Что может происходить на парковке вечером? Конечно же, встречи, разговоры. Вы удивитесь, когда узнаете, что беседовать могут и автомобили. О чем они разговаривают, чем делятся? В рассказе "Вне дорог" каждый автомобиль живет в своей истории и мечтах, так удивительно похожих на человеческие.
На парковке перед домом остановился небольшая машина.
Когда человек запер дверь и скрылся в подъезде, машинка воспитанно поздоровалась:
– Доброго всем вечера.
– Новенькая что ли? Зря ты здесь стала, – покосился темно-синий "шевроле". – Сейчас приедет сосед, а ты как раз на его месте.
– А я ненадолго. Сейчас придёт мой человек, и мы помчим дальше.
– Работаете по вечерам? – скрипучий голос справа принадлежал старому автомобилю, чей бежевый цвет был популярен лет двадцать назад. Сейчас он был больше ржавый, совсем просевший, с лысой резиной и подвязанным проволочкой бампером.
– Нет. Мы путешествовать помчим, – улыбнулась машинка.
– Так сейчас же мокро и грязно! – прямо напротив округлила от удивления фары красивая белоснежная японка. – Твой человек может испачкаться. Салон придется мыть. Это ужасно нереспектабельно.
– Испачкаться не страшно, мы потом помоемся. Просто там такие места…
– Милочка, вы бы отодвинулись! – резко перебил маленькую машинку лощеный надменно-черный немецкий автомобиль, щедро украшенный кольцами на решетке радиатора. – Я только что из салона. А у вас тут … торчит что-то…
– А это не страшно, это шноркель, чтобы в воде не заглохнуть.
– Что значит – в воде? – фары у японки округлились еще больше.
– А это когда мы путешествуем, иногда приходится пересекать реку, и я вот им дышу.
– И вам это нравится? В смысле, когда мокро и грязно?
– Грязно бывает немного, зато потом становится очень красиво. Мой человек любит горы. Видели бы вы, какая красота вокруг! Вершины, огромные деревья, целые горы снега, ущелья и водопады… Скоро мы будем ловить рыбу в горной реке.
– У твоего человека нет денег, чтобы позволить себе ловить рыбу в приличном месте? – голос справа принадлежал серебристому минивэну. Он презрительно наморщил решетку радиатора. – Состоятельные люди ухаживают за своими машинами. А твой даже резину хорошую не купил. Что за обноски непонятные? И почему у тебя так странно расставлены колеса?
– Так я же полноприводная, – улыбнулась машинка, – Мне положено вот так, чтобы моего человека не трясло.
– Ой, а я тоже полноприводная, – обрадовалась японка. – У меня есть такая кнопочка. Только мы ей не пользуемся. Мы принца ждём.
– В каком смысле? – удивились автомобили.
– Мой человек – девочка. Она красивая, мы ездим только на работу. Это через два перекрестка направо. И на фитнес. Это ещё три перекрестка. Нам должен встретиться принц на красивом автомобиле.
– Принц, говоришь, – лощеный немец грубо засмеялся. – Мой хозяин вылитый принц. Старый только, а так принц.
– Не обращай внимания, – машинка вздернула бампер, – Мой человек тоже девочка. Просто твой человек может ещё не знает, какой мир вокруг. Он огромный, красивый и радостный! Нужно только проехать вперёд на несколько перекрестков…
– Хорош уже врать, – синий "шевроле" вклинился в беседу. – Приехала на пять минут. Стоит тут, занимает чужое место, пропаганду дурацкую ведёт, с толку сбивает. Нет там никакого мира! Только глупец захочет добровольно лезть в грязь. Нормальный автомобиль так себя не ведёт. Есть город, асфальт, светофоры и порядок.
Машинка молча выслушала истеричную отповедь иномарки. На парпризе "шевроле" в такт гневным словам слегка покатывалась черно-белая полосатая палка.
В этот момент из подъезда вышли двое людей. Они несли объемистые рюкзаки, сложенные валиками палатку и спальники. За плечом одного из них свисали удочки.
– Не волнуйся, мы все взяли. А если что-то и забыли, значит, без этого обойдемся.
Люди погрузили вещи в багажник, сели, машинка завелась.
– Прощайте! – крикнула она на прощанье соседям по парковке. – Завтра мы будем встречать рассвет в горах! Доброго всем вечера!
Шевроле проигнорировал прощание. Минивэн недоуменно покрутил боковым зеркалом на правой двери. Ржавая машинка-работяга тягостно вздохнула, проворчав что-то о дачном участке и прицепе с картошкой. В унисон ему немец пробасил "Ну, явная дурочка". И только белокрылая японка мечтательно проводила фарами отважную машинку.