И без того тяжелый взгляд стал каким-то безумным.

– Покажи, – попросил он. – Руки.

Я протянула дрожащие ладони. Запястья саднят, в некоторых местах свезена кожа. Синяки уже начали проявляться.

Зверев не трогал раны, только осматривал со всех сторон.

– Куда еще он тебя бил?

Мне жутко от этих слов. Я не отрывала взгляда от своих рук и отрицательно покачала головой.

– Тогда собирайся. Ты здесь не останешься.

– Я никуда не поеду, – ответила я тихо. – У меня здесь брат.

– Брат едет с нами.

– Я не оставлю квартиру родителей им. Они этого только и хотят, чтобы мы сбежали, – сказала о тетке с ее мужем.

– А тебе квартира дороже жизни? – Зверев поинтересовался холодно.

– А вы нам поможете?

Присутствие Егорки оказывается для меня сюрпризом. Он одной рукой придерживается за дверь, второй – опирается на костыль.

– Помогу, если ты уговоришь сестру собрать вещи. Ты же Егор? – спросил Зверев. – Я Марк, – он протянул брату ладонь, пожал. – Помоги Есении.

– Мы никуда не поедем, – я вклинилась в разговор.

– Нет, поедем, – ответил Егор.

– Ну как ты можешь просить помощи у незнакомого человека? – я пыталась вразумить брата.

– А почему я не должен просить помощи? Тебе стыдно, а мне нет. Нам нужна помощь. Может, он хороший. Он помог сейчас. Выгнал Женю, – произнес имя моего бывшего парня как ругательство.

– Егор, – выдохнула я сквозь слезы. – Марк Борисович нам чужой.

– А тетка Соня нам не чужая? – спросил упрямо. – А что же она тогда подселила к нам вон… этих, – мальчишка мотнул головой в сторону кухни.

– Егор…– я не знала, что еще сказать.

– Мы поедем. Но ты же нам поможешь, правда? – брат совершенно по-детски спросил у Зверева.

– Если твоя сестра мне все расскажет в подробностях, то обещаю помочь.

– Вот видишь. Поможет, – Егорка костылем толкнул дверь нашей комнаты, распахивая ее настежь.

– Бери вещей на несколько дней, документы, деньги и ценные вещи, – мужчина давал указания, придерживая створку.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я шепотом, поднимая взгляд на него. Зверь молчал. – Зачем ты даешь ему надежду?

Его взгляд на мгновение кажется мне растерянным. Буквально на долю секунды, и тут же стал прежним.

– Могу, поэтому помогаю. И я не бросаю слов на ветер. Если хочешь все обсудить, то это сделаем у меня. В спокойной обстановке и без лишних участников.

Я краем глаза наблюдала за Егоркой, он выбрасывал одежду из шкафа на диван. Я пользуюсь моментом, беру Зверева на руку и отвожу подальше.

– Я все отдам. Я не хочу быть тебе должна, – прошептала я. Понимая, что все еще продолжаю сжимать мужские пальцы в своих, отпустила их. – Извини.

– Только мне не хочешь быть должна? – он спрятал кисть в карман брюк.

– Нет. Никому не хочу быть должна.

– Ну, значит, отдашь, – ответил спокойно, возвышаясь надо мной. – Твоему брату нужна помощь, Есения, – напомнил, когда я задержалась в нерешительности и продолжила стоять.

– Да, – ответила я. – Я боюсь…

– Поговорим у меня.

Я в очередной раз согласно кивнула и вернулась в спальню. Зверев наблюдал за нашими сборами несколько секунд, потом куда-то ушел. На кухне за стеной я услышала его голос. Холодный и жесткий. О чем он говорил с пьяницами, я не знаю, но быстро вернулся и подхватил объемную сумку.

– Это все? – поинтересовался он.

– Еще учебники. Я их донесу сама.

Мужчина не спорил. Вел нас к входной двери, дождался, когда я помогу Егорке обуться, и начал спускаться на первый этаж.

Когда мы вышли из подъезда, я в страхе осмотрелась.

– Его нет. Не бойся, – сказал Зверев мне на ухо, забирая пакет с книжками. – Давай, Егор, садись на переднее сиденье. Там будет удобней, – произнес уже в полный голос. – А твоя сестра сядет назад.

Я помогла брату. Придержала костыли в страхе, что он случайно ударит по двери автомобиля, и только потом заняла свое место.

– Едем? – мужчина не тронулся, пока я не села и не откинулась на спинку сиденья.

– Едем, – за меня ответил Егор.

Зверь бросил вопросительный взгляд в зеркало заднего вида.

– Едем, – повторила я тихо и отвела взгляд.

Сейчас мне казалось, что я совершаю ошибку. Вновь. Последний год весь состоит из испытаний, ошибок и разочарований.

– Красивая машина, – Егорка вертел головой, осматривал салон. – Объем двигателя – три с половиной литра, двести сорок восемь лошадей, семь секунд до сотни? Да? Я обзор смотрел, – пояснил свою осведомленность.

Я потянулась к плечу брата, сжала, намекая, чтобы он не надоедал.

– Шесть секунд до сотни, – ответил мужчина без раздражения.

– Крутая, – протянул Егор с восхищением.

– Да, мне тоже нравится, – произнес Зверь.

– Еще бы! – брат восхитился. – Есь, а тебе нравится машина?

– Да, красивая, – я ответила коротко.

– Да она просто топчик!

– Егор, – произнесла я строго.

Братишка притих, но продолжил глазеть. Я его понимала: словно в космическом корабле со множеством кнопок и красивой подсветкой.

В салоне тепло, я удобно уселась и сдвинулась в тень. Теперь я могу наблюдать за водителем и не быть пойманной.

Сосредоточенный взгляд мужчины устремлен на дорогу, кажется, Зверев забыл о нашем присутствии. Он молчал до самого въезда в коттеджный поселок.

Автомобиль сбросил скорость, медленно покатился между красивыми двухэтажными домами.

– У меня собака. Рекс, – заговорил Зверь. – Бояться его не надо. Он не тронет. Только с ним нужно будет познакомиться.

Егор оживился. Еще бы, собака! Он все уши прожужжал родителям, как хочет завести щенка.

– А он породистый? – не удержался и спросил.

– Овчарка.

– Они очень умные, – произнес брат.

– Да. Умнее многих людей, – ответил со смешком мужчина. – Приехали, – сообщил нам.

Мы въехали на хорошо освещенную территорию. Красиво. Двухэтажный дом из светлого камня, сад, бассейн – все это я осмотрела мельком, понимая, насколько мы здесь чужеродны.

Мужчина первым вышел из машины.

– Привет, Рекс. Привет, – хлопнул его по холке.

Я опасливо открыла дверь.

– Егор, подожди, я тебе помогу, – остановила брата, который при виде собаки забыл обо всем.

Зверев обошел автомобиль, Рекс последовал за ним.

– Выходи, не бойся, – сказал мне. – Медленно протяни руку. Он обнюхает и займется своими собачьими делами.

Пес действительно не проявил агрессии, тронул мокрым носом мою ладонь, следом обнюхал Егора и переключился на своего хозяина.

– Тише, утром прогуляемся, сейчас не до тебя. Идемте, – обратился к нам.

Заходить в чужой дом всегда волнительно. Что уж говорить о доме Зверя. Я его представляла совершенно другим. Увеличенной копией квартиры – холодным и серым.

– На первом этаже есть комната. Не полноценная спальня, но Егору там будет удобно, – сказал мужчина, закидывая сумку на плечо. – Рядом туалет и ванная.

Егор шел следом за Зверевым, а я притормаживала и осматривалась. Я невольно искала следы присутствия женщины в доме. Зачем мужчине большой дом, если он одинок?

– Есь, – меня окликнул Егорка. – Поможешь?

– Да, конечно, – я нагнала брата и прошла в комнату. – А есть матрас или раскладушка? – тут же поинтересовалась у хозяина дома. – Если нет, я лягу на полу, – произнесла уже не так храбро, глядя на мужчину. – Мы пытались спать на одном диване, но это мучение. Я всю ночь боюсь задеть Егора.

– На втором этаже есть свободная спальня, Есения. Ты будешь жить там.

– А?..

– Все отлично, – брат перебил меня. – Тут удобно, – он сел в кресло у письменного стола. – Есть где делать уроки.

– Твоего брата все устраивает, – мужчина обратился ко мне. – Пока он обустраивается, идем, я покажу вторую комнату. А потом решайте сами, кто где будет спать, – по пути к лестнице он указал на дверь: – Кухня. В холодильнике всегда есть продукты и что-то готовое. Вы ужинали?

– Да. Спасибо, мы поели, – ответила я. – Егор же занял твой кабинет, да?

– Я им практически не пользуюсь. А твоему брату не придется ходить по лестнице.

Я получила ответ в стиле Марка Борисовича Зверева и растерялась после этих слов. Неужели, пока мы были в пути, он все продумал? Побеспокоился об удобстве Егорки?

– Как ты оказался у нас дома? – спросила я, когда мужчина повернулся ко мне спиной.

– Ты и сама знаешь – приехал на машине, – он ступил на лестницу.

– Марк, – я единожды называла Зверя по имени, пытаясь остановить и не дать покалечить Женю. Имя сорвалось с губ само, а сейчас мне стоило это больших усилий, словно я переступила невидимую для себя черту. – Почему ты приехал?

– Хотел поблагодарить за помощь сестре, – ответил он и продолжил подниматься.

– Ясно, – пробормотала я. Ответ мужчины был логичен и разбивал все мои фантазии и страхи. – Как она?

– С ней все отлично. Сегодня ночует у подруги, а завтра сможешь поинтересоваться ее делами сама. Это твоя комната, – Зверев остановился у первой двери от лестницы. – Моя дальше по коридору. Комната Лизы там, – он указал на другое крыло дома, вошел в спальню, отведенную для меня, и ждал. – Ты меня боишься? – спросил холодно.

– Нет.

– Тогда заходи. Твоему брату нужно постельное белье, а нам – поговорить без свидетелей.

– Ты меня боишься?

– Нет, – Есения отвечает, не раздумывая.

Язык тела говорит об обратном. Боится.

– Тогда заходи. Твоему брату нужно постельное белье, а нам – поговорить без свидетелей.

Девушка смотрит на меня внимательно, видимо, пытается найти во взгляде ложь.

– Ладно, – соглашается и входит в спальню.

Я щелкаю выключателем – щурится, смотрит по сторонам.

– Там ванная и туалет, – показываю на дверь в углу. – Здесь должно быть постельное белье. Можешь взять для Егора.

Есения понимает мои слова как инструкцию к действию. Идет к шкафу, распахивает створки.

– Позже, – я перехватываю кисть девушки. – Вначале поговорим.

– Ой, – вскрикивает она сдавленно, и я тут же разжимаю пальцы. На руках вокруг запястий фиолетовые отметины.

– Извини. Ссадины бы обработать.

Злость закипает с новой силой. Воспоминания, как та мелкая тварина выкручивает Есе руки и с блаженной рожей наблюдает, вновь бьют по затылку жаром. Зря я остановил Сагиняна, надо было позволить его ребятам угандошить суку.

– Ерунда, – она отвечает и боязливыми движениями заправляет волосы за уши. – Давай поговорим.

Я иду к кровати, сажусь и жду, когда Есения последует моему примеру. Не знаю как она, а я за сегодня устал смертельно.

– Что ты хочешь знать? – спрашивает она, присаживаясь на самый край. Спину держит прямо, взгляд не отводит – пытается доказать, что справится сама. И она справится. Вытащит брата, но какой ценой?..

– Все, – отвечаю я, прерывая свои размышления. – Начни с того, что от тебя хотел Лысков.

Фамилию бывшего Есении я запомнил на отлично после угона тачки из сервиса, как и другие личные данные.

– Он просил денег.

– У тебя? – уточняю я, не скрывая удивления. – Уверен, он знал, что денег у тебя нет.

– Знал, – подтверждает девушка.

– Тогда зачем?

– Просил занять… у тебя, – договаривает почти шепотом.

Ну, сука! Просто взял и попросил свою женщину лечь под другого мужика. Блядь, да это в голове не укладывается…

– Так, – произношу я хрипло. Откашливаюсь.

– Я отказалась.

– Понял, – произнес я на автомате. – А что делали в вашей квартире те алкаши?

– Это квартиранты, – пояснила она, утыкаясь взглядом в угол спальни.

– Ты сдала комнату? А никого более адекватного не могла найти?! – я срываюсь.

– Это не я! – отвечает мне грубо. – Понятно? – вскидывает голову, и я затыкаюсь. В ее глазах слезы. Она моргает, смотря на меня, и крупные капли скатываются по щекам. – Нас тетка пытается выжить, – быстро стирает ладонями влагу. – Я отписала родному брату отца половину, когда вступила в наследство. Мне нужны были деньги. Дядя Вова занял. Они с теткой обещали, что я смогу вернуть свою часть, когда отдам долг.

– И ты поверила?

– А что мне еще оставалось делать? Кому еще я могла верить? Мне казалось, что я поступаю правильно. Дядя Вова родной брат папы. Ближе него у нас никого нет, – старается оправдаться.

– Ну все, тише.

Я ловлю себя на мысли, что хочу обнять девушку. Без всякого сексуального подтекста. Просто обнять и подождать, пока она успокоится.

– Зачем тебе это? Зачем тебе наши проблемы? – спрашивает она.

Я не могу ответить на этот вопрос себе. Просто не знаю, что сказать. Есения не отпускала меня с самой первой встречи. Даже Сизов заметил, что я слегка тронулся. А сцена в квартире подтолкнула к действиям. Я не смог ее оставить там. В груди жгло, а в висках пульсировало от мысли, что я уйду и все повторится.

– Я могу вам помочь.

Девушка молчит, раздумывает.

– Спасибо. Я все отдам, – говорит она. – Обещаю.

– Хватит! – прерываю ее и порывисто поднимаюсь на ноги. – Ты еще предложи подписать очередную закладную или дарственную.

– У меня больше ничего нет.

– Ты серьезно? – спрашиваю я раздраженно. Вижу, что серьезно. Хочется хорошенько выругаться. – Я у тебя не прошу ничего взамен.

– Это пока, – говорит она несмело.

– Ложись спать, Есения, – произношу я, едва сдерживая себя. – Просто ложись спать.

– Я отнесу Егору белье? – спрашивает настороженно.

– Тебе не нужно спрашивать для этого разрешения.

Ее покорность доводит меня до бешенства. Наверное, из-за того, что она не наигранная, а настоящая. И эту мягкость принимают за слабость. Пользуются. Как пользовался бывший Есении или ее тетка с мужем.

Этот мир ее сожрет. Просто сожрет. Не оставит ничего. Сломает. Почти сломал – я вспомнил обстоятельства нашей встречи.

– Спокойной ночи, – роняю на выходе из комнаты и спускаюсь в кухню.

В животе с одиннадцати утра не было ничего существеннее кофе. Дверь оставляю открытой. Есения спускается вслед за мной, идет в кабинет к брату, словно тень. Бесшумно и быстро. Ей не комфортно. И я ее понимаю. Помню, как впервые попал в дом родителей Сизова. Мне он показался музеем, в котором дышать-то можно через раз. Мне до Сизовых, конечно, далеко, но то, что я сегодня видел, условия в каких Есения жила с братом… Так определенно жить нельзя. Алкашей можно выгнать хоть сейчас, правда, тетка приведет других. Из разговора я понял, что баба там беспринципная и придется пободаться. Но решить проблему с бывшим Есении можно хоть завтра.

Пока микроволновка разогревает ужин, я набираю номер хорошего товарища.

– Валер, извини, что поздно, но я по делу.

– Если звонишь ночью, Зверь, значит, что-то серьезное.

Я слышу недовольный женский голос.

– Супруге привет.

– Она ему будет не рада. Так что хотел?

– Попросить об услуге, – я закрываю дверь кухни и продолжаю говорить вполголоса. – С утра привези мне одного мудилу. Поговорить очень нужно.

– Без проблем, – отзывается Валера. – Жду всю инфу сообщением.

Поспать удалось пару часов. Еще до рассвета я вышел из дома. Валера отзвонился и доложил, что ждет меня на месте.

По свободным дорогам я домчался минут за тридцать. Снизил скорость перед въездом на промышленную территорию, оставил автомобиль рядом с тачками товарища и его ребят и, пока шел к нужному ангару, подкурил сигарету.

Я взялся за металлическую ручку двери, отбросил окурок в сторону. Адреналин выстрелил в кровь. Давно я не ощущал подобного, когда в голове гудит от перевозбуждения и каменеют мышцы.

Иду на разговоры и хохот.

– Он? – Валера бьет по ножке стула, на котором сидит бывший Есении.

– Он, – отвечаю я и ускоряю шаг. Не сдерживаю себя. С размаха наношу два удара по лицу. Лысков завывает, инстинктивно закрывается руками.

– Эй, ты бы полегче. Эй, – Валера треплет меня по плечу, пока я нависаю над скулящей тварью. – Зверь, ты слышишь?

– Слышу, – огрызаюсь я. – Тут не курят, – произношу я, реагируя на щелчок зажигалки, кивком указывая на стеллажи с бочками. – Оставьте нас.

Парни тут же уходят, а Валера остается.

– Ты уверен? Ну так, все нормально? – неопределенным жестом руки крутит у головы.

– Нормально.

– Ну смотри, – отвечает настороженно. – Я тебя таким видел в  последний раз, когда вы чуть не поубивали друг друга с Сизовым, – товарищ осекается, кажется, понимая причину этой заварушки. – Ну, Зверь. Реально аккуратней. Никакая баба не стоит того, чтобы сесть.

– Я его больше не трону, – отвечаю я, демонстративно отступая на три шага. – Иди.

Валера неуверенно пятится.

– Я в норме, – произношу я. – Иди.

– Я все понял, – скулит Лысков.

– Тс-с-с, – одергиваю я.

Наконец я слышу щелчок закрываемой двери. Лысков вздрагивает, а для меня звук замка служит спусковым крючком.

– Я все понял.  Я все понял. Я правда все понял, – тараторит бывший Есении, растирая рукавом кровь по подбородку.

– А мне так не кажется.

С этими словами я хватаю парня, поднимаю на ноги и тащу.

– Мы куда? – он вертит головой и пытается что-то рассмотреть. – Куда? Да я к Есе больше не пойду. Вот клянусь, Марк Борисович.

– И отчество мое вспомнил, – хмыкаю я. – А в подъезде сукой меня называл, обещал переломать руки.

– Так я пьяный был, ну сболтнул…

Я отталкиваю Лыскова от себя.

– Не. Это не оправдание. Ты же опять оближешь горло бутылки, придешь к Есении… или ко мне.

– Не приду! Бля буду, – сплевывает кровь под ноги.

– Ты мне еще крест покажи.

– Я клянусь!

– Пиздабол ты, Женя. Смотри, – я указываю парню за спину, – что это?

– Автомобильный подъемник, – без уверенности в голосе отвечает Лысков.

– Да, это он. Знаешь, сколько он весит?

– Где-то полтонны.

– Да, – соглашаюсь я. – А если на нем поднять тачку, то выйдет чуть больше двух тонн.

