Люди могут причинять боль ближним и не только. Мирабэль Джангло оказалась в такой ситуации. Попав в руки чёрного мага, она была превращена им в страшную горгулью, став украшением замка. Долгие годы она пыталась сбежать, напасть, отомстить, но всё тщетно. И вот появление на крыше заколдованного ребёнка меняет ее жизнь. Она вновь восстает против своих мучителей.
Небо рыдало. Рыдало отчаянно, самозабвенно. Как ребенок, плачущий так, что кажется– вот оно, настоящее горе. Горе горькое. И этот плач длился уже не один час. Тяжелые струи-косы спеленали небо, хлеща по земле. Казалось, они тянутся навстречу друг другу. А может это из-за туч, которые, словно объевшиеся водорослями бегемоты плыли так низко, что вот– вот должны были зацепиться за шпили на башнях.
На крыше старинного замка Хиташпы, к ночным звукам, добавлялся стук капель по каменным выступам, стенам, черепице. Дождь создавал здесь свою симфонию, вплетая в нее все новые и новые звуки. Когда, казалось бы, в мире не осталось сухого места, я почувствовала, что могу шевелиться. За это я люблю летние дожди, когда моего, прогретого солнцем за день тела, касались первые капли, предвещающие скорое избавление от зноя. Так будет и в этот раз.
Когда солнце ушло за горизонт, уступив власть двум сестрам – Тайе и Лоун, Белой и Синей Лунам, пришло время всех ночных обитателей – от светлячка, до вурдалака. Это и мое время. Безобразной, ощерившей пасть каменной горгульи – результату магии и злобной воли моего “творца”. Колдуна, чье сердце черней самой ночи. Говорят, что все созданные колдунами монстры, хотят убить своих создателей. Не знаю, как другие, а для меня это стало целью всей моей нежизни. И нет в мире той силы, что сдержала бы меня. Но, наведенные колдуном чары, всякий раз предупреждают его об опасности. Он вдосталь насмеялся надо мной, когда новообращенная каменная статуя раз за разом бросалась на него и отлетала, выбивая искры из камней на крыше. Негодяй!
Прошло сорок семь лет. И все это время, я терпеливо ждала момента, когда смогу вырвать у него из груди его черное сердце. Но должно было произойти настоящее чудо, чтобы я смогла осуществить свою мечту.
Я выпрямилась, потянувшись с каменным хрустом. Остальные обитатели крыши замка, могли сегодня и не проснуться: дождь действовал на всех усыпляющее. И могло статься так, что я сегодня одна буду обозревать окрестности. Сила, наложенных колдуном чар, не давала нам возможности покинуть крышу, пока жив наш хозяин. А он уже жив почти два столетия. И не задумывается о своей смерти.
Скинув груз магии, я осторожно шагала по мокрому карнизу. Там внизу, где обычно суетились люди из обслуги замка, сейчас мелькнула лишь пара теней с факелами. Странно. Обычно даже в сильные морозы, во дворе носиться много народу. Рабы, воины и шуфф знает кто еще.
Несколько раз, даже сквозь шум непогоды, до меня долетали чьи-то крики. Кривая усмешка посетила мою морду. Обычное дело – колдун развлекается с новыми пленниками. А через некоторое время слуги выбросят в замковый ров, кишащий разными тварями, окровавленные части тел, мало чем напоминающие человеческие.
Обдумать это как следует я не успела, на крыше раздалось шлепанье босых ног, а еще через миг, завернув за каменную трубу, в виде башенки, я увидела мальчишку. Окровавленный с ног до головы, он с трудом бежал, прижимая что-то к груди. Даже проливной дождь не успевал смывать с него кровь, сочившуюся из множества порезов. Одет он был в совершенно не возможные лохмотья, которые лишь подчеркивали его наготу.
Когда наши взгляды пересеклись, мальчишка вскрикнул, словно в сердце ему воткнули нож. Шлепнувшись на пятую точку, он не удержал свою ношу, и на крышу с глухим стуком упала … его рука! На ней уже росли кривые когти.
Мальчишка заколдован!
Камень уже доходил ему до запястья. Я шагнула вперед, когти звонко клацнули по крыше. Малец попытался закрыться руками, но сил пошевелить рукой у него не хватало.
– Я не причиню тебе зла, – проскрежетала я, в душе смеясь над собственными словами. Даже смерть сейчас была бы для него подарком! – Кто ты, как твое имя?
Безрезультатно! Он лишь открывал рот, как рыба выброшенная на берег. Стоило мне сделать еще один шаг, и его стала бить крупная дрожь, а стук зубов посоперничал бы с кастаньетами ширсийских танцовщиц. Дела! Не думаю, что о нем забыли! Так что вскоре сюда придут люди Крейцера.
