Посвящается городу, который всегда будет жить в памяти и сердце.

Похороны в верхнем Ист-Сайде похожи на показ мод, даже если это похороны иллюзий. Прада, Шанель, Армани, Версаче, Диор — с разнообразием брендов может поспорить разве что красная ковровая дорожка в Голливуде, а суммарная стоимость украшений и обуви перекроет годовой бюджет Зимбабве или Конго, или какой-нибудь другой нищей африканской страны. Да и как иначе? Топтать небрендовыми шпильками кладбищенскую землю стоимостью четыреста тысяч долларов за участок просто кощунственно.

От макушки до мысков упакованная в Гуччи, я не отличалась от остальных гостей и с каменным лицом смотрела на лакированную крышку гроба, утопающего в цветах. От ярких вспышек камер спасали темные очки, они же скрывали отсутствие слез. По горькой иронии судьбы мне всегда нравилось внимание папарацци, но этот «показ» я бы с удовольствием пропустила. Вот только не вышло — хоронили моего отца.

— Мисс Рэдман, мы сочувствуем вашей утрате.

— Долорес, если понадобится помощь…

— Долли, детка, держись.

Соболезнования сыпались отовсюду, заставляя меня машинально кивать и пожимать руки. Неестественно выпрямленная спина быстро устала, голоса слились в монотонный гул, который медленно заглушала ноющая боль в висках. При других обстоятельствах я бы закурила, но сейчас приходилось терпеть.

— Убила бы за затяжку, — еле слышно пожаловалась я стоящей рядом Джеки.

Подруга понимающе кивнула:

— Изобрази, что тебе дурно. Отойдем и спрячемся в «Кадиллаке», там тонированные стекла — никто не докопается.

— Я вас прикрою, — поддакнула Бри.

Я покачала головой:

— Репортеры всегда найдут, к чему прицепиться. Подожду.

Кожа под никотиновым пластырем на плече невыносимо зудела, причиняя больший дискомфорт, чем навязчивые мысли о сигарете. Чтобы переключиться, я подумала об отце, но ни одно хорошее воспоминание не приходило в голову.

Последние годы мы не особо ладили — я не могла простить, что он инициировал развод. Подписав документы, мама впала в затяжную депрессию, которая закончилась передозировкой антидепрессантов. Врачи не сумели ее откачать; и тогда я сорвалась, превратившись из примерной дочери в любимицу скандальных таблоидов.

Непристойные выходки на вечеринках, драки с уличными фотографами, пьяные откровения в Интернете — я самыми изощренными способами издевалась над репутацией отца. Пару раз он читал мне нотации, а потом махнул рукой и с головой ушел в работу. Я ни черта не разбиралась в его делах с недвижимостью, но частенько — чтобы лишний раз позлить — заявляла о своих правах на фирму. Теперь «Рэдман Риэлти» действительно принадлежала мне, и я не представляла, что с этим делать.

— Мисс Рэдман, вы продолжите развивать бизнес отца? — дотошные репортеры поджидали не только на кладбище, но и за воротами — на углу Бродвея и Ректор-стрит.

— Без комментариев, — растерянно пробормотала я, высматривая «Кадиллак».

Куда, черт побери, Стив его переставил?

— Мисс Рэдман не будет делать заявлений, — подскочив, Джеки закрыла меня от микрофона и камер. — Имейте уважение! И дождитесь официальной пресс-конференции.

Я все еще пыталась прозвониться водителю, когда рядом притормозил «Бентли» со знакомыми номерами. Увидев их, я невольно сделала шаг назад. Сердце сжалось от предчувствия беды.

— Блейк здесь? — ахнула Джеки, округляя глаза.

С пассажирского сиденья резво выскочил охранник и распахнул заднюю дверь:

— Мисс Рэдман, прошу.

Устраивать истерику перед камерами бесполезно — меня бы усадили любой ценой — но я все еще надеялась отсрочить нашу встречу.

— Меня ждет водитель, — с наивной улыбкой я не двинулась с места.

— В машину. Живо! — донеслось из салона, и я обреченно шагнула вперед, как Иисус на Голгофу.

Аромат мускуса и амбры — я ощутила их сразу же. До того, как опустилась на белоснежную кожу сиденья, а охранник с мягким щелчком прикрыл дверь. А еще нотки сандала.

Так пахла ненависть. И Блейк Мортон.

Нас разделял лишь откинутый подлокотник, и даже он излучал тягучую неприязнь. Поежившись, я отодвинулась на пару дюймов, но спокойствия это не прибавило.

Твою мать! Ну почему ему не сиделось в Австралии?

«Бентли» плавно тронулся с места, и я осмелилась поднять глаза. Айзек Бенедикт Мортон, в кругу семьи просто Блейк, не отрываясь, смотрел на меня. Он как всегда был с идеальной укладкой и в пошитом на заказ костюме от Бриони, черном, как и его имя.[1] Лишь легкая щетина выбивалась из привычно безупречного образа — наверняка не успел побриться после перелета и прямо из аэропорта рванул к Тринити Черч.

— Ну привет, кукла,[2] — тонкие губы изогнулись в злой ухмылке.

— Здравствуй, дядя, — я стиснула дрожащие пальцы в замок.

Как же я не хотела с ним встречаться! Даже время церемонии прощания сообщила неверно, чтобы ненароком не пересечься, но он меня раскусил.

— Чего ты добивалась? — в обманчиво спокойном тоне явственно слышался гнев.

Всего лишь оттянуть разговор. Потому что нутром чуяла — ничего хорошего он не принесет.

— Мне давно восемнадцать, дядя, — я повела плечом, изображая безразличие. — И я могу сама принимать решения и распоряжаться своим временем.

А еще финансами, что раздражало его больше всего. По завещанию контрольный пакет акций отойдет мне, а Блейк так и останется одним из совладельцев.

— А вот и нет, — хмыкнул он, наклоняясь ко мне, от чего по спине побежали мурашки. — Во-первых, по закону штата Нью-Йорк, ты еще несовершеннолетняя.[3]

— Да плевать, — перебила я, теряя терпение. — Подожду!

— А во-вторых, — карие глаза хищно прищурились. — Тэд изменил завещание.

Я изумленно ахнула. Неужели отец… лишил меня наследства?

— До момента фактического совершеннолетия я — твой опекун, — продолжал Блейк, явно наслаждаясь моим смятением. — И я буду принимать решения, на что тебе тратить деньги.

— Я… подам в суд…

— Давай, — кивнул он. — А я понаблюдаю, как ты наймешь адвоката без доступа к счетам.

— Что? — от ужаса меня бросало то в жар, то в холод.

— Кредитки тоже заблокированы, — Блейк продолжал упиваться властью. — Так что на ближайшие полтора года можешь забыть о клубах и тусовках.

Я оторопело хлопала глазами. Должен же быть хоть какой-то выход!

— Я превращу твою жизнь в ад, кукла. Как ты когда-то превратила мою.

[1] Отсылка к схожим по написанию в английском языке словам «black» (черный) и «Blake» (имя Блейк).

[2] Обыграны созвучные в английском языке слова «doll» (кукла) и «Doll» (уменьшительное от «Долорес»).

[3] Совершеннолетие в штате Нью-Йорк наступает с 21 года.

Будучи сводным братом мамы, Блейк часто гостил у нас. Поначалу он казался неприступным и холодным, но даже тогда его темные глаза были полны огня. В них хотелось смотреть до бесконечности. Я так и делала, пока он кружил меня на руках или, шутя, отбирал пульт от игровой консоли. В детстве я искренне считала его другом, несмотря на разницу в двенадцать с лишним лет.

Блейк был худощавым, высокого роста, и в его походке и движениях сквозило что-то кошачье, почти хищное. После мультфильма про Короля Льва, я дразнила его «дядей Шрамом», а Блейк наигранно рычал, хватал меня за ногу и принимался щекотать.

Я любила исподтишка следить за ним, когда он набирал сообщения подружкам. Смотреть, как игриво приподнимается его бровь, а губы растягиваются в самодовольной улыбке. Блейк это замечал и корчил рожицы, а потом приносил из холодильника мой любимый пломбир с шоколадной крошкой и мы вместе съедали его за просмотром очередной серии «Клуба Винкс».

Все изменил мой тринадцатый день рождения. Я страстно мечтала о туфлях на шпильках, но мама упрямилась, слушая советы ортопеда, который категорично заявлял, что стопа формируется к пятнадцати годам. Блейк наплевал на правила и привез мне блестящие босоножки от Джимми Чу. Легкие, изящные, усыпанные стразами, они казались туфельками принцессы. Визжа от счастья, я повисла у него на шее. Крепкие руки сомкнулись вокруг моей талии, но мне почему-то показалось, что Блейк не рад. Он словно… держал дистанцию. И даже не остался на праздничную вечеринку!

С тех пор мы больше не обнимались и стали редко видеться, но о причине этой холодности я догадалась лишь через два года. Я собиралась на свадьбу старшей сестры Джеки и проклинала свою плоскую грудь, которая в обтягивающем мини смотрелась проигрышно в сравнении с пышным бюстом Бри.

— Даже пуш-ап не спасает, — сетовала я, кружась у зеркала в гостиной и расталкивая подруг. — Может, салфетки подсунуть?

— Давай лучше я у мамы силиконовые вставки возьму, — предложила Джеки, не забыв ткнуть локтем довольную Бри. — А ты не хвастайся!

— Я не виновата! — принялась канючить та. — Они сами за лето выросли!

— Да ладно вам, — я примирительно обняла их за плечи. — Давайте фоткаться.

С хохотом принимая позы моделей из журналов, мы делали селфи и скидывали в общий чат. Игриво надув губки, я изогнула спину, и тогда-то и заметила пристальный взгляд в зеркале.

Блейк смотрел оценивающе — по-взрослому, как обычно смотрит на своих подружек — и меня пробрало до мурашек. Когда мы столкнулись у двери четверть часа назад, где он ждал отца, чтобы передать какие-то конфиденциальные бумаги, я не чувствовала ничего подобного. Мы просто кивнули друг другу, а теперь по венам словно пробежал ток.

— Эй, Блейк, мы красивые? — Джеки кокетливо прищурилась.

— Как куколки, — он преобразился за мгновение и с привычно непроницаемым выражением лица отвернулся к подоспевшему отцу. — Привет, Тэд. Вот новый договор от юристов.

— Здесь лишь одна куколка,[1] — авторитетно заявила я, нервным движением взбивая волосы.

Мне не понравилось, что Блейк сделал комплимент нам троим. Только я должна быть достойной его внимания!

Эта мысль стала наваждением. Я хотела, чтобы он пожирал меня взглядом. Обнимал, стискивая талию до стона, целовал, шептал на ухо. Несколько дней я еще держалась, но случайно наткнувшись в библиотеке на книгу Набокова, усмотрела в схожем имени героини знак и перешла в наступление.

— Я знаю, чего ты хотел, — с придыханием начала я, застав его поздно вечером в гостиной.

Он не планировал заезжать, но из-за застрявшего в пробке Стива, мама никак не могла выбраться с благотворительного аукциона в Челси, и Блейк, волею случая оказавшийся рядом, вызвался подбросить ее домой и занести купленные картины.

— О чем ты? — он удивленно приподнял бровь, не понимая намека.

Надо отдать ему должное — мастерски изобразил. Вот только меня не обмануть.

— О том, как ты смотрел, — я многозначительно улыбнулась. — Я согласна. И буду твоей Лолитой.

Я сделала шаг к нему, надеясь, что Блейк не станет терять времени даром. Так и случилось, только вместо страстных объятий меня ждал громкий смех.

— Слушай, кукла, я не извращенец, — добавил он серьезным тоном, когда я обиженно захлопала ресницами. — Просто представлял, какой роскошной женщиной ты станешь, когда подрастешь.

— Мы можем этого не ждать, — оживилась я, скинув с плеча тонкую лямку платья.

— Долорес, уймись, — Блейк нахмурился.

Отпрянув, я прикрыла ладонями пылающие щеки. Мерзавец! Он посмел меня отвергнуть!

А отвергнутая женщина мстит с размахом. Нет, к отцу я не пошла — хватило ума — а вот маме нажаловалась, что «дядя Блейк потрогал меня за ногу, когда я вышла из душа».

Силу разразившегося скандала можно было смело приравнивать к взрыву атомной бомбы. Мама надавала ничего не подозревающему Блейку пощечин и долго кричала и плакала, перед тем как выставить его из дома. Отцу, правда, признаться не решилась — дела у фирмы шли неважно, и слухи среди акционеров поставили бы бизнес под удар. К тому же опасность миновала — Блейк улетел в австралийский офис и не появлялся даже на семейных праздниках.

Воодушевленная заслуженным возмездием, я неделю ходила с высоко поднятой головой, пока не поняла, что скучаю. Мне не хватало Блейка и терзало чувство вины. Оно обострялось каждый раз, когда мама прикладывалась к бокалу, но даже тогда я не осмелилась рассказать правду.

После ее смерти я видела Блейка лишь дважды. На похоронах, и на собрании акционеров, куда мы с Джеки завалились, накурившись травки. Я ненавидела отца за то, что он бросил маму, да еще и завел молодую любовницу, поэтому всячески стремилась его унизить.

Охрана выставила нас из переговорной, но я успела увидеть глаза Блейка — холодные и ненавидящие — в них не осталось ни намека теплоту, которую я помнила с детства. Только презрение.

Таким же взглядом он смотрел на меня сейчас.

Я влипла. Влипла! И никто мне не поможет.

Сглотнув, я словно невзначай оперлась локтем на дверную ручку и покосилась в окно. «Бентли» замер на светофоре возле развилки у парка Боулинг Грин, где к бронзовому быку[2] выстроилась привычная очередь. Туристы фотографировались и снимали видео, махали руками, смеялись, и я поняла, что завидую им — счастливым и беззаботным. Во внезапном порыве я подалась вперед, представляя, как посылаю Блейка к чертям и звонко хлопаю дверцей перед его носом.

— Попробуешь выйти — выкину твои вещи из квартиры, — тут же отозвался он.

До зуда хотелось вцепиться ему в надменную физиономию, и смачно пройтись по ней ногтями, чтобы остался след, как у льва из мультфильма. Тогда старое прозвище «дядя Шрам» будет в тему.

— Я пожалуюсь адвокатам, что ты плохой опекун! — огрызнулась я.

Если кто-нибудь согласится вести мое дело бесплатно, и не придавая его широкой огласке.

— А я покажу документы из рехаба[3] и скажу, что у тебя рецидив.

Сердце болезненно трепыхнулось. Вот мерзавец! Он и это выяснил.

Я загремела на реабилитацию после очередного срыва мамы. Панические атаки, бессонница, навязчивая идея, что я никому не нужна, привели к зависимости от антидепрессантов.

Мое лечение скрывали ото всех. Как, черт побери, Блейк о нем узнал?

— Хватит! — не выдержав, я развернулась к нему. — Неужели спустя столько лет ты будешь мстить мне за глупый детский обман?

— Глупый? — прорычал он, глухо приложившись ладонью к подлокотнику. — Из-за этого «глупого» обмана сестра не доверяла мне до самой смерти!

Блейк поднял было руку, но так и не коснулся моей шеи — лишь сжал в кулак. Представив, как позвонки трещат под его пальцами, я пробормотала скорбным голосом:

— Прости… Я сожалею…

— Ты не умеешь сожалеть, кукла, — злобно усмехнулся он. — Но, поверь, я сделаю все, чтобы ты научилась.

[1] Снова обыгрываются созвучные в английском языке слова «dolly» (куколка) и «Dolly» (уменьшительное от «Долорес»).

[2] Статуя Атакующий бык (или Бык с Уолл-стрит) — одна из достопримечательностей Нью-Йорка, изображает разъяренного быка и символизирует агрессивный финансовый оптимизм («быками» на биржевом сленге называют трейдеров, ориентированных рост цен акций).

[3] Рехаб — реабилитационный центр, сокращение от rehabilitation (англ).

— Не представляете, как он меня бесит, — пьяно пожаловалась я, пристраивая опустевший бокал на дизайнерский столик гостиной Джеки. — Не верю, что отец добровольно написал в завещании такую ересь! Ведь Блейк мне, по сути, не родственник!

От резкого движения закружилась голова. Висевший рядом портрет Жаклин Кеннеди в стиле Энди Уорхола давно слился в цветастое пятно, и глаза не отличались от губ — явный показатель, что пора завязывать с алкоголем — но я упрямо потянулась к подносу с выпивкой. Единственный способ забыться — залиться старым добрым бренди. Или виски. Или текилой. Неважно, чем. Весь вечер я с радостью поглощала все, что горит.

— Притормози, — Бри вяло шлепнула меня по руке.

Лицемерка! Сама же вылакала из графина остатки «макаллана».

С наигранным возмущением я ткнула ее локтем в бок:

— В отличие от некоторых, я хотя бы не оставила без «завтрака» миссис Мэррит.

После очередного развода мать Джеки начинала прикладываться к бутылке еще до полудня, и к вечеру едва держалась на ногах. Отчим переехал в Сохо, к новой жене, и большую часть ночи пентхаус был в нашем распоряжении, чем мы неустанно пользовались все лето.

— Думаешь, она устроит истерику? — Бри виновато посмотрела на Джеки.

— Расслабься, — отмахнулась та. — Мать вырубилась час назад, и раньше утра не проспится. Успею долить ей какой-нибудь дешевой фигни из запасов Чака.

Со сводным братом Джеки воевала давно — налеты на его бар были привычным делом.

— Вы так и не помирились? — я сочувственно надула губы.

— Вот еще! — отсалютовав бокалом своей тезке[1] на стене, Джеки залпом опрокинула в себя остатки «кристалла». — Пусть катится к черту.

— С чего бы это? — донесся от двери язвительный голос. — За квартиру до сих пор платит отец.

— Да пошел ты! — Джеки запустила в него подушкой с дивана, но Чак даже уворачиваться не стал, просто поймал и кинул обратно.

Быстро и без усилий — даже с места не двинулся. Два года в качестве квотербека в школьной футбольной команде не прошли даром.

— Истеричка! — скривился он.

— А ты — зануда!

Оба пикировались, не выбирая выражений, и за те пару минут, что длилась перепалка, мы с Бри успели трижды пригубить скотч.

— Брейк! — наконец, не выдержала она, взмахнув рукой, как рефери перед боксерами. — Чарльз, сделай одолжение — исчезни. От твоих криков голова кругом.

Он попытался возразить, но Бри уже поучала Джеки.

— А ты не связывайся. Знаешь же, что ему нравится провоцировать.

В нашем неугомонном трио только Бри всегда оставалась рассудительной, даже будучи в сильном подпитии. Может, поэтому Чак с ней не скандалил — уважал способность мыслить трезво.

— Малолетние алкоголички, — пренебрежительно бросил он, покидая поле боя.

Показав язык вслед удаляющейся плечистой фигуре, Джеки победно вскинула руки:

— Кто молодец? Я молодец!

Она попыталась изобразить торжествующий танец, но ее повело. Успев подхватить оседавшее на пол тело, мы дружно расхохотались.

К полуночи я едва контролировала заплетающийся язык, но все еще упрямо продолжала ругать Блейка:

— Он давно мог снять отдельную квартиру. Нет же, каждый день маячит перед глазами. Видеть его не могу!

— Так переезжай в Барнард[2], — Бри подлила себе джина. — Там вполне сносное общежитие.

— И зови нас на все вечеринки! — встрепенулась Джеки.

— Меня не приняли, — с горечью призналась я.

Конверт с заветным гербом прислали в конце мая, и я готовилась с гордостью ткнуть им в лицо Блейка, но радужные мечты разбились о крошечный абзац с отказом. Рассказать подругам провале я так и не решилась — было стыдно. А отправить документы в другой университет не позволяла гордость — все Рэдманы учились в Колумбийском.

— И ты молчала? — от возмущения Джеки едва не выронила бокал.

— Да какая теперь разница? — я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как глазам подступают слезы — выпитый скотч рвался наружу пьяной истерикой вместе с отчаянием и досадой, которые два с лишним месяца копились внутри. — Мне все равно нечем платить. Блейк хочет, чтобы я сама зарабатывала на обучение.

Всхлипнув, я разрыдалась от жалости к себе. Утешающие голоса подруг слились в неразборчивое бормотание. Слушая их вполуха, я то подвывала, то снова упрекала Блейка, но легче не становилось.

Я была раздавлена. И наверняка смешна. И всему виной чертово завещание!

— Долли, детка, не убивайся так, — Бри погладила меня по голове. — Всегда есть выход. Тебе нужно всего лишь определить слабые места Блейка и бить четко в них. Что он ценит больше всего?

Необходимость рассуждать здраво ненадолго привела меня в чувство, и я перестала плакать.

— Издеваешься? — я подняла голову и попыталась сфокусировать взгляд сквозь мутную пелену. — Я и трезвой ответить не смогу.

— Тогда я подскажу, — Бри протянула мне коробку с салфетками. — Наверняка, для него важна репутация.

— И как по ней бить? — размазывая тушь по щекам, я вытерла глаза.

— Очень просто, — широко улыбнулась Джеки и заговорщицки переглянулась с Бри, словно им обеим пришла гениальная идея. — Бей ниже пояса — соблазни, а потом шантажируй.

От удивления, я не нашлась, что сказать. Они это серьезно?

— Да не делай таких круглых глаз, — хохотнула Джеки, которую позабавил мой шок. — Спать с ним необязательно. Главное, сними видео, как он тебя лапает, и не забывай морщиться.

— Пусть только попробует после этого не вернуть тебе доступ к деньгам, — тоном заправского адвоката продолжала Бри. — За попытку изнасилования Блейку влепят немалый срок, а «Рэдман Риэлти» погрязнет в скандале. Но главное — его лишат статуса опекуна!

— И назначат мне нового, — уныло возразила я.

— Любой будет лучше, чем этот старых хрен, — резонно заметила Джеки. — Сколько ему сейчас? Пятьдесят?

— Тридцать два.

— Тогда можно и переспать, — она красноречиво поиграла бровями.

Идея все еще казалась мне бредовой, но я уже мысленно просчитывала шансы на успех. У Блейка наверняка была постоянная любовница. Это минус — осуществление плана займет много времени. Однако жил он в одной квартире со мной. И это плюс. И сотня возможностей застать его врасплох. Вот только что окажется сильнее — предсказуемое мужское либидо или ненависть ко мне?

— Думаешь, я смогу привлечь Блейка? — я с сомнением посмотрела на Бри.

— Почему нет? Он ведь раньше уже приставал.

— Не совсем, — я отвела глаза. — Я солгала, и мама вынудила его улететь в Австралию.

Признание вырвалось случайно. Я не хотела посвящать подруг в подробности своего не самого честного детства, но алкоголь окончательно развязал мне язык.

— Ну ты и сучка! — восторженно ахнула Бри. — Не понимаю, как Блейк тебя после этого не убил.

— Наша куколка ему интересна, — сияющая улыбка Джеки стала еще шире, чем когда ее объявили королевой выпускного. — Потому и не убил.

— Но непременно сделает это, если я снова вернусь в два ночи, — я с тоской посмотрела на часы. — Мне пора.

Даже в старшей школе[3] за мной не следили так пристально. Я могла заявиться домой под утро, и никто не сказал бы и слова. Отчасти, потому что было некому. Отец уже жил отдельно, а мама — иллюзиями, что все вот-вот наладится. Но думаю, главная причина крылась в равнодушии. Обоим было все равно. В отличие от них Блейк оказался дотошным и каждый раз читал нотации, стоило мне хоть немного задержаться.

В лифте я кое-как собрала волосы в подобие пучка и вытерла остатки темных разводов под глазами. Без макияжа лицо выглядело невинным, что дико контрастировало с провоцирующим нарядом. Не имея возможность попасть в клуб, я из принципа надела блестящее платье с разрезами, надеясь хоть так поднять себе настроение.

На улице ночной ветерок приятно остудил кожу. Меня немного шатало, и чтобы протрезветь, я решила пройтись пешком, благо наши с Джеки дома разделяло от силы три квартала. Прикурив сигарету, я неспешно двинулась по Пятой Авеню вдоль манящих витрин.

У светофора на пятьдесят восьмой я невольно задержала дыхание — на здании с противоположной стороны в изящной рамке чернели два священных слова. Бергдорф и Гудман.[4] Пять этажей счастья. Мекка красоты и стиля, где каждый ценитель моды обязан если и не преклонить колени, то оставить щедрое подношение богам от-кутюр.

Злой рок сделал эту обитель счастья недоступной для меня. Того, что оставалось от ежемесячной подачки Блейка, не хватало даже на покупку приличного селективного парфюма, чего уж говорить о полноценном шоппинге. Завтраки в «Плазе»[5] тоже остались в прошлом, как и походы по спа-центрам. Я больше не могла себе позволить маникюр в любимом салоне, а за стрижкой и укладкой приходилось бегать к Джеки, когда к той приходил знакомый стилист.

— Мисс, у вас не найдется пары баксов? — из-за угла вынырнул бездомный с тележкой, полной засаленных тряпок.

— У меня даже мелочи нет, — я кинулась прочь по переходу.

Чертов Блейк! Из-за него я чувствовала себя нищей.

Перескочив через лужу пролитого кофе, я едва не поскользнулась на остатках обкусанного пончика. Каблук многострадальных и потрепанных жизнью туфелек от Гуччи с противным звуком царапнул асфальт и почти надломился, но все же справился со своей миссией и удержал меня — и мое пошатнувшееся достоинство — в вертикальном положении.

Раньше я не замечала мусора на улицах. Да я особо по ним и не ходила — меня возил Стив. Теперь же вся нелицеприятная сторона города навязчиво лезла в глаза.

И куда смотрят коммунальные службы? Так ведь недолго и ногу сломать.

Не переставая сыпать проклятиями, я свернула к подъезду.

— Доброй ночи, мисс Рэдман, — швейцар услужливо распахнул дверь.

Стараясь не икнуть, я ответно кивнула и с гордо поднятой головой пересекла лобби. В голове все еще шумело от невыветрившейся смеси алкоголя, а желудок сжимался от давящих спазмов в такт шагам. Только бы не стошнило! Надо было все-таки позвонить водителю или поехать на такси.

От накатившей дурноты на лбу выступил пот. Едва зеркальные двери, тихо звякнув, распахнулись передо мной, я шагнула в ярко освещенную кабину и тяжело привалилась к стене и мысленно уговаривала себя не вырубиться прямо в лифте.

Поднявшись в пентхаус, я ввалилась в гостиную, еле устояв на ногах. Оставалась самая малость — добраться до ванной, и вот тут мне не повезло. Сбросив туфли, я покачнулась и случайно задела бедром псевдо-антикварную груду фарфора, которую мама гордо именовала вазой династии Мин. Словно в замедленной съемке та соскользнула с подставки и со звоном рухнула на пол, усеяв дизайнерский паркет мелкими осколками.

— Явилась, наконец, — в проеме арки появилась знакомая фигура.

Конечно. Куда же без вечной слежки Блейка? Он просто обязан проверить, не приволокла ли я домой сомнительных личностей.

Еще недавно я боялась наших встреч, но два месяца на одной территории научили меня не вздрагивать в его присутствии. В конце концов, что он мог сделать? Деньги ведь уже отобрал.

С глупым смешком я помахала рукой:

— Привет, дядя Блейк.

— Опять пила?

Едва он приблизился, я уловила терпкий аромат парфюма. Этот запах преследовал меня везде, даже когда я не видела Блейка. Утром в столовой, где он успевал позавтракать до меня. В гостиной, где проводил вечера после работы. Возле моей комнаты, куда Блейк и вовсе не заходил, а всего лишь изредка проходил мимо, к террасе на крыше.

Даже его проклятый запах претендовал на мое личное пространство!

— Какого дьявола, Долорес? — разомкнув скрещенные на груди руки, Блейк сжал мое предплечье. — Когда же ты угомонишься?

То ли от крепкой хватки, то ли от неожиданного жара его пальцев, низ живота отозвался пугающим холодком.

— Когда ты съедешь! — огрызнулась я, испугавшись этой реакции на прикосновение.

— Я не ослышался? — скривился Блейк. — Ты готова сама оплачивать взносы за пентхаус?

Твою мать! Сколько можно напоминать, что я живу за его счет? Мне и без его язвительности тошно. А ведь это мое по праву!

— Ты невыносима! — не унимался Блейк и, стиснув вторую руку, хорошенько меня встряхнул.

Яростный рывок окончательно добил и без того шаткий вестибулярный аппарат. К горлу поднялся царапающий сгусток.

— Меня… сейчас вырвет, — выдала я, цепляясь за карман на его рубашке.

А потом пол резко ушел из-под ног.

[1] Джеки — известное прозвище Жаклин Кеннеди.

[2] Имеется в виду частный женский гуманитарный колледж Барнард, который является одним из четырех колледжей Колумбийского университета.

[3] В США образование делится на четыре этапа. Начальная школа (с 1 по 5 классы), средняя школа (с 6 по 8 классы), старшая школа (с 9 по 12 классы) и программа повышенной сложности — для одаренных школьников, направленная на углубленную подготовку к обучению в университете.

[4] Один из старейших универмагов на Пятой авеню, названный в честь основателей — Германа Бергдорфа и Эдвина Гудмана.

[5] Пятизвездочный отель, один из старейших и самых узнаваемых в Нью-Йорке.

Головокружение не заканчивалось. Казалось, я парю над полом вдоль покачивающихся стен. Я сочла бы полет галлюцинацией, если бы не крепкие руки, поддерживающие за спину и под коленями — Блейк нес меня по коридору в сторону ванной комнаты. В другой ситуации такая забота показалась бы романтичной, но его раздраженное дыхание выдавало настоящую причину. Он снова злился. И явно не планировал придержать мне волосы, пока я буду стоять на коленях перед унитазом.

Когда по глазам резанул яркий свет, я зажмурилась, а еще через секунду в лицо ударили ледяные струи воды.