– Я не понимаю, зачем мы сейчас об этом говорим.

– Да просто. Слушай, сколько ты у меня работаешь? – спрашиваю я.

– Три года, Марк Борисович.

– Давно, – тяну я.

– Давно, – соглашается Лысков.

– Значит, ты помнишь, как больше двух лет назад на Кирова тачка сорвалась с подъемника. Не выдержал механизм стопора. Мастер тогда чудом выжил, отошел покурить.

– Ну да. Все об этом говорили.

– Угу, все. Так вот подобное может случиться и еще раз, – произношу я тихо. – Только представь, как две с половиной тонны сорвутся с трехметровой высоты, а тебе не приспичит покурить.

Бывший Есении отшатывается от подъемника, зыркает на меня.

– Представил? – уточняю я.

– Да, – он кивает.

– Это хорошо, – хочется подойти поближе, но я боюсь, что не сдержусь. – Забудь про Есению, если хочешь жить и дальше. Теперь она со мной, – добавляю зачем-то. – Уяснил?!

– Уяснил.

– Отлично. Свободен.

Повторять дважды не приходится. Лысков срывается с места и неуклюже, поглядывая на меня, кидается к двери.

Я медленно возвращаюсь к стулу, сажусь и с силой растираю лицо.

Что я творю?.. Куда я лезу? Зачем?!

– Все пучком? – в ангар заглядывает Валера.

– Пучком, блядь, – отзываюсь я и поднимаюсь. Перевожу взгляд на циферблат часов. Семь. – Закройте, – прошу я ребят на выходе.

Рабочий день начнется через час. Я мог бы остаться и здесь и скоротать время за кофе, почитать почту, но захотел вернуться домой. Увидеть Есению. Убедиться, что она не выдумала за ночь, что за безопасную жилплощадь я лет на десять возьму ее в секс-рабство и прикую к батарее.

Сев в машину, набираю Лизе, знаю, что ответит. У нас договоренность простая – брать трубку всегда и везде.

– Ты совсем с ума сошел, – шепчет сестра сонным голосом. – Десять минут восьмого.

– Я тебе звоню не для того, чтобы узнать время.

– Секунду, выйду, а то разбужу, – она тяжело выдыхает в трубку. – Брат звонит, – произносит шепотом, – я сейчас.

– А вы с подругой спите в одной постели? – интересуюсь, слушая шумное дыхание и шлепки ступней.

– Представь себе, – фыркает сестра уже громче. – У нее нет в спальне второй кровати.

– Ясно.

– Ну что ты меня разбудил?

– А ничего, что тебе на учебу?

– Нам ко второй паре.

– Понял. В ближайшее время у нас кое-кто поживет. Предупреждаю, чтобы ты не удивлялась, когда вернешься домой.

– Кто? – тянет сестра заинтересованно.

– Девушка, с которой ты познакомилась у «Милицы» и ее брат.

– Но…

– Давай без расспросов.

– Ну ладно. Без расспросов так без расспросов.

– Не проспи университет, – произношу я и сбрасываю вызов.

Я никогда не умела спать на новом месте. И эта ночь не стала для меня исключением. Удобная кровать, приятное к телу постельное белье, мягкая подушка и тяжелое одеяло, но все чужое. Новые звуки, запахи и… осознание того, что мужчина, от которого я пыталась сбежать, спит через стенку в соседней комнате, не давали расслабиться. Как и мысли, что я поступила слишком поспешно. Позволила чужому человеку решить за нас с братом. А что дальше? Зверев нам поможет и отпустит обратно во взрослую жизнь? Как волонтер, нашедший хромого котенка. Не верится. Никто и никогда не делал ничего просто так для нас с Егоркой. «Если не считать Нату», – подсказал мне внутренний голос. Но Марк Борисович мне не друг.

Что делать дальше, я не знала. Довериться или сказать спасибо за заботу и вернуться домой. А там все будет по-прежнему. Тетка и пьяницы. Брат будет закрываться в комнате, слушать звон стопок и мат и есть раз в день, когда я вернусь с работы.

По-настоящему я уснула ближе к утру.

Разбудил меня мужской голос.

– Да, еще дома. Буду, но позже, – отвечал Марк кому-то, проходя мимо моей двери.

Я взглянула на часы – восемь сорок восемь. Пора вставать. Скорее всего, Егор голодный и ждет меня в комнате.

Через десять минут я спускалась по лестнице, прислушиваясь к голосам. Женский мне был не знаком.

– Доброе утро, – поздоровалась я, заглянув в кухню. Мне показалось глупым пройти мимо. – Егор, ты уже завтракаешь? – спросила я с удивлением, замечая братишку за столом. Рядом с ним сидел хозяин дома, а у плиты крутилась женщина средних лет.

– Доброе утро, – поздоровался Зверев. – Ирина, это Есения, сестра Егора. Это Ирина – наша помощница по хозяйству, – представил нас и вернулся к тарелке с омлетом.

– Здравствуйте, – произнесла я сдавленно под внимательным взглядом женщины.

– Доброе утро, присаживайтесь, – она указала на место за столом. – Я сейчас налью чай. Или вам кофе?

– Я могу и сама приготовить, – чувство неловкости усиливалось.

Мужчина взглянул на меня исподлобья и ухмыльнулся.

– Ты будешь только мешать Ирине. Садись, – произнес он.

Мне бы хотелось сесть так, чтобы не находиться в поле зрения Зверева, но маленький круглый стол не позволял этого.

– Марк Борисович, семья у вас становится больше, – заговорила Ирина, оставляя напротив меня кружку с чаем, – мне бы закупить продуктов. Позавчера я это сделала из расчета на двух человек и редких гостей, а теперь… – тараторила она.

– Я тебя понял, – мужчина извлек из-под чехла телефона карту и положил на стол. – Покупай все, что нужно.

– Вот и отлично, – с этими словами передо мной появилась тарелка с омлетом и овощами.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Минуту, – я встала из-за стола, поднялась в спальню и тут же вернулась, сжимая в руке свернутые купюры. – Возьмите, – я протянула их Ирине.

– Что это? – спросила она удивленно, взглянув на меня, а потом более пристально на мужчину.

– Это деньги на продукты, – пояснил Зверев с нескрываемой улыбкой. – Возьми, иначе Есения подкинет тебе их в сумочку или не станет есть.

– Я просто не хочу быть должна, – ответила я, как мне показалось, спокойно.

– Я тебя понял. И ничего не имею против. Завтракай.

– Тогда зачем?.. – я замолчала, проглотив раздраженный вопрос, замечая, что Егор прислушался к диалогу.

Ирина взяла деньги и вернулась к плите, изредка поглядывая на нас.

Егорка первый справился с едой и, поблагодарив, вспомнил о не выпитых таблетках.

– Я к тебе скоро приду, – произнесла я для брата, когда он выходил.

Зверев отложил вилку, выждал секунд десять.

– Ирин, выйди, будь добра, – попросил он.

– А как же мясо?..

– За пару минут с ним ничего не случится, да и Есения перемешает. Ей же очень хочется помочь.

Даже дома Зверь оставался верен себе. Его слова не обсуждались.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, не выдержав тяжелого взгляда.

– Что именно?

Мужчина сидел напротив и смотрел на меня, не моргая.

– Ставишь меня в неловкое положение.

– Аналогичный вопрос. Ты думаешь, я не в состоянии прокормить еще двух человек?

– Я этого не говорила, – ответила я.

– Ну вышло именно так. Тебе не кажется странным брать деньги на продукты со своих гостей? – он с ленцой потянулся к кружке с кофе, ожидая моего ответа. – Ну, – отпил глоток, – я жду, что ты сейчас придумаешь.

– Ничего не придумаю, – произнесла я тихо. Поступок действительно выглядел глупо.

Зверев не стал акцентировать внимание на моем ответе.

– Ты сегодня работаешь во Втором? – спросил он.

– Нет. Сегодня только обучение в «Милице». Я как раз хотела спросить, где здесь ближайшая автобусная остановка.

– У выезда из поселка, – ответил мужчина скороговоркой. – Ты нашла вторую работу?

– Нет. Я хочу уйти из «Элиты», – произнесла я, и в комнате образовалась тишина. – Ольга Сергеевна помогла мне найти другое место, – добавила, когда молчать стало невыносимо тяжело. – Ты сделал все, чтобы я не смогла там работать.

– Я пытался сделать так, чтобы никто больше не смел притронуться к тебе, – он поднялся из-за стола, громыхнув столовыми приборами, подошел ко мне и склонился, не позволяя встать.

– Мне и не поступало новых предложений, – произнесла я.

– Я не понимаю.

– Другие девочки обсуждали меня в открытую.

– Ну и что? Ты же знаешь правду.

– Знаю, – ответила я, вскидывая голову. – Но я так не умею! И никогда не умела. И я вообще не хочу больше работать в «Элите». Позволь мне встать, – попросила я. Мужчина отрицательно мотнул головой. – Ну что ты хочешь услышать еще?..

– Правду.

– Все, что я сказала, правда, – выдохнула я. – И… и я не хотела встретить там тебя, а теперь завтракаю на твоей кухне…

– Что за блажь, Есения? Я сказал, что не трону тебя. Ты мне ничего не должна.

– Я помню, – ответила я, пытаясь убрать мужскую руку со спинки стула. Невыносимо близко. Так нельзя. – Мясо сгорит. Ирина, – позвала я громко, пока Зверев сверлил меня хмурым взглядом. – Она же увидит, – взмолилась.

Мужчина раскинул руки и отошел.

– Большое спасибо за завтрак, – поблагодарила я Ирину, не встречаясь взглядом с Марком. – Меня ждет брат, – зачем-то добавила, когда выходила из кухни, словно оправдывала свой побег.

Брат действительно ждал меня, сидя за просторным столом из светлого дерева. Он даже разложил учебники по блестящей поверхности. Вот это рвение на новом месте.

– Как спалось? – спросила я, расправляя одеяло.

– Нормально. А тебе?

– Не выспалась, – честно призналась я. – Егор, – мне было неловко обсуждать с братом слова Жени, – все, что ты слышал вчера, неправда.

– Я знаю, – ответил братишка, нахмурившись. – А Марк мне нравится, – добавил он неожиданно. – Он точно лучше Жени.

– Мы его не знаем, Гор.

– Он пригласил нас к себе пожить, разве так делают плохие люди? Он не делает вид, что меня не существует, и не называет пацаном, – Егор приводил аргументы.

– Я тебя поняла, – произнесла я, не желая спорить с братом.

Я отчасти его понимала, мне и самой хотелось оказаться за спиной того, кто тебя любит и бережет. Знать, что ты под защитой.

Но братишка решил продолжить разговор.

– Ты ему нравишься, – произнес он деловито. – Марку.

– Егор, не говори глупостей, – я заозиралась в поисках, чем бы занять руки, и принялась взбивать подушку.

– Я не вру. Он сам мне сказал.

– Что? – спросила я, подняв взгляд на брата.

– Марк мне сказал, что ты ему нравишься, и поэтому он хочет нам помочь.

– Так, – я поднялась на ноги. – Мне пора на обучение. Не забывай про школу.

– Забудешь про нее, – буркнул Егор.

Глупость какая-то! Не верю, что Зверев мог сказать подобное. Кажется, Егор увидел в мужчине… старшего брата. Не хватало, чтобы он еще раз разочаровался в жизни и во взрослых.

– Есения, – Ирина поймала меня у лестницы, – Марк Борисович просил вам передать ключи. Этот от уличной двери. Этот от дома, – пояснила она.

– Спасибо. А Марк Борисович уже уехал, да?

– Да, сразу как позавтракал, – сообщила мне женщина.

Четвертый день обучения в «Милице» подходил к концу, а я, кажется, не продвинулась ни на шаг. Только и могла, что принести кофе и позже убрать пустую чашку. Также не было проблем с оплатой услуг и записью, если клиентка знала название процедуры или имя специалиста. Но если просили посоветовать или что-то уточнить, я сразу же впадала в ступор, откровенно плавая в неизвестных мне названиях масок, пилингов и разновидностях педикюра.

– Еся?.. Есения, – мне послышался голос подруги. Я обернулась. – Привет, – произнесла Ната, покидая кабинет массажа.

– Привет, – ответила я скованно.

– Не узнала тебя сразу, да и не ожидала увидеть здесь. Как вы? – Колосова не спешила прощаться. И, кажется, совсем не обижалась на мои холодные СМС и отказы встретиться.

– Мы хорошо. Нат, мне нужно работать.

Я еще помнила злые слова Сергея Дмитриевича и его обещания.

– Да стой же, – подруга поймала меня за локоть. – Это из-за отца, да? – спросила она, точно попадая в цель. – Из-за него ты перестала со мной общаться?

– Не выдумывай, – ответила я. – Мне и правда нужно работать. Извини. Я прохожу стажировку и не хочу, чтобы отказали в месте.

– Если что, я скажу, что попросила тебя принести кофе, – Ната потащила меня за ширму из позолоченного сухоцвета. – Как Егор, я знаю. Мы созваниваемся чуть ли не каждый день. А ты-то как?

Слова Наты для меня стали сюрпризом.

– Нормально, – ответила я.

– Ну что ты врешь?! – недовольно фыркнула Ната. – Я знаю про тетку и про ваших подселенцев. Если хочешь, давай что-нибудь придумаем вместе? Сходим к нашему юристу.

– Нет-нет, ничего не нужно, Нат.

Девушка недовольно скуксила лицо.

– Но как же?..

– Мне уже обещали помочь, – я опустила взгляд на поднос в своих руках.

– Хватит юлить. Не говори, что отец не угрожал тебе. Как же он меня достал со своей заботой. Что он обещал сделать? Есь! Ты думаешь, я не понимаю, почему ты не берешь трубку? Говори уже!

– Сергей Дмитриевич обещал, что у меня отберут Егора. А я не могу этого допустить – произнесла я.

Признание мне стоило настоящих усилий. Но я больше не могла играть в молчанку и обижать единственного человека, что поддерживал меня после гибели родителей.

– Только не говори, что мы виделись.

– Что?! – воскликнула Ната. – Серьезно? Он так сказал?! Хотя чему я удивляюсь? Он никого не считает за людей. Орет, рычит, приказывает. Мама плачет по ночам. Я думаю, у него уже давно есть любовница, – высказала предположение подруга. – Зачем только мучает маму? Сказал бы правду и ушел. Нет, продолжает играть в семью.

А растерянно взглянула по сторонам, пытаясь найти возможность избежать продолжения разговора.

– Нат, мне правда пора. Я была рада тебя видеть. Прости, но меня зовут.

Как ей смотреть в глаза, зная правду?..

Подруга осторожно обняла меня, чтобы не опрокинуть пустые чашки из-под кофе.

– Бери трубку, хорошо? Просто поболтаем. Возьмешь? – она не отпускала мое предплечье.

– Возьму.

– А насчет помощи я говорила серьезно.

– Спасибо. Но мне пообещали разобраться во всем.

– Не врешь?

– Нет, – ответила я, пытаясь искренне улыбнуться.

– До встречи.

– До встречи, – попрощалась я и поспешила скрыться за дверью подсобного помещения.

Возвращаться в дом Зверева было волнительно. На подъезде к коттеджному поселку я была единственным пассажиром в автобусе. Видимо, никто из жильцов больше не ездит на общественном транспорте. Что неудивительно. При таких замках у людей должны быть деньги на автомобиль.

Неопрятно одетую женщину я заметила, только свернув в нужный мне проулок. Та прохаживалась вдоль дороги и пыталась что-то рассмотреть на территории.

– Добрый день, – произнесла я, приблизившись. – Вы пришли к кому-то? – спросила я, вынимая из сумки ключи от двери.

– А ты новенькая поломойка Марка? – спросила она агрессивно, обдавая меня парами алкоголя.

– Что? Нет, – я покачала отрицательно головой.

– Неужели бабу завел, а что тогда пешком? С деньгами худо?.. Заткнись! – рявкнула она на собаку.

– Извините, я не понимаю, о чем вы говорите. Пропустите, пожалуйста.

– Ну-ка дай ключи, – она протянула руку.

– Не дам, – ответила я и бросила связку на дно сумки.

– Дай, говорю, – женщина двинулась на меня. – Я только поговорю с это стервой неблагодарной и уйду.

– Да не дам я вам ключи. Я не знаю, кто вы, – я крепче сжала ремешок сумки.

– Мать я той сучки, что променяла меня на деньги. Мать родную на деньги! – она хлопнула себя по засаленной куртке в районе груди. – Куда мне до братика любимого?.. Стыдно ей со мной, видишь ли, жить было.

– Извините, я вас совсем не понимаю. Если вы знаете Марка Борисовича, так позвоните ему.

Женщина хрипло рассмеялась.

– Марк Борисович. Это ты его так называй, а для меня он просто Марк, ясно?

– Ясно, – ответила я, совершенно не зная, как мне поступить. Если я вновь достану ключи, она попытается у меня их забрать, может, не даст войти или войдет на территорию, где заходится лаем собака. – Давайте я ему позвоню, – предложила я.

– Ну звони, – согласилась женщина, подняв глаза и стирая следы туши под ними. – Опять потекла, – фыркнула.

– Бывает так, – произнесла я, набирая номер.

– Да, Есения, – произнес мужской голос после двух продолжительных гудка. – Что-то случилось?

– Думаю, да. Я сейчас у ворот, тут женщина, она хочет пройти на территорию, но у нее нет ключей.

– Что за женщина? – напряженно интересуется Зверев.

– Скажи, что Оксана пришла, мать неблагодарной стервы!

– Окс…

Он прервал меня.

– Я слышал, – произнес он зло. – Не впускай ее. Я уже на подъезде к дому. Буду через пять минут, – сбросил вызов.

– Ну что он сказал? – поинтересовалась незваная гостья и смерила меня нахальным взглядом.

– Будет через пять минут, уже подъезжает.

– Отлично. Я подожду.

– Как хотите, – ответила я и опустила взгляд на экран телефона.

“Три минуты”, – пришло сообщение Зверева.

– Эй! Эй, – окликнула меня женщина, когда я отошла на несколько шагов. – А ты и правда не похожа на поломойку, – я промолчала, не представляя, что можно ответить на услышанное. – Подружка, что ли?

– Вас не должно это волновать, – ответила я.

– А чего ты такая наглая? – она двинулась на меня.

– Я не хотела вас оскорбить, – я отступала.

– Да ладно, ты чего испугалась-то? – спросила она уже мирно. И я поняла причину смены настроения. Из-за поворота показался черный автомобиль. – А вот и мой любимый племянничек пожаловал.

Автомобиль резко затормозил напротив высоких ворот, и тут же распахнулась водительская дверь.

– Мари-и-ик, – протянула женщина, раскидывая руки для объятий. – Как давно мы с тобой не виделись. Ты не забыл свою тетку?

Зверев смотрел мне в глаза, позволяя родственнице себя обнять.

– Зачем ты пришла? – он отвернулся и спросил недружелюбно.

– Ну как же, – женщина улыбалась широко и заискивающе, – хотела с вами повидаться. Доченьку пришла навестить. Кровиночку мою.

– Лизы нет дома.

– Ну что ж ты врешь. Я ее видела вон в том окне, – она указала на второй этаж.

