Девочка Элис живет в маленьком провинциальном городке с тетей. Ее жизнь полна детскими радостями и печалями. И вдруг в городок прибывает странный импозантный мужчина, который очень не нравится местному викарию…
Вообще-то Элис просила у библиотекарши Льюиса Кэролла. Ей нравилось, что главную героиню зовут так же, как и ее, а еще что книгу можно было перечитывать, находя в тексте каждый раз что-нибудь новое. Но библиотекарша дала ей другую книгу: какого-то К. С. Льюиса. Элис обнаружила это уже только когда прошла половину пути до дома: вынула томик из сумки, чтобы перелистать и полюбоваться на ставшие родными картинки… и обнаружила, что держит в руках совсем не то, что ожидала. Элис расстроилась — но только чуть-чуть. Она слышала об это книге — «Лев, колдунья и платяной шкаф» и «Принц Каспиан» под одной обложкой. Девочки в школе хвалили ее. Вот только с ней девочки не общались. Элис бы чувствовала себя одиноко, если б не книги, половина из которых была полна такими же детьми, как она: замкнутыми, не вылезающими из читального зала, мечтательными.
Раньше, в детстве, до смерти родителей, Элис дружила со множеством девочек, но когда она попала на попечение тетки Дэллы, все от нее отвернулись. Нетрудно было догадаться, почему: тетка Дэлла была «городская», и это слово половина Грейдэлс-виллидж произносила с характерным пренебрежительным намеком. К тому же, тетка Дэлла не ходила в церковь, не верила в Бога и отучала от этого Элис (уже почти окончательно отучила). И, как последний довод, тетка Дэлла была в разводе. Как только выяснились все эти обстоятельства, всем девочкам из класса Элис вдруг запретили с ней общаться родители. Китти, может быть, тоже запрещали, но она все равно общалась — пока они с Элис не рассорились из-за книжки. Элис одолжила подруге свою самую любимую книгу, «Хоббита», а та уронила ее прямо в лужу, еще и пыталась это скрыть! Элис смертельно обиделась. Они с Китти не разговаривали с самого мая — то есть, вот уже два месяца. В школе они, наверное, быстро бы помирились, так как сидели за одной партой, но пока длились каникулы, девочкам удавалось избегать друг друга.
Элис сбежала с пригорка, тормозя носками сандалий и поднимая тучу пыли, словно маленький энергичный поезд. Вот и дом! На фоне заката — черный силуэт, ритмично сгибающийся и распрямляющийся. Тетка Дэлла снова корчует пень, подумала Элис.
— А вот и я!
Девочка вбежала в распахнутую калитку, немного сбавив скорость: чтобы тетка успела положить топор. Этот ритуал встречи повторялся каждую неделю, когда Элис возвращалась из библиотеки. Тетка Дэлла возилась в саду, но при виде племянницы откладывала дела и раскрывала объятия, затем обнимала Элис и немного приподнимала ее, смеющуюся, над землей. Руки у тетки Дэллы маленькие, как у мамы, но шершавые, как у папы, и глаза — тоже как у мамы, а рот узкий, учительский. Но это уж Элис сама придумала или где-то вычитала, никогда она на самом деле не видела, чтобы у учительниц были какие-то особенные рты.
Когда тетка Дэлла увидела, что выдали Элис в библиотеке, она ничего не сказала, только покачала головой: точь-в-точь как в тот раз, когда им на улице встретился викарий с дочерьми, и он прижал детей к себе ограждающим жестом, а потом перешел с ними на противоположный тротуар.
На следующий день, едва позавтракав, Элис побежала в сад, чтобы там читать, сидя в гамаке: многострадальный пыльный носок стандалии уперт в землю, помогая немного раскачиваться. Тетка Дэлла говорила, что от этого у Элис скоро заболит голова или закружится, но девочка еще ни разу не чувствовала ничего подобного.