— Ты что творишь? — завизжала я, рванувшись из кабинки, но Блейк снова сунул меня под душ.

— Заставляю протрезветь до того, как ты уделаешь гостиную.

— Отпусти! — извивалась я.

Платье и белье вымокли мгновенно и прилипли к телу, усиливая озноб. Кожа покрылась мурашками, плечи трясло от холода, а Блейку казалось было все равно — он ни на дюйм не отстранился, пока я дергалась, пытаясь выбраться.

— Хватит, — с трудом выдавила я через стучащие зубы.

Блейк крутанул вентиль, выключая воду, и я смогла, наконец, проморгаться. В голове не осталось ни клочка пьяного тумана. Тошнота тоже отступила, но вместо благодарности я выдала с жалобным всхлипом:

— Скотина.

— Выбирай выражения, кукла, — утратив остатки сдержанности, Блейк подался вперед. — Мое терпение небезгранично.

Таким я его по-прежнему боялась — когда он смотрел так, что в пугающем мраке зрачков можно было раствориться без следа. Струсив, я опустила глаза, и тут же пожалела об этом — вместо лица взгляд сфокусировался на его идеальных брюках. Вернее, на характерно выпирающей выпуклости в районе паха.

Блейк хотел меня.

А я стояла рядом практически голая — промокшая ткань ничего не скрывала.

Сглотнув, я отступила назад. Блейк дернул кадыком и отвернулся.

Не выдержал? Или вспомнил о ненависти?

Неужели Джеки права? И он не отомстил раньше не в силу возраста — да я уже и не была ребенком — а потому что считал привлекательной?

Повисшая в воздухе неловкость сгущалась с каждой секундой. Решив, что мне нечего терять, я осторожно взяла его за запястье.

— Кукла, ты… — хрипло выдохнул он.

— Ш-ш-ш, — притянув горячую ладонь ближе, я уложила ее себе на грудь, вынуждая легонько сжать съежившийся сосок.

По плану должен был сорваться Блейк, но вместо этого задрожала я — от одного лишь прикосновения у меня едва не подогнулись колени.

— Остановись, — его обволакивающий шепот не смог унять мой внутренний трепет.

— Тебе же нравится, — я упрямо удерживала руку Блейка, жар от которой проникал едва ли не до сердца. — И мне тоже.

Я еще помнила — правда, весьма расплывчато — что для шантажа надо снять видео, вот только смартфон остался в сумочке в гостиной, а я не могла и не хотела уговаривать Блейка переместиться. Я жаждала, чтобы он взял меня — здесь и сейчас — прямо на мокром кафеле. Или на пушистом коврике у раковины. Или напротив зеркала, стоя к нему лицом, чтобы я видела все, что он будет со мной делать. Черт! Да где угодно!

Но Блейк не спешил проявлять инициативу. Он по-прежнему не отстранялся и пристально вглядывался в мое лицо.

— Тебе нравится, — повторила я и в нетерпении провела кончиками пальцев по возбужденному члену.

Блейк судорожно втянул носом воздух и перехватил мою руку:

— Нет.

— Да, — я прильнула к нему всем телом.

Блейк не шелохнулся.

Я потянулась к нему губами. Интересно, дернется или нет? Но он даже не моргнул. Посчитав это разрешением, я осторожно поцеловала его в скулу, затем в подбородок, щеку. Щетина слегка покалывала губы, и мне нравилось это ощущение. Было, как в давних мечтах — когда я представляла нас вместе — и сейчас эта мечта сбывалась.

Запустив пальцы свободной руки густые волосы Блейка, я потерлась о напрягшийся торс. Вторая продолжала поглаживать его член.

— Долорес, — рваное дыхание щекотало висок. — Так нельзя.

Но мы оба понимали, что пути назад нет.

— Можно, — прошептала я и впилась в его губы.

Шум адреналина в ушах заглушил остаток связных мыслей, потому что Блейк ответил. Все мое сознание растворилось в этом поцелуе. Там же тонула логика и оправдания.

Я не хотела думать, а что будет завтра. Было только сегодня. Сейчас! Наше сбивчивое дыхание. Наши губы. Наши долгие, глубокие, жадные поцелуи. Я чувствовала, как от них щеки заливает жар и спускается по телу к низу живота.

— Хочу тебя… очень… — дрожащими пальцами я дернула заевший ремень.

Ухватив за талию, Блейк вжал меня в стену. Я с готовностью развела ноги, и застонала, не в силах терпеть. От возбуждения глаза застилало мутной пеленой. Я продолжала наощупь выцарапывать запутавшуюся в шлевках пряжку и изнывала от желания — как безнадежная нимфоманка.

Горячая ладонь скользнула по моим волосам, ото лба к затылку. Стиснула промокший пучок… и с силой отстранила!

Я непонимающе уставилась в потемневшие глаза Блейка. Что? Что я сделала не так?

Он медленно подался назад:

— Завтра мы оба пожалеем.

— Говори за себя, — выдавила я, не узнав собственный голос.

Ноги стали ватными, словно не принадлежали мне, едва Блейк сделал шаг к двери.

— Ты же тоже этого хочешь! — теперь я тряслась от накатившей истерики. — И вот так просто уйдешь?

Не верилось, что он оставит меня — дрожащую, распаленную, в промокших во всех смыслах трусиках — но Блейк даже не обернулся.

Задев локтем вентиль, я опустилась на колени. Слезы досады смешались с горячими струями воды. Я не могла поверить, что сукин сын умудрился снова меня унизить!

— Я отомщу, — прошипела я, сжимая кулаки.

Третьего раза не будет — пришла моя очередь отыграться. Я заставлю его заплатить. Очень дорого.

Утром царящее на кухне напряжение можно было резать ножом, но я предпочла круассан. Размазывая по воздушному тесту тонкий слой апельсинового джема, я исподтишка следила за Блейком, который возился у кофеварки. Голова нещадно раскалывалась, вынуждая время от времени потягивать растворенный в воде аспирин — я закинула в стакан сразу три таблетки, но даже увеличенная доза не спасала от похмелья.

— Где эти чертовы фильтры? — Блейк первым нарушил молчание и принялся яростно шуршать по полкам с упаковками мюсли.

— Закончились еще вчера, — я сделала очередной глоток. — Хочешь, научу трюку с туалетной бумагой? Кофе будет не хуже, чем в «Старбаксе».

— Обойдусь, — Блейк по-прежнему не смотрел в мою сторону, словно опасался зрительного контакта.

Меня же раззадоривала перспектива встретиться взглядами. Приспустив с плеча полупрозрачный халат вместе с лямкой пеньюара, я разжала пальцы, удерживающие нож. Тот со звоном прокатился по полу, разметав вокруг прилипшие к лезвию крошки. От противного дребезжания боль в висках запульсировала с удвоенной силой, но я смогла не поморщиться и с картинно улыбнулась, когда Блейк обернулся на звук.

— Упс, — прикрыв рот кончиками пальцев, я изобразила смущение. — Какая я неуклюжая.

Актерская игра оказалась посредственной, зато ракурс вышел идеальный — от плавного движения шелк сполз ниже, практически обнажая соски. Для усиления эффекта я закинула ногу на ногу, демонстрируя отсутствие трусиков.

— Долорес, — Блейк нервно двинул желваками. — Прикройся немедленно.

Еще чего! Пусть видит, от чего отказался. И кусает локти — отгрызает до самых плеч!

— А что тебя смущает? — я кокетливо захлопала ресницами.

Даже если он не завалит меня прямо на столе, утренний стояк я ему точно обеспечу. И пусть хоть лед прикладывает по дороге на работу!

Ликуя, я отбросила волосы назад, чтобы не скрывали грудь. Мигрень сменилась торжествующей музыкой. И это было только начало — я готовилась припомнить Блейку каждую свою слезинку. Никому не позволено унижать Долорес Рэдман!

— Послушай, — Блейк сглотнул, собираясь с мыслями. — Мне жаль, что вчера я позволил себе лишнее.

Он явно не привык оправдываться — слова дались с трудом — а я не собиралась облегчать ему задачу.

— Извинения принимаются только в денежном эквиваленте. — Хотелось добавить, куда он может засунуть свои сожаления, но вместо этого я лишь уточнила елейным голоском: — Хотя, так и быть, бриллианты тоже сойдут.

— Не сомневался, что ты все сведешь к деньгам! — в карих глазах сверкнул недобрый огонь.

Злость Блейка ожидаемо вытеснила чувство вины.

— А как иначе? — ответно завелась я, вскакивая со стула. — Должна же девушка чем-то питаться.

— Есть и запивать устрицы «кристаллом» — разные понятия.

Кто бы говорил! Легко строить из себя непритязательного, когда запястье украшают часы от Картье.

— А ты хочешь, чтобы я давилась супом из одноразового стаканчика в «Сабвее»?

— Я хочу, чтобы ты стала личностью, — его губы сжались в тонкую линию. — А не пустышкой с обложки, которой все досталось просто так.

Теперь он прикрывался благими намерениями. Вот мерзавец!

— Ну извини, что у моего отца были деньги, и он не попрошайничал, шатаясь по Гарлему.

— В отличие от тебя Тэд заработал каждый цент! — с презрением отбил Блейк. — А ты… ты даже не пыталась!

В ответ я ехидно поджала губы. Как он смеет упрекать? Сам тоже не с нуля начинал, а пришел к отцу на все готовое!

Меня раздражал прессинг. Блейк словно намеренно вталкивал меня в унылую схему, по которой жил сам. Кто, черт побери, придумал это правило, что после школы нужно полностью распланировать свою жизнь?

Пойти в элитный университет, который закончили родители. Заниматься никому не нужной благотворительностью, чтобы пресса восхваляла в публикациях. Устроиться на престижную работу и каждый день доказывать обществу свою успешность.

А что, если я этого не хотела? И мечтала пойти своим путем. Вдоволь натусоваться на Ибице — до шоколадного загара и шального блеска в глазах. Наесться пиццы в Риме и распивать спуманте, приплясывая босиком в фонтане под свист карабинеров[1]. Отправиться в кругосветку с красавцем-капитаном, который днем учил бы меня управлять яхтой, а вечером страстно вжимал в палубу — так, что на утро от дикого секса ныла бы каждая мышца.

Я хотела увидеть мир. Узнать его. Прочувствовать! И только потом возвращаться к рутине, если возвращаться вообще.

Для Блейка подобные мысли наверняка были кощунством.

— Ты слишком поверхностная, Долорес, — он предсказуемо подтвердил предположение. — Поэтому Тэд и изменил завещание — знал, что ты не сможешь заниматься фирмой. Ты вообще не сможешь работать. Нигде.

— Почему это? — вспылила я.

И ведь знала, что высокомерный мерзавец брал меня на слабо, но не сдержалась.

— Уверен! И готов заключить пари. Заработаешь тысячу долларов за этот месяц — я открою твои проклятые кредитки.

Серьезно? Так просто?

— Принято! — в запале воскликнула я.

— Не продавая и не закладывая драгоценности, — нравоучительным тоном пояснил Блейк. — Не занимая у подружек, не раскручивая парней. Именно заработаешь.

— Легко! — не унималась я.

Тысяча долларов — не самая большая плата за финансовую независимость.

Сам того не зная, Блейк упростил мне задачу. Не придется снимать видео и шантажировать — всего-то надо найти работу на месяц. Вот Джеки и Бри удивятся, когда я позову их в «Пер Се»[2]! А потом мы на целый день завалимся за покупками в «Блумингдейл»!

Я была уверена в победе, но пыл угас, едва Блейк вышел из гостиной. Он словно забрал с собой мою смелость, и на смену улетучившемуся куражу пришли сомнения.

В попытке их развеять я подошла к окну, откуда открывался роскошный вид на Централ Парк, где, не затихая, бурлила жизнь большого города. Люди привычно мчались куда-то. Кто-то разминался и бегал по дорожкам, кто-то устраивал пикник, кто-то выгуливал питомцев. На открытой площадке возле Боу Бридж свадебный фотограф снимал очередную лавстори. Двое бездомных, расположившись на ступенях статуи генерала Шермана, передавали друг другу стаканчик с кофе. Бизнесмены в одинаково безликих деловых костюмах спешили в офисы.

Я чувствовала себя божеством, которое наблюдает сверху за общей суетой, а все эти крошечные мельтешащие фигурки казались насекомыми. Как муравьи в муравейнике или как блохи на гигантской зеленой собаке.

Весь мир лежал у моих ног, и я не могла упустить шанс вернуться к привычной жизни.

— Вызов принят, — хмыкнула я, гордо вскинув подбородок.

Я покажу Блейку, на что способна!

[1] Один из четырех видов вооруженных сил Италии. На территории городов карабинеры зачастую выполняют обязанности полиции — занимаются охраной правопорядка.

[2] Известный ресторан в Нью-Йорке, входящий в список пятидесяти лучших ресторанов мира.

— Спрошу, но не обещаю, что выгорит, — вздохнула Джеки, дожевав кусок сэндвича с тунцом. — Чак настроил отчима против меня, и тот может проигнорировать звонок.

— Я узнаю у мамы, нужен ли им кто-нибудь в галерею, — Бри, замявшись, покрутила в руках стаканчик со смузи.

Мы встретились в уличном кафе, куда я экстренно вызвала обеих, сбросив лаконичное «SOS!» в общий чат. После сериала «Сплетница» нашим любимым местом сборов были ступени Метрополитен-музея, но эта привычка быстро изжила себя. Кому захочется лечить цистит от посиделок на холодном мраморе? Да и счищать птичье дерьмо с дизайнерской юбки — не самое приятное из занятий.

Трендом этого лета единогласно выбрали сеть «Фрэш», где подавали идеальные свежевыжатые соки и низкокалорийные салаты, вот только я в своем нынешнем положении не могла себе позволить шиковать даже там, и пока подруги завтракали, скромно потягивала принесенную с собой минералку.

— Не отчаивайся, — Джеки погладила меня по плечу.

— Кто же знал, что так тяжело найти работу, — я подперла подбородок ладонью и в задумчивости уставилась на здание Карнеги-холла через дорогу.

Возле него под громкий гул перфораторов суетились ремонтники в оранжевых жилетах — меняли тротуарную плитку у одного из входов. Чуть дальше, на углу разгружался фургон службы доставки, а в соседний цветочный магазин курьер заносил коробки с розами.

У всех была работа! И только я без результата убила на поиски больше недели. Теперь от срока, озвученного Блейком, оставалось двадцать дней.

Основная проблема заключалась в имени — Долорес Рэдман не могла устроиться посудомойкой или курьером. Как только я бы сунулась в тот же «Федекс»,[1] меня бы задергали СМИ, а высокооплачиваемые должности были мне недоступны из-за отсутствия профильного образования или опыта.

— Я не могу сдаться, — я со вздохом покрутила на пальце любимое кольцо с россыпью бриллиантов, прикидывая, как бы его заложить без лишнего шума. — Дело уже не в кредитках… Он сожрет меня, если я проиграю это проклятое пари!

Главную ошибку я допустила в первый же день, самоуверенно заявив, что устроилась ассистентом в арт-студию на Бродвее. Приходилось каждое утро рано выходить из дома, чтобы Блейк не догадывался о моем провале. Я слонялась по Пятой Авеню, заглядывала в торговые центры, убивая время, а к вечеру возвращалась в пентхаус, изображая счастливую усталость.

Ни Джеки, ни Бри не обрадовали меня хорошими новостями, и я снова нырнула в Интернет. Изучила доступные вакансии, переключилась на соцсети — не нашла и там — зато от души наставила лайков фотографиям подруг, и вскоре забыла о поиске. Так прошла еще одна неделя, в конце которой Блейк ненавязчиво осведомился:

— Как, ты говоришь, называется студия? Я сегодня буду в районе Бродвея и могу тебя подвезти.

Неужели догадался? От неожиданности я стушевалась и ляпнула, что уволилась.

— Там мало платили, — на ходу придумывала я, наспех сунув ноги в лоферы и схватив со столика смартфон. — Так что сегодня я еду на новое собеседование.

Юркнув из гостиной в лифт, я сбежала от новых вопросов, но только не от проблем. Спускаясь в лобби, я успела смириться с мыслью, что мне не заработать денег, а значит, пришла пора посетить ломбард. Когда разморозят кредитки, я спокойно выкуплю украшения… если только Блейк не узнает про обман.

— Вряд ли он следит за мной, — буркнула я себе под нос, выбегая на улицу.

Стадия торга с совестью успешно завершилась поиском ближайшего отделения «Кэш Америка».[2] Я успела пролистать с дюжину адресов, когда смартфон услужливо подкинул баннер с лаконичным посланием «Хочешь зарабатывать 1000 долларов в видеочате? Напиши нам!»

Весь экран занимала брюнетка в латексном белье и маске, выгнувшаяся в манящей позе.

От внезапно свалившейся идеи я замерла посреди Мэдисон Авеню. И почему мне сразу не пришла мысль о вебкаме?[3]

Плевать, что творится с другой стороны экрана. Я все равно этого не увижу. К тому же, на мои фото и видео в сети наверняка дрочил не один извращенец. Ну а чтобы не провоцировать СМИ, можно надеть парик или маску, как у модели с баннера, и ни один репортер меня не вычислит.

Решившись на авантюру, я долго прыгала по ссылкам, пока, наконец, не нашла нужный контакт. Ответ на письмо пришел в течение сорока минут, а еще через полтора часа укачиваний в шумных вагонах сабвея я заходила в разукрашенный подъезд пятиэтажки в южном Бронксе.

Район вопреки ожиданиям оказался приличным, как и студия со стильной мебелью.

— Привет, я Кейша, — пухленькая афроамериканка с дредами встретила меня у двери.

— Ло, — я ответно изобразила радость, решив, что проще отзываться на часть настоящего имени, чем выдумывать какую-нибудь «Клеопатру».

— Ты без опыта? — уточнила Кейша, делая какие-то пометки в планшете, и жестом предложила присесть.

— Никогда не работала, — призналась я, плюхаясь в ближайшее кресло. — Но наслышана.

— Новеньким мы предлагаем два варианта. Первый — общаться с потенциальным клиентом бесплатно и приглашать в приват, за который он будет платить поминутно. И второй — показывать шоу для большего охвата с чаевыми ото всех желающих. При желании можно сочетать. Студия забирает пятьдесят процентов, остальное твое.

— Мне подойдет, — закивала я, мысленно подсчитывая количество дней, в течение которых удастся заработать нужную тысячу.

— Извращенцев и халявщиков можно блокировать сразу. Как привлекать клиентов, решаешь сама. Хочешь — танцуй стриптиз, убирайся без одежды, занимайся спортом или ласкай себя, — Кейша повела плечом, перечисляя варианты. — Запрещено лишь показывать кровь, даже искусственную, и применять вместо секс-игрушек посторонние предметы.

— Я хочу быть в маске.

— Без проблем, подберем что-нибудь, — ее широкую улыбку можно было печатать на буклете стоматологического центра. — Когда начнешь?

— Да хоть сейчас.

— Отлично, у нас как раз есть свободная комната. Можешь работать в ней, как только решим вопрос с документами.

Оказавшись в нежно-зеленом будуаре, я взбила волосы и примерила маску с вуалью. Она почти целиком скрывала лицо, сводя на нет риск скандала с прессой.

Расстегнув блузку, я приняла вызывающую позу и взглянула на свое отражение в зеркале. Стройная, пластичная, и без комплексов. Как раз то, что нужно для вебкама.

— Утрись, дядя Блейк, — усмехнулась я.

И, сделав селфи, отправила его на знакомый номер с сообщением:

«Тысяча в месяц? Ха! А как тебе тысяча за ночь?»

За одну трансляцию столько не получить, но я не могла не поддеть Блейка. Ответ прилетел мгновенно.

«Ты что творишь?»

«Работаю, как ты и хотел».

Хихикнув, я отключила звук и отложила смартфон. Пусть видит, что я не читаю, и бесится.

Сорок минут в сети заметно развеяли мой энтузиазм, но я упрямо держалась, продолжая надеяться на щедрые чаевые. Пока никто не согласился на приват, и мне оставалось лишь томно смотреть в камеру и по-кошачьи изгибать спину.

Я ждала, а чат заполнялся сообщениями от извращенцев:

«Покажи сиськи».

«Сними трусики».

«Вставь себе палец в задницу».

Игнорируя самых наглых, я отчаянно заигрывала с перспективными клиентами, и к концу второго часа разжилась первыми заработанными четырьмя баксами.

Вот зараза! Даже в самом паршивом «Тако Белл»[4] платили больше. Если продолжать в том же темпе, нужную сумму не заработать и к Рождеству!

В досаде прервав трансляцию, я потянулась за сигаретами.

— Как дела? — в комнату заглянула Кейша.

— В целом нормально, — вздохнула я. — Жаль, денег маловато.

Следом за ней в дверь протиснулся худощавый парень, косивший под Снуп Догга — широкая золотая цепь на шее смахивала на веревку, а от пестрого принта на футболке рябило в глазах. Меня напряг его взгляд — оценивающе-сальный — но он вел себя безобидно и даже изобразил сочувствие:

— Так бывает, когда начинаешь. Зато с постоянными клиентами заработок стабильный.

— Понимаю, — через силу улыбнулась я. — Просто обидно потратить весь день на озабоченных и ничего с этого не иметь.

— Если хочешь больше денег, есть вариант, — он многозначительно поиграл бровями и снова уставился мне в вырез бюстгальтера.

Я не стала прикрываться, чтобы не прослыть ханжой — мои соски и без того сегодня лицезрели сотни извращенцев.

— И какой же?

Я ожидала услышать слово «эскорт» и мысленно посмеяться над предложением, но прозвучало иное.

— Мы с парнями снимаем фильм, — «Снуп Догг» кивнул в сторону соседней комнаты. — И нам не хватает девушек для массовки.

— Порно? — нервно усмехнулась я.

Прекрасно, вашу мать! А я еще наивно полагала, что ниже пасть невозможно.

— В главных ролях задействованы профессионалы. От тебя потребуется всего лишь помаячить на заднем плане.

— Спасибо, конечно, но я пас, — я потянулась за блузкой.

Вебкам мне не по зубам. Следовало принять факт как данность и возвращаться на Манхэттен — к новым издевкам Блейка.

— Как знаешь, но если что — деньги сразу. И маску можно не снимать.

Последний аргумент оказался решающим. После всего, на что я сегодня пошла, терять было нечего. Публичный позор мне не грозил, а раз никто не узнает, почему бы не рискнуть, если за это заплатят.

За стенкой на специальном подиуме стояла профессиональная камера. На диване напротив с комфортом устроилась пышная блондинка в кружевном белье, а рядом возвышались трое голых амбалов. От размера их членов у меня тревожно засосало под ложечкой — такими пожарными гидрантами можно было убить!

— Мик, ты справа. Чед, ты первый с Лаки, — командовал «Снуп Догг», расставляя всех по местам. — А ты, — он повернулся ко мне. — Присаживайся на подлокотник. Для вида к тебе подойдет Зейн.

— Нет! — отшатнулась я.

И чем я только думала, когда соглашалась? Они же… пустят меня по кругу, не моргнув!

— Брось ломаться, — хмыкнул кто-то из парней. — Просто сымитируем.

— Даже имитировать не буду! — в панике я продолжала пятиться назад.

— Тебя никто не заставляет, — «Снуп Догг» примирительно развел руками.

Амбалы продолжали хохотать и скалить зубы, а блондинка театрально закатила глаза.

— Отпустите меня! — от страха я почти визжала.

Никто не делал попытки приблизиться, но меня колотило в ознобе. Зачем я вообще сюда сунулась?

— Я спрашиваю: где она? — рявкнул из коридора знакомый голос.

В панике сердце ухнуло вниз. Нет! Только не он!

Через мгновение хлипкая дверь с грохотом распахнулась — Блейк высадил ее с одного удара. Следом на пороге возник его охранник с пистолетом в руках.

— Пожалуйста, не стреляйте! — верещала Кейша.

Опешившие амбалы во главе со «Снуп Доггом» с распахнутыми ртами следили, как Блейк медленно подходит ко мне.

Под его прожигающим взглядом я рефлекторно прикрылась ладонями.

— Это… не то, что ты думаешь…

В гневе он казался не просто пугающим — вселяющим ужас. На шее агрессивно перекатывались желваки, губы плотно сжались и даже слегка побелели. Не говоря ни слова, Блейк сорвал с себя пиджак и накинул мне на плечи.

— Клянусь, ничего не было! — жалобно всхлипнула я.

Вместо ответа он сгреб меня в охапку и понес к выходу.

С пылающими щеками, я уткнулась носом ему в ключицу. Меня душил стыд, не давая подобрать слов, а я так хотела оправдаться!

То селфи еще можно было списать на неудачную шутку, но теперь, когда Блейк воочию увидел, как именно я пыталась выиграть пари, он наверняка сочтет меня шлюхой. Эта мысль вызывала брезгливость к самой себе.

Не знаю, почему меня так заботило, что он подумает обо мне. Быть может, это были отголоски чувства вины. Или наивная детская влюбленность дала о себе знать.

Прижавшись к разгоряченной груди, я еле слышно прошептала:

— Не думала, что все так сложится.

И почти добавила «прости». Не за сегодняшний день — за все. За вечные проблемы. За детскую ложь, которая испортила ему жизнь. Впервые я была готова искренне попросить прощения, но меня остановил язвительный выпад:

— Ты никогда не думаешь, кукла.

[1] Компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики по всему миру.

[2] Сеть американских ломбардов.

[3] Трансляции в Интернете, во время которых девушки-модели общаются с пользователями сети, выполняя их просьбы (раздеться, задействовать секс-игрушки) за определенную плату.

[4] Сеть ресторанов быстрого питания с техасско-мексиканской кухней.

Весь следующий день я отсиживалась в своей спальне и осмелилась выползти на кухню только к вечеру, когда закончились сигареты, и сосущее чувство под ложечкой стало нестерпимым. Влив в урчащий желудок двойную дозу кофе, я отрешенно переключала каналы и размышляла, как вести себя дальше.

По дороге из Бронкса на Манхэттен Блейк молчал, но я была уверена, что он еще не раз припомнит фиаско с так и не заработанной тысячей, а мне меньше всего на свете хотелось обсуждать вебкам — хватало и своих угрызений совести. Отложив пульт, я подперла подбородок кулаками. Что же сделать, чтобы Блейк не цеплялся и не унижал? И как, черт возьми, он меня отыскал? Неужели взломал пароль на смартфоне? Покопавшись в настройках и не обнаружив подозрительных приложений, я растерянно уставилась на экран телевизора. Выходит, Блейк задействовал полицию, и они пробили геолокацию?

Пока я строила версии, новости закончились, сменившись заставкой кулинарного шоу.

— Рагу обычно готовят из маленьких кусочков, — со сладкой улыбкой вещала с экрана Марта Стюарт,[1] энергично работая ножом. — Сейчас я приправлю их солью и перцем и выложу в кастрюлю.

Мясо аппетитно зашипело на блестящем дне, и я сглотнула слюну. Казалось, аромат проникал сквозь экран, пробуждая утихший было голод.

— Пока телятина поджаривается, я нарежу шампиньоны и лук. Еще нам понадобится картофель, но егодобавим в самую последнюю очередь.

Не выдержав гастрономической пытки, я выключила звук и принялась шарить в холодильнике. До смерти отца закупки входили в обязанности семейного повара, специально приглашенного из Европы. С приездом Блейка расходы сократились, и Джованни попросил расчет, как и единственная горничная. Теперь Блейк сам заказывал продукты, но в последнее время ему было не до них — фирма готовилась к крупному тендеру — и на полках нашлось немного. Придирчиво изучив кусок сыра, я грызла его с тоской на лице, пока оно не озарилось от идеи.

А что, если задобрить Блейка, приготовив ужин? Ему ведь некогда ходить по ресторанам.

На неделе он все чаще возвращался в пентхаус с упаковкой сэндвичей, взятых навынос в ближайшем к офису «Старбаксе», или с коробкой китайской лапши. И пусть внезапной заботой проблему не решить, зато она хоть как-то сгладит злость на меня.

Изучив рецепты в сети, я сразу отмела сложные варианты. Лазанья, пироги, рулеты — их я бы не потянула даже под бдительным контролем самой Марты. Да и судя по содержимому морозильной камеры, в которой не было ничего, кроме куска говядины, сегодня я могла блеснуть лишь приготовлением стейка. Оно и к лучшему, учитывая, что мои таланты в данной сфере были более чем скромны.

— «Для разморозки обверните мясо пищевой пленкой и опустите на тридцать минут в теплую воду», — вычитала я с экрана смартфона и обреченно закатила глаза: — И почему его нельзя просто сунуть в микроволновку?

Пленки не нашлось, и стейк пришлось замотать в бумажное полотенце. Через полчаса я, матерясь, счищала ошметки размякшей бумаги с мяса одной рукой, а второй плескала маслом на сковороду. Нагреваясь, оно брызгалось, заливая варочную панель жирными подтеками.

— Да чтоб тебя! — я закинула говядину в шипящую смесь и прикрыла крышкой.

Оставалось нарезать батат, чудом завалявшийся в отделении для овощей. С горем пополам очистив его от кожуры, я покромсала клубень на несколько частей и отправила вслед за стейком.

Теперь Блейк был просто обязан оценить мое рвение! Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь встречал его так помпезно.

— Кто молодец? Я молодец! — на манер Джеки я исполнила победный танец, но очень быстро стушевалась — ароматный запах со сковороды почему-то сменился горелым. — Какого черта?

Я принялась орудовать силиконовой лопаткой, силясь отскрести прилипшее мясо.

— Зараза! — кипящее масло брызнуло на пальцы, обжигая кожу, и я разревелась от обиды.

Ну почему мне так не везет? Я же старалась!

Всхлипнув, я закинула сковороду с испорченным ужином в раковину. Гордость призывала не реагировать на провал — я ведь раньше никогда не готовила — но самобичевание не признавало отговорок. Я не справилась. Даже в таком элементарном деле!

