Один на один с природой. История отношений волка и человека повествует о том, что ласка и доброта могут исцелить любую душу, даже если ничего кроме жестокости в ней не осталось. Суровая и прекрасная природа Севера, судьбы диких волков, на долю которых выпадает множество тяжелых испытаний и невзгод, встретивших неравнодушного человека, навсегда изменившего привычный для них мир и спасшего одному из членов стаи жизнь.
Предисловие.
Случилась эта история со мной некоторое время назад и сейчас, когда минуло столько лет, я сам все меньше и меньше верил во все произошедшее, а сам случай напоминал рассказы Джека Лондона про животный мир.
Итак ….
Каждый год в декабре, я на три-четыре недели посещаю своего старого приятеля, заядлого охотника и рыбака, для любимого нами время препровождения – совместной рыбалки и охоты. Сам я больше люблю рыбалку, а мой приятель – большой любитель пострелять.
Живет он в небольшом районном центре, но проживать предпочитает в деревенском частном доме со всеми благами цивилизации на самом краю обширнейших лесных угодий, практически нетронутых человеком, всего в нескольких сотнях километров от моего дома, так что добраться до него на машине не занимает много времени и не составляет особого труда.
На этот раз было все как обычно – приезд, разгрузка машины и прицепа, поздний ужин, сон.
Процедура сбора на охоту и рыбалку не раз отработана, кто какие продукты питания заранее покупает тоже. Утром загружаем в сани-волокуши пару охапок сухих дров, канистру с бензином и керосином, продукты, рыболовно-охотничьи принадлежности, кое какие нужные вещички и двумя снегоходами выезжаем по направлению к охотничьей избушке, ходу до которой по реке порядка часа.
На этот раз, так сложились обстоятельства, что приятель вынужден был по долгу службы после двух дней совместной охоты, подстрелив за это время пару зайцев да глухаря, на две недели покинуть меня.
Остался я один.
Следующий день, если погода позволит, я решил посвятить рыбалке.
Часть первая.
Зарождение следующего дня обещало хорошую погоду. Утро выдавалось сухим, безветренным и не очень морозным. Сугробы снега в лучах восходящего солнца искрили и переливались всеми цветами радуги, а скрип от ходьбы в кристально чистом воздухе казалось достигал горизонта и будил всю живность в округе.
Расстояние до реки было менее километра и с места нахождения охотничьего домика она просматривалась в обе стороны настолько, насколько хватало глаз.
Позавтракав на скорую руку, заправив термос горячим чаем и нарезав несколько бутербродов на перекус, загрузив все рыболовецкое хозяйство и ружье в сани, я завел снегоход и спустился с горочки на лед реки.
Рыбалка была хорошей. Не скажу, что сказочной, но через три часа, большое металлическое ведро было забито рыбой почти доверху. Рыба все попадалась небольшая, длиной чуть более ладони, но мои глаза от созерцания сей красоты и желудок от предвкушения вкусного ужина, радовались от всего сердца. Перекусив чайком с бутербродами рядом со снегоходом, который находился метрах в пяти от лунки, я решил посидеть еще часок.
Где-то через полчаса наверное все и началось.
Как я говорил раньше, погода стояла спокойная и услышать любой звук можно было чуть ли не за километр, но видимо спокойная обстановка и процесс рыбалки напрочь отбил во мне всю осторожность и бдительность. То, что я находился один в сорока километрах от жилья посреди глухого леса, было мною халатно проигнорировано. Кроме процесса ловли рыбы, я ничего не видел и не слышал.
Сидя перед лункой во льду и подергивая удочку, я неожиданно краем правого глаза улавливаю какое-то движение у капота снегохода. Двигалось что-то большое и само его появление было настолько неожиданным и реальным для меня, что я резко встал на ноги бросив удочку на снег.
Непроизвольно повернувшись всем телом к объекту движения, я испытал чувство истинного страха с дрожью, отливом крови от головы и мурашками по коже. Страх был сильным и наверное про такой говорят – животный. Желудок мгновенно отреагировал сильным урчанием – это у меня всегда так от страха.
В метрах десяти от меня стоял волк и пристально, не моргая, смотрел на меня своими желтыми глазами. То, что это был волк, а не собака, было понятно сразу даже мне, видевшего волков только в зоопарке и по телевизору. Да и окрас его был больше волчий – серебристо-седой не несвойственный собакам. И откуда ей взяться собаке то в лесной глуши? На охоте, пару раз мне показывали вдалеке передвигавшихся по реке стаи волков. Ну и само собой следы видел часто. Но чтобы так, глаза в глаза – никогда.