К. С. Льюис оказался не так уж плох, во всяком случае, Элис понравилась Люси. Погруженная в чтение, она не сразу расслышала непривычный для Грейдэллс-виллидж звук: тарахтящий мотор приближающегося автомобиля. Девочка вскинула голову, затаив дыхание, повела глазами справа налево по всей длине улицы, откинулась в гамаке на спину, подаваясь назад, чтобы заглянуть за угол их с теткой дома, но машина не спешила появляться, хотя явно кружила где-то неподалеку.
И вдруг прямо у крыльца притормозил красный «Эльдорадо Бруэм» (конечно, марки Элис не знала, уже только годы спустя прочитала в каком-то журнале и сразу узнала машину на фото). Дверь бесшумно распахнулась, и из темного салона вышел статный молодой мужчина в белом костюме. Элис смотрела на него, открыв рот. На минуту ей показалось, что сейчас с ней начнут происходить удивительные вещи, с этого дня будет положено начало таинственным приключениям, как у Люси Певенси или Алисы. А потом незнакомец подошел к заборчику, оперся на него локтями, и очарование пропало, спугнутое звуком его голоса:
— Девочка, доброе утро! Не бойся меня, — она ничуть и не боялась, но, может быть, мужчина принял ее внимательный взгляд за свидетельство паралича от страха? — я всего лишь хотел спросить дорогу. Ведь это Грейдэлс-виллидж? Это здесь продается особняк на холме?
Элис молча кивнула, и тут на крыльцо вышла тетка Дэлла с корзиной мокрого белья. Одного ее подозрительного выстрела прищуренных глаз в незнакомца в белом костюме хватило, чтобы мужчина спрятался обратно в скорлупу своего роскошного автомобиля — юрко, словно втянула рожки улитка. Уже к вечеру Элис забыла о нем.
А вот незнакомец о них не забыл.
Оказалось, мужчину в белом костюме и красной машине звали Роджер Блум — во всяком случае, так он подписывал открытки, которые начал присылать тетке Дэлле. Та относилась к ним совершенно равнодушно («Это всего лишь куски раскрашенного картона!»), тогда как Элис хотелось, чтобы тетя была с мистером Блумом поласковей. Может быть, думала девочка, она снова выйдет замуж, и будет счастлива, в конце концов, ей и тридцати нет! Ведь так было в каждой книге, что Элис читала: принцесса говорила принцу «да», и на том все ее злоключения кончались, начиналось «жили они долго и счастливо». Но тетка Дэлла была холодна, как Снежная королева — целую неделю, пока мистер Блум не подъехал лично к самой калитке дома Элис.
— Не будьте столь суровы, в самом деле! Я всего лишь подумал, что Ваша племянница найдет прекрасное общество в лице моего сына, — и мистер Блум указал рукой на мутное стекло, скрывавшее фигуру на заднем сиденье, — ему пока трудно освоиться на новом месте…
Тетка Дэлла перестала хмуриться и даже не стала поправлять мистера Блума, когда он назвал ее на прощание «мисс», а не «миссис».
— Что ж, ладно, — сказала она, когда «кадиллак» исчез из виду, — тебе действительно нужны друзья, Элис. Значит, в следующую субботу мы идем в кафе «Журавль» с мистером Блумом и его сыном.
Но в голосе тетки не слышалось воодушевления.
Впрочем, они с Элис немало развлеклись, готовясь к вечеру в кафе. Элис уговорила тетку съездить в город, чтобы там ей сделали красивую завивку (у девочки был свой интерес — каждый раз, когда они ездили в город, тетка Дэлла не могла пройти мимо книжного магазина и обязательно что-нибудь покупала и себе, и племяннице). На этот раз уловом Элис стало красочное издание «Тима Талера» в суперобложке.
Из города они возвращались воодушевленные, полные радости, но им было не суждено донести свое хорошее настроение до дома. На пути Элис и тети, словно черт из табакерки, возник викарий. Он повел носом так, словно от тетки Дэллы пахло не духами, а серой, и спросил, когда он, наконец, увидит их с племянницей на мессе.
— Полагаю, что никогда, если только нам не придется прятаться от дождя в церкви, — недружелюбно сказала тетка Дэлла. Викарий побагровел.