Придется задействовать план «Б» — попросить Джеки вызвать доставку из ближайшего стейк-хауса. Она не откажет, и у меня все-таки появится возможность пустить Блейку пыль в глаза, продемонстрировав внезапно открывшиеся кулинарные способности.

Воспрянув духом, я потянулась к смартфону, но недовольный голос за спиной похоронил надежды.

— Решила спалить квартиру? — с нескрываемой гримасой раздражения Блейк надвигался на меня от входа.

— Конечно! — взвилась я. — Я ведь ради этого и просыпаюсь по утрам — чтобы усложнить тебе жизнь!

— Хорошо, что в этом ты не преуспела. Как и в остальном, — Блейк красноречиво мотнул головой в сторону разбросанных по столешнице очистков.

— Хочешь услышать, что я — неудачница? — сжав кулаки, я шагнула навстречу. — Ни ужин приготовить, ни работу найти…

— Уверен, те парни с порнхаб с радостью трудоустроили бы тебя во всех позах, — прицельный удар сарказма отправил мое самоуважение в нокдаун.

— Они хотя бы не пытались строить из себя тех, кем не являлись, в отличие от тебя! — подскочив ближе, я ткнула его пальцем в солнечное сплетение. — Ты только называешься опекуном, но вместо защиты третируешь и унижаешь!

— Ты забываешься, — в карих глазах появился опасный блеск — Блейка распирало от ярости.

Осознав, как опасна провокация, я попыталась ретироваться, но настойчивая рука с силой стиснула запястье.

— Не так быстро, кукла, — он развернул меня к себе. — Кажется, ты не услышала меня в прошлый раз. Или решила, что я шучу?

— Отпусти, — отбиваясь, прошипела я.

— Или, быть может, ты просто соскучилась Святому Иуде?[2]

— Пожалуйста, Блейк, — в панике у меня задрожали колени. — Только не рехаб…

— Я слишком долго был снисходительным, — не отрывая взгляда, он навис надо мной. — Но ты не воспринимаешь нормального отношения.

— Не надо… — тряслась я.

В окружении тех проклятых белых стен я сойду с ума!

— Игры закончились, кукла, — тонкие губы растянулись в хищной улыбке. — Пора тебе научиться отвечать за свои поступки.

Забытый страх поднялся по позвоночнику и забился в горло липким холодным комом.

Нет… Нет! Я не хочу снова окунаться в этот мир фальшивых улыбок!

Выдерживать снисходительные взгляды.

«Долорес, как вы себя чувствуете?»

Улыбаться в ответ на мнимый интерес.

«Вы приняли все препараты?»

Глотать таблетки вместе с шаблонными фразами, за которыми ничего нет. Ни сострадания, ни поддержки.

«Вы можете мне довериться».

И слушать лживые обещания.

«Не отчаивайтесь, вы близки к успеху».

В нахлынувшем удушье я жадным глотком втянула в себя воздух, но ужас не отпускал. От головокружения перед глазами плыло, на лбу проступила испарина, кончики пальцев словно сунули в коктейль с дробленым льдом. Паника поглощала сознание, в котором в истерике билась единственная связная мысль:

— Я никому не нужна…

Психоаналитики в реабилитационном центре в один голос твердили, что преодоление страха начинается с признания. Лучше бы подтерлись своими дипломами, потому что гребаное правило не работало. Ни тогда, ни сейчас.

Все началось, когда мама подписала документы на развод и напилась так, что не узнала меня и вытолкала за дверь. Отец не сразу взял трубку, а выслушав, сказал, что я приукрашиваю, и не приехал. Так и не переварив, что обоим нет до меня дела, я убежала ночевать к Джеки, где изрядно закинулась «ксанаксом»[3] из аптечки миссис Мэррит.

Кто же знал, что волшебная белая таблетка не только окрыляет, но и вызывает зависимость?

После очередной телефонной ссоры родителей я намеренно увеличила дозу, надеясь, что приятная отрешенность заглушит осознание краха… и очнулась в палате интенсивной терапии госпиталя Ленокс Хилл,[4] куда меня привезла скорая. Прямо оттуда пришлось ехать в аэропорт — решив, что я хотела покончить с собой, отец отправил меня на принудительный курс лечения, но даже в окружении специалистов я оказалась никому не нужна.

— Не нужна… — на грани обморока я еле ворочала языком.

От слабости в ногах меня качнуло, но Блейк не дал осесть на пол.

— Долорес, дыши, — прорычал он, обхватив мое лицо ладонями. — Черт! Нет, не закрывай глаза!

Я с трудом приподняла веки.

— Смотри на меня, — в его голосе звучали незнакомые нотки. Неужели это… испуг? — Сделай вдох. Ну же!

Он показал пример, шумно втянув воздух. Я повторила, не вдумываясь — на рефлексах — и неожиданно стало легче.

— Еще раз. И выдох длиннее, чем вдох.

Наполняющий легкие кислород медленно вытеснял тревогу.

— Я… не умру? — хрипло выдавила я.

Сердце постепенно выравнивало ритм.

— От панической атаки не умирают, — криво ухмыльнулся Блейк. — А вот расшатать нервную систему…

Не закончив фразу, он придержал меня за талию. Вторая рука неловко скользнула по шее, вызвав новый приступ дрожи, но уже не от страха. Я инстинктивно прижалась к нему, стиснув в кулаке ворот рубашки — слабого всегда тянет к сильному.

— Так передозировка была не из-за попытки суицида? — его губы почти коснулись уха.

Вместо ответа я тихонько всхлипнула. Жестокая ирония судьбы — мне не поверили врачи, а Блейк догадался сам. Тот, кто меня ненавидел, оказался проницательнее «спасителей».

— Долорес? — он все еще ждал реакции.

— Я просто хотела, чтобы эти двое заткнулись… — прошептала я ему в ключицу. — Господи, как же они орали друг на друга! Мама специально поставила звонок на громкую связь, чтобы я слышала…

Тело снова колотило как в ознобе — от воспоминаний и от бессилия. Я боялась, что если Блейк меня отпустит, я упаду как сломанная кукла, но он не ослаблял хватки. Рядом с ним ощущение опасности притуплялось.

— Идти сможешь? — чуть отклонившись назад, Блейк вгляделся в мое лицо.

Я напряглась:

— Куда?

Он же… не отправит меня в рехаб? После всего, что я рассказала!

— В спальню, разумеется, — ответ прозвучал двусмысленно. Блейк отвел глаза и пояснил: — Тебе надо отлежаться.

— Наверное… — я нехотя отстранилась.

Выпутываться из крепких и теплых объятий было зябко, как скинуть куртку на морозном склоне Аспена.[5] Если бы могла, я бы прижалась к Блейку еще сильнее.

Приняв заторможенность за последствия приступа, он подхватил меня на руки. Охнув от неожиданности, я вцепилась в его плечи и, уловив обволакивающий флер амбры, невольно зажмурилась.

Как один лишь запах мог вызывать томление в груди? Поднимать крошечные волоски на коже? Сбивать дыхание и заставлять сердце с удвоенной скоростью перекачивать кровь?

Почему я испытывала бурю эмоций в присутствии Блейка? Он ведь… презирал меня.

В качестве встречного аргумента память услужливо подсунула наш поцелуй в ванной — жаркий, требовательный и ненасытный. Нельзя целовать так страстно, и ничего при этом не испытывать!

Раздираемая сомнениями, я уперлась лбом в обтянутое пиджаком плечо, и оно заметно напряглось.

Что это было? Брезгливость? Неприязнь? Или моя близость все же вызывала ответное влечение?

Додумать я не успела. Быстрым шагом преодолев гостиную, Блейк занес меня в спальню и бережно уложил на кровать.

— Не уходи, — шепотом попросила я, стиснув его запястье, когда он подоткнул одеяло и выпрямился. — Просто побудь рядом, пока я усну… Пожалуйста!

Блейк освободил руку и с сомнением в глазах опустился на край матраса.

— Ты перенервничала. Это пройдет, — его голос звучал сухо.

Я чувствовала концентрирующуюся в воздухе неловкость — она крепла, как и стена отчуждения между нами. Уже завтра Блейк снова станет смотреть свысока, а я наверняка найду тысячу и один способ, как его взбесить.

Неужели нам обязательно все время ругаться?

— Почему мы не такие, как раньше? — с грустью вырвалось у меня.

— Да уж, — искренне усмехнулся он. — Раньше было проще.

Детство, делающее жизнь легкой и незамысловатой, давно закончилось. Теперь мы оба были другими.

— Спи, — Блейк наклонился ко мне и непринужденным жестом заправил за ухо выбившуюся прядь.

Мимолетное прикосновение, длящееся всего секунду, снова всколыхнуло сердце.

— А ты… останешься? Мне все еще страшно, — поежившись, я притянула колени к груди.

— Не бойся, — карие глаза потеплели. — Ты не одна.

Как бы мне хотелось всегда видеть Блейка таким понимающим и близким! Но уже через мгновение он отстранился — не ушел, но отодвинулся к самому краю кровати.

— С тобой не боюсь, — прошептала я, укутываясь в одеяло.

И засыпая, почувствовала на себе пристальный взгляд.

[1] Марта Стюарт — американская телеведущая, получившая известность благодаря советам по домоводству и кулинарному шоу.

[2] Имеется в виду реабилитационный центр имени Святого Иуды, позиционирующийся как элитный и пользующийся популярностью у селебрити.

[3] Популярный в США антидепрессант.

[4] Одно из крупнейших специализированных медицинских учреждений Нью-Йорка, расположенное на Манхэттене.

[5] Элитный горнолыжный курорт в штате Колорадо.

Утро началось с невыносимого жара — левая щека горела как под палящим солнцем Санта-Моники.[1] Теплый воздух щекотал висок, а ладонь ритмично приподнималась в такт… чужому дыханию!

Распахнув глаза, я обнаружила, что догадка верна. Я лежала, прижавшись к Блейку! Голова покоилась на его плече, а ладонь накрывала солнечное сплетение. Я не помнила, как он прилег рядом, и почти убедила себя, что все еще сплю, но разлившаяся по телу истома опровергала доводы. От избытка тактильных ощущений по позвоночнику пронесся холодок, в животе сладко заныло, грудь распирало от предвкушения — слишком реального для сна.

Осторожно приподняв голову, я всмотрелась лицо Блейка. Спокойное, безмятежное и такое… родное. Посапывая, он смешно морщил нос, словно кривился от неудачной шутки, но даже эта легкая гримаса не делала его отталкивающим. С трудом сдержав порыв погладить его по щеке, я поймала себя на приятно будоражащей мысли, что хотела бы просыпаться с ним каждый день.

Обнимать, уткнувшись носом в ямочку над ключицей. Целовать в отросшую за ночь щетину на скуле. И кокетливо шептать «привет», зная, что он ответит с довольной улыбкой.

Если бы я все не испортила своей глупой выдумкой, наша жизнь могла сложиться иначе. Но время не возвращается назад. И Блейк меня не простит.

Тихо всхлипнув, я коснулась его губ своими, словно извиняясь.

В этом поцелуе смешалось все — и тоска об утраченном, и неозвученные оправдания, и желание, которое я не могла ни заглушить, ни контролировать. Он стал бы последним, если бы Блейк меня оттолкнул, но он лишь расслабленно потянулся, не открывая глаз. В полусне обхватил за шею свободной рукой… и с жадным вдохом скользнул языком в мой рот.

Не веря в происходящее, я на секунду замерла в растерянности.

Блейк целовал меня! Снова!

Настойчиво и горячо, а его пальцы — поразительно нежные — погрузились в мои волосы на затылке, не давая отпрянуть. Да я бы и не стала! И, изнывая, ждала большего, пока его умелый язык дразнил мой.

Прикосновения заводили до дрожи. До крошечных разрядов тока под кожей. До зуда между ног. Меня целовали много раз, но так, как Блейк — никогда!

Нетерпеливо ерзая сосками по его груди, я отвечала на каждое движение жарких губ. А от мысли, что будет, когда он сунет руку мне в трусики, хотелось кричать.

Перекинув ногу через его бедра, я почувствовала возбужденный член.

От радости сердце сделало кульбит. Желание было обоюдным!

Торжествующий рев адреналина затуманил сознание. Царапнув ногтями треугольник кожи в небрежно распахнутом воротничке рубашки, я подцепила пуговицу, но та застряла в петле. Чертыхнувшись, я рванула сильнее, и почувствовала, как напрягаются тугие мышцы торса под моей трясущейся ладонью.

Представив, как Блейк всем своим весом вдавливает меня в матрас, а потом вбивается так долго и яростно, что с кровати сваливаются подушки, я лихорадочно впилась в его губы. Одновременно повела бедрами, сильнее прижалась к его паху — приподнялась и опустилась, имитируя проникновение. Потерлась через ткань брюк, распаляясь от касаний и фантазий:

— Блейк…

В ответ на сдавленный стон его веки дрогнули.

— Долорес, — хрипло выдохнул он, осознав происходящее. — Какого дьявола ты…

— Я? — от возмущения я могла лишь ошалело моргать.

Пусть еще скажет, что я ему силой член подняла!

Да, я проявила инициативу, но ведь возражений не было.

— Мы же обсуждали, — Блейк снял меня с себя и рывком выпрямился. — Это недопустимо.

Рухнув на подушки, я взвилась снова:

— Но ты сам лег рядом!

Раздосадованно дернув щекой, он пригладил растрепавшиеся волосы — как во время наших давних шуточных споров, когда силился подобрать аргумент, а я упрямо не соглашалась.

— Ты стонала во сне.

И это причина? Мне приснился кошмар, и Блейк якобы решил меня успокоить? Шикарная «терапия», вашу мать! А языком ко мне в рот он залез тоже ради утешения?

— То есть у тебя встал на мои стоны? — я вскочила с кровати вслед за ним и со злостью стиснула кулаки. — Или спишешь на физиологию?

Невыносимо хотелось его ударить. С размахом врезать под ребро — туда, где должно находиться сердце, но у Блейка, судя по всему, так и не сформировалось на этапе эмбриона.

— Будет лучше, если мы раз и навсегда закроем эту тему, — справившись с замешательством, он скрылся под привычной маской равнодушия. — Между нами ничего и никогда не будет.

— Почему?

— Я — твой опекун. И столь близкие… — он запнулся, подбирая слово. — Отношения аморальны.

— Ой, да ладно, — я скептически поджала губы. — Мы не кровные родственники.

Блейк проигнорировал довод хмурым молчанием, и это меня подхлестнуло.

— Ты просто не в состоянии признаться — даже самому себе — что та, кому ты намеревался мстить, неожиданно вызывала интерес! Конечно, великому и ужасному Блейку — грозе Уолл-стрит — Мортону не может понравиться глупая девчонка. Как ты там говорил? Слишком поверхностная?

— Долорес, хватит.

Но меня было не остановить.

— Не умеющая сожалеть, не умеющая работать, — я припомнила все его унижающие выпады. — Да, я не выиграла то чертово пари, но я пыталась! Только ни одной серьезной компании не нужны сотрудники без опыта, а в первый же день в «Старбаксе» или «Бургер Кинге» меня бы сожрали таблоиды.

— Ты действительно собиралась работать? — Блейк иронично двинул бровью.

— Я хотела попробовать! — даже будучи не в восторге от перспективы каждый день таскаться в офис. Хотела узнать, на что способна, и, конечно же, утереть нос самоуверенному гордецу. — Но никто не стал связываться с новичком…

— А если я рискну? — с любопытством наклонив голову, Блейк пристально рассматривал меня, словно видел впервые.

От удивления я издала сдавленный звук. Он серьезно? По вкрадчивому тону я никак не могла угадать его настрой.

— Я дам тебе работу, — продолжал Блейк, скрестив руки на груди. — При условии, что ты снизойдешь до скромной должности ассистента. В отделе маркетинга, например.

Ясно, он снова издевался. Или намеренно уводил разговор от опасной темы.

— Докажи, что ты не поверхностная. И что тебе есть дело до отцовской фирмы.

Если он и ставил своей целью сыграть на моих амбициях, ему это удалось — я вспыхнула как спичка:

— Докажу!

И ведь знала, что поддаюсь на провокацию. Но как было удержаться?

Блейк столько раз закатывал мое самолюбие в асфальт, что возможность реванша напрочь отключила предусмотрительность. К тому же, он не ставил условий, значит, мне нечего было терять.

— Докажу, — упрямо повторила я, вскидывая подбородок.

[1] Прибрежный город, расположенный на западе округа Лос-Анджелес, славящийся своими пляжами.

Остаток дня я провела за раскопками в гардеробной, вызвав для поддержки подруг — мне не просто хотелось выглядеть как бизнес-леди, но и негласно заявить о правах на фирму. Я ведь ее унаследовала, и «Рэдман» будет моей, даже если этого придется подождать.

Пафосную двойку от Прада — с узкими брюками и длинным приталенным пиджаком — мы раскритиковали единогласно. Модель добавляла возраста, что было удачным для намеченной цели, но совершенно не сочеталась с цветом лица, который на ее фоне казался болезненно-бледным.

— Нужен свободный крой, — прохаживаясь вдоль стеллажа, Бри придирчиво изучала содержимое полок. — Воздушный и менее строгий.

Два последних года в старшей школе она вела модную колонку в газете и всегда следила за трендами.

— Или лучше сыграть на контрасте, совместив разные типы тканей? — в задумчивости постучав пальцем по нижней губе, Бри обернулась. — Джеки, хватит пялиться в одну точку. Посоветуй что-нибудь для разнообразия.

— Простите, я не выспалась, — заныла та. — Чак притащил домой очередную шлюшку, и эта сучка всю ночь стонала так, словно ее режут. Гаденыш пользуется всеми способами, лишь бы меня взбесить! Ну да ладно, я уже придумала, как отомстить, и заказала стриптизерш к нему в офис на время совещания, — Джеки злорадно потерла руки. — Плакало его повышение.

Противостояние началось, как только их родители поженились, и даже после развода не сошло на нет, а только набрало обороты. Оба не скупились на гнусные выходки и с нескончаемым азартом портили друг другу жизнь — то он сорвет Джеки свидание с потенциальным бойфрендом, то она подкинет компрометирующие фотографии Чака прессе.

— Не проще оставить его в покое? — подала голос Бри. — Найдет себе постоянную девушку, подобреет и съедет, наконец…

— Нет уж, — Джеки устало прикрыла глаза, темные круги под которыми не замаскировал даже плотный слой консилера. — Я закипаю от одной лишь мысли, что ему может быть хорошо. Пусть страдает в одиночестве. Но хватит обо мне, — она встрепенулась и вытащила из чехла маленькое черное платье от Шанель. — Что насчет проверенной классики?

— Скучно до скрежета зубов, — я отбросила его в ворох забракованного.

Туда же отправились стильные капри от Москино — я умудрилась посадить на них пятно во время вылазки в ночной клуб и напрочь забыла, так и не сдав в чистку.

— И ты прости, Валентино, — офисный комбинезон отлетел к верхушке пирамиды. — Я хочу что-то более экстравагантное.

Убив несколько часов на метания между вешалками, я выбрала юбку-карандаш, выгодно подчеркивающую изгиб бедер, и блузку с оригинальным ассиметричным воротником от какого-то корейского дизайнера с непроизносимым именем.

— Свежо, — улыбнулась Бри, пока я довольно кружилась перед зеркалом и рассматривая свое отражение.

— И респектабельно, — кивнула Джеки.

Оставалось решить вопрос с обувью, и этим мы могли заниматься вечно. Босоножки, лоферы, балетки, слиперы — с каждыми наряд смотрелся по-разному. Невозможно было определиться.

На второй час примерок я взмокла так, что разделась до белья.

— Отличный прикид, — хихикнула Бри. — Самое то для Уолл-стрит.

— Одежда — не главное. Дайте девушке правильные туфли, и она покорит мир,[1] — со знанием дела процитировала Джеки, протягивая мне ботильоны на бархатной шнуровке от Маноло. — Ну же, надевай. Мэрилин фигни не посоветует.

Я обреченно всплеснула руками:

— Они для красной ковровой дорожки! Хочешь, чтобы я ходила в них по офису?

— Ты используешь их для другого ковра, — хитро подмигнула она. — В кабинете Блейка. Утопишь каблуки, обопрешься ладонями на стол и прогнешь поясницу.

— О, Блейки, — простонала Бри, копируя мой голос. — Не останавливайся.

— Глубже! — с придыханием присоединилась Джеки.

— Он же может услышать! — шикнула я, кинув в подруг шарфом.

Судя по звякнувшему лифту, Блейк вернулся час назад, и ничто не мешало ему пройтись мимо моей комнаты.

— Еще! — не унималась Бри, вскрикивая громче. — Да! Я сейчас кончу!

Джеки, не сдерживаясь, хохотала в шарф.

— Заткнитесь обе!

В чем была, я выскочила из гардеробной. Кинулась к двери, чтобы прикрыть плотнее… и наткнулась на пронизывающий до мурашек взгляд Блейка.

Так он смотрел на меня в ванной перед тем, как потерять контроль над собой.

Вызывая страх и притяжение одновременно. До расширившихся зрачков. До леденящего холода в позвонках. До невольно сбившегося дыхания.

Сорвись я с места секундой раньше или секундой позже, мы бы не встретились. Он бы успел вернуться с террасы на крыше, а я бы не замерла, опешив от неожиданности, но саркастичная стерва-судьба все же свела нас в неподходящий момент.

На мгновение я представила, какой меня увидел Блейк — взъерошенной, разгоряченной, с предательски съежившимися сосками, которые просвечивали сквозь полупрозрачное кружево бюстгальтера — и, зардевшись, отшатнулась. Мне почему-то стало не все равно, что он обо мне подумает. Вдруг, решит, что я взялась за старое и провоцирую намеренно? Или еще хуже — передумает брать на работу?

Блейк первым разорвал зрительный контакт, двинувшись дальше по коридору, словно ничего не случилось. Я отступила назад, так и не прикрыв дверь, и вернулась в гардеробную с пылающими щеками.

— Что у вас происходит? — с подозрением прищурилась Джеки. — Погоди… Ты с ним переспала?

— Скажешь тоже! — я переиграла с возмущением, так что насторожилась даже Бри.

— Нет, серьезно, что-то было?

— С чего бы? — мое лицо горело все сильнее, выдавая смятение.

Я не рассказала подругам ни про внезапный поцелуй в ванной, ни про то, что случилось утром. Это было настолько личным, что мне не хотелось делиться, словно откровенность могла разрушить и без того хрупкую надежду.

— Тогда почему твоя кожа краснее, чем после чистки в «Герлен Спа»?[2] — не отставала Джеки.

— Потому что Блейк вас слышал!

И наверняка еще не раз припомнит мне этот кошачий концерт.

— И не возбудился? — пошло хихикнула Бри.

— Может, позовешь его сюда, и мы повторим на бис? — запрокинув голову, Джеки провела кончиками пальцев по шее, спускаясь от подбородка к ложбинке на груди. — Приласкаем и расслабим. Сразу с тремя он наверняка не пробовал.

— Хватит! — резко осадила я. — Блейк серьезный… и думает о фирме, а не о развлечениях…

И осеклась, столкнувшись с их недоуменными взглядами.

Вот черт! Сама себя выдала! И зачем я ринулась защищать моральный облик Блейка?

— Карьера — это прекрасно, но вряд ли она согреет в холодную ночь,[3] — сегодня Джеки была особенно щедра на цитаты главной блондинки Голливуда. — А вот ты явно готова и согреть, и разогреть его, раз заводишься от ничего не значащих шуток.

— Это правда, — перестав ехидно скалиться, Бри уселась на пуф в центре гардеробной и сцепила руки в замок. — Ты слишком остро реагируешь.

— Пора сменить тему, иначе мы никогда не подберем мне туфли, — с наигранной веселостью я выставила вдоль зеркальной стены еще несколько пар, но примерка больше не воодушевляла.

Подруги не стали ни выпытывать подробностей, ни изображать фальшивый интерес к обуви, и вскоре засобирались домой. Проводив обеих к лифту, я заглянула на кухню, где оставалась привезенная Джеки пицца. И хоть неправильные углеводы — не лучшая еда на ночь, мне не выбирать. Да и кому страшна «Маргарита», если еще до примерки платьев мы уничтожили ведро острых крылышек и по двойной порции картошки фри? К тому же я пока не планировала ложиться, а значит…

Я замерла на пороге, так и не закончив торг с собой. Блейк сидел за столом, привычно уткнувшись в ноутбук, и изучал слайды презентации. Наверняка готовился к тендеру — со своего места я разглядела схему с планировкой этажа и приложенную к ней таблицу со сметой.

И вот как теперь себя вести? Дождаться, пока он уйдет? Или пройти мимо, как ни в чем не бывало?

Избрав второй путь, я решительно двинулась к холодильнику.

— Я заказал тебе вок с курицей и овощами, — не отрываясь от экрана, бросил Блейк, стоило мне дернуть за хромированную ручку.

Я машинально повернулась — в паре ярдов от меня на барной стойке сиротливо приткнулась коробка китайской лапши. Распечатав ее, я пробормотала невнятное «спасибо» и с треском расщепила одноразовые палочки.

— Не возражаешь, если я поем здесь?

Зачем я спросила? Это ведь моя квартира!

Блейк неопределенно пожал плечами.

В гнетущей тишине я устроилась на барном стуле, чувствуя себя все более неуютно. Стоило включить телевизор, чтобы белый шум окончательно отрезал нас друг от друга, но я побоялась отвлечь Блейка. Покосившись в его сторону, я подцепила ломтик моркови и подумала, как же это нелепо — сидеть рядом и молчать. Словно мы чужие. Словно ему безразлично мое присутствие.

Неужели только я разве что электричество не вырабатываю, когда мы оказываемся в одной комнате?

Не переставая наблюдать за Блейком, который что-то сосредоточенно печатал, изредка отвлекаясь на смартфон, я доела лапшу и ляпнула некстати:

— Даже отец столько не работал.

И тут же прикусила язык — сомнительный комплимент больше смахивал на претензию.

— Ты так часто за ним наблюдала? — беззлобно отбил Блейк.

Уел. Я действительно не вникала в дела отца, особенно после развода.

— Тэд был тем еще трудоголиком, — в голосе Блейка звучало неприкрытое уважение. — Но о семье никогда не забывал.

Едва заметная улыбка показалась мне усталой. Я ответно изогнула губы в ее подобии и поймала себя на мысли, что впервые со смерти отца подумала о нем тепло, без неприязни и обиды за неуместное завещание.

— И ты решил, что раз уж встал во главе «Рэдман», должен быть таким же, как он?

Я спросила без издевки, но и на искренний ответ не рассчитывала. Блейк никогда не откровенничал со мной, и сам факт, что мы спокойно беседуем, а не пытаемся упражняться в злословии, заставлял недоумевать. Как такое вообще возможно?

— Сейчас непростой период, — Блейк снова опустил глаза к экрану. — Приходится удваивать усилия.

— Из-за тендера? — я изобразила осведомленность, подсознательно ожидая похвалы за вовлеченность в дела фирмы.

— И из-за него тоже, — он принялся кому-то звонить, тем самым дав понять, что разговор окончен.

Пока Блейк перечислял собеседнику слабые места в презентации и советовал, как их исправить, я смотрела на его губы и вспоминала еще одну фразу кинодивы. Хороший поцелуй стоит еще одного.[4]

Она была права. Наш поцелуй стоил тысячи повторений!

Как же мне хотелось отодвинуть проклятый ноутбук, усесться на колени Блейка и целоваться, пока не припухнут губы. Пока в легких не закончится кислород. Пока сердце не забьется в горле как на мертвой петле американских горок.

В мечтах я позволила себе сотни дерзких выходок, но в реальности пришлось довольствоваться скупым «спокойной ночи».

Уже в спальне, вытянувшись на шелковой простыне, я вспомнила, что согласилась на работу из стремления доказать свою значимость. Но хватит ли этого, чтобы Блейк увидел во мне не только достойную наследницу семейного бизнеса? И если мне удастся завоевать уважение, перерастет ли оно когда-нибудь в нечто большее?

На этот сложный вопрос ответа не было даже у Мэрилин.

[1] Отсылка к фразе Мэрилин Монро: «Give a girl the right shoes, and she can conquer the world» (англ).

[2] Элитный спа-салон в отеле «Плаза».

[3] Отсылка к фразе Мэрилин Монро: «A career is wonderful, but you can't curl up with it on a cold night» (англ).

[4] Отсылка к фразе Мэрилин Монро: «A good kiss is worth another» (англ).

В свой первый рабочий день я встала намного раньше обычного, но даже это обстоятельство не помогло собраться без спешки. Убив почти час на идеальный макияж, я забежала в лифт, так и не успев толком позавтракать. Я бы провозилась еще дольше, не помешай шестое сообщение от Стива. Он уже успел отвезти Блейка, который неизменно появлялся на работе первым, и теперь ждал меня.

На Уолл-стрит я выпорхнула со стаканчиком кофе и полупустым кейсом, прихваченным в самый последний момент — для солидности. Небрежно пристроив его на стойку ресепшен в вестибюле высотки, где располагался офис, я придала голосу деловой тон:

— Долорес Рэдман в «Рэдман Риэлти».

Восторженной реакции секретаря не последовало.

— На вас заказан пропуск, — она едва заметно повела бровью и протянула пластиковую карточку. — Лифты справа. Шестнадцатый этаж.

— Я в курсе, где находится моя фирма, — намеренно выделив «моя», я зашагала прочь с гордо поднятой головой.

Волна эйфории от нового витка жизни стремительно отступала — все начиналось не так, как я себе представляла. Не было ни любопытных взглядов, ни шепота за спиной. Я привыкла вызывать интерес, но здесь, в центре финансовой вселенной, ничем не выделялась из толпы «белых воротничков».

С раздражением стиснув кейс, я зашла в лифт, где меня бесцеремонно оттеснили в угол. Пришлось даже приподнять стаканчик с кофе над головой, чтобы сберечь блузку. Ну что за люди? Притопывая каблуком от досады, я считала этажи.