Зверев проследил за рукой, вернулся взглядом к своей тете и спросил холодно:

– Сколько дать?

– Ну что ты так обо мне плохо думаешь? Я с дочерью пришла повидаться. А ты все опять меняешь на деньги. Испортили тебя они.

– Слушай, – со словами он угрожающе двинулся на женщину, – давай ты не будешь ломать комедию. Ты приходишь лишь за деньгами. Дочь тебе не всаралась уже лет как десять. Тысячи хватит? – мужчина полез в карман пальто.

– Тысячи? Да я за такси столько заплатила, чтоб сюда добраться.

– А это меня не должно волновать, – он протянул купюру.

– Это ты хочешь откупиться от меня своей паршивой тыщей? Да ты у меня дочь забрал, козел!

Мужчина зло рассмеялся, вскидывая руки.

– Ну вот, наконец мы пришли к обычной манере общения.

– Да я тебя засужу! Ты! – женщина прямо подпрыгнула от возмущения и вскинула указательный палец к лицу. – Ты украл у меня дочь! Да я заявление в полицию напишу, – перешла она к угрозам. – Тебя посадят за похищение.

– Что ты несешь, Оксан? Лизе скоро девятнадцать. Она совершеннолетняя и может жить, где ей хочется.

– Да ты забрал ее еще ребенком.

– Послушай, – теперь мужчина походил на себя прежнего. На Зверя. – Пока я ее одевал, кормил и учил, ты пила и что-то не сильно переживала о том, что я лишил тебя ребенка. Хотя были минуты просветления, когда ты появлялась… чтобы взять у Лизы что-то из ценных вещей. Так что захлопни свой рот и проваливай, – он сунул в женские руки смятую купюру.

– Ну что мало-то так, а? Мы же с тобой родня. И ты никогда не был жадным.

– Да ты что? – Зверев усмехнулся и протянул еще несколько купюр своей тете. – Проваливай.

Сложив ладони у груди, та благодарила и пятилась, поглядывая через плечо. Кажется, ее кто-то ждал через несколько домов от нас.

– Дай бог тебе здоровья. Дай бог, милый мой. Молиться за тебя буду. Ты хороший человек.

– Пошла вон! – мужчина рыкнул, нервным жестом поправляя воротник пальто и переключая свое внимание на меня. – Почему ты еще здесь?

Все это время я стояла у калитки и, к своему стыду, слышала каждое слово.

– Я… я побоялась… – я попыталась оправдаться.

– Иди в дом, – произнес он.

– Там собака, – пояснила я.

Зверев закрыл автомобиль и подошел ко мне.

– Ключи достань, мои в машине. Фу, Рекс, свои, – одернул лающего пса.

– Вот, – я протянула связку.

Я словно вновь вернулась в вечер нашего знакомства. Мужчина походил на разъяренного хищника. Он казался опасным, даже безумным. Его резкие движения пугали.

– Иди, Рекс не тронет, – слова были больше похожи на приказ.

Как только Зверев приехал, нужно было уйти и не слушать семейную склоку. Теперь он разозлился на меня.

– Спасибо, – ответила я, входя на территорию.

Лизу я встретила на крыльце дома. В наспех накинутом пальто поверх домашнего платья и пушистых белоснежных тапках. Она спускалась по ступеням, не поднимая голову, смотря только себе под ноги.

– Привет, – поздоровалась со мной тихо и побежала к воротам. – Она ушла?

Я обернулась, перед тем как войти в дом.

– Ушла, – ответил мужчина, приобнимая сестру.

Хоть Егор и Лиза познакомились еще днем, ужин проходил в молчании и напряжении. Очень хотелось исправить как-то сложившуюся ситуацию. Чувство стыда не покидало. Ведь меня не должно было быть при разговоре Марка и его тети. Я просто представляла, что он сейчас чувствует. Совсем недавно и я была на его месте.  А он мужчина… сильный и гордый мужчина.

Я не осмелилась завести разговор и извиниться во время еды. Вряд ли бы Лизе понравилось упоминание о ее неблагополучной матери от совершенно чужих людей. Девушка скрывала за распущенными волосами припухшее лицо и покрасневшие глаза. Она первой встала из-за стола, отнесла тарелку на кухню и пожелала всем спокойной ночи. Вслед за ней ушел и хозяин дома.

– Я тоже пойду спать, – произнес Егорка. – До завтра.

– До завтра. Оставь, я отнесу, – ответила я и осталась одна.

Ирина ушла незадолго до ужина и попросила просто убрать грязную посуду в раковину, а она завтра придет и все помоет. Я поступила именно так, как меня попросила помощница. Хватит на сегодня глупых поступков. Да и на ближайшие дни тоже.

На второй этаж я поднялась с намерением извиниться. Подошла к чужой спальне и заглянула в приоткрытую дверь.

– Марк, – позвала я. – Ты… ты тут?

Я с интересом осматривала мужскую комнату. Она чем-то напоминала квартиру, в который мы были. Но не такая холодная и пустая. Кровать, комод, кресло – все то же. Но здесь были и личные вещи.

– Марк, – я уже хотела уйти, как появился хозяин комнаты вместе с клубами пара.

Он был практически обнажен и, кажется, не заметил меня, активно растирая влажные волосы полотенцем. Я скользнула взглядом по его широким плечам. На коже блестели капли воды, привлекая мое внимание к груди и, словно высеченным из камня, кубикам пресса.

Застыв, я судорожно сглотнула, уставившись на повязанное вокруг его бедер полотенце.

Я же уже видела мужчину голым в «Элите», и не просто обнаженным, а…

– Есения? – голос Зверева вмешался в мои мысли.

– А… – я подняла взгляд к мужскому лицу.

– Ты что-то хотела?

– Не думаю… – ответила я, отступая.

– Ты уверена? – спросил он у меня с насмешкой.

– Не совсем…

Мужчина перестал вытирать голову, скомкал полотенце в руках и произнес:

– Прекрати, Есения, мы взрослые люди. Если ты пришла ко мне, значит, хотела поговорить. Так говори, только дверь закрой.

– Я… – я облизала пересохшие губы, посмотрела за спину. До двери оставалось пару шагов.

– Это уже смешно, – он быстрым шагом прошел мимо меня и толкнул створку. – Говори.

Мне стоило огромных усилий не отшатнуться. Зверев не вернулся к кровати, стоял в нескольких шагах от меня, вернее, нависал надо мной. В домашней обуви без каблука наша разница в росте была огромной.

– Я пришла извиниться, – произнесла я, набравшись смелости.

– За что же?

– Мне не нужно было подслушивать твой разговор с тетей.

Зверев хмыкнул.

– Родных не выбирают.

– Да, – согласилась я. – Но все равно мне не нужно было…

– Прекрати, – он меня оборвал. – Нельзя быть такой, Есения.

– Какой? – спросила я настороженно, испугавшись тона мужчины.

– Вот такой, – он вскинул ладонь, указывая на меня. – Ты не выживешь, если продолжишь пытаться быть для всех хорошей.

– Я не пытаюсь, – я принялась отрицать. – Да и что в этом плохого? Не знала, что быть хорошим человеком и попросить прощения стало неправильным, – я больше не прятала взгляд, смотрела прямо в непроглядную черноту глаз напротив.

Зверев нервно дернул головой.

– Не все этого достойны, так ясно?

– Мне не нужно было извиняться перед тобой? – спросила я немного зло и одновременно обиженно.

– Я не хочу, чтобы ты это делала перед другими, Есения, – ответил, не раздумывая, касаясь моего лица.

Я замерла.

Мужские пальцы гладили мои скулы, спустились к шее, обхватили затылок и потянули – вынуждали сделать шаг вперед.

Я повиновалась. Приблизилась.

– Если ты хочешь сбежать, сейчас самое время. Как ты бежала из «Элиты» из-за меня.

– На это были другие причины, – я упрямо покачала головой.

– Ты не умеешь врать, Есения.

Нас разделяли ничтожные миллиметры, и я ощущала жар чужого тела.

– Я не вру, – ответила я, словно загипнотизированная.

Я не могла оторвать взгляд от мужского лица.

– Так почему ты ушла?

– Потому что… Потому что мне было больно от мысли, что ты…

Я не успела договорить. Не смогла. Зверев заткнул мой болтливый рот поцелуем. Жадным, пожирающим, жутко откровенным. Даже пошлым.

Мужчина таранил мой рот языком, прикусывал губы до легкой боли. Как тогда в квартире.

– Обними меня, – приказал он, целуя лицо и шею. – Обхвати ногами, – звучал следующий приказ, когда крепкие руки подхватили меня и прижали к твердому торсу. – Не дам сбежать, – предупредил Зверев, идя вместе со мной к огромной кровати.

Мои неловкие попытки сопротивляться он не замечает. Или я просто устала прятаться. С первой нашей встречи мужчина, как настоящий хищник, выслеживал меня, находил, и я вновь оказывалась словно под гипнозом. Одурманенная его силой.

Он становится коленями на матрас и медленно опускает меня. Даже сквозь слой одежды я спиной чувствую прохладу покрывала, а животом – жар чужого тела.

Зверев нависает надо, его дыхание тяжелое и шумное.

– Произнеси мое имя, – говорит хрипловатым голосом.

– Зачем?

– Просто произнеси. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени в своей голове. Не Зверь и Зверев. Марк, – говорит он.

От вибрации его голоса меня обдает горячей волной. Она скатывается по телу к самому низу живота и отдается приятным спазмом.

– Марк, – повторяю я. – Марк, – повторяю еще раз, совершенно беззащитная перед мужчиной и его желаниями.

Он медленно склоняется к моим губам. Касается их, втягивает и целует уже неторопливо, даже нежно. Совершенно по-другому. Словно в нем уживаются две разные сущности – человека и зверя. Сейчас зверь отступил, и со мной был человек. Но зверь вновь возвращается. Голодный и нетерпеливый.

Его губы блуждают по моей шее, целуют и прикусывают, пока руки собирают футболку к горлу, обнажая меня. Я помогаю снять ее, привстаю и тут же откидываюсь на спину, борюсь с желанием прикрыться.

– Не нужно, – Марк комментирует мое желание. Но для меня это ново. Вот так лежать перед мужчиной и ждать, пока он рассмотрит тебя. – Ты ох… очень красивая, – говорит и одновременно накрывает ладонью грудь, чуть сжимает сосок, и меня словно пробивает током.

Мне не удается сдержать тихий, но все же стон.

– А если так? – шепчет и склоняется. Втягивает сосок и начинает массировать его языком.

– А-а-а, – выдыхаю я, теряясь в совершенно незнакомых ощущениях.

В моей жизни был лишь один сексуальный партнер, и Женя никогда не делал ничего подобного. Его прикосновения были никакими или неприятными и болезненными, я не испытывала и сотой части того возбуждения и удовольствия, что испытываю сейчас.

– Нравится? – зачем-то уточняет мужчина, переключаясь на вторую грудь.

Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя громким стоном.

– Нравится? – спрашивает прикусывая. – Не надо молчать, – щекочет горячим дыханием кожу. – Нужно говорить своему мужчине, что приятно, а что нет.

Мое затуманенное сознание цепляется за фразу «своему мужчине».

– Приятно, – выдыхаю я, ощущая, как от стыда горят щеки.

– Что же он с тобой делал?.. – Марк роняет зло.

– Кто? – я тут же спрашиваю.

Он оставляет вопрос без ответа, вновь целует в губы, не переставая ласкать грудь. В какой-то момент мне перестает хватать воздуха, я отстраняюсь и вдыхаю, а мужская ладонь ловко ныряет под резинку моих штанов, приспускает их до середины бедра вместе с трусиками, чуть разводит ноги и касается.

Прикосновение застает меня на вдохе, и я захлебываюсь воздухом, выгибаясь в сильных руках.

– Черт, – рычит мужчина. – Нет, мы уже это проходили, – он убирает руку и отталкивается от постели.

Полотенце сползает с бедер, открывая мне эрегированный член. Я смотрю на него как завороженная. Чего никогда себе не позволяла прежде. Мощный, с крупной головкой и каплей влаги на ней. Я невольно сглатываю и наблюдая за тем, как Марк разрывает упаковку с презервативом. Он раскатывает его по члену быстрыми движениями и поднимает взгляд на меня.

Мне хочется что-то сказать, но вместо слов из груди вырывается хриплый стон.

– Да что ж ты делаешь? – рычит мужчина и приближается ко мне, стягивает остатки одежды.

Его ладонь вновь вклинивается между ног, разводит их, проходит по внутренней части бедра, но не касается больше там, где сейчас горячо и влажно, где все пульсирует от желания. Я виляю бедрами, но Марк не позволяет – прижимает меня к матрасу.

– Ты так кончишь. А я хочу тебя. Хочу, чтобы ты почувствовала меня внутри. Ты так получала удовольствие?

Я отрицательно кручу головой.

– Нет, – произношу едва слышно.

Мужчина улыбается, но его улыбка больше похожа на оскал. Располагается между моими бедрами, и я чувствую давление.

– Смотри на меня, – звучит очередной приказ, который я готова исполнить.

Он медленно входит до предела и делает первый толчок, отчего все мое тело покрывается испариной.

– М-м-м, – срывается с моих губ.

– Смотри, – повторяет, когда я прикрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.

Они похожи на агонию, мне одновременно хочется что-то сделать, чтобы избавиться от них и продлить… Я обнимаю мужчину за плечи, спускаюсь руками к пояснице, подаюсь бедрами в такт его движениям и готова умолять, чтобы он помог мне. Но Марк не торопится, продолжает двигаться в одном темпе,  сдерживая себя, словно боясь причинить мне боль.

– Я не могу… – шепчу я рвано. По моим щекам скатываются слезинки. – Я сейчас умру… – хнычу надрывно.

– Не умрешь, – слышу смешок над ухом, и тут же движения мужчины обретаю резкость и силу.

– А-а-а, – выдыхаю я удивленно. – О боже. Боже, – шепчу, ощущая, как жар внизу живота становится совершенно невыносимым. Что-то словно взрывается во мне и растекается опаляющей лавой, лишая последних сил. – М-м-м… – мужская ладонь накрывает мои губы, заглушая протяжный стон.

– Тс-с-с. Тише, Есения, – за грохотом собственного сердца я едва слышу голос Марка. Он убирает ладонь и целует меня в губы, возвращая в реальность.  – Полежи тихо, – говорит на ухо. – Я переговорю с сестрой. Лиза стучит в дверь.

– А?! – я пытаюсь вскочить с постели.

– Тише, – мужчина уже откровенно смеется.

– Она слышала нас? – спрашиваю я, закрывая лицо руками.

– Не исключено, – он поднимается на ноги, подхватывает с пола полотенце и на пути к двери обматывает его вокруг бедер.

– О, ты был в душе, – я слышу голос Лизы, стараясь бесшумно натянуть покрывало до самого подбородка. – Извини, что-то не подумала. Я хотела поговорить.

– Если это срочно, то я к тебе зайду чуть позже.

– Да нет…– произносит девушка неуверенно. – Я просто хотела попросить тебя кое о чем.

Я облегченно выдыхаю. Кажется, она ничего не слышала. Не представляю, как бы смогла посмотреть ей утром в глаза…

– О чем?

Я тянусь за своей футболкой. Марк чуть поворачивает голову, наблюдает за мной краем глаза.

– Я бы хотела снять квартиру в центре или пожить в твоей.

– Нет, – отвечает мужчина коротко и безапелляционно. – Ты живешь только со мной. Здесь.

Я пользуюсь моментом и натягиваю футболку, сползаю с постели.

Он замечает мои движения.

– Все, Лиз, поговорим позже, – тут же заканчивает разговор.

– Да я уже поняла, что ты против, – произносит девушка уныло.

– Вот и отлично, – отвечает он и закрывает дверь. – И что ты делаешь? – спрашивает, заставая меня, словно цаплю, на одной ноге.

Я суетливо надеваю штаны.

– Одеваюсь, – произношу очевидную вещь.

– Есения, – мужчина надвигается на меня.

– Я так не могу, – выпаливаю я. – А если Лиза опять придет, – шепчу.

– Не придет.

– А вдруг? Или Егор не найдет меня в комнате, что я ему скажу?

– Что ты была со мной, – отвечает просто и без сомнений.

– Марк, – шепчу я, попадая в объятия. Я утыкаюсь лбом в мужскую грудь, вдыхаю запах его кожи. Приятно. С этим мужчиной мне приятно все. Даже простые объятия щекочут нервные окончания. – Пожалуйста, я правда так не могу. Не могу, – повторяю, не понимая саму себя. Зачем бегу… По привычке? – Что скажет твоя сестра, когда узнает?

Но мне действительно будет стыдно смотреть в глаза его сестре, собственному брату… Они же поймут причину, по которой Зверев пригласил нас к себе.

– Что происходит в моей комнате, точно не ее дело, – зло произносит Марк.

– Но… это же выглядит…

– Я тебя понял, – он размыкает объятия, отступает. – Беги, Есения.

Вижу – он злится. Поворачивается ко мне спиной, идет в ванную, оставляя меня одну. Мне хочется извиниться, но вряд ли мое «прости» сейчас будет уместно.

Я приоткрываю дверь спальни, выглядываю и, отмечая, что в коридоре никого нет, выхожу.

Мое сердце грохочет и неприятно тянет, как будто я сейчас совершаю огромную ошибку.

– Нет, – слышу голос Лизы, судя по звукам, она поднимается по лестнице, – конечно, не разрешил, – говорит с кем-то по телефону.

Последние метры до комнаты я пробегаю на носочках, бесшумно прикрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней.

– Да я ничего другого и не ожидала от брата, – слова стали приглушенными. – Кажется, из этого дома я выйду только под руку с мужем, – продолжает жаловаться. – Не знаю, – пауза. – У него, кстати, появилась девушка, – я перестаю дышать, прислушиваясь. – Пф-ф-ф, совершенно точно говорю. Ну не знаю, может, и ошибаюсь. С Марком всегда сложно.

– Девушка, – повторяю я онемевшими губами.

Тут мое сердце забывает как биться, замирает на мгновение, а перед глазами все плывет. Это сейчас обо мне речь? Нет. Глупость же! Лиза не видела меня.

Получается, Марк просто взял то, что ему причитается…

Ноги ватные, да и все тело не слушается меня, словно я пробежала марафон.  Я дохожу до кровати, присаживаюсь и падаю на спину. Щеки пылают, по ним льются слезы.

Что же будет дальше?..

Этот вопрос не дает мне уснуть. Я верчусь в кровати, вновь и вновь смотрю на часы. Маленькая стрелка наконец касается семи, и я поднимаюсь с постели. Спускаюсь на первый этаж, захожу к Егорке, бужу его и направляюсь в кухню готовить чай. На самом деле мне нужно увидеть лицо Марка Борисовича Зверева. Понять, что случилось вчера.

– Доброе утро, – в планы вмешивается Ирина. Женщина уже колдует у плиты.

– Доброе утро, – отвечаю я, наблюдая за ее действиями и не осмеливаясь спросить, дома Марк или уже ушел. – Вы так рано, – произношу я, присаживаясь за небольшой круглый стол.