Я оказалась права дважды. Первый раз, когда подумала, что сегодняшний дождь особенный и принесет мне удачу, а второй, когда решила, что сюда пожалуют люди Крейцера. Спустя каких-то пять минут, на крыше раздался топот подкованных сапог, и сквозь пелену дождя я увидела Кснутса, помощника Крейцера во всех темных делишках. Таких как это. С ним была парочка головорезов из замковой стражи. Словно по наитию, за миг до того я отступила в тень, скрывшись от их взглядов.
– Да вот же он, чертов недомерок, – заорал Кснутс. – Хватай его ребята! Да осторожней, не то хозяин с вас живьем шкуру снимет.
– Не ори,– вяло огрызнулся один из двоих, обходя мальчишку слева. – В следующий раз, сам полезешь на такую верхотуру. Да еще в дождь…
– Да что ты говоришь!
– А то! Думаешь я не знаю, кто мальчишку упустил?! Так что давай без криков, Кснутс.
Белоголовый верзила, которого все за глаза называли Плесенью, шипя, словно болотная змея потянулся к ножнам, в которых висел изрядных размеров кинжал. Третий участник этой сцены отступил от поедающих друг друга глазами мужчин, нервно сглатывая. Первым, к моему удивлению, отступил Кснутс. Неслыханно!
– Ладно, чего там, погорячился я, Кори, забудь!
– Ну, ну, – удивленно произнес воин, расслабленно убирая руку от оружия. Но стоило ему отвести взгляд от соперника, и кинжал Кснутса вошел в его грудь, с противным скрежетом разрывая кольчугу.
За шумом дождя не расслышать было, что шептал убийца поверженному. Третий участник этого фарса сбежал, громко топая. Выдернув свой нож, Кснутс повернул залитое дождем лицо к маленькому беглецу:
– Вот мы и остались одни, ловкий маленький паршивец, – прошипел мужчина, от которого исходило желание убить. Вытерев кинжал об одежду убитого Кори, он снова посмотрел на мальчишку:
– Готов спускаться обратно к хозяину, или предпочитаешь проделать весь путь по воздуху,– он шумно высморкался и вытер мокрое от дождя лицо, с которого не сходила жестокая улыбка. Мальчишка скулил и пытался отползти от своего мучителя. Его кровь, смешиваясь с кровью убитого, стекала в водосток, оживляя серые пасмурные краски вечера.
– Понятно, – гнусно ухмыльнулся Кснутс, протягивая к мальчишке руку – значит, полетим…
– Есть еще один вариант, – неожиданно для самой себя произнесла я. – Полетишь ты.
Чтобы ни говорили про этого выродка, а реакция у него была отменная! Не утих еще звук моих слов, а он уже стоял в боевой стойке, угрожая мне кинжалом. Когда он понял, кто с ним разговаривает, то побледнел, как полотно.
– Ты…ты … не может быть…
– Еще как может, Кснутс. Узнал?! Мирабэль Джангло.
– Ты умерла, – его голос сорвался на визг.
– Да что ты?! А по мне, так я живее всех живых, – я сделала два шага вперед, когда нервы у него не выдержали и он попытался сбежать. Я догнала его в два прыжка, перекусив шею клыками, которыми меня так щедро наградил его хозяин. Он умер почти сразу, не дав мне насладиться его агонией!
Подняв быстро остывающее под дождем тело, я сбросила его с крыши. Минутой позже в полет отправилось и тело Кори, которого я для вида несколько раз полоснула когтями. Завороженно наблюдая за падением тела, я услышала какой-то шорох. Мальчишка брел ко мне, с трудом неся свою ношу. Камень доходил ему уже до плеча.
– По…помо…ги, – скорее догадалась, чем услышала я.
– Не бойся, малыш,– пророкотала горгулья. Мы что-нибудь придумаем.
Я осторожно подняла плачущего мальчишку, ощущая, как смертный холод поднимался от его новой плоти все выше и выше, к сердцу. Дело дрянь, скоро на крыше на одну горгулью станет больше. Если мои предположения окажутся верны, то Крейцер поднимется сюда лично. На худой конец пришлет своих головорезов, снабдив их для уверенности каким-нибудь амулетом.
И вновь сегодня мне улыбнулись все двенадцать Богов. Через некоторое время я услышала звук его шагов. Смрадное дуновение его ауры. Мальчишка остался на видном месте, а я скрылась в полумраке. Скорчившись в нише одной из башенок, я перестала, кажется, даже дышать. После стольких лет, он наконец поднялся на крышу своего же замка. Такого случая может больше не представиться. Я не могу допустить ошибку.