Когда блестящие створки дверей разъехались в стороны, меня встретила улыбчивая брюнетка в изящных очках от Живанши.

— Привет, я Дайана, — с энтузиазмом пожав руку, она жестом пригласила следовать за собой. — Мистер Мортон предупредил, что с сегодняшнего дня у нас пополнение в команде. Знаю, ты здесь уже была, но после недавней реструктуризации…

Остаток ее фразы утонул в монотонном шуме — мы пересекли гудящий от голосов и телефонных звонков опенспейс. Сидящие за перегородками агенты, не скупясь на похвалы, заверяли потенциальных клиентов, что вложение будет выгодным.

— Разумеется, я договорюсь о скидке.

— Да, конечно, лофт можно посмотреть сегодня.

— Безусловно, цена на обе квартиры скоро поднимется. Она уже существенно выросла с начала года.

От повсеместного слащавого тона я невольно дернула щекой. Вот уж где точно не хотелось бы работать и весь день заискивать в надежде провернуть выгодную сделку.

— Здесь теперь отдел продаж, — пояснила Дайана и добавила, словно оправдываясь. — Он всегда шумный.

Я не помнила, кто раньше занимал эту половину офиса, но в те редкие дни, когда я приезжала к отцу, вокруг царила тишина, а часть кабинетов и вовсе пустовала — большинство агентов выезжали на показы.

— Чуть дальше — дизайнеры, — Дайана мотнула головой в сторону небольшого закутка, в котором двое унылых парней верстали на экранах что-то похожее на буклет. — А за ними — отдел маркетинга.

Миновав коридор с переговорными, мы вошли во второй опенспейс. Совсем крошечный, по сравнению с предыдущим, от силы на дюжину столов. Мой оказался у окна с видом на Ист-Ривер и Бруклинский мост, но сразу занять его не получилось — Дайана принялась представлять коллег.

Я сходу запомнила лишь двоих — смазливого латиноамериканца Карлоса, манерно поджимающего губы, и эмоциональную блондинку Чарити, которая во время разговора жестикулировала так бурно, что невольно могла задеть собеседника.

— Потрясающе! — с громким хлопком ладоней выпалила она. — Ты решила пойти по стопам отца. Это достойно уважения!

Я снисходительно улыбнулась. Пожалуй, ее я не стану увольнять, когда фирма перейдет ко мне. А вот остальным придется постараться, чтобы не вылететь в два счета.

— Итак, — жизнерадостный голос Дайаны развеял фантазии. — Вот тебе первое задание, чтобы быстрее освоиться.

Она склонилась над моим столом и бегло застучала по клавиатуре.

Я нахмурилась. Первый день и сразу же проверка? А как же время, чтобы вникнуть в рабочий процесс?

— Займешься черновиком коммерческого предложения, — Дайана ткнула ногтем идеальной формы в папку на экране. — Вот здесь есть описание торговых площадей, включая размеры.

— Но ведь… молл только строится, — пробормотала я, пробежавшись курсором по названиям файлов и открыв приложенные фотографии. — И сдача даже не в этом году.

— Именно. И нам нужны дополнительные инвесторы. А чтобы их привлечь… — она взяла паузу, дожидаясь реакции от меня.

— Нужна громкая кампания, — энергично закивала я, выудив с задворок памяти одну из любимых фразочек отца.

Пусть думают, что он делился со мной секретами бизнеса.

— Отлично, — просияла Дайана. — Тогда и подготовка пресс-релиза на тебе.

Мне еле удалось не скривиться. Что за привычка накидывать столько задач?

Я не боялась их, нет. В старшей школе я частенько помогала Бри с ее модной колонкой, да и вступительное эссе в Барнард написала сама, поэтому была уверена, что и пресс-релиз — не проблема. А у коммерческих предложений наверняка имелись шаблоны, так что и оно не вызвало вопросов. Меня нервировал лишь темп, который с первых минут взяла Дайана.

Вскоре выяснилось, что в подобном ритме работают все. За полчаса, что я перебирала папки на сервере, каждый в опенспейсе — даже неторопливый Карлос, с ленцой растягивающий слова — успел сделать с десяток звонков.

— Нет, стройка в Бруклине не будет заморожена. И да, я уже отправил обновленную смету. Уверен, вы оцените процент скидки.

Мысленно застонав, я откатилась на стуле подальше от нескончаемой болтовни, но это не помогло. За соседним столом не замолкала Чарити, наседая на кого-то из дизайнеров:

— Я просила заменить фон, а он по-прежнему блеклый. И что это за унылые люди на переднем плане? Они должны излучать счастье, а не вызывать жалость. Мы же не места на кладбище продаем. Нужна широко улыбающаяся семейная пара, как указано в брифе.

Как, черт возьми, им удавалось сосредоточиться в таком шуме? Даже на рождественской распродаже в «Барни» меньше суеты!

Дерганым движением мышки свернув файл с черновиком пресс-релиза, я вышла пройтись. Капризная часть меня порывалась немедленно отыскать Блейка и потребовать отдельный кабинет, рациональная призывала к терпению и убеждала, что не стоит его злить.

Ну почему я не могу начать карьеру как наследница? Это же моя фирма! И я должна отдавать распоряжения.

В досаде обхватив плечи ладонями, я свернула в коридор с переговорными и удивленно замерла у двери малого конференц-зала. Внутри, за плотным слоем стекла, сидел Блейк и мирно беседовал с какой-то холеной стервой в пиджаке от Армани. Высказываясь, она томно поджимала губы с вульгарно-алой помадой, а Блейк широко улыбался — так, как никогда не улыбался мне!

Отступив назад, чтобы не притягивать взгляды, я не сводила глаз с длинноногой брюнетки, которая явно набивала себе цену. То наклонялась вперед, всем своим видом демонстрируя доверие, то мягко отстранялась к спинке кресла и понимающе кивала на каждую фразу Блейка.

Кто же она такая? И что здесь забыла?

Пока уверенная в себе сучка излучала флюиды похоти и наполняла ими конференц-зал, я двинулась к кабинету Блейка в поисках его секретаря. Уж она-то наверняка знала, с кем назначена встреча у руководителя.

— Привет, — невинно улыбнулась я, перегнувшись через стойку в приемной, и на ходу придумала «легенду». — Мистер Мортон дал задание, и у меня появилась пара вопросов. Не хочу его отвлекать, он же сейчас с этой… — я пощелкала пальцами, делая вид, что пытаюсь вспомнить имя.

— Эммой Полсон? — подсказала секретарь.

— Да! И я подумала, может, ты подскажешь, где найти документы по последней стройке в Бруклине?

Не заподозрив подвоха, секретарь объяснила, в какой папке на сервере лежит абсолютно ненужный мне файл, и я поспешила к компьютеру. В опенспейсе по-прежнему стоял гул, но меня уже не волновали громкие разговоры коллег. Поразительно, как серьезная цель может абстрагировать от внешних помех.

Загуглив, я обнаружила имя Эммы Полсон в списке ведущих экспертов «Мак-Кинли Групп» — крупнейшей в Нью-Йорке фирмы, занимающейся аналитикой.

Что ей понадобилось в «Рэдман»?

Пролистав с десяток статей, пестрящих размытыми определениями «исследований» и «урегулирований споров», я продолжала недоумевать. Неужели грядущий тендер настолько сложен, что потребовалась консультация?

В растерянности я вернулась к конференц-залу. Возможно, причина лежала на поверхности, и в штате «Рэдман» просто не было эксперта. Поэтому Блейк и решил привлечь специалиста со стороны.

— Поверьте, это лучший вариант из возможных, — донесся от двери грудной бархатистый голос — Полсон стояла в коридоре.

Вот же брюнетистая дешевка! Соблазняла даже интонацией. Только зря старалась — я не отдам ей Блейка.

Попятившись, я нырнула в нишу между колонной и кулером.

— Мы оба понимаем, что вряд ли еще кто-нибудь предложит подобную сделку, — убедительно доказывала Полсон.

Какая сделка? Забыв о ревности, я вжалась в стену.

— Мой вам совет — не торгуйтесь, мистер Мортон. Условия более чем приемлемы.

Теперь еще торг. Что за дела они проворачивают? В ужасе от промелькнувшей догадки я заткнула себе рот ладонью, сдерживая крик.

Неужели Блейк… собирается продать «Рэдман»?

На негнущихся ногах я дошла до своего стола и принялась искать подробности о «Мак-Кинли Групп». Вряд ли их выбрали спонтанно, а значит, фирма не раз занималась подобными сделками. Я должна была знать, с кем имею дело, чтобы бороться за то, что по праву принадлежало мне.

Новости, пресс-релизы, информация с корпоративного сайта — я изучала все подряд, продираясь через словесные дебри бесчисленных «расследований» и «консультирований крупных корпораций». Вчитывалась до рези в глазах, злилась… и ничего не понимала.

— Почему все так запутано? — прокрутив очередную страницу, я отпихнула мышку и спрятала лицо в ладонях.

Как узнать, кого выбрал Блейк в качестве покупателя? И как сорвать сделку? И самое главное — сколько у меня на это времени?

Ответов я не знала, и, не придумав ничего лучше, заперлась в туалете, чтобы позвонить без свидетелей.

— Можешь спросить у Чака, сколько времени займет продажа фирмы? — вместо приветствия начала я, едва Джеки приняла вызов.

— И тебе доброе утро, — зевнула она. — Только не говори, что ты вступила в наследство и пустилась во все тяжкие.

— Если бы, — я закатила глаза, проклиная несерьезность подруги. И вкратце поделилась подозрениями, завершив их удрученным вздохом: — Мне не до шуток.

— А ты счета проверяла? — насторожилась Джеки.

— Зачем? Я ведь все равно не могу снять с них ни цента.

— Затем, что трастом[1] сейчас распоряжается Блейк!

— Но ведь… они на мое имя… — сбивчиво возразила я, чувствуя, как холодеют руки.

— Это неважно, — усмехнулась Джеки, но смешок вышел безрадостным. — Мой отчим тоже был управляющим и перед разводом преспокойно отозвал деньги со всех счетов мамы.

Поддавшись панике, я сбросила звонок и набрала номер банковского консультанта.

— Рад слышать вас, мисс Рэдман, — отозвался тот с наигранным восторгом.

Я пропустила мимо ушей привычный поток заверений, как меня ценят, и перешла к сути:

— Я бы хотела узнать баланс.

И убедиться, что у Джеки паранойя. Господи, только бы она ошибалась!

Скрестив пальцы, я устало прислонилась лбом к отполированной дверце:

— По всем своим счетам.

— С тех пор, как мистер Мортон вывел денежные средства…

— Что? — не дав ему продолжить, выпалила я. — И вы не поставили меня в известность?

— Мисс Рэдман, не волнуйтесь. Формально ничего не изменилось — они на счетах вашей фирмы.

Которую Блейк собирается продать.

— И если вы желаете открыть новый счет…

Я нажала отбой, не дослушав.

— Твою мать!

Звонкий вопль отчаяния разнесся по туалету, вызвав из соседней кабинки обеспокоенный возглас:

— Мисс… с вами все в порядке?

Хлопнув дверцей, я вылетела в коридор, мечтая об одном — свернуть шею тому, кого совсем недавно мечтала заполучить в свою постель. И чьими стараниями я теперь была нищей.

[1] Траст — это договор, по которому учредитель траста передает имущество управляющему, которым тот распоряжается в интересах лиц, выбранных учредителем. В случае Долорес учредитель — ее отец, который открыл дочери счета и по завещанию назначил управляющим Блейка.

От вспышки праведного гнева Блейка спасло лишь отсутствие в кабинете.

— Мистер Мортон на обеденном перерыве, — с доброжелательной улыбкой сообщила секретарь.

Так и не выпустив пар, я метнулась к лифтам. Вероятность отыскать Блейка в близлежащих кафе среди сотен похожих силуэтов в деловых костюмах была мизерной, но сложности лишь подхлестывали мое упрямство. Ничто так не мотивирует к действию, как страх потерять все.

По пути пришлось сочинить нелепую отговорку для Дайаны, которой не терпелось оценить черновик. Какой к черту пресс-релиз? Я бы и свое имя сейчас не смогла напечатать — от клокотавшей ярости подрагивали пальцы.

Едва я выскочила на улицу, ветер с Ист-Ривер прошелся по лицу прохладной щекоткой, и это немного меня остудило.

Надо взять себя в руки. И составить план.

Потоптавшись на Уолл-стрит, я выкурила сигарету и поднялась по ступеням Федерал-холла.[1] Вокруг было многолюдно, как впрочем, и всегда в погожие дни. Туристы и местные сновали мимо, кто-то с ленцой, а кто-то в спешке. Каждый куда-то стремился, я же замерла на месте, утопая в хаосе догадок.

Зачем Блейк вывел деньги с моих счетов? Связано ли это с продажей «Рэдман»? Возможно ли получить контроль над фирмой до совершеннолетия, чтобы ее спасти?

Вопросы сыпались один за другим, усиливая смятение. И даже доводы Бри, которой я позвонила, так и не найдя Блейка, не помогли справиться с шоком.

— Хватит, — скомандовала она в ответ на мои стенания о несправедливости. — Дождись нас.

Всматриваясь в толпу с высоты пьедестала Джорджа Вашингтона,[2] я уговаривала себя не истерить. Руку так и тянуло к смартфону, чтобы набрать номер семейного адвоката, но сначала нужно было посоветоваться с Джеки и Бри. Вдруг я нагнетала зря? И всему найдется логичное объяснение?

Подруги не появлялись, вынуждая меня нервно постукивать каблуком по серому мрамору лестницы. Сколько же их ждать?

На запрос «как оспорить завещание» Гугл выдал множество ссылок, но я толком не вчиталась ни в одну — от волнения текст расплывался перед глазами. Если бы не недавняя паническая атака, которая могла вылиться в повторное лечение, я бы всерьез задумалась о «ксанаксе».

— Эй, детка, — Джеки помахала с противоположной стороны улицы, от здания Фондовой биржи. — Спускайся.

Бри выскочила с пешеходной части Нассо-стрит и заботливо подхватила меня под руку:

— Ты хоть немного успокоилась?

Наивная. Да меня еще неделю будет колотить от одного имени Блейка!

— Вот, что я нарыла в Интернете, — Джеки пристроилась рядом и потянула нас к «Старбаксу» на углу. — В основном «Мак-Кинли» занимается слияниями крупных корпораций…

— Какая разница? — перебила я. — Слияние, поглощение, продажа… Как ни назови — это воровство. Я не дам украсть свою фирму!

С синхронным цоканьем шпилек мы перебежали Пайн-стрит перед сигналящим такси. Индус за рулем прокричал нам вслед на неразборчивом английском, но его недовольный вопль растворился уличном шуме без внимания.

— Сбавь обороты, Долли, — Джеки распахнула дверь под бело-зеленой вывеской и игриво подмигнула плечистому парню за стойкой. — Привет, Итан. Будь лапочкой, сделай нам три ваших лучших сливочных фраппучино.

Бариста просиял, а подруга легонько подтолкнула меня к столику у окна и добавила, понизив голос:

— Сначала надо выяснить, кто покупатель.

— С чего вы взяли, что продают «Рэдман»? — возразила Бри, чуть ли не силой усадив меня на стул. — Вдруг Блейк сам покупает чью-то компанию?

Предположение прозвучало обоснованно. Взвесив все за и против, я нашла не менее весомый аргумент:

— Вы не слышали тон той вульгарной сучки. Она не заискивала, а… утешала! С покупателем так себя не ведут.

— Тогда не вздумай показать, что знаешь о планах, — Джеки угрожающе сжала кулак. — Это война, дорогая. И чтобы одержать победу, веди себя как обычно, не вызывая подозрений. Главное — усыпить бдительность и нанести решающий удар.

Притворяться будет сложно. Блейк наверняка заметит перемены в настроении.

— Не груби, не провоцируй, не испепеляй взглядом, — продолжала сыпать советами Джеки. — Постарайся быть милой. В идеале лучше бы с ним переспать, но ты сейчас в таком состоянии…

— Не все решается сексом! — шикнула я.

Как можно острить в такой серьезный момент?

— Кто ты, и куда дела нашу подругу? — хмыкнув, Джеки отлучилась за фраппучино.

Ее привычная легкомысленность стала меня напрягать.

Пока она кокетничала с баристой, я посмотрела на Бри в надежде услышать правильные слова, вот только и ее точка зрения не обрадовала.

— Долли, остынь. Блейк не способен на такую откровенную подлость.

— А как же заблокированные кредитки? — напомнила я.

— Которые он был готов разблокировать при определенном условии?

От возмущения я не сразу закрыла рот. Как Бри могла защищать этого невыносимого мерзавца?

— К тому же, если бы он действительно собирался продать «Рэдман», стал бы тогда брать тебя на работу?

Это был единственный вопрос, выбивающийся из общей логики и обеляющий мотивы Блейка, но обида заглушила голос разума.

— Почему ты на его стороне? — насупилась я.

— Я на твоей. Просто делаю выводы из его поступков, — Бри примирительно погладила меня по плечу. — Зачем Блейку рисковать у тебя на виду? Он ведь мог провернуть сделку так, чтобы ты о ней не узнала.

— Решил, что я слишком глупа и не догадаюсь, — буркнула я, отворачиваясь.

Не на такую поддержку я рассчитывала. Но даже если бороться придется в одиночку, я знала, что не сдамся!

— Налетайте, — поставив перед нами стаканчики с фраппучино, сияющая Джеки выложила рядом несколько шоколадно-кокосовых печений. — Подарок от заведения для трех милых девушек с дилеммой.

— Новый парень? — без энтузиазма уточнила я, кивнув на баристу.

Желания обсуждать чужую личную жизнь не было, но Джеки привыкла делиться подробностями, даже если ее никто не спрашивал.

— Сложно сказать — мы познакомились пару дней назад, — она наигранно отбросила локон за спину и обернулась к стойке. — Но пока его не вычислил Чак, я планирую веселиться по полной.

— Твой отвратительный сводный братец по-прежнему ведет себя так, словно ты его девушка, а не сестра? — я с шумом втянула сливки через соломинку. — Сколько свиданий он уже умудрился испортить?

— Не напоминай, — лицо Джеки омрачилось. — Ладно, вернемся к твоему персональному дьяволу. Решила, с чего начать крестовый поход?

Избрать и обдумать тактику я не успела, но в одном была согласна с подругой — сначала надо вычислить покупателя.

— Затаюсь ненадолго, прикину все риски, — я пожала плечами. — Проконсультируюсь с кем-нибудь из юристов…

— Не называй им имен и не вдавайся в подробности, — предостерегла Джеки. — Вдруг это повлияет на сделку?

— И не торопись, — встряла Бри. — Пока доказательств нет, ты можешь только предполагать.

В сомнениях я допила фраппучино и вернулась в офис, где до вечера изображала увлеченность. Дайана дважды проверяла пресс-релиз, придирчиво изгибала бровь, критиковала, но я лишь сосредоточенно кивала и без оговорок вносила правки.

Она оценила рвение, и финальный вариант дождался похвалы. При других обстоятельствах меня бы охватила гордость от проделанной работы, но под давлением опасений я не испытывала эйфории и не воспринимала себя частью команды.

Заливая файл на сервер, я еле справилась с искушением, чтобы не начать открывать все папки подряд — это вызвало бы ненужные вопросы. Да и вряд ли Блейк хранил в открытом доступе конфиденциальную информацию.

Оставшуюся часть времени я корпела над коммерческим предложением, в котором Дайана утвердила только два слайда со сметой.

— Подай концепт менее избито, — посоветовала она, когда я в четвертый раз отправила ей презентацию. — Хоть клиент и консервативен, нотка креатива не повредит.

Меня тошнило от фальшивого энтузиазма, но я заверила, что все сделаю.

Еще через час опенспейс опустел. Дайана ушла последней, взяв с меня обещание, что я закончу в течение десяти минут.

— Переработки не приветствуются, — предупредила она полушутливым тоном. — Если не справляешься — дай знать.

Пользуясь отсутствием свидетелей, я, наконец, изучила содержимое сервера, но ни одного документа с упоминанием «Мак-Кинли Групп» на нем не обнаружилось.

— Ты еще здесь? — удивленный голос Блейка за спиной подбросил меня со стула.

— Готовила предложение, — я спешно открыла свернутую презентацию. — И не заметила, как все ушли.

— Я взгляну? — не дожидаясь ответа, он двинулся ко мне от двери.

— Получилось… сыровато, — замялась я.

Надеюсь, ему не придет в голову проверить историю поиска на моем компьютере?

— Долорес Аннабель Рэдман, ты умеешь скромничать? — Блейк приблизился с едва заметной усмешкой на губах.

Ну почему все в моей жизни случается не вовремя?

Еще вчера я бы отдала за неподдельный интерес все свои кредитки. И вот теперь Блейк не избегал встречи — в его отношении что-то незримо изменилось. Исчез холод во взгляде… и даже голос потеплел! Но меня это больше не радовало.

В досаде я отстранилась, предоставив ему возможность наклониться и пролистать слайды. Тронувшая мышку ладонь замерла в паре дюймов от моей, которую я держала у клавиатуры.

Черт! Совсем рядом.

Вытянувшись в струну, я следила, как Блейк внимательно вчитывается в текст и в панике отгоняла мысль, что прежняя я обязательно бы нашла повод прикоснуться к его пальцам. Задеть — хоть кончиком ногтя!

Я нынешняя должна была презирать, но исходящая от Блейка уверенность вытесняла клокочущую внутри ненависть. Он олицетворял собой силу и власть, и эта гремучая смесь пробуждала во мне опасные порывы — придвинуться, словно ненароком, и поцеловать.

— Знаю, что вышло посредственно, — с взмокшей от напряжения спиной пробормотала я.

— Ты только начинаешь.

Блейк меня… не раскритиковал?

Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами и тут же отвела взгляд.

Как можно быть таким правильным и лживым одновременно? Да, он казался идеальным, но под совершенной оболочкой билось подлое сердце.

Интересно, как давно Блейк искал способ извлечь выгоду? И что было первопричиной? Мелкая месть мне? Или он и раньше хотел подставить отца, но не успел?

— Я рад, что ты так быстро погрузилась в дела фирмы.

Даже быстрее, чем стоило. И выяснив правду, не дам пустить ее в расход.

— Ты в порядке? — между темных бровей появилась глубокая морщинка.

Твою мать! Я все-таки умудрилась вызвать подозрения.

— Конечно, — заверила я и помассировала висок, изображая усталость. — Просто с непривычки слишком много событий.

— Тогда поехали домой.

Ему мастерски удался заботливый тон. И обеспокоенный взгляд, от которого сладко екнуло в груди.

Обманщик! Меня не проведешь мнимым вниманием.

— Да, босс, — выдавив фальшивую улыбку, я выключила компьютер.

И, дождавшись, когда Блейк отойдет и скроется в дверях, шумно выдохнула.

Первый и самый сложный день притворства удалось отыграть без серьезных последствий. Но хватит ли мне терпения на оставшиеся?

Проснувшись следующим утром до звонка будильника — чего не случалось со времен выпускного бала, когда мне до последнего не удавалось определиться с платьем — я долго лежала в постели и мысленно перебирала способы вычислить таинственного покупателя, которому Блейк вознамерился продать «Рэдман».

Вариант подружиться с его секретарем я отмела сразу из-за чрезмерной разговорчивости последней. Она ведь даже не проверила мою ложь, когда я выясняла имя Полсон! Да и Блейк не был идиотом, чтобы доверить закрытую информацию человеку, абсолютно не склонному к подозрениям. Залезть в его компьютер я тоже не могла, как и взломать персональный ноутбук, хотя бы потому что Блейк не оставлял свой «Мак» без присмотра. Приходилось смириться с неизбежным и ждать, но не сложа руки, а принимая активное участие в работе фирмы.

Я ненавидела это ожидание. И недостаток информации — невозможно зацепиться хоть за что-нибудь, если этого «чего-нибудь» просто нет. Ни данных на сервере, ни разговоров, ни слухов. Потянувшись за смартфоном на тумбочке, я наудачу поискала статьи в интернете, но о сделке по-прежнему не сообщал ни один таблоид.

— Кому же ты хочешь ее продать? — прокручивая очередную страницу, я всматривалась в убористый текст, пока на экране не всплыло уведомление будильника.

Блейк уехал раньше меня, а я осталась краситься и ждать возвращения Стива. Дайана ведь сказала, что переработки не приветствуются. К тому же вчера излишнее рвение уже вызвало подозрения Блейка — не хотелось усугублять ситуацию. Как и ехать с ним в одной машине.

В офисе я первым делом открыла презентацию и сделала вид, что в мире не существует ничего интереснее, чем концепция продвижения. И довольно успешно — даже не заметила, как втянулась в процесс и набросала подробный план на двух слайдах.

Опенспейс постепенно наполнялся суетой и шумом голосов. Карлос привычно манерничал с кем-то из клиентов, Чарити устраивала очередной разнос дизайнерам, а Дайана скользила вдоль столов, проверяя, как выполняются задания.

— Доброе утро, — неожиданно выдала она кому-то за моей спиной, расплываясь в широкой улыбке — хоть сейчас снимай для буклета. — Рада, что вы заглянули, мистер Мортон.

Услышав имя Блейка, я инстинктивно сжалась, но оборачиваться не стала из принципа. Пусть видит, что я работаю. Остальные зашевелились активнее, не переставая демонстрировать голливудский оскал. Чарити и вовсе не усидела на месте.

— Мы проанализировали стратегию, предложенную ранее, и внесли ряд изменений, — подскочив к Блейку, она засеменила следом. — Надеюсь, вы оцените креативный подход.

— Очень на это рассчитываю, — сухо кивнул он, останавливаясь возле меня. — Ты как? Вливаешься?

— Разве может быть иначе? — отчеканила я, излучая готовность снести и отстроить заново весь Манхэттен.

Это ведь моя фирма.

Другого ответа от меня не ждали. Зачем разочаровывать окружающих?

Перебросившись с каждым в опенспейсе хотя бы парой фраз, Блейк ушел, и работа продолжилась в том же торопливом ритме. Я перестала отвлекаться на монотонный гул, с головой погрузившись в предложение. Файл успел полниться шестым слайдом — с подробным описанием этажа с аттракционами — когда голос Дайаны вырвал меня из мира «беззаботного шоппинга» и «отдыха всей семьей».

— Съездишь на строительную площадку в Бруклине? — она ненавязчиво оперлась бедром о мой стол. — Это проект Чарити, но она будет рада поделиться опытом.

Я согласилась с внутренней неохотой, понимая, что поездка отвлечет от сбора информации. Но в ней появлялась возможность узнать Чарити поближе. Вдруг она что-то слышала?

Гадая, с чего начать расспросы, я поглядывала в окно такси, ползшее по Вест-стрит со скоростью улитки.

— Надо было садиться на паром, — со вздохом посетовала Чарити. — Двадцать минут — и мы в Сансет Парк.[3]

— Может, еще успеем? — я сверилась с навигатором, высвечивающим двести сорок ярдов до съезда к тоннелю Бэттери.[4]

Она покачала головой:

— Пока развернемся и доедем до причала — потеряем время.

Я не стала спорить, но и заговаривать на другие темы не решилась.

Чарити была эмоциональной во всем и нервничала с такой же горячностью, как и восторгалась. Барабанила ногтями по спинке кресла, закусывала губы и недовольно сопела. Я думала, ей понадобится успокоительное, но едва такси притормозило возле забора с предупреждающей о стройке табличкой, Чарити выскочила наружу и принялась бодро пожимать руки двум пожилым мужчинам в касках.

— Мистер Буше, мистер Маклански, благодарю за терпение. Готовы осмотреть площадку?

Я вышла за ней и сдержанно представилась.

— Долорес? — переспросил один из мужчин — коренастый и седовласый, с глубокими заломами морщин на широком лбу.

Его глаза пытливо изучали мое лицо, словно мы могли встречаться раньше.

— Простите, не уверена, что… — в недоумении я замялась, а он просиял.

— Отрадно видеть, что дочь пошла по стопам отца.

Настал мой черед удивляться.

— Вы его знали?

Нахмурившись, я попыталась вспомнить. Друзья отца заходили к нам в гости, но ни один из них не был похож на этого мужчину.

— Я Дастин Маклански, — пояснил он и, не получив должной реакции, добавил: — Мы с Тэдом когда-то были партнерами по бизнесу.

Какая странная история. Почему же я о нем не слышала?

— Мы начинали вместе, — продолжал Маклански, пока я неловко отмалчивалась. — А потом разошлись.

Интересно, почему? Не поделили бизнес? Может, поэтому отец не вдавался в подробности? Или стали серьезными конкурентами?

От новой догадки по телу прошла леденящая волна страха.

А вдруг это он — покупатель? И теперь, когда отец мертв, Блейк хочет продать «Рэдман» бывшему партнеру?

Это объясняло присутствие Маклански на строительной площадке. Логично, что ему интересны текущие проекты фирмы, ведь чтобы понять, принесут ли вложения выгоду, нужно досконально все изучить.

— Как чудесно, что вы встретились, — умилительно всплеснув руками, Чарити развернулась к подоспевшему инженеру, взяла протянутые каски и передала одну мне. — Мистер Маклански — наш давний проверенный поставщик, и каждый раз, когда мы пересекаемся на объектах, тепло отзывается о твоем отце.

Удушье от паранойи сменилось расслабленным выдохом. Пора прекращать искать врагов в каждом встречном.

Чертов Блейк! Из-за него я стала слишком подозрительной!

Пока мы поднимались и спускались по лестницам, сверяясь с планами готовых апартаментов, Маклански в приступе ностальгии закидывал меня вопросами.

— Как проходит погружение в семейный бизнес? Трудно работать под руководством Бенедикта?

— Пока не поняла, если честно, — уклончиво ответила я, не сразу сообразив, что он имел в виду Блейка.

— Говорят, он провел реструктуризацию.

Я снова насторожилась. Откуда такое любопытство?