– Работа такая, – она неопределенно пожимает плечами и открывает дверцу холодильника. – Марк Борисович любит, когда утром приготовлен плотный завтрак.

– О, – выдыхаю я. – А он еще не ушел?

Ирина бросает на меня хмурый взгляд, словно я лучше нее знаю, где сейчас Зверев.

– Да нет. Дома. Скоро спустится. Вам заварить чай или сделать кофе? – спрашивает она.

– Чай. Я сделаю сама. Кто-то еще пьет чай? – я достаю стеклянный чайник.

– Лизочка пьет. Кофе ей нельзя, что-то со здоровьем у бедняжки.

Я занимаю руки, но мыслями все равно в спальне на втором этаже. Как пройдет наша встреча? Правда ли то, что я вчера услышала… Боже… Зачем я так усложнила себе жизнь?..

– А вот и Марк Борисович, – Ирина произносит громко, видимо, для меня.

Я выныриваю из своих мыслей и поворачиваюсь на звук шагов. Мужчина спешно входит на кухню.

– Доброе утро, – произносит он торопливо. – Я не буду сегодня завтракать. Спешу.

– Доброе утро, – повторяю я.

Марк практически не смотрит на меня.

– Да хоть бутерброд съешьте, – женщина быстро нарезает запеченное мясо.

Он на ходу откусывает кусок, идет ко мне.

– Я возьму стакан? – спрашивает.

– Конечно, – отвечаю я едва слышно.

Марк кладет ладонь мне на талию. Прикосновение длится долю секунды, но тело реагирует волной жара. Мужчина выпивает стакан воды, благодарит и уходит.

– Ну вот так всегда, – выдыхает Ирина. – Есения, вы с братом едите жареный бекон?

– Едим, – отвечаю я с кривой улыбкой на губах.

– Хоть бы предупредил, что не надо готовить, – женщина продолжает ворчать.

– Угу, – я поддерживаю разговор. – Я пойду потороплю Егора.

– Ну как ты тут? – вопрос друга поймал меня за третьей кружкой кофе.

– Нормально, – ответил я, наблюдая за происходящим внизу сквозь затемненные стекла кабинета.

Сизов подтащил кресло к окнам, сел, протянул ладонь для рукопожатия.

– И кому ты перешел дорогу, что уже в восемь у входа отирался следак?

– Забей, – я допил и вернул кружку на стол. – Я знаю, кто это был, – достал из пачки сигарету и принялся разминать фильтр пальцами.

– И кто же? Захаров? – я отрицательно покачал головой. – Сагинян?!

– Что, ему делать больше нечего, как писать анонимку в трудовую инспекцию? Сагинян бы ударил больней, – я прикурил и сделал первую затяжку.

– Зверь, ты точно дебил, – Сизов забрал сигарету из моих рук и смял в пепельнице. – Ничего, что у тебя внизу проверка?

– Тогда пойдем подышим. А ты-то что здесь делаешь в разгар рабочего дня? – спросил я, спускаясь по лестнице.

– Хотел удостовериться, что все нормально.

Мы вышли на улицу.

– Не доверяешь своим ребятам? – хмыкнул я, прикуривая и с удовольствием затягиваясь горьковатым дымом.

– Доверяй, но проверяй, – философски изрек Сизов. – Ну так кто прислал тебе привет?

– Обиженный сотрудник.

– Ясно… Стой, это опять связано с той девчонкой из «Элиты», так ведь? – друг даже застыл с сигаретой в руках, так ему хотелось услышать подтверждение своих слов. – Серьезно?!

– Да, с ней, – признался я. – Я проводил с ее бывшим профилактическую беседу, но он ее не усвоил.

– Надеюсь, ты проводил ее без свидетелей? – уточнил Сизов, подойдя ближе.

– Да, – коротко ответил я.

– Не прибавляй себе проблем из-за нее, – посоветовал друг.

– Слушай, давай ты не будешь лезть в мою личную жизнь.

– Все же личную, – хмыкнул Сизов. – Лялька сказала, ты притащил их с братом домой.

– Пригласил, Слав.

– И к моим обращался, а мне ни слова не сказал. Что-то там с ее квартирой.

– Слушай, если ты и так все знаешь, зачем этот разговор? – спросил я зло.

– Да просто хотел убедиться, что это не Лялькина фантазия. Слушай, ну зачем тебе проблемы официантки? Я не понимаю. Ты и так довольно щедро ее одарил. А она тебя в ответ одарила? – спросил с паскудным смешком.

– Я не понимаю другого. Когда вы с сестрой стали обсуждать меня за спиной? М?

Сизов хмыкнул.

– Ну ясно. Цепляешься за слова… И что дальше? Что дальше ты собираешься с ней делать?

Я отошел, затушил окурок и бросил его в урну.

– Как-нибудь сам разберусь, что делать с женщиной, которая мне понравилась.

То, что Есения мне понравилась, я понял давно, но вот сказал об этом вслух только сейчас. Да, вместе с девчонкой прицепом куча проблем, но все они решаемы. И я хочу просто помочь без обязательного секса, как она думает. Черт! Мыслями я вернулся в спальню. Вздохи, стоны, осторожные прикосновения Есении. Они реально сносили голову. Да я впервые хрен знает за какое время снимал напряжение руками. Вспомнил юность, когда залезть к девчонке под юбку стоило труда, а денег на легкую добычу еще не было. Докатился, блядь…

– Это сейчас угроза, Зверь? – рассмеялся Слава. – Ну раз так, то действительно все по-взрослому. Я не претендую, – он раскинул руки. – Идем в офис, хочу сам почитать, что там тебе прислали.

– Ничего особенного. Поступила жалоба. Никаких происшествий и фактов нарушения техники безопасности не было, – я открыл дверь ангара, пропуская друга.

– Если захотят, найдут, – заметил он.

– Ну ты же сделаешь, чтобы не захотели?

– Не сомневайся, – отозвался Сизов. – А что будет с тем, кто настучал?

– Отдам Сагиняну. Я думаю, он не откажется от бесплатной рабочей силы на следующие лет пять.

Сизов пошел общаться с проверяющими, а я поднялся к себе. Нужно сегодня закончить с делами и освободить следующий день. Вчера я понял, что не откажусь от Есении. Не смогу, что-то внутри меня хочет завладеть стеснительной девчонкой полностью. Кажется, я наелся доступности. Хочется видеть ее слезы удовольствия на лице, а после суетящуюся на кухне за завтраком, пусть в безразмерных штанах и футболке. Страх Есении уйдет со временем, а над скромностью я поработаю сам. Помогу раскрепоститься, научу отдаваться мне полностью. Но только мне…

Из “Элиты” Есения выходит одной из первых. Щурится на солнце.

Сегодня выдался на удивление теплый день.

Вздрагивает при звуке клаксона. Поворачивает голову. Замечает меня. Раздумывает, подойти или нет.

В этот раз не сбегает.

– Привет, – произносит тихо.

– Садись, – говорю я.

Невероятно, но садится без лишних вопросов и обещаний заплатить за проезд. Отмирает, когда мы поворачиваем в противоположную сторону от дороги домой.

– Куда мы едем?

– В тихое место.

Есения елозит на сиденье.

– Зачем?

– Поговорим спокойно.

– О чем?

– Обо всем. Егора я предупредил, что мы вернемся вечером.

– Вечером? – смотрит на меня удивленно.

– Да. Мы совместим приятное с полезным.

– Я все равно ничего не понимаю, – улыбается, бросая на меня осторожные взгляды.

– Мы едем отдохнуть. Когда у тебя в последний раз был выходной?

Есения пожимает плечами.

– Не помню.

– И я не помню, когда был у меня, – отвечаю я. – Там тебе некуда будет сбежать, – произношу я со смешком.

Девушка хмурится. Поворачивает голову на меня.

– Марк, зачем ты это делаешь? – спрашивает она.

– Что именно, Есения?

– Везешь меня куда-то…

– Хочу отдохнуть вместе с тобой. В этом есть что-то плохое?

– Да, – говорит она тихо.

– Поясни.

– У тебя есть девушка, разумнее было бы пригласить ее.

– Что?! – я на мгновение отвлекаюсь от дороги. – Твою мать, – едва успеваю затормозить перед остановившимся седаном. – Откуда все это в твоей голове? – спрашиваю я. – Какая девушка?

Спокойно, Зверев, смирись с тем, что вместе с Есенией в комплекте идет дружный коллектив тараканов.

– Не знаю какая, – отвечает Есения смелее. – Я вчера подслушала разговор Лизы по телефону, и она говорила, что у тебя есть девушка. Я не специально, конечно. Случайно вышло… – тараторит, краснея.

Я до боли сжимаю пальцами и растираю переносицу.

– У меня нет девушки, – отвечаю я максимально ровно. – И если Лиза могла сказать подобное, то только о тебе.

– Обо мне?

– Да. До этого момента я не приводил в дом женщину. Мне хватало встреч в других местах.

– А «Элите»? – зачем-то уточняет Есения.

– И в «Элите» тоже. Еще будут вопросы?

– Нет, – она крутит отрицательно головой, и я замечаю намек на улыбку на ее лице.

– Удалось сегодня поспать? – спрашивает Марк, пока мы продолжаем ехать куда-то.

– Нет. Строгие правила. Ольга Сергеевна быстро спустит с меня шкуру, если узнает, – произношу я и зеваю.

– Там, куда мы едем, будет возможность выспаться. Кстати, – произносит уже серьезно, – я узнавал насчет вашей с Егором ситуации.

– Все плохо, да?

– На первый взгляд ваша сделка была чистой. Но ребята еще занимаются.

– Такой она и была, – отвечаю я. – Я взяла деньги и подписала бумаги. И я доверяла родным.

– Ребята разберутся.

– Это было бы замечательно. Честно говоря, я не представляю, как это может решиться.

– Решится.

– А куда мы едем? – уточняю я, наблюдая за мужчиной.

Так непривычно видеть его не в официальной одежде. Меня посещает мысль при взгляде на него, что не так он угрожающе и выглядит, как казалось все время. Возможно, потому, что сейчас он не хмурится и во взгляде я не вижу холодное презрение. Или я нафантазировала. Ведь, по словам Марка, Лиза считает меня его девушкой.

– Туда.

Я слежу за рукой и успеваю прочесть:

– Экопарк?

– Турбаза, если по-русски, – хмыкает мужчина, сворачивая и снижая скорость.

Еще несколько минут мы едем среди деревьев, потом въезжаем в деревянные ворота и попадаем в сказочный городок.

Марк просит меня остаться в машине, уходит куда-то и возвращается спустя десять минут с ключами в руках.

– Идем, на машине дальше нельзя. Эко, – улыбается он. Просто, без издевки и насмешки. Я видела до этого такую улыбку у него, но раньше она была адресована Лизе.

– Ты собрал мне вещи? – я спрашиваю удивленно, замечая в мужских руках сумку.

– Егор что-то накидал.

– М-м-м, – тяну я задумчиво. Егор не просто в курсе, что мы где-то задержимся вместе, а знает: мы уехали отдыхать.

Пока я размышляю над тем, что сказать брату, когда мы вернемся, Марк останавливается, открывает невысокую деревянную калитку и пропускает меня.

– Мы тут будем одни? – спрашиваю я.

Красивый одноэтажный деревянный дом с высокой крышей, мансардой и огромными окнами явно не предназначен для двух гостей.

– Одни, – подтверждает мужчина с провокационной интонацией в голосе.

По моей коже разбегаются мурашки.

– А… – я откашливаюсь, следя за тем, как Марк сдвигает стеклянную дверь, входит в дом.

– Заходи. Скоро принесут завтрак.

– Спасибо, – благодарю я, голос предательски срывается.

Мужчина оставляет сумки на полу и поворачивается ко мне.

– Только не говори, что собираешься отдать мне деньги и за аренду домика, – поддевает.

– Нет, – я отрицательно кручу головой и делаю вид, что заинтересовалась видом из окна кухни. – Просто…

– Что просто? – слышу я за спиной.

– Ничего такого, – я поворачиваюсь лицом и пытаюсь изобразить улыбку. – Просто спасибо.

– Довольно неожиданно, – он не отходит, стоит в шаге от меня.

– Кроме родителей, никто мне вот так не помогал. Нам, – добавляю я и подхожу к мужчине. – Как-то все перевернулось в жизни. Я не знаю, кому верить. Спасибо, – произношу тише, тянусь и целую Марка в колючую щеку, вдыхаю терпкий аромат его туалетной воды и кожи.

На мгновение прикрываю глаза от удовольствия, отстраняюсь, и мужчина ловит мои губы своими.

– Здесь бежать некуда, Есения, – предупреждает меня и вновь целует.

Так целует только он. Жадно, страстно, даже властно. Он не позволяет перехватить инициативу, одной рукой держит крепко мой подбородок, второй – притягивает и прижимает к себе. Каменный член провокационно упирается мне в живот.

Марк подхватывает меня, усаживает на столешницу и, не разрывая поцелуя, принимается расстегивать мелкие пуговицы моей рубашки.

– Ты тоже можешь касаться меня, – говорит от чуть севшим голосом, берет мою ладонь и кладет себе на живот.

Я веду вверх к груди и медленно начинаю спускаться к поясу штанов. Пальцы мелко подрагивают. Я не отвожу взгляда от лица мужчины, облизываю пересохшие губы, сглатываю, неторопливо веду по мягкой ткани брюк, накрываю ладонью член и чуть сжимаю. Марк ухмыляется, но я замечаю, как его дыхание сбивается. Ему нравится. И мне нравится видеть, как сильный мужчина, которого я все время считала настоящим зверя, остро реагирует на мой действия. Я провожу ладонью вверх, глажу твердую плоть и сама себе кажусь в этот момент такой развязной и раскрепощенной. Марк толкается бедрами один раз, второй, третий, замирает, с шумом втягивая воздух сквозь сжатые губы. Он возвращает мою ладонь к себе на живот и медленно собирает юбку с моих бедер, дергает вверх, я вскрикиваю, ощущая попой холод каменной столешницы.

– Холодная, – произношу на выдохе.

Сейчас во всем доме немного прохладно. Марк избавляет меня от рубашки, стаскивает с себя толстовку и сдвигает меня к краю, тут же прижимая к горячей груди.

– О-о-ох, – выдыхаю я прямо в губы мужчины. Теперь я дрожу вся, не совсем понимая, от холода или от того, как Марк умело избавляет меня от остатков одежды, оставляя лишь трусики. – Но-о-о… – выдыхаю я, когда он отстраняется от меня, чтобы что-то достать из кармана штанов.

– Тс-с-с, я просто не выдержу, хочу тебя здесь и сейчас, – теперь я вижу в его руках блестящую упаковку от презерватива. – Ты знаешь, что я дрочил в тот вечер, представляя тебя. Прохладный душ не помогал, – меня бросает в жар, и даже голова начинает кружиться от такой откровенности. Марк замечает мое замешательство. – Для тебя это слишком?

– Да, – вырывается из моей груди хрипом.

– Ты себя ласкала когда-нибудь?  – спрашивает, приспуская с бедер штаны и освобождая внушительных размеров член. Сейчас он мне кажется даже больше, чем в тот вечер, когда я испугалась появления Лизы.

– Нет, – я произношу, почти беззвучно отвечая на вопрос и не отводя взгляда от паха. Мужская ладонь обхватывает член и начинает водить туда-сюда. Это слишком для меня, я отвожу взгляд и тут же возвращаю его. Я больше не ощущаю прохлады вокруг. Моя кожа горит, а внизу живота пылает и тянет от нестерпимого желания.

Марк останавливается и ловко раскатывает по стволу презерватив.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулась к себе, – говорит он, стягивая с меня совершенно промокшие трусики.

Он накрывает мою ладонь своей и делает то, чего я никогда раньше не позволяла себе совершать.

– М-м-м, – стону стыдливо, чувствуя собственное прикосновение.

– Как тебе нравится? – спрашивает Марк и помогает моим пальцам найти чувствительную точку. – Покажи, – убирает свою ладонь и ждет.

– Я не могу, – отвечаю я надломленным голосом.

– Тебе понравится, – говорит он с порочной улыбкой на губах.

Я сглатываю, закрываю глаза и скольжу по влажным складочкам пальцами. Как же стыдно и… приятно…

– Еще, – слышу сквозь удары собственного сердца и едва не вскрикиваю, когда ощущаю горячий язык на моем соске. – Не останавливайся, – Марк прикусывает чувствительную вершинку.

– А-а-ах, – я все же вскрикиваю, и пальчики сами ускоряются, приближая третий в моей жизни оргазм.

Мужчина убирает мою ладонь и тут же толкается бедрами, наполняя собой. Сдвигает меня к краю столешницы – я практически вишу в воздухе и не могу упасть лишь благодаря его сильным рукам.

– Я так хочу тебя, – рычит он сквозь стиснутые зубы, вынуждая обхватить его ногами, и берет меня, грубо и агрессивно. Но мне нравится, как он двигается, как заставляет откинуться и впивается губами в шею. Сейчас Зверь делает меня своей. Я знаю это. Я просто не смогу быть с другим мужчиной.

– О боже, – выдыхаю я не своим голосом.

Мое тело пронзает удовольствие. Мощными толчками мужчина продолжает двигаться во мне, и ощущения от этого становятся только острее. Все тело покалывает крохотными иголочками, я совершенно теряюсь, не в силах больше удерживать себя, откидываюсь на столешницу, погибая от накатывающих жарких волн.

– Марк! – срывается с моих губ имя.

– Не останавливаться? – спрашивает он.

– Нет, – я умоляю, чувствуя, как вновь приближается оргазм. Разве такое возможно?! – Еще, пожалуйста, – чуть ли не плачу. – Еще… – мое невнятное бормотание переходит в стон, и перед глазами плывет.

Я только чувствую, как сильные пальцы сжимают бедра, не позволяя пошевелиться. Слышу, как Марк сквозь зубы цедит такие слова, от которых еще полчаса назад я бы сгорела со стыда.

– М-м-м, – вибрирующий стон заставляет меня улыбнуться. – Есения, – произносит мужчина, поднимаясь по моей груди и шее поцелуями. – Посмотри на меня, – еще один поцелуй у уголка глаз.

– Я не могу, – шепчу я, отрывая отяжелевшие руки от гладкой поверхности и закрывая ими пылающее лицо.

– Нужно согреться в душе, иначе простынешь.

– Мне не холодно, – смеюсь я.

– Идем.

Марк с легкостью подхватывает меня на руки. Я прижимаюсь к его горячей груди, покрытой капельками пота, незаметно стирая одинокую слезинку со щеки. Я не хочу покидать эти объятия. Здесь безопасно и спокойно. Я забыла про проблемы, про несправедливый мир и лживых родственников. Про все, что приносит боль.

Мы оказываемся в ванной комнате, такой же красиво и просторной, как и весь дом.

– Можешь принять ванну, – предлагает Марк и опускает меня на пол. Стопы касаются мягкого ворса пушистого коврика.

– Очень заманчивое предложение, – говорю я, снимая белоснежное полотенце с крючка и прижимая его к груди. – Но боюсь, что я в ней усну.

– Ты все еще стесняешься меня? – следит за моими руками.

– Да, – отвечаю я.

Мужчина склоняется, тянется куда-то, загоняя меня в угол.