— Вижу, Вы полагаете, что тщета мирская — вот эти вот финтифлюшки, книжки, кудряшки — это то, что сделает вас счастливой? Или, что еще хуже, думаете, встречи с мужчинами…
— Ну это уж не ваше дело! — Вспылила тетка Дэлла. Она выпрямилась, выставляя грудь, как щит — ну настоящая валькирия! Элис слышала эту историю, что во время войны в дом тети попал снаряд, когда она там была, но она не только выжила — отделалась всего лишь вывихнутым запястьем. Дэллу сам черт не берет, говорил папа. Так что слова ей вовсе нипочем были.
— Будьте осторожны, — сказал викарий, удаляясь, — дьявол рядом с Вами.
Тетка Дэлла фыркнула.
— Дьявол там, где допускают его существование.
Вечер с Блумами прошел чудесно.
Мистер Блум и тетка Дэлла много танцевали — Элис даже залюбовалась, как красиво они смотрятся вместе, словно принц с принцессой! А девочка сидела с сынишкой — оказалось, его зовут Блу. Очень смешно на слух: Блу Блум. Мальчик, ровесник Элис, был тихий и немного печальный, но Элис он очень понравился. Блу совсем не походил на крикливых мальчишек из ее класса, которые только и знали, что щипаться да дразниться. Блу блеклым голосом предложил Элис как-нибудь прийти к ним домой, чтобы он мог показать ей свою коллекцию бабочек.
— Знаешь, каждая аккуратно нанизана на булавку и высушена. Видно, какие у каждой красивые крылышки.
Элис это не понравилось, но она из вежливости не стала критиковать. Лучше б он собирал марки, подумала она, а еще лучше — читал книжки, но что поделать, придется дружить с тем, с кем получается.
В полночь хозяин кафе попросил посетителей разойтись по домам. Мистер Блум пытался договориться с ним, чтобы им позволили остаться до трех часов утра, но владелец кафе остался непреклонен.
— Да и детям пора спать, разве нет? — Сказала тетка Дэлла. Она выпила, и теперь ее едва заметно пошатывало, но, как известно, тетку Дэллу сам черт не брал, что уж говорить о паре бокалов бренди!
Мистер Блум попросил сына и Элис выйти подышать свежим воздухом, пока он «кое-что скажет на ушко» тете Дэлле. Блу покорно двинулся к дверям, словно заводная игрушка, и Элис пришлось поспешить за ним. На миг ей показалось, что если не остановить мальчика за рукав, он забредет неизвестно куда.
Летняя ночь была теплой, как микстура — уж лучше жара или холод, подумала девочка, переминаясь с ноги на ногу на крыльце.
Дверь в кафе осталась открытой, в глубине, на фоне гаснущих огней, темнели два силуэта. Элис не видела, что там произошло между мистером Блумом и тетей Дэллой, но услышала возмущенные голоса, виноватое и растерянное бормотание мистера Блума:
— Я… я просто…
— Имейте стыд, — тетка ядовито выделила последнее слово, — сэр! Я Вам ничего подобного не позволяла!
Элис воровато кинула взгляд на взрослых. Неприлично подсматривать… да она все равно ничего и не видела, только смутные тени.
— Мы уходим, сэр.
Через пару секунд рядом с Элис возникла тетка Дэлла. И губы ее были сурово поджаты, как пишут в книжках, словно у учительницы.
На следующий день пришла очередная открытка: приглашение в дом мистера Блума. Тетка Дэлла бросила ее в камин, едва прочитав, и сказала:
— Наглец!
А потом тряхнула сохранившимися с вечера кудрями и пропустила пряди между пальцев, будто стыдясь их.
— Я пойду к мистеру Блуму, да. Чтобы выяснить все до конца. Я не хочу, чтобы он возле нас вился. И ездил к нам, и приглашал.
Элис молча пила молоко.
— Ты со мной не пойдешь. Почитай где-нибудь на улице.
— Хорошо.
Ну и ладно. Элис не очень-то хотелось к мертвым бабочкам Блу, хотя на иного друга она пока не могла рассчитывать.