— Хоть мы с Тэдом и разошлись в самом начале пути, — ударился в откровения Маклански. — Мне до сих пор небезразличны успехи фирмы. Всегда любил «Рэдман Риэлти», ведь в ней осталась частичка моей души.

— Нет, я ее не продам, и не просите, — я шутливо покачала головой.

— Какая жалость, а я так надеялся, — подыграл он, искренне рассмеявшись.

Неудачно пошутил? Или это был непрозрачный намек?

Закончив нарезать круги по этажам, Чарити с инженером перешли к обсуждению сроков сдачи, а я воспользовалась свободной минуткой и загуглила имя Маклански, но не нашла ничего, что могло вызвать опасения. Его строительный концерн уже двадцать лет прочно занимал нишу на рынке и никогда не участвовал в сделках по покупке других компаний.

Мы расстались, крепко пожав руки, но навязчивая идея прочно засела в голове и не отпускала до возвращения в офис. Если я не ошиблась, и Маклански действительно положил глаз на «Рэдман», важно было проверить реакцию Блейка.

Не придумав повода для встречи, я купила в «Старбаксе» американо и с гордо поднятой головой проследовала в знакомый кабинет. Секретарь потянулась к телефону, но под моим не терпящим возражений взглядом отдернула руку от трубки.

— Привет, босс, — изобразив доброжелательность, я заглянула внутрь. — Надеюсь, не отвлеку?

Сидевший за массивным столом Блейк нехотя оторвался от ноутбука:

— Что-то срочное?

Когда-то здесь располагался кабинет отца, но после перестановки даже вид из окна казался чужим и вызывал отторжение. Не осталось ни шкафа с коллекцией бейсбольных мячей, ни призовых статуэток на подоконнике, ни фотографий и дипломов на стенах. Мне претила эта лаконичность. Безликое и мрачное пространство — такое же, как душа Блейка.

От острой тоски кольнуло сердце. Почему люди не ценят то, что у них есть? И лишь потеряв, осознают, как это было дорого?

Отогнав унылые мысли, я подошла ближе и поставила перед Блейком стаканчик:

— Без сахара, как ты любишь. Сойдет за достойную причину?

— Польщен твоей заботой, — он с недоумением изогнул бровь, но кофе все-таки взял. — Так чего ты хотела?

Когда-то хотела его. А теперь…

Я не смогла сформулировать — вид стола отвлекал. Вместо проверки я представила себя лежащей на нем с ногами на плечах Блейка. Так ясно, что спина ощутила холодок отполированного дерева, а соски сжались в предвкушении.

— Долорес? — он сделал глоток, но я не почувствовала запаха кофе — тестостерон в воздухе зашкаливал.

— Я просто хотела… — я с трудом подавила порыв расстегнуть пуговицу на блузке. — Рассказать о стройке в Бруклине.

И проверить реакцию на фамилию Маклански.

Хотя, зачем укладывать на стол? Блейк мог бы просто развернуть меня лицом к экрану. Задрать юбку, шлепнуть по ягодицам, намотать волосы на кулак и…

Твою мать! Я должна взять себя в руки!

— Мы с Чарити встретили Дастина Маклански.

На лице Блейка не дрогнул ни один мускул. Неслабая у него выдержка!

— Он очень мило называл тебя «Бенедикт», — продолжала я, стараясь не думать, как будет вздрагивать мое тело от глубоких размеренных толчков. — И интересовался реструктуризацией. Ты знаешь его?

Неожиданно Блейк нахмурился, и я еле утерпела, чтобы не вскрикнуть.

Что это было? Смятение? Или досада?

Неужели я что-то нащупала?

— Дастин входил в совет акционеров задолго до меня, — Блейк отодвинул стаканчик в сторону. — А когда они с Тэдом поделили бизнес, получил контракт на строительство. С тех пор так и работает на подряде. Весьма неплохо, судя по отчетам.

Непринужденным жестом Блейк стер с нижней губы невидимую каплю кофе, и меня снова прошиб холодный пот. Я так и не забыла поцелуи с ним — жаркие, сладкие, волнующие до дрожи.

Почему меня по-прежнему волновала его близость? После всего, что он сделал!

— В общем, Маклански просил передать привет, и я передала, — с вымученной улыбкой я попятилась к двери. — Не буду тебе мешать.

Непреодолимая зависимость нервировала. Дернув за ручку, я выскочила в приемную и мысленно отругала себя.

Нельзя уступать фантазиям. Поддавшись им, я потеряю не только фирму, но и самоуважение.

[1] Одна из достопримечательностей Нью-Йорка — здание, в котором был принят Билль о правах.

[2] Памятник Джорджу Вашингтону установлен на лестнице перед Федерал-холлом.

[3] Причал в Бруклине.

[4] Подземный автомобильный тоннель, ведущий с Манхэттена в Бруклин.

За неделю я не продвинулась ни на дюйм в поисках таинственного покупателя. Не помогли ни консультации на форумах в Интернете, ни подслушивание разговоров в офисе, ни осторожные расспросы семейного адвоката. Из-за нехватки информации я даже решилась влезть в рабочий компьютер Блейка в один из обеденных перерывов, но попытка оказалась неудачной — секретарь в приемной зорко следила за всеми, кто приближается к кабинету руководителя в его отсутствие.

В свободное от работы время я продолжала изучать данные по «Мак-Кинли Групп» и «Маклански Билдинг Компани», и снова безрезультатно.

— Проклятые ирландские эмигранты,[1] — ворчала я, сворачивая окно очередного новостного портала. — Почему вас стало так много в моей жизни?

Зато в карьере наметился прогресс. Одобрив финальный вариант коммерческого предложения, Дайана, наконец, доверила мне текущий проект — тот самый, со стройкой в Бруклине. Его по-прежнему вела Чарити, а я лишь помогала в организации рассылок потенциальным инвесторам, но осознание, что мы занимаемся почти готовой площадкой, воодушевляло. Мне даже удалось предложить необычный дизайн для титульного листа каталога, и Дайана его утвердила.

Не виси надо мной дамоклов меч нерешенной проблемы с продажей «Рэдман», я бы признала, что мне нравится ездить в офис. Я ощущала небывалый душевный подъем, и хоть авторитет в глазах коллег меня по-прежнему не волновал, да и личной похвалы Блейка я не ждала, сам факт наличия профессионального достижения в новой области, вызывал гордость за себя и подталкивал сделать что-нибудь еще, помимо простых задач.

Я поняла это, когда наткнулась в соцсетях на фото Джеки на Ибице…. и не почувствовала обиды. Если бы пару недель назад кто-нибудь сказал, что я прощу подругу, улетевшую веселиться без меня, я бы рассмеялась ему в лицо. А теперь я даже не просматривала ее истории, будучи увлеченной проработкой слогана для буклета.

Один лишь Блейк продолжал вызывать мрачные мысли. Целыми днями меня вертело как флюгер от противоречивых желаний. Чаще всего хотелось его убить, но когда мы случайно оставались наедине — а намеренные возможности я исключила — я изводила себя самыми грязными фантазиями. В офисной высотке не осталось места, где я не представила секс с ним, начиная от стойки ресепшен, и заканчивая подсобкой для уборщиков.

Держать дистанцию становилось все труднее. Я отказывалась ехать домой вместе, ссылаясь то на встречу в Бри, то на отложенный ланч с кем-то из коллег, то выдумывала несуществующие выставки, куда меня якобы приглашали. Вскоре Блейка это насторожило.

— Последнее время ты сама не своя, — миролюбиво начал он, догнав меня у лифта, куда я привычно понеслась в конце дня, чтобы не сочинять очередную ложь.

Голос звучал ровно, но слух безошибочно уловил нотки подозрительности.

— Не понимаю, о чем ты, — с непроницаемым лицом я шагнула к плавно разъехавшимся хромированным створкам.

Блейк выставил руку, преграждая мне путь в кабину. Я еле успела затормозить и не натолкнуться на его предплечье. Дыхание предательски сбилось, выдавая волнение, кончики пальцев похолодели, а щеки на контрасте полыхнули румянцем.

Как назло лифт был пуст, и никого не возмутило, что Блейк блокирует дверь.

Твою мать! Что же сказать, чтобы он отстал?

— Я слишком хорошо тебя знаю, Долорес, — в его глазах блеснул недобрый огонек. — И если ты затеваешь что-то в ущерб «Рэдман Риэлти», учти, это выйдет тебе боком.

Угрожающий тон за секунды развеял флюиды, окуная меня в омут злости.

— Если ты забыл — это моя фирма. И я — последняя, кто причинит ей вред.

Поджав губы, я демонстративно обошла Блейка, во взгляде которого смешались досада и любопытство, и ткнула в кнопку первого этажа.

— Ты не перестаешь удивлять, — донеслось мне в спину прежде, чем закрылись двери.

Что это было? Похвала? Или ирония, как и прежде?

Пока я спускалась вниз, меня разрывало от сомнений. Слова Блейка говорили о том, что «Рэдман» дорога и ему. Почему же тогда он хотел ее продать? И мог ли передумать и дать делу обратный ход?

Всю ночь проворочавшись в раздумьях и толком не выспавшись, я решилась на откровенный разговор.

К черту домыслы. Пора принять удар, не скрываясь.

Приехав в офис сразу после Блейка — но до появления его назойливого секретаря — я замерла возле кабинета. Решимость стремительно таяла, а все заготовленные и отрепетированные фразы казались банальными.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Хватит настраиваться. Для начала нужно просто постучать. Я уже занесла руку, когда слух уловил знакомый томный голос.

— Как мы и прогнозировали, сложностей не предвидится, мистер Мортон, — с придыханием протянула Полсон. — Финальный пакет документов по слиянию прошел все проверки, и в «Сидней Констракшен» выразили готовность его подписать.

В панике я едва не осела на пол.

Не продажа — слияние. Вот, что планировал Блейк. Только с австралийской компанией, а не с американской.

Поэтому я и не нашла зацепок в США — нужно было искать на другом континенте!

Не зря же Блейк работал в Сиднее столько лет. Наверняка там и спланировал.

Сама не своя я вернулась в опенспейс и все утро отлынивала от заданий Дайаны, незаметно изучая статьи об известных слияниях и поглощениях. И выбирала те, что сопровождались громкими скандалами, в надежде зацепиться за идею, как сорвать готовящуюся сделку.

К полудню я уже улавливала разницу в определениях. Слияние означало, что Блейк хочет объединиться с «Сидней Констракшен», а не дать им выкупить «Рэдман», что было бы неизбежным в случае поглощения. Но хоть он и выбрал щадящий вариант, возможно открывающий фирме новые перспективы, это никак не повлияло на мою злость, ведь Блейк скрыл новость от меня, да еще и вывел с трастовых счетов мои деньги!

К обеду мысль о мести окрепла, сложившись в конкретный план, и в перерыв я поспешила в «Свитгрин»— единственный приличный салат-бар на Уолл-стрит. Днем здесь всегда собиралась очередь любителей безглютеновой и веганской кухни, но пунктуальная Бри ожидаемо пришла первой, и мы довольно быстро оказались у стеклянного прилавка.

— Не все так страшно, как я думала, — плюхнувшись за ближайший свободный столик, я обмакнула кусок авокадо в обезжиренный соус и блаженно прикрыла глаза. — Господи, как же вкусно! В общем, — дожевав, я подцепила вилкой кусочек помидора. — Какой бы благой ни была цель Блейка, «Рэдман» — моя фирма, и решения должна принимать я. Так что сделки не будет, осталось только придумать, как ее сорвать.

— Не принимай поспешных решений, — Бри укоризненно покачала головой. — И для начала поговори с Блейком.

Ее пессимизм лишь раззадорил меня:

— С какой радости? Он же не стал посвящать меня в свои планы, вот и я не стану.

Пусть убедится на практике, что со мной придется считаться.

— Долли…

— Не убеждай, — я махнула рукой, не давая ей продолжить, и привела самый главный довод: — Я загуглила «Сидней Констракшен» — у них крошечное представительство в США, а «Рэдман» — лидеры рынка. Мы ни черта не выиграем с этого слияния.

Красноречивую тираду прервал звонкий сигнал смартфона, и на экране высветилось сообщение от Джеки. Ее самолет, наконец, приземлился в Джей Эф Кей.[2]

— Если ты на моей стороне, как уверяла, — я поднялась и изучающе посмотрела на Бри. — Приезжай вечером. Нам нужно просчитать все шаги.

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, я поймала такси и почти сорок минут петляла по узким улочкам, объезжая пробки на Мэдисон Авеню. За это время Джеки успела трижды позвонить и спросить, где меня носит — во избежание подозрений Блейка мы решили встретиться у нее в пентхаусе.

— Наконец-то! — воскликнула она с порога и, приподняв топ, с гордостью продемонстрировала загар: — Зацени. Я была на нудистском пляже.

— Ты спросила у Чака про сделки? — вместо приветствия начала я.

При других обстоятельствах он был бы последним, к кому я обратилась за советом, но выбирать не пришлось. Чак помогал своим отцу и дяде в юридической фирме и наверняка знал тонкости проведения слияний.

— Я с ним не разговариваю, — Джеки обидчиво наморщила нос и покосилась на сидящую у журнального столика Бри. — Давай лучше ты.

— Он и меня пошлет, когда узнает, что нам нужно.

— Тогда я поговорю, — вспылила я, теряя терпение. — Чарльз Александр Престон, тащи сюда свою ленивую задницу!

— Не лучшее начало, — с опаской заметила Бри.

Возможно. Но на взводе я бы вышла на дебаты с самим Трампом.

— Не надоело сотрясать воздух? — Чак появился в гостиной и, остановившись у барной стойки, демонстративно проверил уровень бренди в графине. — Опять все вылакали?

— Да не трогали мы твой тошнотный «Хеннеси», — раздраженно бросила Джеки.

— Неужели мисс «я-покажу-сиськи-всей-Европе» снизошла до разговора? — ответно скривился Чак.

— Да пошел ты.

— Это все, на что хватило фантазии? Избито.

— Тогда вот тебе оригинальное, — Джеки показала ему средний палец.

— Еще успеете поругаться, — встряла я. Их ссоры могли длиться часами, а у меня не было времени ждать. — Чак, ты знаешь, как остановить сделку по слиянию?

— Да ладно? Ты умеешь выговаривать сложные слова? — он ожидаемо перенаправил свой сарказм на меня.

— Хватит паясничать! — взорвалась Джеки. — Неужели не понимаешь, что ей действительно важно это знать?

— И что мне с того? — Чак на секунду задержал взгляд на ее раскрасневшемся от возмущения лице.

Джеки обреченно вздохнула.

— Черт с тобой. Я буду… тебе должна.

Гнетущее напряжение между ними усилилось.

— Я не ослышался?

— Так ты скажешь или нет?

Довольно хмыкнув, Чак снизошел до пояснений:

— Фактически сделку можно сорвать на любом этапе.

— Даже если финальный пакет документов утвержден? — воодушевилась я.

Похоже, не все потеряно. Я еще могла побороться за фирму.

— Пока на договоре не стоят все подписи — он не имеет силы, — подтвердил Чак и пустился в долгие скучные объяснения об обязательствах сторон. Я уже собиралась прервать нудный монолог, когда он неожиданно привел конкретный пример: — Если заявить о фальсификации собранных данных, это вызовет повторную проверку и, как следствие, отсрочит подписание.

Я едва сдержала крик. Вот оно, решение проблемы!

— Но ты вряд ли осилишь подобное, — с ехидцей продолжал Чак. — Сомневаюсь, что в твоем блондинистом словаре вообще найдется значение слова «фальсификация».

Я не отреагировала на попытку задеть. Пусть глумится, главное, я нашла способ помешать Блейку.

Скомкано поблагодарив и попрощавшись, я кинулась к лифту. Меня распирало от решимости доказать, что Долорес Рэдман — не наивная дурочка, за спиной у которой можно проворачивать сомнительные махинации.

— Посмотрим, за кем будет последнее слово, дядя Блейк, — пообещала я, ткнув в кнопку закрытия дверей.

В съехавшихся створках отразилась торжествующая улыбка.

[1] Образование фамилий с приставкой «Мак» характерно для Ирландии. В переводе с гэльского языка «mac» означает «сын».

[2] Джей Эф Кей — аэропорт Нью-Йорка, названный в честь тридцать пятого президента США, Джона Фицджеральда Кеннеди.

Все выходные я вынашивала план, как сообщить о фальсификации в «Сидней Констракшен».

Пользоваться собственным смартфоном или стационарным телефоном в офисе было опасно — звонок могли отследить. Отправлять анонимное письмо с одноразового ящика электронной почты я не стала из-за опасений, что оно потеряется в папке со спамом. Или того хуже: вдруг его сочтут розыгрышем и не воспримут всерьез. Оставалось придумать скандал, якобы готовящийся в прессе, который не рискнут проигнорировать.

Вечером воскресенья, высчитав разницу во времени с Австралией, мы с Джеки поехали в Трайбеку[1] к Бри. В отеле при галерее, где работала ее мать, постояльцы изредка забывали смартфоны — один из них я и собиралась задействовать.

— Уверена, что это верное решение? — в десятый раз переспросила Бри, протягивая мне чей-то побитый жизнью «Самсунг».

Вместо ответа я уверенно набрала австралийский префикс.

Хватит меня поучать! Я сама знаю, что будет лучше для «Рэдман».

До президента «Сидней Констракшен» я ожидаемо не дозвонилась, но спустя несколько переадресаций меня все-таки соединили с кем-то из его заместителей.

— Доброе утро, мистер Тейлор, — затараторила я, коверкая слова на манер латиноамериканцев. Вряд ли мой голос кто-нибудь узнает в случае, если разговор запишут, но лучше перестраховаться. — Это Исабель Кабрера из сетевого издания «Деловой Нью-Йорк». Нам поступила информация, что ваша компания планирует слияние с «Рэдман Риэлти». Можете это прокомментировать?

— Без комментариев, — тут же отозвались в трубке.

— Да, да, понимаю. Вы наверняка не хотели бы это афишировать до того, как договор вступит в силу, — я театрально вздохнула и понизила голос до шепота. — Наш независимый источник сообщил о готовящейся сделке, а также о фальсификации предоставленных вам документов и… — я принялась царапать динамик, изображая помехи. — Алло? Мистер Тейлор? Вас не слышно.

Выждав еще пару секунд, я оборвала вызов. Пусть теперь додумывают сами или ищут в сети несуществующий портал.

— Мне кажется, ты сделала ошибку, — пробормотала Бри, забирая у меня смартфон и стирая историю звонков.

— Не слушай ее, — восторженная Джеки показала большой палец. — Ты была великолепна! Поверь мне, как будущей актрисе, Станиславский однозначно сказал бы «верю»!

Она предложила отметить успешный «спектакль» в ближайшем баре, но я не знала, куда поехал Блейк, и не хотела столкнуться с ним в городе, пусть и случайно, поэтому поспешила домой. Насколько это вообще было возможно в пробке, в которой утопал Нижний Манхэттен.

Сначала я потопталась на углу Бродвея и Рид-стрит, но там свободных такси не нашлось. Потом перебежала на другую сторону, к Чеймберс, но и там мне не повезло.

— Откуда столько народа в воскресенье? — проворчала я, размахивая руками как ветряная мельница, перед каждой желтой машиной — и все как назло оказывались заняты. — Не Рождество и не черная пятница.

Неужели придется спускаться в сабвей?

К счастью неподалеку притормозило такси, из которого неспешно выгрузилась пухлая афроамериканка, и пока она сгребала с заднего сиденья свои пакеты из «Мейси»,[2] я пронеслась на шпильках через переход наперерез автобусу.

— Мисс, у меня пересменка, — замотал головой водитель.

— Мне только до Централ Парка, — заныла я и в качестве главного аргумента выгребла из карманов все имеющиеся наличные.

Успев домой до возвращения Блейка, я поняла, что спешила зря. Он не появлялся до темноты.

Благоразумно решив не искушать судьбу — а столкнись мы с ним, я бы точно начала задавать наводящие вопросы — я притворилась спящей, предварительно разложив на полу и тумбочках распечатки презентации. Пусть лучше думает, что я весь день провела в пентхаусе, работая над очередным заданием Дайаны.

Лежа с сомкнутыми веками, я вслушивалась в звук приближающихся шагов и гадала, знает ли Блейк о звонке.

Наверняка да. После серьезного обвинения австралийцы не стали бы молчать.

Злится? Или пока не понял масштаб проблемы?

Шаги замерли у моей комнаты, и бесшумно открыласьдверь — я почувствовала лишь легкое дуновение воздуха.

Постаравшись дышать ровнее, я кожей ощутила остановившийся на мне взгляд. Пристальный… и пронизывающий — от него хотелось натянуть на себя одеяло и спрятаться с головой. Я едва смогла не поежиться.

Наконец, сквозняк исчез — заглянув ко мне, Блейк осторожно прикрыл дверь и вышел на террасу на крыше. Не утерпев, я прокралась следом и не прогадала, застав самую интересную часть беседы.

— А я как раз сомневаюсь в компетентности «Мак-Кинли Групп», — со злостью отчитывал Блейк. — Раз вы не в силах обеспечить сделке элементарную конфиденциальность.

Я чуть не пустилась в пляс — еще и сучке Полсон досталось. Сегодня воистину прекрасный день!

Заснув с довольной улыбкой на губах, я проснулась с ней же, и во время завтрака сияла как Вифлеемская звезда, а вот Блейк по-прежнему был мрачен.

Правильно, пусть мучается. Доверился бы мне — быть может, я и поддержала бы решение со слиянием. А теперь пусть сам разгребает последствия.

Торжествуя, я видимо, как-то подозрительно хмыкнула, потому что Блейк посмотрел на меня и странно прищурился. Внутренне сжавшись, я ждала шквала вопросов, но в неловкой тишине единственным звуком было монотонное позвякивание ложки, которой он размешивал сахар.

— У тебя все в порядке? — участливо улыбнулась я, не выдержав тягостного молчания.

— Ты хотела спросить только это?

— А разве есть что-то еще? — я невинно заморгала ресницами.

Неужели догадался? Или я где-то допустила ошибку?

— Надеюсь, что нет. Но если все-таки есть, сейчас самое время сказать об этом, — отставив кружку с кофе, Блейк подошел почти вплотную и навис надо мной, заставляя мой трусливый пульс зайтись в истерике. — Потом будет поздно, Долорес.

Я выдавила улыбку:

— Ты слишком загадочный с утра.

То ли актерская игра оказалась достойной, то ли Блейк понял, что меня не взять на испуг, но других вопросов не последовало — он молча уехал в офис.

Я ждала, что буря разразится там, но в опенспейсе царила привычная рабочая атмосфера без малейших признаков паники. Обсудив с Чарити план строительства, мы углубились в расчеты и к обеду подготовили черновик сметы для одного из потенциальных арендаторов.

День тянулся как обычно, заставляя нервничать. Неужели история со звонком в Австралию прошла без ощутимых последствий? Лишь когда я начала подозревать, что старалась впустую, появились первые признаки грядущего скандала.

— Не знаешь, почему мистер Мортон не в духе? — осторожно поинтересовалась Чарити, наклоняясь к моему столу. — И отменил все совещания… Скоро сдавать тендер, а он даже правки не рассмотрел. Карлос паникует, что мы не успеем в срок.

— Не имею ни малейшего представления, — я умело изобразила неведение, внутренне торжествуя.

Да! Я победила! Сделка по слиянию наверняка сорвалась, раз подготовка к тендеру отложена.

В приступе эйфории я не сразу пришла к мысли, что Блейк не спустит случившееся на тормозах.

Сначала он вызвал к себе Дайану, которая вернулась угрюмой и долго срывалась по пустякам. Волнений прибавила секретарь Блейка, сообщившая, что ее компьютер проверяли, а после обеденного перерыва любопытная до новостей Чарити принесла еще одну:

— Подозревают утечку информации. В службе безопасности сейчас просматривают камеры.

Не зря я не стала звонить из офиса — точно бы попалась.

Мысленно похвалив себя, я на всякий случай почистила историю запросов, удалив связанные с «Сидней Констракшен».

Мне по-прежнему хотелось ликовать, но события развивались не так, как я представляла. Привычная суета поутихла. Хмурые коллеги переговаривались вполголоса и странно косились по сторонам. Словно даже они искали виновного и ненавидели его — заранее, без причины.

В груди шевельнулся страх. Не переусердствовала ли я в своей войне? Вдруг Бри была права, и стоило сначала поговорить с Блейком? И показать себя… слабой и неуверенной? Ну уж нет!

Я проигнорировала голос совести. Хватит. Я все сделала правильно.

Самокопание закончилось вместе с рабочим днем — Дайана отпустила всех пораньше. Пользуясь случаем, я собралась заскочить к Джеки, но задержалась у выхода из высотки, заметив мрачную Чарити в очереди к тележке с пончиками.

— Ты в порядке? — я осторожно тронула ее за плечо.

— Никто не в порядке! — огрызнулась она, размахивая двадцаткой перед носом продавца. — Неужели не понимаешь? Нас отправили по домам, чтобы проверить компьютеры.

Все-таки не зря я почистила свой.

— Но мы же… не виноваты.

Уж она-то точно. А значит, нет повода психовать.

— Дело не в этом, — Чарити схватила протянутый пончик и смяла бумажную упаковку так, что сквозь нее просочилась шоколадная начинка. — Я много лет считала «Рэдман» семьей, а теперь выяснилось, что среди нас есть продажная крыса.

Ее слова хлестнули как пощечина.

По дороге к Джеки я в досаде кусала губы. Как можно обвинять кого-то, не зная всех обстоятельств? Черт! Да они даже про само слияние не знали, но уже поспешили сделать выводы.

Открывшая дверь Джеки выглядела усталой и почти не поддерживала разговор. Я отвечала невпопад на ее редкие вопросы, не переставая думать о фирме.

Как вести себя с коллегами, если правда всплывет? Молчать? Или поставить на место? Хотя, почему я этим загоняюсь? Мои действия были направлены во благо «Рэдман» — и всех работающих в ней сотрудников — и когда я буду на сто процентов уверена, что сделка сорвалась, сама расскажу о мотивах.

Толком ничего не обсудив, я позвонила Стиву и поехала домой.

Свет в гостиной оказался приглушен, и я не сразу заметила на диване Блейка. Подозрительно расслабленный он сидел, откинувшись на кожаную спинку, и поигрывал кубиками льда в наполненном бокале.

Факт наличия алкоголя — а раньше за ним такого не водилось — меня смутил. Ничего не сказав, я почти прошмыгнула к себе, когда в спину прилетело знакомое:

— Это Исабель Кабрера из сетевого издания «Деловой Нью-Йорк». Нам поступила информация, что ваша компания планирует слияние с «Рэдман Риэлти». Можете это прокомментировать?

Вздрогнув, я обернулась, но Блейк лишь остановил запись на смартфоне и с ленцой пригубил виски. Неспешно, словно ничего не произошло, и от этого стало совсем страшно. Уж лучше бы орал на меня.

— Довольна собой, кукла?

— Спасибо, не жалуюсь, — храбрясь, я задрала подбородок.

Пусть видит, что я его не боюсь.

— Ты хоть понимаешь, чем грозит сорванная сделка?

Я едва не вскинула руки с радостным криком. Сделка все-таки сорвалась. Я смогла. Смогла!

— Мы еще посмотрим, что и кому грозит! — самоуверенно бросила я в лицо Блейку

— Тогда подпиши, — подавшись вперед, он подвинул ко мне стопку документов, лежащих возле него на журнальном столике. — Я готов передать дела.

И все? Так просто? Я нахмурилась, ожидая подвох.

— Можешь сама выбрать нового управляющего.

Медленно наклонившись, я взяла ручку. Наверняка Блейк оставил лазейку, поэтому сначала пусть документы изучит семейный адвокат.

— Если, конечно, кто-нибудь возьмется за дело после объявления о банкротстве, — звякнув кубиками льда, Блейк сделал еще один глоток.

— Что?

Неужели он готов пасть так низко и распространить в СМИ фейковую новость?

— А ты думала, я затеял слияние из личной прихоти? — Блейк пренебрежительно скривил губы. — Фирме нужен был сильный партнер, потому что вот уже полгода «Рэдман Риэлти» на грани банкротства.

От накатившего ужаса у меня потемнело в глазах.

[1] Район в Нижнем Манхэттене, название которого образуется из первых слогов выражения «Triangle Below Canal Street» — Треугольник под Канал-стрит (англ).

[2] Крупнейшая американская сеть универмагов.

Нет… Это неправда!

— Я тебе не верю… — я не узнала собственный голос.

Страх стянул шею как липкий промокший шарф.

— А мне плевать, кукла, — отставив стакан, Блейк поднялся. — Незадолго до смерти Тэд взял с меня обещание, что я не брошу фирму. Но раз тебе это не нужно, будем считать, я освобожден от обязательств.

С горькой усмешкой он ушел к себе, ни разу не обернувшись.

— Не верю… — прошептала я, опускаясь на пол.

С момента основания «Рэдман» была крупнейшим игроком на рынке недвижимости. Выстояла в черный понедельник,[1] пережила ипотечный кризис,[2] и теперь просто не могла оказаться банкротом!

Я повторяла это как мантру, но факты, которым я изначально не придала значения, говорили сами за себя.

Заметное сокращение расходов. Увольнение повара, горничной и охранника. Реструктуризация фирмы. Перевод денег со счетов траста. Даже завещание отца — он не просто так передал дела Блейку, а в надежде, что тот спасет «Рэдман».

Блейк и должен был ее спасти. А я ее… закопала в груде собственных амбиций.

Из-за нехватки кислорода я судорожно сглотнула и закашлялась. На висках проступили капельки пота, перед глазами мельтешили темные пятна — паническая атака накатила как цунами и захлестнула неудержимой волной, топя под собой без возможности выплыть.

Дрожа, я притянула колени к груди и обхватила их ладонями.

Как там учил Блейк? Важно дышать. И выдох длиннее, чем вдох.

