Лос-Анджелес 2006 г.

«Дорогой дневник… прошло уже два с половиной года с того момента, как мы переехали жить к тете Саре. Временами я очень грущу, вспоминая счастливое прошлое, которое одним разом превратилось в болезненное воспоминание. Ровно два с половиной года назад не стало мамы и моего старшего брата Теодора, со смертью которых я потеряла и себя. По вине водителя, который вез их с вокзала домой, они попали в аварию и погибли на месте. Единственной выжившей в этой страшной катастрофе осталась моя сестра Дуель, которая, по необъяснимым причинам потеряла память и до сих пор не может ничего вспомнить. Казалось бы, прошло столько времени… но Дуель будто заново родилась…»

Мое внимание привлекло настежь распахнувшееся окно. Подумав о том, что Мери может замерзнуть, я встала и снова закрыла его. Дуель накинула на Мери теплый плед, а та, не обратив внимания, продолжила лепить фигурки из белой глины.

«Хорошо, не буду о плохом, у меня ведь есть и хорошие новости. За такое время случилось очень многое, и целого дневника не хватит, чтобы все рассказать. Для начала о самом главном. Завтра у Дуель день рождения, ей исполняется шестнадцать лет, и мы с нашей маленькой Мери приготовили ей сюрприз. Мы испекли для нее очень красивый торт, надеюсь и не менее вкусный, Дуель та еще сладкоежка! Мама на каждый праздник пекла такой торт, может быть, это поможет сестре хоть что-нибудь вспомнить…»

— Как же скучно… — провопила Дуель. — Что там о прогнозе слышно?

— Кажется, еще неделю будут дожди, — ответила я, по-прежнему продолжая писать.

— Вот бы погулять под дождем, — подхватила Мери. — Суэлен, хоть немножко, можно?

— Ты же знаешь, что нет, — пригрозила я сестре.

— Неужели ты всегда будешь такой скучной… — съязвила Дуель. — Никакой радости!

— Конечно, ведь нет ничего веселее валяться в койке неделю и кашлять, — иронично произнесла я.

— Говори за себя, — нахмурилась Мери. — Сара сказала, что я очень крепкая и не заболею даже если буду есть много мороженного.

— Сара вас балует, а зря, — сказала я, а за тем добавила. — Если будешь есть много мороженного, зубы выпадут.

Дуель только посмеялась, а Мери еще больше расстроилась.

Я снова настроилась на свои записи, и прочитав последнее написанное предложение, начала придумывать что-то еще.

«Я очень люблю своих сестер и берегу их как зеницу ока. Но маму я никогда заменить не смогу, как и мама никогда не могла заменить нам папу. Каждый играет свою роль. Все что я могу, это любить своих сестер…»

— Что ты делаешь? — отвлекла меня Дуель своим любопытством.

— Пишу дневник, — объяснила я. — Ты будто не видишь.

— А я думала, ты перестала его писать. Бесполезное дело…

— Может и бесполезное, — хихикнула я. — Зато, весьма занятное.

Дуель с самого рождения стала носителем весьма необычной внешности: светло-голубые глаза, очень редкий, белоснежный цвет волос, выразительные скулы и пухлые, от природы алые губы. Удивительным я считала тот факт, что Дуель, не была похожа ни на одного человека из нашей семьи. Я, а также Мери, мама и брат имели темный цвет волос и серый цвет глаз, а наш отец, который погиб на войне, когда родилась Мери, отличался от нас тем, что имел абсолютно черные, необычные, но красивые глаза.

Мери же более была похожа на меня. Каштановые длинные волосы, густые темные брови, пухлые губы и круглые серые глаза, все что досталось ей от нашей мамы. От отца Мери унаследовала некую землистую бледность и очень скверный характер.

Я имела схожесть с мамой абсолютно во всем: темно-каштановые, непослушные волосы, серые глаза, бледные губы и розоватые веснушки. Тетя Сара называла меня «копия Милены», и удивлялась такой схожестью с мамой.

Ужинали мы, как обычно, ровно в шесть. Опустошив все тарелки с едой, мы решили объявить Дуель о том, что после завтра отправляемся в путешествие по Тихому океану, в честь ее дня рождения.

— Не может быть! — закричала она от радости. — Морское путешествие! Это лучший подарок!

Дуель металась от одного шкафа к другому, собирая все необходимые вещи, а мы лишь следили за ней и тихонько смеялись.

— Дорогая, у нас будет завтра весь день на сборы, — успокаивала сестру Сара. — Зачем спешить?

— Не могу поверить, что я увижу море, — радостно обняла Дуель тетю.

— Не только море, — подхватила я. — Океан.

Я была следующей, кого Дуель заключила в свои объятия.

— Ведь это была твоя идея, правда? — спросила она с легким подозрением.

— Я знаю, как важно для тебя это путешествие. Только прошу тебя, без фокусов.

Сестра лишь загадочно улыбнулась и не проронив ни слова, довольная убежала в свою комнату.

— Дуель! Я серьезно!

На следующий день мы с самого утра принялись поздравлять сестру. Сара, ради веселья зажгла не задуваемые свечи, которые Дуель, как бы не пыталась, не смогла погасить.

— Сара, опять твои шутки! — засмеялась Дуель.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — немного застенчиво сказала Мери, держа за спиной небольшую открытку.

— Что там у тебя, зайка? — защекотала Дуель сестру.

Мери робко протянула сестре маленькую открытку с сиреневым вкладышем для письма. На ее лице засияла довольная улыбка.

— Не может быть! — удивленно произнесла Дуель. — Ты сама написала?

Мы с Сарой мельком переглянулись.

— Ну почти, — засмущалась Мери. — Прочитай вслух.

— Дуель! — выразительно начала читать сестра. — Сегодня тебе исполняется шестнадцать лет! Я хочу пожелать тебе крепкого здоровья, огромного счастья! Чтобы ты всегда была очень красивой, как сейчас!

Дуель растрогалась и продолжила:

— Я желаю тебе, чтобы ты наконец-то вспомнила все, что забыла!

Дуель резко сменилась в лице, ее губы заметно вздрогнули и растянулись в блаженной улыбке.

— Мери не перестает меня удивлять, — засмеялась сестра. — В восемь лет не умеет читать, а пишет без ошибок!

Мы с Сарой снова переглянулись.

«Сегодня у меня много планов… мне предстоит отпрашивать Дуель с уроков на две недели, пока мы будем путешествовать. Даже несмотря на то, что с оценками нет никаких проблем, от упреков директрисы будет отвязаться не так легко. Затем, думаю отправиться в лагерь и навестить Димонта. Ах, как же я скучаю по нашим урокам. Все бы отдала, чтобы снова ненадолго взять в руки свой лук…»

— Суэлен, ты отпросишь меня? — подкралась Дуель.

— Я ведь сказала, что да, — повторила я сестре, уже в какой раз.

— И когда пойдешь? — надоедливо расспрашивала меня Дуель.

Я закрыла дневник, убрала его в свой ящик и устало ответила:

— Как видишь, сейчас!

— Может мне пойти с тобой?

Я накинула пальто и на всякий случай взяла зонтик. Легкое подозрение внезапно зародилось в моей и без того забитой важными делами голове.

— Ты опять что-то учудила?

— Ты ведь запретила мне, — виновато уставившись в пол, ответила она.

— Будто мои запреты что-то значат для вас…

Дуель тихонько усмехнулась и закрыла за мной дверь.

Мои подозрения, к несчастью, оказались не напрасны, учитель сестры настаивал на том, чтобы директриса не подписывала разрешение о ее освобождении от занятий.

«Какой же мерзкий» — подумала я, уже вогнанная в краску от жалоб на Дуель.

— Девчонка, мало того, что приходит на уроки несколько позже, так еще и умудряется иногда на них спать…

— Прошу вас, у нее ведь сегодня день рождения! — не обращая внимания на слова учителя, обратилась я к директрисе.

— Суэлен, ты все слышала… — вздохнула директриса. — В этом году Дуель не так старается, как раньше. В нашей школе принято наказывать даже за опоздания, а твоя сестра получает лишь одни замечания. И то, впустую.

— Подождите, я ведь еще не все рассказал… — снова вмешался учитель. — У меня есть подозрения, что Дуель дружит с нечистой силой, а возможно даже хочет навлечь на меня беду!

Слова учителя меня всерьез насторожили. Я испугалась, что он может рассказать что-то такое, что заставит директрису засомневаться в Дуель.

— Господи, мистер Бин… — встревожилась она. — Прошу вас, она ведь ребенок.

— Послушайте-ка! — учитель достал из своего портфеля какой-то листок и продолжил. — Материк Вениакор! Как чудесно!

— Что это у вас? — поинтересовалась директриса.

— Докладываю! — положив листок перед носом директрисы, сказал учитель. — Сочинение Дуель, на тему каким ты видишь свое будущее. Вы почитайте! Почитайте!

Директриса надела очки и приготовилась читать.

— Свое будущее я вижу совсем иначе, нежели другие ученики… — читала она вслух. — Кто-то видит себя врачом, кто-то бизнесменом. Я же вижу себя свободным человеком, имеющим полную волю распоряжаться своей собственной жизнью, не имея обязанности кем-то быть. Я хочу быть лишь собой…

Директриса поправила очки, переглянулась со мной и продолжила:

— Я мечтаю путешествовать. Мечтаю плыть из одного острова к другому и писать о своих приключениях. Но самой главной целью для меня является открыть свой материк. Материк Вениакор. Ступить на его землю и узнать какие тайны хранит его мир, возможно, даже в нем остаться. Таким я вижу свое будущее…

Директриса сняла очки и вздохнула.

— Но ведь это сочинение, верно… — сказала я. — Дуель та еще фантазерка!

— Не думаете ли вы директор показать такое сочинение нашему психологу? — предложил мистер Бин.

— Вы с ума сошли! — предложения учителя постепенно выводили меня из себя. — По-вашему, Дуель дружит с нечистой силой, потому что у нее бурная фантазия?

— О нет, моя дорогая. Дуель после уроков всегда остается в библиотеке и как я заметил она читает одну мифологию! В сочинениях пишет про какой-то материк, которого даже не существует! Последнее время я стараюсь как можно больше ругать ее, в целях навести порядок в этой чертовой школе…

Мистер Бин словно кипел.

— Дуель сдружилась даже с нашими собаками, вы в курсе?

— Мистер Бин, я прошу вас, — успокаивала учителя директриса. — Нет ничего плохого в том, что девочке нравится мифология. Возможно в будущем она станет археологом или к примеру астрологом, почему бы нет.

— Вы будто не слышите меня! Эта девочка натравила на меня своих псов.

— О чем это вы? — Директрисе от происходящего становилось неловко.

— Чертовы собаки! Она подкармливает их и что-то нашептывает! Вчера я не мог выйти из школы, потому что огромная собака мистера Рауда не выпускала меня.

— Наши собаки сидят на цепи, о чем вы говорите, — директриса вытерла лоб сухой салфеткой.

— Мне пришлось задержаться из-за проверки сочинений… — рассказывал мистер Бин. — Значит мистер Рауд выпускает их вечером гулять.

— Простите, но мне уже невыносимо здесь находиться… — я торопливо встала и накинула пальто.

— Суэлен, дорогая, постой, — задержала меня директриса. — Мистер Бин, вы можете идти, прошу вас.

— Надеюсь вы примете правильное решение, — пробормотал учитель и вышел за дверь.

Директриса вытащила из ящика лист бумаги с ручкой, и указала на стул.

— Садись.

— Что писать? — присев, спросила я.

— Просьбу о выдаче выходных… — поправив прическу спокойно ответила директриса. — Думаю, мистеру Бину тоже не помешает отпуск.

— Что ты творишь, Дуель? — с порога начала ругать я сестру. — Зачем ты пишешь такие сочинения? Зачем кормишь школьных псов, хочешь, чтобы они тебя укусили?

— Ты ведь знаешь, они меня не тронут, — Дуель виновато помогла мне снять пальто. — Так меня отпустили?

— Ты меня вообще слышишь? — я схватила Дуель за руку и повела в ее комнату, чтобы нас не услышали. — Твой учитель считает, что ты натравила на него собак.

Дуель лишь посмеялась. Прыгнув на кровать, она достала из маленькой сумки цепочку, с кулоном в виде месяца и надела его себе на шею.

— Ты хочешь, чтобы о твоих способностях узнала Сара? — меня серьезно разозлило спокойствие сестры.

— И что же тогда? Она выставит нас за дверь?

— Нет, Дуель, она может не понять. Я твой опекун и именно я отвечаю за тебя. И я хочу, чтобы ты забыла о том, кто ты.

Дуель сердито нахмурилась.

— У тебя не получиться быть собой, — я немного смягчилась, понимая, как сложен этот разговор для сестры. — Ты должна быть такой, как все. В нашем мире нет магии, здесь люди не разговаривают с собаками…

— Наш сосед разговаривает, — усмехнулась Дуель. — Я видела.

— Потому что он одинок.

— Но я не одинока. Я просто понимаю их… больше чем людей.

Внезапно в комнату постучалась тетя Сара.

— Все хорошо, — прокричала Дуель. — Мы просто разговариваем.

— Девчонки выходите, у нас гости, — донеслось из-за двери.

Мы с Дуель переглянулись и торопливо отправились в гостиную.

Там, на пороге мы встретили Димонта, который поздравил Дуель и вручил ей какой-то подарок, спрятанный в ядовито-зеленую коробочку.

Мужчина, отличавшийся крайне редкой педантичностью, на вид очень красивый, примерно сорока лет, был носителем необычайно миловидного лица: черные густые волосы, янтарный цвет глаз и щетина, которая слегка виднелась на его гладком, смуглом лице. Эти черты Димонт приобрел от отца, который с самого рождения жил в Германии, после чего переехал в Калифорнию, со своим сыном, и на сорок втором году жизни скончался от воспаления легких. Мать Димонта была русской, от которой он унаследовал остальные черты: круглые глаза, заостренный подбородок и слегка бледные небольшие губы. Она умерла, когда Димонту было три года, а после смерти отца, так как ему на то время до совершеннолетия недоставало пяти месяцев, Димонта отправили в детский дом.

Он рядом со своим домом построил так называемый лагерь, в котором обучал стрельбе из лука, и другим военным искусствам. Димонт был хорошим другом моей мамы, и я знала его еще с детства, а обучаться стрельбе начала уже с двенадцати лет. Димонт часто пробуждал во мне воспоминания о маме, о том, как мы втроем проводили время, и как мама вместе со мной радовалась моим успехам, а при неудачах, говорила, что победа следует только за поражением…

— Здравствуй, Суэлен, — обнял он меня. — Давно не виделись.

— Сегодня я хотела навестить вас и, может быть, пострелять из лука, — я была очень рада видеть своего дорогого учителя.

— Что ж не пришла?

— Обстоятельства… — я закатила глаза и уставилась на Дуель, которая ехидно улыбнулась.

— Димонт, Дуель, прошу, идите на кухню, Мери, а ты бегом мыть руки, они у тебя все в краске, — торопливо произнесла Сара. — Суэлен идем со мной…

Тетя Сара молча повела меня в коридор, чтобы нас не услышали.

— Не пугай меня, — занервничала я.

— Моя дорогая, мне так жаль… — Сара сжала ладони и прикусила губу.

— Что произошло?

— Я не смогу завтра отправиться с вами в путешествие…

— Что… — удивленно прошептала я. — Как это не сможешь?

— Проблемы на работе… мне так жаль.

— Погоди, мы можем сдать билет и поплыть в другой раз.

— Уже слишком поздно, — пожала Сара плечами. — Я не позволю каким-то обстоятельствам испортить праздник Дуель.

— Сара, ты понимаешь, о чем говоришь? — сердито произнесла я. — Ты хочешь, чтобы мы отправились одни?

— Не волнуйся я позаботилась об этом. С вами поедет Димонт.

Я немного успокоилась, зная о том, что Димонту можно доверять.

— Но ты ведь так ждала этого путешествия, — расстроилась я. — Как же так.

— Возможно, в следующем году мы отправимся все вместе, — подбодряла меня Сара. — А сейчас мне правда лучше остаться, Димонт позаботиться о вас.

Я крепко обняла тетю, будто попыталась немного утешить ее. Я знала, что мои объятия никаким образом не ободрят Сару, так давно мечтавшую о путешествиях за пределами родного города.

— Суэлен, — сказала она тихо. — Димонт тот человек, которому можно доверять, твоя мама всегда это знала… и ты знай.

— Не волнуйся тетя, я люблю Димонта.

Сара показалась мне очень взволнованной, будто отправляла нас не в путешествие на две недели, а на войну. Такое поведение слегка озадачило меня.

Мы угостили Димонта испеченным тортом. Сара разлила всем красного чая и решила поговорить о завтрашнем путешествии.

— Чемоданов много не берите, мало ли что, — настаивала тетя. — Берите все необходимое. Мери никаких игрушек.

— Можно хотя бы одну? — Мери не обрадовало такое неожиданное заявление.

— Хорошо, если только одну игрушку… — Сара недолго сопротивлялась. — Девочки, возьмите платьица, вы ведь остановитесь в Хило, возможно посетите театр… музей… или сходите на какой-нибудь концерт.

— Сара? — насторожилась Дуель. — А как же ты?

— Дуель, милая, у меня не получается с работой.

— Как жаль, — простонала Дуель. — Неужели мы поедем одни…

— Нет, — подхватила я. — Мы поплывем с Димонтом.

Сестра сменилась в лице.

— Вы поплывете с нами? — радостно закричала она. — Это так здорово, а вы уже плавали по Тихому океану?

— Бывало пару раз, — неуверенно ответил Димонт.

— А вас не тошнило? — поинтересовалась Мери.

— Какие глупости, — Димонт посадил Мери к себе на коленки. — Моя дорогая, тебе не о чем волноваться.

— Мне немного страшно.

— Не бойся, — подхватила Дуель. — Мы ведь все будем там впервые. Кроме Димонта.

— Чтобы не бояться нужно хорошо выспаться, — объявила Сара. — Бегом чистить зубы и спать.

Я торопливо взяла за руку Мери, и мы отправились готовиться ко сну.

Пока Дуель и Мери чистили зубы, я решила выпить кефира, так как чувствовала себя немного голодной. На кухне было пусто, я поняла, что Димонт скорее всего уже ушел домой, но позже услышала его голос из гостиной. Они разговаривали шепотом, что меня слегка удивило.

— Димонт, мне так страшно, я беспокоюсь о них, — держась за сердце очень тихо говорила Сара. — Мои девочки, они не готовы.

— Суэлен уже исполнилось девятнадцать, — успокаивал ее Димонт. — Ей пора вернуться.

— Бедный Теодор… бедный мальчик… он так ждал этого дня.

— Я знаю, — Димонт принял задумчивый вид.

— Мне так жаль, — Тетя Сара приобняла Димонта и тихонько заплакала.

В пять утра Сара разбудила нас и начала помогать собираться. Мы успели позавтракать и даже погладить костюмы, в которых собрались на корабль. Димонт приехал за нами около семи утра и мы, потратив еще уйму времени на прощание, и вовсе опаздывали.

— Хорошо, девочки, удачи вам, — обняла нас тетя. — Я буду скучать по вам, не забывайте меня.

— Тетя мы ведь уезжаем всего на две недели, — Дуель забавляло такое прощание. — Моргнешь, и мы дома.

— Конечно моя дорогая, — снова обняла нас тетя.

— Мы опаздываем, — протянул Димонт. — Нам пора, Сара.

Мы сели в машину и рассмеялись.

— Если мы сейчас же не уедем, она нас точно не отпустит… — сказала Дуель. — Только вспомни, как она звонила нам каждые полчаса, когда мы уезжали в санаторий.

— На корабле у нас не будет связи, — сказала я сестре. — Она о чем-то переживает, ты не заметила?

— Конечно нас ведь не будет дома пол месяца.

За окном я увидела, как Сара и Димонт снова о чем-то разговорились, но из-за болтовни Дуель ничего не было слышно.

Наконец они обнялись, как-то по-доброму, будто прощались. Мне стало совсем непонятно их поведение, но зная о том, что Димонту можно доверять, я не поддавалась панике.

За полчаса мы добрались до порта, где пассажиры уже готовились к посадке на корабль.

«Дорогой дневник… прошло уже четыре часа с того момента, как мы отплыли в наше путешествие. Честно говоря, я даже не думала, что так сильно буду скучать по Саре. Время проживания в ее доме, было для меня временем, когда я пыталась залечить ужасно больную рану, которую нанесла мне потеря близких людей. Тетя Сара всегда была со мной добра и любезна, в то время как я относилась к ней тепло, и притворялась открытой. Но на самом деле, мы словно носили маски, под которыми скрывали свое притворство и слабости. Я, под маской вежливой и воспитанной девочки, ненавидела все, что меня окружало после приезда к ней. Тетя, делая вид, будто всегда мечтала о том, чтобы вся наша семья жила вместе, тайно хотела, чтобы смерть мамы была лишь частью ее кошмарного сна, от которого, проснувшись, она не застанет нас в своем доме. Я всегда понимала ее, и никогда не осуждала, ведь сразу поселить в своем доме троих детей, даже на словах звучит устрашающе. Но со временем все изменилось… Я полюбила этот дом, завела друзей, и, конечно, продолжила заниматься вместе с Димонтом. Тетя, наконец, научилась справляться с капризами Мери, выучила рецепты наших любимых блюд и полюбила нас так, как мать любит своих родных детей…»

— Как ты можешь в такой день сидеть за своей скучной тетрадкой! — закричала Дуель, открыв дверь нашей каюты. — Идем скорее, посмотришь какой вид.

— И это говорит мне человек, который взял с собой учебник мифологии? — с усмешкой, закрыв тетрадь, сказала я.

— Ты же знаешь, как я люблю читать!

— Ты находишь мифологию интересной? — удивленно, разведя руки, спросила я. — Это же необъяснимая наука, а все, что необъяснимо, то возможно и не происходило!

— Все, что необъяснимо, то удивительно, а все, что удивительно, то интересно!

— Скукота… — закатив глаза, а за тем бросив в Дуель ее учебник, сказала я.

— Ты что, рылась в моих вещах? — кинув книгу в меня, спросила Дуель.

— Я хотела найти ручку. Кстати, во сколько будет ужин?

— Мы недавно обедали! — усмехнулась Дуель.

— Уже ведь около трех часов…

— Половина третьего… — посмотрев на часы, поправила меня Дуель. — Время так быстро пролетело.

— Не успеем моргнуть, как уже окажемся в Южной Америке.

— А ты даже не успеешь насладиться красотой океана! — потянув меня за руку, громко сказала Дуель. — Прошу тебя, поднимайся скорее…

Судно, на котором мы плыли, было огромным, и насчитывало около пятисот пассажиров. Поднявшись на палубу, среди большой толпы, я заметила Дуель, которая смотрела на океан, и махала кому-то в воде. Мальчик, на вид лет десяти, с очень бледной кожей, и кривыми зубами, начал смеяться над сестрой, а потом громко спросил:

— Кому это ты махаешь? Акулам?

— Нет! — уверенно ответила Дуель. — Водяным красавицам!

Мальчик, совсем не ожидав такого ответа, громко рассмеялся, из-за чего получил неожиданный для него пинок Мери под зад. Он завизжал от боли, и убежал со словами, что им не поздоровится, а Дуель негромко рассмеялась.

— Мери нельзя так! — подбежав к ним, начала ругать я сестру.

Мери показала мне язык и убежала, что снова позабавило Дуель. Когда я решила поговорить с сестрой о глупостях, которые она сказала про каких-то водяных красавиц, она очень обиделась. Мне всегда казалось, что Дуель просто шутит или разыгрывает меня, но иногда мне становилось по — настоящему страшно. Она сочиняла такие глупости, которые здоровый человек даже не станет представлять. Несколько раз, во сне, я видела, как Дуель привязывали к кровати в психиатрической больнице, от чего просыпалась в холодном поту. Но Дуель ничего не боялась, и придумывала свой мир, чем очень сильно напоминала мне нашего брата.

Когда я поняла, что разговаривать с ней уже бессмысленно, мне пришло в голову попросить Димонта поговорить с сестрой. Я потратила уйму времени на его поиски, которые закончились в нашей каюте, где я застала его вместе с нашим капитаном. Я извинилась за то, что прервала их дружескую беседу, и обратилась к Димонту со своей просьбой. Как я позже узнала, наш капитан, Майрон, был старым приятелем Димонта, который, так же знал маму. Капитан показался мне очень дружелюбным, по крайней мере, достаточно вежливым, для того, чтобы добиться моего расположения и искренней душевной симпатии. Выглядел он лет на пятьдесят, немного выше ростом, чем Димонт, с большими голубыми глазами, и черными волосами, которые небрежно торчали из его фуражки. Особый вид придавали ему черные усы, из-за которых у него возникла привычка при разговоре дотрагиваться до них или приглаживать.

Мы втроем отправились к Дуель, так как у меня возникло желание познакомить ее с капитаном, но как только мы поднялись наверх, его вызвали на какое-то срочное дело. Димонт попросил меня не волноваться, и отправился к ней, чтобы поговорить. Сначала, я решила не вмешиваться в их разговор и полностью доверилась Димонту, но потом, вернувшись на палубу начала подслушивать, о чем они говорили.

— У тебя есть мечта? — спросил Димонт у сестры.

— Наверное, была… — ответила она. — Я не помню ничего из своей прошлой жизни.

— Но ты по-прежнему продолжаешь жить, почему бы не задуматься о новой мечте?

— Сейчас я мечтаю о том, чтобы вернулась память, — немного подумав, сказала Дуель.

— Это не мечта. Это скорее желание, ты этого просто хочешь, — начал рассуждать Димонт, делая небольшие паузы. — Мечта это что-то среднее между запретным и невозможным. То, что заставляет нас идти на жертвы, и всю жизнь открывать для себя что-то новое на пути к ее исполнению.

— Всю жизнь? — удивленно спросила Дуель. — Но ведь у некоторых мечта исполняется быстро или даже мгновенно, и они начинают мечтать о чем-то другом.

— Исполнив свою заветную, настоящую мечту, человек больше никогда ни о чем не мечтает, он опять же лишь желает, а потом всего на всего становится укротителем своих капризов и идей. Мечта всегда одна, и если человек докажет ей свою верность, то она докажет свою…

Дуель ненадолго впала в раздумье.

— Да, у меня есть мечта, и я уверенна это не просто желание. Я мечтаю, как вы сказали, в одно время о запретном и невозможном, и верю в то, что однажды моя верность ей сыграет свою роль.

— Ты можешь поделиться мечтой со мной, а я, возможно смогу ее с тобой разделить, — дружелюбно, сказал Димонт.

— А как же ваша мечта? — удивленно спросила Дуель. — Разве вы ни о чем не мечтаете?

— Моя мечта умерла вместе с одним человеком… — опустив взгляд, сказал Димонт. — Возможно, я просто ею не очень-то дорожил…

Дуель не нашла, что сказать Димонту и чем утешить его, и поэтому, чтобы не сделать больнее, не стала спрашивать его, о несбывшейся мечте.

— Я мечтаю побывать во всех материках, — с гордостью сказала сестра. — И я чувствую, что вся моя жизнь была посвящена этой мечте, ведь Суэлен рассказывала мне, как я, каждое лето, строила планы куда, и в какой из материков мы должны будем отплыть.

— Не плохо, — сказал Димонт. — Я бы сказал, очень неплохо. Насколько я знаю, вы с Суэлен часто путешествовали. Не сомневаюсь, однажды ты осуществишь свою мечту, если будет нужно, я помогу.

— Я хочу побывать кое — где еще, — опустив глаза, сказала Дуель.

— Ты хочешь посетить и Антарктиду?

— Нет, я не об этом. Вернее, и это тоже, но, боюсь, вы не поймете.

— Хорошо, не буду надоедать тебе. Суэлен очень переживает за тебя. Ты ведь знаешь, она не желает тебе зла. Попробуй с ней договориться.

— О, Димонт… — протянула Дуель. — Суэлен никогда меня не понимала, так же, как и вам не понять меня.

— Думаешь? — Димонт загадочно улыбнулся. — Я не стану на тебя давить. Возможно, однажды, ты сама все расскажешь, знай лишь одно… я всегда поддержу тебя.

Дуель

После нашего разговора с Димонтом, я, в конце концов, решила, что какой бы странной не была моя мечта, если я буду следовать ей всю жизнь, рано или поздно она обязательно исполнится. Пусть Суэлен мне не верит, и не верит в меня, но я верю в свои силы и знаю, что скоро окажусь именно там, где раньше могла находиться только в своих снах.

Почти все время, что я провела на корабле, я наслаждалась видом необычного и притягивающего мой взгляд Тихого океана. Он словно завораживал меня, находясь в такой атмосфере, мне казалось, что я уже нахожусь в своего рода сказочном мире. Наверное, в жизни нет ничего прекраснее, чем беззаботно прогуливаться по палубе огромного корабля, и, любуясь видом, наслаждаться свежим и чистым воздухом в окружении океанской премьеры.

Сразу после ужина стало смеркаться. Поиграв с сестрами в домино, я сказала, что собираюсь подняться на палубу, чтобы перед сном подышать свежим воздухом.

На палубе было совсем безлюдно, что в большей степени обрадовало меня, так как мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы подумать.

— Тебе не холодно… — неожиданно услышала я голос позади себя.

Я увидела мальчика, который был немного выше ростом, чем я. По причине темноты я не могла разглядеть то, как он выглядел, но четко видела его, немного лохматые, черные волосы, и тонкий плед, которым он укутался, чтобы согреться.

— Немного, — робко ответила я.

Мальчик подошел ко мне, и без всяких стеснений укутал пледом.

— Спасибо, — поблагодарила я его. — Кто ты?

— Меня Макс зовут… — прислонившись к борту, и взявшись за него руками, сказал он. — Я видел тебя уже несколько раз, но все никак не набирался смелости подойти.

— А вот я вижу тебя впервые…

— Наверное, потому что ты совсем не отрываешь своего взгляда от океана, — сказал он. — Признаюсь, никогда не видел такого необычайного интереса к природе.

— Не скажу, что являюсь ярым любителем природы. Но море… океан… для меня это что-то действительно стоящее… что-то необычное…

— По Тихому океану я плыву уже в четвертый раз, — сказал Макс, устремившись на меня в ожидании моего удивления.

— Это правда?! — воскликнула я. — Честно говоря, я даже не знаю, сколько раз проплывала по нему. Два года назад я потеряла память и до сих пор не могу ничего вспомнить.

— Уже два года? — переспросил Макс. — Но ведь так не бывает, рано или поздно память возвращается…

После своих слов, Макс подумал о том, что возможно мог меня расстроить или даже обидеть и, немного помолчав, уверенно добавил:

— Никогда не было случаев, чтобы человек терял память навсегда. Ты обязательно все вспомнишь, поверь мне.

— Уверена, так и будет… — приняв воодушевленный вид, сказала я.

Воспользовавшись тем, что Макс стоял близко ко мне, я смогла разглядеть его внешность. Большие, черные глаза, казалось, пронизывали до глубины души, небольшие выразительные губы немного сворачивались в трубочку, а его густые брови подчеркивали немного грубый, но красивый взгляд. При улыбке, на лице Макса образовывались небольшие ямочки, что на самом деле являлось большой редкостью.

На следующий день я, как обычно, старалась больше времени проводить у борта корабля. Но мне невыносимо хотелось снова увидеться с Максом. Несколько раз, я, словно охотно прогуливаясь по палубе, искала встречи с ним, но столько же раз безуспешно. Лишь после полдника, неуклюже уронив поднос с едой, я смогла обратить на себя его внимание.

Все оставшееся время, каждую минуту и каждую секунду мы посветили друг другу. Даже на ужин я пошла не с семьей, а с ним, уединенно сев за двухместный скромный столик столовой. Мы болтали обо всем: о еде, о школе (Макс учился в школе, которая находилась недалеко от дома Димонта), о том, в каких местах мы еще хотим побывать. Если честно, мне ужасно хотелось рассказать ему о своей мечте, но заикнувшись, с точки зрения логики, о несуществующем материке, я мысленно могла бы помахать ему рукой и сказать:

«Прощай, еще один несостоявшийся друг».

Удивительно, но мы и правда быстро сдружились с Максом. Услышав печальную историю, о том, как погиб его старший брат, из-за своей сентиментальности, мне хотелось плакать. Я побоялась представить, что было бы со мной, если бы судьба лишила меня моих сестер. На лице Макса я заметила слезу, которая медленно текла по его розоватой, округлой щеке, прибавлявшая драмы его и без того трогательному рассказу.

Приближался вечер, в тот момент, когда мы сидели на палубе корабля, и когда Макс рассказывал мне свою историю.

— Этот амулет дала мне моя мама, — Макс не торопясь вытащил из-под рубашки небольшой округлый камень агатового оттенка. — Может я и сумасшедший, но я верю в его силу.

— Это какой-то оберег? — поинтересовалась я.

— В древности, люди верили в то, что он дарит бессмертие, а мама говорила, что он придает сил. Я никогда его не снимаю. Это была единственная просьба мамы, чтобы в любой ситуации, я всегда носил его на себе.

— У меня тоже есть амулет, — показав серебряный кулон в виде месяца, который я всегда носила с собой в своих карманах, сказала я Максу. — Мне подарила его мама, когда я родилась.

Макс взял кулон в руки и любопытно начал осматривать его.

— Что-то не так? — немного взволнованно, спросила я его.

Макс посмотрел на меня, и, протянув мой кулон мне, с любопытным видом ответил:

— Просто очень красивый, почему ты не носишь его на шее?

— На шее я ношу крестик.

— Крестик? — удивленно спросил он. — Ты веришь в бога?

— Конечно, — ответила я. — А ты нет?

— Я неверующий…

— Почему? — убрав обратно в карман свой кулон, спросила я.

— У меня своя вера… — усмехаясь, отвечал Макс. — Прошу, не спрашивай об этом, все равно не поймешь.

— Откуда ты знаешь? — спросила я его. — Не волнуйся, я ничуть не меньше ненормальная, чем ты.

Макс залился громким смехом, а после добро улыбнулся.

— Твой крестик… он сейчас с тобой?

— Да, — быстро вытащив его из-под рубашки, ответила я.

Неожиданно, Макс резко отодвинулся от меня, а за тем и вовсе встал на ноги. Я спрятала крестик обратно, и тоже встав с холодного пола, спросила, что случилось.

— Все в порядке, — ответил он. — Извини, мне нужно идти к тете, может быть, завтра увидимся.

— Может, еще немного посидим? — огорчившись, предложила я.

— Нет, нужно идти… увидимся…

Поведение Макса показалось мне очень странным, но, не задумываясь об этом, я быстро направилась к своей каюте, чтобы лечь спать.

Открыв дверь, я увидела Суэлен, которая сидела на кровати и читала мою книгу мифологии.

— Не верю своим глазам, — удивилась я.

— Я не поняла ни слова… — нервно закрыв учебник, сказала сестра. — Где ты пропадала столько времени?

— Я познакомилась с одним мальчиком…

— Я заметила, — сказала Суэлен. — Кто он?

— Его зовут Макс, — устало присев на кровать, ответила я. — Он вместе с тетей плывет в Хило, чтобы навестить своего дедушку.

— И сколько ему лет?

— Он на четыре года старше меня, — ложась на кровать, отвечала я на допросы сестры. — Почти твой ровесник.

Суэлен, заметив, как я устала, больше не стала допрашивать меня, благодаря чему я совсем не заметила, как уснула.

Ночью, мне снились кошмары. Я убегала от волков в лесу, и бежала в неизвестном мне направлении. Когда я подбежала к обрыву, и поняла, что податься больше некуда, меня окружила стая свирепых волков. Звери тотчас превратились в людей, лица которых были закрыты капюшонами.

Проснувшись, я увидела спящего Димонта, рядом с которым, за столом, сидела Суэлен, делая записи в своем дневнике.

— Не спишь?

— Уже ложусь, — закрыв дневник и убрав его под стол, сказала сестра. — Ты в порядке?

— Да, просто плохой сон… пойду прогуляюсь.

Покинув каюту, я услышала музыку, которая доносилась из палубы. Поднимаясь на верх, на лестнице, я встретила Макса.

— Дуель, вот ты где! — обрадовался он. — Я как раз к тебе шел.

— Что за музыка? — заметила я.

— Идем! — Макс взял меня за руку и потянул наверх.

Как только я поднялась на палубу, мне пришлось потереть глаза, чтобы убедиться в том, что я действительно видела то, что на самом деле происходило. Люди, одетые в праздничные одежды, женщины в платья, мужчины в костюмы, кружилась в танце под музыку оркестра. На полу палубы, по кроям борта, стояли круглые светильники, с каждой стороны штук по десять, которые были обрамлены в какие-то сверкающие камни. Макс лишь стоял рядом и, улыбаясь, наблюдал за тем, как я радостно и удивленно осматривала каждую мелочь и каждый уголок корабля.

— Взгляни на небо! — выкрикнул Макс.

Я подняла голову, и увидела то, что заставило меня, от удивления, открыть рот. В небе, меж ярко блистающих звезд, царило полнолуние.

— Ты когда-нибудь видела, как падает звезда? — громко протянул Макс.

— Никогда! — улыбнулась я. — Может подождем?

— У меня есть идея получше! — Макс снова взял меня за руку и медленно потянул к толпе. — Хочу научиться танцевать!

— Только не это! — прокричала я.

— Ты не умеешь танцевать? Вальс? Сальса? Фламенко?

— Ничего!

— Отлично, значит будем учиться!

— Мне не охота позориться! — засмущалась я. — Плохая идея!

— Никто и не смотрит! Давай!

Я почувствовала себя немного неловко, в то время как оказалась еще ближе к Максу. Он смотрел в мои глаза, а я, в это время, таяла в его, темном, но привлекающем меня взгляде. Почувствовав мою неловкость, он немного расслабил руку, которой держал меня, и скромно улыбнулся.

— Видела, как люди танцуют вальс? Это просто… повторяй за мной.

Мы смеялись, и танцевали бог знает сколько времени. Стоя у борта мы ждали падения звезды, чтобы загадать желание.

— Только не говори вслух! — произнес Макс. — О желаниях нельзя говорить.

— Это почему? — поинтересовалась я. — Как-то странно…

— Людям ведь свойственно завидовать, — подметил Макс. — Зависть очень плохая черта. Никому не нравиться, когда у других все хорошо.

— Не думаю, что ты мог бы мне завидовать.

— Но я завидую тебе, — Макс слегка удивил меня.

— Ты что шутишь? — засмеялась я. — В моей голове сплошной бардак, ты знаешь себя двадцать лет, а я всего два года.

— У тебя есть сестры, в твоей жизни есть люди, которым ты нужна. У меня нет даже друзей.

Я положила свою руку на плечо Макса и тихо сказала:

— Я твой друг.

Улыбка промелькнула на его лице. Макс взял мою руку и легонько сжал ее в своей ладони.

— Если ты мой друг, значит ты поймешь меня, — сказал он. — Дуель, я покидаю корабль.

Я подумала, что Макс пошутил, но некое волнение все же посетило меня.

— Ты поможешь мне?

— Погоди… — тревожно произнесла я. — О чем ты говоришь? Что значит покидаешь корабль, до Хило еще далеко. Где ты собираешься высадиться?

— Ты не поймешь меня.

— Пойму… ведь я отправлюсь с тобой.

— Даже не думай, Дуель, это опасно.

— Ты что шутишь? Я иду с тобой. Мне это нужно! Что бы ты не задумал, я верю тебе.

— Ты правда этого хочешь или просто переживаешь за меня?

— И то и другое, конечно.

Макс зажмурился и уставился к морю.

Через час праздник утих, и на палубе корабля не осталось ни одного человека. Как и договорились, собрав необходимые вещи, мы встретились у борта корабля, где Макс уже поджидал меня с опущенной в океан лодкой.

— Ты умеешь плавать? — спросил меня Макс и протянул спасательный жилет. — Надень его.

— Да, не волнуйся, — ответила я, торопливо скидывая с себя свой рюкзак.

— Готова? — Макс взял рюкзак и подошел к краю борта. — Я первый.

— Будь осторожен! — занервничала я.

Макс прыгнул в воду, после чего я услышала негромкий всплеск. Всплыв на поверхность, он глубоко вздохнул, и, кивнув мне, начал подплывать к лодке.

Я перелезла за борт, задержала дыхание, и прыгнула в воду.

Оказавшись в воде, я попыталась всплыть, но почувствовала, как меня кто-то схватил за ногу, и потянул вниз. Испугавшись, я начала сопротивляться, а так как задерживать дыхание я могла лишь на несколько секунд, мне пришлось расслабить легкие и начать дышать. Задыхаясь, но в то же время, не теряя сил, я гребла руками к поверхности воды, но что-то, что было сильнее меня, продолжало тянуть меня ко дну. Медленно я начала терять сознание, и окончательно потеряв чувства, расслабила руки.