Элис только вечером узнала, что тетка Дэлла увидела в доме у мистера Блума: золото, дорогие безделушки, чучела животных на стенах, и отделка кругом такая, что ясно сразу, хозяин не поскупился. Только тетка Дэлла не промах, она сразу сообразила, что дело нечисто, не мог мистер Блум так быстро полуразрушенный дом в порядок привести.
И вот села тетка в гостиной под одно из клыкастых чучел на стене, чувствуя, что кресло такое мягкое, словно чей-то язык, и приготовилась слушать мистера Блума. Он суетился — предложил теплый чай, какие-то конфетки, но тетка только молча ждала, пока он перестанет крутиться и заговорит.
Наконец, мистер Блум унялся. Но лучше бы он не говорил!
— Мисс Дэлла, — сказал он, теребя крышечку сахарницы, — Вы молодая женщина. У Вас впереди вся жизнь… Я знаю, что Вам хотелось бы вернуться в город.
— Я и вернусь, когда Элис поступит в колледж.
Мистер Блум саркастически хихикнул.
— А если я предложу Вам… наладить свою жизнь куда быстрее? Например, немедленно?
Повисла пауза, противная и раздражающая, как ком пыли. Как теплый чай на столе.
— Только отдайте мне Элис.
— Вы сумасшедший!
Тетка Дэлла вскочила. Мистер Блум потянулся к ней, но отпрянул от воинственно оттопыренного локтя.
— Подумайте, мисс Дэлла. Я не всю ее прошу, только душу!
Но тетка Дэлла уже не слышала, спеша к выходу. Она уже пришла разочарованной в мистере Блуме и ожидала лишь подтверждения сложившемуся мнению. Что ж, она получила его с лихвой.
Тетка Дэлла полагала, что мистер Блум — сумасшедший, но не настолько, чтобы рискнуть еще раз приблизиться к ней с Элис. Но про Блу она совершенно забыла. Впрочем, Блу про нее вместе с племянницей тоже забыл. Элис увидела его на следующий день, когда пошла сдавать в библиотеку «Хроники Нарнии» (теперь у нее была своя книга — «Тим Талер…»). Блу стоял рядом с рыжей девочкой, в которой Элис даже издалека без труда признала Китти. Сперва Элис обиженно подумала: ну вот, спелись! И без нее! Ну и пусть, ну и пусть! Но не успела Элис приблизиться, чтобы с гордым видом пройти мимо, как услышала истошный визг Китти. Позабыв про их ссору, Элис со всех ног припустила по направлению к подруге, развивая неожиданную для маленькой пышечки скорость.
— А ну брысь! — Крикнула она заранее, даже не видя, что делает Блу. Китти не заметила подругу, с ужасом глядя на свое запястье. Да и Блу также не заметил Элис: он пытался пришпилить мертую бабочку, насаженную на булавку, к руке Китти.
Элис рассвирепела. Она сунула книжку под мышку и толкнула Блу. Он качнулся от удара в грудь и вяло, беззлобно посмотрел на девочку. Китти перестала визжать, ощутив, что рука ее свободна, прижала под ключицы кулачок, дрожа.
— Иди отсюда, — сказала Элис, стараясь подражать суровым интонациям тетки Дэллы, — и больше не подходи к моей подруге, понял?
Она толкнула его еще раз, выронив при этом «Хроники Нарнии» на землю, и тут Блу закачался, словно не умел держать равновесие как следует, закрыл глаза и рухнул навзничь — ни дать ни взять игрушечный пупс! И голова его треснула, как у фарфоровой куклы, но вот только из дыры побежали совсем не кукольные насекомые. Китти снова завизжала, и тут уж к ней присоединилась Элис. Они бы долго так стояли и вопили, если б их внимание не отвлекло нечто куда более страшное, чем мертвый ненастоящий мальчик. Что-то зарокотало, как «кадиллак» мистера Блума, но то был не автомобиль: с холма, где на отшибе стоял особняк новых жителей Грейдэл-виллидж, на поселок с удивительной скоростью спускался самый настоящий смерч. Элис такие прежде видела только на картинках в книжках.
— Китти, ты слышишь?