Волк был большой, ростом если не с волкодава, то ненамного меньше, а весом – килограмм с пятьдесят наверное, не меньше. Его лапы мне показались размером с мой кулак, а неимоверная животная сила чувствовалась в каждом движении тела и наверное именно про таких говорят – матерый.
В голове мгновенно стали прокручиваться варианты выхода из сложившейся ситуации.
Ножа у меня с собой не было, ружье в санях. Добежать до саней не будучи исполосованным матерым было невозможно. Вернее, вероятность того, что я доберусь до саней живым, практически равнялась нолю.
Пока в моей голове с неимоверной быстротой пролетали мысли о прыжке, побеге к берегу и прочих вариантах спасения, тело непроизвольно еще немного развернулось в сторону саней открывая новые перспективы ситуации. То, что я увидел, поставило крест на каком-либо возможном спасении.
Справа и немного спереди от меня находилась стая волков количеством порядка восьми – десяти особей. Все они непрерывно передвигались разделившись на две группы и обходя снегоход с санями с разных сторон. Первая группа двигалась к матерому и далее, а вторая обходила сани сзади. Таким образом, им понадобилось наверное меньше минуты, чтобы меня окружить. Все эти движения – передислокации происходили почти в полной тишине, что еще больше нагоняло страху и убеждало меня в безвыходности ситуации.
Когда последний волк стал сбоку обходить сани, моему взгляду открылись новые обстоятельства и необычность сложившейся ситуации.
В снегу сидел, припадая на полусогнутые передние лапы, еще один волк. Сразу бросилось в глаза, что вел он себя не совсем обычно. Выглядел он худее всех. Голова его похоже неподконтрольно для него самого болталась из стороны в сторону, а тело сотрясала дрожь. Видимо сил у него совсем не оставалось потому, как прямо у меня на глазах он свалился в снег. То, что жить ему оставалось несколько часов и скорее всего до рассвета он увидит лучший мир волков, было очевидно.
Не могу сказать сколько прошло времени в полном бездействии и тишине, может быть десять секунд, а может быть и десять минут, но ситуация не менялась.
Окружив меня полукругом, волки стояли ничего не предпринимая.
Неожиданно матерый оскалил зубы, глухо зарычал и сделал шаг по направлению ко мне.
Ситуация была явно необычная и я начинаю понимать, что от меня что-то хотят. Только пока непонятно что. Если бы надо было меня зарезать, зарезали бы еще пару минут назад. Кроме как с упавшим волком, необычность ситуации ни в чем не прослеживается.
Медленно, не поворачиваясь к стае спиной, перебираюсь через сцепку саней и не теряя из видимости стаю, подхожу к лежащему на снегу волку по пути прихватив ружье. Чтобы визуально контролировать стаю, обхожу лежащего волка сзади и останавливаюсь.
Ничего не происходит. Стая остается на месте не проявляя явной агрессии и не производя каких – либо действий.
Перекинув через спину ружье, приседаю, чтобы осмотреть тело животного.
Глаза закрыты, дыхание прерывистое неглубокое. Нос визуально сухой, выделения отсутствуют.
На снегу, рядом с телом лежащего волка, краснеют капли крови. Видимо не просто так он свалился в снег, где то имеется ранение и слабость есть следствие потери крови.
Осторожно переворачиваю его на другой бок. Так и есть. Задняя лапа вся в крови. Кровь сочится, но не фонтанирует из раны в бедре – это хорошо. Происхождение ее непонятно. Может на сук наткнулся, а может пулевое ранение. А может и сцепился с кем, с рысью например.
Ранение несквозное. Причина кровотечения где-то там, в глубине раны. В общем, надо везти его в избушку и резать. А это еще кровопотеря. Нет, не выживет. Загнется.
Заведя руки под тело волка, медленно поднимаю его. Вес килограмм двадцать наверное.
Внимательно осматриваю стаю. Все спокойно. Резких движений, проявления недовольства или явно выраженной агрессии не наблюдается.
Несу тело в сани и осторожно опускаю на дно. Ведро с рыбой и рыболовные причиндалы наверное придется оставить здесь. Завтра заберу, никуда не денутся. Волки рыбу не едят.
Между тем, стая переместилась в сторону от снегохода, как бы давая мне место для проезда. Все еще не веря в реальность происходящего, завожу снегоход и не торопясь, малой скоростью направляюсь к избушке. Оглянувшись на ходу, замечаю, что стая вереницей, друг за другом начала двигаться к противоположному берегу реки.
Все, стая меня больше не интересует. Теперь появились другие заботы.
Да, и еще забыл сказать. Во время осмотра на реке, обнаруживается еще одно интересное обстоятельство – раненый волк это не волк, а волчица.
Часть вторая.