Придя в себя и открыв глаза, я увидела Макса. Он неспешно закидывал весла в лодку, которая стояла на краю берега. Осмотревшись по сторонам, я поняла, что мы доплыли до какого-то острова. Я встала и начала осматривать место, на котором мы очутились.

— Что произошло? — громко спросила я.

— Как только ты прыгнула в воду, то начала тонуть… — сказала он, подойдя ко мне. — Ты ведь сказала, что умеешь плавать.

— Да, но я почувствовала, как что-то потянуло меня в низ, — ответила я Максу, очищая свои волосы от песка.

— Как только я заметил, что ты не всплываешь, я прыгнул в воду и вытащил тебя. — сняв с себя мокрую фуфайку, которая была надета на белую рубашку, сказал Макс. — Ты нахлебалась воды и потеряла сознание.

— Ты знаешь где мы?

— Понятия не имею.

— Наверное, нас уже ищут… — сказала я, устремившись к морю.

— Разожжём костер… — достав с кармана спички и кинув их на песок, проговорил Макс. — Утро здесь холодное.

— Как думаешь, скоро посветлеет?

— Сейчас где-то три часа ночи, — Макс усмехнулся. — Боишься темноты?

— Я ничего не боюсь, — дрожа от холода фыркнула я.

— Уж заметил… ты либо хороший друг, либо просто ненормальная.

Слова Макса меня рассмешили.

— Дуель, ты понимаешь, что это чудо? — зажигая спичку, говорил он.

— О чем ты?

— Нам предстояло добраться до Хило только завтра. А мы с тобой за считанные минуты достигли какого-то неизвестного острова.

— Разве ты не этого хотел? Бежать… ты знал куда, верно? Ты знал, что мы приплывем именно сюда?

— Верно, — Макс немного растерялся. — Но как ты… как ты смогла это понять?

— Я знаю, ты не глупый и тебе можно доверять. У тебя есть свои мечты, как и у меня. Я не стану спрашивать тебя, чего ты хочешь. Захочешь и сам расскажешь, но я знаю, чего я хочу.

— И чего же?

— Приключений, конечно.

Макс поддержал меня улыбкой и достал из рюкзака небольшую карту. Расправив ее, он принялся осматривать остров, иногда поглядывая на карту.

— Смотри, — присел он и указал пальцем на экватор. — Вот где мы.

— Как ты это определил? — спросила я его.

— Мой отец был географом, а я пошел по его стопам. На корабле я с легкостью мог определить, когда и где ближайший остров. А сейчас уверенно могу сказать, что мы где-то здесь.

Макс снова указал пальцем на экватор.

— Но как это возможно? — спросила я. — Корабль плыл в Хило, как мы могли оказаться на экваторе?

— Прости, но я не могу ответить на твой вопрос, — Макс снова задумался. — Нам предстояло плыть до Хило еще несколько часов.

— Похоже на какое-то чудо, ты не находишь?

Макс аккуратно свернул карту и убрал обратно в рюкзак.

— Можно и так сказать… — сказал он, усевшись рядом со мной у костра, чтобы погреться.

Суэлен

В семь часов утра нас разбудил капитан и сообщил о том, что Дуель и ее новый друг покинули корабль. Я долго не могла поверить этому, ведь опустить лодку на воду и притом, без чьей-либо помощи на нее сесть, было просто невозможно.

Димонт пытался договориться о том, чтобы нам в распоряжение дали еще одну лодку, чтобы мы могли найти их, но вместо того, чтобы помочь, нам выписали штраф за незаконное использование уже одной лодки.

— Они ведь дети! — потеряв терпение, в каюте капитана, кричал Димонт. — Мы не можем спустить их шалость на самотек.

— Они сами спланировали свой побег, и я не обязан отвечать за их жизни, когда они находятся вне корабля! — отвечал один из служащих правопорядка на корабле.

— Успокойтесь, Димонт, — сдержано сказал капитан, а за тем обратился к мужчине. — Вы должны отправить лодку к ближайшему острову, больше им плыть некуда.

— Вы что, смеетесь? До ближайшего острова плыть не менее пяти часов на корабле.

— Вы предлагаете просто их оставить? — возмущенно, спросил Димонт. — За бездействие вы будете отвечать перед судом.

— Мы отправим лодку с одним человеком, — немного подумав, сказал мужчина. — Он осмотрит место, и, если через час их не найдут, мы поплывем дальше.

— Нет, мы не поплывем дальше, пока не найдутся дети! — закричал Димонт, но его прервал парень, вероятно молодой матрос, который был отправлен на поиски родственников мальчика.

— Капитан Майрон, — обратился он к капитану. — Про мальчика никто ничего не знает, никто его не видел, и родственников пока найти не удалось…

— Моя сестра говорила, что он плывет со своей тетей, — вмешалась я в разговор.

— Когда ты видела в последний раз Дуель, дорогая? — вежливо спросил меня капитан Майрон.

— Часов в восемь она легла спать, и могу с уверенностью сказать, что проспала не меньше, чем до двух часов. Все это время я была в каюте и не видела, чтобы она из нее выходила. Потом я вышла, чтобы выпить воды, и вернулась не больше чем через десять минут, но ее уже не было. В это же время нам сообщили, что она пропала.

— Вы несете какой-то бред! — возразил мужчина. — Им потребовалось достаточно времени, чтобы подготовиться к побегу. Спустить лодку в воду не так-то просто, тем более ребенку.

— Не уверен, что они уплыли на лодке, капитан, — сказал вошедший в комнату, темнокожий помощник капитана, Джек. — Оказывается все двенадцать лодок, что были загружены на корабль перед отплытием, на месте.

— Но как? — удивленно, как и все, спросил капитан.

— Вы вообще уверенны, что дети покинули корабль? — спросил Джек.

— Обыщите весь корабль, и найдите того, кто сообщил нам об их побеге, — распорядился капитан.

Как только помощник капитана, а с ним и матрос, вышли из каюты, Мери обняла меня, и тихо спросила:

— Они найдут Дуель?

— Ну конечно! — твердо ответила я, в то время как мною обладала жуткая паника.

— Не волнуйся, малышка, мы найдем твою сестру, обещаю, — дружелюбно, говорил капитан Майрон.

— Капитан, прошу, идемте со мной… — сказал мужчина, после чего получил соглашение капитана, и отправился куда-то с ним.

— Суэлен, собери все необходимые вещи… — сказал мне Димонт, когда мы остались одни. — Будьте готовы к отплытию.

— Но ведь сказали, что все лодки на месте, — ответила я Димонту. — Значит, корабль они покинуть не могли.

— Нет, они покинули корабль, и думаю, что теперь Дуель попытается совершить задуманное.

— Вы обещали образумить ее!

— Я не мог заставить ее отказаться от своей мечты!

— Вы вообще слышали, что она говорила? Дуель постоянно сочиняла чепуху о каком-то материке. Только не говорите, что поддерживаете ее, это просто немыслимо.

— Суэлен, я прошу, пожалуйста, соберите необходимые вещи и отправляйтесь на палубу.

После слов Димонта, не проронив ни слова, я взяла Мери на руки, и отправилась в каюту, чтобы собрать все необходимое. Взяв в руки свой старый серый рюкзак, я вспомнила о том, что рюкзак Дуель вместительнее, и решила сложить вещи в него.

Открыв комод, который хранил вещи сестры, я обнаружила там лишь ее учебник мифологии. После этого я поняла, что Дуель на корабле действительно больше нет и, испугавшись за жизнь сестры, я начала быстро собирать необходимые вещи.

Накинув на себя рюкзак и взяв за руку Мери, я быстрым шагом направилась к палубе, где встретила Димонта, нашего капитана и нескольких матросов, которые готовили лодку к спуску. Неожиданно к нам прибежал тот самый мужчина, который не хотел давать разрешение к отплытию и, потребовав прекратить подготовку, объявил о том, что на поиски детей отправится он сам.

— Знаю я, как вы будете их искать! — закричал Димонт. — Отплывете на десятку километров, а за тем скажите, что никого не нашли!

— Нереально выжить в океане, причем в такой темноте! Нам даже неизвестно как они покинули корабль, может они просто прыгнули в воду…

— Дуель не глупая, тем более знает, что здесь могут быть акулы! — громко сказала я.

— Да, к тому же и водяные красавицы! — усмехнувшись, сказал Мужчина. — Мой сын сказал, что ваша сестра немного… ненормальная…

— Значит вы отец того маленького беззубого крысеныша, — ядовито произнесла я.

— Да как ты смеешь! — во все горло закричал мужчина. Его лицо заметно побагровело, быстрым шагом он ринулся в нашу сторону.

Я почувствовала, как Мери, испуганно, спряталась за меня, а Димонт, тем временем кинулся нам на подмогу.

— А ну пошел прочь! — встав ко мне спиной, закричал Димонт. — Мы отплываем сейчас же! Суэлен, садитесь в лодку.

— Никуда вы не поплывете! — закричал мужчина. — Если кто-нибудь попытается спустить лодку, ответит за все перед законом!

— Мы готовы! — сказал капитан, направив дуло пистолета в сторону мужчины. — Идите Димонт, я разберусь.

— Капитан Майрон! — испугавшись за капитана, громко сказала я.

— Что вы делаете? — разозлившись, но очевидно испугавшись возможного выстрела, громко пробормотал действовавший всем на нервы мужчина.

— Идем, Суэлен! — взяв Мери на руки, и быстро направившись к лодке, сказал Димонт.

Мы перелезли в лодку, которая висела над водой, параллельно кораблю. Кивнув, Димонт дал знак, что мы готовы, а Мери от испуга сжалась и крепко обняла меня. Заметив это, Димонт сел к нам поближе и обняв Мери, тихо сказал:

— Не бойся…

— Но как же капитан? — взволнованно спросила я.

— Он знает, на что идет.

Добродушный взгляд капитана пробирался до самого сердца, он слабо прищурился и тихо произнес:

— Удачи тебе, Суэлен! Найди свою сестру…

«Дорогой дневник… уже пол часа мы плывем на лодке в поисках моей неугомонной сестры, в неизвестном нам направлении. Не знаю, что и думать о случившемся. Пока единственное, что я знаю — до Хило нам плыть предстоит не менее двух часов…»

— Я убью ее, — закрыв дневник, сказала я.

Димонт греб веслами, а Мери спала на его теплой и широкой куртке. Чтобы не разбудить сестру, я подсела ближе к Димонту и тихо спросила:

— Что теперь с ним будет?

— С капитаном? — тихо, чувствуя и свою вину перед Майроном, спросил Димонт. — В лучшем случае от него потребуют объяснений…

— Вы ведь знаете, что это не так, не лгите мне, — говорила я. — Его ждет худший случай.

— Мне жаль, что так вышло, но капитану было бы хуже, если бы мы ничего не сделали.

— Его обвинят в покушении… — закрыв лицо рукой, сказала я тихо. — Это все неправильно.

— Суэлен, смотри! — громко сказала Мери, которая стояла на краю лодки, и показывала пальцем в сторону.

Я быстро подбежала к ней, чтобы убрать ее с края, и, посмотрев прямо, увидела остров.

— Это что Хило? — удивленно, спросила я Димонта.

— Нет, не думаю, — ответил он. — Мы поплывем туда.

Димонт начал грести так, чтобы лодка повернулась в другую сторону. Я подумала о том, что, возможно, Дуель могла достигнуть именно этого острова, каким бы он, в конечном счете, не оказался. Главное выплыть на берег, подальше от акул и прочих водных опасностей, но затем я подумала о том, что, если моя сестра покинула сам остров и направилась в лес, там ее могли поджидать звери страшнее зубастых акул.

— Не волнуйся, Суэлен, — сказал мне Димонт. — Дуель обязательно должна была найти этот остров. Они там.

— А что, если они куда-то ушли? — предположив страшное, спросила я Димонта.

— В этом нет сомнения, — уверенно, сказал Димонт. — Не думаю, что они остались загорать на острове.

— Нас всех растерзают звери! Боже, о чем она думала!

— Главное найти их, а дальше решим, что делать…

Чем ближе мы подплывали к острову, тем больше я надеялась на то, что вскоре увижу свою сестру. Глупость Дуель обрекла нас на такую опасность, а, в том числе и на несчастливую судьбу капитана. Во мне скопилось столько злости, что я хотела просто разорвать свою сестру. Я долго думала о том, какое наказание заслуживает Дуель больше всего, но не меньше чем наказать, я хотела увидеть ее живой и здоровой.

До берега оставалось плыть несколько минут и как только я обрадовалась тому, что мы, скорее всего, доплывем без каких-либо происшествий, лодку что-то качнуло.

— Что это было? — испуганно спросила я.

Димонт прислушался и спустя какое-то время настороженно продолжил грести. Через минуту мы снова почувствовали толчок. Димонт упал на лодку, и громко попросил крепко схватиться за что-нибудь, чтобы не выпасть.

— Что это такое? — снова задала я вопрос.

— Надеюсь не акулы… — тихо ответил Димонт. — Держи Мери, я начну грести.

Мы снова начали плыть к острову и через несколько секунд лодка качнулась, да так сильно, что я откинула Мери от края, чтобы она не упала в воду и, не удержавшись сама, перевернулась через лодку и оказалась в воде.

Всплыв на поверхность, я попыталась схватиться за лодку и как только увидела, что Димонт собирается прыгать в воду, я сказала, что выплыву сама. Дав мне руку, Димонт начал тащить меня на лодку, и как только я забралась, из воды выплыла акула, которая неудачно попыталась схватить меня за ногу. Из-за большого качка я снова не удержалась на лодке и, услышав крик Мери и свернув ногу, я свалилась в воду.

Я почувствовала ужасную боль в ноге, но не без труда попыталась всплыть на поверхность. Увидев меня, Димонт начал что-то говорить, но что именно, я не могла разобрать, так как в мои уши попало слишком много воды. Он протянул мне руку и как только я потянулась к нему, с моей стороны снова подплыла акула. В ту секунду, как она снова попыталась схватить меня, Димонт бойко проткнул ее, своей острой длинной саблей. Чтобы не потерять единственное оружие, которое у нас было, я с тяжелым усилием, вытащила клинок до того момента, как акула начала тонуть ко дну.

Вытащив меня из воды, Димонт спросил в порядке ли я, и, посмотрев на мою ногу, полез в свой рюкзак, чтобы достать бинт. Истратив три пачки бинта, для того, чтобы перевязать ногу во что-то похожее на гипс, он сказал, что возможно, я заработала перелом.

Не обратив особого внимания на слова Димонта, я спросила у Мери, как она себя чувствует.

— Я совсем не испугалась! — подвинувшись ко мне поближе, ответила сестра.

— Ты моя умница, — сказала я ей, и в ту же секунду потеряла сознание.

Очнувшись на берегу острова, я увидела Димонта, который жарил на костре хлеб. Мери лежала рядом с ним, и что-то тихо рассказывала. Я попыталась встать, но резко почувствовала сильную боль в ноге, и, оперившись руками на лежащую рядом длинную толстую палку, которая в дальнейшем послужила для меня тростью, аккуратно встала на ноги.

Прихрамывая, я медленно подошла к ним, и аккуратно присев, поджав под себя здоровую ногу, начала разговор:

— Как вы смогли убить акулу?

Димонт, увидев меня, протянул мне немного поджаренный хлеб на палочке.

— Капитан подарил мне одну саблю, которая с подросткового возраста много значила для меня, — поджаривая очередную порцию хлеба, говорил он. — Когда я был маленький, мой отец часто приезжал к капитану в Манису, когда он там жил. Приехав к нему в первый раз, я был удивлен, увидев то, как была обустроена его комната. Это было что-то невероятное. На стене висело множество различных оружейных приспособлений, из них мечи, сабли, кинжалы, в общем, все, что относилось к холодному оружию. На полу, как сейчас помню, стоял небольшой ящик, в котором хранилось огнестрельное оружие.

Димонт протянул кусок хлеба Мери и, предупредив о том, что он очень горячий, продолжил свой рассказ.

— Кстати, наш капитан владел особенным луком, который достался ему еще от его прадеда, — сказал Димонт. — Сейчас он бы стоил больших денег, но для капитана он, конечно, является бесценным.

— Что такого особенного было в этом луке? — дожевав последний кусок, отвратительного жареного хлеба, с любопытством спросила я.

— На мой взгляд ничего, за исключением, его дороговизны, — ответил Димонт.

— А, что насчет той сабли? — снова задала я Димонту вопрос.

— Почему капитан только сейчас подарил ее вам? — прослушав весь рассказ, но услышав последнее сказанное, спросила Мери.

— Капитан Майрон обещал подарить мне ее только тогда, когда я стану достойным этой сабли.

— Научите меня управляться с ней, — подумав о том, что пара уроков не помешает мне в нашем непредсказуемом приключении, сказала я Димонту.

— Боюсь, Суэлен, пока что это невозможно, тебе будет даже тяжело ходить, — встав на ноги, и протянув мне руку, чтобы я смогла встать, сказал Димонт.

— Но у меня есть трость, я смогу идти, опираясь на нее.

— Я нашел ее в лесу, пока собирал палки, — сказал Димонт. — Пока придется смириться с этим, а дальше увидим.

— Думаете, она пройдет сама? — удивленно посмотрела я на Димонта. — Мне нужно в больницу, с такой травмой, в лесу, я не жилец…

Солнце уже пекло во всю, в то время как мы погасили огонь и направились в незнакомые нам тропики. Место, в котором мы находились, скорее всего, напоминало дремучий лес, с множеством деревьев и неведомых нами ранее растений. Уже спустя несколько минут, после того как мы укрылись в этом мрачном сером лесу, нам пришлось накинуть на себя теплую одежду, так как солнце, которое на берегу едва жарило нас, неожиданно скрылось за высокими зарослями.

Чем дальше мы заходили в лес, тем страшнее мне становилось. Я боялась, что в этой, неизведанной глуши мы могли бы встретить опасных хищников, которые всего в несколько секунд могли бы разорвать нас в клочья. Так как я шла позади всех, иногда мне приходилось отставать, из-за того, что моя нога, с невыносимой болью давала тревожный сигнал о том, что пора остановиться. Но спустя всего несколько минут после моей очередной остановки, я поняла, что больше не в силах сделать даже шаг.

Димонт решил, что нам нужно передохнуть, после чего, если мне позволит нога, мы снова отправимся в путь.

— Дуель наверняка ушла очень далеко от нас… — сидя у костра рядом с Димонтом, сказала я.

— Даже если так, мы все равно найдем ее.

— С моей ногой нет! — опустив голову, сказала я.

— Мы же не можем тебя бросить…

— Мы не найдем мою сестру таким способом… — резко перебила я Димонта. — Нужно что-то придумать…

— Нечего тут думать. Мы идем вместе, я буду держать тебя.

— А что, если на нас нападут звери? Я даже не смогу убежать…

— Убежать от зверя и так не получится, — ответил Димонт. — Если это случится, единственное, что мы сможем, это убить его.

Дуель

Сидя у костра, рядом с Максом, в темном ночном лесу, я думала лишь об одном — как поступила моя сестра, когда узнала о том, что я сбежала. Я невыносимо скучала по ней и по Мери, но оставшись на корабле, не рискнув, я бы предала себя и свою мечту.

Макс доверял мне, как самому себе, а когда видел, что я задумываюсь о чем-то, пытался развеять мои мутные мысли, которые иной раз заставляли портить мне настроение.

Мы думали о том, что делать дальше. Еды нам хватало всего лишь на пару дней, поэтому мы решили отправиться на поиски города или деревни.

— Суэлен никогда в меня не верила… — жадно поедая яблоко, рассказывала я. — Мне всегда хотелось понять кто я, но сестра так сильно боится потерять меня. Она не позволяет мне этого.

— Понять кто ты? — переспросил Макс. — Что это значит?

— Я расскажу тебе, но ты возможно не поверишь…

— Что-ж, попробуй, — Макс уселся поудобнее и начал греть руки.

— Чаще всего сны, которые я вижу, являются вещими. Кроме того, они не хранят в себе какую-то тайну или смысл, или бог весть еще… я вижу то, что произойдет, но никому не рассказываю. И Суэлен тоже. Однажды, во сне я увидела, как плыву на корабле… но я была одна… и плыла я не к порту, а к острову. Там меня встретили люди, они были рады меня видеть. Все было так мутно, я не понимала, что происходило. Но кое-что я отлично запомнила. Женщина… она рассказала мне, где я нахожусь. Она сказала время пришло, Дуель… потом что-то еще, я не запомнила. Она сказала, что я открыла грань между материками…

— Что за женщина, как она выглядела? — спросил Макс.

— Эм… — я начала вспоминать. — Кажется лет тридцать, сорок, не знаю. Мигель… так она представилась.

Макс напряженно потер бровь.

— Потом я много раз видела такой сон, — продолжила я. — Как я гуляю по землям этого материка. Но он отличался от наших… там было все не так развито, как у нас… в общем, это был, как бы сказать… другой мир, наверное…

— Когда ты впервые увидела этот сон? — спросил Макс.

— Пару недель назад, — ответила я. — Когда Суэлен купила нам билеты на корабль…

— Совпадение? — предположил Макс. — Или нет…

— Не знаю… в любом случае, есть несовпадение по карте, что, если мы и впрямь достигли этот материк? Может быть он открыт лишь для нас с тобой…

— Я не верю в такие вещи, — признался Макс. — Неужто ты хочешь сказать, что это какая-то магия?

— А разве не похоже на то?

— Не знаю, — Макс отряхнул ноги от грязи. — Надо идти дальше, здесь не безопасно.

Мы бродили по темному, лишенному всякого света, лесу, пока силы не стали нас серьезно подводить. Несколько часов, снова были потрачены впустую, нам по-прежнему не удавалось найти людей. Макс сказал, что нужно отдохнуть, но костер было разжигать опасно, так как от усталости нас едва клонило в сон.

Проснулась я в одиночестве. Отозвав Макса, я поняла, что он не рядом. Не заметив его рюкзака, я признала, что по какой-либо причине он мог покинуть меня.

Немного подождав я перестала надеяться и взяв себя в руки, я направилась в путь. Куда идти я не знала, но единственной моей целью было найти выход из леса.

Несколько часов я шла медленно, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть своего дорогого друга, который, как мне иногда казалось, мог не бросить меня, а уйти, например, за дровами. Но сидеть и ждать того, кто возможно уже не вернется, я не могла, так как теперь, оставшись в одиночестве, я, попав в опасность, не смогла бы спастись.

До следующего вечера я тихо бродила по лесу, делая перерывы в походе, чтобы перекусить или выпить воды. Я решила, что ночью, я не стану отдыхать, а пойду дальше, чтобы, если у меня получилось отстать, я смогла догнать Макса. Но обида, которую я таила в своем сердце, не давала мне покоя. Иногда, я невольно думала о том, что идти нужно дальше одной, смирившись с тем, что моя безопасность была, не так важна для Макса, как его безопасность была важна для меня.

Ночью, как и планировала, я не осталась на месте, а отправилась дальше в путь. Я испытывала страх, так как темноты боялась с самого детства. Иногда мне казалось, что это просто сон, ведь в реальной жизни, оказавшись в такой ситуации, я бы села под дерево и затаив дыхание начала бы плакать от страха. Но в очередной раз, я хвалила себя за то, что где-то в глубине души мой страх наповал побеждает моя храбрость.

Спустя какое-то время, впереди себя, в кустах, я услышала приближающийся шорох. Испугавшись того, что это может быть зверь, я медленно и тихо начала отходить назад, но не успела я сделать и трех шагов, как из кустов выпрыгнул огромный черный волк.

— О нет, — тихо сказала я, остановившись.

Зверь смотрел мне в глаза и громко рычал. Я сделала еще один шаг назад и, заметила, что волк собирается прыгать. Я крикнула и упала на землю, после чего, открыв глаза, увидела сзади себя еще одного волка, на которого и накинулся зверь. Решив, что их поединком я смогу выиграть время, я быстро встала и начала бежать в неизвестном мне направлении. Неожиданно, передо мной нарисовался крутой обрыв, не успев замедлить шаг я споткнулась и упала в воду.

— Дуель! Дуель очнись! — услышала я голос Димонта.

Открыв глаза, я начала откашливать воду. Присев на землю и, заметив, что наступило утро, я осмотрелась вокруг. Осознав, что Димонт и Суэлен нашли меня, я почувствовала небывалое облегчение.

— Дуель, ты очень везучая, — помогая мне встать на ноги, протянул Димонт. — С такого обрыва просто невозможно упасть и остаться невредимым. Что-то явно оберегает тебя.

Суэлен нервно вздохнула.

— Что случилось? — заметив перебинтованную ногу сестры, спросила я.

— Выпала из лодки и подвернула, — ответила она холодно, отвернувшись в сторону.

— Теперь ты будешь обвинять меня во всем?

— Знаешь, что случилось с капитаном, Дуель? Он был готов стрелять в человека, который не давал нам отплыть, чтобы найти тебя, а теперь понесет за это ответственность. Нас чуть не убила акула, когда мы подплывали к этому острову…

— Как вы нашли этот остров? — удивленно, перебив Суэлен, обратилась я к Димонту.

— Что… ты меня вообще слушаешь?

— А я заставляла идти тебя за нами, Суэлен? Осталась бы на корабле, ничего бы не случилось.

— Знаешь, скажу тебе то же самое…

— Ты не была обязана плыть за мной.

— На чем вы добрались до острова? — спросил меня Димонт.

— На лодке конечно, — ответила я ему.

— Все лодки были на месте, — вмешалась Суэлен.

— Но как? — удивилась я. — Мы танцевали на палубе, а затем, ночью, уплыли на остров.

— Танцевали? — переспросила Суэлен.

— Да, там был праздник. Играл оркестр, и люди танцевали.

— Дуель, — сказал Димонт. — О чем ты говоришь? Не было никакого праздника, ты спала в каюте, а потом внезапно исчезла.

— Что значит исчезла? Я была в каюте, но потом мы с Максом отправились на палубу, а после этого я снова вернулась. Суэлен писала свой дневник, еще, когда я проснулась ночью.

— Я не вела дневник ночью, — сказала Суэлен. — Ты, говоришь какие-то глупости.

— Не надо было вам плыть за нами! — встав с земли, закричала я. — Я не хочу тебя видеть, ты вечно все портишь!

— Прекрати! — повысив голос, сказала Суэлен.

Димонт хотел вмешаться, но не стал. Наверное, как и Суэлен, он считал, что права была моя сестра, что нам не следовало убегать и, поступив так, мы лишь обрекли капитана на несчастье.

— По-вашему, где вы? — обратилась я к Димонту и сестре. — Этого острова нет на карте, его не существует. Тогда почему мы все здесь?

Суэлен и Димонт задумались, а Мери, тем временем удивленно спросила:

— Это что, волшебная страна?

— Нет, Мери, волшебства не существует, — возразила Суэлен.

— Не существует? Объясни Суэлен нам, как мы могли оказаться на земле, которой нет? Если верить карте, здесь должна быть вода. Но ее нет. Здесь остров, который дальше ведет в лес… как это возможно?

Суэлен молчала, так как ответа на мой вопрос она не знала и даже представить не могла. Но гордости ради, она, конечно, не растерялась, и быстро нашла, что ответить:

— Значит, мы доплыли до Хило… или может быть мы на Гавайях.

— Это невозможно… — сказал Димонт. — До Хило было еще далеко, до Гавайев уж тем более.

— А где тот мальчик, с которым ты уплыла? — спросила меня Мери.

Я вспомнила о Максе, который ушел, оставив меня одну. Я рассказала все как есть, не упустив момента, когда, встретила огромного волка, который, к удивлению, набросился не на меня, а на другого зверя.

— Потом я упала с обрыва, и, очнувшись, увидела вас, — поставив точку в своем рассказе, сказала я.

— Нужно найти этого Макса, одному в лесу бродить опасно, — встав на ноги, сказал Димонт. — Тебе повезло, Дуель, что волк набросился не на тебя.

— Он будто защитил меня… — предположила я.

— Только, чтобы убить тебя самому, — сказала Суэлен.

— Я не желаю больше тебя слушать! — направившись вперед и взяв Мери за руку, сказала я.

Мы шли, не оглядываясь и практически не останавливаясь, так как нашей единственной на сей день целью было найти Макса. Чтобы не думать о плохом, не переживать и не раздумывать над тем, что к данному времени могло с ним произойти, я болтала с Димонтом, обо всем, что приходило на ум, иногда переключаясь на разговор с Мери. Но Суэлен я не сказала ни слова, в надежде, что ни слова не скажет мне и она…

Спустя короткое время мы решили разделиться.

— Мы с Мери отправимся налево, а вы идите на право. Здесь дорога обрывается, но пойти он мог лишь по одному из двух путей.

— Почему вы думаете, что мы вообще идем той дорогой? — спросила я Димонта.

— Думаю идти здесь больше некуда, любая дорога приведет либо на противоположный берег…

— Либо? — в ожидании ответа, спросила я.

— Либо в мир твоего сна, — подмигнул Димонт.

Я улыбнулась Димонту в ответ. Суэлен закатила глаза, после услышанного и ничего не сказав, направилась туда, куда было велено.

— Не волнуйся… — сказал Димонт. — Просто дай ей спустить пар.

Мы разделились и, догнав Суэлен, я предложила ей держаться за меня, чтобы не упасть.

— Не нужно, — ответила она. — Нога почти не болит.

Мы шли долгое время, не разговаривая вовсе, но спустя несколько минут, Суэлен начала разговор:

— Я действительно не понимаю…

— Чего именно? — спросила я ее.

— Если вы с Максом плыли на лодке, почему на корабле не обнаружили пропажу…

Я немного помолчала, потратив время на раздумье, но, не придумав абсолютно ничего, сказала:

— Я не знаю этого…

— Ты принимала в этом участие? — спросила Суэлен. — Я имею в виду магию.

— Нет, клянусь.

— Дуель, что ты натворила…

— Суэлен! — повысив тон, сказала я. — Мне надоело жить по твоим дурацким правилам! Ты что, не замечаешь? Мы не живем, а существуем, и это разное… я хочу приключений, хочу понять, что такое настоящая жизнь.

— Чем тебе не нравилась жизнь в Лос-Анджелесе?

— Я жила будто не в своем мире, а в чужом. Единственная моя мечта была обрести свой дом, свой мир, в котором я стану свободной.

— Свободной? Никто не лишал тебя свободы, ты делала все, что хотела.

— А как же магия? — упрекнула я сестру. — Ты запрещаешь мне даже познать то, на что я способна.

— Прекрати, Дуель! Бывает, рождаются люди с неизведанными способностями, но я всегда считала их шарлатанами и обманщиками, которые приобрели способность лишь дурачить людей.

— Я не могу в это поверить! — остановившись, закричала я. — По-твоему, я просто фокусница? Шарлатанка?

— Нет, я не считаю тебя шарлатанкой, ведь ты не обманываешь людей. У тебя есть способность, это да. Но держи ее в себе, пока она не принесла еще кому-нибудь вреда.

— И кому же вред принесли мои способности?

— Скорее твои действия, Дуель… — остановившись, сказала сестра. — Майрон и твой друг Макс теперь в опасности. И все, благодаря твоим необдуманным поступкам. Что бы ждало нас, если бы свой дар ты пустила в дело я и представить боюсь.

— Но покинуть корабль была не моя идея! — заспорила я.

— Да, но ты поддержала его, вместо того, чтобы сказать кому-нибудь из взрослых.

Суэлен пошла дальше и я, подумав о том, что в какой-то степени сестра была права, направилась вслед за ней. Остальное время мы почти не разговаривали. Я прекрасно понимала, Суэлен злилась на меня. Но я злилась на нее не меньше за то, что она не решалась принять меня такой, какая я есть.

Спустя короткое время я услышала чей-то голос, который называл мое имя. Ни секунды не задумываясь, я, решила, что это Макс и, сказав Суэлен, побежала в сторону, откуда доносился звук.

— Я ничего не слышу, — ускорив шаг и отправившись вдогонку за мной, сказала Суэлен. — Дуель, стой…

Суэлен

Следуя приглушенному звуку, мы, наконец, вышли из леса, и оказались на ромашковом поле.

— Что все это значит? — спросила Дуель.

— Не знаю, — ответила я. — По крайней мере здесь не так страшно.

Мы пошли по этой полянке, выискивая какую-нибудь тропинку или дорожку, чтобы пройти по ней, но кроме как ромашек ничего не видели. Мы заметили, как резко изменилась погода, и, почувствовав, что в кофтах нам становится жарко, мы сняли верхнюю одежду, и кинули на землю. Дуель немного подвернула рукава на рубашке, и присев на полянку, принялась подворачивать брюки. Я, откинув свою трость, села рядом с ней, и оглядываясь по сторонам, сказала:

— Здесь и впрямь как в сказке.

— Меня в сон клонит, — укладываясь на поляну как на цветочное покрывало, говорила Дуель. — Я чувствую себя такой уставшей.

— Только не засыпай, нам нужно идти дальше, иначе мы отстанем.

— Здесь так здорово, всю жизнь бы тут пролежала.

— Мне тоже здесь очень нравится, — сказала я. — Так тихо…

— Видишь, как бывает… — сказала Дуель.

— О чем ты? — снова, как и прежде забыв про свою обиду на сестру, спросила я.

— Мы хотели бы найти дорогу домой, но нашли это прекрасное место, и теперь возвращаться даже не хочется.

— Мама всегда говорила, что если мы что-то теряем, то обязательно что-то находим. То, что могло бы заменить потерянное.

— Значит, мы что-то потеряли? — спросила Дуель, созерцая на густые, серебристые облака.

— Мы потеряли время. Как раз то, что к нам никогда не возвращается.

Дуель повернулась в мою сторону, а затем закрыла глаза. Вслед за ней уснула и я.

Мне снилось как я тренировалась с Димонтом в каком-то парке. Натянув тетиву на лук, я начала поочередно стрелять в мишени. Выпустив пять стрел в такое же количество мишеней, я убедилась, что везде попала точно в цель.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Димонт. — На сегодня хватит.

— Никогда не устану это делать, — осчастливленная своей меткостью, сказала я.

— Да, но не забывай, отдых тоже важен, — взяв мой лук сказал Димонт. — Идем домой.

Закрыв оружейный склад, а за тем и сам лагерь, Димонт повел меня в машину.

— Куда мы поедем? — пристегнувшись, спросила я.

— Домой, — последовал ответ на мой вопрос.

Мы приехали в наш старый дом в Риверсайде, в двух шагах от парка Эванс. Я была удивлена, так как уже лет двенадцать не посещала этот город.

— Но Димонт, — замешкалась я. — Мы ведь тут уже давно не живем. Зачем мы сюда приехали?

Димонт вышел из машины и открыв мою дверь выпустил меня. На пороге дома нас ждала мама.

— Ну что? — радостно спросила она. — Каков результат на сегодня?

— Суэлен превосходна, — ответил ей Димонт. — Как всегда!

Мы зашли в дом. С самого коридора пахло маминым лимонным пирогом, который она спешно поставила на обеденный стол и принялась наливать чай.

— Идите мойте руки и скорее за стол.

Я ненавидела лимонный пирог с самого детства.

Сев за стол мы с Димонтом начали пить чай, а мама аккуратно разрезала пирог.

— Суэлен, ты сегодня задумчивая, — заметила мама. — Все хорошо?

— Да мам, — неуверенно протянула я. — А где Дуель? И Мери?

Мама заулыбалась.

— Мери? — спросила она. — Какая Мери?

Димонт впал в легкое замешательство, но не заострил свое внимание на мне.

— Все как-то странно, — сказала я.

— Милая, если не хочешь пирог, иди позанимайся уроками, — нахмурилась мама. — Прости, я знаю, что ты его не любишь.

— Какие еще уроки, — я суматошно встала из-за стола. — Знаешь… пойду лучше прогуляюсь.

Мне было не по себе. Я оглянулась на кухню и заметила, как мама с Димонтом обнимаясь, над чем-то посмеивались.

Мне захотелось выйти на улицу, чтобы подышать и перед тем, как открыть дверь, я увидела свое отражение в зеркале, что заставило меня ужаснуться. На меня уставились глаза худощавого, невысокого подростка.

Проснувшись я увидела все еще сладко спящую Дуель. Разбудив сестру, я сказала, что нам нужно уходить.

Я рассказала Дуель о своем сне.

— Тебе не о чем беспокоиться, — успокаивала меня сестра. — Тебе ведь никогда не снились вещие сны.

— Я знаю, — томно протянула я. — Но мне было странно увидеть такое.

— Когда я родилась мы еще жили в Риверсайде? — поинтересовалась Дуель.

— Да, но во сне тебя не было, как и Мери. А Димонт не жил в Риверсайде, он всегда жил в Лос-Анджелесе, я имею в виду после переезда в Калифорнию.

— Зачем столько переездов? — не понимала Дуель. — Сначала Россия, потом Германия, потом и вовсе Калифорния…

— Не знаю, мне было всего пять лет, когда мы уехали из России. В Германии мы и полгода не прожили.

— Ты никогда не спрашивала у мамы об этом?

— Нет, а зачем?

— Вдруг мама от чего-то бежала?

— От чего? — вопрос Дуель я посчитала слишком глупым.

— Я не могу знать, я ведь ничего не помню…

Дуель всю дорогу была задумчива, но я старалась не обращать на нее внимания.

К вечеру мы снова встретились с Димонтом и Мери. Макс по-прежнему не был найден, что беспокоило Дуель еще больше.

Первую половину ночи, не чувствуя усталости, мы продолжали идти, но позднее, когда Мери было нести уже невмоготу, нам пришлось остановиться.

Мне снова снился дом в Риверсайде. Мы с мамой сидели в гостиной и увлеченно рассматривали мои детские фотографии.

На одном из снимков, я заметила себя в желтом сарафане, с пуговицами на поясе, который в раннем возрасте носила Дуель.

— Как приятно ненадолго погрузиться в приятные воспоминания, — листая альбом, говорила мама.

Я молча продолжала смотреть фотографии, пока не увидела снимок каких-то скал, окруженных морями.

— Не припоминаю, чтобы я такое видела, — задумчиво произнесла я.

На следующем снимке я разглядела песчаный пляж, с кораблем, а пропустив еще две фотографии, увидела фотографию с замком, который окутывал цветочный сад с позолоченной, как мне показалось, изгородью.

— Что это? — спросила я у мамы, но ответа не последовало.

Мама продолжала с интересом листать альбом.

Я аккуратно сложила пополам эти фотографии и убрала в карман рубашки.

Немного позднее, на кухне, мы принялись ужинать. Мама была молчалива, впрочем, как и я сама.

В дверях коридора послышались громкие шаги, как будто кто-то спешно топтался на пороге, чтобы сбить грязь с обуви.

— Четвертый ливень за день! — донеслось из коридора. — Я промок весь до нитки!

Мама с улыбкой протиснулась меж стульев и вышла из-за стола.

— Раздевайся скорее, я налью горячий чай! — прокричала она, высыпав сушеные листья смородины в чайник.

Я, не обращая внимания, продолжила есть.

— Сынок, чай готов, — взяв книгу и усевшись поудобнее на пуховый диван, прокричала мама.

Я тревожно отбросила ложку на салфетку и уставилась на нее. Через несколько секунд на кухню вошел Теодор, который резво встряхивал мокрые волосы и что-то говорил маме. На этом моменте я проснулась.

Дуель громко копалась в своем рюкзаке, а Мери с Димонтом активно поедали уже подсохшие куски хлеба. Я присела и аккуратно отряхнула уже слегка засаленные волосы от земли. Заметив, что я проснулась, Дуель бросила рюкзак и подбежала ко мне.

— Ты ворочалась во сне, — присев рядом, взволнованно сказала она.

Я потерла глаза и по-прежнему молчала.

— Что тебе снилось? — Дуель все не отставала.

— Снова дом в Риверсайде. Я видела Теодора.

Дуель удивленно уставилась на меня. Спрятав свои лохмотья за рубашку, она подсела еще ближе, и немного тише чем прежде, прошептала:

— Я переживаю за тебя, одни и те же сны обычно что-то предвещают.

— Ты же знаешь, я в это не верю, — сказала я. — Видимо, просто много думаю о маме, поэтому такое сниться.

— Мы все о ней думаем, всегда…

Я вздохнула и громко объявила, что нужно идти.

Всю дорогу, изможденные и уставшие, мы шли почти не разговаривая. Нашей задачей было как можно скорее найти выход из леса и оказаться в цивилизации. Остановившись на очередной перекус, мы решили не разжигать костер, чтобы не затягивать.

Я заметила, как лицо Дуель сильно побледнело. После падения с обрыва сестра сильно разбила губу и порезала правую щеку и с давно загустевшей кровью на ранах выглядела просто чудовищно. Нашего запаса воды едва хватало на то, чтобы не умереть от жажды, поэтому Дуель отказывалась промывать свои порезы.

Мы все выглядели не важно, тем не менее продолжали свой путь.

Ночью мне не спалось. Я сделала небольшие заметки в своем дневнике и снова попыталась уснуть, но безуспешно. Заметив, что все уснули, я решила побродить еще немного по лесу, чтобы, как и все, от усталости, свалиться с ног. Но чем больше я прогуливалась, тем сильнее мне хотелось поднять всех, и отправиться дальше в путь. Дремучий лес, все глубже и глубже пропитывал меня страхом и чувством отдаленности от живого мира.