– Прими душ и выспись, – он включает воду, – а я пока найду чем заняться. Лет пять не купал червей в реке.

– Что? – спрашиваю я, не понимая, о чем он говорит.

– Хочу порыбачить. Здесь можно взять на время снасти, если повезет, поймаю нам обед, – указывает на неширокую речушку, что видна из окна. – Я за вещами.

– Хорошо, – отвечаю я и тороплюсь спрятаться за матовыми стеклами душевой кабины.

Пар быстро наполняет помещение, когда Марк возвращается с вещами, я вижу только его силуэт.

Десять минут под теплыми струями воды окончательно лишают меня сил. Я вытираюсь полотенцем, кутаюсь в огромный махровый халат и выхожу в спальню. В помещении стало заметно теплее. На журнальном столике чайник и серебристое круглое блюдо, судя по запаху, с чем-то очень вкусным. Я приподнимаю крышку, сглатываю слюну при виде блинчиков, политых медом. Как же хочется есть! Тут же наливаю чай в толстостенную кружку.

Ой, мамочки!

Надеюсь, официант приходил после того, как мы с Марком переместились из кухни на второй этаж. Если это не так, то он видел больше, чем нужно!

Даже эти мысли не лишают меня аппетита. У меня только два желания: позавтракать и поспать несколько часов, завернувшись в пушистое одеяло. С едой я расправляюсь неприлично быстро и забираюсь в кровать. Лежу и смотрю на деревянный свод потолка с блаженной улыбкой. Все тело словно ватное, такое ощущение бывает в ногах после тяжелых смен. Мне даже лень перевернуться на бок. Ставлю будильник, чтобы не пропустить весь неожиданный выходной, закрываю глаза, чтобы через пару минут с недовольным стоном ответить на звонок.

– Алло…

– Есь, доброе утро.

– Доброе утро, Нат, – мямлю я, зевая.

– Я тебя разбудила, да? – спрашивает подруга. – Прости.

– Ничего страшного, я еще не успела толком уснуть.

– А я у твоей двери, откроешь? Я на пару минут.

– У какой двери?

– У вашей, Есь. Вот зашла повидать Егорку, пирожные принесла.

– Ой, Нат, – я сажусь, подтягивая одеяло повыше. – Мы сейчас не дома. Я в прошлый раз тебе не сказала. Но мы пока живем… у моего друга. Пока не решится проблема с теткой Соней.

– Та-а-ак, – тянет подруга. – Оказывается, я так много пропустила в твоей жизни, – в трубке слышу недовольное сопение и шаги, раздающиеся эхом по подъезду.

– Все вышло случайно, – произношу я, покрываясь румянцем.

Марк все еще рыбачит. Забросил удочку, вытянул ее, осмотрел крючок, зажав уголком губ сигарету.

– Да неужели?

– Поверь, – заверяю я подругу, откидываясь на подушку.

– А этот друг, он… он случайно не тот, с кем ты… ну…

– Да, это он, – я прерываю мучения Наты. – Мы расстались с Женей. И не очень хорошо. Вернее, совсем не хорошо. Он наделал много глупостей. Это очень длинный разговор и не очень приятный.

– Так! Нам обязательно нужно встретиться. Где-нибудь на нейтральной территории.

– Я очень постараюсь. Работа, обучение.

– Позвони мне, как будет свободный часик. Все, отдыхай, целую, – подруга сбрасывает вызов.

Я не успеваю закрыть глаза, как требовательный стук вновь поднимает меня с постели. Ищу Марка взглядом и застаю его на прежнем месте. Присев на корточки, он колдует над снастями, мне приходится встать и подойти к лестнице, посмотреть на визитера. С верхней ступени хорошо просматривается входная дверь. За ней переминается с ноги на ногу светловолосый парень. На нем форменная одежда: светлая рубашка, брюки и жилет с эмблемой парка.

– Я иду, – произношу я громко, сбегая вниз. Приоткрываю дверь. – Вы что-то хотели? – интересуюсь я, поджимая пальчики на ногах. Пол ледяной.

– Добрый день, – парень приветливо улыбается. – Наш экопарк «Дубрава» рад поздравить вас с днем рождения и пожелать хорошего отдыха, – в его руках появляется картонная коробка, перевязанная зеленой лентой. – Это подарок.

– О. Вы, наверное, ошиблись домиком.

Парень задирает голову, сверяется с номером, прикрепленным над самым входом.

– Нет, все верно. Могу я войти и оставить подарок для именинника?

– Пожалуйста, – я открываю дверь и пропускаю официанта.

Появление официанта с подарком к дню рождения стало для меня настоящим сюрпризом. Я оставила коробку на столе, надела обувь и, кутаясь в халат, вышла на улицу. Мощеная дорожка привела меня прямо к берегу.

Марк оторвал взгляд от воды и повернул голову на звук шагов.

– Ты почему не спишь? – спросил он, поглядывая на поплавок.

– У тебя сегодня день рождения? – я проигнорировала вопрос.

– Да. Как ты узнала?

– Там, – я показала за спину, – принесли подарок от заведения. Я вначале подумала, что официант ошибся, но он был так уверен.

– Ясно, – мужчина вытянул леску, оставил удочку на берегу. – Посмотрим, что принесли? – спросил, беря меня за руку. – Ты еще не открывала коробку?

– Нет. Это же не мой подарок.

– Ну да, – улыбнулся он.

– Как улов? – спросила я, пока мы брели к дому.

– Неприятно признавать, но рыбак из меня никакой, – Марк держал мою руку крепко, растирая большим пальцем тыльную сторону ладони.

Я тихо смеялась и поглядывала на Марка.

– Думала, нет того, с чем бы ты не справился, – призналась я. – С твоим появлением на берегу рыба должна сама насаживаться на крючок и дергать за леску.

Он ухмыльнулся.

– Ну я же Зверь, – он остановился у двери, пропуская меня вперед.

– Почему тебя так называют? – спросила я, задержавшись на пороге.

Мужчина перестал улыбаться.

– Производная от фамилии, – мне почему-то показалось, он ушел от ответа. – Как думаешь, что в коробке? – прошел на кухню.

– Фрукты или сладости.

– Ставлю на торт. Если я окажусь прав, ты должна мне желание.

– Но…

Я не успела возмутиться, Марк срезал тонкую ленточку одним движением ножа.

– Согласна?

– Хорошо, я ставлю на фрукты. Если выиграю, я тоже смогу загадать желание?

– Конечно, – он потянул крышку вверх.

– О-о-о, – выдохнула я разочарованно.

В коробке действительно был торт. Небольшой в диаметре, но высокий, с универсальной поздравительной надписью.

– Ты проиграла, Есения, – отметил Марк.

– Я уже поняла.

– Признаюсь, у тебя не было шанса. Мы здесь отмечали восемнадцатилетие Лизы, и я знал, что будет в подарок от парка, – мужчина игриво подмигнул мне.

– Но так нечестно! – возмутилась я, наблюдая, как он достает две тарелки.

– Я так не думаю, – ответил он.

– А я уверена, что это нечестно!

– Все равно я сегодня именинник. А именинникам в день рождения можно все, Есения, – Марк обнял меня.

Я не поднимала голову, уткнувшись лбом в мужскую грудь. Не представляю, о чем будет желание… Но оно точно заставит меня краснеть.

– Сколько тебе исполнилось? – спросила я, отвлекаясь от мыслей.

– Тридцать один.

Какой-то нереальный день. Еще позавчера я не могла и мечтать, что буду стоять в объятиях этого мужчины, а тем более отмечать его день рождения в уютном домике на берегу реки. Уверена, у Марка есть друзья, и он мог бы пригласить их в «Элиту», любой другой клуб нашего города или ресторан. В место куда веселее этого. Но сейчас он здесь, со мной, только что ловил рыбу и, кажется, собрался есть торт.

– Поздравляю, – произнесла я, поднимая голову.

– С тебя желание, Есения.

– Я помню, – мои щеки покрылись румянцем.

Я не узнавала Марка Борисовича Зверева, жестокого, циничного, не признающего ничего, кроме денег, и не понимала, чем заслужила то, что сейчас происходило со мной.

Он оставил меня на кухне, попросив заварить чай, пока сам занимался камином в гостиной зоне. Все вокруг походило на сказку. Дорогую, красивую и точно не для меня.

Пока я наливала чай, ловила себя на мысли, что хочу продолжения этой истории. Очень хочу. Даже если у нее нет счастливого конца…

– Все готово, – произнесла я.

– И у меня почти готово, – отозвался Марк, подкидывая дрова. – Хорошо здесь, – произнес он, занимая место рядом со мной и закидывая ноги на низкий столик.

– Мне очень нравится, – призналась я.

– Ешь, – мужчина кивком указал на торт. – Он вкусный. Я уже пробовал.

– Вместе с тортом официант принес и свечки. Загадаешь желание? – спросила я.

– Загадаю, – ответил Марк.

Я воткнула тонкую золотистую свечку в один из кусков.

– Мне нужны спички, – хотела поискать на кухне, но мужчина остановил меня.

– Есть зажигалка, – он извлек ее из кармана штанов и протянул мне.

Мне не удалось с первого раза поджечь свечу.

– Загадывай, – произнесла я, пододвигая тарелку и откладывая зажигалку на край стола.

Марк, не раздумывая, задул пламя.

– Все, – произнес он. – Точно сбудется? – уточнил у меня.

– Я обещаю, – произнесла я. – Если это в моих силах, конечно.

– В твоих, – он отодвинул тарелку с десертом и потянулся ко мне. – Я давал тебе время отдохнуть, – говорил тихо, развязывая пояс моего халата и неторопливо распахивая полы. – Теперь, Есения, тебе придется исполнять желание именинника.

– Но… но я не знаю, чего ты хочешь, – прошептала я пересохшими губами.

– Я хочу тебя, – мужчина откинулся на спину, утягивая меня за собой. – С первой встречи в «Элите» хочу. Но ты все время убегала.

– Я боялась тебя, – призналась я, упираясь ладонями в мужскую грудь.

– А сейчас не боишься? – спросил Марк.

– Не знаю, – мы смотрели друг на друга. – Думаю, нет, – добавила я спустя минуту.

– Поцелуй, – попросил он, ныряя под полы халата и впиваясь пальцами в бедра. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, Есения.

Зверев Марк

Я ждал. Хотел, чтобы именно Есения поцеловала. Это стало бы следующим шагом. Никогда не думал, что в двадцать два можно остаться настолько неопытной, но быть при этом нереально отзывчивой. Даже сейчас я чувствовал, как Есения подрагивала, стоило мне подняться по ребрам и коснуться костяшками пальцев груди.

– Так поцелуешь? – спросил я. – Или я останусь без сладкого?

– Не останешься, – ответила девушка, склонившись. – Тебе подарили торт, – произнесла, дразня, едва касаясь моих губ своими. Практически невесомо, отчего мне хотелось сожрать ее, но я решил растянуть удовольствие.

– Мне его мало.

– Можешь съесть и мой кусок, – смотрела на меня из-под ресниц.

– Я предпочту тебя.

На мои слова девушка тут же отреагировала, отвела взгляд и склонила голову, пряча за упавшими волосами чуть покрасневшие щеки. Хорошо, хоть не пытается слезть с моих бедер или отстраниться… Сейчас я старался не думать о том, как же вел себя ее бывший с Есенией, что охрененно красивая девушка боится поцеловать мужчину.

– Хорошо, – шепчет она, – будет подарок, – и наконец целует.

Я не перенимаю инициативу, боюсь спугнуть, позволяю делать все, что она захочет. И это охрененно, почему я раньше не разрешал женщине вести?.. Наверное, потому, что все они были не Есенией. Они изображали страсть, рычали, визгливо стонали, виляли задницами. А сейчас столько осторожности, стеснения.

Ведет руками по моей груди и, не отрываясь, смотрит в глаза.

– Снимешь? – спрашивает, собирая футболку пальчиками на животе.

Я опираюсь на локти, помогаю.

– Тогда и я хочу снять, – протягиваю руку и неторопливо спускаю по плечам халат. На Есении майка на тонких лямках и голубые хлопковые трусики с бантиком.

– Почему ты смеешься? – спрашивает она настороженно.

– У меня никогда не было таких, как ты, – отвечаю быстро, не давая возможности надумать ерунды.

– Каких? – уточняет спокойней, но я вижу: одно неверное слово, и нам придется начинать сначала.

– Нежных.

Да, именно нежных… Я или тронулся головой, или нехило прикипел к Есении.

Ловлю себя на мысли, что другой стянул бы халатом руки за спиной и развернул лицом к спинке дивана, зафиксировал так, чтобы не смогла двинуться, и тут же трахнул.

С другой, но не с ней.

Есения продолжает изучать меня, ей понравилось скользить пальцами от груди по животу до резинки штанов и наблюдать, как сокращаются мышцы под кожей.

Она облизывает губы, ведет по кромке пояса. Я сажусь чуть выше. От моих движений девушка вздрагивает, словно вспоминает, что тут еще кто-то.

– Давай попробуем кое-что, – предлагаю я.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты была сверху.

О-о-о, надо было видеть ее лицо. Смесь страха и желания. Глаза стали еще больше, дыхание зачастило, а аккуратный ротик хватал воздух. Блядь, как бы я хотел, чтобы эти губы…

– Ладно, – произносит Есения, смотрит на меня и едва заметно кивает.

Сегодня, Зверев, перетопчешься с минетом. Это понятно, достаточно увидеть, с какой робостью она пытается снять с меня штаны.

– Привстань, – прошу я и упираюсь спиной, парой движений приспускаю штаны до бедер.

Приехали. Да я готов кончить только от одного ее взгляда. Никто еще не смотрел с таким внимание на мой член.

– Ш-ш-ш, – втягиваю воздух сквозь зубы, едва Есения обхватывает ствол и проводит по нему теплой ладонью.

– Он такой гладкий, – ведет вверх и вниз.

Замирает, замечая каплю смазки на головке, мягко растирает ее пальцем, и у меня срывает все предохранители, если я говорю сейчас это:

– Когда у тебя месячные?

– Через три дня, – отвечает совсем растерянно, а я нетерпеливо раздеваю ее, не обращая внимания на то, что она сказала. Избавляю от крохотной майки, не теряя времени, просто сдвигаю трусики и усаживаю Есению на себя.

– Бля-я-ядь… – цежу сквозь зубы, наблюдая, как она хватает ртом воздух и опускается на член.

– О-о-ох, – выдыхает подрагивающими губами. Сглатывает, ведет бедрами, дрожит, прикрывает глаза. – Я… боже…

Я подаюсь бедрами, и она вскрикивает.

– Больно?

– Нет, – заверяет, закусив губу.

Начинает пытку. Медленно приподнимается и скользит вниз. Что-то шепчет, улыбается, а я, как пацан после месячного воздержания, стараюсь не опозориться.

– Тише, – произношу, когда она начинает ускоряться. – Тише, – но Есения не слышит меня и, кажется, совершенно забыла, что на мне сейчас нет защиты, раз наращивает темп, а я же не останавливаю. Хочу кончить в нее.

– Марк, – девушка выдыхает, запрокидывая голову, двигаясь резче. Никого красивее я не видел. Смесь невинности и страсти. – Марк, – повторяет мое имя, падая мне на грудь, я же двумя толчками помогаю себе и рычу, сжав Есению в объятиях. Определенно это моя женщина. От которой сносит напрочь голову. Моя и только моя!

Она лежит на груди, щекочет шею дыханием, целует подбородок и постанывает.

– Это лучший подарок, – говорю я тихо, чтобы не спугнуть ее.

Есения смеется, укладывает голову мне на плечо.

– Мне он тоже понравился, – отвечает едва слышно. – Я не хочу вставать.

– Нам и не нужно, – я накидываю свою футболку ей на спину, обнимаю и просто закрываю глаза.

Определенно я запомню этот день рождения надолго.

До самого момента отъезда мы лежим на диване перед камином. Без громкой музыки, суеты, алкоголя и прочей атрибутики праздника. Говорим, едим торт, целуемся, словно подростки в подъезде.

Есения первой заводит разговор о том, чтобы вернуться домой, вспоминает о брате, а я бы остался здесь на ночь.

К дому мы подъезжаем в половине десятого, на улице уже темно, но я вижу несколько припаркованных машин у дома. Неужели Лялька исполнила свою угрозу и устроила мне праздник-сюрприз?

Мы въезжаем на территорию, нас ослепляет залп фейерверка.

“Бах!” – искры взлетают в небо.

Есения просыпается, прикрывается ладошкой от ярких вспышек.

– Кажется, у нас гости, – отвечаю я на вопросительный взгляд, заглушив мотор.

Перед самым входом в дом стоит торт в полтора человеческих роста.

– Сука Сизов, – шепчу я, открывая дверь, догадываясь о начинке этого картонного сооружения с розовыми бутонами по краям.

Начинает играть поздравительная музыка. А вот и сам затейник и выдумщик.

– С днем рождения, Зверюга, – Слава треплет меня за плечо.

– Спасибо. Слушай… – я оглядываюсь, Есения выходит из автомобиля вслед за мной. Вижу, что ей не нравится происходящее. Оно ее пугает.

В этот момент верх торта с грохотом отлетает в сторону.

– Сюрприз! – визжат две девушки.

– А, класс?! – Сизов толкает меня в бок. – Все как ты любишь. Брюнеточка мне, блондинка тебе, – говорит, тварина, громко.

Спросонья я мало что понимаю и, кутаясь в куртку Марка, выхожу из автомобиля. Залпы фейерверков неприятно бьют по ушам, но все же мне удается расслышать разговор мужчин.

– Нах… ты их прита… в …ой дом? Ты, блядь, совсем с головой не дружишь? – Зверев рычит на своего друга между грохотом. – Здесь же моя сестра…

– С праздником! – выкрикивает друг, и девушки по команде начинают исполнять:

– С днем рождения тебя! – поют они. – Поздравляем, любя, – красивые в маленьких серебристых платьях и с распущенными волосами.

Какой-то страшный сон. Еще одно напоминание, что мы с Егоркой здесь чужие. Он, кстати, стоит у входа вместе с Лизой и наблюдает за танцующими девушками.

Мне хочется побыстрее уйти в дом и увести брата с собой. Ему еще рановато смотреть на такие зрелища – они для больших и богатых мальчиков.

– Есения, – я не замечаю, как Марк подходит ко мне. Он приобнимает, улыбается криво, словно извиняясь. – Идем, хочу познакомить тебя с моими друзьями.

– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю я. – Половину из них я видела в «Элите», и не всегда одетыми.

– Это их проблемы, – мужчина настойчиво подталкивает меня в поясницу. – Парни, это Есения, – он представляет меня.

– Ах вот ты какой, цветочек аленький, – восклицает один из них и обводит меня долгим неприятным взглядом. – Вячеслав Сизов, можно просто Слава, – протягивает мне руку.

Я поднимаю взгляд на Марка. Что сейчас происходит? Это какая-то некрасивая шутка? Как мне реагировать?

– Есения, – отвечаю я.

– А я тебя помню, видел как-то в «Элите», – продолжает Вячеслав, убирая руку, так и не дождавшись моего рукопожатия.