Занеся тело волчицы в избушку, уложил его на свободную часть стола.
Больная была жива. Дыхание прерывистое и состояние в целом плохое, насколько можно было определить непрофессиональным взглядом.
Потеря крови очевидно была большая, поэтому как смог, первым делом напоил волчицу водой из медицинского шланга. Сама она конечно пить не могла, но набрав воды в шланг и засунув его подальше в пасть, можно было за несколько подходов насильно влить в ее желудок, вызвав непроизвольное глотание, достаточное количество жидкости.
Такой шланг всегда имеется у меня в наличии. Вещь нужная и всегда пригодится, хотя бы в качестве бензопровода. Также, из медицинского инструментария у меня имелись зубастые ножницы с защелкой-фиксатором, используемые рыбаками для вытаскивания крючка из пасти рыб. Очень удобная вещь.
Скальпеля нет, но есть острый нож с тонким лезвием. В общем, надо приступать к операции, пока еще можно как-то повлиять на ситуацию.
Не могу сказать, что я хорошо разбираюсь в анатомии собак, но аккуратно расширить рану, разрезав ее до минимально необходимых для обследования размеров – это я смогу. Главное тут, не повредить большие кровеносные сосуды, а органов в ноге никаких нет.
Сбрив предварительно вокруг раны шерсть, обработав все йодом и вколов антибиотиков, уже более внимательно осмотрел рану.
Входящее отверстие небольшое и понять, есть там постороннее тело или нет было затруднительно. Придется резать.
Операция с подготовкой к ней, заняла около часа. Предмет, доставивший столько неприятностей, оказался пулей. Не дробь, а именно пуля. Причем не ружейная, а винтовочная. Видимо, охотничьи дорожки стаи волков и человека на каком-то этапе охоты перехлестнулись.
Покончив с медицинскими делами, занялся приготовлением романтического ужина на двоих.
На ужин был вареный заяц с картошкой. Точно так же, как поил водой, напоил волчицу через шланг заячьим бульоном. Теперь остается только ждать, справится организм с кровопотерей или нет.
На следующий день погода испортилась. Куда только подевалась тишина и умиротворенность окружающего мира. В трубе сильно подвывало и мои кратковременные вылазки на улицу подтверждали, что сегодня у меня выходной.
Больная на удивление была жива, что подтверждалось дрожью век и шевеленьем лап. Очевидно, что про таких пациентов медицинские работники говорят – состояние тяжелое, но стабильное. Организм молодой, сильный и если прожила ночь, шансы на выживание увеличиваются.
День провел в хлопотах по дому и уходу за больной.
Утро следующего дня позволяло поохотиться по чистому снежку. Вся непогода утихла настолько, что даже и не верилось в сильный ветродуй накануне.
Выполнив функции сиделки и налив больной в миску воды, вдруг очухается раньше чем я приду, решил побродить по лесу в радиусе пары километров от избушки в надежде подстрелить что-нибудь.
Вернулся только под вечер с зайчишкой на поясе. Во время охоты, все время не покидало ощущение, что за мной кто-то следит, хотя ничего вокруг не заметил. Бывает.
Больной стало на первый взгляд гораздо лучше. Глаза были открыты, но видимо сил поднять голову или подвигать лапами еще не было. Зато извлекать звуки похожие на рычание получалось у нее довольно неплохо. Если процесс восстановления так и дальше пойдет, завтра силы восстановятся настолько, что она уже сможет меня укусить наверное.
С грехом пополам, как смог осмотрел рану и напоил волчицу заячьим бульоном. Даже получилось засунуть в пасть пару небольших кусков зайчатины.
Завтра, если будет спокойная погода, опять поеду на рыбалку.
Сварив ухи назавтра и поужинав остатками супа, завалился спать.
На следующее утро, все складывалось как нельзя лучше. Денек был ярким и солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло окна, заливали всю стену и пол возле печи ярким светом. Настроение было хорошее.
Больная уже поднимала голову, пристально отслеживая все мои перемещения по избе. Близко к себе старалась меня не подпускать, пугая рычаньем.
Потратив час на “дрессировочный” процесс, мне удалось осмотреть рану и сменить повязку. Рычать то у нее мало-мальски получалось, а вот приемлемо быстро двигать головой для того, чтобы укусить меня, еще нет.
Процесс выздоровления продвигался вперед семимильными шагами..
Оставив ей миску с ухой, захватив рыболовные снасти, термос, бутерброды с колбасой и ружье, я пошел заводить снегоход.
На улице выяснилось, что пока мы с больной ночью спали, нас посещали незваные гости.
Весь снег вокруг дома и снегохода был в волчьих следах.