Не заметив, как далеко я ушла от того места, где мы остановились, позже, я поняла, что мое уверенное возвращение к тому самому месту, закончилось полным провалом. Поняв, что я заблудилась, я начала паниковать.

Сначала я осмотрелась, чтобы найти хоть что-нибудь знакомое, что я могла уже увидеть здесь раньше. От того, что мне не удавалось найти дорогу, мною овладевал страх и холод, уже давно наступавшей ночи. Я бежала, и звала Дуель и Димонта, но никого не видела, и не слышала.

Остановившись, я огляделась по сторонам, и перед собой увидела лишь кусты, деревья, и тропинку, которая вела неизвестно куда. Я стояла и не двигалась, словно ждала какого-то чуда, что именно и случилось в этот момент. Почувствовав, как на мою голову что-то капнуло, я подняла ее, и увидела, как с неба стали сыпаться большие, искрящиеся снежинки. Я широко улыбнулась, и почувствовала, что мое сердце будто снова забилось. Подставив ладошки, чтобы снежинки падали на них, я улыбнулась, чувствуя себя, как в сказке. Спустя несколько секунд, весь лес был усыпан белым, блестящим снегом. Я ступила ногой вперед, и, почувствовав подол платья, резко опустила глаза в низ. На себе я увидела темно-синее платье, с пышной юбкой, и слегка удушающим корсетом. Сделав несколько шагов, я начала кружиться, и радостно смеяться от такой красоты, чувствуя себя принцессой на балу. Неожиданно, недалеко от себя я увидела небольшое озеро, полностью покрытое льдом и чистым снегом, появившееся неоткуда, как по волшебству. Я аккуратно ступила на него, боясь проломить лед, но убедившись, что его слой был достаточно толстым, я не удержалась от того, чтобы немного покататься на своих и без того скользких туфлях.

Внезапно, вдалеке, я услышала стук копыт, и от потрясения свалилась на очередной дуге, из-за чего вновь почувствовала колющую боль от вывиха. Я навострила слух, но больше ничего не услышала. Разве что треск. На льду образовалась огромная трещина, которая начала очень быстро расползаться, вселяя в меня необъяснимый ужас. Не теряя времени, я спешно направилась к берегу, но вскоре потеряла шансы на успех. Лед стал раскалываться на несколько частей, а вскоре и вовсе оголил все озеро. Боясь провалиться, я схватилась за край глыбы, на котором сидела, но перевесив его, перевернулась и оказалась в режущей, ледяной воде.

Открыв глаза, я оказалась на балконе какого-то огромного зала, и внизу увидела, как большинство людей, находящихся в нем, кружились в манящем вальсе, под музыку играющего оркестра. Некоторые просто стояли рядом, и любовались красотою такого легкого, изящного танца. Все люди были одеты празднично — девушки и женщины в такие же пышные платья, как и я, а мужчины в строгие костюмы.

Незаметно, сзади, ко мне подошла девушка, и отозвала меня по имени. Я повернулась к ней, и перед собой увидела молодую девицу, одетую в небесно-голубое платье, которое идеально подходило к ее лазурным глазам и волосам зефирного оттенка. На голове торжественно возвышалась тиара из белого золота и жемчуга. Она подошла ко мне и вежливо сказала:

— Идем, гости ждут тебя.

Я, приняв удивленный вид, попыталась понять, что со мной произошло, и немного подумав, вежливо спросила:

— Ждут меня? Почему?

— Не смешно, Суэлен, идем же.

Девушка подала мне руку, и, я, взявшись за нее, показав свое доверие, пошла за ней.

Как только мы начали спускаться в зал, по широкой, как мне показалось, полностью залитой серебром, лестнице, все тут же притихли, и, повернувшись в мою сторону, начали смотреть на нас.

— Что происходит? — спросила я.

— Они чувствуют твое волнение, улыбайся, — тихо сказала она.

Я повернулась лицом к толпе, и по совету красавицы, ведущей меня за руку, улыбнулась.

Как только мы спустились, девушка отпустила мою руку, и громко сказала:

— Ее величество, Суэлен, королева Хендстона.

После ее слов, все до единого, в том числе и она сама, поклонились мне.

Тут же ко мне подошел какой-то мужчина, лет пятидесяти, на мгновение напомнивший мне Димонта, и подал мне свою руку. Я, неуверенно, положила свою руку, на его ладонь. Он повел меня вперед, по синей ковровой дорожке, рядом с которой стояли люди, и, довольствуясь праздником, смотрели на меня. В след за нами шли двое мужчин, которые сворачивали этот ковер, и, увидев, что я остановилась, резко встали, и опустили головы.

— Идем, — почувствовав мою неуверенность, сказал мужчина, который вел меня.

— Зачем они убирают его? — тихо спросила я.

— Чтобы не мешал танцевать.

— Тогда зачем расстилали? — задала я вопрос, так же тихо, чтобы никто не услышал.

— Суэлен, ты будущая королева, — с гордостью, ответил он. — Это ведь такой обычай, ты же знаешь.

Остановившись около позолоченной арки, мужчина убрал свою руку, и, повернувшись лицом к людям, подал мне другую руку. Я, так же, как и он, спешно обернулась, и снова положила свою хрупкую руку на его теплую ладонь.

— Ваше величество, прикажете продолжить праздник? — громко спросила девушка, которая привела меня в этот зал.

Набравшись смелости, я громко сказала:

— Да!

Все тут же повеселели, заиграла музыка, и люди пустились в пляс.

— Можно мне потанцевать? — спросила я.

— Конечно, ваше величество, — сказал мужчина, после чего повернулся ко мне, и добавил. — Разрешите пригласить вас на танец.

Я радостно кивнула, в знак согласия. Мужчина повел меня в середину зала, а народ начал спешно расходиться, чтобы уступить нам место, для танца.

Заиграла музыка, для вальса, и мы начали танцевать. Люди смотрели на нас, и по-прежнему улыбались.

— Почему они притворяются, будто рады мне?

— Ты глубоко ошибаешься, считая, что они лгут, — удивился мужчина. — Люди рады видеть свою будущую королеву, свою спасительницу, которая принесла в этот мир уже давно невиданный покой.

Не поняв, что он этим хотел сказать, я снова настроилась на танец.

Всю ночь я танцевала, и знакомилась с новыми людьми, чувствуя себя, как говорится, в своей тарелке, и даже забыла о том, что все происходящее — нереально. Мне безумно нравилось находиться в центре внимания. Я ощущала себя частью этого мира, чувство власти придавало мне небывалую уверенность. Никто не мог выразить мне свое недовольство, обидеть меня, унизить, люди просто боялись это сделать.

Мой разговор с гостями неожиданно прервала голубоглазая девушка, которая отводила меня в этот зал.

— Можно поговорить с тобой?

— Да конечно, — ответила я ей.

Мы поднялись по лестнице, с которой спускались в первой половине праздника.

— Куда ты ведешь меня? — поинтересовалась я.

— Пора возвращаться, — ответила она тихо.

— Возвращаться? — остановившись, спросила я.

Поднявшись немного повыше, она повернулась ко мне и взволнованно, добавила:

— Мы ждем тебя.

Почувствовав, как меня схватил кто-то сзади, я закричала, и в ту же секунду оказалась в лесу, в том месте, где провалилась в озеро. Нахлебавшись воды, я начала быстро откашливать ее, вспоминая о том, как еще недавно, это место было покрыто белым снегом, а на мне было одето прекрасное синее платье, вместо которого на себе я видела лишь свои старые брюки и клетчатую рубашку.

Я увидела перед собой троих мужчин. Еще четверо стояли позади них и ухмылялись.

— Решила искупаться? — спросил один из них.

Мужчины негромко рассмеялись.

Я быстро встала на ноги и начала толкать их, чтобы сбежать, на что шансы были крайне малы. Мое стремление вырваться лишь забавляло их.

— Ты кто такая? — снова задал мне вопрос один из мужчин.

— Не трогайте меня! — кричала я. — Димонт! Димонт!

Мужчины попятились и осмотрелись.

— Ты не одна здесь?

Незнакомец, на вид лет двадцати пяти, с русыми, густыми волосами и большими зелеными глазами, был довольно симпатичный, но ужасающий смех лишал меня надежды на его добродушие.

— Отвечай мне! — закричал он.

Я в серьез испугалась. Не имея ни лука, ни сабли, лишь один вывих, который к самой кстати снова напоминал о себе, у меня было мало шансов на освобождение.

— Меня зовут Суэлен, — ответила я.

— Что же ты делаешь здесь, Суэлен?

— Я… — мне не приходило в голову, что ответить.

— Я… Я… — насмешливо передразнивал он.

— Я представилась, а вы нет, — грубо обратилась я к незнакомцу.

Все до единого рассмеялись, а мужчина подошел ближе.

— Ты очень смелая… хорошо. Меня зовут Беркель, а это мои люди.

— Ваши люди? — переспросила я. — Слуги что ли?

— Мои воины, — уточнил Беркель.

Я с удивлением оглядела мужчин. Одеты они были очень странно, как рыцари из прошлых веков, но более этого меня привлекло их оружие. У каждого было по мечу, а еще у двоих вдобавок имелся лук.

— Ты одета как мужчина, — заметил Беркель. — Ты тоже воин?

Он немного помолчал и рассмеялся.

— Что с твоей ногой?

— У меня вывих, — ответила я. — Я не воин! Но умею стрелять из лука.

— Интересно, — ухмыльнулся Беркель. — Это Марс…

Он указал рукой на одного из мужчин.

— Имея лук, он попадет в сердце даже летящему ворону.

— Я тоже! — Беркеля удивило мое заявление.

— Отлично, — он выхватил лук и три стрелы, а затем протянул мне. — У тебя три попытки, чтобы попасть в меня. Если не справишься, я отрежу тебе язык за клевету.

Разозлившись, я быстро натянула стрелу и прицелилась Беркелю в глаз.

Мужчины рассмеялись, а Беркель вывернул мне руку, из-за чего я уронила лук на землю.

— Дополни свою коллекцию еще одним вывихом, — сказал он. — Думаю теперь ты стрелять не сможешь, а жаль.

— Послушайте, — истомлено протянула я. — Мне только хочется вернуться к сестрам и Димонту, я не сделала ничего плохого. Я хочу вернуться домой, мы приплыли из Лос-Анджелеса. Мы плыли в Хило, но моя сестра Дуель сбежала, и мы поплыли за ней, а потом оказались здесь.

Беркель заметно побледнел. Мужчины перестали смеяться и все как один уставились на меня.

— Что ты сказала? — Беркель принял серьезный вид. — Откуда вы прибыли?

— Из Лос-Анджелеса, — повторилась я. — Это город в Калифорнии…

— Нет, — фыркнул он. — Назови материк.

— Что?

— Материк!

— Эм… Северная Америка, конечно… но я родилась в России… в Евразии…

Я не понимала, что именно Беркель хотел от меня услышать.

— Мы плыли по Тихому океану…

— Вы пересекли экватор? — спросил Беркель. — Вы знали, что попадете сюда?

— Куда? — я совсем запуталась. — Мы плыли в Хило, как я уже сказала…

— Невероятно, — проговорил Беркель, и схватив меня за руку поднял на ноги. — Если ты лжешь, тебе не поздоровиться.

Беркель, не отрывая от меня своего взгляда, громко свистнул.

— Я отвезу ее к Хеймичу, — обратился он к толпе. — Следуем плану, не попадитесь ее друзьям на глаза.

Из леса прискакала лошадь, крупная, коричневая, с угольной гривой.

— Залезай, — приказал мне Беркель.

— Я не поеду с тобой! — закричала я. — Меня будут искать.

— О, непременно, но не только твои друзья, Суэлен.

Я оттолкнула Беркеля, и попробовала сбежать, но он так лихо подставил мне подножку, что я не успела сделать ни шагу. Повалив меня на землю, он усмехнулся и накинув на меня грязный мешок, с трудом усадил на лошадь.

Прозвенел громкий звонок. Все ученики в спешке принялись собирать учебники в сумки и ждать, когда учитель отпустит их на долгожданную перемену. Все кроме меня.

Я сидела в ступоре и не понимала, как оказалась здесь. Один мальчик, как и я, не сдвинулся с места, и глубоко пронзил меня взглядом.

«Отлично, я снова подросток…» — подумала я и окатила томным взглядом пялившегося на меня парня.

— Может тоже пойдем? — обратился он ко мне.

— Ты кто такой? — отмахнулась я. — Куда мне идти с тобой?

Бледнокожий, немного полноватый парень, с темно-каштановыми небрежными завитками и круглыми, карими глазами немного походил на поросенка, из-за пухлых розовых щек и вздернутого носа. Он встал и протянул мне свою руку, сказав о том, что я могу доверять ему.

Мы вышли из класса и принялись бродить по пустому, безлюдному коридору школы.

— Не помню, чтобы мы когда-то встречались, — прервала я тишину. — Ты не был в моем классе.

— Я знаю, — он слегка улыбнулся. — Ты не должна меня знать.

— Почему ты здесь?

Он не ответил. Я снова повторила свой вопрос, на который снова не получила ответ.

— Я Саймон, — мальчик лишь представился.

— Отлично, значит тебя зовут Саймон… уже что-то.

— Нет, — рявкнул он. — Меня никак не зовут, у меня нет имени.

Я занервничала. Мальчик вел себя очень странно, будто я медленно выводила его из себя, на самом деле желая просто отвязаться от его скучной компании.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда может быть ты оставишь меня в покое?

Саймон усмехнулся.

— В одиночестве? — уточнил он.

— Я не понимаю, что я вообще здесь делаю.

— Мы можем пойти к тебе домой, если ты хочешь, — предложил Саймон. — Где ты живешь?

— Даже не знаю, что сказать, — я слегка задумалась. — Смотря, где я нахожусь.

Мы вышли на крыльцо школы, где царила ночь. Осмотревшись, я поняла, что оказалась здесь впервые, и прочитав вывеску «Средняя школа № 53», на русском языке, вовсе поняла, что нахожусь в России.

— Кажется, тебя что-то сбило с толку? — заметив мое волнение, спросил Саймон.

— Последнее время многое сбивает меня с толку, — тихо, будто самой себе, проговорила я.

— Суэлен, ты знаешь куда идти?

— Нет, — сказала я Саймону. — Когда мы жили в России, я была маленькой. Я даже не знаю где мы, на какой улице, в каком городе…

— Тогда лучше остаться здесь, — Саймон открыл дверь и вернулся в школу.

Я повторила за ним. Несколько часов мы просидели в библиотеке, читая до смерти скучные книги о мифологии. Саймон все время молчал, лишь иногда вздыхал, при громком перелистывании очередной страницы в книге.

— Знаешь, что я понял, — он резко перебил наше затянувшееся молчание.

— Интересно…

— Ты не умеешь понять, сниться тебе, то, что происходит в данный момент, или нет.

Саймон ввел меня в легкое заблуждение. Он принялся качаться на жутко скрипучем стуле, иногда посмеиваясь над ужасно глупым текстом очередной выбранной им книги.

— Если честно, читать я не люблю, — сказал он, заметив мой задумчивый вид.

— Сколько еще мы просидим здесь? Мне надоело сидеть и ждать непонятно чего.

— Сколько ты решишь, — ответ последовал после нескольких секунд томной тишины.

— Я не хочу здесь находиться. Я даже не понимаю, почему я здесь и почему с тобой, я тебя никогда не видела.

— Меня никто не видел, — произнес Саймон, с таким тоном, будто я сказала неслыханную глупость.

— Хорошо, — прервала я очередное молчание. — Я буду спать. Разбуди меня, когда этот кошмар закончится…

Саймон усмехнулся.

— Ты не можешь спать в своем же сне, — сказал он, уставившись на меня. — Хочешь покончить с этим кошмаром… тогда проснись…

Открыв глаза, я почувствовала резкий запах гнили, от мешка, который был накинут мне на голову.

— Сними с меня эту дрянь! — раздраженно пропищала я.

Беркель быстро скинул мешок, свернул его и засмеялся.

Я выплюнула всю грязь, которая высыпалась мне на губы и оставила легкий оттенок неприятной кислоты во рту.

Что бы я не сделала, Беркеля это неустанно забавляло.

— Мне нравится твоя неуклюжесть, — сказал он. — Ты была бы отличным шутом.

— Вовсе нет, — меня сильно удивила его наглости. — Шут? Это клоун что ли?

— Клоун? Кто это?

Мы недопонимали друг друга.

— Знаешь, куда я везу тебя? — насмеявшись вдоволь, спросил Беркель.

— Ты похитил меня, — поправила я его. — Но нет, не знаю…

— Это не похищение, а спасение, боюсь представить, что могло случиться, если бы тебя нашли наши враги. Или лесовики, ты знаешь, реваргардский лес один из самых опасных лесов, он уже давно был покинут стаей волков, остались лишь озлобленные и голодные оборотни-людоеды. А такие глупцы, как ты, становятся их обедом.

— Ну конечно! — наконец и я повеселела. — Оборотни! Людоеды! Прошу тебя!

— Однажды я спасу тебя от кого-нибудь из них, вот тогда повеселимся.

— Хорошо, я вижу мое веселье тебя слегка задевает. Расскажи мне про этих своих оборотней.

— Вот еще, — прошипел Беркель. — Надеюсь сама увидишь.

Я не нашла что ответить, но и смеяться не стала.

Затемно, Беркель решил остановиться, чтобы поспать. Он снял меня с лошади и посадив на землю, развязал руки.

— Вот, ешь, ты бледна как труп, — сказал он, протянув мне сухари, которые вкусно пахли луком.

От голода я стала поедать их с такой жадностью, что Беркель снова рассмеялся, но не обратив на него никакого внимания, я продолжила давиться сухарями.

Чтобы спокойно спать и не бояться, что я сбегу, Беркель связал меня, да так крепко, что мне с трудом удалось уснуть. На мгновение я увидела сон, но из-за громкого храпа Беркеля, снова проснулась и в какой-то степени возненавидела его.

— Эй, — прошептала я. — Беркель…

Он продолжал сладко спать, уткнувшись лицом в холодную, слегка мокроватую, глинистую землю. Я сморщилась и снова окликнула его.

— Беркель! Беркель, проснись!

— Что случилось? — проснувшись, раздраженно спросил он.

— Я не могу уснуть…

Беркель нахмурился и перевернулся на другой бок.

— Тебе сказку прочитать? — зевая, спрашивал он.

— Нет, развяжи меня.

— Ну конечно! — воскликнул он. — Чтобы ты сбежала?

— Я не сбегу, честно, у меня ведь больная нога.

— Ты это не учла, когда пыталась бежать от нас.

Я глубоко вздохнула и продолжила:

— Зачем мне бежать от тебя, оставшись одна я не смогу защититься.

— Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь спи.

Поняв, что не уговорила его, я начала петь и присвистывать, чем беспрестанно действовала ему на нервы.

Развязав меня, Беркель пригрозил, чтобы я больше не издавала ни звука, и доверяя мне, снова уснул.

На утро, во время перекуса мы увлеченно разговорились.

— Кто твой отец? — спрашивал он.

— Мой папа солдат, — ответила я. — Он погиб на войне, мне было двенадцать. Его звали Александр, он жил в России. После свадьбы мои родители переехали в Германию, но там у них, по-видимому, не сложилось. Наконец Калифорния пришлась нам по душе. Затем я потеряла и маму…

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, — говорил Беркель. — Я понимаю тебя, ведь я тоже с самого детства сирота.

— Не привыкла разговаривать о таком с незнакомцами.

— Мы не незнакомцы, — улыбнулся Беркель. — Тем более не враги, вдруг ты так считаешь.

— А как я должна считать? Мои сестры и Димонт в такой панике, я не представляю, может думают, что я мертва. Бог знает, что еще, и все, благодаря тебе.

— Ты вообще знаешь, где ты, Суэлен? — Беркель немного разозлился. — Ты понятия не имеешь, я прав?

— В какой-то степени да…

— Хорошо, на твоем языке скажу так… ты находишься на самом экваторе, где на вашей стороне омывает океан. Удивлена?

— Что значит на нашей стороне?

— Для таких, как вы, здесь нет суши, а для таких, как я, нет морей и океанов. Вместо Тихого океана здесь находиться материк, которого для вас нет, он скрыт от людей за гранью.

— За гранью? Что это значит?

Беркель хотел что-то сказать, но прежде задумался.

— Наверное, я не тот человек, от которого ты должна это услышать, — сказал он.

— Услышать, что?

— Ты пересекла границу мира. Ты и твои сестры… и еще… в общем, мужчина…

— Димонт… — я уточнила. — Его зовут Димонт.

— Не это важно, а то, что вы особенные. Все вы.

— Хорошо, допустим, я тебе верю, — предположила я. — Тогда где мы? В каком-то другом мире?

— Нас всех объединяет единый мир. Но этот мир имеет свою границу.

— Куда ты меня везешь?

— Я везу тебя к нашему королю, — Беркель выпил немного воды и продолжил. — Король Хеймич мой очень близкий друг, а его жена является пророчествоведом. Она увидела ваше появление. Хеймич приказал мне найти тебя и доставить в замок.

— Постой, — перебила я рассказ Беркеля. — Насколько я понимаю, вы сильно отстаете в своем развитии. Королей, императоров, рыцарей… их уже нет… эм… вы знаете, что такое компьютер?

— Нет, понятия не имею, — Беркель снова выпил воды. — Расскажешь?

— Если захочешь, но я кое-чего не понимаю. Почему вы не развиты, так как мы? Ведь ты говоришь, что мы все единый мир…

— Наш мир един лишь в своем создании. Развитие здесь не при чем. К тому же я не считаю ваши материки лучше нашего. Наоборот, я считаю, что мы лучше вас.

— Это чем же?

Заметив мою реакцию, Беркель счел меня оскорблённой, что на самом деле не было правдой. Наоборот, я была удивлена такой преданностью своим родным землям, хоть и по-прежнему отказывалась до конца признать слова Беркеля за правду.

— Во-первых, ваши женщины одеваются ка мужчины, — он окатил меня суровым взглядом. — Это просто сумасбродство. Почему же тогда ваши мужчины не носят юбки?

В конце концов Беркель и вовсе рассмеялся.

— Мужчины и женщины носят то, что им удобно носить, — начала я. — К тому же в наше время есть женщины, которые и телом, и духом могут быть куда сильнее мужчин.

— В наших землях идти против природы большой грех. Нет закона сильнее, чем закон природы. Вы же извратили все, что когда-то было для нас ценнее самой жизни.

— Что плохого в том, что женщина может быть сильной? — спросила я.

— Ничего, — ответил Беркель. — Извини, я говорю не об этом, я обобщил.

— Объясни…

— В ваших землях куда важнее быть умным чем сильным, противно даже говорить. Я ни в коем случае не обвиняю женщин в том, что они хотят быть сильными, я не понимаю ваших мужчин. Ведь когда-то мы все были воинами. Здесь, любой мужчина, он воин. Мужчина, не способный держать в руке меч подобен слабой женщине, носящей юбку. Такие мужчины становятся героями шуток, над которыми можно только смеяться, что на самом деле и вовсе не смешно…

Беркель отвратно сморщился и добавил:

— Позор.

— Но ведь не все мужчины такие. Как я уже сказала, мой отец был солдатом. Димонт владеет любым оружием. Многие мужчины в наших землях знают, что такое быть этим мужчиной. И дело в том, что мы развиваемся. Наши мужчины теперь не воюют, но у них есть и другие обязанности. Думаю, твое мнение такого, лишь потому что ты воин. И для тебя кто не воин, тот шут.

— Я, как и любой другой, имею свое мнение, — Беркель заметно смягчился. — И я говорю не о всех. И не только об этом… есть еще такое понятие как вера… вы отказываетесь верить в чудеса, и это страшно.

— Мы верим в бога.

— Опять же не все, но дело даже не в этом. Вы читаете детям сказки, а потом ругаете их за то, что они верят во всякую чушь. Здесь все совсем не так… вы сказки лишь читаете, а мы в них живем.

— Что это значит? — спросила я с удивлением уставившись на Беркеля. — Что значит вы в них живете?

— Откуда, по-твоему, взялись все эти истории, скажем о русалках, оборотнях, вампирах и демонах… сиренах…

— Это ведь мифы, — задумалась я. — Вернее считается, что все это миф, на самом же деле это выдумки.

— Ты уверена в этом? Подумай сама, как можно все это придумать, ведь мысль человека рождается путем того, что человек видит. Можно придумать что-то, на основе того, что уже когда-то видел. Изменить этот образ, воссоздать… все придуманное является уже когда-то виденным.

Наш оживленный разговор все больше заставлял меня верить Беркелю. Его рассказы были настолько близки к правде, что мне не удавалось даже опровергать их.

По расчетам Беркеля за два часа мы должны были добраться до замка. Мы шли пешком, так как лошадь, которая в буквальном смысле волокла нас, могла и вовсе лишиться чувств.

— Как твоя нога? — заботливо спросил Беркель.

— Почти не болит, — соврала я ему. — В вашем замке есть врачи?

— Лекари, — поправил меня Беркель. — У нас их конечно не так много…

— Как где?

— В самой столице, разумеется, — мой вопрос показался Беркелю весьма глупым.

— Прости, но насколько тебе известно я ничего не знаю о вашем материке.

— Ты узнаешь, — заверял меня он. — Все, но я не очень хороший рассказчик…

— Зато ты отлично отстаиваешь свою точку зрения…

— Это правда…

Беркель улыбнулся, чем заставил улыбнуться и меня.

— Хеймич мне как брат, — продолжил он. — Мы с самого детства вместе.

— У меня есть две сестры, — с легкой гордостью сказала я. — Они самое дорогое, что у меня есть.

Отвернувшись от Беркеля, я начала думать о своих сестрах: вспоминала их милые лица, добрую улыбку Мери, и дружелюбный ангельский взгляд Дуель, присутствие которых для меня было бы сейчас лучшим подарком судьбы.

— Надеюсь, они в безопасности, — тихо сказала я.

Никогда мне не было так страшно и одиноко, но больше всего я боялась того, что Дуель из-за своей храбрости тайком попытается пойти на мои поиски, ведь времени с моего ухода прошло достаточно, чтобы бить тревогу о моем исчезновении.

Дуель, как и я сама, всегда действовала неразумно в тех случаях, когда нашей семье угрожала опасность, и поэтому я знала, что моя дорогая сестра пойдет на все, чтобы меня спасти. Пусть Дуель и владела некой силой, которая не раз спасала ее от беды, но моему сердцу никогда не давала покоя мысль о том, что мои сестры могут быть не в безопасности.

— Не волнуйся, мои люди позаботятся о них, — заверил меня Беркель.

— Позаботятся?

— Вы почти достигли дворца, думаю они уже там…

— Дворца Хеймича?

— Нет, Анжели, сестры Хеймича. Власть в настоящее время находится в ее руках. После смерти их отца народ восстал против Хеймича, который по слухам одного из слуг якобы и отравил короля. Анжели должна была казнить брата, но и так убитая горем из-за смерти отца, изгнала его.

— Хеймич хочет завоевать корону? — спросила я.

— Король Хеймич не убивал своего отца, Суэлен. Как я уже сказал, слух распустил слуга короля, который возможно и сам мечтает заполучить корону. Хеймич остался единственным наследником, а так как король умер неожиданно для его детей, у него даже не было плана, как удержаться во дворце.

— Но кто этот слуга?

— Нам это не известно. Похоже, что враги короля давно затеяли сместить его с престола. И в один ужасный для нас день, а точнее ночь, они свершили свой план. Некоторые люди последовали и за Хеймичем, должен сказать, очень много людей. Нашему королю удалось построить свое королевство, пусть это и не государство, и не империя, но эти земли принадлежат теперь ему. Хеймич хоть и был изгнан собственной сестрой, но он очень любит ее, и никогда не обидит. Однажды он пытался пробраться в замок и поговорить с ней, но люди восприняли это как нападение, из-за чего и пошел глупый слух о том, что наш король готовится отомстить Анжели.

— Неужели она больше поверила какому-то придворному, чем родному брату?

— Все было подстроено, да так, что не оставалось ни малейшего шанса достучаться до Анжели… она была в отчаянии.

— Думаю, что самый приближенный слуга Анжели и есть тот предатель, ведь после ухода Хеймича, наверняка он попытался как можно ближе подойти к трону.

— Тем нам хуже, Анжели давно промывают мозги, и с каждым разом она все больше и больше ненавидит своего брата.

— А промывают мозги именно враги Хеймича… — вздохнув, тихо сказала я.

— Вот именно…

— А как же другие родственники Анжели и Хеймича? Двоюродные, троюродные братья, в конце концов, их мать…

— Отец Хеймича был основателем новой династии, которого короновала последняя королева из династии Таунов шестнадцать лет назад.

— Королева сама отдала свою корону? — удивленно спросила я. — Да еще и тому, кто на трон не имеет права?

— Сама, — ответил Беркель. — Наш бывший король был приближенным другом правителей той династии, которые, кстати, правили несколько сотен лет. Это был единственный человек, который, по ее мнению, заслуживал быть королем, хоть и не полноправным. Люди так полюбили его, что вскоре забыли о его происхождении, ведь он действительно показал себя достойным королем нашего Хендстона и всего Вениакора.

— Но что заставило ту женщину отдать корону? Она не хотела править?

— Нет, она, так же как и ее предки, отлично показала себя в роле королевы, но что вынудило ее отдать корону мы не знаем. Знаю только то, что на следующий день король объявил о том, что брак королевы Самфиры и Бейна, более считался не действительным, и они пропали.

— Пропали? Как это?

— Как нам сказали, королева отреклась от престола, ради любимого, чтобы жить свободной и спокойной жизнью вместе с ним, но шли разные слухи. Кто-то говорил, что ее убили, кто-то, что похитили и грядет война между династиями. Одна ведьма даже распустила слух о том, что ее сестра помогла правителям переправиться на другой материк.

— А во что веришь ты? — с любопытством спросила я.

— Я верю лишь в своего короля, — ответил Беркель. — До прошлого мне нет дела.

— Значит, Хеймич не убьет меня, даже если я ему не пригожусь? — взволнованно, спросила я.

— Хеймич жесток лишь со своими врагами, а если ты ему не враг, то тебе нечего бояться. К тому же теперь мы друзья.

— Вот как! — слова Беркеля меня на удивление обрадовали. — Еще совсем недавно ты свернул мне руку.

— Да брось, она ведь даже не болит, я прав? А ты хотела выстрелить мне в глаз, забыла?

— Ты показался мне очень жестоким, — произнесла я. — Но на самом деле ты не такой.

— А какой же я? — Беркелю понравилось мое заявление.

— Не знаю какой, но я тебя понимаю в каком-то смысле, ты, как и я потерял родителей.

— Я об этом никому не рассказываю.

— Почему мне рассказал?

— Подумал, что тебе можно…

Я не стала скрывать, что его слова были для меня из приятных. Мы шли и разговаривали обо всем, что приходило в голову, пока не услышали чей-то крик.

— Что это? — тихо спросила я.

Беркель остановился и прислушался.

— Забирайся на лошадь! — быстро проговорил он.

— Зачем это?

Беркель буквально завалил меня в седло и вытащил меч.

— Скачи прямо, никуда не сворачивай. Осталось совсем немного. Покинув лес, ты окажешься на поляне где растут ядовитые ягоды волчье лыко, не вздумай есть их, вообще не останавливайся. С этой поляны будут видны холмы, а за этими холмами стоит огромная стена… за ней замок, но путь к нему лежит через лагерь. Хеймича возможно там не будет, но не бойся, скажи, что тебе нужен мистер Льюис, это наш лекарь, ты можешь доверять ему. Дальше он знает, что делать. Скачи не оглядывайся.

— Но как же ты!

— Не волнуйся за меня, — Хеймич погладил лошадь, будто прощался с ней. — Суэлен, прошу тебя, не верь никому, кроме Хеймича. Он защитит тебя.

Топот копыт приближался, из-за чего Беркель, не мешкая, как можно сильнее ударил лошадь, от чего она оживленно пустилась в бега.

За считанные секунды я потеряла Беркеля из виду.

Достигнув той самой поляны, вдалеке, за холмами, я увидела огромную крепость, за которой был виден большой комплекс зданий и высокий замок.

Лошадь, которая везла меня, совсем валилась с ног, из-за чего я решила дальше добираться пешком.

— Давай же, — погладив ее, тихо сказала я.

От удовольствия она вытянула шею и негромко заржала.

— Нужно идти, ладно, — взявшись за уздечку, сказала я. — Мы почти пришли.

Понимая, что лошадь принадлежала Беркелю, я посчитала неправильным бросить ее умирать, но ее медленность очень беспокоила меня.

Через пару часов мы достигли стены, у ворот которой стояло по три стражи с каждой стороны. Они молча преградили мне путь, чем слегка разозлили меня.

— Мне нужно видеть Хеймича! — громко сказала я. — Или мистера Льюиса.

Мужчины в доспехах по-прежнему молчали.

— Эй! — снова прокричала я. — Вы что, оглохли!

Я заметила, как за стеной, в высокой башне на меня уставился мужчина, после чего торопливо покинул ее.

— Мне нужен Хеймич, ваш король! — прокричала я в надежде, что тот самый мужчина услышит меня.

Спустя недолгое время ворота раскрылись и оттуда выбежал невысокий зрелый мужчина, с седеющими прядями и такой же седой, небрежной бородой.

— Балваны! — закричал он стражам.

Мужчина быстро подбежал ко мне и поклонился.

— Моя дорогая, — немного взволнованно сказал он. — Прошу прощения за этих бездарей.

Он снова поклонился, выхватил из моих рук уздечку и быстрым шагом поволок лошадь за стену.

Как только мы ступили за ограждение, ворота снова закрылись. Старик передал лошадь в руки одного из рыцарей и обратился ко мне:

— Мы вас ждали… как же я рад видеть вас здесь…

Я была приятно удивлена такому добродушному приему.

— Прошу вас, будьте как дома…

Меня окружали кирпичные здания, как я позже узнала, предназначавшиеся для обучения рыцарей, стражников и охотников. В одном из построек была конюшня, с сотней лошадей, и пункт для их лечения, куда незамедлительно доставили лошадь Беркеля. Как оказалось, она была укушена одним из стаи волков в лесу, из-за чего получила сильное заражение.

Далее следовал большой кирпичный дом, где проживали обучавшиеся воины. За лагерем расстилалась каменная дорога, которая вела в сам замок.

Мужчина представился мистером Льюисом, лекарем из замка Хеймича. Отдав приказ выделить нам лошадей и двоих стражников, он повел меня в то место, где оказывали помощь пострадавшим и раненым воинам, после войны.

— Садитесь, — указав рукой на стул, сказал мистер Льюис. — Расскажите мне, что случилось с Беркелем.

Он спешно начал снимать с моей ноги грязные бинты, от чего его руки становились такими же замаранными.

— Мы шли в замок, но он услышал, что кто-то приближается. Беркель посадил меня на лошадь и велел бежать. Скажите, он погиб?

— Не знаю милая, — досадно произнес мистер Льюис. — Главное, что с вами все в порядке.

— Разве это важнее? Беркель насколько я знаю близкий друг вашему королю…

— Это действительно так, — мистер Льюис покачал головой. — Будем надеяться, что его скоро найдут.

Мистер Льюис немного сдавил мне ногу и подвигал ею. Я ощутила сильную боль, из-за чего невольно вскрикнула и поняла, что у меня серьезные проблемы.

— Не думаю, что перелом, — утешил меня он. — Но у вас серьезный вывих, к тому же вам стоило бы побольше отдыхать, а не гулять по лесу.

— Уж простите, — я улыбнулась. — Выбор был не за мной.

Мистер Льюис очень туго обвязал мою ногу какой-то тряпкой и зафиксировав ее в одном положении принялся натягивать бинты. Он сформировал очень плотный гипс, из-за которого я не могла согнуть ногу, тем не менее аккуратно ступала на нее.

С помощью одного из стражников я села на лошадь и поблагодарила его за помощь. Он лишь поклонился мне. Мистер Льюис тем временем доложил мне о том, что лошадь Беркеля жива и скоро вернется в замок, затем взобрался на свою лошадь и сопроводил меня до дворца.

Нам потребовалось около двадцати минут, чтобы достигнуть замок короля. Боясь того, что я могу вывалиться из седла из-за своей травмы, мы скакали очень медленно, что для сопровождавших нас стражников было не привычно.

Нас встретила толпа женщин, которые увидев меня начали переглядываться и что-то нашептывать. Они улыбнулись мне, а за тем вежливо помогли встать с лошади.

— Дорогая, как добрались? — спросила меня одна из них.

— Вы очень плохо выглядите, — подхватила другая.

— Что с вашей ногой, — девушки, одна за другой, закидывали меня вопросами.

— А ну брысь отсюда! — взвизгнул мистер Льюис, заставив девушек разбежаться во все стороны.

Такая картина меня слегка рассмешила.

— Не давайте себя им на растерзание, — сказал один из стражников, который ухмыльнулся.

— Придворные змеюки, — поддержал мистер Льюис.

Беркель

Как только Суэлен скрылась из виду, лесовики окружили меня и приготовились стрелять из арбалетов. Леон, верхом на лошади, вышел из-за деревьев, словно из тени и хлопнул в ладоши.

— Ну здравствуй, друг, — ядовито произнес он.

— Мы не друзья, — заявил я. — Что вам нужно? Убирайтесь отсюда.

— Как невежливо, — Леон выскочил из седла и хитро улыбнулся. — Что за девчонку ты ведешь в замок?

— Это дворовая кухарка, — быстро придумал я. — Мне было велено доставить ее в замок, она ворует на кухне…

— Вот как, вы так мило беседовали… не похоже, что ее вели на суд.

Я пригрозил ему мечем.

— Это Суэлен… единственная наследница бывшей династии, в ее жилах течет кровь великих королей…

Леон приказал опустить арбалеты.

— Ты с ума сошел! — воскликнул он. — Династия прервана!

— Нет, — с усмешкой произнес я. — Династия вернулась.

— У нее был сын, — почти шепотом произнес Леон.

— Теодор погиб, — я опустил голову.

Леон скорчил лицо от злости и отступил назад.

— Отпусти меня, — я спрятал свой меч в ножны. — Династия вернулась. Нам больше не за чем воевать. Суэлен поддержит Хеймича и провозгласит его новым королем.

Леон был полон решимости отступить, но в его глазах по-прежнему читался страх и неуверенность в моих словах о династии. Тем не менее он был потрясен узнав от меня печальную новость о своем маленьком друге Теодоре.

— Мне жаль его, — произнес я. — Суэлен на него очень похожа. Мы должны поддержать ее. Мы должны сплотиться и покончить с войной.

— Мы с оборотнями навсегда останемся пленниками Реваргарда. Прости друг, я не могу тебе помочь.

Леон взобрался на лошадь и громким свистом направил своих людей в отступление.

Это были лесовики, стражи Ревргарда, одним словом — разбойники. Они считали себя проклятыми, из-за страха войны, и считали лучшим прятаться в лесу, нежели погибнуть при битве.

Чтобы быстрее выбраться из леса, я решил сократить путь, и пройти мимо построенного Хеймичем кладбища. Но, не пройдя еще пару десятков километров, на своем пути я увидел охотника, который целился стрелой из лука в лисицу. Охотников я не любил еще с детства. Так как мужчина был один, и не представлял для меня опасности, я посчитал, что будет лучше, если я скрою свою неприязнь, и попрошу у него помощи.

Как только я вышел из-за кустов, лисица почуяла опасность и быстро скрылась из нашего вида, а охотник, испугавшись, прицелил свою стрелу в мою сторону.

— Не стреляйте, я не опасен! — громко прокричал я охотнику.

— Кем будешь? — недоверчиво спросил он.

— Охотник я…

— Охотник говоришь? — сказал дед, на мой взгляд, выглядевший на шестьдесят лет и похожий на обычного лесничего. — Что-то не похож ты на охотника… одет богато, весь помотанный будто с войны пришел, ты часом не из отряда короля?

— Да ну что вы, разве похож я на воина, — усмехнувшись, сказал я ему. — Заблудился я здесь, уже второй день дорогу найти не могу, помогите, прошу.

— Эх ты, — сказал дед, после чего опустил лук. — Сколько помню твоего отца, а врать вы оба не умели.

— Моего отца? — удивленно спросил я. — Кто вы такой?

— Выходи сюда, чего в кустах стоишь? — усмехнувшись, сказал дед.

Я вышел к нему, и снова задал свой вопрос, на что старик ответил тем, что всю жизнь был ему другом.

— Сколько прошло времени с его смерти, а я никогда даже не навестил тебя, сынок, — опустив голову, говорил он. — Мы ведь с твоим отцом еще при королеве Самфире служили. Я был ее учителем, а после смерти отца, она попросила меня стать ее наставником. Спустя год твой отец по ее поручению был приглашен во дворец на праздник, где мы с ним и познакомились. Позже он показал себя отличным врачом, и так и остался при дворе.