Вытолкнув из легких воздух вместе с рыданиями, я запрокинула голову и невидящим взглядом уставилась в потолок.

Дыши, Долорес, дыши.

Я уговаривала себя, но продолжала опускаться в глубину пронизывающего смятения. Меня трясло, зубы стучали, а в голове бились пугающие мысли. Я не справлюсь. Утону. И из-за меня утонут другие — те, кто как и Чарити, считал «Рэдман» семьей.

Что же делать?

Покачиваясь в трансе, я несколько часов просидела на полу в гостиной, но измотанный страхами мозг не выдал ни единого решения.

Едва за окном рассвело, дверь спальни Блейка приоткрылась. В очередном безупречно отглаженном костюме от Бриони, который контрастировал с помятым лицом, он вышел в коридор и следом выкатил чемодан.

— Ты… улетаешь? — вскочила я и, не придумав ничего лучше, ляпнула очевидное: — Так скоро?

Не говоря ни слова, Блейк прошел мимо.

— Не бросай меня…

Я семенила за ним, размазывая слезы по щекам.

— Блейк, пожалуйста! Я не справлюсь одна…

— Разве ты не к этому стремилась? — он нехотя покосился на меня. — Гордая и независимая Долорес Рэдман, наконец, получила контроль над своей фирмой.

— Ты же знаешь, что нет, — я пыталась увидеть в его глазах хоть малейшую надежду, но в них не было ничего, кроме усталости.

— Мне надоели эти игры, кукла.

— Клянусь, я больше никогда…

Блейк прервал меня взмахом ладони:

— А вот тут тебе уже не верю я.

Дернув желваками, он снова взялся за ручку чемодана.

— Если не ради меня, то хотя бы ради людей! — не сдавалась я, крича ему вслед — бессмысленно и смешно — как тявкает крошечный терьер, увязавшись за рослым доберманом. — Они же потеряют работу!

— Они важны для тебя? — Блейк не скрывал презрительных ноток в голосе.

Наверное, я это заслужила, и он не воспримет всерьез все, что я скажу. Но я должна была попытаться.

— Важны, — с этим признанием я бы прошла даже детектор лжи. — Я раньше не понимала, но теперь…

— Да ты хоть помнишь их имена? — Блейк обернулся, испепеляя меня яростным взглядом. — Ну же, перечисли. Хотя бы тех, с кем столько времени провела в одном опенспейсе.

Обиженно поджав губы, я опустила голову. Можно подумать, он сам бы их назвал без адресной книги в почте.

— Я знаю каждого, — Блейк словно услышал немой вопрос. — А ты?

Не дождавшись ответа, он шагнул прочь. И я поняла — если дать ему уйти, мы больше никогда не заговорим друг с другом. Блейк будет игнорировать встречи и звонки и навсегда исчезнет из моей жизни.

— Дайана, — хрипло выдохнула я ему в спину. — Чарити. Карлос…

Это все, с кем я общалась. Еще была, кажется, Триша.

— Триша, — дрожащим голосом я перечисляла тех, с кем не перекинулась и парой фраз. — Джулия.

Колесики чемодана перестали дребезжать по паркету — Блейк остановился.

— Натали и… Наташа, — точно, они сидели рядом, и их дразнили Нат-Нат из-за схожих имен.

Обернулся.

— Кристен не-Стюарт, — каким-то неведомым способом память подкидывала имена и прозвища, которыми коллеги перебрасывались во время утренних звонков.

— Сара.

Приподнял бровь.

— Лили.

За секунду, длившуюся вечность, я сократила расстояние между нами и посмотрела в почти черные от расширившихся зрачков глаза.

— И Долорес.

Мы оба молчали, примагнитившись взглядами, и, казалось, тот, кто заговорит первым — проиграл. Вот только я больше не хотела играть.

— Не улетай, — подрагивающие кончики пальцев робко коснулись его плеча.

Блейк не шелохнулся.

— Прошу тебя, — я сделала еще один шаг, окунаясь в терпкий омут парфюма.

И, осмелев, уткнулась носом в напрягшуюся шею. От его близости голова шла кругом. Он стоял рядом… но так далеко!

— Не будь таким каменным.

Губы коснулись гладко выбритой щеки. Лишь на мгновение — потом Блейк отстранился, заставляя сердце рухнуть в ледяную пропасть безысходности.

— Слушай внимательно, кукла. Повторять не стану, — суровый тон не допускал возражений. — Правило номер один: ты чихнуть не смеешь без моего ведома.

— Все, что скажешь! — на глаза навернулись слезы, но теперь я плакала от облегчения.

— Правило номер два, — не моргнув, продолжил он. — Если я что-то решил — ты это не оспариваешь.

— Разумеется, — закивала я.

— И никогда, — Блейк стянул мои в волосы в кулак, не давая отвернуться. — Слышишь, никогда мне не лжешь.

От его прикосновения по спине пронесся морозец.

— Я даже дышать не буду без твоего разрешения, — прошептала я.

Но поцеловать не смогла — Блейк успел первым, хищным рывком притянув меня к себе.

Едва наши губы столкнулись, все связные мысли вышибло из головы.

Он не просто грубо целовал — наказывал. За все мои бесчисленные истерики, за пикировки и упреки, за давнюю детскую выходку, сломавшую ему жизнь.

Не сопротивляясь, я приоткрыла рот, позволяя напористому языку проникнуть глубже, скользнуть по моему, раздразнивая. И отвечала яростно, чуть ли не кусаясь. До дрожи. До звездочек перед глазами. До онемения в пальцах, которыми я скрутила ворот его пиджака.

Иначе быть не могло — мы оба слишком долго сдерживали эмоции, распирающие изнутри, как магма кратер, поэтому и рвануло как чертов Везувий.

В голове шумело, контуры стен расплывались — я выпала из реальности, но эта странная дезориентация не смущала меня. Остались только рефлексы и бессвязные мысли, подхлестывающие одержимость.

Возьми меня. Прямо здесь. Пожалуйста!

Мы целовались как сумасшедшие, а потом Блейк неожиданно отпрянул и резко развернул меня к себе спиной. Охнув, я уперлась в спинку дивана, чтобы не упасть. Второй лихорадочный рывок задрал мою юбку. Под нажимом тяжелой руки я послушно прогнулась в пояснице и расставила ноги.

Я чувствовала его возбуждение — напрягшийся член упирался мне в бедро. И терлась об него, бесстыже прижимаясь и выпрашивая.

— Не ерзай, — Блейк звонко шлепнул меня по ягодице.

Взглянув назад через плечо, я увидела в его руке презерватив и самонадеянно хмыкнула. Вряд ли Бриони выдает их в комплекте с пиджаком. А значит, кое-кто все же готовился к такому исходу.

Пока Блейк приспускал брюки, я расстегнула блузку, оголяя грудь, и провела пальцами по соскам. Они тут же отозвались на ласку, но горячая ладонь перехватила мое запястье.

— Не вздумай начинать без меня.

Свободной рукой Блейк стянул с меня трусы, уже успевшие увлажниться.

— Какая же ты мокрая, кукла.

Я утекала от одного лишь шепота.

Придержав за талию, Блейк толкнулся в меня с глухим рычанием. Застонав от жаркого проникновения, я подалась назад, нетерпеливо принимая его член. Глубоко, до упора, до томительно-тянущего чувства в мышцах.

Как же я этого ждала! И ни в одной мечте не представляла наш первый раз так ярко.

Шумно выдохнув, Блейк вонзился снова, резче и жестче. Пальцы на контрасте — мягко, почти нежно — пощипывали соски, отчего они мгновенно сжались до крошечных горошин.

Я выгнулась сильнее, увеличивая угол, и с новым выпадом не сдержала всхлип.

— Блейк…

Он ускорил темп, двигаясь все неистовее. Его руки переместились на мои бедра и стиснули так, что наверняка останутся синяки. Но мне было плевать. Плевать. Я готова была вынести любую боль, лишь бы Блейк не останавливался.

Низ живота изнывал от нарастающего напряжения. Не в силах терпеть, я скользнула к нему ладонью.

— Не смей себя трогать, — наклонившись, Блейк зубами прихватил кожу за ухом.

— Почему? — заскулила я.

— Кончишь, когда я разрешу, — так и не коснувшись клитора, Блейк продолжал всаживаться упругими яростными толчками.

От необходимости получить желанную разрядку меня трясло.

— Разреши, — взмолилась я, запрокидывая голову назад.

Двигаясь в едином ритме с ним, я задыхалась от каждого выпада.

— Не заслужила.

Мое жалобное «пожалуйста» осталось без ответа. Я повторяла его имя, выстанывая так, словно от этого зависела моя жизнь. Когда его пальцы раздвинули влажные складки, я почти кричала.

— Еще! — я отчаянно терлась о дразнящую руку.

А Блейк не переставал меня истязать, то ослабляя, то усиливая нажим.

Пульсация между ног нарастала, сердце яростно билось о ребра, тело кидало из жара в холод. Я превратилась в оголенный нерв, малейшее прикосновение к которому вызывало дрожь.

— Я больше не могу…

Сжав клитор, Блейк заставил меня взвыть. Сотрясаясь в конвульсиях, я выгнулась дугой — волна обжигающего озноба накрыла от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Блейк! — оглушенная собственным криком, я обессиленно завалилась вперед, но крепкие руки не дали мне повиснуть на спинке дивана.

Предпоследний рваный толчок выбил из груди остатки кислорода. Прижав к себе, Блейк еще раз подался вперед, вонзаясь в меня до предела. И, дернувшись, тоже кончил.

Зажмурившись от накатившей истомы, я чувствовала, что парю в воздухе, невесомая как перышко. А когда полет прекратился — я пришла в себя на широкой груди Блейка. Он полулежал на диване и с ленцой поглаживал мою спину.

Сбившееся дыхание медленно выравнивалось, и вместе с ним возвращалась реальность. Только теперь она не была пугающей.

Устроив подбородок на плече Блейка, я не могла перестать улыбаться. Пальцы сами погрузились в его густые волосы на висках, взъерошивая укладку — хотелось нарушить привычную идеальность.

Неидеальный Блейк Мортон. Мой.

Он ответно убрал с моего лба распушившуюся прядь и задержал ладонь на щеке. Повернувшись к ней, я поцеловала подушечку большого пальца.

— Почему ты сразу не рассказал?

— А ты бы поверила?

Я вздохнула — Блейк был прав. Я бы решила, что он издевается, и устроила истерику в прессе, спровоцировав тем самым, очередной скандал, который не пошел бы на пользу фирме.

— Все еще злишься? — я провела ногтем по мерно вздымающейся груди.

— А ты хочешь компенсировать моральный ущерб? — губы Блейка изогнулись в улыбке, весьма недвусмысленной.

С ехидным прищуром я приподнялась, перекинула ногу через его бедра и пообещала:

— И аморальный тоже.

Позволив себя оседлать, Блейк стиснул мои ягодицы:

— Тебе не повезло, кукла. Я злопамятный.

— Как хорошо, что я умею долго, — я куснула его за мочку уха, вызвав глухой гортанный смешок. — Очень долго извиняться.

[1] 19 октября 1987 года — день, в который на фондовой бирже произошло самое большое падение индекса Доу Джонса, что повлекло за собой ряд экономических проблем.

[2] Финансовый кризис 2007–2008 годов, который привел к банкротству крупных компаний.

Едва самолет набрал высоту, я нетерпеливо щелкнула пряжкой ремня безопасности и потянулась к папке с документами. Сидевший рядом Блейк даже не повернулся, продолжая что-то увлеченно печатать в ноутбуке. Он выглядел бодрым и выспавшимся, всем своим видом напоминая о моей неудачной попытке забраться в его номер — и постель — во время пересадки в Лос-Анджелесе, где нам пришлось переночевать из-за отложенного рейса в Сидней.

Лететь в Австралию было моей идеей, но оказалось, она посещала и Блейка, поэтому на предложение поговорить с руководством «Сидней Констракшен» возражений не последовало. Как только я закончила очередное «извинение», Блейк забронировал билеты на первый же рейс, и мы сорвались в Джей Эф Кей, толком не упаковав вещи. Я просто вытащила из его чемодана пару костюмов, закинула на их место два своих платья и кое-как впихнула любимые босоножки от Гуччи. Косметика уместилась в дорожную сумку.

— Надеюсь, в Сиднее ты не поселишь меня отдельно? — с наигранным безразличием спросила я, перелистывая стянутые скрепкой бумаги со списком недвижимости, которой владел отец.

— У меня там квартира, — спокойно отозвался Блейк, но я заметила спешно скрытую улыбку.

Черт! Ему ведь тоже хотелось вчера. Зачем же он тогда выставил меня в отдельный номер?

Перспективы наверстать упущенное в Сиднее воодушевили, заставив в предвкушении заерзать в широком кресле. Чтобы не оставить на нем мокрый след от нахлынувших фантазий, я нехотя сосредоточилась на таблице.

— А что, если продать особняк в Палм-Бич? — всписке его ценник значился с шестью нулями. — Сможем продержаться пару месяцев?

— Уже продан, — Блейк по-прежнему не отрывался от экрана. — Как и шале в Аспене.

Неужели все настолько плохо?

— У нас хоть что-нибудь осталось? — приуныла я.

— Пентхаус. И то потому, что под него взят кредит.

Я расстроенно отложила папку.

С отсутствием активов в виде недвижимости шансы побороться за фирму стремительно уменьшались.

— Мисс Рэдман,[1] могу я предложить вам какие-нибудь напитки? — услужливая стюардесса склонилась к столику с брошюрой меню. — И что бы вы хотели на завтрак?

Точно, нужно выпить — воспользуюсь всеми плюсами бизнес-класса.

— Для начала шампанского, — я придирчиво изучила ассортимент салатов. — А потом «капрезе» и круассан с апельсиновым соком.

— А вам, мистер Мортон? — профессиональный взгляд на секунду задержался на руке Блейка, отметив отсутствие кольца.

Верно, сучка, он не женат. И он занят!

— Мой дядя не пьет, — ядовито сообщила я, не дав ответно улыбнувшемуся Блейку и рта раскрыть. — Ему противопоказаны нагрузки на сердце в силу возраста.

Нарываться было опасно, но нахальная стерва явно положила на него глаз, а он никак этому не препятствовал!

— Моей несовершеннолетней племяннице — воду, — с ехидным прищуром отбил Блейк. — А я буду кофе.

— Сию минуту, — стюардесса зацокала каблуками по проходу.

— А ты ревнивая, кукла, — насмешливо поддел Блейк, которого явно забавляло показное недовольство.

В отместку я демонстративно задвинула перегородку между креслами,[2] но она тут же отъехала в сторону.

— Уймись, — Блейк перехватил мою руку и мучительно нежно провел большим пальцем по запястью.

От мягкого прикосновения я растаяла. Ну почему с ним так легко и тяжело одновременно?

— Идем со мной, — я придвинулась ближе и заговорщицки прошептала: — Здесь очень удобные кабинки туалета — практически звуконепроницаемые.

— Долорес, не сейчас, — Блейк покачал головой и отвернулся к ноутбуку.

Какой же он упрямый! Мог ведь уступить в Лос-Анджелесе, и я бы не кидалась на него как изголодавшаяся нимфоманка.

Вспомнив одинокое утро в постели «Хилтона» и нереализованные фантазии о сексе под горячим душем, я насупилась. И от души отыгралась на стюардессе, когда та слишком поздно принесла салат.

Мысль добиться Блейка не оставляла меня ни на минуту. Я видела по глазам — он не против и держится в рамках приличий в силу привычки, а не из-за отсутствия желания.

Меня всегда раздражали условности. А в сочетании с нетерпением — подхлестывали еще сильнее. Дождавшись, когда Блейк пойдет в туалет, я двинулась по параллельному проходу следом. В иллюминаторах виднелись пушистые облака, и мысль заняться сексом высоко над ними раззадоривала не на шутку.

Не торопясь, я прошлась туда и обратно, делая вид, что решила размяться. За мной никто не следил — пассажирам бизнес-класса всегда есть, чем занять себя в полете. Едва дверь кабинки приоткрылась, я проскользнула к ней и осторожно, но настойчиво втолкнула Блейка обратно.

— Кукла, ты что вытворя… — сформулировать до конца он не успел — я впилась в его возмущающиеся губы.

Почти укусила, протолкнулась языком внутрь… и тут же оказалась вдавленной спиной в хлипкую дверь. Я наощупь дернула задвижку, отрезая нас от внешнего мира. Теперь он сконцентрировался в тесном пластиковом пенале, где сильные руки Блейка стискивали мою талию, а жаркие губы отвечали моим.

— Долорес, хватит, — выдохнул он мне в рот между поцелуями. — Сейчас не время и не место.

Я не позволила отстраниться, не переставая тереться об него всем телом.

— Ты еще стюардессу позови пожаловаться. Она будет рада помочь.

— И что ты на нее напустилась? — горячие ладони переместились на мои ягодицы.

— Нечего было на тебя пялиться, — прошипела я в его ухмылку. — Ты — мой.

— Не припоминаю, чтобы подписывал соответствующие документы, — не дав себя поцеловать, Блейк куснул меня за шею.

От жаркой щекотки дыхания кожа покрылась мурашками.

— Так давай спросим твой член, — хищно сузив глаза, я расстегнула молнию на его брюках.

— Я же сказал: не здесь, — удержав за плечи, Блейк не позволил мне опуститься на колени.

— Он с тобой не согласен, — запустив руку к нему в трусы, я легонько сжала возбужденный член.

Шумно выдохнув, Блейк прикрыл глаза.

Его реакция меня раздразнила. Поймав ртом сдавленный полустон, я сомкнула пальцы в кольцо и скользнула ими к головке. Так же медленно провела обратно и с наслаждением отметила, как горячая плоть под ними напряглась сильнее.

Блейку нравилось, чего он не скрывал, но и поощрять не спешил. Я только поймала кураж, как крепкая ладонь стиснула запястье, не давая продолжить ласки.

— Кукла, остановись.

— Ты же хочешь меня, — с жаром прошептала я в приоткрывшиеся губы. — Пожалуйста… не мучай.

— Долорес…

Новое возражение оборвалось на середине вдоха.

— Нас никто не услышит, — выпрашивала я, покрывая гладковыбритую щеку хаотичными поцелуями. — Никто не помешает.

— В Сиднее, обещаю, — целомудренное касание губ обожгло висок. — Потерпи.

От нереализованного желания меня трясло. Соски ныли от того, что Блейк к ним так и не притронулся. Я умирала без его рук.

— Ты невыносим, — с жалобным всхлипом я уткнулась в проступившую венку на шее.

И жадно втянула в себя его запах. Такой родной и такой будоражащий. Когда-то он меня раздражал, а теперь я не представляла, как можно им не дышать.

Удержав лицо за подбородок, Блейк несколько секунд всматривался в мои глаза, прежде чем повторить сквозь стиснутые зубы:

— В Сиднее.

Со стоном разочарования я отступила.

Как можно быть таким жестоким? Не только ко мне, но и к себе! И как теперь дождаться этой чертовой посадки?

Остаток перелета я вынесла с трудом. Смотрела фильмы, нехотя ела, гоняла стюардессу за выпивкой, слушала музыку, пролистала пару журналов — ничто не помогало убить время. Пару часов мне удалось поспать, но даже это не скрасило муки нетерпения. Оно достигло пика, когда мы приземлились и вышли из терминала.

Клянусь, я была готова накинуться на Блейка прямо в такси! Вот только он не сдавался, умело пресекая мои попытки дотянуться до молнии на брюках. Все двадцать минут поездки его занимала почта на смартфоне. Даже за тысячи миль от Уолл-стрит Блейк оставался собой и думал о работе.

От нечего делать я то и дело поглядывала в окно, чувствуя, как меня накрывает джетлаг. Из-за смены часовых поясов в голове творился кавардак, я была вымотана и бодра одновременно. Я знала, что рано или поздно усталость возьмет свое, принудительно перестраивая меня на новое время, но пока могла лишь отрешенно наблюдать за происходящим вокруг.

Миновав деловой центр Сиднея, где весьма скромные высотки — несравнимые в масштабах с небоскребами Манхэттена — можно было пересчитать по пальцам, мы довольно быстро оказались в тихом районе, похожем на пригород.

— Ты здесь не особо шиковал, — усмехнулась я, когда такси притормозило возле простого пятиэтажного здания с плоской крышей.

Оно казалось уютным из-за аккуратного дворика с обилием деревьев, но назвать его стильным можно было только из желания польстить. На фасаде не было ни арок, ни башенок. Даже рамы не отличались оригинальностью.

— Сначала оцени вид с балкона, а потом делай смелые заявления, — снисходительно фыркнул Блейк, покатив за собой чемодан.

В ответ я скорчила рожицу:

— Сгораю от нетерпения. Покажи мне все.

В частности спальню — Блейк считал это между строк и иронично изогнул бровь.

Переиграл — мог бы и не изображать недоступность. Он явно и сам был не против оказаться на мне и во мне. Что ж, я охотно устрою ему секс-марафон.

С плотоядной улыбкой я пошла следом, ощутив небывалый прилив бодрости.

Поднявшись на самый верхний этаж — кто бы сомневался, что даже здесь он предпочтет пентхаус — Блейк открыл дверь и с мягким шлепком по ягодицам завел меня в квартиру. Просторную и стильную, которая из-за обилия светлых тонов казалась еще больше.

Нежные оттенки вкупе с изящной мебелью не вязались с характером Блейка. Ему бы подошло что-нибудь более лаконичное в темных тонах, но именно здесь он чувствовал себя в зоне комфорта — размял плечи, небрежно сбросил пиджак и прошел в гостиную.

С балкона открывался шикарный вид на гавань, на двести процентов компенсируя простоту строения. Насыщенная синь воды контрастировала причудливой «парусной» крышей оперного театра и с белыми облаками, просвечивающими сквозь решетчатую дугу моста Харбор-Бридж. Зрелище завораживало и притягивало взгляд, но я видела лишь Блейка.

Скрестив руки на груди, он замер у панорамного окна и молча всматривался в окрестности, словно был не в силах справиться с ностальгией. Я обняла его сзади, нежно поцеловала в ямочку под затылком и прошептала:

— Мы в Сиднее.

И шаловливо подцепила пряжку ремня, намереваясь напомнить обещание, если он вдруг его забыл.

— Знал, что вид тебя не заинтересует, — хмыкнул Блейк, разворачиваясь.

В его глазах блеснул огонек азарта — он провоцировал меня, ожидая очередную бесстыжую выходку, а я не возражала.

— Зависит от того, на что смотреть, — я опустилась на колени, и в этот раз он меня не остановил.

Лишь бросил с усмешкой:

— Кукла, притормози.

Ну уж нет, теперь я точно получу, чего не смогла добиться в самолете!

Ослабив ремень и расстегнув молнию, я приспустила брюки с его бедер. Смятая за время перелета рубашка прикрывала резинку трусов, но даже через ткань было заметно, что Блейк успел возбудиться.

— Не хочешь сначала в душ? — он наблюдал за моими манипуляциями со знакомым прищуром, от которого по коже пробегал морозец.

— Пока я недостаточно грязная, — с многозначительным смешком сообщила я.

И, склонившись к его паху, нежными касаниями проложила дорожку поцелуев от выпирающей косточки над бедром до линии волос, тянущейся от пупка.

А потом подняла глаза и игриво поинтересовалась:

— Но ты ведь это исправишь?

Блейк не ответил, только задышал тяжелее, а я высвободила напрягшийся член и медленно провела по нему языком. Дразня, лизнула головку и втянула в рот, легко посасывая. Сомкнула губы плотнее — до первого сдавленного стона. И этим стоном было мое имя.

— Долорес… — запрокинув голову, Блейк оперся спиной об оконную раму.

От осознания, насколько ему хорошо, шумело в ушах. Окружающие звуки исчезли, оставив лишь хаотичные тактильные ощущения. Ладонь, придерживающая мой затылок. Пальцы, стянувшие волосы. Жар на языке и в горле. Скользящие выпады, с которыми я вбирала в себя член. Сначала наполовину, потом глубже. Насаживалась ртом снова и снова, а Блейк ритмично подавался навстречу. И чувствовать его таким было невыносимо приятно.

Еще, еще, еще — пульсировало в мыслях.

Я хотела доставить ему запредельное удовольствие, чтобы он кончил с моим именем на губах.

Чтобы эта квартира и этот вид из окна, который Блейк так расхваливал, теперь ассоциировались со мной.

Чтобы он всегда помнил этот момент. И меня. Стоящую перед ним на коленях. Смотрящую через тонкую пелену слез от слишком глубоких толчков. И не прекращающую размеренных движений.

— Кукла… я в тебя…

Я все еще не слышала — прочитала по губам.

Тяжело дыша, Блейк убрал руку, дав мне возможность отстраниться, а я упрямо продолжала. Пусть кончит мне в рот.

В темных глазах на секунду промелькнул восторг — он не ожидал, что я это сделаю.

Меня потряхивало от возбуждения. Казалось, оно просачивается сквозь кожу вместе с капельками пота. В эйфории я подалась вперед и постаралась расслабить горло. Вдохнула, приготовилась, но все же не справилась. Едва в рот хлынула теплая вязкая влага, язык рефлекторно дернулся, заставляя меня закашляться. Сглотнув часть спермы, я поднялась и нарочито неторопливо — и вызывающе — облизала губы.

— Теперь можно и в душ, — с торжествующей улыбкой сообщила я.

Так и не восстановив дыхание, Блейк за шею притянул меня к себе:

— Быстро я тебя оттуда не выпущу.

Как возражать таким перспективам? Я была готова проторчать в квартире весь день, под Блейком и на нем. Проверить на прочность каждую поверхность, от барной столешницы до плитки на балконе. Почему бы не включить в этот список и ванную комнату?

Упираясь ладонями в его грудь, я прильнула ближе, но поцеловать успела — помешал звонок смартфона. Чертыхнувшись, Блейк повернулся на назойливый звук.

— Нет, — заскулила я, стиснув ворот его рубашки. — Не бери трубку!

Напрасные надежды. Блейк не был бы собой, если бы не принял вызов.

— Мортон, — отрывисто бросил он, не глядя на экран.

На контрасте с суровым тоном большой палец мягко обвел мои губы и спустился к подбородку, стирая остатки спермы.

Из динамика доносилась чья-то нескончаемая тирада — взволнованный женский голос захлебывался в истерике. Из всего потока сознания я разобрала лишь отрывистое «уже появилось в новостях».

— Когда? — лицо Блейка омрачилось. — Я понял, спасибо.

— Проблемы? — шепотом уточнила я.

Вопрос был риторическим. В штатах явно что-то случилось, пока мы с ним летели через океан.

Завершив вызов, Блейк со злостью дернув желваками:

— Информация о слиянии просочилась в прессу.

Мне не понравился упрек в его глазах. Неужели он до сих пор мне не доверяет? После всего, что было?

— Если ты намекаешь, что это я… — я обиженно дернулась в сторону, но Блейк и не думал меня отпускать.

— Знаю, что не ты, — гневный прищур сменился довольной улыбкой. — У тебя был занят рот.

Ну и шуточки! В досаде я шлепнула его по плечу. Надо же было так меня напугать — я почти растеряла запал. Но только почти.

Воодушевившись переменой настроения, я обняла Блейка:

— Знаешь, я ведь могу снова его задействовать, чтобы снять стресс.

Не оценив предложение, он отвел мои руки.

— Кукла, я очень хочу продолжить, но нам нужно в «Сидней Констракшен», пока там не дали опровержение.

Я обиженно отвернулась.

Чертов эгоист! Вечно думает только о себе.

Но не смогла сделать и шага в сторону — обхватив сзади, Блейк притянул меня обратно и поцеловал в ямочку за ухом.

— Нам правда нужно ехать, — хрипло выдохнул он, и я вмиг разомлела. Новый поцелуй в шею вызвал волну мурашек. — Но я помню, что должен тебе оргазм.

Ну нет, после всех стрессов одного будет маловато.

— Требую компенсацию, — я показала ему «два» на пальцах.

И пусть только попробует торговаться!

Вместо возражений Блейк нежно прихватил зубами мочку уха и шепнул, так что внутри все затрепетало:

— Договорились.

[1] Персонал в бизнес-классе и в первом классе обращается к каждому пассажиру по имени.

[2] Кресла в бизнес-классе отгорожены друг от друга мобильными перегородками для создания атмосферы приватности.

Деловой центр Сиднея оказался на удивление спокойным. Жизнь текла в размеренном, пожалуй, даже вялом ритме, без суеты и давки. На широких улицах не наблюдалось сумасшедшего движения или пробок, пешеходы никуда не спешили.

Вторым разительным контрастом по сравнению с Нью-Йорком было соседство современных зданий с колоритными домиками викторианской эпохи. Если не поднимать головы, город не воспринимался высотным, но стоило ее задрать, как взгляд замечал небоскребы. Непривычное ощущение.

Зато в вестибюле Чифли Тауэр[1] я сразу же почувствовала себя комфортно. Иначе и быть не могло в обстановке в стиле Манхэттена, среди роскошного белого мрамора, идеально сочетающегося с модными подвесными инсталляциями на потолке.

Торопливо вышагивая вслед за Блейком к лифтам, я не смогла сдержать одобрительный возглас:

— Они выбрали отличное место.

— Это ты еще офис в Мельбурне не видела, — снисходительно улыбнулся он. — Там их штаб-квартира и весь совет акционеров, но Росс предпочитает Сидней, потому что именно здесь была основана компания.

Которая, если верить корпоративному сайту, за пятнадцать лет разрослась из скромного строительного бюро до крупного агентства недвижимости. Вот тебе и крошечное представительство в США. Пусть за океаном «Сидней Констракшен» мало кто знал, зато в Австралии с их участием проводилась каждая третья сделка.

Лифт плавно остановился на предпоследнем этаже и распахнул в двери, заставляя меня нервно сглотнуть.

— Не бойся, кукла, — Блейк невесомо придержал меня за талию. — Это почти как вебкам, только раздеваться не нужно.