– А-а, вот ты где, мой маленький дружочек! Как жаль, что ты убил Кснутса и Кори. Видимо, колдовство на тебя действует быстрее. Или может тебе кто-то помог?
И в этот момент я бросилась на него. Позицию я выбрала удачно. Будь это обычный человек, он в тот же миг распрощался бы с жизнью. Но не Крейцер! Уже в прыжке я поняла, что ошиблась. Он почуял меня, невзирая на дождь. Мгновенно развернувшись, он поймал меня за горло своими, будто железными, пальцами.
– А-а, все никак не угомонишься, Мирабэль. Все мечтаешь о моей смерти, – он гнусно улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы? – Открою тебе маленький секрет, – ты думаешь слишком громко. Но как это ни прискорбно, мокнуть под дождем тут всю ночь я не собираюсь. Поэтому ты умрешь, а твое место займет мальчишка.
Пальцы колдуна сильнее сжали мое горло, окончательно перекрыв доступ воздуху. Я хрипела беспомощная, словно младенец. Проклятый колдун все – таки оказался мне не по зубам. А жаль!
В ушах гудело, во рту появился неприятный привкус. Словно сквозь толстый слой ваты я слышала голос Крейцера, пока наконец сознание благосклонно не покинуло меня и наступила ночь…
Пришла я в себя неожиданно, будто вынырнув из глубокого колодца, прямо под взгляд солнца. Кто – то бил меня по щекам. И избавиться от этого никак не удастся, придется открыть глаза. Я неблагозвучно промычала и попыталась приподняться на когтях. Веки казалось, весили не один десяток килограмм, потому как на отрез отказывались подниматься. Наконец, с величайшим трудом я приоткрыла глаза, и они сразу же начали нести какую – то чушь.
Я увидела свое тело таким, каким оно было сорок с лишним лет назад. Кожа ощущала холод камня, на котором я лежала. И легкое дуновение ветра. В блестевших лужах отражалось алеющее небо. Приближался восход. Слышалось веселое и беззаботное чириканье птиц. Скосив глаза на сидящего рядом мальчишку, который старательно отводил взгляд от моего обнаженного тела. Но, думаю, времени меня рассмотреть у него было предостаточно.
– Привет. Как твоя рука?
Он продемонстрировал мне свою левую, свободную от заклятия руку:
– В порядке, госпожа…
– А где Крейцер?! – эта мысль не давала мне покоя.
В ответ мальчишка мотнул головой вправо, куда– то мне за спину. С трудом повернув жутко болящую шею, я увидела колдуна. Мертвого колдуна. Под ним растекалась огромная тёмная лужа. Бр – р. Ничего не понимаю!
– Что произошло, малыш?
– Он тебя душил, и ты почти не дышала,– зачастил он. – а я вдруг понял, что могу ею шевелить. Ну, рукой, – уточнил зачем– то он, – тогда я ударил его. Он упал и умер.
– И все?
– Ага.
Не трудно поверить. Я вспомнила, какие когти росли еще на не полностью окаменевшей руке:
– Ну и отлично, – я, шатаясь, утвердилась на ногах, но меня еще шатало из стороны в сторону. – Как тебя зовут?
– Сигурд Сигнарссон, госпожа.
– Ну что, Сигурд Сигнарссон, раз мы живы, то нам стоит подыскать себе достойную одежду и еду. Особенно после таких дел.
Мы так и спустились в жилые помещения. Два обнаженных создания. К моему удивлению, замок оказался покинутым. Всюду царил хаос и беспорядок. Слуги и наемники решили сбежать, когда поняли, что их хозяин приказал долго жить. Тех, кому они досаждали до его смерти, наберется великое множество. А платить по счетам никому не хотелось.
Одевшись в лучшие из найденных одежд и перекусив в наспех брошенной кухне, мы вышли на балкон. Внизу на плитах лежало два тела. И кучи разного хлама.
– Начнем с уборки, Сигурд, бодро заметила я.
– Угу, – кивнул мальчишка, все раны которого исчезли самым загадочным образом. Взглянув ему в глаза, по-детски невинные и бесконечно мудрые. Глаза безумца. Глаза Бога.
Засмеявшись неожиданно хрипловатым мужским смехом, он шагнул со ступеней лестницы прямо в воздух и, зависнув на миг, растворился, словно утренняя дымка. Но его смех все еще стоял в моих ушах.
– Кто ты, – прошептала я
В ответ раздался детский смех:
– Тот, кого ты просила о помощи, Мирабэль Джангло.