— Постойте, — перебил я его рассказ. — Мой отец находился при дворе у самой королевы?

— Будь уверен, мой мальчик, твой отец не просто был прекрасным лекарем, этот человек разбирался в магических знаках и тайнах, а позже освоил заклинания, которые под силу только самым сильным и могущественным ведьмам и волшебникам.

— Я почти ничего не знал о своем отце…

— Он умер, когда тебе исполнилось восемь месяцев. Это ужасная трагедия не только для нас с тобой, но и для всего Хендстона. Кто знает, что ждало бы нас дальше с его потрясающими открытиями.

— Но как вы узнали, что я его сын, раз никогда меня не видели?

— Я сказал лишь, что ни разу не навестил, а про то, что не видел, не сказал ни слова. Я знаю, что ты служишь нашему королю. Я, конечно, тоже придерживаюсь его стороны, но предпочитаю жить в лесу, где тихо и спокойно, и никакая война не сможет потревожить это тихое лесное семейство. Но я, как и другие, человек, которому нужно общение, поэтому иногда выбираюсь из дома, и отправляюсь в город, иной раз, заглянуть на чаек к знакомым, или прикупить чего-нибудь к охоте. Я много раз видел тебя Беркель, ты ведь раньше жил со своим дядей, Томасом, насколько я помню?

— Да, но он серьезно заболел, и я был настолько занят службой, что не находил времени на него. Когда он умер, я ужасно жалел о том, что, хотя бы просто не был рядом с ним в его последние минуты жизни…

— Не расстраивайся, — положив руку мне на плечо, сказал дед. — Твой дядя прожил не малую жизнь, и, на мой взгляд, весьма удачную!

— Мне говорили, что я очень похож на него, и на своего отца.

— Это ведь и самое интересное! Несколько месяцев назад я отправился в магазин к одному знакомому приятелю, и случайно увидел тебя. Ты копия своего отца, у меня даже мурашки по коже пробежали, — усмехнулся дед, заставивший посмеяться и меня. — Удивительное сходство, твое лицо и выдало тебя сейчас, я сразу догадался, что это ты.

Охотник, который шел впритык со мной, чтобы я не упал от усталости, заметил, что силы вот-вот покинут меня. Он предложил зайти к нему в дом, который, по его словам, находился всего в пару шагов от нас. Недолго подумав, я сказал, что мне нужно возвращаться в замок, на что старик лишь спросил нужна ли мне какая-либо помощь.

— Прошу вас, если не сложно, сопроводите меня до замка…

— С удовольствием, — ответил он. — А пока я расскажу тебе одну смешную историю, которая приключилась со мной и твоим отцом, когда мы впервые отправились в этот лес…

«Дорогой дневник, прошло уже несколько часов с того момента, как я впервые шагнула в невероятно большой и красивый замок Хеймича. Вот уж не думала я, что здесь меня встретят с такой доброжелательностью, в особенности, со стороны самого короля. Хеймич был очень рад меня видеть, хоть и позже был опечален тем, что его близкий друг Беркель не смог вернуться. Должна сказать, что я опечалена не меньше. Беркель позволил мне убежать, что совсем не было похоже на то, что я находилась в плену. Я начала относиться к нему как к другу, ведь он рассказал мне многое о Хендстоне, в том числе и правду о смерти бывшего короля. Наверное, я единственная кто до сих пор верит в спасение Беркеля, как и в то, что он по-прежнему жив…»

Несколько секунд я поразмышляла о том, чтобы еще написать в дневник, но мысли потихоньку гасли в моей голове, и мною все больше и больше овладевало желание о крепком сне. Хеймич отвел мне мою личную комнату, и сказал, что я могу оставаться здесь столько, сколько захочу. В его глазах я видела доброту и искренность, но в то же время едва заметный страх и волнение. Я как наивная девчонка поверила в рассказы Беркеля, и в правоту Хеймича, но моя наивность была мне верна. Я знала, что Анжели посчитает меня своим врагом, и что все идет совсем не так, как планировал Димонт. Но я понимала, на что иду, и верила Хеймичу, как самой себе.

Сняв с себя темно-синее платье, с немного пышной юбкой, и приоткрытой спиной, в которое меня одели, как только я прибыла во дворец, я легла на широкую, мягкую кровать, и закрыв глаза, быстро уснула.

Ранним утром, проснувшись от удара молнии в мое окно, и удивившись тому, насколько почернело небо, я встала, чтобы поближе посмотреть на то, что происходило на улице. Окно мгновенно залил ливень, и спустя еще пару секунд, снова ударила молния, которая попала в оконное обрамление. Я услышала звук, будто треснуло стекло, и, присмотревшись заметила трещину, которая едва ли разделяла окно пополам.

Внезапно я услышала шаги, звуки которых все больше и больше приближались к моей комнате. Испугавшись, я быстро подбежала к кровати, и легла на нее. Услышав, как дверь моей комнаты открылась, я закрыла глаза, а спустя несколько секунд, приоткрыв их, я увидела мужчину, который проводил рукой по разбитому окну. Коснувшись трещины, которая волшебным образом исчезала, оставляя за собой чистую и ровную поверхность стекла, мужчина, шепотом, произносил какие-то слова, похожие на заклинания.

Воспользовавшись тем, что мужчина стоял ко мне спиной, я очень тихо дотянулась рукой до наволочки, которая в стопке с другими постельными принадлежностями лежала на столике рядом с кроватью. В комнате стало совсем темно, но его силуэт я видела четко. Приметив, на каком уровне находится его шея, я резко обхватила ее наволочкой, и слегка надавив, чтобы не задушить, потянула вниз, чтобы он упал. Перекрестив жгут и надавив немного сильнее, я громко спросила:

— Кто ты?

К моему большому удивлению он не громко рассмеялся.

— Уже неплохо, — сказал он. Без всякого сомнения я догадалась, что чуть не задушила Беркеля.

Одному богу было известно, как сильно я была счастлива увидеть его. В тот момент я хотела просто обнять его и сказать, как рада тому, что он вернулся. Но гордыня не позволяла мне пойти на такой шаг, я спешно оттолкнула его, и встала на ноги. Он сделал то же самое, заявив, что не ожидал такой радостной встречи.

— Как ты смог спастись?

— Мне и не пришлось спасаться, лесовики очень опасны, они любят убивать невинных, но бояться войны. Убив ближнего к королю, они бы бросили вызов.

Беркель загадочно улыбнулся и добавил:

— К тому же у меня был козырь.

В этот момент снова, уже где-то вдалеке, ударила молния. Я подошла к окну, и, посмотрев на небо, которое по-прежнему оставалось черным, тихо спросила:

— Что-то происходит, ведь так? — спросила я Беркеля.

— Не волнуйся, это скоро закончится, — ответил он.

— Но, как ты это сделал? — указав на стекло, которое несколько минут назад было разбито, спросила я. — Ты владеешь магией?

— Немного, — сказал он. — Мой отец был великим чародеем. И некоторые силы я унаследовал от него.

Дослушав то, что говорил Беркель, я снова отвернула свой взгляд к окну.

— Ты, наверное, хочешь знать, почему небо черное, — заметив мой заинтересованный взгляд, сказал он. — Существует легенда о волшебнике, который жил около десятка тысяч лет назад. После смерти колдуна, его единственная дочка, которая не унаследовала магические способности, начала дружить с волшебницей. Раньше, меть магический дар было грехом и позором для всего человечества. Колдун явился к ней в форме духа, и попытался предупредить об опасностях, которые ее ждут, если она не сдаст ведьму в орден.

— Орден? Что это такое?

— Это была своего рода тюрьма для ведьм, — ответил на мой вопрос Беркель.

— А его дочь знала о том, что она подружилась с ведьмой?

— Конечно, знала. Она не считала ее опасной, а может быть просто была очень храброй. В легенде говорится, что их дружба была очень сильной, и никто и ничто не могло ее разорвать…

— И что же случилось? — сгорая от любопытства, спросила я.

— Вероника, ведьма из легенды, и дочь волшебника Хельга, пришли посмотреть на коронацию, которая состоялась в огромном королевском зале без потолка. Это была своего рода комната под открытым небом, больше похожая на балкон, но находившаяся в самой середине замка. В него могло поместиться огромное количество людей. Разумеется, народу было очень много, и отец Хельги решил не упустить возможности показать людям, что Вероника ведьма. Перед сильным ливнем он очернил небо, чтобы было видно, что это магия. Когда пошел дождь, люди увидели Веронику, которая волшебным образом оставалась сухой. Стало ясно, что она ведьма, и по приказу короля, на следующий день ее арестовали.

— Какой ужас, — затаив дыхание от неожиданной концовки, тихо сказала я.

— Это всего лишь легенда, правда в том, что любой волшебник, попавший под такой дождь, окажется совершенно сухим.

— И ты тоже? — удивленно спросила я.

— Хочешь проверить?

Как только я захотела сказать Беркелю да, ударил сильный гром, после которого дождь резко прекратился.

— Вот так всегда…

— Не волнуйся, — сказал Беркель. — Такой дождь в последнее время зачастил. В следующий раз обязательно проверим.

Солнечный свет, который резко окинул каждый угол комнаты, скрыл из вида только что царивший черный хаос, расстилавшийся на месте небесно-голубого, манящего меня с детства, свода. Беркель прикрыл глаза, чтобы солнечные лучи, не нарочно, не ослепили его, и, увидев лежащее на полу покрывало, которым я чуть не задушила его, он усмехнулся, и подошел в то место, чтобы его поднять.

— А ты умеешь из любой тряпки сделать оружие, молодец! — похвалил меня Беркель. — Честно, я очень рад, что с тобой все в порядке.

— Я тоже очень рада, — улыбнувшись, сказала я, а за тем добавила. — Что со мной все в порядке.

— Я и не сомневался, — ответил он. — Видимо Хеймич соврал, когда сказал, что ты очень переживала.

Ничего не ответив ему, и почувствовав себя немного неловко, я отвернулась к окну, будто решила полюбоваться природой. На самом деле я просто сгорала от желания, сказать Беркелю правду. О том, как ждала его в лесу, и о том, как надеялась на то, что он останется жив и вскоре вернется в замок.

Через полчаса, после того, как Беркель вышел из комнаты, он снова вернулся, чтобы сообщить о том, что Хеймич хочет со мной позавтракать. Спустившись на первый этаж, и пропустив последнюю ступеньку широкой, белой лестницы, я оказалась в огромном зале, стены которого были окрашены в коричневый цвет, а пол — в черно-белую плитку. С двух сторон виднелись арки, которые вели в другие комнаты замка. В главном зале, напротив лестницы, на стене, располагалась большая дверь, которая служила входом в замок. Интерьер всего замка, к моему удивлению, не был похож на интерьер средневековья, а сам замок более напоминал обычный богатый дом, только в своем стиле.

В правой стороне дворца, как, оказалось, находилось больше комнат, но по величине, комнаты левой стороны в несколько раз превосходили даже «каминную» комнату. Войдя в нее, я увидела большой камин, в котором горел, еще едва ли заметный, но немного искрящийся огонь. Повсюду были расставлены книжные шкафы, на полках которых, располагались книги, и какие-то карты. Каминная комната, почти ничем не отличалась от читальной, за исключением, находившегося в нем камина. Слева от входной арки располагались еще две двери, которые, как я позже узнала, вели в гостевую спальню, и уборную. Покинув каминную, и проследовав дальше, я посетила еще одну гостиную, которая, далее вела в обеденный зал. Почти все в этой комнате, за исключением черных стульев, и еще некоторых кухонных принадлежностей, было красным: стены, оконные занавески, скатерть на столе, небольшие подушечки на стульях, и в том числе, привлекший мое особое внимание, коврик.

Завтракавший, и обсуждавший какие-то дела с Беркелем, Хеймич, увидев меня, встал из-за стола, и вежливо попросил присоединиться к завтраку, после чего, я поблагодарила его, и мы вместе сели за стол. Наша с ним взаимная вежливость напоминала мне общение двух богатых средневековых лиц, во времена которых, люди, даже оскорбления наносили с вежливостью. Оставалось лишь понять, насколько искренним со мной был Хеймич.

Отдав приказ двум пожилым, но в то же время, ухоженно одетым и хорошо выглядевшим женщинам, чтобы они подали мне горячий завтрак, Хеймич начал расспрашивать меня о моих сестрах. Я рассказала ему о Дуель и Мери, а также о своем старшем брате, который погиб в автокатастрофе, вместе с мамой. Хеймич несколько раз переглядывался с Беркелем, но зачем он это делал, и вообще, что было сейчас у него на уме, я не могла даже представить.

Хеймич выглядел примерно на такой же возраст, что и Беркель и имел коротко подстриженные черные волосы, темно-зеленые глаза и немного вытянутую форму лица, дополненную высокими скулами. В правой части виска у Хеймича был большой шрам, доставшийся ему от глубокого пореза, который едва ли достигал сам висок. Хеймич имел немного безобразный и пугающий вид, из-за многочисленных ран, которые достались ему при первой битве за уже принадлежавшие ему земли.

— Наверняка Анжели, возможно даже твои сестры, посчитают предательством… — сказал Хеймич, сделав паузу.

— Что я выбрала вашу сторону… — сказала я, приподняв голову. — Это мой выбор.

— Поверь мне, Суэлен, я знал, что однажды стану королем, но для меня семья всегда была важнее. Я хотел править вместе с Анжели, чтобы никакая война не встала между нами, а она обвинила меня в убийстве отца.

— Значит нам нужно доказать, вашу невиновность, — сказала я.

— Пока Анжели в замке, нам не удастся туда пробраться, — сказал Беркель, а за тем посмотрев на меня, продолжил. — Но Суэлен, возможно, могла бы проникнуть в замок и, хотя бы узнать, кто из всей прислуги ближе к Анжели.

— Мои сестры и Димонт уже наверняка догадываются, что это вы похитили меня…

— Прошу тебя, даже не думай о похищении, — резко прервал меня Хеймич. — Я узнал, что вы уже находитесь в деревне, и послал Беркеля проследить за вами.

— Честное слово, когда я увидел тебя, даже и не подумал, что ты и есть та Суэлен, — усмехнувшись, сказал Беркель.

— Я уже поняла, что ты считаешь меня слабой, — скорчилась я. — Может быть если бы я убила тебя еще утром, ты бы так не думал?

— Я думал вы с ума сойдете от радости, когда узнаете, что оба выжили, — недоумевал Хеймич. — И что же я вижу…

После его слов в обеденную зашла женщина, в руках у которой красовалась небольшая тарелка с моим завтраком. Улыбнувшись, и пожелав мне приятного аппетита, она быстро удалилась, как мне показалось, чувствуя напряженную обстановку между мной, Хеймичем, и Беркелем.

В тарелке лежало несколько кусочков куриного мяса, пара штук перепелиных яиц, и нарезанные полосками огурцы и морковь. Чувствуя сильный голод я, буквально набросилась на еду. Тем временем Хеймич любезно пожелал приятного дня и вышел из комнаты.

Беркель, перекрестив руки, и натянув ту, ненавистную мне, зловещую улыбку, смотрел на то, как я ем, понимая, что меня это дико раздражает. Не сдержавшись, я кинула кусок курицы ему в лицо, и сильно рассмеялась. Собрав кусок с пола, он кинул его в меня, но промазал, так как я резко встала со стула. Продолжая смеяться, я, на этот раз, запустила ему в лицо кусок моркови, и быстро задвинув стул под стол, что привила мне мама еще с детства, пустилась убегать. Добежав до проходного зала, я начала подниматься по лестнице, но справа от себя увидела Хеймича, который стоял в комнате за столом и просматривал карту. Я спустилась обратно, и решила зайти к нему.

— Не помешаю? — тихо спросила я.

— Суэлен! — приняв заинтересованный вид, при виде меня, сказал он. — Конечно нет, проходи.

Хеймич свернул карту, и убрал под письменный стол, который стоял в углу комнаты. За тем он подошел к большому столу, стоявшему уже в середине комнаты, на которой до этого лежала карта, и, положив на нее письменное перо, указал рукой на диван.

— Садись, я вижу, ты хочешь что-то спросить.

— Да, — скромно присев на указанное мне место, сказала я.

Хеймич сел на рядом стоявшее креслице, и попросил для начала рассказать о том мужчине, с которым мы пришли.

— Но я не понимаю, — сказала я. — Когда именно вы узнали, что мы придем?

— Я ждал вас уже несколько лет, — придерживаясь дружелюбного тона, ответил он.

— Несколько лет? — переспросила я. — Но откуда…

— Пророчество, — ответил Хеймич. — В нем сказано о вашем появлении. И о том, что лишь одна из сестер поддержит сторону истинного короля.

— Значит, в пророчестве говорится, что вы истинный король?

— По крайней мере, в нем говорится, что одна из сестер его поддержит. А то, что поддерживать кроме меня больше некого…

— И говорит о том, что вы король, — продолжила я. — Но разве Анжели не знает о пророчестве?

— Анжели безо всякого сомнения считает меня истинным королем. Но в пророчестве не говорится о том, что этот самый король не виновен в смерти отца…

— Вы хотели, чтобы я рассказала о Димонте? — спросила я.

Хеймич выпрямил спину и, вздохнув, и немного улыбнувшись, чтобы его слова звучали искренними, сказал:

— Суэлен, у меня есть некоторые подозрения. Но прошу тебя, не спрашивай меня об этом сейчас. Лишь полностью убедившись в том, что я прав, я все расскажу тебе, чтобы не совершить ошибку.

— Конечно, но Димонт имеет к этому какое-то отношение? — удивленно спросила я.

Хеймич молча, смотрел вниз, а я смотрела в его опущенные глаза. Я хотела спросить его, о том, подозревает ли он в чем-то Димонта, но, как и обещала, не стала вмешиваться в его мысли.

— Как звали твою маму, Суэлен? — резко спросил он.

— Милена, — ответила я. — А брата Теодор. Он был старше меня на пять лет. Они с мамой погибли…

— Я знаю, дорогая… прости, что спросил…

— Нет, нет, — отмахнулась я. — Мне нравиться говорить о маме и брате.

Хеймич взволнованно пошатал головой и тихо сказал:

— Может, я правда ошибаюсь, но я могу пообещать тебе, что никогда не буду врать. Ты должна доверять мне…

— Я вам верю.

Вечером, после ужина, я невольно подслушала разговор Беркеля и Хеймича, в каминной. Услышав имя мамы, я не смогла противостоять своему любопытству, и, спрятавшись за стеной, стала подслушивать, о чем они говорили.

— Да, но королева больше не вернулась, — ответил Беркель, на какой-то, не услышанный мною вопрос Хеймича.

— Каким будет ваше решение, мой господин? — услышала я еще чей-то мужской голос.

— Было бы очень глупо, вести борьбу за корону, перед носом бывшей династии, — сказал Хеймич. — Против Таунов даже нет смысла воевать.

— Суэлен не знает об этом, — раздраженно, сказал Беркель.

— Она не должна ни о чем знать, — сказал тот же, незнакомый мне голос. — Ведь мы все хотим чтобы Суэлен была в безопасности.

— Я обещал ей не лгать, — виновато сказал Хеймич.

— Вам не кажется странным? — подхватил Беркель. — Суэлен появилась здесь просто так, неоткуда, как она вообще могла оказаться в Вениакоре? Никому не под силу пересечь грань нашего материка. Почему она здесь? Что предвещает ее появление?

— Девчонка пришла не одна, — услышала я еще один голос, который доносился из противоположного входа в каминную. — В замок прибыли ее сестры и вы сами знаете кто.

— Мистер Бамбер! — сказал Хеймич. — Мы вас уже заждались.

— Прошу простить меня, ваше величество, я был у Анжели… она приказала мне…

— И что же на этот раз?

Последовала тишина, которая оборвалась доводами Хеймича:

— Моя сестра снова за свое?

— Мне дали яд, который по ее приказу я должен подмешать в вашу еду.

— Ладно, разберемся с этим позже, сейчас мне интересно твое мнение по поводу всего этого.

— Суэлен и ее сестры не преследуют никаких плохих целей, мой господин, — выразил он свою точку зрения. — Дуель и Мери напуганы, видно, что они здесь впервые, могу с уверенностью сказать, что они прошли сюда, не открывая проход.

— Но как это возможно, такого просто не может быть! — возразил Беркель, пытаясь привлечь Хеймича к своей правде. — Суэлен знает обо всем, это очевидно. Это и объясняет почему она поддержала нас, а не Анжели. Свергнув ее, она избавится и от вас, а за тем…

— Хватит Беркель, — перебил его Хеймич. — Суэлен поверила мне, а значит и я полностью ей доверюсь.

— Суэлен! — резко позвал меня чей-то женский голос.

Я повернулась назад, и увидела женщину, одетую в серое платье, на которое сверху была накинута черная мантия. На вид лет сорока, кареглазая женщина, со слегка смугловатой кожей, и черными, очень длинными, почти достигавшими колен, волосами, выглядела немного устрашающе.

— Наверное удивлена, что я знаю твое имя? — спросила она, улыбнувшись, после чего приняла вид доброжелательной, но такой же странной женщины.

— Вы знаете меня? — спросила я ее.

— Идем со мной, — вежливо протянув мне руку, сказала женщина. — Я тебе все расскажу.

Представившись женой Хеймича и назвав свое имя, Мигель, повела меня в сад. Мы прогуливались по кремовой, плиточной дорожке, которая расстилалась в середине сада, и, достигнув фонтана, разделялась еще на четыре широких тропинки. Я расспрашивала ее про услышанный мною разговор.

— Как я знаю, — отвечала Мигель. — Бэйн и Самфира дружили с самого детства, и за три года до их коронации, они сыграли свадьбу.

— Бэйн и Самфира? — переспросила я. — Кто это и при чем здесь они?

— Мне было четырнадцать лет, когда моя бабушка открыла проход между материками и отправила Бэйна и Самфиру, наших короля и королеву в другой материк. Это были последние правители великой династии Таунов. Кроме того, у короля и королевы, ко времени их исчезновения были дети… мальчик и девочка.

Мигель, сделав паузу, окинула меня взглядом, пытаясь таким образом дать мне понять, что я должна о чем-то задуматься.

— Их звали Теодор и Суэлен.

Услышав имена, я немного растерялась, подумав о том, что возможно Мигель пытается запутать меня или запугать. Посмотрев ей в глаза, я смогла прочитать ее верность и мне ни на секунду не хотелось разочаровываться в ее доброте.

— Что вы хотите этим сказать? — по-прежнему чувствуя себя неуверенно, спросила я.

— Ты слышала разговор Хеймича. Неужели ты до сих пор не поняла?

— Если честно нет, — немного раздраженно, довела я Мигель к сведению. — Я не понимаю ничего. Кто же такая Самфира? И кто такой Бэйн?

— Все ты прекрасно понимаешь, Суэлен, — затейливо улыбнувшись, сказала Мигель. — Ты, а также твой брат Теодор являетесь наследниками династии Таунов. Ты Суэлен Таун, кровная и полноправная наследница Вениакора, единственная на сей день, так как по возрасту, из-за несчастной смерти своего брата, являешься самой старшей из наследников.

— Не может быть, — полностью потеряв доверие к своему рассудку, тихо, будто про себя, сказала я. — Это невозможно, я не могу, я снова во сне.

— Нет, моя дорогая, ты не спишь. Глупо Суэлен, каждый раз, попадая в трудные ситуации, считать, что это нереальность.

— Но это действительно нереально, — отмахивалась я. — Как же моя мама? Ее имя Милена. Милена Лирон, а моего отца звали Петр Лирон. Папа родился в Советском Союзе, а мама во Франции. Они поженились, по переезду в Россию, а потом мы все жили в Калифорнии. Моими родителями не могут быть другие люди.

— Я не говорила тебе, Суэлен, что они не твои родители. Но в чем-то ты все же не права. Твоя мама была рождена здесь, в Вениакоре, в Хендстоне. Она также, как теперь и ты принадлежала к королевскому роду, но осталась единственной наследницей, после смерти родителей, по причине пожара в военном лагере, в котором погибли все ее братья. Остальное ты уже знаешь: свадьба, коронация, рождение наследников и их уход из Хендстона.

— Но зачем они ушли?

— К сожалению, этого я не знаю. Мой отец, самый близкий друг королевы Самфиры пытался разобраться во всем, узнать всю правду, но безуспешно. Тем не менее, позже появилось пророчество, о том, что спустя шестнадцать лет наследник династии вернется в родные земли и продолжит правление своей незаконченной династии. А три года назад пророчество исчезло. Народ окончательно утратил веру в возвращение своего короля и королев.

— Что значит исчезло? — спросила я Мигель.

— Пророчества могут не сбываться, или изменяться. Они были написаны еще тысячу лет назад, и только самые великие волшебники, а у нас их три, могут увидеть, что в скором времени произойдет. Таких волшебников называют пророчествоведами и альфами, и я являюсь одной из них.

— Значит, — начала я свое рассуждение. — Мама никогда не была во Франции. Она все придумала, как и отец. Выходит, я ничего не знаю о своей семье. Даже их имен не знала настоящих.

— Мне жаль, что вся правда открылась именно так…

Мигель снова приняла вид доброй милой женщины, которая не по своей вине той же самой правдой нанесла мне неплохой удар.

У меня внутри все сжималось. Я даже не знала, о чем и думать. Теодору было шесть лет, когда он еще жил здесь, и мой брат всегда знал о том, что в Хендстоне он мог бы стать королем. Как и мама знала о том, что мы все являемся наследниками. Но никто, ни разу не рассказал нам о Хендстоне.

Весь вечер и часть ночи я пролежала в кровати, раздумывая над тем, что рассказала мне Мигель, а остальную часть потратила на душераздирающий плач.

«Мне не было больно… я лишь чувствовала себя обманутой. Обманутой мамой и отцом, казалось бы, самыми дорогими и близкими мне людьми. Возможно, мама хотела начать новую жизнь, как говорится, с чистого листа, но это не давало ей права ограждать меня от моего мира. Мира, в котором я родилась.»

Каждую мысль, рождавшуюся в моей голове, я записывала в дневник, что вводило меня в еще большую путаницу. Однако, осознание того, что я, Суэлен Лирон, являюсь наследницей королевской династии, вселяло в меня непомерную надменность.

«На то, что я и мои сестры имеем полное право надеть на голову корону, нет никаких сомнений. Но зачем родители скрывали от нас все это… за то, мне стало ясно, откуда у Дуель взялся такой дар. Наверняка наш род мог состоять так же из волшебников или волшебниц, а возможно и сама мама имела магические способности.»

Мне казалось, что я попала в какой-то глупый и бессмысленный сон, который на самом деле являлся моей жизнью. Я не смогла сдержать слез, пытаясь внушить себе, что мы все просто на просто ошиблись, но правда, к сожалению, была очевидна.

Я снова видела сон в своем старом доме, где на этот раз проснулась в своей кровати. Услышав за окном свист, я открыла его и увидела Саймона.

— Эй, Суэлен, — не громко протараторил он. — Открой мне дверь.

Я спешно закрыла окно и продолжила наблюдать за ним. Он не переставая свистел.

— Хватит! — остановила я его. — Ты разбудишь маму!

Я спешно открыла дверь и пустила толстяка в свой дом.

— Ну, — вяло протянул он. — Как поживаешь?

— Прекрасно, — сказала я с каплей иронии. — Что тебе нужно?

— Ты не очень-то вежлива с гостями, — обиделся Саймон.

— Прости, но я не настроена сейчас с кем-то разговаривать…

— Я просто хочу, чтобы ты поняла, что происходит…

— И что же происходит?

— Ну хорошо, — Саймон достал из своего портфеля овсяные печенья и принялся хрустеть ими, немного действуя мне на нервы. — Я очень хочу помочь тебе.

— Чем ты можешь мне помочь?

— Только представь… все твои сны будут вещими, ты сможешь читать будущее, и при этом лишь спать.

— Я думаю тебе пора домой, — Саймон все больше досаждал мне своей глупой и бессмысленной болтовнёй.

— Что-ж, — засунув печенья глубоко в карман, сказал он. — Будь, по-твоему.

Мы резко очутились в незнакомом мне доме, в маленькой уютной гостиной с высоким диваном и решетчатыми окнами. Саймон долго смотрел на меня, и заметив мой озадаченный вид, снова заговорил со мной.

— Мы можем оказаться где ты захочешь, — сказал он.

— Но, — я была ошарашена происходящим. — Как ты… как мы оказались здесь?

— Ты этого захотела, ты можешь быть где угодно, ведь это сон.

— Сон…

— Ты никогда не умела различать реальность от нереальности, я прав? Стоит поучиться. Вспомни, что ты делала, незадолго до того, как мы встретились.

Я не нашла, что ответить Саймону, так как не могла отвергать его правоту. С самого детства мне не удавалось отличать сны от реальности, но для меня это не было проблемой. Свои сны я никогда не помнила.

— Молчишь, — с ухмылкой сказал он. — Выходит я прав.

— Да ты прав, Саймон. Ты здесь не для того, чтобы меня бесить, верно? Так научи меня.

— Это не сложно сделать самой, — Саймон протянул мне руку и добавил. — Доверься мне.

Мы оказались в каком-то парке, где очень приятно пахло жасмином.

— Ты помнишь это место? — дружелюбно спросил Саймон.

— Кажется, нет.

— Это парк Аламедо в Мехико. Ты была здесь очень маленькой. Здесь мог бы быть и я, но не совсем так, как ты предполагаешь.

— Объясни…

— Боюсь, ты не поверишь мне.

— Саймон, прошу тебя, я готова верить уже во что угодно.

— Угодно тебе?

Саймон подловил меня. Кажется, он понимал все, что я чувствовала и думала. Меня это слегка успокаивало.

— Кажется, я готова ответить на твой вопрос, — сказала я. — Что я видела последним, перед тем как уснула. Я узнала правду о себе и о своей семье.

— Ты узнала не все. Твоя мама была вынуждена покинуть Вениакор, чтобы защитить своих детей. Теодор и ты… вы были в большой опасности… как и я. Она смогла уберечь вас. Меня же она потеряла…

— Не понимаю…

— Мама была беременна мной, — Саймон держался, в то время как я не сдержала слез. — Она пожертвовала мной, спасая вас, не осознано, конечно. Я не виню ее ни в чем, клянусь тебе. Я рад, что смог увидеть тебя, на мгновение я будто ожил.

Саймон дружелюбно улыбнулся и отпустил мою руку. Я смотрела ему в глаза, прокручивая в голове его историю, которую мне не удавалось осознать. В один миг, мальчик, который беспрестанно действовал мне на нервы, стал мне другом… братом.

Саймон впал во внезапное оцепенение, заметив мои горькие слезы, которые предательски не давали мне вымолвить ни единого слова. Я лишь обняла своего брата, чем вызвала его смущение.

— Никогда так больше не делай, — Саймон тоже был готов расплакаться. — Не хочу чувствовать ту любовь, которую не заслужил. Ведь я даже не родился.

— Что мне сделать для тебя, Саймон? Скажи мне, я сделаю что угодно.

— Ты ничего не можешь, Суэлен, — Саймон нежно провел рукой по моей щеке и неторопливо вытер очередные слезы. — Береги наших сестер, это единственное что ты можешь… и будь счастлива сама.

Саймон указал рукой на карман моей рубашки. Я торопливо достала оттуда фотографии, которые нашла в нашем семейном альбоме и заметила, что замок на снимке был замком короля Хеймича.

Утром меня разбудила Мигель, которая извинилась, и попросила о помощи. Накинув на себя новое платье, лилового цвета, я направилась за ней.

— Куда мы идем? — спросила я ее.

— Сейчас увидишь, — ответила она тихо.

Через несколько минут, Мигель отвела меня в тот самый сад, в котором вчера я узнала о своем происхождении. Мы прошли дальше, и оказались рядом с колодцем, который находился в самом сердце огромного сада. Колодец был небольшим, квадратного размера, обрамленный в какие-то узоры, напоминающие древние символы.

— Что это? — недоверчиво, все еще чувствуя себя неловко от открытой правды Мигель, спросила я.

— Это жидкое зеркало, — ответила Мигель. — Похож на обычный колодец, но на самом деле это магический и даже священный омут. Я могу помочь тебе разобраться с твоим прошлым, ты сможешь увидеть все сама.

Я посмотрела на Мигель, чувствуя огромную благодарность ей за ее желание помочь мне разобраться в моей запутанной истории.

— Мигель, — обратилась я к ней. — Я благодарна вам за то, что вы открыли мне всю правду, пусть и так неожиданно. Наверняка во всем этом замешан Димонт, он всегда был рядом с нами и возможно обо всем знал. Он поддержал Дуель, еще тогда я поняла, что Димонт о чем-то молчит, будто что-то скрывает. Я хочу узнать все именно от него.

Мигель, коснулась рукой до края фонтана, что заставило испариться воде, которая находилась в нем.

— Мне бы очень хотелось завоевать твое доверие, — усевшись на полукруглую, устеленную красным бархатным одеялом скамейку, в беседке, сказала Мигель.

Я села рядом с ней и искренне улыбнулась.

— Я верю вам, дело лишь в том, что все это, открылось для меня неожиданно. Кто бы мог подумать, что меня однажды назовут наследницей, да и страны, которой не существует в нашем мире. Я была рождена здесь, ведь так?

— Все верно, — уверила меня Мигель. — Честное слово, моя дорогая Суэлен, я не знаю, почему твои родители никогда не рассказывали тебе о твоем происхождении, но мы все ждали тебя и Теодора. Ты была еще совсем маленькой в тот период времени, поэтому о тебе почти никто и не знает.

— Но теперь я выросла, — с гордостью сказала я. — И теперь я здесь.

Мигель заметила, как я, не скрывая своей уверенности и гордости за себя, пыталась, наконец, принять свой титул и свое происхождение. Мне невыносимо хотелось увидеть Дуель и рассказать ей все, что я узнала. Я понимала, что, прибыв в замок к Анжели, моя сестра наверняка была уже обо всем извещена. Я скучала по своим дорогим сестрам и Димонту, хоть и ждала от него долгих объяснений. Я была готова простить его и маму, пусть они и долгое время лгали мне.

— Я приняла это, — сидя в каминной комнате вместе с Хеймичем, говорила я. — Да, это неожиданно, но это не ужасно…

Хеймич внимательно слушал меня, иногда давая советы, но в большей степени, пытаясь, сгладить вину родителей перед нами. Узнав правду обо мне, Хеймич, как мне казалось, не увидел во мне угрозы. Но ничего не давало мне повода думать о том, что в будущем он не захочет вести борьбу против нашей династии.

Но реакция Беркеля была не такой спокойной, как у Хеймича.

— Что за бред, Суэлен, — говорил он, когда я рассказывала ему обо всем. — Последние правители Таунов пропали много лет назад. При чем здесь ты, как ты можешь доказать, что ты наследница?

— А как же ваш разговор с Хеймичем в каминной? Я все слышала, так что не отрицай своих подозрений. Ты боишься…

— Я боялся, — немного помолчав, пробормотал он. — В то время, когда появилось пророчество о твоем брате. Я боялся за нашего короля и Хеймича, как и все, я знал, что с вашим появлением разразится война.

— В итоге я здесь, — громко сказала я. — И что? Как ты и предполагал, действительно, идет война. Но не я ее развязала, а моя династия в нее даже не вступала.

— Тем не менее, ты представляешь для Хеймича угрозу. Брось, Суэлен, давай посмотрим правде в глаза. Ты наследница Таунов, тебе ничего не стоит скинуть с трона и Анжели и Хеймича, так как народ, естественно, поддержит многовековую династию.

— Теодор безо всякого сомнения мог бы прекратить эту войну, и вступить на трон. Но мне это не нужно, я не собираюсь оставаться здесь.

— Ты врешь. Но не только мне, ты врешь и себе. Ты пытаешься внушить своему собственному разуму, кто ты, и для чего нужна здесь. Но мы с тобой оба прекрасно знаем, для чего. Ты пришла, чтобы править, но от тебя будет избавиться легче, чем от твоего брата. Ты слаба и беспомощна, ты не доверяешь даже себе, ты разочарована в своей семье и своем роде, даже ни на секунду, не задумываясь о том, каким могуществом могла бы обладать, будь ты хоть немного умнее. Мне жаль тебя, Суэлен, ты потеряла брата. Но как по мне, от него было бы больше толку, чем от такой, как ты.

Почувствовав невыносимую злость, я набросилась на него, и ударила по лицу, да так неожиданно, что он еле устоял на ногах.

— Больше никогда не смей говорить о моей семье. Ты говоришь, что ты мужчина, потому что способен управлять мечем. Ты считаешь, что не подобные тебе должны лишь носить юбки. На моей земле мужчина считается мужчиной, когда он умен, когда он знает, что говорить и делать. Ты лишь тупоголовый мешок с костями, способный вертеть оружием у себя в руке. Ты даже не воин, каким считаешь себя.

Беркель, не проронив ни слова, покинул каминную, а я, снова не сдержала слез.

«На меня навалилось столько всего, я даже не могу объяснить, что на данный момент чувствую. Саймон оказался моим нерожденным братом и возможно я никогда его больше не увижу. Моих сестер нет рядом, и я каждый божий день молюсь о том, чтобы они были в безопасности. Мне их не хватает больше чем кого-либо. Именно сейчас, именно тогда, когда я отпустила Саймона, мне захотелось извиниться перед Дуель, я чувствовала себя виноватой в том, что никогда ей не верила. Ее обида, хоть и тщательно скрытая могла бы стать причиной еще одной моей потери, ведь однажды Дуель могла бы возненавидеть и вычеркнуть меня из своей жизни, что было бы для меня хуже смерти.»

Я убрала перо и окинула взглядом свой сундук с драгоценностями, который подарила мне Мигель, видимо считая, что эти побрякушки для меня были важной роскошью. Открыв его, я начала перебирать украшения и на самом дне сундука увидела свою уже начисто стиранную и сглаженную одежду, в которой прибыла в этот дворец. Более всего, мое внимание привлекла рубашка, из кармана которой что-то заметно выпирало. Я достала оттуда три фотографии, которые видела в своем сне, с кораблем, со скалами, и уже знакомым мне замком.

— Что это у тебя?

На пороге комнаты я увидела Мигель, которая скромно попросила разрешения войти.

— Я ведь у вас дома, — дружелюбно сказала я.

— Откуда у тебя это? — Мигель удивилась не меньше меня.

— Я видела их в своем сне, мы с мамой смотрели альбом. Я положила их в карман рубашки, а теперь они оказались здесь.

Я протянула Мигель снимок замка.

— Как это возможно?

— Милая моя, — с гордостью сказала Мигель. — В тебе есть некий дар. Ты способна видеть то, что когда-то было, есть, и может произойти.

— Я видела в своем сне брата, который не родился. Он умер еще в чреве моей матери.

— Мне так жаль, — Мигель обняла меня, чтобы немного утешить. — Но теперь ты сильна, в тебе скрыта такая сила, Суэлен.

— Значит, теперь все, что я увижу во сне, будет иметь смысл?

— Если ты сама захочешь. Ты можешь видеть то, что хочешь. Но иногда ты сможешь видеть то, что вскоре может случиться. Пророчествоведы видят то, что написано судьбой, что нельзя изменить. Но то, что будешь видеть ты, будет изменчиво. Если ты сама захочешь… дорогая, тебе очень повезло.

Поддержка Мигель была дорога мне сейчас, как никогда. Ее искреннее желание помочь сближало нас с невероятной силой, я верила ей даже больше, чем Хеймичу.

— Беркель познакомил нас с лесничим, которого он встретил в тот день, когда пропал, — начала рассказывать Мигель, ведя меня в обеденную комнату. — Как оказалось, он вместе с отцом Беркеля служил во дворце, когда правила твоя мать и Хеймич посчитал, что он может быть нам полезен.

— Чем он может помочь нам? — сев за стол, поинтересовалась я. — Он тоже воин?

— Этого я не знаю, но знаю, что у Хеймича появился план.

— Он рассказал вам?

— Пока нет. Он ждал, пока ты спустишься к нам, но тебя долго не было, и он решил отъехать вместе с Беркелем, чтобы договориться о своем плане с лесничим.

— Димонт, — начала рассказывать я. — Тот мужчина, с которым мы пришли, учил меня несколько лет стрелять из лука. Я отлично владею стрельбой и умею ездить верхом на лошади. Хеймич мог бы обучить меня остальному, что потребуется, и я могла бы сражаться вместе с ним.

— Суэлен, — дотронувшись до моей руки, произнесла Мигель. — Это очень опасно. Я, конечно, не вправе запрещать тебе этого, но пойми, тебе придется убивать. Ты готова?

— Я знаю и это не из приятных. Но я не могу просто сидеть без дела, пока родные брат и сестра ведут кровную борьбу между собой.

— Ты можешь помочь Хеймичу не вступая в эту битву, — сказала Мигель. — Ты могла бы уверить Анжели в верности Хеймича и, наконец, примирить их.

— Так и будет, уверяю вас. Я сделаю все, чтобы Анжели поверила вашему мужу. Но пока мы здесь, я должна быть готова защитить себя и сестер.