Наследивших волков было немного. Скорее всего один, но наследил он вокруг дома порядочно. Похоже, что это был матерый. Уж очень след был большой. Сразу вспомнилась его лапа. Точно он. Волнуется за волчицу. Наверное, она ему подругой приходится, раз так переживает. Чувства, ну прямо совсем как у людей. Ромео!
Рыбалка была удачная. Опять почти полное ведро.
Пока рыбачил, в полукилометре видел своих знакомых – стаю волков. Меня они тоже, как понял по их поведению, видели, но близко не подходили. Повыли вдалеке и ушли. Но ружье я уже в санях не оставляю – было выработано еще одно правило рыбалки вдалеке от жилья.
Пока я рыбачил, больная съела всю уху и даже смогла доползти до середины избы. Видимо катализатором появившихся сил стал вой стаи. Ее состояние улучшалось прямо на глазах.
Надев ватник, в котором мы выполняем грязную работу по дому, решил вынести ее на воздух подышать. Ватник она не прокусит. Силенок маловато пока.
На улице начинало быстро темнеть.
Подняв волчицу на руки, удивился про себя, что никакого противодействия с ее стороны уже не было, но по дрожи мышц, можно было догадаться, что держать голову поднятой ей стоило больших усилий.
Я вынес ее на улицу поддерживая за грудную клетку и живот. Свежий воздух видимо настолько придал ей сил, что через пару минут, подрагивая всем телом, она сама уже без моей поддержки держалась на ногах.
Постояв несколько минут , я решил, что на первый раз прогулок на свежем воздухе будет достаточно.
Собравшись взять волчицу на руки, неожиданно замечаю, что она слегка виляет хвостом. Это что еще за проявление радостных чувств? Не ко мне ли?
Посмотрев в сторону, куда была направлена ее голова, замечаю матерого.
Он стоял между деревьями метрах двадцати от нас практически сливаясь со снегом и как мне показалось, долго и внимательно наблюдал за всей нашей суетой.
– Что, переживаешь? – обращаясь к матерому спросил я.
– Не переживай, все худшее уже позади. Приходи-ка лучше через пару дней, заберешь подругу.
Словно поняв произнесенный мною монолог, матерый развернулся и не оглядываясь скрылся в сумраке леса.
Подхватив тело волчицы на руки, я вернулся в дом.
Дня через три, волчица, которую я про себя называл не иначе как Джульеттой, окрепла настолько, что уже не нуждалась в моей помощи.
Хоть сил у нее было и немного, но уверенно передвигаться по всей избушке она уже могла, при этом старательно избегая контакта со мной настолько, насколько это было возможно в тесном помещении.
И вот пришел день разлуки.
Одевшись и открыв дверь на улицу, я обратился к волчице:
– Все дорогая, лечение закончилось. Я тебе больше не нужен. А счет за лечение я потом матерому пришлю. С оказией.
Проскользнув мимо меня в дверь, припадая всем телом на больную ногу, Джульетта через минуту уже была неразличима в чаще леса.
Послесловие.
На следующий год, я как всегда рыбачил и охотился с приятелем в этих местах.
Мне снова довелось встретиться с Джульеттой при практически тех же самых обстоятельствах.
Точно так же, как и в первую нашу встречу, я ловил рыбу уже с приятелем недалеко от избушки.
На сей раз, я еще вдалеке от себя заметил стаю волков.
Отделившись от нее, по направлению ко мне быстро двинулась группа из четырех особей.
Оперативно забравшись в снегоход, я завел его, зарядил ружье и стал ждать. Интересно же, что это все может значить, а на снегоходе они меня не возьмут.
Когда группа волков приблизилась ко мне на расстояние, при котором можно было различить особенности телосложения и окраски, я узнаю в одном волке Джульетту.
Внешне она выглядела окрепшей и по всей видимости была в хорошей форме.
Рядом с ней, то забегая вперед и хватая ее за морду или лапы, то играя между собой, семенили три щенка. То, что это были щенки, можно было определить по манере поведения и росту.
Не доходя до меня нескольких метров, Джульетта со щенками остановилась. Подростки перестав прыгать и спрятавшись за мать, уже не выглядели такими веселыми и жизнерадостными.
Постояв на месте некоторое время, Джульетта развернулась и не торопясь двинулась по направлению стаи. Вокруг нее, возобновив свои подвижные игры, прыгая и мешая ей двигаться, суетилась мелкота.
Это была наша последняя встреча с Джульеттой. Больше я ее не встречал.
Возможно, стая переселилась в другое место. Может быть.
Но скорее всего она погибла – может на охоте, а может охотники со второй попытки добрались таки до нее.
Ну, вот собственно и вся история.