Ткнуть локтем в бок я его не успела — из-за стойки ресепшен вышла одна из секретарей и поспешила к нам.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — она указала на диван под изображением австралийского континента во всю стену и гигантскими буквами «СК». — Мистер Лэнгтон освободится через пять минут.

Надеюсь, его самомнение будет меньше логотипа?

— Могу я предложить вам чай или кофе? — секретарь деловито поправила очки.

— Нет, благодарю, — в унисон отозвались мы с Блейком.

Терзаемая сомнениями, я постукивала ногтями по подлокотнику. Вдруг ничего не получится? И я завалю переговоры?

Блейк потянулся ко мне и погладил запястье указательным пальцем, успокаивая, но даже это не помогло.

Вопреки ожиданиям Росс Лэнгтон не вызвал опасений. Полный и немного неповоротливый, он неспешно появился из кабинета и вперевалку двинулся к нам, чтобы лично пригласить войти. Весь его облик источал добродушие, искренняя улыбка располагала к себе, а приветливым голосом можно было читать детские сказки. Не будь на нем дорогого пиджака, очевидно сшитого на заказ, я бы приняла Лэнгтона за продавца пончиков, который частенько ест их сам.

Кабинет был под стать ему — с массивным столом и широкими креслами, но в приятном глазу цвете, что, несомненно, расслабляло. Из окна — тоже огромного — виднелись уже знакомые очертания оперного театра на фоне парусов многочисленных яхт, заполнивших гавань.

— Я рад встрече, невзирая на обстоятельства, — Лэнгтон по очереди пожал нам руки. — Если бы не слитая информация от сомнительного издания…

Он на мгновение замялся, подбирая слова.

Дождавшись кивка Блейка, в диалог вступила я:

— Этого издания не существует, мистер Лэнгтон.

Тяжело вздохнув, я продолжила сбивчивый рассказ. Еще в квартире Блейк дал мне карт-бланш, позволив говорить все, что считаю нужным.

— Понимаю, что такое поведение непростительно, — пробормотала я в конце «исповеди». — И очень сожалею…

Лэнгтон внимательно слушал, ни разу не остановив.

— Больше всего я ценю в людях искренность, мисс Рэдман, — выдал он после минутного молчания. — И поверьте, я оценил вашу. Я принимаю извинения, только, увы, это ничего не изменит.

В его тоне слышалась горечь.

— Мы готовы рассмотреть все варианты сотрудничества, — встрепенулась я. — И подготовить новое предложение. Нам важно это слияние.

— Новость просочилась в прессу, — Лэнгтон покачал головой. — А совет акционеров был принципиально против огласки.

С трудом сдержав слезы, я отвела взгляд.

Не получилось. Все-таки не смогла убедить.

— Я бы поднял вопрос о повторном голосовании, — не отступал Блейк. — Его ведь можно инициировать?

Пока они с Лэнгтоном обсуждали дату нового собрания, я, не переставая, ругала себя. Ну почему я не послушала Бри? Мой глупый каприз поставил под удар судьбы людей.

— Бенедикт, я не обещаю чуда, — подытожил Лэнгтон, пообещав со своей стороны поддержать «Рэдман».

— Знаю. И благодарен за попытку его осуществить.

Мы попрощались без обиды, но я понимала, что акционеры не изменят решение. Никакого слияния не будет.

— Что теперь делать? — я с тоской взглянула на Блейка, когда мы оказались в такси.

— Начнем сначала, — он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. — Найдем еще одну компанию, которая заинтересована в выходе на американский рынок.

Действительно. Почему я так быстро сдалась? Раз уж в моей крови есть упрямство, его нужно использовать на благо фирме.

— Кто конкуренты у «Сидней Констракшен»? Можем поговорить с ними, — немного поразмыслив, предложила я.

— Ты быстро схватываешь, — не открывая глаз, Блейк довольно усмехнулся.

От похвалы я разомлела и со счастливой улыбкой уложила голову ему на плечо:

— У меня хороший учитель.

Вернувшись в квартиру, мы заказали ужин из ближайшего ресторана, а сразу после него Блейк привычно взялся за ноутбук. Подобный досуг меня не устраивал. Поднявшись с дивана, я перекинула ногу через подлокотник кресла, на котором сидел Блейк.

— Ты ничего не забыл? — я потянулась к нему губами.

Ответив на поцелуй, Блейк с видимой неохотой оторвался от меня и прошептал:

— Ложись, я скоро подойду.

В спальне я выбрала самую открытую из его футболок и, приспустив ткань с плеча, несколько минут репетировала эффектные позы. Кокетливо откидывала волосы, выгибала спину, но с каждым разом получалось все более вяло — скопившая за день усталость давала о себе знать. Я на секунду зарылась лицом в подушку, подавляя очередной зевок, и не заметила, как уснула.

Меня разбудило горячее прикосновение губ к шраму под коленом — почти забытому привету из бурного детства, оставшемуся после падения с велосипеда в пять лет.

— Сколько времени? — хрипло выдохнула я, с трудом приподняв голову.

— Четыре утра, — следующий поцелуй обжег ягодицу.

— То есть, — произведя в уме нехитрые вычисления, я развернулась и притворно нахмурила брови. — Ты опоздал на шесть часов?

Рывком сев на кровати, я легонько толкнула Блейка. Прогонять не собиралась, нет, только подразнить, чтобы приходил, когда зовут, а не когда ему вздумается.

— Я готов извиниться, — Блейк выразительно изогнул бровь, принимая правила игры.

От жадного взгляда меня пробрало до мурашек — его расширившиеся зрачки почти скрыли радужку.

— Не утруждай себя, обойдусь, — все еще изображая обиду, я попыталась откатиться в сторону.

— А я настаиваю, — удержав за лодыжки, он закинул их себе на плечо и медленно стянул с меня стринги.

Сверкнув обнаженными ягодицами, я вывернулась и отползла к подушкам. Блейк наклонился за мной, но я уперлась ступнями в его грудь, не давая приблизиться.

— Не так быстро, дядя Шрам.

Пусть помучается. Я тоже изнывала от нетерпения, пока он торчал за ноутбуком.

— Хочешь поиграть, кукла? — перехватив за щиколотки, Блейк развел мои ноги в стороны, и навис сверху с хищным оскалом. — Тогда поиграем.

С горящими глазами он склонился к моему животу и обвел пупок языком. Я ждала большего, но его губы не спешили опускаться ниже. Приподняв футболку, Блейк проложил дорожку из хаотичных поцелуев к солнечному сплетению и медленно вернулся обратно.

— Не торопись, — хихикнула я, зарываясь пальцами в его густую шевелюру. — Я как раз планировала поспать.

Театрально зевнуть не получилось — хмыкнув, Блейк провел подушечкой большого пальца по успевшим стать влажными складкам. От клитора вниз и обратно. Чуть надавил, поглаживая, а потом наклонился и лизнул, собирая языком смазку. Отстранился, взглянул на меня, следя за реакцией. И повторил — одновременно настойчиво и нежно.

— Еще, — прошептала я, стискивая его волосы в кулак.

Щетина царапнула чувствительную кожу, а язык продолжал очерчивать контур набухшего бугорка. Щекоча, дразня, распаляя.

С нетерпеливым стоном я запрокинула голову, умоляя его не останавливаться. Словно в ответ на мольбу, Блейк толкнулся в меня двумя пальцами.

Я подалась к нему бедрами, вцепившись свободной рукой в простыню.

Стиснула почти до онемения, выдав хрипящее:

— Да!

Не переставая ласкать, Блейк наращивал ритм. И каждое проникновение — то намеренно осторожное, то ускоряющееся — усиливало жар внизу живота.

Проскальзывая внутрь, его пальцы растягивали меня, заставляя биться под ним словно в агонии. Жалобно скулить. Шептать что-то неразборчивое.

Меня словно пронзало электрическими разрядами, от которых на теле поднимались волоски. Пока один, самый мощный, не поглотил целиком. Пронесся с такой силой, что поджались пальцы на ногах.

Выгнувшись назад, я судорожно свела бедра. Колени стиснули плечи Блейка — болезненно и резко — но он даже не попытался отстраниться. А язык замедлился, только когда я затряслась и вскрикнула.

— Боже… Блейк…

Распахнув глаза, я увидела его лицо — совсем рядом. Успокоившееся было сердце подскочило вновь. И забилось еще быстрее, едва Блейк меня поцеловал.

Обхватив колючие скулы ладонями, я ловила горячие губы своими. Жадно глотала его дыхание. Неистово терлась об выскользнувшие из меня пальцы, не намекая — выпрашивая продолжения.

Дождавшись, когда дрожь исчезнет, Блейк принялся поглаживать клитор. Пальцы второй руки обвели сосок, прямо через ткань и сжали. Как и обещал, он играл с моим телом, находя все чувствительные точки. От умелых касаний дикий, почти животный инстинкт расщеплял меня на молекулы и собирал заново. Я толком не осознавала происходящее, опьянев в одно мгновение. И все, что могла — стонать Блейку в рот.

Второй оргазм накатил слабее, почти смазанной вспышкой, а следом накрыло приятное опустошение. Блейк продолжал ласкать, не давая слишком быстро прийти в себя.

Не в силах поднять отяжелевшие веки, я обмякла на подушках.

— Слабачка, — он устроился рядом, крепко прижав меня к себе. — До трех раз подряд тебе учиться и учиться.

— Давай чуточку поспим, — прошептала я ему в шею. — А утром начнем практиковаться.

Проснувшись к полудню, я обнаружила, что Блейка рядом нет, и потянулась за смартфоном. Помимо десятка входящих сообщений от Джеки и Бри в списке высвечивалось еще одно, с самого важного номера:

«Не стал тебя будить. Уехал на встречу с заместителем Лэнгтона».

Мысли обидеться не возникло. Я понимала, почему он не позвал меня. Неуверенность и так и не испарившаяся досада после первых переговоров могли поставить под удар все последующие.

Ответ на мой грустный смайлик прилетел практически мгновенно:

«Вернусь вечером с повторными извинениями».

В приподнятом настроении от череды фантазий я прошлась по квартире с лукавой улыбкой, не сходившей с губ. С четверть часа посидела на балконе, подставляя лицо под ласковые лучи солнца. Проболтала с Джеки и Бри. Позавтракала, не сводя взгляда с гавани.

Заняться по-прежнему было нечем, и, исчерпав все доступные средства, чтобы убить время, я решила принять ванну.

После недолгих поисков в шкафчиках нашелся всего один гель, естественно мужской, но я не возражала. Сойдет и такой — буду пахнуть Блейком.

Забравшись в воду, я мечтательно прикрыла глаза. И пока ароматная пена окутывала тело теплым облаком, представляла в красках, какой станет наша жизнь после возвращения в Нью-Йорк.

Наши совместные ужины по вечерам. Наши жаркие ночи и расслабленные утренние пробуждения.

Планировала, что из своей мебели переместить в спальню Блейка — в том, что она теперь будет общей, я не сомневалась.

Надо бы еще новое постельное белье заказать. Шелковое. Но этим можно заняться чуть позже, когда решится вопрос с новым кандидатом для слияния с «Рэдман».

От приятных размышлений меня отвлек звонок в дверь.

Отлично, Блейк вернулся раньше запланированного. Да еще и весьма кстати забыл ключи — теперь впущу его, когда посчитаю нужным, и уж конечно не позволю даже думать о работе.

Наспех вытершись и накинув первую попавшуюся рубашку, я взбила волосы, чтобы встретить во всеоружии. Пусть видит, что и без косметики я прекрасна и свежа.

Пока я возилась, звонок повторился.

— Да иду же! — расстегнув две верхние пуговицы, я подбежала к двери и рывком потянула на себя.

Вместо Блейка на пороге обнаружилась эффектная гостья в платье из последней коллекции Клоэ. Тонкая эластичная ткань подчеркивала каждый изгиб тела и практически сливалась по цвету с золотистыми локонами, собранными в небрежный пучок.

— Привет, — самоуверенный тон провоцировал. — Ты одна?

Помада алела на ее бледном лице как открытая рана — слишком кровавая и неуместная для дневного света.

— Вы не ошиблись этажом? — я удивленно приподняла бровь, но незнакомка по-прежнему держалась непринужденно — карие глаза без тени смущения задержались в вырезе рубашки.

— Нет, если только Бенедикт не продал эту квартиру.

— Вы… его знаете?

Господи, только бы этому визиту было нормальное объяснение! И крашеная сучка не оказалась его бывшей.

— Да, — блондинка продемонстрировала белоснежные зубы, от чего мне захотелось поежиться как от раздражающего спросонья сквозняка. — И, кажется, знаю тебя.

— Уверены? — напряглась я, все еще надеясь, передо мной соседка из квартиры снизу, которую посреди ночи разбудили громкие стоны.

— Ты его племянница, — она улыбнулась еще шире. — Бенедикт много рассказывал о тебе.

— А вы…

Как никогда в жизни я боялась услышать ответ.

— Я Брук, — навязчивая ладонь протянулась ко мне, ожидая пожатия. — Его невеста.

[1] Один из самых высоких небоскребов Сиднея.

Не знаю, откуда у меня взялись силы улыбнуться.

— Он появится только вечером, но вы можете его подождать, — непринужденно заявила я, подавив желание вцепиться ей в волосы.

Блондинка изобразила ответное радушие, но войти отказалась.

— Просто передай, что я заходила.

Помахав на прощание кончиками пальцев и продемонстрировав тем самым кольцо с крупным бриллиантом — вот же стерва! — ненавистная гостья удалилась.

С бешено колотящимся сердцем я прикрыла дверь и едва не сползла по стене. Надуманная идиллия о нашем прекрасном будущем в один миг обрушилась от удара жестокой реальности. Блейк помолвлен. И даже не потрудился сказать мне об этом!

Всхлипнув, я попыталась удержать рвущиеся наружу слезы. Вместе с накатившим отчаянием меня не отпускала досада, медленно перерастающая в ярость.

Какого черта он молчал? Неужели так сложно было предупредить о существовании невесты? Я бы все равно от него не отказалась, но при этом была бы готова к удару и не чувствовала себя обманутой идиоткой!

Кое-как дойдя до дивана, я оперлась на его спинку и впилась ногтями в дорогую ткань. Хотелось не просто расцарапать — разорвать к чертям. Взять нож и искромсать им каждый угол в квартире, от плотной обивки мебели до тончайших штор. Разбить посуду и зеркала. Достать из холодильника соевый соус и залить им стены. Что угодно, лишь бы не глотать обиду молча. Я даже была готова устроить истерику в соцсетях, чтобы ее растиражировали СМИ, если бы не единственный сдерживающий фактор — обещание, в запале данное Блейку.

Я даже дышать не буду без твоего разрешения.

Хоть оно и прозвучало с пафосом, суть не менялась. Блейк не простит очередного скандала. И пока оскорбленное достоинство с воем взывало к мести, терпение умоляло остыть и все хорошенько взвесить.

— Сукин сын, — простонала я, снова и снова опуская кулаки на ни в чем не повинный диван. — Ненавижу тебя!

Затуманенный взгляд бродил по периметру гостиной, выхватывая мелкие детали, пока не зацепился на небрежно сброшенный пиджак на одном из кресел.

— Тебя и твой проклятый Бриони! — встрепенулась я, полная решимости выкинуть из окна содержимое чемодана Блейка.

Порадую австралийских бездомных, а он пусть закупается заново.

Стремглав ворвавшись в спальню, я распахнула дверцы гардероба и принялась вытаскивать из него вешалки с костюмами. Некстати проснувшаяся совесть напомнила, что сейчас не время для незапланированного шоппинга, и весь свободный бюджет лучше бы пустить на благо фирмы, но я проигнорировала доводы, выдвинув свой:

— Раз нашлись деньги на кольцо для этой слащавой сучки, найдутся и на одежду, — я сгребла вещи в охапку и потащила к балкону.

Преодолев половину гостиной, я остановилась, чтобы поудобнее перехватить расползающийся ворох ткани, и осознала — выбросить недостаточно. Костюмы просто поваляются на земле, и не факт, что их вообще кто-нибудь заберет. Да и Блейк без проблем сможет вернуть весь свой дизайнерский хлам обратно в квартиру.

Кинув одежду под ноги, я заметалась в поисках ножа.

— Нет, дядя Шрам, ты их больше не наденешь, — прошипела я, с грохотом шаря в ящиках и на полках в кухне.

Первыми по руку попались ножницы. Отлично, сойдут и они.

Со злостью вонзая лезвия в дорогой кашемир, я кромсала его до треска ниток, но долгожданное облегчение все не наступало. В горле застрял сухой комок, пальцы дрожали от злости, по щекам катились крупные слезы — меня даже после смерти мамы так не трясло.

Господи, почему по-прежнему тяжело? Должно же было попустить!

Клочья ткани летели во все стороны, засыпая пол почерневшей трухой. Стиснув зубы, я продолжала орудовать ножницами:

— Ты пожалеешь, что сделал мне больно. Пожалеешь!

Отбросив последний изувеченный пиджак, но так и не почувствовав эйфории, я спрятала лицо в ладонях и разрыдалась в голос.

Обида опустошила меня. Растоптала. Изрезала на клочки — как я костюмы. И избавиться от нее было непросто.

Не забыть.

Не простить.

Не принять как данность.

Усевшись на полу у окна, я до темноты бесцельно следила за движением в гавани, где медленно и степенно скользили крупные суда и мелкие яхты, оставляя за собой белесый пенный след. Обгоняя их, мимо проносились катера, подскакивая на волнах. По непривычно свободному мосту мчались автомобили. Город жил привычной жизнью, а я… Я оплакивала очередную несбывшуюся мечту.

Говорят, можно бесконечно смотреть на воду, и это снимает напряжение, но я не могла успокоиться. Хотелось плакать и кричать одновременно.

В таком состоянии меня и застал Блейк.

— Ты ужинала? — щелкнув кнопкой выключателя, он на секунду зажмурился от яркого света, а когда глаза привыкли к свету, опешил. — Какого дьявола, кукла?

— У невесты своей спроси, — огрызнулась я, притянув колени к груди.

— У какой невесты? — продолжал бушевать Блейк, осматривая гору клочьев посреди гостиной.

Нет, он точно издевается!

— А у тебя их несколько? — взвилась я. — Эта представилась Брук. Припоминаешь такую?

Во взгляде Блейка мелькнуло осмысление.

— Она была здесь? — и без того хмурое лицо стало еще мрачнее.

Твою мать! Я до последнего надеялась, что всему найдется логичное объяснение, но нет, Блейк действительно помолвлен.

Подскочив, я ткнула его пальцем в грудь:

— Ты требовал, чтобы я тебе не лгала! А сам…

Отпрянув, я отвернулась, пряча слезы. Я не доставлю Блейку такой роскоши — не покажу свою слабость.

— Иди сюда, — он попытался меня обнять.

— Да пошел ты! — отбившись, я попятилась к окну. — Не прикасайся, слышишь?

Проигнорировав возмущенные крики, Блейк притянул меня к себе. Извиваясь, я колотила его в солнечное сплетение, не переставая упрекать.

— Почему ты не сказал? Почему? Я же верила тебе!

И все еще хотела верить. Чувствовать жар его груди, к которой так приятно прижиматься. Тяжесть ладоней на своей талии, от которых кожа покрывалась мурашками. Как же теперь вернуть это все?

Когда я прорыдалась, отчаяние сменилось бессилием. Я обреченно уткнулась лбом в плечо Блейка. И вот же нонсенс — из-за него мне было больно, но только рядом с ним я наконец ощутила облегчение.

Едва рыдания затихли, Блейк привычным и до невозможности успокаивающим жестом заправил мне за ухо взлохмаченную прядь.

— Сейчас мы присядем, — он кивнул в сторону дивана. — И ты не издашь ни звука, пока я не разрешу.

От теплоты в его голосе я почти растаяла. Как можно быть таким двуличным — утешать и при этом лгать?

— Нет, — я упрямо дернулась в сторону.

— Никаких «нет», — его руки по-прежнему не давали отстраниться ни на дюйм. — Говорить буду я.

Устроив меня на своих коленях, Блейк достал из кармана смартфон и уложил рядом на стеклянную поверхность столика.

— Ни звука, — напомнил он, выбрав в списке контактов «Брук» и нажав на значок вызова.

Не смея возразить, я заерзала, недовольно хмурясь. Что он собирался доказать таким способом?

Блейк перевел вызов в режим громкой связи и откинулся на спинку дивана.

— Тебе передали, что я заходила? — вместо приветствия осведомился приторный голос после первого же гудка.

— Да. И это меня удивило.

— А я удивилась, узнав о твоем приезде от отца. Странно, что ты не позвонил сам.

Теперь я слышала нотки гнева. Она злилась на Блейка!

— Странно было бы звонить той, которая хотела вернуть кольцо.

Они расторгли помолвку? Так какого хрена эта блондинистая дрянь назвалась его невестой? Я вытерла слезы, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— А ты сказал, чтобы я его оставила. И вспоминала о тебе.

Я подалась вперед, чтобы высказать лживой сучке все, что думаю. Предугадав маневр, Блейк прижал к моим губам указательный палец и предостерегающе покачал головой.

— Я сказал, чтобы ты вспоминала все хорошее.

Его подчеркнутая сдержанность разозлила Брук.

— Думаешь, я не поняла, что ты трахаешь девчонку? — ядовито прошипела она. — Да у нее разве что неоновая вывеска на лбу не светилась!

Я тут же представила, как при этом кривится смазливое лицо, и злорадно усмехнулась.

— Брук, я не понимаю, почему мы вообще это обсуждаем. Мы больше не вместе — по твоей инициативе.

Беседа заходила на второй круг, и я втянула палец Блейка в рот, не давая сосредоточиться. Он дернул бровью, но не поддался на провокацию.

Решил продемонстрировать стойкость? Ну уж нет, только не со мной.

Не думая отступать, я пощекотала языком упругую подушечку. Блейк шумно вдохнул и, стиснув зубы, выдал:

— Так что не вижу смысла продолжать разговор.

— Мы только начали, — злорадно отбила Брук. — Хочешь договориться с отцом, Бенедикт? Тогда знай: слияние с «Сидней Констракшен» идет в комплекте с нашей свадьбой.

Я не ослышалась? Она посмела его шантажировать?

— Мы оба знаем, что только отец сможет повлиять и на Лэнгтона, и на совет акционеров. Но помогать он станет только члену семьи.

Блейк ощутимо напрягся и отдернул руку.

— Думаешь, мной можно помыкать как мальчишкой? — обманчиво спокойные нотки в голосе не скрывали гнев.

— Думаю, ты в первую очередь бизнесмен, — уверенно продолжала Брук. — И лучше меня понимаешь, что свадьба — гарант удачной сделки.

Я иронично скривила губы — так себе логика. Напрасно австралийская мерзавка его провоцировала. Теперь Блейк не пойдет даже на компромисс.

— Капитал к капиталу, Бенедикт. Обдумай хорошенько и дай мне знать, — звонок прервался.

Нервно усмехнувшись, я прикрыла рот ладонью. Реакция была не к месту, но я хихикнула снова, не удержавшись. И, наконец, принялась хохотать, не таясь.

— Чему радуешься? — мрачно поинтересовался Блейк.

Без злости, скорее со схожей досадой.

— Все-таки я не самая большая стерва в твоей жизни, — выдавила я сквозь смех.

Эта мысль не давала утихнуть приступу веселья, пока я не вспомнила про испорченные костюмы.

И что теперь делать? Вряд ли обещание лично купить ему новые спасет ситуацию. Блейк явно подумал о том же и перевел красноречивый взгляд с обрывков на меня.

Я виновато улыбнулась:

— Прости…

— Ты понимаешь, что извинений недостаточно?

В этом он был прав.

— Понимаю, — с театральной скорбью я сползла с его колен и взялась за пряжку ремня.

Блейк остановил мою руку:

— Так легко не отделаешься.

От предупреждения кровь рванула по венам как болид на последнем круге гонки.

— Отшлепаешь меня? — я игриво провела ладонью по бедру.

Жаль, наручников нет. Можно было бы позволить приковать себя к постели.

— Нет, но сидеть будет больно, — Блейк подался навстречу, намереваясь меня обнять.

Осознав, что он задумал, я изменилась в лице.

— Ты же не… — отпрянув, я отступала, пока не наткнулась спиной на оконную раму. — Что, прямо сейчас?

Я не настолько умелая в анальном сексе, чтобы заняться им спонтанно. Да к чему приукрашивать реальность? Я вообще в нем не сильна!

— Мне… мне надо подготовиться!

— Я сам тебя подготовлю, — темные глаза лукаво прищурились.

Приблизившись, Блейк ловким движением развернул меня лицом к гавани.

— Но… — я в панике придумывала отговорки. — У тебя… очень большой.

— Комплимент засчитан, кукла, — ловкая рука сдернула с меня трусики. — Только он не поможет.

От его тона сердце ухнуло куда-то вниз вместе со сползшими стрингами. Все еще надеясь оттянуть неизбежное, я стиснула бедра:

— У нас даже смазки нет.

Блейка не волновал и этот довод.

— Слишком много говоришь, — он приложил к моим губам два пальца и легонько надавил, заставляя приоткрыть рот.

Я податливо разомкнула зубы и лизнула. С хриплым полустоном Блейк прижался ко мне. Обнаженными ягодицами я чувствовала его возбуждение даже через ткань брюк. Представив, как он берет меня сзади, я отбросила малодушную мысль договориться на минет. Опьяняющая эйфория поглотила сознание. Не переставая посасывать пальцы, я ответно потерлась о его пах.

— И слишком много дразнишь, — тяжело дыша, Блейк свободной рукой провел по моему животу.

Ладонь неспешно опускалась ниже. Пожалуй, даже слишком медленно — Блейк тоже играл. Распалял, вынуждая расставить ноги шире и выпрашивать долгожданную ласку.

В нетерпении я перехватила его руку, направляя.

— Ты плохо себя вела, — напомнил Блейк, так и не тронув влажных складок. — И будешь наказана.

Вот же эгоист! В отместку я куснула его пальцы.

— И за это тоже, — хмыкнув, Блейк отдернул руку.

— Не будь таким суровым, — подыграла я. — Из-за какой-то пары костюмов.

Настойчивая ладонь скользнула по ягодицам.

Он ведь сейчас сделает это. Черт!

От предвкушения спина покрылась мурашками.

— Во-первых, — Блейк неторопливо обвел тугое кольцо мышц и так же неспешно надавил, проталкивая в него палец, совсем неглубоко — до первой фаланги. Синхронно с ним еще два проскользнули в меня между ног. — Как ты помнишь, я собирался уезжать, и в чемодане был весь мой гардероб.

— Ладно, ладно, я компенсирую, — заныла я от непривычных распирающих ощущений.

Стиснутая в крепком капкане рук я почти не могла двигаться.

— А во-вторых, — Блейк ослабил давление, но ненадолго — через секунду пальцы погрузились глубже, заставляя меня приподняться на мысках. — Наш бюджет сейчас не в том состоянии, чтобы тратить его на закупки одежды.

Новое проникновение вышло еще более напористым — я едва не вскрикнула.

— Так что твой поступок очень опрометчив, — Блейк не прекращал ритмичных движений.

— Прости, — заскулила я, силясь свыкнуться с нарастающим жжением.

На мгновение показалось, что извинения приняты. Блейк убрал руку, дав мне вздохнуть полной грудью, и… звякнул пряжкой ремня.

Неужели он решил, что я готова?

Задержав дыхание, я замерла, стараясь не напрягать ноющие мышцы, но едва почувствовала рядом член, испуганно дернулась:

— Мне действительно жаль, что так вышло с костюмами.

— Поверю, когда проверю всю глубину твоего раскаяния, — фыркнул Блейк, осторожно толкаясь в меня.

Не болезненно, но весьма ощутимо.

— Шутник чертов! Да иди ты в за… — я осеклась, представив, как это прозвучит, и нервно хихикнула.

— Я как раз в процессе, — с насмешкой заметил Блейк и тут же компенсировал остроту мягким касанием губ — поцелуй обжег ямочку за ухом. — Малышка, я не сделаю тебе больно.

Никогда еще он не называл меня так нежно. От забирающегося под кожу шепота я была готова стечь на его пальцы.

В ушах шумело, гормоны бились в истерике, голос срывался то в стоны, то в тихий скулеж — я отчаянно изгибалась, пытаясь и отстраниться и прильнуть одновременно.

— Расслабься, — Блейк двинул бедрами, углубляя проникновение.

— Не так быстро, — охнув, я уперлась ладонями в стекло — мышцы упрямо не давали члену продвинуться дальше. — Прости… я не могу…

— Можешь, — крепкий шлепок обжег ягодицу, и теперь она горела еще и снаружи.

Охнув от неожиданности, я пошатнулась, а Блейк вонзился в меня снова. И в этот раз почти до предела.

— Я же говорил, что можешь, — самодовольно подытожил он, ускоряя ритм.

— Блейк… я…

Так и не закончив фразу, я застонала от нового жесткого толчка. И уже не понимала, что пересиливает — саднящее ощущение между ягодиц или набухший ком напряжения внизу живота.

Прогнув спину, я уцепилась за раму, чтобы хоть как-то устоять на слабеющих ногах. Огни гавани мелькали перед глазами как мечущиеся светлячки, но я фокусировалась не на них, а на наших развратных отражениях, которые возбуждали круче самого грязного порнофильма.

Я видела одурманивающий взгляд Блейка, его довольную ухмылку, с которой он исступленно всаживался в меня, так что содрогалось тело.

— Признайся, ты давно мечтал о двойном проникновении, — съязвила я. — Да все повода не было.

Пальцы, ритмично проскальзывающие в меня, замерли.

— Тогда уж о тройном, — обдав шею горячим дыханием, Блейк потянул меня за волосы.

Я рефлекторно запрокинула голову ему на плечо, и наши губы столкнулись в жадном поцелуе.

Бинго! Теперь он действительно был везде.