— Если ты этого так хочешь. Я могу отдать приказ, чтобы тебя обучили всему, что сама захочешь.

— Спасибо вам, — поблагодарила я Мигель, после чего мы отправились в каминную, чтобы я смогла изучить карту Хендстона.

Я удивилась, узнав, насколько большим является Вениакорский материк. По своей площади, он едва достигал площадь самой Евразии. Вениакор состоял из семи главных стран, седьмая из которых являлась самой крупной и развитой страной под названием Хендстон. Остальные страны — Эррозия, Графориат, Милдранторрия, Кедония, Вербена и Реваргард, являлись своего рода округами столичной страны Вениакора. Правитель Хендстона являлся правителем всего Вениакора, который далее сам назначал правителей других стран, нередко в истории ведущих борьбу за главный титул.

Как позже я узнала, каждая страна во многом отличалась от другой страны материка. По словам Мигель, Реваргард был самой неразвитой страной, что оправдывало наличие старых домов и рынков и что в значительной мере являлось важным для королевств, старинной и безвкусной, по словам Мигель, одежды. Реваргард так же считался самой мистической страной, а проживающие там стаи оборотней и вампиров, водные русалки и лесные сирены являлись причиной тому.

Эррозия и Графориат находились на втором месте по своему развитию после Хендстона. Ранее эти страны были объединены в одно, самое могущественное королевство, не раз нападавшее на великого Вениакорского короля, что заканчивалось, к сожалению, или к счастью не знаю, их поражением. На сей день обе страны, опять же, по словам Мигель, имели достаточно сильное влияние на правителя Хендстона, так как по численности населения они превосходили даже сам Хендстон.

Милдранторрия являлась самой маленькой страной, но, тем не менее, достаточно развитой во всех отношениях. На ее землях добывали алмазы, изумруды и другие камни, которые в дальнейшем отправлялись в ювелирные лавки для гравировки и создания украшений.

Чем больше Мигель рассказывала мне о развитии стран Вениакора, тем больше я сомневалась в том, что нахожусь в, своего рода, средневековом и старом мире. Пятиэтажные здания с торговыми лавками в Графориате, Ювелирные мастерские, богатые золотом и серебром в Милдранторрии, городские постройки с парикмахерскими, мраморной посудой, косметические магазины и даже химчистки, заставляли меня чувствовать себя в какой-то степени в таком же новом и современном мире, почти ничуть не отличавшемся от нашего.

«Конечно, многое здесь так же не достигло своего пика. Например, оружие и одежда. Так как стрелять из лука и возможно даже в будущем, управлять мечом мне не составит никакого труда, с платьями дело обстоит куда хуже. В Лос-Анджелесе я привыкла носить свободные штаны или такие же, не облегающие платья, в то время как здесь, помимо широких длинных юбок, необходимо туго затягивать на себе неудобный и неслабо удушающий корсет. Со временем, думаю, привыкну, но по возможности, я стараюсь носить обычные, ничем не привлекающие, свободные платья.»

Сделав еще несколько пометок в дневнике и заметив, что утро приближается к рассвету, я спустилась на первый этаж, в каминную, чтобы дождаться там возвращения Хеймича, но как оказалось, он уже вместе с Беркелем и еще тремя неизвестными мне людьми поджидал меня в этой комнате.

— Суэлен. Мы ждали тебя, проходи.

Я, почувствовала себя немного неловко из-за нахождения в компании уже взрослых и довольно — таки хорошо разбиравшихся в ведении политических дел мужчин. Присев на диван и, заметив, как Беркель, после моего прихода попытался отвлечься на какую-то вывешенную на стене картину, я решила не обращать на него никакого внимания, с трудом, не думая о нем.

— Суэлен, познакомься, это Димитрий, лесничий, которого Беркель встретил, когда на вас напали, — указав рукой на сидящего напротив меня старика, сказал Хеймич.

Димитрий принял вид доброжелательного человека, и, улыбнувшись мне и опустив голову, как мне показалось, в знак своего поклонения, выразил свое почтение.

— Рядом с ним сидят Аксель и Якоб, мои самые верные, разумеется вместе с Беркелем воины, — продолжил знакомить меня Хеймич с остальными, находившимися в комнате людьми.

— Мне очень приятно, — искренне улыбнувшись, сказала я им, после чего, невежливо, перебив Хеймича, добавила. — Мигель сказала, что у вас есть план. Расскажите мне о нем.

— Что ж, хорошо, — кивнул Хеймич. — Знаю, тебе такая идея может не понравится, но нужно, чтобы все выглядело правдоподобно.

— Мне понравиться что угодно, если это поможет увидеться с моими сестрами, — ответила я на доводы Хеймича. — В любом случае, если что-то пойдет не так, я смогу защититься.

— Дело сейчас не в храбрости, а в твоей готовности помочь нам, — вмешался Беркель, что снова разозлило меня. — Один неверный шаг и план насмарку.

— Беркель не кипятись, — спокойно отвел Хеймич. — Суэлен должна быть готова ко всему, вдруг на пути к городу, на них нападут…

— На них? — переспросила я. — Вас не будет с нами?

— Для начала послушай, — сказал Хеймич, после чего начал оглашать план. — Через несколько дней весь Хендстон будет отмечать день рождения первого правителя, родившегося триста восемьдесят пять лет назад. Для нашей, как и для любой другой страны это священный праздник, который народ и правители отмечают вместе.

— Что значит вместе? — спросила я.

— Каждый год мы с отцом и Анжели ездили в город и устраивали праздничные мероприятия для народа, — продолжил Хеймич. — Хоть моя сестра по-прежнему носит траур, этот праздник она не должна пропустить.

— Мне тоже нужно будет там быть? — поинтересовалась я.

— Димитрий, Беркель и Якоб с Акселем будут там, вместе с тобой, чтобы проследить за ходом нашего плана.

— Но разве увидев Беркеля и остальных, Анжели не узнает их?

— Беркеля она, несомненно, узнает, поэтому он будет скрываться. Но Якоб и Аксель служат во дворце у сестры, она не знает, что они тайно поддерживают мою сторону, — объяснил Хеймич, а за тем продолжил. — Ты будешь одета как бедная, и попытаешься украсть мешок с деньгами у Димитрия, но неудачно, после чего на площади, где будет праздник, вашей задачей будет привлечь внимание толпы, чтобы Анжели захотела сама вмешаться. Димитрий представит тебя как воровку, и тем временем, твои сестры и Димонт, которые, без всякого сомнения, будут там, узнают тебя.

— Почему я не могу просто прибыть в замок? — спросила я у Хеймича.

— Сейчас, по мнению Анжели, вы находитесь у нас в плену, поэтому будет странно прибыть в замок, будто ничего не случилось, — ответил на мой вопрос Аксель. — Если все пойдет по плану, сначала вы соврете, что сбежали, а за тем, попытаетесь узнать, кто на самом деле стоит за убийством короля.

— Но разве вам не проще самим узнать, кто ближе всех находится к Анжели? — спросила я.

— Все не так просто, как кажется, Суэлен, — ответил Хеймич. — Анжели действует сама, скорее всего из-за страха снова быть преданной. Но рядом с ней все же кто-то должен быть, а пока выяснить, кем он является, не удается.

— Я поняла, — уяснив свою задачу, ответила я.

— У Анжели не должно быть никаких подозрений, она не должна сомневаться в тебе, — взволнованно, чувствуя напряжение из-за неподготовленности и возможного риска, говорил Хеймич. — Первое время, она должна верить, что со мной ты никак не связана.

— А что сказать Димонту?

— То же, что и моей сестре, — ответил Хеймич. — Через Акселя ты будешь поддерживать с нами связь, до того момента, пока Анжели не будет готова меня выслушать.

— Я сделаю все, что смогу, обещаю вам, — искренне чувствуя готовность помочь Хеймичу, сказала я. — Мигель обещала мне помочь с тренировками, я хотела бы позаниматься, чтобы не терять форму.

— Наша Суэлен еще и воин, — удивленно, не скрывая своей симпатии к такому повороту событий, сказал Димитрий, после чего, своими словами заставил улыбнуться и остальных, разумеется, кроме гордого Беркеля.

— Я с детства училась стрелять из лука, — робко ответила я. — Но мне бы хотелось и научиться держать в руке меч.

— Беркель может научить тебя, — посмотрев на своего друга, сказал Хеймич.

— Боюсь, у меня нет времени, — ответил тот, что в конечном счете совсем меня не удивило.

— Не вопрос, я могу потренироваться с Суэлен, — предложил Аксель, неуверенно понадеявшись на мое согласие.

— Я не против, — последовал ответ с моей стороны, что немного озадачило Якоба, который собирался со своим, как позже я узнала двоюродным братом, отправиться на поиски своей, пропавшей ночью из конюшни лошади.

— Мы с Беркелем поищем ее мой друг, — закрыв ворота конюшни и дав знак конюху, чтобы он подготовил им лошадей, сказал Хеймич. — А ты можешь отдохнуть, вы с Акселем заслужили отдых.

Беркель, не сказав ни слова, ни мне, ни своим товарищам, сел на лошадь, и принялся дожидаться тех же действий от Хеймича.

— Суэлен, — обратился ко мне Хеймич. — Аксель проводит тебя в военный парк, где обучаются борьбе наши лучшие воины. Будь осторожна. Ты нужна нам живой.

После своих слов, Хеймич сел в седло и погладив свою лошадь и подмигнув мне, бросился вдогонку уже ускакавшему на лошади Беркелю.

Аксель, по словам Хеймича являлся одним из лучших воинов, в котором у короля, после его поддержки не оставалось ни единого сомнения в верности друга. В свои неполные двадцать шесть лет, Аксель выглядел куда старше, на мой взгляд причиной этого служил его немного неряшливый вид. Одежда была измазана грязью, из-за долгих, ночных работ на земле (у Акселя была предрасположенность к изучению новых видов растений, что давало ему возможность помогать лекарям в изготовлении сильных лекарств), уже долгое время нестриженые, растрёпанные черные густые волосы и безобразно густые, такие же черные брови. Пухлые губы, которые Аксель имел привычку часто мять пальцами, скрывались под густой темной щетиной, уже давно превратившуюся в неопрятную бороду. Глаза Акселя были добрыми. Его взгляд невольно заставлял меня вспоминать о моей дорогой Дуель, схожестью в небесно — голубом, светлом цвете глаз, будто на них наворачивались чистые такие же блестящие слезы.

— Баж, подготовь для нас лошадей, — махнув рукой в сторону старика, стоявшего около конюшни, громко сказал Аксель.

— Военный парк? — поинтересовалась я. — Почему такое название?

— Не знаю, если честно, — усмехнулся Аксель. — Если ты истинный воин, тебе там понравится.

Спустя время мы достигли то самое место, на котором должны были начаться мои тренировки. Оставив лошадей за присмотром у одного служащего, мы с Акселем направились к построенному там неподалеку двухэтажному зданию, на первый взгляд напоминавшее старый сарай. Но внутри обстановка выглядела куда лучше внешнего состояния здания. Стены были выкрашены в темно-коричневый цвет с узором тартана, на которые были прибиты мишени для стрел из луков или арбалетов. На кварцевом полу были прибиты стойки для холодного оружия.

Здание было обоснованно под одну единственную, но весьма широкую комнату, в которой, к нашему приходу, тренировались лучники и копьеметатели. Пройдя до конца комнаты и открыв противоположную от входа дверь, мы оказались в уличном парке, где так же находились стойки с оружием и забитые стрелами мишени. Увиденное мною место напомнило мне лагерь Димонта, которое так же состояло из внутреннего зала для тренировок и парка.

— Ну что, готова приступить? — сняв с себя верхнюю одежду, спросил Аксель.

— Нужно было переодеться, — почувствовав себя неуверенно, сказала я. — Мне будет неудобно.

— Не волнуйся, — успокоил меня Аксель. — На втором этаже есть гардеробная.

Аксель распорядился, чтобы меня проводили к месту, где я должна была переодеться. Второй этаж несколько отличался от первого, состоящий уже из нескольких комнат. Книжная комната, в которой находилось большое количество исторических и военных книг и карт, вела в гардеробную. Оказавшись в ней, я была немного потрясена. Вся одежда, начиная от рубашек, плотных кофт, жилетов и заканчивая брюками, узкими штанами, плащами и мантиями выглядела опрятной и чистой, а находилась аккуратно сложенной и в некоторых случаях вывешенной по шкафам. Еще два небольших шкафчика были выведены для обуви, а в конце комнаты, около стены стояло небольшое зеркало, в которое я смотрелась, пока одевалась в удобную для тренировки одежду. Накинув на себя темно-красную рубашку, почти достигавшую пояса не широких, будто сшитых по моим формам штанов, я выбежала из комнаты и направилась к Акселю, который вот-вот из-за моей неторопливости, собирался пойти на мои поиски.

— А тебе идет мужская одежда, — усмехнувшись, но не обманув, громко сказал Аксель, когда я вышла на улицу.

— В Калифорнии я не носила платья, — скромно ответила я. — Мне привычнее одеваться как мужчина.

— Надеюсь и оружием ты владеешь не хуже нас, — подхватил Аксель, приняв серьезный вид. — На войне женщине нет места, если в ней отсутствует мужской дух.

— Я много чего умею, — уверенно, похвасталась я. — Вот только с мечом пока на вы.

— Я научу тебя, — вытащив меч из пояса, и протянув его мне, сказал Аксель. — Возьми пока мой.

Мои тренировки, которые длились более четырех часов прошли весьма удачно, если не замечать заработанный, во время неудачной защиты, вывих руки. Аксель, несомненно, похвалил меня, заметив, что выведенное нам, достаточно короткое время на подготовку, дал больший результат, чем он ожидал.

Заметив в нескольких шагах от парка двухэтажный дом, мне стало любопытно, для чего он был построен, и я решила спросить об этом у Акселя.

— Большинство из отряда живут в городе, в своих домах, но многие пострадали от нападения воинов Анжели, которые сожгли огромную часть города, — выводя меня из парка, к лошадям, рассказывал он. — Хеймич, конечно, сразу занялся восстановлением, но всех воинов в замке поместить не удалось, поэтому для остальных, он приказал построить вот такой вот кров.

— В замке? — неловко переспросила я. — Но я никогда не видела там кого-то, кроме вас и Хеймича с Мигель.

— Это не удивительно. Весь день они проводят здесь, а замок им нужен лишь для того, чтобы выспаться.

— Значит, ты тоже живешь в замке?

— Верно. Только не у Хеймича, а у Анжели.

— Но разве Анжели не задумывается над тем, где и почему вы так часто пропадаете?

— Я, как и Якоб назначен главным ночным стражем, поэтому днем, по ее мнению, мы уходим в город по собственным делам.

— У вас все отлично спланировано, — улыбнувшись, сказала я. — А кто такой мистер Бампер?

— Джеймс Бампер, еще один наш сторонник, который, по мнению Анжели, верен ей, — ответил Аксель на мой вопрос. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто любопытно, — ответила я. — Наверняка он может являться ее приближенным…

— Я знаю к чему ты клонишь, — подхватил Аксель. — Но не волнуйся, Суэлен, он верен Хеймичу ровно на столько, насколько верен ему я… Джеймс мой отец.

— Извини, я не знала, — войдя в неловкое положение, сказала я.

— Что ты, не извиняйся, — вежливо сказал Аксель. — Если честно, ты молодец. Никому нельзя верить, любой может оказаться предателем.

— Значит, тебе тоже нельзя верить?

— Разве стал бы я с таким упорством учить тебя, если бы хотел предать? — попытавшись уверить меня в своей верности, спросил Аксель, после чего, помог мне забраться на лошадь. — Но это твое дело, осторожность не помешает.

Добравшись до замка, где мы были встречены Хеймичем и Димитрием, я почувствовала небольшую усталость. Но подумав о том, что будет невежливо сразу покинуть Хеймича, не рассказав о том, как все прошло и уйти спать, я решила еще немного поговорить с ним и Димитрием.

Спустившись с лошади, не без участия Хеймича, я вежливо поблагодарила его за помощь. Отпустив Акселя к Анжели, Хеймич вместе с Димитрием отвел меня в замок, по пути к которому, принялся расспрашивать меня о моей первой тренировке. Димитрий, заметив, как я неловко пыталась согнуть левую руку, предложил пройти в каминную, и, усевшись рядом со мной, вежливо спросил:

— Что-то с рукой? Если есть травма, нужно немедленно заняться лечением.

— Ерунда, обычный вывих, — попыталась уверить я Димитрия. — Мне приходилось много раз ломать кости и рвать ткани на руках, поэтому теперь любая травма на моем теле заживает гораздо быстрее.

— Все же будет лучше показать тебя лекарю, — вмешался Хеймич. — Это может быть серьезно.

Так как я знала, что спорить с Хеймичем будет бесполезно, я пообещала ему, перед тем как отправиться спать, заглянуть в медицинский пункт, который находился рядом с замком, прямо напротив дворцового военного зала, где так же обучались воины самозащите и нападению без использования оружия.

Вечером, прогуливаясь по саду, окутанному сладким ароматом растущих в нем цветов, по велению случая, я нашла небольшой участок растущих там красных роз, к которым Дуель относилась крайне неравнодушно. Сестра с самого детства мечтала выращивать розы у нас в саду, что к сожалению, считалось невозможным.

— Суэлен, где ты? — услышала я голос Мигель.

— Я здесь, — откликнулась я, чтобы Мигель скорее нашла меня.

— Что ты здесь делаешь, уже темнеет, — волновалась она. — К тому же и холодает, идем в замок.

— Постойте, — остановила я ее, а за тем вежливо спросила. — Это ведь розы, правда?

— Правда, — улыбнувшись, ответила она. — Понравились?

— Да, но, — замешкалась я. — Моя сестра, Дуель, очень любит розы.

— Значит она оценит такой подарок, — сказала Мигель, после чего аккуратно отделила от головки цветка все лепестки, и положив их мне на ладонь, добавила. — Посадим их, и вырастим розу для твоей сестры.

— Чтобы вырастить новый цветок, обязательно жертвовать другим? — прискорбно спросила я.

Мигель, заметив, как я неодобрительно отнеслась к ее действиям, обхватила головку цветка рукой и чудесным образом, вытянула из нее новые лепестки, которые ту же дали легкий и восхитительный аромат.

— Я никогда ничем не жертвую, — сказала она, как-то по-доброму. — Забрать чью-то жизнь, даже в обмен на другую, это самый тяжелый грех.

Я отвела свой взгляд к ладони, в которой намертво лежали потускневшие, бледно красные лепестки.

— Мы будем сажать не семена? — подумав о том, что возможно я не так поняла дальнейшие действия Мигель, спросила я.

— Нет, — направившись в след за мной, к замку, ответила она. — Просто доверься мне.

Спустя недолгое время, я, как и обещала Хеймичу, посетила лекаря. Мистер Льюис нанес мне на руку бальзам из каких-то корней растений, благодаря которым боль должна была пройти в кротчайшие сроки.

Ближе к ночи Мигель принесла в мою комнату небольшой стеклянный, круглый горшочек с водой, в который я, по ее велению, высыпала сорванные ею лепестки розы.

— Уже через пару дней появятся ростки, которые мы позже посадим в землю, — поставив горшочек на письменный стол, сказала Мигель.

— Наверняка в саду у Анжели растут такие же красивые розы, — промолвила я. — Дуель, наверное, была несказанно счастлива.

— Анжели с самого детства ненавидит розы, тюльпаны и многие другие прекрасные, рожденные на нашей планете, цветы.

— Но почему? — удивленно поинтересовалась я. — Неужели в замке совсем нет сада?

— К сожалению, нет. После смерти отца, как бы странно это не звучало, Анжели вырвала все цветы, и приказала обустроить сад в военный лагерь. Она готова на все, лишь бы отомстить Хеймичу.

— Это так грустно, — сказала я тихо, после чего взяла Мигель за руку и добавила. — Анжели обязательно поверит нам, ведь я поверила.

Договорив, я почувствовала резкую боль в своей травмированной руке, из-за чего внезапно обхватила ее другой рукой. Мигель, испугавшись, спросила меня, что случилось и я, объяснив ей причину, предположила, что таким образом может действовать, нанесенное недавно лекарем лекарство. Спустя пару секунд боль утихла и я, успокоив Мигель и уверив ее в том, что боль полностью отступила, проводила к выходу и, пожелав спокойной ночи, сама, наконец, легла спать.

Мигель

— Зачем ты пришла сюда? — спросил у меня один из стражей леса, как только я сняла капюшон мантии.

Вокруг меня скопилось огромное количество волков, стая одного из трех Альф, самых могущественных и бессмертных, до рождения наследника оборотней. Зная о том, что я тоже являюсь Альфой, пусть и без стаи, ни один волк не попытался напасть на меня, из-за страха быть убитым от собственной глупости.

— Мне нужно поговорить с Альфами, — ответила я стражу, принявшего человеческий облик. — Ты ведь знаешь, кто я, пропусти меня.

— У нас приказ, — грубо ответил еще один, вышедший из глубины леса, страж. — Альфы не хотят тебя слушать.

— Оглим, — обратилась я к нему. — Ты же знаешь, я бы просто так не пришла. Позови их, они не пожалеют, что выслушали меня.

— Ты хочешь сообщить о Суэлен? — предположил один из стражей. — Они уже все знают, ты опоздала со своей новостью.

— Не злите меня, пока я не сожгла вас всех живьем! — закричала я, погасив в себе нужную сдержанность. — Не заставляйте меня проливать вашу кровь.

Стражи засуетились, оглядываясь друг на друга, в конечном счете, не сомневаясь в том, что убить даже всю стаю, мне не составит никакого труда. Я, превратившись в волка, заставила их, наконец, из-за большего страха, принять мои условия, и спустя недолгое время оказалась в лесном волчьем лагере, где меня встретил, Вольтемир, один из Альф нашего клана.

— Надеюсь у тебя были весомые причины снова появиться здесь, — сказал он, выразив свое недовольство.

— Что будет, если твоя надежда окажется неоправданной? — показав свое безразличие на слова Вольтемира, спросила я. — Я такой же волк, как и ты, мною не был нарушен ни один договор.

— Учитывая то, что ты была изгнана, тебе хватило смелости вернуться, — очевидно разозлившись, из-за моего бесстрашия, сказал Вольтемир. — Если будешь нарушать традиции, весь клан обрушится на Хеймича, и ты знаешь, к чему в дальнейшем это приведет.

— Не заставляй меня пожалеть о моем приходе! — не сумев скрыть задевшие чувства, дав повод о беспокойстве, сказала я. — Появилось пророчество. Я видела смерть.

— Вайлет, меня не волнуют жизни других, — холодно ответил он. — Моя смерть слишком далека от меня, большего я знать не желаю.

— Я видела смерть Альфы, — прервала я Вольтемира, заставив своими словами обратить на себя его внимание. — Три Альфы, три пути… путь добра, зла… и смерти.

— Что за чепуха, — сказал он, пытаясь скрыть свой очевидный страх из-за правдивости пророчества. — Альфу невозможно убить, он умирает лишь от собственной смерти. Ты видела собственную смерть?

— Нет, в этом все и дело, — ответила я. — Один из нас умрет возможно в ближайшее время, и пророчество не изменится. Вольтемир, ты ведь знаешь, что это значит, правда?

— Ты думаешь, умереть должен я?

— Мой свет всегда был на стороне добра, мне беспокоиться не о чем. Вожар всегда плел интриги и убивал, ради забавы, а теперь пытается заморочить голову одной из вернувшихся сестер. И все ради чего? Ради стаи? Ради себя…

— Пророчество не изменить, говоришь? — все также взволнованно спрашивал Вольтемир. — Выходит, кто бы из нас не оказался этим несчастным, ему и умирать?

— К сожалению, так и есть, — ответила я, собираясь уходить, после чего, с усмешкой добавила. — Если вдруг умрешь ты, покажешь перед смертью свое настоящее лицо?

— Вайлет, — ответил он угрюмо. — Твой настоящий облик давно уже всем известен. Облик подлой, гадкой змеи, предавшей свой клан и свою стаю. Как ты можешь быть уверена в своей доброте?

Слова Вольтемира заставили меня содрогнуться, но не из-за страха оказаться на пути к смерти, а лишь из-за невыносимого желания навсегда отречься от ненавистного мною рода волков. Я не нашла, что ответить ему, но тем не менее, еще один, мучавший меня вопрос, я все же должна была задать.

— Какую цель преследует Вожар своим обманом? Что ему нужно от Дуель?

— Я ничего не знаю, — ответил Вольтемир. — Знаю лишь то, что он снова нашел ее, Вожар в замке Анжели, вместе с чужеземцами.

— Дуель ведь тоже наследница, он не может убить ее.

— Ты ничего не знаешь? — в предвкушении моего огорчения, спросил Вольтемир. — В пророчестве ей суждено умереть. Исполнить его выпало на долю Вожара.

Я, услышав о судьбе одной из наследниц, затаила в себе нелегкую и больную жалость, ход чего, изменить никак не могла.

Вернувшись в замок, почти на рассвете, я застала Хеймича в одной из книжных комнат, в которой он поджидал меня.

— Я была права, — сказала я ему. — Среди нас есть предатель.

— Как он отреагировал на пророчество? — убрав из рук, читавшую до моего прихода книгу, спросил Хеймич.

— Нет сомнений, он считает себя смертником, — помешав угли в камине, сказала я. — Мне плевать кто умрет, даже если это буду я…

— Но мне нет, — сказал Хеймич. — Это важно, я ведь не смогу без тебя.

— Я пожертвовала всем, ради твоего спасения, — сказала я, отвернувшись от него. — Тем ни менее я не спасла, Анжели по-прежнему пытается убить тебя.

— Я не позволю тебе умереть, — взяв мою руку, и сжав ее в своей, теплой и сильной руке, сказал Хеймич. — Никакое пророчество не разлучит нас. Ты сильнее чем ты думаешь, и я устал повторять об этом. Если ты признаешь свою смерть и не воспротивишься ей, я никогда не смогу простить тебя.

Несколько минут я неподвижно стояла у камина, обращая все свое внимание на пылавшее в нем пламя, дополненное маленькими огненными искрами, исходящими от углей, в то время как все внимание Хеймича было обращено только на меня. Я чувствовала на себе его взгляд, пропитанный любовью ко мне и страхом от возможно правильного предположения мною того, как в дальнейшем может развернуться пророчество. Страх оставить его одного, стать очередной потерей Хеймича, после уже пережитых им потерь, давал мне повод отталкивать его от себя, дав возможность научиться жить без моего присутствия и любви. Но мое желание любить его и быть любимой им оставалось таким же сильным, как и прежде. Все, чего на данный момент я желала, это оказаться в его теплых объятиях, и ничуть не меньше чувствовать любовь и защиту.

Хеймич, сказав о том, что ему нужно уйти, отпустил мою руку и, убрав книгу в шкаф, покинул комнату.

Суэлен

Три дня подряд, я практически не покидала военный парк, меняя место тренировок, на военный зал, где Аксель учил меня защите без оружия. За два дня до нашего отъезда в город, он предложил мне потренироваться ночью, чтобы быть полностью уверенной в своей подготовке. Оказавшись в темном зале, в котором едва светили зажженные еще днем свечи, я подумала, о том, что будет лучше прийти сюда завтра, но по приходу Беркеля, поняла, что пришла не зря.

— Аксель не смог прийти, — досадно сказал он. — Поэтому мне придется тренироваться с тобой, ты не против?

— Здесь слишком темно, — хмуро ответила я. — Это невозможно.

— Суэлен, — попытался упрекнуть меня Беркель. — Тебе что, страшно?

Ничего не ответив, я взяла протянутый Беркелем меч, которым в ту же секунду взмахнула в воздухе.

— Осторожнее, — сказал он. — Не попади в меня.

— Надеюсь убить тебя сегодня. А потом сказать Хеймичу про несчастный случай.

— Не заставляй меня браться за меч.

— Ты не станешь бороться со мной, — уверенно сказала я. — Ты можешь меня покалечить.

— Не допускай этого, — взяв в руки еще один подготовленный им меч, сказал Беркель. — Давай, покажи, чему научил тебя Аксель.

Беркель буквально напал на меня, надеясь лишь на мое везение и защиту. С трудом следя за движениями его меча, я пыталась отражать нанесенные им удары, что, в конечном счете, у меня не плохо получалось. С неудачной попыткой напасть на него, я получила серьезный удар. Я почувствовала резкую боль в травмированной руке, после чего, получила очередной удар, из-за которого лишилась меча.

— Чтобы не случилось, не отпускай меч, — направив острие меча к моей шее, сказал Беркель.

Я попыталась откинуть от себя его меч и, схватив его за руку, и вывернув ее, оставила Беркеля таким же обезоруженным.

— А на тебя это правило не распространяется?

Беркель лукаво ухмыльнулся и похвалил меня, а я, тем временем спросила его, какой из присутствующих мечей принадлежит ему.

— Тот, что я дал тебе, — ответил он на мой вопрос.

Я подняла меч с пола, чтобы осмотреть его.

— Понравился? — спросил Беркель.

— Хороший меч, — ответила я. — Но у меня плохо получается владеть им… как и любым другим. Я чувствую себя уверенно только когда держу в руке лук.

— Отлично, — сказал Беркель. — Значит потренируемся в стрельбе.

— Но ведь здесь нельзя, — огорчилась я. — И тут нет мишеней.

— Я буду твоей мишенью, — утешил Беркель.

Сначала я подумала, что Беркель таким образом решил глупо подшутить надо мной. Но после того, как он достал из оружейного склада лук и набор стрел, я поняла, что мне действительно удастся пострелять. Протянув мне лук и стрелы, Беркель отошел на весьма дальнее расстояние и, положив на свою голову яблоко, громко спросил:

«Дорогой дневник… последний день я провожу в этом замечательном, полном хороших, добрых людей, замке. Вскоре меня ждет долгожданная встреча с моими дорогими сестрами и Димонтом, которые уже наверняка потеряли всю надежду на мое скорое возвращение. Не знаю, что ждет меня там, в другом замке, не знаю, смогу ли я еще когда-нибудь вернуться сюда, к Хеймичу, но важнее для меня было не мое возвращение, а возвращение Хеймича в свой дом. Примирить Анжели с ее братом является не такой уж и легкой задачей, как мне казалось ранее, но, тем не менее, я сделаю все, чтобы, наконец, прекратить эту родственную войну, которая и так уже нанесла слишком тяжелый удар им обоим…».

Собирая необходимые вещи, как для меня это лишь мой дневник и подаренный Беркелем лук с набором стрел, я снова почувствовала небольшую боль в руке, как мне казалось уже давно забытую. Отправившись в сад, по пути я заглянула в медицинскую палатку, где уже знакомый мне лекарь, при виде меня, поинтересовался о моем здоровье.

— Я чувствую себя прекрасно, — ответила я. — Не считая волнение и… снова эту боль…

— Не волнуйся, рука почти прошла, — оттянув рукав платья к верху, чтобы осмотреть руку, сказал лекарь. — Но боль не проходит так сразу. Если хочешь, я могу перевязать ее, чтобы тебе не приходилось лишний раз напрягать руку.

— Кто знает, что ждет нас, — сказала я, немного подумав. — Вдруг мне нужно будет стрелять.

Ничего не ответив, мистер Льюис обошел кресло, на котором я сидела, и, достигнув шкафчика с медицинскими принадлежностями, достал оттуда все необходимое.

— Я перевяжу тебе руку на ночь, — сказал он, находясь в поисках специальной резинки для крепления повязки. — А дальше твое дело.

После перевязки я решила поинтересоваться у мистера Льюиса, что он думает насчет нашего похода. Как мне показалось, лекарь был рад тому, что для кого-то кроме него самого было важно его мнение. Услышав мой вопрос, мистер Льюис впал в недолгое раздумье, и, решив, что его молчание затянулось, он глубоко вздохнул и произнес:

— Я не вправе высказывать свое мнение насчет решения Хеймича, да и к тому же, узнав о нем, наш король наказал бы меня за мои слова…

— Тем не менее, ваше мнение важно для меня, — попыталась успокоить я лекаря. — Хеймич ничего не узнает, скажите же мне.

— Я начну с одного рассказа, — сев в свое креслице, предупредил он. — Когда король Ренисан, отец Хеймича, умер, все обвинения, как ты знаешь, упали на нашего теперешнего короля. Перед тем, как королева Самфира покинула Вениакор, в прямом смысле этого слова, она отреклась от короны, назначив нового правителя Хендстона, самого короля Ренисана. На то время, договор между альфами и королями был уже нарушен, поэтому объединив свои стаи, оборотни планировали захватить власть в свои руки.

— Что за договор? — бестактно прервала я рассказ лекаря.

— Договор, согласно которому волки и люди делили территорию. Леса, пустыни и джунгли были запрещены для посещения людьми, и в то же время волки не ступали на людские земли. Юный король, Дрейв, предок Самфиры, вступив на престол решил навсегда покончить с договором, посчитав, что полноценным королем можно стать лишь, управляя целым, не деленным миром. Он открыл охоту, в Реваргардском лесу, где жила волчица, как позже оказалось, одна из альф, к слову родная бабушка нашей Мигель. Ужасная женщина, сколько зла она принесла не только нашему материку, но и с попыткой открыть проход в ваш мир, чуть не оставила Вениакор последней существующей землей.

— И что же она сделала с королем?

— Расквиталась с ним, — с досадой, ответил мистер Льюис. — А позже попыталась истребить все человечество, объединившись с другими альфами. К счастью, наши предки сумели противостоять волкам, ценой многих жизней, однако, что касалось договора, именно эта эпоха послужила его концом.

Мистер Льюис сделал паузу, жалобно опустив глаза, будто вспоминая что-то грустное, что было связанно с его историей. Спустя долю минуты, он продолжил свой рассказ:

— Эта война длилась до того момента, пока у альфы не родилась девочка, Сиена, по правилу наследница, с рождением которой, пришло время смерти ее матери. Но не знаю, по какой причине, альфа продолжала жить, и умерла лишь со смертью самой Сиены, когда родилась ее наследница, Мигель.

— Альфы умирают с рождением их наследников, — предположила я. — Выходит, Сиена не была наследницей, возможно, она сама не была альфой.

— По сути, на то время это не имело значения, — не заострив внимание на обсуждении такого события, продолжил мистер Льюис. — Не только волки, но и люди решили, что Ларинда сумела победить саму смерть. Люди и волки склонились перед ее могуществом, и это помогло новому королю Ренисану отвести войну.

— Мистер Льюис, — обратилась я к лекарю, после очередной, ненавистной мне паузы. — Какое отношение это имеет к нашему плану?

— Абсолютно никакое, — ответил он. — Однако, после ухода Мигель из стаи, оборотни обозлились, и только и ждут случая нанести ответный удар и ей, и всему человечеству.

— Но с чего такие выводы? — поинтересовалась я. — Разве решение Мигель должно как-то волновать волков, ведь кроме нее есть еще альфы.

— Стая, это как семья, — разъяснил мистер Льюис. — Но ни волки, ни сами альфы не вправе оставлять свою стаю, как известно, в истории, это заканчивалось местью.

— Выходит, вы думаете, что может начаться война?

— Она уже началась… я думаю, что бояться нужно не войны, между Анжели и Хеймичем, а мести оборотней. Поверь мне…это куда страшнее.

Дуель

«После твоей пропажи, не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала о тебе, в надежде, что в скором времени, вспоминать о случившемся мы будем рядом друг с другом. Но чем дольше ты находишься в плену жестокого и беспощадного убийцы, так же сильно ненавистного и собственной сестрой, тем сильнее я плачу по ночам, невольно думая о твоей возможной погибели. Димонт, вот уже несколько дней, не находит себе место, чувствуя свою вину в твоем похищении, но в большинстве меня пугает не чувство вины, а его странное молчание. Не помню, когда в последний раз мы разговаривали о тебе, или вообще о чем-нибудь, что не связано с тобой. Иной раз, он уходит из дворца, на ночь глядя, что заставляет меня, беспокоится о нем еще сильнее. Не думай, что я волнуюсь о тебе меньше, Суэлен, я просто хочу, чтобы ты вернулась. Дай мне знак, что ты в порядке, что ты жива. Вернись и я обещаю вернуться с тобой домой…»

Свернув в комок лист бумаги, на котором смазались не досохшие строки чернил, я сжала в руке очередное письмо. Каждый день я придумывала для Суэлен подобные послания, чтобы утешиться, но, как и в прошлые разы, будто по сценарию, не сдержала слез. Услышав, как открылась дверь, я вытерла слезы, и, развернув скомканное письмо, принялась снова читать его. Макс, который уже не раз заставал меня в ужасном настроении, со сжатой бумагой в руке, выхватил письмо из моих рук и, разорвав его, выкинул в окно. На удивление ему, я даже не воспротивилась, а с таким же горестным и одиноким взглядом всего лишь продолжала следить за ним. Макс, решив, что пора, наконец, что-то сделать, задумал поговорить со мной о моей сестре. Но услышав лишь ее имя, я, не проронив ни слова, покинула его, медленными шагами оставив позади себя свою комнату.

Случайно заметив на пути Димонта, я решила снова попытать удачу и поговорить с ним.

— Я видела однажды, как вы вели дневник, — мои внезапные слова смогли привлечь его внимание. — Так вы утешаете себя?

Димонт хотел что-то сказать, но спешить не стал. С удачной попыткой поймать на себе мой взгляд, он тихо произнес:

— Однажды, когда я впервые увидел, как Суэлен ведет свой дневник, я спросил у нее, зачем она зря тратит свое время на эту бессмысленную писанину. И знаешь, что она мне ответила? — Димонт сделал паузу в три секунды, в одно время нужную, но в то же время, лишнюю так как ответа я, естественно на его вопрос знать не могла. — Она сказала, что дневник вашего отца многому смог научить ее, так же оставив память о себе. Так же, как и своими уроками она сможет остаться в чьей-нибудь другой памяти. Пусть сейчас ее нет с нами, но ее дело не должно стоять на месте.

Димонт рассказывал все как есть, будто Суэлен всего лишь отсутствует, ни секунды, не задумываясь о том, что моя дорогая сестра, в нашем неведении, может и не вернуться. Я завидовала его настрою, но в то же время чувствовала, что надежда еще была. Я, впервые за долгое время, искренне улыбнулась Димонту, чего и ждал он с начала нашего разговора. Получив приглашение присоединиться к нему на недолгую прогулку, я пообещала, что, вернувшись от сестры, обязательно составлю ему компанию.

Сдержав данное Димонту обещание, я направилась к холлу дворца, чтобы встретиться с ним и Анжели.

Внешне королева была очень красивой: русые, длинные волосы, серо-зеленые глаза, тонкие бледные губы, и густые брови. Одевалась Анжели всегда в длинные, пышные платья, как и велел обычай одеваться правителям и всем придворным дамам, а шевелюру украшала небольшой короной, которую носила еще с двенадцати лет.

Оставшись наедине с нами, в отсутствии Мери, Анжели решила поговорить о Суэлен.

— Мне очень хотелось бы помочь вам отыскать сестру, — робко сказала она. — Если это сделал мой брат, он заплатит…

— Суэлен очень сильная, — сказала я ей. — Она жива, я точно знаю.

— Скоро Хеймич пожалеет о том, что на свет родился, — чувствуя глубокую ненависть к брату, из-за убийства отца, говорила Анжели. — И ему, и его жалкому правлению придет конец.

— Он может использовать Суэлен против нас, — вмешался Димонт. — Под предлогом ее жизни, захватить дворец, и бог знает, что еще.

— Суэлен против нас, самое сильное оружие, — взволнованно, заметила Анжели.

— Но он не посмеет убить ее, — убежденно, проговорила я. — Хеймич должен понимать, что смерть Суэлен развяжет еще большую войну.

— Не думаю, что его это испугает. Мой братец никогда не задумывался о последствиях… никогда…

— Тем не менее, мы не знаем, на что способен он и его войско, — сказал Димонт. — Раз он до сих пор жив, его нельзя недооценивать.

— Лишь бы удалось спасти вашу сестру, — молвила Анжели. — Это куда важнее…

— Почему вы так беспокоитесь о ней? — грубо, как показалось Анжели, спросила я. — Она ведь вам чужой человек, и насколько я знаю, правителям важнее спасти свой народ, чем всего лишь одного чужеземца.

— Дуель, прошу тебя, не веди себя как ребенок, — вмешался Димонт. — Ты ведешь себя грубо.

— Я не хочу никого обидеть, — уверила я Анжели. — Но я не доверяю никому, кроме своей семьи.

— Разве я не часть твоей семьи? — Димонта слегка ранили мои слова. — Ваша безопасность для меня важнее собственной жизни.

— По-вашему, Суэлен в безопасности?

Димонт опустил глаза, получив серьезный удар моими словами. Я, чувствуя себя не лучше, направилась во дворец, оставив Димонта и Анжели в одиночестве. Димонт, было, хотел пойти за мной, чтобы я не заблудилась, но получив предупреждение от Анжели о том, что в королевстве повсюду стража, передумал и остался с ней.