– Я вас тоже помню, – отвечаю я, стараясь не смутиться. Если он хочет ткнуть меня местом работы, то у мужчины это получилось. Сбежать в дом хочется еще больше.

– Это Влад и Аркадий, и вон тот, что помогает девушкам выбраться, Сергей, – представляет Марк.

– Приятно познакомиться, – отвечаю я стандартной фразой. – Извините, я пойду к брату. Он меня ждет, – я освобождаюсь от объятий, пробегая мимо картонного торта, сбиваюсь с шага. – Алиса?.. – выдыхаю я удивленно. Как я могла не узнать Скворцову сразу?!

– Привет, Кузьмина, – произносит она, поправляя бретели платья и теряя всякий интерес ко мне. – Ма-а-альчики, – тянет она противно, – мы так замерзнем, пойдемте уже в дом.

– Хорошей тебе работы, Скворцова, – говорю я, наконец поднимаясь по ступеням. Скольких усилий мне стоило не расплакаться, не знает никто и не узнает… – Привет, – я улыбаюсь брату, – идем в дом. Нас не приглашали, – я придерживаю дверь, пропуская Егора. Лизы уже нет, она ушла с этого праздника жизни.

– Как отдохнули? Устала, да? – спросил брат, кажется, не понимая причину моего плохого настроения.

– Очень устала, – произнесла я. – А ты как провел день?

– Нормально. Учился. А потом с Лизой и тетей Ирой украшали гостиную.

– М-м-м, – протянула я, сглатывая вставший ком в горле. – Я заметила. Красиво.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и было трудно не обратить внимание на накрытый стол и обилие серебряных и черных шаров.

– Кстати, – Егорка сел в кресло у стола и с деловым видом принялся раскачиваться на нем. – Ты ничего не заметила в этой комнате?

Борясь с желание сейчас же собрать вещи и сбежать из дома Зверева, я принялась поправлять сбившуюся постель брата.

– Нет.

– Ну как же?..

– Ну правда, ничего не замечаю.

– Да вот же, – Егор взглядом указал на закрытый ноутбук перед ним. – Марк принес и разрешил пользоваться. Сказал, что старенький, но, Еська, какая в нем начинка…

– Да, хороший, – ответила я на автомате, прислушиваясь к голосам за дверью. Женским и мужским. – Егор, мне сегодня не удалось выспаться. Я пойду отдыхать, хорошо?

– Иди, – отмахнулся брат, надевая наушники. – Есь, а как же праздник? – этой фразой он поймал меня у двери.

– Он чисто мужской. Что я там буду делать?..

– Ну ладно, – Егор пожал плечами. – Спокойной ночи.

– Спокойной, – я вышла из комнаты.

Мужчины уже переместились в гостиную и, судя по звукам, разливали спиртное. Марк стоял к входу спиной и не заметил, как я прошла к лестнице и поднялась на второй этаж. Я не успела войти в отведенную мне комнату, как услышала топот и жалобные всхлипы.

– Козел! – в сердцах высказалась Лиза, пробегая мимо и громко хлопая дверью собственной спальни. – Ненавижу! – до меня донесся приглушенный крик. – Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! А-а-а…

В одну секунда стало так тихо, что я бросилась в комнату девушки.

– Лиза?! – я забежала внутрь. – Лиза, – позвала уже тише, закрывая за собой дверь. Снизу раздался громкий хохот. Девушка вздрогнула и тут же затряслась в беззвучном плаче. – Лиз, что случилось? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Я его ненавижу… – повторила она, закусывая подушку и воя.

– О-о-о, Лиза. Сизов – это и есть… Слава? – спросила я, сопоставляя все факты в голове. – Это ему ты призналась в любви, да?

– Да, – ответила она.

– Тише, – я погладила девушку по волосам. Бедняжка. Я ее понимала как никто.

Лиза убрала подушку от лица и перевернулась на спину, растирая слезы по щекам.

– Он ведь… спе… циально это сделал, – она заикалась, но продолжала говорить. – Специально притащил этих шалав, чтобы поставить меня на место. Я же ребенок. Лялька. Младшая сестра друга, – она отдышалась. – И доказать себе, что я для него ничего не значу. Думает, я не знаю, что мужику нужен секс?! – она болезненно рассмеялась. – Думает, эти шлюхи смогут заменить меня. Трус! – выкрикнула Лиза. – Трус! – и опять заплакала.

– Давай я принесу тебе воды, – в ванной я избавила стаканчик от зубной щетки и набрала в него воды. – Пей, – я помогла девушке сесть.

– Спасибо, – произнесла Лиза, всхлипывая. Сделала несколько мелких глотков. – Ой, Есения, ты не подумай про Марка ничего плохого. Правда, он уже выпроводил этих двух, я видела, как они сели в такси, – выпалила она на удивление без запинок и всхлипов. – Я была на кухне в тот момент. Пряталась за дверью, – произнесла она, возвращая мне воду. – В гостиной остались только мужчины.

– Мне все равно…

– Не ври, – Лиза улыбнулась мне. – Я же вижу, как ты на него смотришь. И братик в тебя влюблен.

– Ли-и-из, – я попыталась оборвать девушку.

– Он правда очень хороший. Я клянусь тебе, – из сидячего положения она встала на колени, обняла меня. – Честно-пречестно.

–Хороший, – подтвердила я, обнимая в ответ.

– Побудешь со мной еще немного, – попросила она, отстранившись. – Так и хочется заткнуть уши, чтобы не слышать смех и голос Сизова.

– Может, включим телевизор? – предложила я.

– Да. Точно, – девушка засуетилась в поисках пульта. – Вот, – нажала кнопку, и комнату осветили не только уличные фонари, но и мерцание экрана. Лиза села рядом со мной, еще раз стерла слезы с лица и улыбнулась. – Спасибо.

– Не за что, – ответила я, устраиваясь поудобней. Вряд ли я сама смогу уснуть, а оставаться в одиночестве мне тоже не хотелось.

– А про Марка я не вру. Он и правда хороший. Без него… не знаю, что бы со мной было.

– Родители, да? – спросила я осторожно.

– Угу. Ты же видела мою мать. А отец умер уже давно. Теперь мама живет с любым, кто ей купит бутылку водки. Ужасно… – Лиза бросила на меня настороженный взгляд.

– Ты не виновата.

– Я знаю. Но все равно стыдно. Никто из моих друзей ничего не знает про мать и отца. Думают, что я сирота, а я не разубеждаю их в этом.

– Поверь, в любой семье есть свои… скелеты в шкафу.

– Наверное, – неуверенно согласилась Лиза. – Так что, если бы не Марк, я бы, наверное, тоже стояла под воротами и просила денег…

– Твой  брат молодец.

– Но все равно ты на него обижена, да? – я промолчала. – Возможно, Слава и прав, что называет меня ребенком. Я еще не умею фильтровать мысли и озвучиваю их все.

– Все нормально, – произнесла я. – Твой брат ничего не знает о…

– Ой, нет! – воскликнула Лиза. – Конечно, нет. Он же убьет вначале Славу, а потом меня. Ты не говори ему ничего, хорошо? Да и рассказывать-то особо нечего. Один поцелуй…

– Обещаю, – произнесла я и откинулась на мягкую спинку кровати.

Лиза больше не пыталась заговорить со мной, и я погрузилась в мысли. Мы ведь с ней почти ровесницы. На сколько я старше? На три, четыре года?.. Как хорошо, что ее еще не коснулась взрослая жизнь. И хорошо, что у нее есть тот, кто ограждает от бед.

– Лиз, – я позвала задремавшую девушку. – Я уже засыпаю. Была ночная смена…

– Ага. Отдыхай, и спасибо за компанию, – она широко зевнула и вернулась взглядом к экрану телевизора.

Я вышла из комнаты. С первого этажа все еще доносились мужские голоса. Я не стала задерживаться и прислушиваться, прошла в спальню, щелкнула выключателем и не сразу заметила мужчину на моей кровати.

– М-м-м, – промычал недовольно Марк и прикрыл рукой глаза. – Выключи…

Я исполнила просьбу, путь до ночника я подсветила себе телефоном.

– Марк, – я толкнула мужчину в плечо. – Ты ошибся дверью. Твоя спальня дальше.

Он перевернулся на бок и произнес, не открывая глаз:

– Я знаю. Я не настолько пьян.

Было трудно определить степень опьянения почти спящего человека. Да, пахло алкоголем, да, Марк говорил чуть заторможенно, но…

– Что ты тут делаешь? – я озвучила вопрос.

– Сплю, Есения.

М-да…

– Тебя проводить к себе? – спросила я.

Мужчина распахнул глаза и посмотрел с недовольством.

– Нет. Я пришел к тебе. Я хочу спать с тобой.

– Но…

Он лежал одетый поверх покрывала, занимая большую часть кровати.

– Я знаю, как сюрприз Сизова выглядит со стороны, – говорил он, глядя на меня. – И я уже доступно ему объяснил, чтобы такого больше не повторялось. Сизов не дурак, он все понял.

– Марк… – выдохнула я с болью в голосе. – Мы… разные…

– Одинаковые, – оборвал он меня. – Две руки, две ноги. Ложись, – сдвинулся к краю, освобождая место. – Ты со мной, – произнес он серьезно. – «Элиты» больше не будет, тортов, начиненных бл… девушками, не будет, я обещаю. Ты со мной, – повторил он.

– Марк… – я вновь попыталась заговорить, но мужчина не позволил, резким и довольно трезвым движением притянул меня, подмял под себя.

– Ты моя. С первой встречи в ВИПке моя. А парни привыкнут, что теперь у меня семья. Я им все объяснил.

– Марк… – повторила я в третий раз, совершенно не понимая, как реагировать на его слова. Считать их за пьяный бред или же… нет.

– Поэтому я пришел к тебе, – он перевалился на бок и обнял меня. – Чтобы ты не надумала лишнего. Извини, но выгнать парней не мог. А Сизов займет мою спальню. Ты же не заставишь меня спать с ним в одной кровати?

– Это твой дом, – ответила я тихо.

– Мой, да, – повторил он, зарываясь лицом в мои волосы. – И ты моя, – Марк поцеловал меня в шею и затих.

Честно, я боялась сейчас что-то анализировать, лежала в объятиях мужчины абсолютно растерянная. Мне хотелось верить словам Марка, и одновременно было очень страшно. Страшно, что все это окажется неправдой. И я вновь сильно обожгусь. Но в его объятиях было тепло, спокойно, приятно, очень приятно. Я дотянулась до ночника и погасила тусклый свет.

Утром я проснулась от телефонного звонка. Судя по мелодии, это была Ната. В отличие от меня, Марк не слышал ничего вокруг, продолжая спать, развалившись на спине.

Определенно вдвоем на этой кровати невозможно уместиться.

– Да, – ответила я шепотом, пробегая в ванную.

– Есь, – голос подруги был пугающе отрешенным, – пожалуйста, давай встретимся. Отец… он ушел. Я не знаю, что делать… мама… она вчера закрылась в комнате и не выходит. Я боюсь за нее…

– Натка, мне очень жаль, – от таких новостей остатки сна как рукой сняло. – Я сейчас приеду. Переоденусь и вызываю такси.

Я не стала будить Марка. Умылась, сменила одежду и перед выходом зашла на кухню.

– Доброе утро, – произнесла я, замечая Вячеслава за столиком с чашкой кофе в руках.

– Доброе, – мужчина смотрел на меня с интересом.

– Что-то не так? – уточнила я.

Он пожал плечами и продолжил пить.

Я налила себе сока, но поняла, что под таким испытующим взглядом не смогу сделать и глотка. Просто пригубила напиток и оставила на столе.

– Я вот думаю, – заговорил Сизов. – Что он в тебе нашел?

От этих слов вдоль позвоночника пробежал холодок.

– Это нужно спросить у Марка, – ответила я, покидая кухню.

Мужчина не отстал, поднялся из-за стола и пошел за мной.

– Есения, – позвал он меня.

– Что, Вячеслав? – спросила я, останавливаясь.

– Я могу дать больше, – произнес он, гадко улыбаясь.

– Я вас не понимаю…

– Все ты понимаешь, – он обогнал меня и не позволил уйти, уперев руку в полотно входной двери. – С легкостью дам в два раза больше.

– Вы же только что хотели знать, что во мне есть «такого».

– А может, я уже рассмотрел. Так сколько?

– Нисколько, – я огрызнулась. – Дайте мне пройти.

– А если я пообещаю, что ты и твой брат не будут нуждаться ни в чем в ближайшие пять лет? М? – он полез в задний карман брюк и извлек из него пачку купюр, свернутых вдвое. – Держи, – сунул их мне руку. – Нравится?

И вот ему Лиза отдала свое сердце? Я смотрела на мужчину, сжав купюры и сдерживая себя, чтобы не засунуть их ему в рот, когда он в очередной раз растянул губы в улыбке. Подонок. Больше у меня не было других слов.

– Ты не достоин ее, – прошептала я, глядя, как лицо Вячеслава меняется. – Она на…

– А что здесь происходит? – в наш разговор вклинился Марк. Он медленно спускался по лестнице.

– Я… – я хотела объяснить происходящее.

– Есения попросила у меня денег, – выдал Сизов, справившись с эмоциями. – Ей все мало…

– Я не делала этого! – я попыталась оправдаться, но взгляд Марка был сосредоточен на моей руке с зажатыми в ней купюрами.

– А ты знала, что последнюю любовь Марка я перекупил? – прошептал Вячеслав, склонившись к самому уху.

– Да пошел ты! – выкрикнула я, швыряя деньги ему в лицо.

Мужчина только улыбнулся на мои действия.

– Ты сейчас мне все объяснишь! – сказал Марк зло, сбегая по ступеням.

Я не знала, кому именно были адресованы слова, и не стала дожидаться дальнейшего разговора. Выбежала на улицу, чуть не упав через собаку, привлеченную громкими голосами. Такси уже несколько минут ожидало у ворот, и я, не раздумывая, села в машину.

– Поезжайте быстрее, – произнесла я, не реагируя на открывшуюся калитку и мужской крик:

– Есения!

Автомобиль успел выехать за пределы поселка, как в моих руках завибрировал телефон.

«Зверев Марк», – прочитала я. Не так давно я переименовала контакт.

Я отключила звук и убрала телефон в сумочку.

Зачем он мне позвонил, чтобы высказаться?.. Я даже мысли не могла допустить, что Марк не поверил своему другу. Да и какие тут могут быть сомнения, если застал меня, сжимающую в руке купюры?

Звонок повторился, и я вновь отключила звук. Не хочу разочаровываться еще больше.

Я не плакала, только сердце грохотало с жуткой силой, заглушая гулом происходящее вокруг.

– Не хочу, – прошептала я, отворачиваясь к окну.

Я была очень благодарна за помощь Марку, не представляю, чем бы могла закончиться встреча с Женей. Но что нам с Егоркой делать дальше? Как жить? Куда идти? Вернуться в квартиру? Надеюсь, тетя Соня не сменила замки, пока нас не было.

– Вот тут остановите, – попросила я у подъезда. Вышла, набрала нужный номер квартиры.

– Есь, ты? – спросила Ната.

– Да.

Под пронзительный звук домофона вошла в подъезд, поднялась на один пролет и сразу попала в крепкие объятия подруги. Семья Колосовых была известна всем жильцам дома. При переезде они купили сразу две квартиры друг над другом и соединили их лестницей. «Настоящие богачи», – так говорили о Колосовых за спиной.

– Я очень рада тебя видеть, – произнесла подруга.

– Нат, ты прости меня, но я видела твоего отца в «Элите», – произнесла я на выдохе.

Я не смогла смотреть ей в глаза и делать вид, что ничего не знала.

– Давно? – спросила она. – Давно ты его увидела в первый раз? – уточнила, осмотрелась. – Идем, не хочу, чтобы весь дом слушал.

– Нет. Не так давно.

Я не стала углубляться в подробности и прошла за подругой на кухню.

– Мама уже несколько лет знала, что отец нашел кого-то, и это были не однодневные встречи. Вернее, вечерние, – рассказывала Ната. – Поэтому не считай себя виноватой, – добавила она. – Завтракать будешь? Я хочу приготовить что-нибудь маме. Она не выходит из комнаты со вчерашнего утра.

– А с ней точно все хорошо?

– Насколько это возможно. Так что с завтраком?

– Не хочу, спасибо.

Аппетит полностью отбил друг Марка. Я достала телефон и украдкой взглянула на дисплей. Еще два пропущенных вызова. О, да этот мужчина умеет быть настойчивым, уж я точно об этом знаю.

– Держи, – Ната поставила передо мной чашку кофе.

– Спасибо, – я помешивала сахар, но не спешила пить. У меня так сильно пульсировало в висках, что, казалось, сейчас стошнит. – Сергей Дмитриевич не вернется? – уточнила я шепотом.

– Нет, – подруга покачала головой и грустно улыбнулась. – Не могу сказать, что счастлива этому, да вроде и взрослая уже девочка, а все равно как-то вот… – она приложила ладонь к груди. – Тяжело. Не представляю, каково сейчас маме. Сходишь со мной?

– Нет, извини, – произнесла я, отодвигая нетронутый кофе. – Не думаю, что тетя Марина хочет кого-то видеть.

– Тебе она будет рада. Правда.

Если бы только тетя Марина знала, что за тайну я скрывала, вряд ли бы пустила на порог.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Ната постучала в дверь и сама открыла замок запасным ключом.

– Мам, я не одна. Мы с Есей принесли тебе завтрак…

Я не задержалась в спальне, поздоровалась, пожелала приятного аппетита и вышла. Я чувствовала себя предательницей.

– Зайду попозже, – пообещала Ната. – Ты только поешь.

– Поем, – ответила тетя Марина.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ну вот, – выдохнула подруга, закрывая дверь. – Увидела тебя и сразу оживилась.

– Я рада, – ответила я дрогнувшим голосом.

Хорошо, что Ната не заметила и начала тихо рассказывать о случившемся. Не знаю, как выглядят расставания в других семьях, но именно такими я их и представляла. Громкими, с взаимными обидами и оскорблениями. Я изредка вставляла свои комментарии, самые простые в виде «да уж» и «мне очень жаль», погружаясь в собственные мысли.

В ближайшее время нужно найти жилье, в идеале сегодня. Если наша квартира еще не превратилась в притон, то вернемся с Егоркой в нее. Если нет, то придется потратить несколько дней на поиск подходящей. Представляю, как расстроится братишка.

– Отец обвинил во всем маму, – произнесла подруга чуть громче, вырывая меня из размышлений.

– И я у Жени была виновата, – хмыкнула я.

– Не хочешь рассказать? – Ната забралась с ногами в кресло.

– Ну, Нат, это долгая история и очень некрасивая.

– И моя не образец красоты, – подруга грустно улыбнулась. – Ты же выслушала меня, я выслушаю тебя.

Я покачала головой и опустила взгляд на руки, в которых бесцельно крутила телефон. Марк больше не звонил.

– Я продала себя, Нат, – произнесла чужим, хриплым голосом. – Мне были нужны деньги на лечение Егора.

Тишина.

Как же было стыдно поднимать взгляд. Зачем я рассказала?! Моя история в сто раз хуже измены Наткиного отца. Возможно, он даже любит Ольгу Сергеевну.