Это был не обычный смерч. Колдовской, дьявольский — и кричал он грозно голосом мистера Блума, грозя всяческими карами.
— Бежим!
Девочки сорвались с места и бросились прочь, подгоняемые в спину ветром, словно гигантскими руками.
— Элис, погоди! — Крикнула Китти, разворачиваясь. — Как же твои «Хроники Нарнии»?!
— Брось! Это всего лишь книги!
В этот момент Элис поняла, насколько глупой была их размолвка с Китти. Подруга не хотела испортить ее книгу и не сказала Элис о том, что уронила «Хоббита» в лужу, чтобы не расстраивать. Все это девочка думала на бегу, пыхтя и отдуваясь. Длинноногая Китти уже догнала ее, теперь подруги бежали вместе. Смерч, рокоча, катился сзади, но не сокращал расстояние между собой и жертвами. Словно не пытался догнать… а вел куда-то. Элис с ужасом поняла, куда, когда ноги привычно заскользили с пригорка, вздымая пыль.
Вихрь мчался прямо к их дому. И вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась тетка Дэлла: ветер треплет кудри, развивая и развевая, пылит в лицо, юбка заворачивается вокруг ног и опущенной к земле руки с топором. Элис бежала так же, как еще неделю назад, но тетка не раскрывала ей объятий на сей раз.
— Девочки, в дом! — Скомандовала она, свободной рукой указывая себе за спину. Китти и Элис юркнули в теплоту и темноту прихожей. Туда ветер не долетал, словно тетка Дэлла заняла собой весь дверной проем или будто порог был для урагана непреодолимым препятствием.
— Нет, — дрожащим голосом произнесла Китти, — топором здесь не помочь! Нам нужен христианский крест! Или Библия! Это же сам… сам Дьявол!
Она почти рыдала от страха, и Элис почувствовала, как у нее тоже щиплет глаза и першит в горле. После того, как тетка Дэлла переехала в Грэйдэлс-виллидж, она все кресты повыбрасывала.
И тут ветер унялся. Смерч начал стремительно уменьшаться, пока не превратился в мистера Блума — то есть, нет, в кого-то на него очень похожего, но гораздо более страшного. У того мистера Блума, которого девочки видели из-за спины тетки Дэллы, были рога, взрезывающие серую кожу лба, и хвост, нетерпеливо бьющий по садовой дорожке, и длинные когти на руках… наверное, были и копыта, но мистер Блум оставался в ботинках — по счастью. Элис подумала, что ее сейчас стошнит, и от этой мысли ей стало гораздо меньше страшно.
Тетка Дэлла даже не дернулась.
— Отдай мне девочку! Отдай мне Элис! — Голос у мистера Блума тоже стал иным, скрипучим, наводящим ужас.
Китти затряслась.
— Если бы у нас была Библия… Можно было бы ткнуть ею в него, и дело с концом!
Тетка Дэлла вздохнула и начала спускаться с крыльца. Она подошла к гамаку, в котором забыла книгу днем, взяла ее, бросила мимолетный взгляд на обложку, а потом, размахнувшись сильной, привыкшей к рубке дров, рукой, швырнула томик в Сатану.
Мистер Блум — рогатый мистер Блум — получил книжкой прямо промеж рогов, грязно выругался и исчез в столбе дурно пахнущего дыма. Иного следа от него не осталось. Китти и Элис еще минуту сидели на полу в прихожей, не уверенные, что все закончилось. Но Сатана не вернулся.
— Не думаю, что он к нам еще когда-нибудь сунется, — сказала тетка Дэлла, взглянув на девочек. Затем оставила топор у гамака и подошла к тому месту, где на дорожку шлепнулась книга. Ветер — уже не адский, а совершенно обычный — трепал и переворачивал ее страницы.
Элис первой высунулась на крыльцо. За ней вышла из дома и Китти.
— Так у нас все-таки была дома Библия? Вот здорово!
Тетка Дэлла бережно подняла томик в руки и сдула налипшую на обложку пыль.
— Какая еще Библия, Элис? Всего лишь «Происхождение видов» Чарльза Дарвина.