Наутро нам сообщили, что Димонт, вместе с главной стражей будет вести подготовку к празднику на площади, а Анжели, оставшись с нами во дворце, попросила вместе с ней, отправится на поиски цветочников, чтобы собрать цветы, которыми позже нужно будет засыпать все дорожки в городе.

— Это очень важный обычай, — рассказывала Анжели, когда мы с ней собирали корзинки из хранилища. — Весь город должен быть усыпан разноцветными цветами, будто до этого улицы города атаковал цветочный ливень.

— Почему вы сами не выращиваете цветы? — поинтересовалась я у нее.

— Когда-то у нашего дворца расстилался огромный сад, с лилиями, пионами и невероятно красивыми тюльпанами, — отвечала Анжели. — Но мне пришлось построить лагерь, прямо рядом с замком, чтобы в случае нападения Хеймича замок оказался нетронут.

— Вы боитесь его? — неучтиво, спросила я.

Анжели тут же сменилась в лице, но спустя пару секунд снова заулыбалась, и будто не услышав вопроса, сказала:

— Что-то разговорились мы. Нужно идти, мы должны успеть все сделать до завтра.

Анжели всячески старалась не думать о своем брате, словно вычеркнув его из своей жизни, не вспоминала и не думала о прошлом, связанном с ним. Но иногда, ею овладевало чувство такого безмятежного страха, что она, нередко запираясь в своей спальне, пускалась в безудержное рыдание. Поняв, что своим вопросом снова заставила Анжели поволноваться, я решила больше не напоминать ей о брате, и по возможности, чувствуя ее грусть, пытаться развеять ее плохие мысли и воспоминания.

Спросив меня о том, умею ли я управляться с лошадью, Анжели, получив положительный ответ, приказала подготовить седло для нас, и двух охранников, которые были вынуждены сопровождать Анжели в нашем деле. Отправившись в конюшню вместе с Мери, я встретила одного из неприятных мне людей, Дастера Кейтдона, разбойника и пьяницу, которого на служении во дворце держало лишь его дальнее родство с королем Ренисаном.

Мистер Кейтдон, в возрасте тридцати с лишним лет, выглядел старше, вероятно из-за страсти к алкоголю, последствием которой в дальнейшем становились частые разбои и грабежи в соседних городах. Тем не менее, Дастер Кейтдон был способен на привлекательность. Его темный, пристальный взгляд внушал необъяснимый ужас, не только по вине невероятно широких зрачков, но и его способности напугать без каких-либо слов или действий. Мистер Кейтдон никогда не следил за внешностью, а его безобразно запутанные, каштоновые волосы были доказательством этому.

От мистера Кейтдона уже в пару шагов от нас несло перегаром, тем не менее он отлично справлялся с работой и держался на ногах. Сообщив мне о том, что моя лошадь готова, он, ради забавы, предложил Мери поехать вместе с ним. Я ответила ему лишь суровым взглядом. Он рассмеялся, и по приходу Анжели, взобрался на свою лошадь и поскакал вперед. Мери поехала вместе с Анжели, а я, погладив лошадь, направилась вслед за ними, немного позже разговорившись с Гаретом, другим, отправившимся с нами стражем.

— Дастер раньше был совсем другим человеком, — в разгар нашего знакомства, заявил он. — Я знаю его уже достаточно давно. Когда мне было лет пять, он подарил моему отцу небольшой дом, в королевстве, после того, как сгорело наше имение в городе Мелькольн. Когда я подрос, Дастер взял меня на службу во дворец.

— Но почему он стал таким? — удивившись, из-за способности мистера Кейтдона быть добродушным человеком, спросила я.

— Он когда-то был влюблен, — с досадой, приближаясь к несчастливому финалу, ответил Гарет. — Женившись на этой девушке, он поклялся ей в своей верности, но не прошло и года после их свадьбы, как она изменила ему, и ушла к другому. После этого он запил, а позже начал грабить и убивать мирных жителей, себе на потеху, пока окончательно и бесповоротно не превратился в чудовище.

— Неужели дело только в несчастной любви?

— Уверен, сейчас, что такое любовь он и не вспомнит, — отвечал Гарет. — Она в его жизни была всего лишь раз…

В какой-то степени мне было жаль мистера Кейтдона. И даже не потому что, встретив свою любовь он почти сразу же лишился ее, а потому что его судьба стала зависима лишь от одного несчастного случая.

Покинув королевство, всего за пару минут, мы достигли сам Хендстон, в котором завтрашним днем должен был состояться праздник. Дворец Анжели находился всего в десяти километрах от самого Хендстона, и главного, помимо двух других приближенных городов, города Мелькольна. Спустя около получаса я с легкостью управлялась с лошадью, будто смогла найти с ней общий язык, несмотря на то, что с самого детства обучалась верховой езде у Димонта. Потратив на дорогу около трех часов, мы сумели обойти почти весь город, проезжая мимо самой площади, чтобы убедиться в том, что все идет по плану Анжели.

Достигнув очередной дом цветочника, который владел большим загородным садом, мы договорились выкупить у него несколько сотен цветов. Проехав еще трех владельцев садов, Мери начала уставать и я, сказав Анжели о том, что пора возвращаться, попросила ее разрешения уехать нам одним.

— Боюсь, этого мало, — заявила она. — Нас ждут еще четверо цветочников, но вы, вместе с Гаретом и мистером Кейтдоном отправляйтесь во дворец.

— Вам одной оставаться нельзя, это исключено, — возмутилась я. — Нужно возвращаться.

— Дуель, — улыбнувшись, сказала Анжели. — Если бы наш путь был опасным, я бы взяла не двух охранников, а целую армию. Бояться нечего, Хеймич далеко от нас, если ты волнуешься об этом.

— Мы проводим вас до следующего дома, а потом пришлем охрану из Хендстона, — сказал мистер Кейтдон, не приняв во внимание слова Анжели.

— Так будет правильнее, — подхватила я. — К тому же Мери уже уснула, она отдохнет и снова захочет отправиться к вам.

— Тогда едем вместе в Реваргард, — немного подумав, приказала Анжели. — У меня есть одно дело, которое без вас мне не решить…

Этим делом оказалась поездка в разбойную, заброшенную деревню, где жила одна, по словам Анжели, знахарка, которая была способна видеть будущее. Гарет, при виде проходивших мимо, будто дьяволом захваченных, разбойников, хватался за меч, а мистер Кейтдон совсем не чувствуя страха, словно находясь в своей обители, злобно ухмылялся каждому проходимцу.

Решив осмотреться, из-за наскучившего ожидания, Гарет, сообщив о том, что скоро вернется, отправился в неизвестную сторону, а я, спустя пару секунд, предложила составить ему компанию.

— Оставишь девчонку на меня? — прокричал мистер Кейтдон.

— Даже не вздумайте прикасаться к ней!

Мистер Кейтдон совсем не ожидал такой грубости. Он живо нахмурился, но в то же время, превратив такой поворот событий в веселье, снова рассмеялся.

Мери

Проснувшись, сидя на лошади, которая жевала очень мокрую после дождя траву, я осмотрелась, но, не увидев рядом с собой никого, очень испугалась. С трудом спрыгнув с нее, я оказалась на мокрой, грязной земле, и, промочив свою обувь в неглубокой лужице, почувствовала холод в ногах. Меня окружали лишь заброшенные старые дома, я подумала о том, что нахожусь в какой-то пустой, нежилой, деревне.

— Дуель, — позвала я сестру. — Анжели… где вы все?

Помолчав, чтобы прислушаться, я услышала лишь тишину.

— Мистер Кейтдон, — с трудом протараторив, снова закричала я. — Кто-нибудь…

Лошадь, которая продолжала жевать траву, громко заржала, а я, услышав ее, испугавшись, обернулась. Рядом с ней, я увидела троих мужчин, которые начали валить лошадь на землю. Не замечая меня, они принялись тянуть ее, будто хотели похитить, а я, заплакав, пустилась убегать. Услышав мои скользящие шаги, один из них побежал за мной, а я, с криками попыталась бежать быстрее. Застряв в грязи, я упала на землю, но, почуяв приближение злодея, услышала, как он упал. Его подстрелил мистер Кейтдон, скакавший ко мне на подмогу.

Впопыхах, он спрыгнул с седла и, взяв меня на руки начал успокаивать.

— Тише… — обняв меня, говорил он. — Все хорошо…

— Они хотят убить лошадь Анжели, — громко прокричала я.

— Кто? — посадив меня на своего коня, громко спросил он.

Мой ответ был необязателен, так как мистер Кейтдон, запрыгнув в седло, увидел вдалеке от себя убитую, уже знакомую ему лошадь.

— Они были рядом с ней, — предупредила я. — Они ушли.

— Не бойся, — проговорил мистер Кейтдон. — Дождемся Дуель с Гаретом, и уедем отсюда.

Ливень начал стихать, а мистер Кейтдон принялся бить в окна маленького заброшенного дома. Немного позднее из него выбежала Анжели, и, увидев меня в грязи громко закричала:

— Что здесь происходит?

— Дуель с Гаретом решили осмотреться, а я всего на несколько секунд отошел к колодцу и увидел, как за Мери гнался один из этих мерзавцев…

— Проклятая деревня, не стоило ехать сюда, — сказала Анжели.

— Нужно убираться отсюда, — подав руку королеве, чтобы она взобралась на коня, сказал мистер Кейтдон.

— Ты в порядке дорогая? — взволнованно, обняв меня, спросила Анжели.

— Все хорошо, — храбро ответила я, что заставило мистера Кейтдона приятно улыбнуться.

— Скачите отсюда, не оглядываясь, выберитесь из деревни и, если через полчаса мы не вернемся, возвращайтесь в Хендстон и пришлите подмогу.

— Я без Дуель не уеду, — закричала я.

Мистер Кейтдон протянув мне небольшой кинжал, строго-настрого приказал гнать без оглядки, после чего неслабо ударил лошадь, чтобы она поскакала в путь.

Дуель

По нашему возвращению, узнав от мистера Кейтдона о случившемся, и о том, что Мери с Анжели уехали из деревни, я перелезла на лошадь Гарета, и вместе с ним и Дастером, насколько есть быстро, отправилась прочь из деревни.

К вечеру, после прибытия во дворец, Анжели приняла нелегкое решение. Втайне от нас, она приказала сжечь деревню, что позволило бы ей навсегда забыть об этом страшном дне. Но узнав от Димонта ее приказ, и объяснив ему все, я попыталась отговорить Анжели от такого неправильного решения, что, к сожалению, уже, оказалось невозможным.

Хорошенько отмыв сестру, которая к счастью понемногу забывала о случившемся, я уложила ее спать, после чего решила, хоть и пару раз, противясь самой себе, поблагодарить мистера Кейтдона, за то, что он спас Мери от беды. Увидев его в конюшне, буквально валившегося с ног, я поняла, что разговаривать с ним о чем-либо будет бесполезным занятием. Заметив меня, он потребовал, чтобы я убиралась прочь, а я, тем временем, снова увидев в нем чудовище, от злости разбила об стену бутылку еще не тронутого самогона.

Вернувшись во дворец, я отправилась в комнату, которую Анжели отвела для Макса, но, не заметив его там, случайно уснула.

Утренние лучи солнца бестактно заставили меня проснуться.

— Ну и как тебе моя кровать? — приняв важный вид, спросил Макс.

— Удобнее, чем кровати в Лос-Анджелесе, — усмехаясь, отвечала я.

— Я не стал тебя будить. Димонт рассказал мне, что с вами произошло, ты в порядке?

— Да, — ответила я. — Гарет был рядом со мной, мне ничего не угрожало.

— Кто такой Гарет? — переспросил Макс.

— Охранник Анжели. Мери пытались убить, бедняжка, не представляю, что она пережила в этой чертовой деревне.

— Зачем вы вообще отправились туда? — немного повысив тон, спросил Макс.

— Не знаю, Анжели нужно было что-то узнать у какой-то знахарки, которая оказалась не более чем сумасшедшей.

— Анжели? Узнать? Но что?

— Я не знаю…

Макс, помог мне встать и сказав о том, что больше не оставит одну, попросил присоединиться к завтраку.

По пути к обеденному залу, Макс выслушивал мои жалобы по поводу того, что мне невероятно сложно решить, в каком платье отправиться на праздник. Сообщив о том, что в любом наряде я буду выглядеть прекрасно, он любезно предложил сопровождать меня до площади. Я, разумеется, согласилась.

Потратив пол дня на подготовку к празднику, мы с Мери, выбрав понравившиеся нам платья, принялись наряжать Анжели. Причесав ее, я надела ей на голову золотую корону, украшенную в сверкающие алмазы, что являлось обычаем делать королевской семье на подобные праздники.

Анжели, для праздника выбрала идеально подходящее ей сиреневое платье с широкой юбкой, в котором ей нравилось кружиться, улыбаясь, следя за своими движениями в зеркале. На мне было надето зеленное, цвета изумруда платье, вышитое золотыми узорами на такой же пышной юбке, что и у Анжели, а Мери выбрала для себя синее, с белыми вышивками на поясе платье, с длинной юбкой, которую ей приходилось поднимать, при каждом своем шаге.

Макс, заметив нас через балкон своей комнаты, как-то странно глазел на меня, и будто сопротивляясь самому себе, пытался отвлечь свое внимание на что-нибудь другое. Я, не догадываясь о причине его поведения, не заострила на нем свое внимание.

Мери, тем временем, в надежде, что я не замечу ее, направилась в конюшню, где как знала, встретит мистера Кейтдона, который при виде нее, хоть и, чувствуя себя неважно, пригладив волосы рукой, попытался встать на ноги.

— Вам плохо? — тихо проговорила Мери, увидев его рядом с лошадьми.

— Все в порядке, — ответил он, плеснув воды себе в лицо. — А ты чего такая нарядная?

— Сегодня ведь праздник, — улыбнувшись, ответила она. — Мы скоро идем в город, а вы с нами?

— Ну что ты пристала? — на этот раз, вылив воду из ведра на себя, чтобы взбодриться, промычал он.

— Все там будут…

Мистер Кейтдон направился к лошади и грубовато погладив ее, прервал свое затяжное молчание:

— А я не все. Иди, не мешайся тут, еще платье испортишь.

Мери, обиженно, отправилась к выходу, которую Дастер, молча, проводил взглядом. Я, встретив сестру, поинтересовалась, зачем она снова ходила в конюшню. Но сестра не растерялась и ответила лишь банальным вопросом:

— А зачем ты следила за мной?

— Я не хочу, чтобы ты общалась с этим человеком, — возмущенно, ответила я.

Мери, не проронив ни слова, отправилась прочь, я, а, глубоко вздохнув, а за тем встретив Гарета, попросила его проследить за тем, чтобы мистер Кейтдон больше никогда не приближался к сестре.

— Можешь так и передать ему… — добавила я. — Не хочу, чтобы этот человек имел что-то общее с моей сестрой.

— Что же ты так невзлюбила нашего мистера Кейтдона? — с усмешкой поинтересовался Гарет. — Как ни странно, вчера он защитил ее.

— Да, и я даже хотела поблагодарить его за это!

— И он выгнал тебя, — так же усмехаясь, будто это забавно, предположил Гарет. — Да… мистер Кейтдон не выносим.

— Клянусь, я не хотела бы его обидеть, — отпиралась я. — Но он действительно не выносим…

Наш разговор прервал один из конюхов дворца, который передал приказ Анжели готовиться к поездке. По наступлению полудня, мы с Анжели, Мери и Максом, отправились к площади, на долгожданный праздник, снова в окружении Гарета и мистера Кейтдона, который, с какой-то стати, успел привести себя в порядок и даже причесаться.

Димонт, встретив нас у окраины города, вежливо предложил помощь в сопровождении до площади. Встреченные нами люди, от предоставленной радости увидеться с самой королевой, бросали в наш путь лепестки цветов и даже золотые монеты. Достигнув нужного места, Анжели приказала своим стражам предупредить народ о начале церемонии. Заметив ее, люди принялись расступаться, и, поклонившись ей, в знак своей верности, начали осыпать пройденный ею путь до ворот в храм, цветами. Мы с Мери, стоя рядом с Димонтом наблюдали эту сказочную картину, и с улыбкой, ждали того самого часа, когда Анжели, покинув храм, отдаст приказ продолжить праздник.

— Что она там делает? — шепотом спросила меня Мери.

— Не знаю, — немного подумав, ответила я, и неуверенно добавила. — Может быть, это что-то наподобие церкви…

— В храме покоятся души всех наших предыдущих правителей, — незаметно подкравшись, объяснил мистер Кейтдон. — Посещение храма, является одним из важных обычаев праздника.

Мери, внезапно, улыбнулась ему.

— Анжели ведь отпустила вас, — шагнув ближе к Дастеру, сказала я. — Вы можете возвращаться.

— И пропустить такой священный праздник…

— Разве для вас есть что-то священное? — грубо, обратилась я к мистеру Кейтдону, задев его своими словами. — Вас интересует что-то больше, чем бутылка самогона?

— Прекрати болтать! — повысив голос, сказал он. — Если я спас твою сестру, это не значит, что теперь всякий раз буду терпеть твою грубость! Держитесь от меня подальше. Обе.

— А вы от Мери, — прошептала я. — Оставьте ее в покое, я не позволю убийце и пьянице даже видеться с моей сестрой.

— Нужна мне эта малявка, избавь меня от ее надоедливости.

Мистер Кейтдон, сердито оттолкнул меня и отправился к своему коню. По мрачному взгляду Мери, я поняла, что она услышала его просьбу. Макс, заметив, что что-то гнетет меня, попытался узнать причину такого внезапного настроения. Рассказав о неприязни к мистеру Кейтдону, я попросила Макса иной раз присматривать за сестрой. Он тут же убедил меня в том, что я могу быть спокойна.

Прождав Анжели еще несколько минут, люди начали уставать, но увидев ее радостно выходящую из храма, народ снова повеселел, и пустился поздравлять свою королеву с праздником. Но в это же время мы услышали чьи-то женские крики, которые позже подорвались громким волчьим рычанием.

— Оборотни! — пустившись в бега, закричали люди. — Спасайтесь!

Димонт, посадив на лошадь Мери, и громко сказав, чтобы мы скакали без остановки, пустился спасать Анжели. Доскакав до какой-то улицы, все еще не зная правильной дороги до дворца, мы заблудились, шатаясь по-пустому, безлюдному городу, но услышав топот копыт, и подумав о том, что к нам на встречу может приближаться недруг, мы поскакали в неизвестную сторону. Встретив на своем пути волка, лошадь начала брыкаться, и как бы в дальнейшем я не пыталась развернуть ее, она, сопротивляясь мне, пыталась затоптать зверя.

Волк, который своим размером почти достигал саму лошадь, пытался вцепиться зубами в ее шею, и в иной раз удачно схватив ее, повалил нас с Мери на землю. Оказавшись на земле, я схватила Мери на руки и пустилась убегать, пока лошадь была в состоянии давать отпор разъяренному оборотню. Убежав подальше и спрятавшись в какую-то продовольственную лавку, я увидела, как с волос Мери начала капать кровь и, заметив, что она потеряла сознание, поняла, что, упав с лошади, моя сестра сильно ударилась головой.

Я заплакала, серьезно испугавшись за сестру, но при глубоком желании пойти позвать на помощь я старалась не издавать ни звука, чтобы, ни дай бог, снова не привлечь внимание волка. Пытаясь магией излечить рану сестры, как однажды показывал мне мистер Льюис, учитель светлых чар при дворе Анжели, но претерпев неудачу, я снова заплакала, поняв о том, что, если Мери не оказать помощь, она может погибнуть. Но спустя недолгое время, я снова услышала стук копыт и, не теряя времени, разбив окно, я вооружилась стеклянным осколком, чтобы в случае чего, постараться защитить себя и сестру. Увидев через щелку в двери всадника, в серой мантии, с накинутым на голову капюшоном и перебинтованной рукой, я поняла, что он ранен. Понадеявшись на то, что я успею ударить его осколком, как только он откроет дверь, я притихла и, услышав приближение шагов к двери и невыносимый скрип, выбросила стекло на землю. Я бойко накинулась на вошедшего человека, после чего поняла, что чуть не дала отпор своей собственной сестре.

Суэлен

По приезду во дворец, в несколько раз превосходившего дворец Хеймича, мы с Дуель попытались найти хоть одного лекаря, но решив, что в замке никого нет, сестра отправилась в конюшню, за помощью к какому-то придворному. Вернувшись с мужчиной, как мне показалось, немного выпившим, она рассказала ему, что случилось на площади. Увидев состояние Мери, он заволновался о ней не меньше нашего и, взяв сестру на руки, спешно отправился к выходу.

Встретив нас в большой больничной комнате, лекарь замка дал распоряжение уложить сестру на койку и дать понюхать содержимого из маленького флакона, запах которого заставил Мери открыть глаза.

— Мистер Кейтдон, скоро прибудут раненные и думаю их будет много, — взволнованно, оповестил доктор. — Нужно приготовить госпиталь для раненных.

— Сначала она, — помогая лекарю обеззараживать раны сестры, проговорил мистер Кейтдон. — Да и одному тебе не справиться, нужно звать лекарей из города.

— В больничной палате находятся еще двое моих помощников, — обратился ко мне лекарь. — Приведите их сюда, они помогут девочке, а я должен подготовиться к возвращению раненных.

— Мы приведем их, — схватив меня за руку, прокричала сестра.

— Дуель, — отозвала я ее на пути к палатке.

Сестра резко остановившись угодила в мои медвежьи объятия. Она накрепко обвилась руками вокруг моей шеи и истомлено протянула:

— Прости меня, что заставила вас страдать.

— Ты ни в чем не виновата, — пререкалась я. — Ты была права… всегда… у нас еще будет время поговорить об этом, но сейчас я должна вернуться.

— Что? — не поняла меня Дуель. — Куда вернуться?

— На площадь, — ответила я. — Почему никто не возвращается? Почему мы вернулись раньше всех?

— Суэлен, ты с ума сошла? Мы им уже ничем не поможем, надо думать о Мери и надеяться на лучшее.

Дуель снова побежала к палатке, а я, взглянув в сторону башни, вдалеке, увидела приближавшуюся толпу на лошадях. Спустя время, встретив выживших, в том числе Димонта, Макса и Анжели, мы с Дуель начали помогать воинам спускать с лошадей раненых солдат и, предупредив о подготовленной для них палатке, помогли доставить каждого раненного до лазарета. Димонт, увидев меня, не мог поверить, что я вернулась и, завалив вопросами о том, что случилось, обнял так крепко, как только смог.

Познакомившись с Анжели, и объяснив свое исчезновение похищением людьми Хеймича, я постаралась правдоподобно вверить им то, что, несмотря на вывих, я смогла вырваться из плена и сбежать.

— Узнав от болтливой стражи, которая держала меня в замке, что на площади намечается праздник, я, сбежав, отправилась именно туда, — говорила я. — Потому что знала, что на празднике могу встретить вас, Анжели, и попросить о помощи.

— Теперь ты здесь, и тебе не о чем волноваться, — добродушно уверяла меня Анжели. — Хеймичу недолго осталось волочить свое жалкое существование…

— Что вы намереваетесь делать? — поинтересовалась я у нее. — У вас есть план?

— Есть, — уверенно ответила Анжели. — Пришло время положить нашей борьбе конец.

— Не хотелось бы расстраивать вас… — вмешалась Дуель. — Но кроме вашего брата у нас появилась еще одна, в прочем, не малая проблема.

Повисло недолгое молчание, которое заставило понять нас всех, что в борьбе против оборотней, победу будет одержать куда тяжелее, нежели с самим Хеймичем.

— Зачем волки напали на нас? — взволнованно, чувствуя приближение еще одной войны, спросила я у Анжели.

— Оборотни живут своим кланом, в лесах, земли которых нам запрещено посещать, — отвечала она. — Наверное, вы знаете о договоре между волками и людьми. Однажды он был уже нарушен, и сейчас, оборотни все чаще без разрешения выходят в город и беспощадно убивают мой народ, а люди, в отместку охотятся на диких волков, убивая вожаков и главарей стай.

— Видимо, своим нападением они объявили нам войну, — подхватил Димонт. — Мы должны быть готовы ко всему.

— Для начала я должна покончить с братом, — возразила Анжели, нервно сжимая руку в ладони. — Он убил нашего отца, что бы вы чувствовали, оказавшись на моем месте, Димонт?

— Как не странно, я понимаю ваше горе, — сказала я, волнительно, пытаясь не сболтнуть лишнего, чтобы не выдать свое правдивое отношение к Хеймичу. — Но разве оборотни и так не нанесли вам удар? Вы потеряли многих солдат. Неужели снова готовы прийти к таким утратам ради какой-то мести.

— Никто не знает, когда они появятся вновь, — поддержал меня Димонт. — Анжели, вдруг это случится уже завтра, люди в опасности, ваши дела с братом могут и подождать.

— Нет, мы не можем больше ждать, — повысив голос, сказала Анжели, после чего обратилась к одному из главных страж. — Гарет, надеюсь вы готовы…

— Ваше величество, отряд понес огромные потери, тем не менее, наше войско по-прежнему превосходит в числе войско Хеймича.

— Число не главное, — упрекнула его Анжели. — В походе должны участвовать самые сильные и надежные воины, не способные к предательству…

— Уверяю вас, моя госпожа, я сделаю все, что будет в моих силах. А если мы потерпим поражение, я готов ответить за свои ошибки.

Анжели, растроганная такой верностью, смягчилась, и отпустив Гарета, сев на трон, тихо добавила:

— Ошибок больше не будет. На этот раз ему не спастись.

— Она так ослеплена своей ненавистью к брату, — сказала я Димонту, как только мы покинули тронный зал. — Нужно что-то сделать, оборотни уничтожат весь Хендстон, если мы не будем защищать народ.

— В тебе есть задатки правительницы, — заметил Димонт. — Все мудрые правители в первую очередь думают о народе, а не о себе.

— Значит, вы знали? Вы все знали и ничего не рассказывали нам…

— На это были причины, Суэлен, — виновато ответил Димонт. — Но да, я знал.

— Вы рассказали Дуель и Мери?

— Да, но об этом знаем только мы и больше никто.

— Вы побоялись рассказать обо мне Анжели? — поинтересовалась я. — Почему же?

— Не думаю, что это было бы хорошей идеей.

— Снова тайны? — недоверчиво, поинтересовалась я.

— Никаких тайн, — загадочно улыбаясь, отвечал Димонт. — Но пока будет лучше держать это от кого-либо в секрете. Суэлен, теперь ты знаешь, что имеешь полное право на престол. Ты законная наследница, и народ будет рад принять тебя как свою вернувшуюся правительницу.

— Но я этого не хочу, — сказала я, что стало для Димонта неожиданностью. — Я хочу лишь защитить своих сестер.

— Суэлен! — заметив меня в главном холе дворца, прокричала Дуель. — Идем со мной, я хочу познакомить тебя с Винстером Льюисом, моим учителем.

— Учителем? — удивившись переспросила я. — Ты сказала мистер Льюис…

— Да, ты знаешь его?

— Нет, это вряд ли…

— Я решила обучаться магии у него, — произнесла Дуель, радостно теребя свои волосы, скорее от волнения, что такая идея не придется мне по душе.

— Дуель невероятно способная, — подхватил Димонт. — У нее есть дар, который в дальнейшем сможет сделать ее могущественной волшебницей.

— Ты этого правда хочешь? — чувствуя волнение за свою сестру, из-за того, что она связала себя с таким сложным и опасным делом, как магия, спросила я.

— Знаю, ты не захочешь, чтобы я училась, но Суэлен, а вдруг Димонт прав, — пыталась успокоить меня Дуель. — Что, если у меня все же получится открыть в себе такой дар, которым владеют только самые сильные и опытные чародеи.

— Дуель, моя милая, — я остановила сестру, чтобы сказать ей то, что мне хотелось ей сказать еще до того, как попала в плен. — Ты в праве делать все, что хочешь. Если ты считаешь это нужным, пожалуйста, обучайся магии, я не против…

Дуель очень растрогалась, а я взяла ее за руку и тихо добавила:

— Однажды я не поверила тебе. Тем не менее, все, что ты когда-либо рассказывала о Вениакоре, оказалось правдой. Ты открыла нам этот мир, и мы все здесь только благодаря тебе. Этот мир, он твой, я больше не вправе запрещать тебе что-либо делать.

Дуель обняла меня, а я попыталась обнять ее как можно крепче, и сдержаться, чтобы вот — вот не расплакаться. Димонт, предупредил о том, что ему нужно идти в военный лагерь, после чего, если я не буду против, хотел бы поговорить со мной. Мы с Дуель направились к главной лестнице дворца, как и в замке Хеймича, находившейся в самом сердце огромного замка, чтобы подняться на самый высокий, шестой этаж, полностью обоснованный под магический класс. Он состоял из двенадцати комнат, каждая из которых была предопределенна для отдельного предмета магической науки: рунология, искусство защиты, спиритизм, зельесмешение, стихиялогия, пророчествоведение и многое другое. В кладовой комнате, где обычно хранился необходимый инвентарь для обучения, мы нашли одного из учителей Дуель, который сидел в углу крохотной комнаты за старым деревянным столом и просматривал карту.

— Познакомься, это мой учитель по стихиялогии, — представила мне невысокого, светловолосого старика Дуель. — Винстер сам предложил мне обучаться в его классе и уже многому меня научил.

Учитель Дуель странно всматривался в мое лицо, но, тем не менее, был очень рад познакомиться со мною лично.

— Этого не может быть, — сказал он радостно, но в то же время взволнованно, протягивая мне свою руку, чтобы коснуться моей холодной, сильной руки. — Самфира… я помню ее еще юной… как вы сейчас.

— Мы ее дети, — полностью доверившись своему учителю, сказала Дуель.

Мистер Льюис вытер слезу, которая предательски выдала его сентиментальный характер. Он извинился и попросил у нас немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, что увиденное им является неожиданной, но приятной правдой.

— Ваша мама была невероятно доброй и справедливой правительницей, — рассказывал он, усаживая нас за свой стол, одновременно сдвигая какие-то бумаги и карты в сторону, чтобы они не мешались. — Но однажды она просто исчезла. Спустя какое-то время я узнал, что Ларинда, самая могущественная за всю историю альфа, переправила их на другой материк, что было запрещено делать любому, даже самому сильному магу или колдунье. Около трех сотен лет назад границы материка были, так скажем, запечатаны, и Вениакор навсегда был сокрыт от глаз людей из вашего мира.

— Хотите сказать, что Вениакорский материк существовал когда-то как седьмой материк света? — предположительно, уточнила я.

— Вы все правильно поняли, — присев рядом с нами, ответил мистер Льюис. — Но как только врата материка были закрыты Маришей Нортдамой от остальных частей света, он перестал существовать для других. Он был стерт с лица Земли и из памяти людей, для защиты самого Вениакора.

— Невероятно, — сказала Дуель. — Но почему я часто видела во сне этот материк, и вообще, смогла попасть сюда, ведь по крайней мере, меня здесь никогда не было, я была рождена в Евразии.

— Тем не менее, вы наследницы, в ваших жилах течет кровь великих правителей, ведь династия Таунов была первой в истории династией Вениакора, после создания грани между частями света.

— Это прозвучит совсем не храбро, но я не хочу связывать себя с этой историей, — сказала я, после чего в воздухе повисла тишина из-за моего неожиданного признания.

— Ты хочешь дать нашей династии вот так исчезнуть? — спустя недолгое время, возмущенно спросила сестра. — Суэлен, разве ты не понимаешь, люди надеялись на наше возвращение. В чем дело? Ты боишься?

— Нет, я не боюсь, не в этом дело, — попыталась заверить я сестру. — Я не смогу сделать то, что никогда не делала. Да и вообще, будь я хоть немного постарше, наверное, было бы проще. Дуель пойми, ведь это не так легко, как кажется, Вениакор, это не просто какой-нибудь город или даже страна, это огромный материк, который заслуживает мудрого и опытного правителя.

— Моя дорогая, вы всему научитесь, — попытался мистер Льюис взять ситуацию в свои руки. — Повторюсь, ваша династия правила около трехсот лет, вы не просто Суэлен, девушка, которая неким образом смогла пересечь возложенную несколько веков назад грань. Вы Суэлен Таун, наследница многовековой династии, единственной в своем роде. Очень жаль, но вся ваша жизнь была посвящена не тому, чему было велено посвятить судьбой, но сейчас появилась надежда и шанс, который дорогого стоит. Запомните…совершить ошибку может любой из нас, но исправить ее лишь немногие…

Слова мистера Льюиса, иной раз, не давая мне покоя, на долгое время впечатались в мое сознание. С одной стороны, наставления учителя и сестры все больше преодолевали мою неуверенность и страх бесчестия, но с другой, мой отказ от своего титула был связан лишь с обещанием Хеймичу о помощи, которое я, не при каких бы то ни было обстоятельствах, никак не могла нарушить.

Вечером, после недолгого разговора с Димонтом, в котором он попытался оправдать себя за свое долгое молчание, за что я, несомненно, его простила, я решила еще раз поговорить с сестрой о том разговоре с учителем. Отправившись в комнату, которую Анжели отвела для Дуель, я на пути к лестничной площадке оказалась схвачена, и тотчас же в своем нападавшем разглядела Акселя.

— Суэлен, тише! — предупредил он. — Это я, мне нужно кое-что показать тебе.

— В чем дело? — тихо потребовала я объяснений.

— Идем за мной, но осторожно, нас не должны увидеть.

Я направилась вслед за Акселем, который взяв с собой свечу, вел меня к тронному залу. За ней следовала потайная комната, ведущая к спуску в подвал дворца, в которой находились заключенные пленники или пойманные в королевстве предатели, тайком находившиеся во служении у Хеймича.

— Что мы здесь делаем? — испугавшись и подумав о том, стоит ли так доверять Акселю, тихо спросила я.

Неожиданно я услышала мужской крик, который доносился из-за железной двери одной из камер. Звук приглушался громкими ударами кулаком в эту же дверь.

— Держись рядом, — заметив мой испуганный вид, прошептал Аксель. — Мы уже близко.

— Куда мы идем? — снова задала я мучивший меня вопрос.

Пропустив еще две двери, Аксель достал небольшой ключ, чтобы открыть камеру. Как только дверь открылась, перед собой я увидела окровавленное, лежащее на холодном, сыром полу, едва дышащее, тело Беркеля.

По моему телу проскочили мурашки, глаза вмиг наполнились жгучими слезами, которые падали на такой же окровавленный, твердый пол, мне казалось, будто я слышу, как они касаются его поверхности.

— Беркель! — громко сказала я. — Что они с ним сделали?

Аксель поставил свечу рядом с нами и, достав из кармана небольшой пузырек с какой-то жидкостью начал медленно поливать ею глубокие раны.

— Он живой, — продолжая дрожащей рукой залечивать раны Беркеля, говорил Аксель. — Его схватили на площади, когда наш план провалился. Он ничего не рассказал…

— Его пытали? — придерживая голову и шею Беркеля в нужном положении, как показывал Аксель, спрашивала я. — Неужели Анжели на это способна?

— Без ее приказа здесь ничего не происходит, — вылив на ватный бинт остатки содержимого пузырька, а за тем сунув его мне, ответил он. — Возьми это и приложи вот сюда.

Я, дрожащей рукой, быстро выхватила бинт из рук Акселя и, приложив к открытой окровавленной, ране, ниже левого ребра, попыталась узнать, что находилось в пузырьке.

— Это сок вербены, — ответил Аксель. — Его резали ножом, пропитанным волчьей кровью, точнее кровью оборотня. Это сильнейший яд, который для обычного человека становится смертельным. Вербена служит противоядием.

— Я слышу, как он дышит, — улыбнувшись и пропустив очередную слезу, сказала я. — Мы ведь не дадим ему умереть?

— Ну что ты, — ответил Аксель. — Он исцелится. У Беркеля есть дар, доставшийся ему от отца. Любая, даже смертельная рана в скором времени заживает.

— Его нельзя здесь оставлять, — уверенно, сказала я. — Мы должны как-то вывести его отсюда.

— Суэлен, это невозможно, — с прискорбием ответил Аксель. — Нам нужно быть осторожными. Если хоть кто-нибудь узнает о том, что мы помогаем ему, нас убьют.

Неожиданно в камеру забежал страж тюрьмы, но к моему счастью, как оказалось, он так же поддерживал сторону Хеймича.

— Вам нужно уходить, — тихо сказал он. — Идите, я присмотрю за ним.

— Вставай, Суэлен, — взяв меня за руку и потянув за собой, сказал Аксель. — Тебе нужно успокоиться, забудь все, что видела здесь.

Поднявшись по лестнице и пропустив входную дверь в подвал, мы с Акселем снова оказались в тронном зале.

— Веди себя так, будто ничего не произошло, — снова обратился он ко мне. — Я должен идти к брату, а ты ложись спать.

Я молча слушала наставления Акселя, который начинал понимать, что своим взбудораженным видом, я могу с легкостью вызвать какие-нибудь подозрения.

— Я все поняла, — уверенно ответила я, действительно представив, будто ничего не случилось.

Но как только я оказалась наедине с собой, в своей комнате, мною овладело желание снова пуститься в истерику. Я плакала так громко, что казалось, будто весь замок стоит за дверью моей комнаты и гадает над тем, что могло произойти со мной в такой короткий, ничем не примечательный, срок.

Утром, проснувшись на полу, я, не теряя ни секунды, направилась к Дуель, чтобы рассказать ей всю правду.

— Суэлен что такое? — пробудившись от моего неожиданного стука, провопила сестра. — Еще ведь рано.

— Послушай меня, Дуель, я врала тебе, — сев на кровать, рядом с сестрой, сказала я.

— О чем ты говоришь? — облокотившись спиной на подушку, спросила Дуель. — Что с твоими глазами, ты плакала?

— Послушай меня, — начала я. — Никто меня не похищал, Хеймич, брат Анжели, не убивал их отца. Это сделал кто-то другой, кто именно, я и должна выяснить…

— Что? Суэлен, они обманывали тебя, ты должна была сразу рассказать все Анжели и Димонту.

— Дуэль да послушай же ты, — занервничала я. — Хеймич невероятно добрый человек, за все время, что я провела с ним, я ни разу не усомнилась в своей верности. Он многое сделал для меня, помог с тренировками и не раз спасал мою жизнь. Разве это похоже на предательство?

— Но Суэлен, почему тогда именно его, даже сама Анжели обвиняет в убийстве отца?

— Потому что его подставили, — ответила я на вопрос Дуель. — Анжели доверяет не тому человеку, в замке находится истинный предатель, возможно и не один. Прошу тебя, пожалуйста, поверь мне. Я знаю, что это сложно, но я прошу тебя…

Дуель, заметив, как я уверенно стою на своем, ничуть не сомневаясь в своей странной верности человеку, которого все считали предателем, в конце концов, поверила мне. Я рассказала все как есть, не упустив историю о том, как Мигель рассказала мне правду о маме.

— Об остальном позже, — вспомнив о Беркеле, сказала я. — Анжели в подвале замка держит того самого человека, который якобы похитил меня. Я боюсь, как бы с ним не случилось что-то плохое, вдруг Анжели прикажет убить его.

— Его можно перенести в замок Хейнича с помощью телепортации, — предложила Дуель, взволнованно теребя руками пряди своих волос.

— Хеймича, — поправила я сестру, а за тем удивленно добавила. — Постой, что? Телепортация?

— Да, ты все правильно поняла, — усмехнулась Дуель. — Удивительно, но телепортация в этом мире используется не реже, чем, например, велосипеды в Калифорнии.

— Точно, — нахмурив брови, промолвила я. — Я и забыла где мы находимся.

— Но это сложно даже мне, — предупредила меня Дуель. — Винстер говорил мне, что перенестись в другое место можно лишь очистив свое сознание о месте, в котором находишься сейчас…

— Что это значит?

— Суэлен, я не уверена. Я не смогу. Мы должны попросить о помощи учителя.

— Ни в коем случае! — испуганно, предупредила я сестру, которая едва ли была готова рассказать все мистеру Льюису. — Этого никто не должен знать…

— Суэлен, я не смогу справиться одна, — протянула Дуель, назойливо доказывая свою правоту. — Этот человек, как ты сказала очень слаб, я не смогу перенести его в другой замок одна, он может не пережить.

Попытки сестры уверить меня в том, что без помощи мистера Льюиса мы Беркелю не поможем, давали мне повод задумываться о возможных последствиях такого разворота событий. Боясь того, что учитель Дуель посчитает неправильными мои действия, я все же просила сестру не обращаться к нему, но после очередного посещения Беркеля, который мучась от боли, стонал, едва ли подавая признаков жизни, я приняла решение рассказать мистеру Льюису правду.

Камеру Беркеля окутал непроглядный мрак, от дикого холода у него еле подвижно дрожали губы и синели пальцы. Дуель, отправилась со мной в подвальный зал, приложив к его ранам заранее приготовленный ею отвар, она тихо сказала:

— Руки сильно отморожены. Если не отнести его в тепло, он потеряет силу и не сможет восстановиться. Он погибнет.