– О-о-о, Еся, – протянула подруга, пересела ко мне вплотную и крепко-крепко обняла. – Но почему ты… Из-за отца…

И в объятиях подруги я позволила себе слезы.

– Это была очень крупная сумма, я бы просто не смогла у тебя ее попросить, – объяснила я.

– Это кто-то с твоей работы, да? – Ната бережно гладила меня по спине. – Гость? Тот, с которым ты изменила Жене?

– Да, – призналась я.

– Я даже не знаю, что сказать.

– А ничего и не нужно, – ответила я, отстраняясь и вытирая слезы. – На самом деле все не так ужасно, как могло показаться…

– Да как же?! – воскликнула Ната. – Какой-то старый мудак…

Я болезненно рассмеялась.

– Он не старый. Высокий. Красивый…

– Еще скажи, что не мудак? – она эмоционально всплеснула руками.

– Нет, Нат. Он хороший человек. Он ни к чему меня не принуждал. Просто и его жизнь изменила в какой-то момент. Люди не рождаются злыми.

– Да как же не принуждал?..

– Я же говорю, это очень долгая и некрасивая история. Но в какой-то момент я поверила в сказку. Сказки не случилось, – я обняла себя руками. Меня била нервная дрожь.

– Еся, ты влюбилась?! Ты влюбилась в него, да?!

– Очень, – ответила я, признаваясь не только подруге, но и самой себе. – Я не испытывала ничего подобного к Жене. Да ни к кому… Я позволила себе много глупостей…

Слишком много. И одна из них может стать для меня напоминанием о Марке Борисовиче Звереве на всю жизнь.

– Ох, подруга, – Ната отводила взгляд, вновь возвращала. – Я даже знаю, что сказать… Подожди минутку, – попросила она. – Кто-то стучит в дверь.

– Ты что ей наговорил?! – заорал я, возвращаясь к дому.

Меня реально трясло от злости. Даже Рекс не стал путаться под ногами, стоял в стороне и несмело махал хвостом. Сука! Но ведь все объяснил парням вчера. Сказал, что Есения важна для меня…

– Да ничего я ей не говорил, – Сизов стоял на крыльце и собирался прикурить сигарету.

– Блядь! Я что, слепой? Нахера ты Есении деньги предлагал? Ты же сам собирал на нее информацию… Ты знал, кто она! – я парой шагов преодолел ступени и выбил сигарету из рук друга. Друга ли… – Зачем? – с силой толкнул его в грудь.

– Успокойся, Зверь, – Слава по инерции отступил на несколько шагов, выставил руки перед собой.

– Да я спокоен как никогда! – прорычал я, сжав кисти рук в кулаки.

Сизов продолжал сохранять дистанцию между нами, отступал посматривая за спину.

– Нас Лиза может увидеть, – заговорил он.

– А когда ты вчера притащил в наш дом блядей, ты думал об этом?! В дом, Сизов! В дом! В дом, где живет моя младшая сестра и куда я привел любимую женщину! Ты совсем ебнулся?!

– Да успокойся. Послала меня твоя Есения, ясно? Прямым текстом и сразу. Так что не ори.

– Ну вот сразу стало как-то спокойнее после этих слов, – огрызнулся я. – Давай собирайся, друг, – на последнем слове я сделал ударение. – Извинишься за всю херню, что ты здесь устроил. Искренне так и с чувством.

– А ты не забываешься, Зверев?..

– Только не надо тут включать господина Сизова. Наплюю на последствия, начищу табло, мама родная не узнает.

– Как был диким зверенышем, так и остался, – огрызнулся Сизов.

– Так и ты не изменился, Славик. Ни хера не представляющий без своей семьи мажор!

Блядь… Зря я это сказал… Не то чтобы боялся последствий, но вот это – точка невозврата…

Я едва успел уклониться от первого удара и ту же получил слева по скуле. Ну, сучок! Я никогда не умел отступать – пелена застилала глаза, а мозг отключался. Была только одна мысль: нанести удар. Точнее и сильнее. И Сизов ведь знал.

Не знаю, в какой момент Лиза услышала нас, наверное, когда мы ввалились в холл, сбивая тумбу и падая на пол, а может, и раньше, но не подавала голоса.

– Да что вы делаете?! – закричала она. – Хватит! Хватит! – кажется, кидала в нас остатками тумбы.

– Не подходи, – прорычал я.

– Стой там! – выкрикнул Сизов, отвлекаясь и получая аккурат в бровь.

– Прекратите, – плакала Лялька. – Да хватит вам… идиоты! Рекс! – позвала она. – Рекс, взять!

Кобель давно хотел присоединиться к драке, лаял, бегал туда-сюда, только моя команда «сидеть» его и остановила, а сейчас он влетел в дом, сомкнув челюсти на руке Сизова.

– Идиотка! – ругнулся я на Лизу, совсем не думает о последствиях. – Фу! – скомандовал я. – Фу, Рекс, отпусти! – схватил за ошейник. – Фу! Нельзя! – оттащил и вывел на улицу, закрыв дверь. – Неси аптечку, – рявкнул я на сестру. – Совсем без мозгов, ты зачем натравила пса?!

– Да ты! Да ты сам-то! – визжала она.

– Неси аптечку! Быстро!

Сизов лежал на спине, придерживая укушенную руку, и ржал, кривясь от боли.

– Ты меня отделал сильнее Рекса, – он скосил на меня взгляд.

– Я бы и продолжил, если бы не помощница, – я выхватил коробку из рук сестры. – Уйди!

– Не дождешься! – произнесла она сквозь всхлипы.

– Ну если хочется, смотри. Мне без разницы, – я присел на корточки рядом со Славой и в первую очередь осмотрел руку. Никаких серьезных повреждений. Прокусы были, но ровные.

– Кобель привит, – сообщил я, оставляя аптечку и поднимаясь.

– Марк, ты куда? – спросила сестра.

– Умыться.

– А как же… – Лиза с меня перевела взгляд на Сизова, присевшего и аккуратно ощупывающего лицо одной рукой.

– А мне ты помочь не хочешь? – спросил я зло и пошел к лестнице.

Адреналин медленно испарялся из крови, возвращая чувствительность телу. Ощутимо ныли ребра, а про лицо я вообще молчу.

– Твою мать, – я увидел свое отражение. – М-м-м, – чуть потянул нижнюю губу. Ну хоть зубы целы. Умывался я холодной водой, но левая сторона лица упорно заплывала. – Красавчик, конечно, – похвалил сам себя.

Одна радость – Сизов выглядел ничем не лучше. Только вот как теперь появиться перед Есенией в таком виде? После этих мыслей я даже рассмеялся, но вышло херово. Больше походило на хриплый кашель.

– Ой, – пискнула Ирина, когда я зашел на кухню за льдом.

– Что-то не так? – уточнил я у женщины.

Она не смутилась, потеснила меня бедром от холодильника и достала кусок чуть подмороженного мяса.

– Приложите, – завернула пакет в тонкое полотенце.

– Спасибо. В холле я сам уберу. Потом.

– Хорошо, – согласилась Ирина. Вот за это она мне и нравилась. Понимала с полуслова.

У меня были проблемы поважнее разломанной тумбы. Уже достаточно изучив Есению, я знал, что сейчас она строит план, как бы быстрее и эффективнее избавиться от меня.

– Может, кофе? – предложила помощница, пока я куском мяса подпирал голову и смотрел на экран телефона.

– Нет. Спасибо, – добавил я спустя пару секунд.

Приложение телефона показывало, что Есения была рядом с квартирой. Я еще раз набрал номер девушки. И безрезультатно. Она меня игнорировала. Неужели захотела вернуться в тот гадюшник? Хотя… Я ухмыльнулся и зашипел от боли. За последние два дня здесь было ничем не лучше.

Кстати…

– Ирин, Сизов уже уехал? Ты видела его?

– Да, буквально за минуту, как вы спустились.

Сбежал, побоялся дальнейшего разговора. Конечно, срать оно проще, чем потом расхлебывать собственное дерьмо.

– А Лиза?

– Ее еще не видела.

Ляля точно закрылась в комнате и сейчас рыдает.

– Егор приходил завтракать?

– Нет, – ответила женщина, загружая посудомоечную посуду.

Егор! Вот кто поможет…

Я оставил мясо на столе и поспешил к парнишке. Тот как раз вышел из комнаты.

– У твоей сестры есть знакомые в вашем районе? – начал я без объяснений. – Вот тут, – показал экран смартфона. – Или она сейчас в вашей квартире, а прога просто сбоит…

– А что-то случилось? Я сидел в наушниках, ничего не слышал. Все хорошо? – спросил он, мельком взглянув на телефон. Естественно, моя разукрашенная морда была куда интереснее.

– Упал я неудачно, – ответил я раздраженно. – Так что скажешь? Есть кто? Мне с Есенией нужно поговорить.

– Давай я позвоню, она точно возьмет трубку.

– Это не телефонный разговор. Мне нужно ее увидеть лично.

Егор опустил взгляд к телефону.

– Она, наверное, у Наты. Это наша подруга. Живет в соседнем подъезде.

Я открыл приложение для заметок.

– Диктуй номер подъезда и номер квартиры.

За время пути по указанному адресу я, кажется, больше смотрел на экран телефона, чем на дорогу, отслеживая, не направилась ли Есения куда-нибудь еще. Приложение упорно показывало, что владелец номера был на прежнем месте.

Спустя двадцать минут припарковал машину. Я оленем несся к нужному подъезду. По-другому и сказать было нельзя, если я не заметил сдававший задним ходом внедорожник.

– Извини, – я крикнул водителю, вскинув ладони.

У подъездной двери мне повезло даже больше, чем с несостоявшимся наездом. Женщина выходила на улицу, застыла в проеме, одарила меня оценивающим взглядом.

– А вы сюда не пописать? – спросила она.

– Нет, – ответил я, нервно дернув головой. – Я в четвертую.

– А-а-а, – протянула женщина и отступила в сторону.

И даже проверила, что я подошел к нужной двери и нажал кнопку звонка. Интересно, если бы квартира была на пятом этаже, женщина решила бы подняться со мной?..

– Кто? – послышался женский голос из-за двери.

– Я к Есении, – в глазок я продемонстрировал правую сторону лица, чтобы не напугать..

Тишина.

Шаги. Вновь тишина.

Кажется, обладательница голоса позвала Есению и сейчас показывала меня, словно в телевизоре, только в глазок.

Еще пара мгновений, громких шепотков – и дверь приоткрылась.

– Ты что-то хотел? – храбро спросила Есения, глядя мне куда-то в грудь, а потом подняла взгляд и растерялась. – Марк, что с тобой случилось? – она даже дверь распахнула шире.

– Недолгий, но эффективный разговор с Сизовым.

– О, – Есения перевела взгляд с меня на подругу.

– Марк, точно, – произнесла та, прищурившись. – Зверев, да? Мы встречались…

– В конторе твоего отца, – напомнил я, взглянув на дочь Колосова.

– М-да, как тесен мир. Ну я вас оставлю, – произнесла девушка, бросила еще один заинтересованный взгляд на меня и скрылась в глубине квартиры

– Зачем ты приехал? – спросила Есения тихо.

– Поговорить. Сейчас поговорить. Или я могу подождать тебя в машине.

– Я… не знаю, о чем нам разговаривать, – произнесла Есения.

– Зато я знаю. Ты мне дашь возможность объясниться или просто сбежишь?

Не люблю жалость к себе, но тут она сработала мне на руку.

– Очень больно? – спросила Есения вместо ответа на вопрос.

И вот тут встал выбор: или показать себя мужиком со стальными яйцами, или немного сыграть на эмоциях.

– Если резко не двигаться, нормально, – ответил я. – Давай ты возьмешь сумочку и спустишься, я буду ждать у машины. Как-то неудобно вот так… на пороге.

Ну же, кивни. Ну!

– Ладно, – ответила девушка. – Я выйду через десять минут.

Она вышла раньше, я даже не успел докурить сигарету. Я открыл пассажирскую дверь, помог сесть. Джентльмен… Сейчас было страшно вздохнуть слишком громко и спугнуть Есению.

– С тобой точно все нормально? Не нужно к врачу?

– Нет, отек спадет сам. Синяки сойдут.

– Ну смотри, – произнесла Есения и опустила взгляд на чуть подрагивающие руки.

Распущенные волосы скрыли от меня ее лицо.

– Может, поедем в более удобное место и поговорим? – предложил я, совершенно не понимая, с чего начинать разговор.

– Нет, – ответила она, продолжая поглаживать пуговицы на юбке. – Я еще планировала зайти домой.

– Зачем?

– Как зачем? – спросила она уже громче. – Хочу понять, есть ли у нас с Егором возможность вернуться.

– Ясно, – хмыкнул я. – Опять хочешь убежать от меня?

Есения заправила прядь за ухо, и я увидел ее глаза, полные слез.

– Мы разные, Марк. Наши миры разные.

– Ты правда так думаешь?

– Да, – она сморгнула слезы.

– Я когда-то жил в таком же дворе. На пятом этаже, в двухкомнатной квартире, с родителями и дедом. И там постоянно протекала крыша. Постоянно. Достаточно только было пройти дождю, с одной стены вечно отставали обои.

– Это ужасно, – ответила Есения. – Как и твое лицо. Вы действительно подрались с Вячеславом?

– Вячеславом, – передразнил я. – Был просто мужской разговор. В котором Слава на отлично уяснил правила поведения в моем доме.

– Он сказал… – Есения, прикусила губу и стрельнула взглядом в мою сторону. – Что твою последнюю любовь перекупил…

– Дебил…

– Он соврал?

– Нет. Не соврал, – усмехнулся я, придерживая разбитую губу. – Просто это не та история, которой стоит хвастаться. Мы были совсем пацанами, когда познакомились. Он был тем, кем и является сейчас – сыном известного не только в нашем городе юриста, а я был диким зверенышем. Мало что изменилось, как видишь, но теперь я могу позволить себе дорогие и статусные вещи. В то время у меня была девушка. И я реально чувствовал себя властителем мира. По ночам разгружал фуры, а днем выгуливал Аньку на честно заработанное. Ну и как ты догадалась, Анька выбрала Сизова. Мажорчика на крутой тачке.

– И вы после этого дружите?! – у Есении в глазах стояло непонимание.

– Через несколько дней я встретил Сизова у клуба и… и дальше меня отвезли в отделение, а Славу – в больницу. А потом я экстренно проникся любовью к военной службе и ушел в армию, чтобы отец Сизова не сгноил меня где-нибудь. Через месяц чудесным образом в нашей части появился новичок. Как оказалось, Сизов-старший сдал сына на перевоспитание. Вот такая история дружбы, – закончил я.

Есения несмело улыбнулась мне, и я воспользовался шансом.

– Честно, я не знаю, что сегодня нашло на Славу. Не знаю, что там творится в его мажористой голове. Не знаю, зачем он устроил эту проверку. У меня реально нет оправдания его действиям. Но, поверь, подобное не повторится. Я не позволю. Не уходи, – эта фраза далась особо тяжело. Не привык я просить.

– Марк, – выдохнула она. – Я очень устала, – добавила сквозь слезы. – Ты не представляешь как сильно. Если бы не Егорка, я бы давно сдалась… я… я устала, – повторила она, стирая ладонями со щек слезы. – Я не знаю, кому доверять. Все нас предали…

– Я не предавал тебя.

– Я знаю, – Есения подтвердила кивком свои слова. – Я хочу, но…

Не позволяя договорить, я вышел из автомобиля, обошел его, открыл пассажирскую дверь и вытянул Есению, крепко прижав ее к груди.

– Дай мне шанс. Один шанс.

Девушка несмело, но все же обняла меня в ответ, тихо плача и вздрагивая, отчего захотелось прижать ее еще сильнее. Оградить. Защитить. Скрыть от жестокого мира.

Две недели спустя

– Ты не забыла, что сегодня сделка? – напомнил Марк, пока я предпринимала робкие попытки выбраться из его объятий.

– Нет, я помню, – ответила я, взглянув на него и улыбнувшись.

Мне все же непривычно спать в одной постели с мужчиной, а тем более в объятиях. А у Марка стало традицией приходить ко мне ночью, когда все разойдутся по своим комнатам.

– Я тебя вчера не разбудил? – поинтересовался он, переворачиваясь на спину и утягивая меня к себе на грудь.

– Немного, – произнесла я, положив голову в районе мужского сердца. Тук-тук-тук. – Трудно не проснуться, когда в твою постель пробирается кто-то и занимает большую часть, сдвигая тебя к самому краешку.

Марк рассмеялся.

– Я говорил, чтобы ты приходила ко мне. Но ты сама отказалась.

– Нет. Я так не могу. Егор, Лиза, Ирина…

– …Рекс, – закончил за меня он, откровенно насмехаясь. – Раз мы решили говорить открыто, то я сейчас тебя удивлю.

– Чем? – спросила я, вскинув голову и глядя в темные-темные глаза.

– Лиза пару раз видела, как я выходил из твоей комнаты утром.

– Ма-а-арк, – выдохнула я, уткнувшись лбом в мужскую шею.

– Думаю, она сделала правильные выводы. А Ирину в принципе не должно волновать, кто в какой спальне спит.

– Но Егор…

– Я тебя понял, – произнес мужчина, переложив меня на кровать и поднимаясь.

– Марк? – позвала я, чувствуя себя немного глупо.

– М?

Я наблюдала за тем, как он одевался. Сильный, красивый. Его не портили даже сходившие с лица синяки.

– Ты обиделся? – спросила я.

– Смертельно, – ответил мужчина на полном серьезе и через секунду улыбнулся. Искренне и по-доброму. Я когда-то мечтала увидеть его такую улыбку. Представляла, какая она и кому Марк ее дарит. Марк… раньше я его называла Зверем. – Не выдумывай. Я достаточно тебя узнал, чтобы понимать.

– То есть не обиделся? – уточнила я, усаживаясь на кровати и заворачиваясь в одеяло.

А я, кажется, почти не узнала Марка. Зверь, с которым я познакомилась в «Элите», никак не походил на того, кто с трепетом заботится о своей сестре, на выходных занимается с собакой и в собственном доме приютил малознакомых людей.

– Клянусь, – произнес он, вскидывая правую ладонь. – В половине четвертого встреча, – напомнил в очередной раз.

– Я помню. И… спасибо.

– Не за что, – ответил мужчина, целуя меня в губы. – Уже опаздываю. До встречи.

– До встречи, – ответила я, откидываясь на подушку и улыбаясь.

Сегодня я никуда не спешила. В «Милице» у меня был выходной. Период обучения завершен, и я стала полноценным сотрудником салона красоты. Три дня назад я поставила точку в довольно неприятной главе своей жизни – вышла из «Элиты», точно зная, что я больше туда не вернусь. После года работы у меня не осталось ни коллег, с кем бы я поддерживала дружеские отношения, ни приятных воспоминаний.

Не знаю, как Марк решил проблему с моими родственниками, но сегодня запланировано переподписание документов на квартиру. Дядя Вова вдруг проникся ко мне не просто родственными чувствами, а прямо любовью дяди к родной племяннице, раз решил подарить мне мою же часть. И тут возникает множество вопросов. Как тетка позволила своему мужу вернуть мне жилье? И что пришлось сделать для этого Марку?