— Мы не можем этого сделать, — встревожилась я. — Это невозможно…

— Тогда он не выживет.

— Нужно придумать что-нибудь. Мистер Льюис сможет помочь?

— Да, но после повторит мои слова. Мы можем спрятать его в моей спальне. Анжели никогда к нам не ходит, да и вообще, без разрешения наши комнаты не посещает никто, это может быть неплохой идеей.

— Даже если так, как мы перенесем его? По всему дворцу расставлена стража, нас поймают и мое задание полетит к чертям.

— Суэлен, я понимаю твой страх, но у нас нет выхода. Если оставим его здесь, он погибнет. Нам нужна лишь пара дней. Он придет в себя и начнет восстанавливаться быстрее.

Дуель пришлось еще немного помучится с уговорами, но решив, еще до начала спора, что возможно это единственный вариант, я перестала ломаться и попросила Акселя помочь нам с нашим планом. Отвлечь охрану было не так сложно, как казалось мне на первый взгляд, Аксель, дал распоряжение страже тронного зала и еще двум, стоявшим у нас на пути стражам, отправится в гарнизон к раненым. Прибывший к нам на помощь, уже знакомый мне Якоб, попытался отнести Беркеля к Дуель, но безуспешно, так как сам Беркель издавал слишком громкие стоны, которые могли бы привлечь страж. Сестра, тем временем отправилась на поиски Макса, чтобы рассказать ему о случившемся.

Дуель

Суэлен, решив, что нам понадобится помощь, разрешила мне рассказать о случившемся Максу, которого я, каким уже вечером, не застала в его комнате. Как только я вошла в его спальню, мое внимание привлекло открытое настежь окно, от которого веял жуткий сквозняк. Захлопнув окна, я, вдалеке от дворца заметила Макса, который не спеша направлялся к воротам королевства, и, настигнув их, скрылся из моего вида. Недолго думая, я выбежала из комнаты, и отправилась вдогонку к нему, но неспешно достигнув отворенных ворот, почувствовала страх, оказавшись один на один с едва ли выходящим за пределы королевства, окутанным ночным ужасом, лесом.

Мое любопытство тревожило меня сильнее, чем страх очередных последствий, поэтому, не мешкая, я прибавила шаг и спустя недолгое время уже бродила по лесным дорожкам, мокрым и грязным от недавнего буйного черного дождя. Поскользнувшись в очередной луже, как мне показалось пахнувшей тиной, я увязла в грязи, но встав и отряхнувшись, заметила, что мои руки по-прежнему оставались сухими и чистыми.

Внезапно, из моих ладоней проскользнул отблеск светло-голубого цвета, а спустя еще пару секунд они полностью засветились, будто мои руки являлись источником какого-то света. В себе я почувствовала небывалую силу, мне казалось, что я, словно дракон, могу пускать синее пламя прямо из своих рук и, направив ладони в сторону от себя, пустила из них световую искру.

— Винстер был прав! — обрадовалась я. — Моя сила, наконец, пробудилась.

— Дуель… — резко донеслось из-за деревьев. — Зачем ты пошла за мной…

Я спрятала руки за спину и, высматривая Макса за деревьями, громко, неуверенно спросила:

— Макс… это ты?

Без ответа, я знала, что не ошибалась, но его молчание настораживало меня. Я услышала шорох в кустах и поняла, что он приближается, но сделав пару шагов, Макс снова остановился.

— Что происходит? Почему ты прячешься от меня? Слушай, кое-что произошло, я должна рассказать тебе. Нам нужна твоя помощь.

— Дуель уходи пока есть время, — голос Макса звучал несколько грубо. — Уходи или пожалеешь.

— Я не уйду, — настаивала я. — Объясни, зачем ты здесь.

— Я лучше покажу…

Из кустов выглянул огромный черный волк, оскаливший зубы, с осторожными плавными шагами, будто приготовился нападать. Я испугалась так сильно, что, не думав ни о чем, бросилась убегать, а волк, с разъяренным видом бросился вдогонку. Споткнувшись, я угодила в колючие шипы, и ударившись лбом, почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Перевернувшись на спину, я закрыла лицо руками, чувствуя, как медленно и щекотно сочатся слезы по моим холодным щекам.

— Помогите! — громко закричала я, надеясь на чью-то помощь, в то же время осознавая, что забрела слишком далеко.

Несмотря на сильное головокружение я смогла встать на ноги, и услышав волчий рев, медленно, с большим усилием, попыталась бежать. Вдалеке от себя я услышала топот копыт, чья-то лошадь быстрым бегом направлялась в мою сторону.

— Сюда! — прокричала я. — Я здесь, помогите!

— Тебе от меня не скрыться! — кричал Макс, встретить которого я боялась больше чем кого-либо другого.

Лошадь стремительно приближалась ко мне, и увидев за деревьями едва виднеющуюся белую гриву, я вскрикнула о помощи и все еще в сознании упала на мокрую землю.

Сил не оставалось ни на что, но страх будто подталкивал меня. Я была уверена, лошадь является моим спасением, неважно, будь она лошадью друга или врага, она мой единственный шанс уйти от Макса.

Еще пара секунд… и я в седле. Уже еду верхом на белоснежной спасительнице, будто почувствовавшей рядом беду, готовой бросится на помощь. Лошадь скакала так быстро, будто понимала, что за нами следуют, но чем быстрее мы двигались, тем быстрее я теряла себя, пока, не увидев выход из леса, сжав в ладони белоснежную гриву, не потеряла сознание.

Очнувшись в комнате Суэлен, я оказалась одна. Мысль о том, что Макс мог напасть на дворец внушала необъяснимый ужас, но спустя недолгое время, в комнату зашла сестра, и все мои страхи ушли восвояси.

— Дуель, что произошло? — она принялась спешно расспрашивать меня о случившемся. — Кто напал на тебя, почему ты ранена?

— Суэлен, ты не поверишь… — меня бросило в дрожь. — Макс настоящий монстр. Он оборотень и, кажется, он хотел убить меня.

— Как это? Рассказывай все немедленно! — испуганно потребовала Суэлен, по-прежнему ничего не осознавая.

Я рассказала сестре все, что произошло со мной, не упустив момента, когда смогла пропустить из руки световую искру. Суэлен долгое время молчала, не зная, что сказать, так как новость о Максе задела ее не меньше, чем меня. Но в конце концов нашу тишину прервал мистер Льюис, который как оказалось, чувствовал беду с самого начала. При виде меня, его взгляд помутнел. Он был огорчен, как мне показалось тем, что я, как трусиха проявила слабость. Но как оказалось, Винстер чувствовал приближение недруга, видел рядом зло, которое затаилось среди своих, но то, что я осталась жива, в какой-то степени успокоило его сердце.

Мистер Льюис попросил рассказать все, что нам известно, и Суэлен, к моему удивлению, не мешкая, рассказала о брате Анжели, и Беркеле, который томится в подземелье замка.

— Если вы готовы довериться нам, я попрошу вас о помощи, — добавила она.

— Все что угодно моя дорогая, — не задумываясь ответил мистер Льюис. — Я дал клятву вашей маме всегда защищать ее семью, и я готов на все. Я вам полностью доверяю.

— Мистер Льюис вы можете перенести Беркеля по телепортации? — предположила я. — Боюсь, у нас нет другого выхода.

— Моя дорогая, — присаживаясь рядом со мной говорил Винстер. — Все не так просто, если он слишком слаб. Телепортация может просто на всего не произойти.

— Если это единственный выход, то нужно попытаться, — вмешалась Суэлен. — Мы должны рискнуть.

— Это правда последнее, что мы можем, — тихо произнесла я, заставив мистера Льюиса повесить голову и задуматься.

Много времени мы потратили на поиски идеального плана, в каждом из которых находили возможные препятствия. Перед нами напрочь стоял вопрос жизни и смерти человека, которому действительно сложно было помочь, но Суэлен была готова бороться за каждую секунду его жизни. Сестра несколько раз на дню спускалась в подвал дворца, чтобы проверить есть ли какие-то улучшения в здоровье Беркеля, но каждый раз по ее возвращению, я понимала, что и на этот раз чуда не произошло.

Мне так же было непонятно поведение Анжели. С виду властительница, заботившаяся о каждом придворном и простом человеке, так жестоко обошлась с воином ее брата. Мне в голову какой раз приходила мысль поговорить с ней, но не о Беркеле, конечно, а о чем угодно, чтобы понять ее настроение и чувства.

Перед тем, как лечь спать, ночью, Суэлен попросила еще раз сходить с ней проведать Беркеля. Я пыталась уверить сестру в том, что это бесполезно, к тому же, на ночь охрану усиливают, поэтому мы могли бы попасться кому-нибудь на глаза. На тот момент я не осознавала, насколько сильно была привязана Суэлен к этому человеку.

Как только тронный зал полностью опустел, мы быстро перебрались в подземелье замка и уже неслись навстречу новым приключениям.

Суэлен

Вновь поднявшись с подвала к тронному залу, мы с Дуель услышали чьи-то шаги, и не успев выйти на свет, спрятались за широкими арками, чтобы никому не попасться. Анжели вместе с каким-то мужчиной, чье лицо нам не удалось разглядеть из-за накинутого капюшона, стремительным шагом направлялась к трону.

— Моя королева, не стоит переживать из-за глупых девиц, поверьте мне, это даже не проблема, — начал убеждать ее мужчина, голос которого показался мне очень знакомым.

— И что ты предлагаешь? — сев на трон, недовольно спросила Анжели. — Если хоть с одной из них что-нибудь случится, Димонт уничтожит всех. Ты ведь знаешь кто он правда?

— Догадываюсь… — ответил тот. — Тем не менее, в один миг уничтожить нас способна лишь Суэлен.

Дуель взволнованно посмотрела на меня и очень тихо, шёпотом проговорила:

— Не понимаю…

— Тише! — сказала я ей. — Не могу понять кто с ней находится…

— Суэлен умрет! — с большим удовольствие проговорила Анжели. — Пусть не от пророчества, тогда от моей руки.

— Моя госпожа, суждено умереть самой младшей из сестер.

— С чего ты решил?

— В пророчестве сказано, что самая слабая из королев падет от злой силы… время близится. Это очень огорчит Суэлен, ей будет не до трона.

После своих слов мужчина снял капюшон и заставил меня содрогнуться.

— Ты знаешь кто это? — заметив мой потрясенный вид, спросила сестра. — Что он несет, какое пророчество?

— Боже, Дуель, это лесничий из замка Хеймича, которого встретил Беркель после того как на нас напали.

— Что он здесь делает… — ничего не понимая говорила Дуель.

— Вольтемир, ты должен избавится от Суэлен, это единственное, о чем я прошу тебя, — громко проговорила Анжели. — Трон мой! Это мое королевство! Мой материк!

Анжели сделала паузу и тихо продолжила:

— Я убила отца ради этого, и ни капли не жалею. Скоро убью Хеймича, а позже умрут и сестры и все, кто встанет у меня на пути.

— Я помогу вам, — проговорил старик. — Но, как и любой альфа, я должен поиметь свою выгоду.

— Разве тебе мало того, что у меня не останется врагов? Я буду править, а ты будешь рядом, обещаю.

— Нет госпожа моя, власть меня не интересует. Вы ведь знаете, помимо смерти одной из сестер, в пророчестве говорится о смерти альфы. Я либо зло, либо смерть…

— Но я ведь ничего не могу сделать, — раздосадовалась Анжели. — Никто не может изменить пророчество, чего ты хочешь?

— Если Вайлет — добро, и ей ничего не угрожает, то остается вопрос лишь между мной и Вожаром. Он предал Дуель, разве это не может быть злом.

Анжели показались доводы лесничего забавными, и она рассмеялась.

— Вожар трус, он предал Дуель из-за страха, он хочет быть злым, но у него не выйдет, — сказала она. — Я видела в его глазах любовь, его сердце растаяло после того, как он встретил Дуель. Он же влюбился!

Анжели продолжала улыбаться, будто это приносило ей радость. Старик ненадолго задумался, но вскоре прервал пугающую нас с Дуель тишину.

— Если он действительно влюблен, не о каком зле и речи быть не может… — довольно произнес он. — Значит умрет Вожар… но… как вы узнали, что Макс — это альфа?

— Я знаю всех альф. Так же, как и он знает, что на самом деле я планирую. Мы друг друга не выдали.

— Он был собой? — удивленно спросил мужчина.

— Да, — снова улыбнувшись, ответила Анжели. — Перед Дуель он решил быть настоящим.

— Почему вас это так радует? — не понимая радости Анжели поинтересовался лесничий.

— Потому что эта любовь убьет и его и девчонку…

Разговор Анжели с нашим предателем выбил Дуель из колеи. В конце концов не удержавшись, сестра закрыла лицо руками и почти без звука заплакала. Я обняла ее, и по-прежнему попыталась услышать еще что-нибудь важное.

К счастью нас не заметили. Анжели вместе с лесничим, который при выходе из зала снова накинул на себя капюшон мантии, удалились, а Дуель села на пол и громко заплакала.

— Что все это значит… почему они сказали, что Мэри должна умереть…

Я задумалась над тем, что сказала Дуель, и подняв ее с пола, предупредила, что нам нужно уходить. Мы направились в комнату мистера Льюиса, чтобы рассказать обо всем. Его реакция на наш рассказ заставила Винстера впасть в глубокое размышление, чтобы все осознать и придумать, что делать дальше.

— Нужно рассказать и Димонту, — сказала Дуель. — Он должен все знать.

— А ты слышала, что они говорили? — вспомнила я. — Ты знаешь кто он… так говорила Анжели.

— И что это значит? — спросила Дуель.

— Понятия не имею, но он снова что-то скрывает… — ответила я. — Пока что будем молчать.

— У нас не остается ничего, кроме как использовать телепортацию, — вмешался Винстер. — Но вы направитесь в замок Хеймича вместе со мной и Беркелем.

— А как же Мери? — взволнованно спросила сестра. — Ей угрожает опасность, ее нельзя оставлять одну.

— С ней и останется Димонт, — успокоила я Дуель. — Даже если он и впрямь что-то скрывает, все равно никого из нас в обиду не даст. К тому же после сотрясения Мери еще слаба.

— Значит нужно предупредить Димонта о нашем плане. Он должен знать. Что если заметят нашу пропажу? Что ты на это скажешь?

— Мы предупредим только Мери и все! — настояла я на своем. — Я иду к ней, а вы готовьтесь.

Дуель, заметив, как изменился мой настрой, будто почуяв во мне тревогу, не стала больше спорить.

— Нам потребуется совсем немного времени… — обозначил мистер Льюис. — Это радует. Но большая проблема в телепортации вашего друга. Ему нисколько не лучше, может произойти что угодно.

— Мистер Льюис, прошу вас, — Взяв учителя за руку, сказала сестра. — Мы должны попытаться, нам ничего не остается.

Мистер Льюис окатил меня печальным взглядом, а я, больше не проронив ни слова направилась к Мери.

Из палаты, где лечилась сестра, уже в проходной комнате, доносился негромкий детский смех. Еще тогда, услышав радостный голос Мери, я смягчилась и в какой-то степени повеселела. Рядом с сестрой сидел малознакомый мне мужчина, который и помог нам в тот момент, когда мы прибыли в замок.

— Не правильно! — радостно кричала Мери. — Вы меня путаете.

— Молодец, сообразила, — так же довольно проговорил мистер Кейтдон. — А теперь расскажи мне полностью весь алфавит.

— Но я не смогу, — досадно объявила сестра. — Это же сложно. Лучше почитайте мне.

— Ишь, какая хитрая! Давай-ка, не ленись…

— Ну хороша… — Мери уселась поудобнее, но увидев меня быстро вскочила с постели и побежала ко мне.

— Суэлен, Суэлен! — закричала она. — Наконец-то ты пришла!

— Моя родная! — обняв ее, сказала я. — Как ты? Голова еще болит?

— Уже нет! — широко улыбаясь говорила она. — Мы с мистером Кейтдоном учим алфавит! Точнее он меня учит!

— С чего это вдруг? — засмеялась я. — Дома ты совсем не хотела учиться.

— Мистер Кейтдон сказал, что будущая королева должна быть очень умной! — заявила Мери, заставив мужчину слегка смутиться. — Суэлен, а это правда, что мы можем стать королевами?

— А ты бы этого хотела?

— Честно говоря нет! Королевы должны быть взрослыми! Я хочу быть принцессой!

Мистер Кейтдон усмехнулся, а я поддержала его.

— Ты и так принцесса! — поцеловав Мери, сказала я. — Но дорогая моя, прошу тебя, никому об этом не слова, хорошо?

— Мистер Кейтдон сказал мне, что это большая тайна, и я никому…

Мери провела пальцами по губам, будто закрыла их в замок, после чего снова побежала в кровать.

— Тебе нужно поспать, ты снова выглядишь немного бледной, — проговорил мистер Кейтдон, укрывая Мери одеялом.

— А сказку расскажете? — обиженно спросила сестра.

— Сейчас вернусь, хорошо? — погладив Мери по щеке, ласково сказал мужчина, после чего обратился ко мне. — Вы позволите поговорить с вами?

— Да конечно, — любезно ответила я, предчувствуя неприятный разговор.

Мистер Кейдон почти сразу догнал меня. Его взгляд был очень взволнованным, будто им он хотел предупредить меня о том, что разговор будет не из легких.

— Откуда вы знаете о том, кто мы? — спросила я его.

— Не волнуйтесь, вы можете мне доверять, — ответил мистер Кейтдон, после чего продолжил. — Димонт рассказал мне. Но думаю это неважно по сравнению с тем, что я хочу рассказать вам.

— Прошу вас, скажите, что разговор будет не о Мери, — испугалась я. — Скажите, что ей ничего не угрожает.

— Мне жаль, — мистер Кейтдон сделал небольшую паузу, но вскоре продолжил. — Ее раны нисколько не затягиваются. Каждый раз, когда она встает, ей становится плохо, и спустя какое-то время она теряет сознание.

— Почему никто не сказал мне об этом раньше?

— Лекарь сообщил Анжели, но как мне показалось она не приняла это к вниманию.

Слова мистера Кейтдона нисколько не удивили меня. Зная о том, что затевает Анжели, я не сомневалась, что происходящее может быть ей только на руку.

— Я попрошу вас, если можете, не сообщайте Анжели больше ничего. Боюсь она затевает что-то ужасное.

— Как это понимать? — удивился мистер Кейтдон. — С чего вы это взяли?

— У меня есть основания так полагать.

— В таком случае, я уверяю вас, я на вашей стороне.

— Благодарю вас, — сказала я, ненадолго задумавшись, стоит ли так доверять этому человеку, ведь на сколько я помнила, Дуель питала к нему не очень добрые чувства. — Будьте рядом с Мери. Это пока все, что я прошу.

— Непременно, — ответил он. — Но это не все, что я хотел сказать. Я больше чем уверен, что Мери могла бы быть проклята. У нее ведь было обычное сотрясение, ничего опасного. Но с ней происходит что-то очень странное, иногда она выглядит так, будто находится при смерти. Меня это сильно пугает.

— Нужно, чтобы учитель Дуель осмотрел ее, как вы думаете?

— Думаю, стоит попросить его. Он могущественный маг, несмотря на то, что его припрятали ближе к ведрам и швабрам.

— Как вы считаете, почему такой опытный человек всего лишь преподаватель? В этом что-то есть?

— Возможно так и есть, но с уверенностью могу сказать, что этому человеку можно довериться. Он всегда защищал вашу семью и очень многим жертвовал. Не сомневайтесь в нем.

Закончив разговор, я решила снова проведать Беркеля, но учтив то, что в прошлый раз мы с Дуель чуть не попались, я оставила эту идею.

«Чем ближе вечер, тем больше я начинаю задумываться о нашем плане. Мне становится по-настоящему страшно. Я никогда так не боялась, клянусь. Теперь Беркеля ждет сильная битва, если он опустит руки и не поможет нам, мы не сможем его спасти. Нас поймают, и мне даже страшно представить, что может быть дальше. Сказочный мир, полный волшебства и чудес на самом деле не такой уж и сказочный. Это страшная сказка, которая с каждым разом все больше и больше пугает меня. Я действительно боюсь. Хочу научиться бороться, но как, если, боясь за жизни сестер, я очень уязвима…»

Вечером, вместе с Дуель, уложив Мери спать, мы морально приготовились к нашему риску. Встретившись с мистером Льюисом, который уже был одет в черный с капюшоном плащ, мы все вместе отправились в подвал, чтобы забрать Беркеля.

— Бедняга, — томно протянула Дуель, снова увидев нашего умирающего союзника. — Скоро все закончится, надеюсь.

— Надеюсь, — тихо проговорила я, аккуратно обрабатывая уже немного затянутые раны Беркеля.

— Суэлен, дорогая, у нас очень мало времени, — поторапливал меня мистер Льюис.

Он присел на колени и сложив руки на груди начал что-то шепотом проговаривать. Дуель села рядом с ним и не проронив ни слова, протянула мистеру Льюису свою худую руку.

— Держись за меня, Суэлен, — сказала она мне, протянув ко мне свою ладонь. — И представь замок Хеймича, представь, как будто ты уже в нем.

Мы окружили лежащее тело Беркеля, и взяв друг друга за руки попытались сосредоточить свое сознание.

— Держите в памяти нашего Беркеля, он никак не должен покинуть нас, — очень тихо сказал мистер Льюис. — И так… приготовьтесь…

Спустя пару секунд я закрыла глаза и неожиданно погрузилась в сон. Мне не удалось даже шевельнутся, мое сознание будто снова победило меня. В голове я слышала голоса Саймона, он очень навязчиво просил меня не останавливаться и доверившись ему я не поддалась панике.

Открыв глаза, я увидела только густой белый дым, окутывающий меня с ног до головы. Голос Саймона пропал и стало совсем тихо.

— Суэлен! — услышала я мужской голос и обернулась.

Передо мной встал мой отец, одетый в темно-серую мантию, из которой едва видно свисали его руки. Он улыбался мне, но выглядел очень бледным и уставшим, тем не менее очень счастливым от встречи со своей дочерью.

— Господи, папа! — я мгновенно заключила отца в свои объятия.

Он очень крепко обнял меня и тихонько засмеялся.

— Что со мной? Почему ты здесь? Почему я здесь? — завалила я его вопросами.

— Я здесь, потому что понадобился тебе, — ответил он, держа меня за обе руки. — Не беспокойся, все идет так как надо. Я очень горжусь вами, славные воительницы, как и ваш отец!

Я снова очень крепко обняла его, не думая о сказанных словах. Мне так не хватало его столько лет, что мне не хотелось ни о чем разговаривать. Лишь чувствовать, что он рядом, пусть и ненадолго.

— Папа! Откуда ты все знаешь? — обнимая спрашивала я его.

— Думаешь мы с мамой действительно оставили бы вас одних? Даже если нас нет это не значит, что мы не рядом.

— Ты знаешь, что нам делать дальше? Мне очень страшно, я совсем запуталась…

— Но ведь ты не хочешь покидать Хендстон, я прав?

— Наверное да… ты всегда прав, папа.

Отец трепетно дотянулся до моей руки.

— Но я должен вас предупредить… — начал он. — Мери погибает. Времени все меньше, пророчество близится…

— Я слышала, что исход пророчества изменить нельзя. Что же нам делать?

— Это правда, но есть лишь один выход. Уничтожить само пророчество. У меня очень мало времени, я не могу надолго пересекать грань, но все же хочу, чтобы ты знала, что выход есть.

— Но какой? — крайне заинтересованно спросила я. — Мы сделаем что угодно, только скажи, что…

— К сожалению, я не могу, — ответил отец. — Помни, увидеть нас с мамой можешь только ты. У тебя появился дар, но и с ним мы не все можем. Ведь я отчасти только твой разум, и могу только натолкнуть тебя…

— Я поняла. Нужно уничтожить пророчество.

— Ты найдешь выход я знаю. Только прошу тебя, будь осторожна, реши кому можно доверять, а кому нельзя.

— Это очень сложно, — опустив голову, сказала я. — Все это…

— Ты справишься, Суэлен, — очень тихо проговорил отец, будто сильно отдалился от меня. — Мы верим в тебя…

Открыв глаза и осмотревшись, я поняла, что у нас получилось. Мы оказались в пустой парадной комнате дворца Хеймича, а на дворе царила глубокая ночь.

Внезапно мы услышали чьи-то торопливые шаги, спускавшиеся с лестницы, обернувшись, я увидела Мигель.

— Не может быть! — громко проговорила она, очень крепко обняв меня. — Ты вернулась! Я чувствовала, мы ждали тебя.

Я разделяла с Мигель ее радость, но вспомнив о Беркеле, в ту же минуту, забила тревогу.

— Хеймичу сказали, что план провалился и мы думали, что Беркель мертв, — очень быстро, но осторожно осматривала Беркеля Мигель. — Какое счастье, что он жив.

— Он поправится? — спросила Дуель, вместе с нами поднимая его с пола, чтобы донести до каминной комнаты.

— Больше нет никакой опасности, он дома, — успокоила нас Мигель. — Суэлен, нужно сказать обо всем Хеймичу, он в саду с рабочими.

— Да, я сообщу ему, — невыносимо желая увидеть Хеймича, отправилась я на его поиски вместе с Дуель.

На улице царила ночь, глубокая и приятная. Слегка веяло холодом, после черного дождя, что было видно по мокрому асфальту и по сухой земле волшебных растений мистера Льюиса.

— Боже мой! — очень громко проговорила сестра. — Где я? Это просто сказка, такой вид…

— Да Дуель, наконец-то ты здесь, — ответила я, снова почувствовав облегчение, будто вскоре все снова должно наладится.

— Думаю здесь можно ничего не боятся, — широко улыбаясь и ступая за мной, рассуждала сестра.

— Скорее наоборот… это самое небезопасное место, ведь Анжели уже столько раз нападала на брата именно здесь.

— Когда война закончится, — резко остановила меня Дуель. — Суэлен, разреши мне остаться здесь. Во сне я видела именно это место. Но более красочно, не хватает еще деревьев и цветов.

— Дуель, мы ведь даже представить не можем, что нас ждет, — ответила я. — Но уверяю тебя, никогда приказывать тебе я не буду. Делай все, что считаешь нужным, если только это безопасно.

В ответ сестра мне только улыбнулась, но очень по-доброму, будто сказала «спасибо за все».

Оказавшись в саду, мы с Дуель взяли висевший на золотом заборе фонарь и освещая себе путь пытались найти Хеймича.

— Суэлен, я будто сплю, я не могу поверить!

— Даже я здесь чувствую себя как в сказке, — поддержала я сестру.

— Знаешь, когда Мигель спустилась к нам, я кое-что почувствовала, — резко сменила тему Дуель. — Какую-то связь… родственную.

— О чем ты? Нашу родственную связь?

— Не нашу… мистера Льюиса. Я давно заметила в себе это, но чем больше я открываю в себе способностей, тем по правде говоря мне страшнее становится.

— Я уверена в словах Димонта, в будущем ты еще покажешь себя. Я буду очень рада видеть тебя сильной и могущественной.

— Да, я понимаю, это было бы здорово, но мне нужно учиться.

— Тебе что-то мешает?

— Мой страх…

И чего же ты боишься? — удивленно спросила я. — Ты ведь не одна, у тебя теперь даже учитель есть.

— Я знаю это… мне просто нужно было услышать эти слова. Я очень привыкла слышать их от Макса.

Меня будто что-то кольнуло.

— Не волнуйся, я иду дальше, — заметив, как резко я отнеслась к ее словам, сказала Дуель. — Я ничего не потеряла. Даже наоборот… учусь разбираться в людях…

Встретив Хеймича, в саду около фонтана воспоминаний, я познакомила его с Дуель, тем самым вызвав его интерес к ее увлечениям.

Вернувшись в замок, мы сразу же решили лечь спать, от усталости мы едва валились с ног, но прежде чем отойти ко сну, я решила рассказать Дуель о своем новом видении.

— Господи, ты правда виделась с папой! — радостно вскрикнула она.

— Тише, Дуель, не надо чтобы нас слышали, — утихомирила я сестру. — Да, это правда!

— А как он выглядел?

— Очень уставшим, как мне показалось.

— Что это значит?

— Мне показалось, что он совсем не изменился, с самого начала войны он выглядел так, будто никогда не спал…

— Он красивый? — продолжала заваливать меня вопросами Дуель. — Неужели даже на него я не похожа?

— Думаю, что на него ты похожа больше чем на кого-либо…

— Значит, он сказал, что есть выход, мы можем спасти Мери.

— Мы должны рассказать об этом Мигель и мистеру Льюису. Без них нам вряд ли удастся что-то сделать. И кажется я кое-что придумала.

На несколько секунд я замолчала, но вскоре продолжила разговор.

— Это сложно понять, мы должны изменить прошлое, я так полагаю. Изменить что-то такое, что не позволит сбыться пророчеству.

— Суэлен, ты не думала о том, что будет, если мы изменим пророчество? Ведь нарушив закон в наших землях, человек несет за это наказание. Думаю, пророчество — тот же закон. Но сильнее.

— Мы его выходит не нарушим, — поразмыслив, ответила я. — Мы его уничтожим. Будто его никогда и не было.

— Как это возможно?

— Пока не знаю…

Утром, проснувшись в той же уютной, чистой постели, в которой засыпала не раз, на меня нахлынули воспоминания о том, как ночью я едва ли не задушила Беркеля. Он восстанавливался очень медленно, так как был лишен части сил борясь со смертью, которая, конечно, к счастью, больше ему не угрожала. Что невозможно было сказать о Мери…

Мигель отозвалась помочь нам чего бы ей это не стоило, но как уничтожить пророчество, так сказать на корню, будто его и не было, придумать было дело не из легких.

— Кем и когда было придумано это пророчество? — спросила Дуель, серьезно задумавшуюся над нашей проблемой Мигель. — Какова его история?

— Десятки тысяч лет назад были написаны картины будущего… — ответила Мигель. — А люди, смирившись со своей судьбой несут свое бремя, кому что положено.

— Пророчества существуют для каждого человека? — удивилась Дуэль. — Почему никто и никогда не задумывал покончить с этим?

— До сих пор это казалось невозможным… — прискорбно отвела Мигель.

— Как и сейчас мы не имеем представления, это так же остается невозможным, — вмешался Винстер Льюис, открыто пытавшийся помочь нам в нашей беде, при этом осознавая, что шансов почти нет.

— Нет, это возможно… — неожиданно представила я. — Кажется, я знаю, что делать.

Нагнувшись в колодец воспоминаний, я торопливо изучила его, пока остальные ждали от меня объяснений.

— Суэлен, не томи, — обратилась Дуель. — Что ты придумала? Колодец как-то связан?

— Ну конечно! — оживленно, разгадав мой план, проговорила Мигель. — Ты хочешь наделить Мери силой.

— Что? — все еще добиваясь объяснений спросила Дуель. — Но ведь такое возможно только при рождении.

— Мы отправимся с тобой в прошлое, когда Мери только была рождена и оставим ей часть своих сил. Только… я не знаю, как…

— Я знаю, — улыбнулась Дуель. — Мистер Льюис учил меня, но это не пятиминутное дело, мы должны подготовится.

— Мигель, вы поможете нам?

— Разумеется, Суэлен, но только завтра в ночь. Путешествие во времени дело очень не из легких, и у него есть свои правила.

«Мы с Дуель согласились не торопится, к тому же, отправится в такой далекий путь как в прошлое я не могла, не рассказав обо всем, что так недавно узнала об Анжели. С чего начать было придумать сложно, так как услышать колющую правду дело не из приятных, и кому как не мне знать об этом. Но умолчать было бы как минимум глупо. Ведь теперь Хеймичу потребуется доказывать правду не Анжели, а народу, а с моей помощью, это почти не проблема. Единственное, чего я боюсь, это реакцию людей на возвращение их первой династии. Что, если из-за меня они не выберут Хеймича? Что, если они выберут меня?»

После некоторых записей в своем дневнике, я нашла Дуель и Мигель в гостиной комнате, которые оживленно разговаривали о династии Таунов. Дуель была удивлена, когда узнала, что мы с Теодором были рождены в Вениакоре. Сестра пыталась узнать у Мигель, на кого из своих предков она больше всего похожа, на что ответ получила почти сразу.

— Я вижу огромное сходство между тобой и твоей далекой прабабушкой, которую звали Хэйлли, — рассказывала Мигель. — К правлению она не имела никакого отношения, но в военных походах принимала участие очень часто. Из истории мне известно мало про нее. Она знала язык волков, Хейлли была своего рода их владычицей, благодаря чему все военные походы заканчивались победой Таунов. С ее помощью почти весь Вениакор был объединён в одно могущество. Еще в далекие времена наш материк был поделен на множество королевств, где в каждом был свой великий правитель. Только последний век от наших дней несет в себе лишь одного правителя всем нашим светом.

— А чем же я похожа на нее? — потеребив волосы спросила Дуель.

— У меня есть книга, под названием «Легенда», — достигнув книжный шкаф, проговорила Мигель. — Я могу показать тебе картины ваших предков, их здесь очень много.

Заинтересованная историей своей семьи я не удержалась и вошла в гостиную, чтобы вместе с сестрой посмотреть на своих дальних родственников.

— Суэлен! — увидев меня обрадовалась Мигель. — Ты как раз вовремя.

— Мигель покажет нам книгу, где есть картины с нашими предками, представляешь!

— Это здорово! — ответила я, помогая Мигель достать огромную книгу.

Открыв ее, мы были удивлены ее довольно старому переплету. Книга чуть ли не разрывалась по попал и была в страшной пыли до такой степени, что многие картины нам даже не удавалось разглядеть.

— Очень жаль, что она в таком состоянии, — досадно сказала Мигель. Книга передавалась из рук в руки новым правителям, но уже давно потеряла свою ценность.

— Смотри Суэлен, здесь хорошо видны черты женщины… — указав пальцем на более-менее видную картину, воскликнула Дуель. — Какая смешная корона.

— Мода меняется каждый год, только представьте, что люди могли носить в далеком прошлом, — усмехнулась Мигель.

Дуель продолжала листать книгу, в надежде найти еще какую-нибудь разборчивую картинку, а я с нетерпением следила за ней.

— В Графориате, городе Эйкен есть опытные художники, а также мастера по портретам и картинам, — говорила Мигель. — Только скажите, и книгу перепечатают по новой.

— Но ведь это самая настоящая реликвия нашей династии, — с гордостью проговорила я. — Подлинники не будут нести никакой ценности.

Мигель только улыбнулась мне, и вместе со мной продолжила наблюдать, как Дуель изучала такую ценную для нашей династии книгу.

Вскоре сестра остановилась на небольшой картинке и взяв ее в руки, удивленно проговорила:

— Суэлен, посмотри сюда…

На очень пыльной картине я разглядела молодую девушку, с белоснежными волосами как у Дуель. Я пригляделась и заметила невероятное сходство с сестрой, черты лица, которые мне удалось разглядеть были такие же, как и у Дуель, словно на картинке была она сама.

— Вот, что я хотела показать тебе, — заметила Мигель. — Это и есть ваша далекая прабабушка Хэйлли. Она была очень могущественной среди волков, даже альфы боялись ее, ведь обрати она стаи против них, вождям пришел бы конец. Но в истории нет никаких злонамеренных действий со стороны Хэйлли, думаю она не пользовалась своей силой во вред людям.

— Если можно, разрешите оставить мне эту картинку у себя, — обратилась Дуель к Мигель.

— Эта книга принадлежит вам, распоряжайтесь ею, как хотите.

Дуель радостно свернула картинку в аккуратный квадратик и убрала в небольшой внутренний карман платья. Обретя тишину, мне снова пришла мысль о том, что пора, наконец, рассказать все Мигель. Дуель, поймав мой озадаченный взгляд на себе, поняла, о чем я думаю, и что хочу сделать. Печально взглянув на Мигель, она тихо и взволнованно сказала:

— Мигель, нам нужно вам кое-что рассказать.

— Это касается Анжели и Хеймича, — подхватила я. — Простите, что мы не рассказали вам сразу.

— Что-то серьезное случилось? — взволнованно спросила Мигель.

— Скорее да, — ответила я и сделав паузу продолжила. — Мы с Дуель несколько дней назад ненароком подслушали разговор Анжели с мужчиной… вернее сказать я знаю с каким именно мужчиной. Это был лесничий, которого встретил Беркель в лесу, когда на нас напали…

— Ты о Димитрие? — уточнила Мигель. — Что он делал в замке Анжели?

— Именно о нем… их разговор бросил нас в дрожь. Мы узнали, что никто даже из приближенных короля не отравлял его. Это сделала сама Анжели… мне очень жаль…

— Постойте, — с дрожью произнесла Мигель. — Когда это произошло?

— Пару дней назад, — ответила Дуель. — Как только мы обо всем узнали, не стали медлить в нашей телепортации к вам. Вы должны знать об этом, и не сомневаться в наших словах. Мы видели и слышали все…

— Нет сомнений в вас и в вашей правде… — по-прежнему не осознавая услышанное, сказала Мигель. — Это все очень неожиданно, какого будет Хеймичу узнать правду.

— Тем не менее он должен узнать, как можно скорее, ведь этот самый лесничий, не такой простой как казалось на первый взгляд, — подхватила я. — Он альфа, его зовут Вальтемир, и он и сама Анжели больше всего хотят избавиться от нас и нашего рода. Пока Мери там с ними, находясь на краю этого проклятого пророчества, ей угрожает огромная опасность.

Мигель ничего не ответив отвернулась к окну и серьезно задумалась, но спустя недолгое время, истомленно сказала:

— В моих мыслях было такое опасение… лесничий… взялся неоткуда, будто с неба свалился. Я подозревала, что он что-то скрывает. Как жаль, что менять обличие для альфы — это привычное дело. Теперь все стало ясно.

Мигель повернулась к нам и продолжила:

— Завтра же утром я расскажу обо всем Хеймичу. Было очень опасно оставлять девочку в замке этой предательницы, тем не менее, вы поступили правильно. Хеймич должен все знать.

— С Мери остался Димонт и мистер Кейтдон, — уверила я Мигель. — Пока Димонт с ней, ничего не случится.

— Димонт? — уточнила Мигель. — Это мужчина, который пришел с вами?

— Да это он, — ответила Дуель.

— Я сама лично заберу Мери, но у меня не будет времени объясниться…

— Димонт будет переживать, он поднимет панику, — взволновалась Дуель. — Он должен знать.

— Нет, — сказала я. — Я больше не доверяю ему.

— Суэлен, ты сума сошла? Ты думаешь, что и Димонт с ними за одно?

— Конечно я так не думаю… но… вспомни кем оказался Макс. Он ведь тоже пришел с нами, но оказался оборотнем не из нашего мира.

— Оборотнем? — поинтересовалась Мигель. — О чем вы?

Дуель очень кратко рассказала о Максе, не скрывая своей обиды. Мигель снова задумалась, но ничего не сказала, лишь спустя несколько минут, пожелав нам спокойной ночи отправилась спать.

Мы с Дуель легли в моей комнате, но не спали всю ночь. Дурачились, разговаривали и плакали, в то же время потешаясь над нашей сентиментальностью. Вдруг я вспомнила про подарок, который подготавливала для Дуель, прекрасную розу.

— Какая же я глупая, — засмеялась я. — Совсем забыла про подарок.

— Какой еще подарок? — улыбнулась Дуель. — Мне?

— Ну конечно! Ты будешь в восторге.

Мигель, по моему отъезду, с моего разрешения убрала подставку с землей в балконную комнату, выходящую из гостевой комнаты на втором этаже. Мы с Дуель, без шума, отправились туда, чтобы забрать розу, но лишь ступив на порог балкона, удивились прекрасному виду.

Вся лоджия была заставлена золотыми и серебряными горшочками с цветами, некоторые из которых я видела впервые. Несмотря на такое изобилие цветов, свою розу я нашла без труда, но только позднее самой Дуель.

— Поверить не могу! — обрадовалась сестра. — Это роза, Суэлен смотри, это тот самый цветок…

— И он твой.

— Что? — погладив уже раскрывшиеся красные лепестки розы, обрадовалась Дуель. — Это и есть твой подарок?

— Да, тебе правда нравится?

— Ты шутишь? Это лучший подарок! Она такая красивая!

— Бери горшочек и пошли, — заторопилась я к выходу. — Поставим его в твоей комнате.

Дуель аккуратно взяла позолоченный с красными камнями горшочек и пошла за мной. Тихо открыв дверь, чтобы не напугать стражу тем, что по замку могут бродить недруги, я впустила Дуель, и осмотрев весь коридор, зашла сама в комнату.

— Своей осторожностью ты пугаешь меня, — поставив горшочек на стол, засмеялась Дуель.

— Не хочется разбудить панику у охраны.

— Брось, Суэлен, ты наследница трона, даже если ты кого-то убьешь, тебе ничего не будет, не делай из мухи слона.

— Страшно представить такое… — задумалась я.

— Представить, что?