– Ты так и не скажешь, чего тебе это стоило? – спросила я, когда мы с ним встретились у кабинета нотариуса.

– Нервных клеток. Ваша тетка та еще… женщина.

– Марк, я серьезно.

– И я на полном серьезе.

– Марк, – я тихонько толкнула мужчину локтем. – Ты же не выкупал мою часть?

Он оторвал взгляд от экрана телевизора, расположенного в холле помещения, и взглянул на меня.

– Нет. Я встречался с твоими родственниками лишь раз, дальше ими занимались ребята Сизова.

Я ответила что-то невнятное, отвлекаясь на входную дверь.

– Угу. Ясно… А что Вячеслав тут делает? – уточнила я, замечая мужчину.

За ним семенили дядя Вова с теткой Соней. Замечательная компания…

– Сейчас узнаю, – Марк оставил меня и подошел к другу. Они в стороне о чем-то тихо беседовали.

Я присмотрелась, Лицо Сизова тоже еще носило следы драки.

Мужчины разговаривали спокойно, изредка поглядывали в мою сторону, отчего стало немного неуютно.

– Добрый день, Есенька, – поздоровалась со мной тетя Соня. Дядя Вова держался за ее спиной.

– Добрый день, – ответила я холодно и отвернулась к окну.

– Как дела у Егорки? – спросила женщина, чем вызвала у меня бурю эмоций.

– А вам действительно интересно? Вы ни разу не поинтересовались его здоровьем до этого, что изменилось теперь?

– Ну что ты так громко?.. – с улыбкой ответила тетка.

Я проследила за ее взглядом и ухмыльнулась. Марк отвлекся от собеседника и сосредоточил внимание на нас. Сейчас за мной и моими родными наблюдал Зверь. Давно я не видела этот тяжелый взгляд.

– Все с Егором хорошо, – ответила я, стараясь поставить точку в разговоре.

На минуту показалось, что тетка правильно меня поняла, но я ошиблась.

– Где ж ты такого мужика встретила? – спросила она, присаживаясь рядом со мной и прижимаясь плечом, словно хорошая подружка. – Мой Володя в молодости такой же был…

– Сомневаюсь, – перебила я, взглянув исподлобья на дядю. Тот продолжал изображать мебель и тщательно отводил взгляд.

– Есения, – позвал меня Марк. – Подойди.

– Ух, какой голос, – шепнула мне тетка.

– А ничего, что вас слышит ваш муж, теть Сонь?.. – спросила я и поспешила к мужчинам. – Добрый день, – поздоровалась я с Сизовым, уделив ему внимания не больше, чем горшку с цветком, что стоял чуть правее от нас.

Не знаю, как так умеют дружить мужчины – подраться и через пару недель спокойно разговаривать. Меня потрясывало, стоило вспомнить обо всех гадостях, что я тогда услышала.

– Ты что-то хотел? – поинтересовалась я у Марка.

– Нет, не я. Это Слава хотел с тобой поговорить.

– О чем? – я перевела взгляд на Сизова, не представляя, что тот может мне сказать.

– Я хотел извиниться, – произнес мужчина. – Я выпил лишнего в тот день. Надеюсь, ты не затаишь на меня обиду.

Подобного я точно не ожидала. Даже растерялась.

– Не затаю, – ответила я, немного помолчав.

– Я рад, – отреагировал на мои слова Вячеслав. – Нас уже ждут, – указал подбородком на дверь.

Переподписание вышло быстрым и молчаливым. Пригласили меня, дядю Вову, и с нами зашел Сизов – проследить за правильностью процедуры.

– Ключи сразу передайте, – попросил Марк, когда мы вышли.

– Пожалуйста, – тетка заискивающе смотрела ему в глаза, протягивая связку. – Там кое-что осталось из наших вещей, мы на днях зайдем забрать.

– Нет, сделка совершена. Вы все могли забрать заранее, – отрезал Сизов.

– Но это как-то не по-людски, – возмутилась тетка.

– Какие вещи?! – я возмутилась. – Вы там никогда не жили. Что вы выдумываете?

– Тише, – успокоил меня Марк. – Разговор на этом окончен, – это он произнес моим родственникам. – Вы больше здесь не нужны.

Тетка недовольно поджала губы, кисло улыбнулась и кивнула.

– Володя, нам пора домой, – скомандовала она.

Дядя Вова покорно пошел вслед за ней, и лишь когда закрылась дверь и я увидела их в окне, дядя подал признаки разума – о чем-то спорил с женой.

– Душная баба, – произнес Сизов, наблюдая за парой. – Советую сразу поменять замки. Не удивлюсь, если у тетки остались дубликаты.

– Сделаем, – заверил его Марк. – Спасибо, – он протянул руку другу.

– Это моя работа, – отозвался тот, отвечая на рукопожатие. – Есения, еще раз прошу прощения.

– Да… – я откашлялась. – Угу… – ответила, не до конца понимая, как себя вести.

Мы покинули кабинет нотариуса вслед за Сизовым и медленно шли к парковке.

– Еще раз спасибо, – поблагодарила я Марка, беря его за руку. – Ты наш… мой спаситель.

– Звучит отлично.

– Да, – согласилась я, крепко прижимая к груди папку с документами.

– Ну, – Марк чуть крепче сжал мою ладонь в своей.

– Что?

– Я жду, когда ты начнешь разговор о переезде.

Действительно, Марк меня узнал слишком хорошо. Как только я услышала о намечающейся сделке, в голове тут же появились мысли о нашем с Егоркой переселении.

– А уже можно?.. – уточнила я.

Марк покачал головой.

– Поехали проверим, можно ли там жить, – предложил он, словно читая мои мысли.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо, – шепнула я, целуя мужчину в щеку. – А тебе не нужно на работу?

– Я сегодня освободил вечер, – ответил он, помогая мне сесть в автомобиль.

Мне так хотелось спросить: «Из-за меня?», но я продолжала улыбаться и посматривать на сосредоточенного на дороге Марка.

В последние дни я старалась ослабить контроль над жизнью. Хоть немного. Если говорить честно, то выходило у меня это с трудом. И вряд ли я научусь жить одним днем, не думая о завтра, не планируя, не желая самостоятельности, пока Егорка полноценно не встанет на ноги.

– Надеюсь, там все не так ужасно, – произнесла я, когда мы зашли в подъезд.

– Сейчас узнаем, – ответил Марк.

Я с замиранием сердца вставила ключ и провернула его. В нос ударил спертый воздух. Раньше наша квартира пахла по-другому. Я заглянула в ванную, осмотрела коридор – грязно, но ничего не испорчено. Открыла дверь в нашу с Егором комнату – кажется, в нее даже никто не входил.

– Ой, – пискнула я, потянув кухонную дверь на себя. – Фу, – закрыла лицо рукой, пробежала внутрь и распахнула окно. – Ой, кошмар.

– Все так плохо? – поинтересовался Марк из глубины квартиры.

– Ужасно. Они не вынесли мусор, еда так и осталась на столе. Пропала. Кран течет.

Я покачала спинку стула, попыталась закрыть дверцу кухонного гарнитура, что висела на одной петле…

– Поправимо. В маленьких спальнях придется обновить ремонт и мебель. Там все прокурено, – сообщил он отстраненно, внимательно осматривая кухню, оттолкнул пустую бутылку ногой.

– Ну хоть так, – произнесла я тихо, чувствуя, что вот-вот мой голос надломится, а из глаз брызнут слезы.

– Есения, – позвал меня Марк, – все поправимо, – он попытался взглянуть мне в лицо, взяв пальцами за подбородок, но я прятала глаза полные слез. – Тут дел на пару недель. В худшем случае – на месяц.

– Да, – я едва заметно кивнула. – За месяц, я думаю, справлюсь.

Мужчина хмыкнул.

– Идем на воздух. Сейчас нам тут делать нечего. Скоро приедут ребята, заменят один из замков. Справятся без нас, ключи у меня уже есть.

– А я гадала, к кому обратиться, – призналась я, вызывая у Марка ухмылку.

– У меня к тебе разговор, – заговорил он, когда вышел вслед за мной из квартиры, закрыл дверь.

– Какой? – спросила я, забирая, протянутые ключи.

– Важный. Но для этого давай выйдем на свежий воздух.

– Хорошо, – согласилась я, впервые замечая волнение в темных глазах. Значит, разговор действительно серьезный. – А, – я облизала губы, не представляя тему важного разговора, – о чем?

– Давай выйдем, – как-то холодно ответил Марк, чем напугал меня еще больше.

– Это про нас с Егором, да?..

– Тс-с-с, – он оборвал меня. – Еще десять секунд.

– Ты меня пугаешь, – призналась я, следуя за мужчиной.

Мы вышли во двор, в полном молчании подошли к машине. Он осмотрелся.

– Марк…

– Есения, – начал он.

– Да?..

– Я не хочу, чтобы вы возвращались сюда, – он мотнул головой в сторону многоэтажного дома. – Согласись, что Егору удобнее жить в доме. Ему нравится гулять с собакой. Они неплохо общаются с Лизой.

– Да, – подтвердила я. – Егору нравится жить в доме. Но…

– Тихо, – Марк склонился и припечатал мои губы своими. – Ты в голове возвела преграды. Я понимаю, почему они появились. И хочу показать, что… – он откашлялся. – Что мне можно довериться.

– Я тебе доверяю, – произнесла я. – Ты единственный, кому я верю.

– Но не настолько, чтобы остаться жить у меня? – спросил он.

– Я… – я пыталась подобрать правильные слова. Объяснить, что мне нужно быть самостоятельной. – Мы… – я отвела взгляд в сторону.

– Есения, – Марк что-то достал из кармана и протянул мне, – я хочу, чтобы наши отношения стали по-настоящему серьезными.

Я взглянула на мужчину, потом сфокусировалась на его руке. Между указательным и большим пальцем он сжимал золотое кольцо.

– Марк… – выдохнула я, совершенно теряясь. У меня даже голос сел.

– Это обручальное кольцо. Поясняю, чтобы ты сейчас не прикидывала в голове, сможешь ли мне вернуть за него деньги.

Я сдавленно рассмеялась, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки.

– Лиза помогла с размером. Кольцо я выбирал сам.

– Красивое, – я наконец смогла произнести. – Очень красивое, – добавила я, рассматривая цветочек, выложенный из прозрачных камней.

– Может, и примерить хочешь? – уточнил Марк.

– Хочу, – ответила я, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

Он расслышал шепот и, не теряя времени, взял мою руку в свою.

– Переезд отменяется? – спросил серьезно.

Моего пальца коснулся прохладный обод кольца.

– Отменяется, – ответила я.

Два года спустя

– Ну! – закричала подруга с экрана телефона. – Зачем мне твое заспанное лицо? Покажи мне океан.

– Нат, – я широко зевнула, – имей совесть. Ты меня разбудила и еще что-то требуешь.

– Ты знаешь, какая у нас сейчас погода?

– Какая? – спросила я без энтузиазма, зная, что расскажет в мельчайших подробностях.

– Вчера вечером выпал снег. Уже ночью растаял и превратил все вокруг в серую жижу. Мне срочно требуется немного солнца.

– Хорошо, – я поднялась с постели и поплелась к окну бунгало. – Вот, – ткнула экраном телефона в небо.

– Фигня какая-то, Есь, покажи нормально. Ну ты все равно уже встала. Чего тебе стоит подойти к воде, а? Вы же живете прямо на линии пляжа.

– Колосова, – проворчала я, надевая сарафан и спускаясь с деревянного крыльца. – Теперь довольна? – уточнила я, медленно ведя телефоном вдоль линии горизонта.

– О, да-а-а, – простонала подруга. – Лучше любого мужика, – добавила она, засмеявшись. – Кстати, а где твой супруг?

– Надеюсь, пошел за завтраком.

– М-м-м, завтрак в постель. Не соврал твой Зверь, настоящий медовый месяц.

– Настоящий, – подтвердила я, невольно улыбаясь.

Хоть и с опозданием. Я долго боялась оставить Егора одного, и никакие уговоры, что Ирина на время нашего отъезда будет жить в доме, и что Лиза будет рядом и сможет вызвать врача, и что в любое время суток Егор сможет позвонить мне, не действовали.

Но братишка уверенно шел на поправку. Почти год назад он отказался от костылей, прошел длительный курс терапии и сейчас самостоятельно передвигался по дому и улице. И я надеюсь, что уже следующий учебный год он сможет провести как самый обыкновенный ребенок, среди своих сверстников.

– Ну все, пока, – проворчала Ната. – У тебя там до противного красиво. Я начинаю тебе завидовать. От мамы привет.

– Спасибо, – я послала подруге воздушный поцелуй и выключила звонок.

И чего ворчит?.. Сама только недавно грела бочки под солнцем. А для меня это был первый самый настоящий отпуск с пальмами, розовыми закатами, белым песком и голубой-голубой водой океана. На второй неделе пребывания тут я даже перестала с каждым пробуждением, вместо чистки зубов, звонить Егору.

– Ты что так рано встала? – голос Марка смешался с шумом прибоя.

– Ната, – выдохнула я обреченно. – Ей захотелось разбавить солнцем серые январские будни.

– М-м-м, – Марк обнял меня со спины. – Раз ты уже проснулась, идем завтракать.

– Идем. Я жутко голодная, – ответила я, разворачиваясь в объятиях и прижимаясь щекой к мужской груди.

Засыпая рядом с Марком, я любила слушать удары его сердца. Тук. Тук. Тук. И мир менялся. Все, что скапливалось за день: проблемы, мелкие неурядицы – они таяли.

– Солнце явно идет тебе на пользу, – рассмеялся Марк, точно вспомнив, как я вчера съела гору фруктов.

– Ты обещал не шутить на эту тему.

– Прости, – он поцеловал меня в макушку. – Идем. Кофе остынет.

– М-м-м, кофе, – протянула я. Но почему-то мысль о запахе кофе оказалась намного приятней самого напитка. – Там какие-то специи? – спросила я, так и не осмелившись взять чашку в руки.

– Нет, – Марк с аппетитом ел яичницу.

– Но он пахнет по-другому.

Мужчина прожевал, придвинул мою чашку к себе и пригубил напиток.

– Обыкновенный черный кофе с сахаром. Пей.

Я сглотнула слюну и отрицательно покачала головой.

– Я лучше сок.

– Без проблем, – Марк поменял мою чашку кофе на стакан с апельсиновым соком. – Возможно, другой сорт, – предположил он, еще отпивая кофе.

– Скорее всего, – ответила я.

Неприятные ощущения я запила соком. Отломила кусочек хлеба, медленно разжевала его. Кажется, я вчера переела фруктов. Желудок выдавал голодные трели, но при этом не хотел принимать еду.

– Марк, – произнесла я жалобно, когда он в очередной раз сделал глоток кофе, – ты мог бы его не пить? Пожалуйста.

Я поймала на себе полный непонимания взгляд.

– С тобой все хорошо? – уточнил мужчина.

– Не знаю. Как-то… Я, наверное, пропущу завтрак, – я поднялась из-за стола. – Посижу пока на улице.

На свежем воздухе на мгновение стало легче, а стоило мне присесть в кресло, как резко накатила тошнота.

– Ой, – пискнула я, закрывая рот двумя руками и вбегая в бунгало.

– Есения?!

– М-м-м, – промычала я возмущенно, закрыв за собой дверь ванной и склонившись к раковине.

Никогда еще мне не было так плохо. Все внутри протестовало и хотело выйти наружу, и почему этого не произошло, осталось для меня загадкой.

– Есь, я зайду?

– Не надо! – я взглянула на свое отражение. Кожа белая, на лбу испарина, глаза красные… жуть.

Но это был бы не Марк, если бы он послушал кого-то.

– Что с тобой? – спросил он, собирая волосы и помогая мне умыться. Я пожала плечами, набирая в ладони ледяной воды и ополаскивая лицо. – Я сейчас узнаю, где здесь хорошая клиника.

– Не надо, – запротестовала я. – Мне лучше. Правда, лучше.

– Я не уверен, – Марк пригладил мои волосы.

– Правда, лучше. Только унеси, пожалуйста, кофе из комнаты.

– Сейчас, – ответил мужчина, нахмурившись и поглядывая на меня.

Я поблагодарила и слабо улыбнулась. Желудок перестал отплясывать лезгинку внутри, а предположение о причине недомогания обдало меня холодком вдоль позвоночника.

Я присела на край ванны и зашептала себе под нос, высчитывая дни месячных. Но даже без точной даты уже было понятно, что у меня задержка. А на отдыхе… Я просто не подумала об этом.

– Ты как? – Марк заглянул в ванную, застав меня со сжатыми в кулаки кистями рук. Десять дней назад должны были начаться месячные. А сейчас утренняя тошнота. Ой, мамочки…

– Намного лучше, – постаралась говорить бодрым голосом.

– Отлично, – ответил он. – Побудешь одна, я отнесу посуду?

– Конечно.

У меня не было сомнений, что я беременна. Что сейчас где-то под сердцем зарождается новая жизнь. Наш с Марком малыш.

– Ребенок, – прошептала я, обняв себя руками.

С момента нашей свадьбы мы ни разу не поднимали тему детей. Я была сосредоточена на том, чтобы помочь Егорке, а Марк… Как он отнесется к этой новости?! Вдруг он вообще не думал становиться отцом?..

Я и не заметила, как Марк вернулся, так погрузилась в собственные панические мысли.

– Я тебе кое-что принес, – мужчина протянул мне две картонные упаковки нежного розового цвета с изображением женских силуэтов на них. – Там нет инструкции на русском, но девушка подробно объяснила, что нужно делать.

– О-о-о, – выдохнула я, стараясь прочесть хоть что-то по мужскому лицу. Марк был абсолютно серьезен и… спокоен.

Я же сжимала две пластиковые палочки трясущимися руками и ждала, отсчитывая про себя секунды. Марк просто подпирал дверной проем и наблюдал за моими метаниями.

– Ты не хочешь детей? – спросил он, выбивая вопросом из легких последний кислород.

– Почему ты так решил?

– У тебя паника, Есения, – ответил он, отталкиваясь плечом и приближаясь ко мне. Он забрал тесты из моих рук и положил на край раковины. – Руки ледяные, – взял мои ладони в свои.

– Я хочу детей, – ответила я.

– И от меня?

– Что за глупые вопросы?! – вспыхнула я, гневно отталкивая мужчину в грудь.

Марк рассмеялся, притянул меня к себе и крепко обнял.

– Тише.

– А зачем ты спрашиваешь такие глупости? – спросила я капризно, чувствуя, что сейчас расплачусь.

– Неудачно пошутил, – признался Марк.

Я фыркнула и сильнее прижалась к мужской груди.

– Ну что там?.. Уже что-то показывает?

– Показывает. Оба теста показывают счастье, – сказал мужчина.

– Счастье? – спросила я, подняв голову.

– Конечно, у нас будет сын или дочь.

– Сын, – сказала я уверенно. – Будет сын.

И я оказалась права. Первого сентября на свет появился малыш весом почти пять килограммов и ростом в папочку. Алексей Маркович Зверев.