— Что я могу кого-то убить…

— Когда мистер Льюис увидел меня впервые, он не просто узнал меня, он увидел во мне дар. Он сказал, что мои глаза сияют чистотой, которая к сожалению, не уместна в магии.

— И что это значит?

— Если человек обладает силой свыше, как он говорит, то это уже не человек в каком-то смысле. Чем больше магии в человеке, тем меньше в нем человечности. Но человечность, это та же доброта. Когда сердце человека заполняется от и до одной лишь магией, он теряет любовь, добро, веру во что-то. Он обретает лишь силу. Вот почему альфы не добры к людям и даже к своим стаям. И вот от чего многие великие волшебники становились злыми и алчными. Чрезмерная сила имеет очень большую цену.

— Мистер Льюис рассказал тебе это, чтобы предостеречь? — поинтересовалась я.

— Да, все верно.

— Но какова эта мера?

— Не жить волшебством. Честно говоря, это сложно…

Ближе к утру нам с Дуель удалось уснуть, что заставило нас проспать до самого обеда. Мы чувствовали себя прекрасно, чтобы начать подготавливаться к отбытию в прошлое.

Спустившись на первый этаж, около парадного входа, у самой двери я заметила Хеймича, чем-то серьезно озадаченным. Но после того как мы с Дуель заметили Мигель, которая выходила с обеденного зала, с таким же озадаченным видом, нам в голову пришла мысль о том, что Мигель наконец-то рассказала обо всем мужу.

Увидев нас, Мигель сменилась в лице, стала вновь, как и прежде, доброжелательной и милой.

— Как видите, Хеймич обо всем уже знает, — взволнованно протянула она.

— И как он отнесся к такому повороту? — поинтересовалась Дуель.

— Он ничего не сказал. Лишь задумался. Это не принесет ничего хорошего.

— Как вы думаете, что у него сейчас на уме? — спросила я. — Он убьет ее?

— Не думаю, — ответила Мигель. — Даже сейчас. Она ведь по-прежнему его сестра… но сейчас не об этом. Мне нужно вам кое-что показать…

Мигель повела нас с Дуель в какой-то старый сарай, находившийся неподалеку от дворца. В нем сильно пахло животной шерстью, из-за лошадей, которых в это самое время обливали водой, чтобы они не мучились из-за невыносимой жары. Из сарая следовал потайной ход, в подвал, который был закрыт на замок.

— Мигель? — отозвала я.

— Не волнуйтесь, просто идите за мной.

Страж отворил дверь, за которой царила мёртвая темнота. Мигель зажгла свечу, которую мы взяли с собой и последовала в это устрашающее место. Настигнув еще одной двери, Мигель отдала мне фонарь и открыла ее.

Комната, в которой мы очутились, была очень теплой и светлой, из-за большого количества фонарей, находящихся в ней. На чистом красном диване сидела девушка, которая поджидала нас. Заметив Мигель, она торопливо встала и поклонилась ей.

— Эту девушку зовут Сэйл, — обратилась к нам Мигель. — Она выросла у меня на глазах, еще когда я была в стае. Вчера вечером она пришла ко мне, и попросила о помощи. Решать тебе Дуель, мы либо поможем ей, либо дадим ее брату умереть.

Сестра, впрочем, как и я сама, совсем не понимала, о чем речь. Она лишь удивленно созерцала на незнакомку, задумываясь о происходящем.

— Ты знаешь моего брата, — всхлипывая, проговорила девушка. — Но ты не знаешь какой он на самом деле.

— Я ничего не понимаю, — наконец, сказала сестра. — Объясните же мне, кого я должна спасти?

— Макса, — ответила Мигель.

— Ваш брат пытался меня убить! — испуганно прокричала Дуель. — Как он смеет просить меня о чем-то.

— Дуель, позволь мне объяснить все тебе, — сказала Мигель, указывая на диван, чтобы присесть.

Дуель послушно села вместе с Мигель, а я, не сделав ни шагу, наблюдала за происходящим.

— До того, как мы узнали о пророчестве Мери, было иное видение, в котором говорилось о твоей смерти.

— Не понимаю… — испуганно проговорила сестра.

— Не волнуйся, тебе больше ничего не грозит. Но именно это пророчество было суждено выполнить одному из альф, который обрел бы себя этим на вечную жизнь. Это выпало Максу. Тогда в лесу он не хотел тебя убивать, но он не мог себя контролировать. Время приближалось, и он хотел сбежать, но ты пошла за ним, и он потерял себя.

— Лошадь, которая спасла тебя, была моей, — вмешалась девушка. — Макс приказал мне следить за тобой, я пряталась в замке Анжели, чтобы защищать тебя, но в ту ночь потеряла из виду. Я отправила за тобой свою лошадь, которая к счастью смогла вовремя найти тебя…

— Макс не хотел твоей смерти, — снова сказала Мигель. — Он был готов ко всему и по всякой возможности пытался защитить от себя.

— Значит это благодаря ему мы оказались здесь? — спросила я.

— Да, — поддержала Мигель. — Ваше появление близилось, и Макс взял это в свои руки, но никто даже гадать не мог, что появится пророчество о чьей-то смерти.

— Вы сказали, что я должна его спасти. С ним что-то произошло?

— Он не исполнил пророчество, вверенное ему, — ответила девушка. — И за это он должен отдать свою жизнь в обмен на твою.

— Почему в этом мире так много пророчеств о смерти… — не выдержала я. — Почему постоянно кто-то должен умирать…

— Так всегда было принято, — ответила Мигель. — Люди всегда несут бремя, то, которое завещано судьбой, никто не привык быть хозяином собственной жизни.

— Это просто ужасно… — возмутилась сестра. — Что я могу сделать сейчас для Макса?

— Уничтожив пророчество вы положите конец всему… — объяснила Мигель. — Вы освободите себя и Макса. И сможете владеть собственной судьбой. Вы дадите тем самым отпор уже написанной истории, вашей и всех остальных людей нашего мира. Если у вас получится… вы освободите всех…

— Но что если у нас не выйдет… — вздохнула я.

— У вас все получится, — подбодрила меня Мигель. — Нужно думать только о хорошем. Вы очень сильные, власть уже почти в ваших руках.

— Власть ничто по сравнению с жизнью нашей сестры, — сказала Дуель. — Сестра и Макс единственное за что мы поборемся.

Девушка предложила Дуель проведать Макса, который, как оказалось, находился в самом замке, где именно знала только Мигель и Хеймич. Она отвела сестру к нему, очень осторожно, чтобы никто не заметил их, а я тем временем решила навестить лекаря, мистера Льюиса, которого застала на каком-то важном исследовании.

Дуель

Макс лежал и не двигался, без сознания, будто мертвый, но движение его груди при вздохе дало мне понять, что он живой. Я взяла его за руку, его холодная ладонь вмиг пронзила меня колющим морозом. Мне казалось, что так, он сможет ощутить мое присутствие.

— Что, если я больше никогда не увижу тебя? И ты меня… — разговорилась я. — Мне страшно, Макс. Я вовсе не воин. Я только ученик…

Я улыбнулась и продолжила:

— Ты верил в меня. Ты один поверил мне. Хоть и знал, на самом деле кто я. Но почему ты подружился именно со мной? Ты знал, что я наивна как ребенок, и меня проще будет расположить к себе?

— Потому что ты настоящая, какая есть, — подумала я, будто эту самую мысль передал мне сам Макс.

Я посмотрела на него, подумав о том, что Макс пытается связаться со мной.

— Поговори со мной, — сказала я, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. — Скажи еще что-нибудь.

— Не плачь, — снова пронеслось у меня в голове. — Со мной все будет хорошо.

— Как? — удивленно прокричала я. — Как ты это делаешь?

— Не я, а ты.

— Я сошла с ума?

— Разве это новость?

— Ты прав, — засмеялась я. — Тогда что это?

— Разве не понятно? У нас с тобой есть определенная связь. Я по-прежнему в сознании и могу говорить с тобой. Ведь ты особенная.

— Жаль, что я не могу посмотреть тебе в глаза, — сжав крепче руку Макса в своей ладони, сказала я.

— Но мы вскоре увидимся.

— Что, если у нас не получится? Ты простишь меня?

— Нет.

Я снова улыбнулась и вытерла слезу.

— Прошу тебя не плач, — Снова сказал Макс. — Ты справишься, у меня нет сомнений. Ты намного сильнее, чем думаешь. Ты ведь знаешь, что я не хотел убивать тебя?

— Да, не волнуйся…я верю тебе.

— Я рад это слышать…

Суэлен

Глотнув уже немного остывшего черничного чай, в палатке у мистера Льюиса, я, наконец, задала немного терзающий меня вопрос:

— Дуель сказала мне кое-что…

— И что же? — подливая себе новую порцию чая, поинтересовался мистер Льюис.

— Она сказала, что заметила между вами и Винстером некую связь. И не странно, ведь он тоже Льюис, как и вы.

Мистер Льюис немного нахмурился, что дало мне понять — я подняла ненужную тему.

— Мы братья, — не растерялся мистер Льюис. — По отцовской линии. Так случилось, что мне выпала доля быть нелюбимым сыном, ведь я не был одарен с рождения никаким даром. А вот мой брат был… как и сестра…

— Неужели поэтому ваши родители любили вас меньше?

— Они и вовсе не любили меня, — мистер Льюис неохотно улыбнулся и потер глаза, а за тем добавил. — В общем, это очень скучная история, неинтересная…

— Простите, что спросила… — извинилась я.

— Нет, нет, ничего, — успокоил меня мистер Льюис. — Я всем доволен на самом деле. У меня прекрасная жизнь, для нашего короля я очень полезен.

Немного помолчав, сменив тему, я снова задала мистеру Льюису вопрос:

— Вы знаете, что мы собираемся сделать с Дуель сегодня ночью?

— Знаю… — кивнул мистер Льюис. — Вы затеяли очень опасное дело. Но без сомнения другого выхода у вас нет.

— Как вы думаете, у нас получится?

— Я знаю, что получится.

— Откуда вы знаете? — поинтересовалась я. — Вы гадали?

Мистер Льюис счел мой вопрос весьма забавным.

— Гадание не нужно, чтобы быть уверенным в вас. Я знаю кто вы. Династия должна вернуть корону, вы просто обязаны.

— Но как же Хеймич? Теперь правит его династия. Я не хочу вмешиваться.

— Хеймич не станет забирать у вас корону, он просто не сможет. Зная, что династия вернулась, он склонится перед вами. Как и все.

— Но нас никто не знает. Нам никто не поверит.

— Я скажу кое-что… — прошептал мистер Льюис. — Вы с вашей матушкой необычайно схожи. Людям достаточно увидеть вас и без слов, все станет ясно. За вами последуют все…

«Мистер Льюис вселил в меня веру. Своими словами он подбодрил меня, снова не дав страху одержать надо мной победу. Все чего я боялась было потерять сестер, и Мери делала меня трусихой.»

Мои поиски Дуель закончились в комнате, где был спрятан Макс.

Дуель смеялась и что-то говорила, из-за чего я решила, что Макс пришел в себя. Но как только я подошла к кровати Макса, увидев его по-прежнему без сознания, снова испугалась за сестру.

— Дуель, не сходи с ума, — взяв за руку сестру, сказала я.

— Нет, Суэлен, ты все не так поняла. Я слышу его мысли.

— Как это?

— Не знаю, как, если честно…

— Ты столько всего можешь. Неужели и правда однажды ты станешь великой.

— Было бы здорово.

— Нам пора идти. Мы должны подготовится.

— Иди я догоню тебя.

— Я жду за дверью, — посмотрев на Макса, сказала я и вышла из комнаты, оставив маленькую щелку в двери.

Дуель поцеловала Макса в щеку и что-то сказала, после чего вышла ко мне с довольным видом.

— Ну что, ты готова? — спросила она.

— Готова… — твердо произнесла я.

Мигель повела нас вместе с Винстером Льюисом в сад, чтобы наконец, совершить наш план. Было очень темно и лишь благодаря фонарю мы не спотыкались об камни и ступени. Достигнув священный омут, Мигель осмотрелась, чтобы убедится в отсутствии слежки, после чего передала Винстеру фонарь и подошла ко мне.

— У вас будет всего час, — предупредила она. — Запомните, следующего раза может и не быть. Пророчество по календарю исполнится уже на днях. Не тратьте время ни на что другое.

Мигель посмотрела на Дуель, будто следующие слова сказала только ей:

— Не поддавайтесь сентиментальности… и ни в коем случае не пытайтесь остаться там. Это лишь прошлое, которое закончится через час.

— Мы готовы, — сказала Дуель. — Передать часть своей силы, это единственное что мы должны?

— Именно этим вы спасете сестру, — ответила Мигель. — Не будем терять времени.

Мигель провела рукой над колодцем, после чего он загорелся белым пламенем, похожим на дым. В этом самом пламени мы увидели наши отражения, которые резко сменились на силуэт Мери, сестра дружелюбно помахала нам.

Мигель велела взяться за руки и подойти к колодцу, что мы и сделали. Оказавшись за пламенем, будто в тумане, мы больше ничего не видели и не слышали. Неожиданно из колодца послышался голос мамы и брата, они будто звали нас, после чего туман рассеялся, и мы оказались в каком-то доме. На полу сидели две девочки, которые играли в настольную игру. Это были мы с Дуель. Рядом с нами сидела мама и тихонько подсказывала сестре, что нужно делать.

— Мама, почему ты ей помогаешь, а не мне? — недовольно спросила я из прошлого.

— Потому что младшим надо помогать, — дружелюбно ответила мама.

Я увидела, как Дуель заплакала. Я обняла ее и тихо сказала:

— Это лишь воспоминание, однажды оно станет и твоим, когда память возвратиться.

— Я знаю, — ответила она. — Суэлен… кажется, я все вспомнила.

— Как это возможно? — потрясённо спросила я.

— Не знаю, но… в моей голове в один миг возникло столько воспоминаний, я помню обсолютно все. Я помню маму, брата… отца. Какая же она красивая. Вы и впрямь, на одно лицо.

Снова оказавшись в темном саду, мы увидели Мигель и Винстера, которые ждали нашего возвращения. Они взволнованно смотрели на нас, ожидая приятную новость. Дуель торопливо последовала к ним, чтобы сообщить, что память к ней снова вернулась.

— Мистер Льюис, я вспомнила все, — взяв своего учителя за руки, будто с благодарностью, сказала Дуель.

— Как это случилось? — поинтересовалась я.

— Всякое бывает, — ответила Мигель. — Вы все сделали?

— Можете не волноваться, — радостно объявила я. — Мери больше ничего не угрожает.

— Как замечательно, — подхватил мистер Льюис. — Нам нужно возвращаться к Анжели, немедленно.

— Прямо сейчас? — удивилась Дуель.

— Медлить опасно, — заявила Мигель. — Ваше долгое отсутствие уже дает повод забить тревогу нашим врагам. Придется придумать где вы столько времени пропадали.

— Как мы можем что-то придумать… — сказала я. — Очень странно, что мы пропали одновременно с Беркелем. Тут все ясно.

— В таком случае пора забрать Мери и объявить о возвращении династии, — немного подумав, твердо решила Мигель.

— А как же Димонт? — тревожилась Дуель. — Разве ему мы не скажем…

— Разумеется скажем. Но нам нужно сначала спасти сестру.

— Суэлен, нужно все обдумать…

— Обдумаем утром, — взяв в руки фонарь, сказала Мигель. — Идемте спать.

Утром, за обеденным столом мы впятером, уже в компании Хеймича, обсуждали идеи возвращения. Хеймич вместе с Мигель были за одно, считая, что единственный выход забрать Мери и Димонта к нам. Винстер, опасаясь догадок со стороны Анжели, поддерживал их, но к тому же, был согласен со мной, что Димонту невозможно доверится. Дуель же заимела свою идею, продолжать притворятся, будто мы ничего не знаем. Каждый был при своем, поэтому решится на одну общую идею было невозможно.

— Что ты об этом думаешь, Суэлен? — спросил меня Хеймич.

— Я думаю, что непременно нужно обезопасить Мери. Но, тем не менее, если один из альф должен погибнуть, нам есть чего опасаться.

— Это не может быть Мигель, — утверждал Хеймич. — Однозначно не может.

— Тогда позвольте узнать, кто окажется злом, а кто смертью? — обратилась я к Хеймичу, — Макс… как думаете, зло или смерть? Возможно смерть, ведь он по-прежнему без сознания. Но что если он очнется…

— Так говоришь, будто нам это не нужно, — вмешалась Дуель.

— Конечно нельзя исключать и этого, — подхватила Мигель. — Но нужно быть готовыми ко всему.

— Что не говори, но ничего не поделаешь, — сказал Винстер. — Эта судьба предрешена, и никто не в силах изменить то, что быть должно.

— Ведь мы оказались подвластны изменить наши судьбы… — сказала я. — Почему мы не можем уничтожить и это пророчество?

— Историю альф не могут изменить даже сами пророчествописцы, — ответила на мой вопрос Мигель. — Они по могуществу самые первые в мире. При чем во всем мире. Даже в вашем.

— Кто они такие? — поинтересовалась Дуель.

— Те, кто и пишут судьбы и пророчества. Хоть они и самые могущественные, но живут не долго, и уж тем более не владеют бессмертием. Сменилось уже множество пророчествописцев, как и пророчествоведов, и никогда не узнаешь их в лицо, как и альф. Они тоже имеют способность менять обличия, даже становиться духами.

— И что же никто никогда не мог одолеть их? — спросила сестра.

— Никто даже не пытался, — ответил ей Винстер.

— Значит, мы будем первыми, — неожиданно для всех, сказала я.

— Суэлен, пойми, что это невозможно, — уверяла Мигель. — Будь что будет…

Ближе к вечеру мне сообщили что Беркель, наконец, открыл глаза. Я спешно отправилась к нему в надежде, что он будет рад меня видеть. Беркель был в тяжелом состоянии, но при виде меня не смог сдержаться, чтобы не присесть и поклонится мне.

— Что это еще за новости? — смеясь, спрашивала я. — Тебе голову отшибло?

Он тоже усмехнулся и ответил:

— Ты ведь мне жизнь спасла. Твоя сестра рассказала мне как ты переживала…

— Ты же знаешь, что все это вранье.

— Ну конечно! — улыбнулся Беркель. — Как ты?

— В порядке. Хорошо, что ты пришел в себя. Мне нет назад дороги и войны не отвести. Если случится так, что в судный день нас покинет Мигель, мне никто не поможет.

— А как же я? Как же Хеймич? Народ в конце концов, люди пойдут за тобой.

— Насколько я помню, ты говорил другое…

— Забудь. Не знаю, что на меня тогда нашло. Я виноват, прошу прощения… и прошу не сдавайся.

— Ты ведь близкий друг Хеймича… почему хочешь, чтобы верх одержала я, а не он?

— Потому что ему это не нужно. Он преклонится перед династией и с радостью. Как и все.

— Разве так важно, что я являюсь династией? Вдруг я окажусь худшим правителем за всю историю?

— Не волнуйся, Суэлен, этого не случится. У тебя это в крови.

«Судный день уже завтра. Завтра предстоит мне выйти в свет и наконец-то повзрослеть. В моих руках окажется не то что страна… материк. Мне страшно, но скрывать не буду, меня это радует. Если бы еще пару месяцев назад я узнала, что буду править материком, я бы от души посмеялась. Но теперь мне не до смеха. Судьба многих людей вскоре окажется в моих руках и одна я не справлюсь. Меня душат мысли о том, что завтра не станет Мигель. Конечно, многие кинутся защищать меня и подсказывать что да как, но как Мигель мне никто не поможет.»

Я закрыла тетрадь, положила перо на стол и задумалась.

«Все же я не могу больше молчать. Мне снился сон… этой ночью… я увидела какая судьба ждет каждого из альф. К сожалению, мне не верится, что это был просто сон. Это было ведение, которому я была весьма не рада. Макс для нас оказался предателем и лгуном, но это было лишь наше мнение. Он переборол себя, был готов отдать жизнь за то, чтобы Дуель жила. Разве это не добро? Он точно не несет в себе никакого зла. И он выживет… Мигель отдаст свою жизнь…»

— Суэлен! — вломилась в комнату Дуель. — Макс очнулся!

— Слава богу, — закрыв тетрадь, с дрожью произнесла я.

— Хочешь с ним поговорить?

— Нет, — поправив подушку на своей кровати ответила я.

— Что-то случилось?

— Я просто устала, хочу отдохнуть.

— Переживаешь за Мигель? — открыв дверь, чтобы выйти, спросила сестра.

— Я о многом переживаю.

Дуель опустила голову и вышла из комнаты, оставив меня наедине с собой.

Утреннее солнце осветило каждый уголок уютной комнаты, где я уснула. Я, спешно отправилась в обеденную комнату, чтобы убедится, что пророчество еще не исполнилось.

Мигель, завтракая, смеялась над чем-то вместе с Хеймичем. Иногда, меня серьезно удручали мысли о том, что я поступаю неразумно, тая в себе правду о своем видении. Все же, оптимизм Мигель непомерно утешал мое сердце.

Ближе к полднику мы приступили к подготовке в дорогу. Чтобы добраться до замка Анжели, нам требовалось около трех часов скакать на лошади, что по моим расчетам должно было нас утомить. Но другого выхода у нас не было. Наш план состоял в том, чтобы как можно быстрее, с отрядом, добраться до замка Анжели и объявить ей войну. С поддержкой Макса и Мигель это было не так опасно, двое альф против одного уже дорогого стоило. Но меня более всего волновала Мери, нашей с Дуель задачей было найти ее и вместе с мистером Кейтдоном сбежать из замка.

Макс и Мигель не брали лошадей, они обратились в огромных волков и приготовились бежать впереди нас.

— Благослови нас, друг мой, — сказал Хеймич Беркелю, перед тем как сесть на лошадь.

Беркель не смог отправиться с нами в путь, так как был очень слаб и с трудом стоял на ногах, но проводить нас все же пришел.

— Благословляю, — положив руку на плечо Хеймича, сказал он. — Я верю в вас всех. И берегите Суэлен.

Последние слова Беркеля приятно смутили меня, впервые за все время, перед собой я увидела совсем другого человка.

— Пообещай, что вернёшься королевой, — сладко улыбнувшись, потребовал он.

— Обещаю, что не дам Анжели победить, — убежденно протянула я.

— Мне нет дела до Анжели, — подступив ближе, сказал Беркель. — Только ты важна для меня. Если с тобой что-то случиться…

— Нам пора, — прервал Хеймич нашу беседу. — Обещаю, я не позволю сестре причинить нам вред.

Он обнял Беркеля, после чего без лишних слов взобрался на свою лошадь, и отправился с нами в путь.

По прошествии около двух часов, издалека стало видно замок Анжели. Люди, при виде Хеймича бросали оскорбления ему в след и даже пытались кидаться камнями. На мне был накинут большой черный капюшон, поэтому люди не замечали меня, мое появление мы оставили на особый случай. Хеймич же держался достойно, не обращая внимания ни на что. Он просто скакал вперед, иногда переглядываясь с Винстером Льюисом.

Наконец, покинув деревню, на пути уже в сам дворец мы встретили троих охранников, которые объявили нам неожиданную новость.

— Анжели ожидает вас у себя, — сказал один из них. — Нападений не будет.

— Думаю, я пойду один, — спрыгнув с лошади, сказал Хеймич. — Ждите меня здесь, если вдруг что, защищайтесь. И берегите Суэлен.

Хеймич в сопровождении стражи отправился в замок, а Мигель, превратившись в человека, забила тревогу.

— Мы должны идти с ним, что он делает, — с ужасом произнесла она.

— Думаю не стоит, — сказал Винстер Льюис. — Давайте не будем развязывать войну раньше времени.

— Но они убьют его, — продолжала спорить Мигель.

— Она права, мы должны последовать за ним, — вмешалась я.

— Идемте! — провозгласила Мигель. — Это приказ.

Мигель села на лошадь Хеймича, и мы спешно поскакали к воротам дворца, где нас уже поджидала Анжели с лесничим.

— Прекрасно! — проголосила она. — Все предатели в сборе.

— Где Хеймич? — бойко спрыгнув с лошади, произнесла Мигель. — Что ты сделала с ним?

— На твоем месте я бы беспокоилась сейчас о себе, а не о нем.

— Я убью тебя! — начала душить Мигель Анжели. — Я тебя уничтожу.

Мы с Винстером Льюисом кинулись к ним, чтобы отвести Мигель от беды. Она сопротивлялась нам, но в конце концов отступила.

— Я хочу спокойно поговорить, — освободившись от удушения, обратилась к нам Анжели. — С моим братом, как и с Мери все в порядке. Они за дверью. Я освобожу их, если вы будете согласны приклониться передо мной. Что скажете?

Мигель громко рассмеялась, а Макс, все еще в волчьем обличие, громко зарычал.

— Как мы можем провозгласить тебя правительницей, если вернулась династия! — закричала Мигель. — Тебя ждет только смерть.

— Это тебя ждет смерть! — сказал лесничий. — Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю и я готова. Но поклонятся тебе династия не станет. Мы все не станем.

— Отдайте нам Мери! — вмешалась я. — Она ведь ребенок, освободите ее.

— Что-то вы не особо думали о ее судьбе, когда помогли сбежать предателю.

— Если с ней что-нибудь случится я расправлюсь с тобой! — не удержалась я. — Я тебя разорву на части, ты будешь страдать.

— Кто тебя защитит? — Анжели, легкими шагами спускалась по ступеням крыльца. — Кто будет с тобой рядом?

— Да хоть я одна и что с того, — закричала я. — Я буду править! Не ты!

Анжели понимала, что против меня ей не выстоять. Она немного помолчала после чего сказала:

— У меня есть предложение. Ты готова выслушать меня?

— Готова…

— Я отдам тебе сестру прямо сейчас. Взамен вы вернетесь домой и больше никогда не нарушите грань между мирами. Что скажешь?

— Верни сестру мне! Я не дам этому миру пасть из-за тебя!

— Зато ты дашь пасть своей сестре? — ухмыльнулась Анжели. — Вы еще дети и ничего не понимаете… я жду ответа.

— Ответ нет!

Анжели подошла ко мне так близко, что я могла услышать даже ее дыхание.

Тогда выбирай… — тихо сказала она. — Мери умрет на глазах у вас или позже, но в одиночестве.

— Моя сестра не умрет! — закричала я. — Только через мой труп!

— Что ж, это возможно.

Анжели отошла от нас и кивнула страже. Они бросились в нашу сторону и схватили нас. Макса связали веревкой и обвязали его пасть тугой веревкой, чтобы он не смог покусать, а Дуель скинули с лошади и, как и нас всех приклонили перед Анжели. Мигель пыталась сопротивляться изо всех сил, чтобы только не сесть на колени перед Анжели, но в конечном счете, сдалась.

— Вы все умрете! — взяв в руки меч, начала торжествовать Анжели. — Скажи Суэлен… кого мне убить первым?

— Меня, — тихо сказала я. — Прошу забери мою жизнь, но отпусти остальных.

— Нет! — закричала Дуель.

— Что ж… — обрадовалась Анжели. — Будь, по-твоему.

Один из стражников вытащил кинжал и направился ко мне. Еще один страж поднял меня на ноги и снял капюшон, чтобы тот перерезал мне горло. Увидев мое лицо, они тут же отошли от меня на несколько шагов.

— Вы с ума сошли! — закричала Анжели.

Я увидела, как Мигель улыбнулась.

— Я не стану убивать династию, — ответил ей страж, спрятав кинжал.

— Да с чего вы взяли, что она из династии? Я династия и вы должны слушать меня.

— Никто не станет тебя слушать, — из замка неожиданно вышел Димонт, держа за руку Мери. — Тебе конец.

— Как… — тихо сказала она. — Не может быть, тебя же убили.

Димонт отпустил сестру, и та быстро подбежала ко мне.

— Отпустите их! — громко сказал Димонт, после чего все, кто держали нас, отступили и поклонились ему. — Сдавайся, Анжели.

— Сделай же что-нибудь! — закричала Анжели лесничему.

— Что я могу сделать… — тихо сказал он ей. — Я один альфа против двоих. Есть только одно спасение… бежать.

Анжели быстро взяла его за руку и заметив это Димонт бросился их остановить. Но он опоздал, наши враги успели телепортироваться в неизвестное нам место.

В ту же минуту, внезапно, разбушевался гром. Небо почернело, и Мигель сказала, что сейчас пойдет черный дождь.

— Простите если что, — с улыбкой сказала она мне и сестрам.

Ливень начал поливать все вокруг. Стражники все побежали под крышу, чтобы не намокнуть. Мери пыталась ловить дождь руками, но не понимала, почему ее ладошки, как и она сама оставались сухими.

— Суэлен почему мы с тобой не мокнем? — удивленно спросила она.

— Потому что те, кто владеют даром, не мокнут под таким дождем.

— Дуель! — закричал Винстер. — Что с тобой…

Я повернулась к своей сестре и ужаснулась. Дуель промокла до нитки, ее искрящий взгляд наполнился скорбными слезами. Прощальная улыбка мгновенно приступила на ее обмокшем лице.

— Нет! — закричала я и бросилась к сестре.

Димонт успел удержать ее, Дуель замертво упала в его руки. За ней лишилась чувств и Мигель.

«День меняет другой день, часы идут, не прекращая своего ритма. Прошел уже месяц с тех пор как погибла моя сестра. Моя Дуель. В это трудно поверить, но ее больше нет с нами. Я не выхожу из своей комнаты с тех пор как вошла в замок после этого безумного дня. Я потеряла Дуель, потеряла Мигель, со смертью которых я потеряла Хеймича и Макса. Хеймич, несчастный Хеймич, рожденный с судьбой терять всех, кого любит. Я не видела его с того дня… думаю, он ушел… если не покончил с собой. Макс со злости разорвал одного из стражников и тоже ушел. Его вой по Дуель по-прежнему звучит у меня в ушах. Я потихоньку схожу с ума. Димонт пока взял ситуацию в свои руки. Он приказал Беркелю перевезти всех из дворца Хеймича в главный дворец. По несколько раз на дню он приходит ко мне и повторяет одно и тоже… так нельзя… нужно жить… нужно править… или что-то в этом роде. Не знаю, как жить дальше. Народ зачастил собираться под окнами дворца, требуя объяснений насчет изгнания Анжели. Димонт просит меня выйти, чтобы обрести мир. Но мне теперь плевать на мир. Мне плевать на все, что происходит. Даже на то, что Димонт оказался тем самым королем, который правил с моей мамой. Мне даже плевать на то, что он оказался моим отцом.»

Димонт снова решил навестить меня. Он принес поднос с ужином, и пришел не один. С ним была Мери. Я закрыла дневник и обратила внимание на сестру.

— Как ты моя хорошая? — посадив Мери на стул, поинтересовалась я.

— Все хорошо, — ответила она печально. — Суэлен, сколько ты будешь прятаться?

— Я не прячусь, — улыбнулась я. — Мне просто нужно побыть одной…

— Ты уже долго одна… тебе пора выйти на улицу…

— Народ уже врывается в замок… — вмешался Димонт. — Они разбивают окна… чего ты добиваешься?

Я не обратила внимание на слова Димонта и снова улыбнулась сестре.

— Как твое чтение?

— Мистер Кейтдон научил меня читать, представляешь!

— Какое счастье! Ты молодец! Продолжай учиться…

— Да поговори же со мной! — неожиданно крикнул Димонт.

Мери поняла, что ей пора удалится. Она поцеловала меня и молча ушла, а я снова села на стул и открыла дневник.

— Хватит! — снова крикнул Димонт и выхватил тетрадь у меня из рук.

— Отдайте! — закричала я.

— Приди в себя наконец!

— Вы мне никто!

— Ты знаешь, кто я тебе!

— Тем мне хуже! Отдайте тетрадь!

Димонт аккуратно положил мой дневник на стол, присел рядом со мной на колени и сказал:

— Ты не думала о том, почему Дуель умерла?

— Зачем вы мне это говорите…

— Это странно… — Димонт потер лоб и продолжил. — Я думаю, что она умерла только потому что отдала все свои силы Мери. Она ведь знала, что в судный день умрет слабая из сестер и понимала, что с ней произойдет.

— Зачем бы она стала губить себя?

— Она ведь увидела Милену.

Мне все вдруг стало ясно. Дуель сама захотела уйти. Но почему так неожиданно, оставив нас одних, этого я по-прежнему не понимала.

Я попросила Димонта уйти, так как собиралась лечь спать. Он, снова осознав, что не смог до меня достучатся, молча удалился, оставив меня одну.

Ночью я захотела увидеться с Дуель. Мне снилось, что я одиноко бродила по темному, холодному лесу. Мне было очень холодно, но я продолжала идти. Я знала свою цель. Я искала Дуель.

— Наконец-то ты здесь, — произнесла Дуель, которая сидела у костра неподалеку от меня и грела руки.

— Как ты могла? — тихо произнесла я.

— Ты же не знаешь, что я чувствую.

— Все мы пережили мамину смерть. Мы жили дальше!

— Я хотела побыть с ней немного, — Дуель разговаривала со мной, но не смотрела на меня.

— Немного? — я все сильнее повышала голос на сестру. — Ты что не понимаешь, что ты умерла?

— Разве у вас есть мое тело? — посмотрела на меня сестра. — Разве вы меня хоронили?

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты, ничего не понимая тут же заперлась и начала страдать. Но это неправильно.

Дуель встала на ноги и подошла ко мне.

— Я не умерла. Да, я покинула вас. Я думала, что я смогу побыть с мамой, но там, куда я попала, ее нет. Я уверена, ты найдешь меня.

— Но где ты?

— Я не знаю…

Меня неожиданно разбудил сильный гром. На улице бушевал черный дождь, а я задумывалась о том, что видела в своем сне.

Не удержавшись, я взяла троих стражей, которых встретила по пути к выходу из дворца. Я приказала им показать мне могилу Дуель. Не колеблясь ни минуты, они повели меня в военный лагерь, от которого лежал путь к кладбищу. Стражники быстро нашли могилу моей сестры и по моему приказу раскопали ее. К моему счастью, могила оказалась пустой.

Проспав в полном покое еще несколько часов, я проснулась от криков за окнами. Толпа снова окружила дворец и уже приступила к крайним методам. Люди с факелами бросались на стражей и избивали их. Я решила, что пора положить конец всему этому.

Ближе к вечеру, когда все разошлись, я снова собрала всех своих приближенных в тронном зале. Мистер Льюис прибыл с огромной книгой в руках, что дало мне повод понять — они нашли то, что искали.

— Ваше величество! — обратился ко мне Винстер Льюис. — Нам удалось найти кое-что невероятное…

— Надеюсь это поможет найти сестру… — сказала я. — Простите, но остальное меня пока что не интересует.

— Это вам непременно станет интересно, — подхватил мистер Льюис. — Позвольте объяснить вам все.

— Хорошо, я слушаю, — усевшись на трон, величественно сказала я.

— Ваша матушка потеряла своих братьев в тяжелое время неизвестной нам до сих пор болезни, — начал мистер Льюис, иногда переглядываясь с Димонтом. — Но, как оказалось, у одного принца, у вашего дяди, господина Исидора родилась дочка…

— Это невозможно! — перебил мистера Льюиса Димонт. — Ангела умерла во чреве матери. Они ведь все были заражены.

— Простите, Димонт, но вы не правы, — сказал Винстер. — Девочка все же родилась. И, конечно, перед тем как рассказать вам это, мы были вынуждены убедиться. Все так…

— Мы видели ее, — добавил мистер Льюис. — Она живет в бедной семье в Реваргардской деревне. Вероятно, девочка родилась, но в целях ее защиты, ваш дядя был вынужден скрыть это от всех. Возможно он не успел рассказать это вам, Димонт.

— Значит, она все же осталась жива, — Димонт был счастлив как ребенок.

— Выходит, у меня есть еще одна сестра, — не меньше Димонта, обрадовалась я.

— Она несколько старше вас, — сказал мистер Льюис. — Она живет очень бедно, ее нужно спасать.

— Непременно, мы займемся этим, — сказала я. — Соберите побольше охраны, мы отправимся в путь немедленно.

— Ваше величество, простите, но я не закончил…

— Что-то еще?

— Позвольте зачитать вам кое-что из этой священной книги, — попросил разрешение мистер Льюис.

— Конечно, — сказала я.

Мистер Льюис открыл книгу, перелистал несколько страниц и начал зачитывать строки:

— Свет есть сила, а сила есть бессмертие. Сила есть счастье, сила есть мудрость и благородство. Сила есть вера. Сила есть семья…

— Что это значит? — спросила я его.

— Мы долго размышляли над этими словами, — отвечал мистер Льюис. — Эти строки показались нам очень полезными. Сила вашей семьи спасет Дуель. Мы найдем ее, если все сестры объединятся…

Как только мистер Льюис закончил, он поклонился мне и принялся ожидать моего ответа.

— Спасибо вам, — сказала я. — Вы нашли выход. Я у вас в долгу.

— Для нас нет большего счастья, чем стать полезными для нашей королевы! — снова поклонился мне мистер Льюис.

— Нужно готовится в путь… — сказал Димонт. — Не будем терять времени.

— Я согласна, — поддержала я его. — Сколько времени понадобится на подготовку?

— Около недели, — ответил Аксель.

— Если позволите, я бы хотел поехать с вами, — вмешался Беркель. — Я чувствую себя прекрасно.

— Я буду рада. Но смотри по своему состоянию. Нам будет некогда спасать больных.

Беркель поклонился мне и удалился.

— Вы свободны, готовьтесь к отбытию, — приказала я. — Мистер Льюис, Винстер, я попрошу вас задержаться.

Все покинули тронный зал, оставив меня и братьев наедине.

— Я хотела бы еще кое-что с вами обсудить, — сказала я, встав с трона. — У меня есть предположение, что Мигель может являться вашей сестрой.

— Это так ваше величество, — подхватил мистер Льюис.

— Дуель сказала мне, что чувствовала между вами какую-то связь, но я не понимаю. Почему вы это скрывали?

— Чтобы никто не смог сделать нас уязвимыми, — ответил Винстер. — Сестра была для нас дорога.

— Я соболезную вам. Для нас всех это очень большая утрата, уж поверьте мне, Мигель не будет забыта.

Ночью мне не спалось, и я решила немного прогуляться по двору. Мне вдруг вспомнилось, что Анжели приказала уничтожить сад и построить на его месте военный лагерь. Мне пришла в голову идея снова вернуть его и смотря на тот самый лагерь, я представляла себе какие цветы буду выращивать.

Позже я отправилась к воротам двора. Трое стражников стояли у открытых ворот, держа в руках стаканы с напитками, еще четверо по парам устроили поединки на мечах, остальные пятеро следили за ними, пили и смеялись. По их состоянию можно было легко понять, что пили они не сок и не воду, но заметив меня, один из придворных даже со страху уронил чашу с вином.

— Дорогу! — закричал он.

Все тут же обернулись и впопыхах начали приводить себя в порядок. Все до единого встали и молча поклонились мне, а я, на их удивление, рассмеялась.

— Вот она, главная охрана дворца! — громко сказала я.

— Ваше величество, простите нас… — сказал один из них. — У нас праздник…

— Это ведь не вся охрана, госпожа… — сказал еще один. — Нас всего двадцать человек.

— Да хоть сотня тысяч, вы пьяны.

Стражи виновато склонились.

— Но я вас прощаю! Вы ведь сами сказали… праздник! Но я бы хотела кое-что проверить…

— Что именно госпожа?

— Кто осмелится сразиться со мной? Проверим, какая в вас сила.

Стражники заулыбались, но смелых не нашлось.

Я взяла в руки один из мечей и снова обратилась к ним:

— Вы что боитесь?

— Как мы смеем… — ответил один из стражей.

— Я сражусь с тобой! — неожиданно послышалось за воротами.

— Беркель… — спокойно произнесла я. — Ты умеешь появиться вовремя.

Как только мы приготовились сражаться, из леса послышалось громкое рычание. Стая волков, медленно направились к нам, а стража, вместе с Беркелем окружили меня. Волки принялись громко рычать, а стражники взялись за мечи и приступили к предупреждениям.

— А ну пошли вон отсюда, — закричал один из них.

Волки остановились уже неподалеку от нас и дали одному из них выйти вперед. Я узнала его. Это был Макс.

— Опустите оружие, — приказала я.

Макс тут же обратился в человека и без сопровождения направился ко мне.

— Рада тебя видеть, — сказала я ему.

— Это взаимно, — поклонился он. — До меня дошли слухи, что вы собираетесь возвращать Дуель из мертвых… прошу, скажи, что это так.

— Не совсем так, — ответила я. — Дуель не умерла, у меня было видение.

— Значит появился шанс… — Макс был осчастливлен такой новостью. — Какие планы?

— Мы отправляемся искать мою двоюродную сестру, чтобы объединить силы и вернуть Дуель.

— Я отправлюсь с вами, — уверенно сказал Макс. — Отказ не принимается.

— Это взаимно, — дружелюбно улыбнулась я, после чего отступила от ворот и добавила. — Добро пожаловать!