Всаживался, сдавливал, тискал, ласкал. Я чувствовала его повсюду и не возражала против выбранного «наказания» — остро-сладкого и такого затягивающего. Подчинялась, позволяла, подстраивалась. И каждый новый выпад, каждое движение — языка, пальцев, члена — отзывались внутри непрерывно нарастающим удовольствием.

Отвесив еще пару звонких шлепков, Блейк ускорил темп. Я поняла, что он вот-вот кончит, и рвалась сделать это вместе с ним. На одном выдохе. Этакая синхронизация оргазмов, как апогей соединения тел.

И получилось! Рвано дернувшись, Блейк надавил на клитор большим пальцем, и меня накрыло знакомой будоражащей волной. Каждая клеточка тела вибрировала от проходящего сквозь нее разряда. Застонав в жаркие губы, я затряслась в крепко обхватывающих руках. И, обессилев в одно мгновение, осела вдоль стекла вслед за Блейком.

Оторвавшись друг от друга, мы лежали на пушистом ковре — два до неприличия счастливых идиота. Блейк на спине, я рядом, на боку, собственнически перекинув ногу через его бедра.

Хотелось прижиматься к нему целую вечность. Курить и болтать о пустяках, не думая ни о чем, но в голову лезли тяжелые мысли.

— Ну и что теперь делать, с этой… — я пощелкала пальцами, делая вид, что стараюсь вспомнить имя. — Как ее там… Брук?

Блейк вряд ли пойдет на уступки, но мне было бы приятно услышать о решении от него.

— А ты как думаешь? — с ленцой выдал он, не открывая глаз — слишком расслабленный и слишком довольный.

— Пусть катится к черту, — нахмурилась я.

Не такой реакции я ждала. Неужели Блейк допускает хоть какой-то компромисс в отношении к бывшей?

Сомкнутые веки, наконец, дрогнули.

— Где же твоя предприимчивость, кукла? — он насмешливо двинул бровью. — Даже не предложишь фиктивно на ней жениться, а потом развестись?

— Не шути так, — я приподнялась на локтях и с тревогой заглянула в его глаза. — Лучше я потеряю фирму, но только не тебя.

Вставать после утомительно-сладкой ночи не хотелось. Мы оба толком не отдохнули, переместившись с ковра в спальню, где я вдоволь наскакалась на Блейке и дважды побывала под ним. Оглаживая едва заметные морщинки, обводя кончиками пальцев крошечные родинки, я ловила себя на мысли, что мне жизненно необходимо видеть его рядом. Слышать насмешливый голос, от которого замирает сердце. Чувствовать терпкий аромат мускуса, в предвкушении поднимающий волоски. И самое главное — знать, что и Блейк нуждается во мне.

Не помню, как вырубилась, но кажется, сделала это, когда между тонкими створками жалюзи забрезжил рассвет. Теперь лучей ощутимо прибавилось, и они настойчиво забирались под ресницы, вытесняя остатки сна.

Распластавшись по всей ширине кровати, я недовольно сморщила нос, и попыталась укрыться с головой:

— Ненавижу утро.

Сообщение осталось без внимания — Блейк уже поднялся и, судя по звону на кухне, что-то готовил. Но разве это повод вставать и мне?

Я почти убедила мозг не реагировать на раздражающие факторы, но когда к спору подключился и желудок, сдалась. Есть все-таки хотелось больше, чем спать.

— Эй, — хрипло позвала я, высунувшись из-под одеяла. — Кому нужно отдаться за завтрак в постель?

— Можешь предложить курьеру, — Блейк снова загремел посудой. — Но не уверен, что в службе доставки принимают такой вид оплаты.

— Ты заказал доставку, но при этом готовишь сам? — накинув его рубашку, я с неохотой скатилась с пружинящего матраса и выглянула за дверь.

Блейк в коротком фартуке, криво повязанном поверх боксеров, возился у плиты. Вид его сильных ног в сочетании с обнаженной спиной приятно всколыхнул кровь.

— Я заказал продукты, — одной рукой он ловко подвинул сковородку с омлетом, а второй убрал в холодильник начатую бутылку молока. — Потому что ни в одном местном ресторане не сделают фриттату лучше меня.

Блейк обернулся и подмигнул.

Полуголый, заспанный… и такой сексуальный.

Прижавшись сзади, я довольно промурлыкала ему на ухо:

— В омлетах несильна, но качественный минет гарантирую.

— А ты быстро вникла в законы рынка, — с хитрой усмешкой он поцеловал меня в нос.

Пару минут мы перебрасывались остротами, вспоминая прошлую ночь и предшествующее ей «наказание». Сомкнув руки вокруг широкой грудной клетки, я неотрывно следовала за ним от плиты к стойке, мешая нарезать овощи и сыр, но Блейк не возражал. Ему тоже нравилось, когда я терлась рядом, выпрашивая новые поцелуи, и он всячески это поощрял, не переставая поддразнивать. Приняв правила игры, я продолжила горячо убеждать, но когда мои ладони скользнули под фартук, Блейк все-таки меня остановил и рывком усадил на столешницу.

— Понимаешь, что рискуешь оставить голодными нас двоих?

Сидеть после вчерашнего было немного болезненно, но я проигнорировала дискомфорт и призывно развела колени:

— Может, договоримся о компенсации?

— Кукла, что же ты творишь? — выдохнул Блейк, поддавшись на провокацию и вклиниваясь между моих бедер.

Ткань фартука не скрывала, что он не против пропустить завтрак.

— Всего лишь соблазняю своего мужчину, — я скрестила ноги на его пояснице. — Ты ведь мой?

Блейк не ответил, но в пожирающем взгляде почему-то появилась прохладца.

— Что-то не так? — смутилась я, заметив перемену.

Господи, ну почему мужчины — даже идеальные — так скупы на слова? Мог бы ответить «конечно твой», и меня бы захлестнула эйфория. Разве я многого прошу?

Высвободившись из хватки, Блейк двинулся к плите и сменил режим на варочной панели.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — пугающе серьезным тоном начал он, добавляя в омлет зелень. Неторопливо и размеренно, словно ничего не случилось, и это не его член упирался в меня несколько секунд назад. — Ты хочешь клятв в вечной любви, но я не могу их дать, хотя бы потому, что мы сами не вечны.

— А на меньший срок? — я попыталась обратить разговор в шутку.

Блейк оценил желание достичь компромисса и улыбнулся, хотя по-прежнему был напряжен:

— Не торгуйся, кукла.

— Да ладно тебе, — спрыгнув со столешницы, я снова прильнула к нему сзади. — Пойми, девушкам важно услышать те самые слова.

— Тебе недостаточно поступков?

— Туше, — я со вздохом поцеловала его между лопатками и отошла к кофеварке.

Блейк сделал для меня в разы больше, чем кто-либо другой. Я признавала это, но легкое разочарование от так и не прозвучавшего «люблю» или хотя бы «ты мне дорога» свело на нет приподнятое настроение.

Пока он готовил, я сварила нам американо и в абсолютной тишине поставила кружки на стол. Мы завтракали молча, по-прежнему ощущая повисшую в воздухе недосказанность, которая сгущалась над нами и грозила перерасти в начало крупной ссоры. Не выдержав ее гнета, я подалась вперед и заговорщицки подмигнула:

— Покажешь мне город?

— Серьезно? — с иронией отозвался Блейк.

Судя по голосу, он уже сумел отойти от волнующей темы.

— Почему нет? — я кокетливо повела плечом — так, чтобы с него сползла рубашка. — Переговоры сорвались, и нам пора возвращаться. Когда еще я прилечу в Сидней?

После недолгих сборов, мы спустились на набережную под окном. По дороге я так и норовила шлепнуть Блейка по ягодицам, идеально обтянутым джинсами — руку тянуло словно магнитом.

— Кукла, уймись, — с заметной неохотой осадил меня Блейк, подталкивая к пешеходной дорожке.

— Не могу, — хихикнула я, все-таки умудрившись его ущипнуть. — У тебя слишком шикарная задница.

— Ты хотела изучить достопримечательности.

— Я этим и занималась, пока ты меня не отвлек.

Шутливо препираясь, мы миновали небольшой парк и подошли к опоре Харбор-Бридж, которая вблизи смахивала на сдвоенную смотровую башню. На траве возле нее играли дети, напротив, у перил набережной, разминались любители пробежки, а чуть дальше, в тени деревьев шумная компания тинейджеров устроила пикник.

— Это Милсонс-Пойнт, — Блейк раскинул руки, словно намеревался охватить все вокруг. — Удобная обзорная площадка для туристов и излюбленное место отдыха у местных.

— А там? — я сложила ладонь козырьком и посмотрела на другой берег залива, где перед стеной небоскребов выстроился ряд невысоких аккуратных домиков.

— Рокс, — Блейк вслед за мной прикрылся от слепящего солнца. — Самая старая часть города, где жили первые переселенцы. Сейчас там, в основном, галереи, музеи и кафе, но во времена основателей это был злачный район с дешевыми гостиницами и борделями.

— Борделями? — переспросила я, готовясь поддеть его за осведомленность, но Блейк успел первым.

— Так и знал, что ты заинтересуешься не музеями.

Увернувшись от тычка в плечо, он продолжил с упоением рассказывать о колонистах и известных постройках. Я не особо вникала и предпочла бы обниматься на фоне достопримечательностей, а не слушать о недавно отреставрированном органе в ратуше или о необычных часах в доме королевы Виктории. И когда только Блейк успел проникнуться духом Сиднея, проведя большую часть жизни в Нью-Йорке?

— Хочешь посмотреть ближе?

Неожиданный вопрос отвлек меня от размышлений о скучном досуге.

— Может, прокатимся на пароме? — предложила я, заметив рядом пристань.

Заодно и селфи у оперного театра сделаем — отправлю Джеки и Бри, пусть завидуют.

Первая совместная фотография удалась, но когда для следующей я попыталась поцеловать Блейка, он отстранился и отвел мою руку со смартфоном.

— Откуда такая скромность? — хихикнула я.

— А откуда такая тяга к проявлению чувств на публике? — в еще недавно миролюбивом голосе слышалось раздражение.

Паром приблизился к мысу с заостренными белыми «козырьками», но я даже их толком не разглядела. Прогулка в один миг утратила свою прелесть, стоило Блейку нахмуриться. Раньше я не замечала за ним неприязни к тактильным контактам. Что изменилось сейчас? И почему он даже за руку меня не взял на людях? Да еще и отошел подальше от толпы, чтобы не привлекать внимания.

— Ты меня стыдишься? — вспылила я, догнав его на носу парома.

Других версий не было. Я не понимала, почему нельзя показать остальным, что мы встречаемся.

— Долорес, сейчас не время для выяснения отношений.

— А когда будет время? — я стиснула кулаки от злости. — Ты скажи, я запишусь в очередь.

— Хватит скандалов, кукла, — он выставил перед собой ладонь, словно она могла остановить поток моего возмущения. — Прекращай посвящать весь мир в подробности личной жизни.

— А если я счастлива, и хочу кричать об этом?

Поправка — была счастлива пару минут назад. Теперь же кричать хотелось от досады.

— Счастье — не ролик для соцсетей, — отрезал Блейк.

Исчерпав аргументы, я обиженно отвернулась:

— Хочу домой. Увези меня отсюда.

Скрестив руки на груди, я не смотрела в его сторону, пока мы не пересели на паром, идущий обратно. На глаза наворачивались слезы. Я старательно сдерживала их, но едва в лицо ударил поток солоноватого ветра, все-таки расплакалась.

Бриз нещадно трепал мои волосы, а я беззвучно всхлипывала, глядя на удаляющийся берег. В груди щемило от тоски — Австралия дала мне так много, но тут же забрала, не дав толком насладиться.

Ну почему Блейк настолько категоричен? Я не хотела искать компромисс и уступать.

Я ведь имею право не скрывать своих чувств!

Вечер перед вылетом я провела в гостиной, изредка косясь в сторону спальни и надеясь, что Блейк подойдет первым, если не мириться, то хотя бы предложить занять спальню, но он тоже был принципиальным. Так и не дождавшись, я прилегла на диван, где меня и сморило.

По дороге в аэропорт мы по-прежнему молчали, да и в самолете едва перекинулись парой слов.

Наблюдая сквозь щель перегородки, как Блейк бегло печатает в ноутбуке, я осознала, что ошибалась. Я переоценила «нас», потому что «нас» никогда не существовало. Мы оба были слишком разными. И то совместное будущее, которое я так ярко себе нарисовала, существовало лишь в моем воображении.

И свыкнуться с этой мыслью было тяжелее всего.

— Тебя можно поздравить? — первой мне дозвонилась Бри, едва мы с Блейком вышли из терминала Джей Эф Кей.

Она явно прочитала новости, да я и сама успела их изучить — о несостоявшемся слиянии написали, по меньшей мере, три крупных таблоида.

— Не могу говорить, — пробормотала я и отложила смартфон, но ненадолго — следующей была Джеки.

— Долли, где тебя носит? И что это за прикол с Австралией? Ты же собиралась отметить победу!

Я понимала ее возмущение. За время пребывания в Сиднее я была скупа на звонки, да и улетела, ничего толком не объяснив. Я даже не показала подругам нашу с Блейком фотографию у оперного театра.

Сбросив вызов, я отправила в общий чат лаконичное сообщение:

«Нечего отмечать. Подробности при встрече».

И отключила смартфон. Хватит на сегодня общения — мне было тошно и без него.

Блейк по-прежнему держался отчужденно, не предпринимая ни единого шага к примирению. Я искала повод к нему прикоснуться и проследить за реакцией, но в этом мне мешали все, включая ничего не подозревающего Стива, который привычно кинулся открывать дверцу «Кадиллака».

— Мисс Рэдман, — второй рукой он услужливо подхватил мою дорожную сумку. — Прошу вас, присаживайтесь.

Раздраженно плюхнувшись на сиденье, я ждала, пока Блейк устроится рядом, но даже без перегородок и лишних глаз нам не удалось поговорить — он тут же открыл презентацию на ноутбуке и принялся звонить в офис, чтобы обсудить очередные правки.

Пришлось ехать к Джеки, чтобы выговориться хотя бы там. Совесть подсказывала, что стоит присоединиться к Блейку на Уолл-Стрит. Я бы поступилась усталостью — как и гордостью — прилети мы с утра, но за три часа до конца рабочего дня от меня вряд ли будет польза.

— Так слияние было необходимо? — нахмурилась Бри, когда я рассказала о настоящей причине сделки с «Сидней Констракшен».

— Не смотри на меня так, — я всплеснула руками, признавая поражение. — Да, ты была права. Жаль, что я тебя не послушала.

— А как же Блейк? — встряла дотошная Джеки. — Если выяснится, что ты причастна…

Как же мне хотелось смолчать! Но я не смогла уйти от ответа.

— Он знает.

— И… просто полетел с тобой в Австралию? — Бри вытаращила глаза.

— Как ты это сделала? — встрепенулась Джеки. — Погоди… ты его соблазнила?

Я обреченно вздохнула, откидываясь на спинку дивана — попытка остановить бесконечный поток расспросов породила новый.

— Девочки, мы не… — замялась я, гадая, как продолжить.

Сегодня было слишком много откровений. К чему обсуждать еще и отношения с Блейком, если я сама не могу понять, встречаемся мы или нет?

Спасение пришло неожиданно — в лице заспанного Чака. С его появлением в гостиной Джеки испуганно отвела взгляд и рывком запахнула пеньюар.

И с каких это пор она строит из себя скромницу? Ведь еще недавно загорала голышом.

Равнодушно кивнув в нашу сторону, Чак ленивым движением подцепил с барной стойки забытый планшет и удалился к себе. Без единой колкости.

А он-то куда подевал свой сарказм?

Джеки тоже не съязвила ему вслед, продолжая делать вид, что ничего не случилось.

— Что происходит? — я посмотрела на нее с недоумением.

Впервые на моей памяти эти двое не задирали друг друга.

— Ничего, — она нервно дернула плечом.

— Тогда почему Чак ведет себя так, словно… залез к тебе в трусы? — я ляпнула наобум, но Джеки неожиданно зарделась.

Неужели я угадала? И они действительно переспали?

— Серьезно? — Бри тоже заметила странную реакцию. — Вы с ним…

— Мы с ним брат и сестра! — отнекиваясь, Джеки лишь укрепила подозрения.

— Вы не родные, — я с легкостью отбила аргумент.

Она покраснела еще сильнее.

— Ваши родители давно развелись, — поддакнула Бри. — По сути, вы даже не сводные.

— Поверить не могу, что ты не сказала нам…

Им с Чаком не было необходимости скрываться, но Джеки все же смолчала. И ладно бы, опасаясь СМИ — тут я ее всецело поддерживала — но как можно держать это в секрете от подруг?

— Ты упрекаешь меня? — взвилась Джеки. — А кто улетел в Сидней без единого сообщения? Могла бы хоть фотку запостить!

— Жизнь — это не только соцсети! — огрызнулась я и осеклась, понимая, что почти дословно процитировала Блейка.

Неужели он был прав? И я переусердствовала в стремлении выставить жизнь напоказ?

Открытие шокировало меня, заставив ретироваться на улицу — туда, где город окутывал белым шумом. В центре этого привычного хаоса легче упорядочивались мысли. Обдумывать серьезные решения в тишине я просто не умела — разучилась после рехаба, где одиночество и тишина рождали не спокойствие, а страх. Только движение вселяло в меня уверенность.

Возле «Плазы» я не стала сворачивать к дому, а прошла вперед, к входу в Централ Парк. Сделав крюк через зоопарк, можно было бы вернуться к Пятой Авеню где-нибудь в районе шестьдесят седьмой улицы, а за время прогулки хорошенько все проанализировать.

Миновав пруд и крытую карусель, я остановилась напротив Шип Медоу.[1] Повсюду, насколько хватало взгляда, пестрели многоцветными островками группы людей. Кто-то загорал на пледах, кто-то растянулся с книгой прямо на траве, кто-то занимался йогой — большой город не сбивался с размеренного ритма, неизменного изо дня в день. Завтра, как и вчера, владельцы собак будут выгуливать по мощеным дорожкам своих питомцев. Любители пробежки выйдут на разминку, чтобы подготовиться к осеннему марафону или просто держать себя в тонусе. А влюбленные не перестанут обжиматься в тени деревьев или фотографироваться у фонтана с Ангелом вод.[2]

А что сделаю я? Рискну помириться с Блейком, или мы так и продолжим игнорировать друг друга?

Как долго я смогу изображать равнодушие, умирая от желания прилюдно его обнять? Признается ли он когда-нибудь в чувствах и скажет мне «люблю»? Если, конечно, «пунктик» про вечность вообще не был отговоркой, чтобы не брать на себя обязательств…

Закрыв глаза, я тяжело вздохнула. Самокопание не принесло облегчения, наоборот, завело в зыбкую темноту уныния.

Я знала — Блейк проживет без меня. Упрямый и несгибаемый, он вряд ли уступит. На компромисс придется идти мне, вот только сумею ли я играть по его правилам?

До темноты я нарезала круги по Централ Парку, бесцельно слоняясь по тропинкам и аллеям, и вернулась домой, только когда встречных гуляющих заметно убавилось. Поужинав в одиночестве, я заперлась у себя вместе с грудой тяжелых мыслей. Пришлось раньше лечь спать, чтобы меньше думать, но даже ворочаясь в кровати, я продолжала нагнетать.

Вдруг, если настаивать на своем, Блейк сочтет меня такой же стервой как Брук? Пусть я не выдвигала условий, а просто обиделась, он же мог истолковать реакцию по-своему?

Стрелки часов давно перевалили за полночь, а сон все не шел, даже не намекая — подталкивая к единственно верному решению. Выругавшись, я откинула одеяло и пошла мириться.

Блейк уже лег, но тоже не спал — причиной его бессонницы была очередная презентация. Облокотившись о подушки и приткнув ноутбук на коленях, он придирчиво изучал слайды.

— Работаешь?

И зачем я спросила об очевидном?

— А ты со мной разговариваешь?

Беседа началась не самым лучшим образом, и я разочарованно отступила. Блейк снова уставился на экран, скрываясь от меня за видимостью занятости.

Даже бровью не повел! Неужели так будет всегда?

Сердце ощутило болезненный укол обиды.

В Сиднее я призналась, что готова потерять «Рэдман», лишь бы быть вместе. И теперь надеялась, что выбирая между мной и фирмой, он тоже выберет меня.

— Тебе что-то нужно? — не отрываясь от презентации, Блейк устало помассировал переносицу.

Невыносимо хотелось его обнять. Снять напряжение. Сказать что-то подбадривающее. Что угодно, лишь бы избавить от этой чертовой необходимости работать на износ.

— Неважно. У тебя все равно нет времени.

Блейк перевел взгляд на меня и отставил ноутбук в сторону:

— Иди сюда.

От вкрадчивого шепота тревожно колыхнулся пульс. Неужели я все-таки важнее фирмы?

Забравшись на кровать, я подползла ближе и с упреком поджала губы.

— Почему ты такой вредный?

— Злишься? — с едва слышным смешком Блейк заправил мне за ухо выбившуюся прядь.

Мимолетное прикосновение породило бурю эмоций. Легкие разрывало от желания плакать и смеяться одновременно.

— Я не могу на тебя злиться, — вытолкнула я вместе с остатками воздуха. — Ты мне нужен. Очень нужен.

— А где же твой смартфон? — беззлобно поддел Блейк и даже не дернулся, когда я опустила голову ему на грудь.

— Мне важен ты, а не фотографии.

— Кукла, я не против фотографий, — сильная рука с ленцой обняла меня за плечо. — Просто хочу, чтобы они были сделаны для нас, а не для кого-то еще.

Искреннее «нас» приятно грело слух и разгоняло кровь по венам. Блейк по-прежнему мыслил рамками «мы», а значит тоже задумывался о будущем.

— К тому же папарацци есть и в Сиднее, а фирме сейчас не до скандалов. Хватит и того, что смакуют сорвавшуюся сделку.

Он объяснил так спокойно, что я не почувствовала себя униженной. Как же это на самом деле просто — расставить все точки над «и»! Наверное, стоило сразу все обсудить, а не тратить время на надуманные обиды.

— Раз тебе так важна приватность, можем снять видео — только для домашнего просмотра, — я игриво провела ладонью по его напрягшемуся животу.

Когда рука спустилась к паху, Блейк легонько сжал мое запястье.

— Завтра собрание акционеров, — кончики пальцев нежно погладили тыльную сторону ладони. — Придется вставать очень рано.

Он меня прогоняет? Но почему? Все ведь так хорошо начиналось.

— Можно я посплю рядом? — заканючила я как маленький ребенок. — Обещаю — домогаться не стану.

— А сумеешь? — прищуром подначил Блейк.

Усталость в темных глазах сменилась хитрым блеском.

— Легко! — фыркнула я, вытягиваясь рядом. — Видишь?

Прикрыв веки, я наощупь перекинула руку через его талию и задышала ровно. Я действительно не собиралась провоцировать, но в порыве осознала, что близость — это повод потереться сосками о его грудь. Совсем чуть-чуть, словно ненароком. Вдруг это переубедит Блейка?

— Спокойной ночи, — я сделала вид, что пытаюсь устроиться удобнее.

— Долорес… — предостерегающе начал он, не оценив ерзанье.

— Я нечаянно, — я невинно захлопала ресницами, но актерская игра так осталась без «Оскара».

— Кого ты пытаешься обмануть?

— Если мешаю — могу отодвинуться, — смирившись с поражением, я отстранилась.

Блейк удержал меня рядом и поцеловал в висок.

— Спи, неугомонная.

Ирония в его голосе была лучшей из наград. Гнетущее напряжение отступило, и мысли снова устремились в будущее, теперь казавшееся радужным и светлым. Пусть примирительного секса не случилось, главное, Блейк был рядом.

Мы снова засыпали вместе.

[1] Овечий луг — открытая площадка в Централ Парке, использующаяся для отдыха и пикников.

[2] Имеется в виду фонтан у террасы Бетесда — популярной достопримечательности Централ Парка.

— Кукла, тебе с чем? — Блейк громыхнул по столу кружками с кофе и невольно задержал взгляд на платиновом циферблате на запястье. Между бровей тут же появилась морщинка — мы явно отставали от запланированного графика. — С молоком или со сливками?

— С тобой, — я порывисто обняла его сзади. — Я буду кофе с тобой, сэндвич с тобой и…

— Пустишь меня на ветчину? — хмыкнул он, достав из холодильника пакет «Органик Вэллей».

— Съем тебя сырым.

Наигранно зарычав, я куснула его в плечо, за что получила по ягодице — извернувшись, Блейк шлепнул меня, а потом еще и ущипнул. С притворным возмущением я заныла, что теперь останется синяк.

— Сам будешь зализывать!

— Только его? — уточнил Блейк, коснувшись моих капризно надутых губ своими.

Надуманная обида была забыта. С упоением отвечая на поцелуй, я скользнула ладонями к поясу его брюк в надежде сделать утро еще более приятным.

— Если настроишь меня на нерабочий лад до приезда в офис — я вряд ли смогу убедить акционеров рассмотреть новых кандидатов для слияния, — Блейк в третий раз напомнил причину, от которой сначала отказался от минета в постели, а потом не взял с собой в душ.

— Вредина, — вздохнула я, разочарованно отстранившись.

Мне не хватало ласки. Не хватало приятной тяжести его тела, горячих рук на моих бедрах, жадных губ — везде, где только можно представить. Если бы не чертово собрание, я бы точно уломала Блейка опоздать. Будь моя воля, мы бы не вышли из пентхауса раньше полудня.

— Что там со списком? — поинтересовалась я больше из вежливости, чем из любопытства.

Пока Блейк перечислял незнакомые мне названия с неизменными приставками «лимитед» и «корпорейшн», я не могла отвести взгляда от его шеи в тесном обрамлении белого воротничка. Хотелось расстегнуть верхнюю пуговицу и зацеловать каждый дюйм кожи. Мысль оставить засос как знак — он занят! — вызвала похотливую улыбку, не совсем уместную для делового разговора. Я спешно ее согнала и придала лицу серьезность.

— И у кого из них больше шансов?

Пусть думает, что я слушала внимательно и готова обсудить подробности.

— Это сильные игроки на рынке, — Блейк убрал кружку в посудомоечную машину и снял со спинки стула уцелевший в Сиднее пиджак. — Так что подойдет любой при условии, что наши намерения совпадают…

— Погоди, — неожиданно для себя втянулась в беседу. — То есть они могут отказать? Тогда почему бы не включить в список того, кто действительно этого хочет?

— Кого, например?

— Ну не знаю, — я пожала плечами. — Тот же Маклански ценит нас, причем не только как заказчика.

— Его профиль — строительство, — возразил Блейк, разглаживая невидимую складку на рукаве.

Я подошла ближе и поправила ему галстук.

— Разве это важно при слиянии? Мы получим возможность строить самим, а он — новые контракты.

Абстрактная идея внезапно стала навязчивой. Я ведь могу позвонить Маклански или съездить на встречу и спросить, готов ли он вновь стать частью «Рэдман», и если да — вопрос решен! Никто не сольет информацию прессе раньше времени и не станет затягивать сделку.

— Не верю, что это решение предлагаешь ты, — темные глаза смотрели на меня с любопытством.

Я почти убедила себя, что вижу в них и капельку восторга.

— А ты думал, я пустоголовая блондинка? — я с вызовом скрестила руки на груди.

Заметив негодование, Блейк обхватил меня за талию и примирительно поцеловал в висок:

— Ты успешно притворялась все эти годы.

— Все эти годы мне не нужно было спасать фирму, — я отбила и остроту, и удерживающие руки.

Раньше надо было обнимать. Теперь меня не переубедить нежностями — я буду стоять на своем. К тому же Маклански действительно достойный кандидат.

— Хочешь сказать, дело в мотивации? — Блейк упрямо притянул меня к себе.

Я всегда пасовала перед этой настойчивостью. Таяла и млела, почти текла. Хотелось сдаться на милость победителя, признавая его силу, но он не давил и не требовал. Блейк не просто излучал уверенность — делился ею.

Оказавшись в цепком капкане рук, я почти сдалась, но все же не уступила.

— Именно. И Маклански мотивирован.

Спор прервал звонок смартфона — Стив подогнал «Кадиллак». Уже в лифте Блейк пообещал обсудить мое предложение с акционерами, но только на следующем собрании.

— Дастин ведь даже не в курсе твоих планов, — резонно заметил он.

В офисе мы разошлись в противоположные стороны — Блейк отправился к себе, а я остановилась посреди пока еще пустого опенспейса, стараясь настроиться на серьезный разговор. До начала рабочего дня оставалось почти сорок минут, но даже их не хватило, чтобы продумать речь.

Шанс отмолчаться по-прежнему сохранялся. Никто бы не полез ко мне в душу и не потребовал извинений, но это было неправильным. Я хотела закрыть тему с утечкой информации раз и навсегда, хоть она и компрометировала меня. Хватит. Я слишком долго лгала и изворачивалась. К чему незапятнанная репутация, если эта мнимая чистота насквозь фальшива?

Дайана ожидаемо появилась первой, и очень удивилась, увидев меня.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила она, останавливаясь рядом.

— Надеюсь, что нет, — натянуто улыбнулась я.

— Уверена?

Ее обеспокоенный тон неожиданно подбодрил. Я поняла, как сильно все переживали, пока служба безопасности искала виновного. Мое признание должно снять это напряжение.

Опенспейс медленно оживал, выдавливая эхо монотонным гулом голосов. Я то и дело ловила на себе любопытствующие взгляды, но никто не осмелился подойти ко мне. Даже Чарити, привыкшая узнавать новости первой, не рискнула.

За несколько минут до начала привычного обзвона клиентов я поднялась из-за стола и откашлялась.

— Если Дайана не против, я бы хотела кое-что сказать.

Концентрация всеобщего внимания достигла допустимого предела. Казалось, если за окном полыхнет молния, ее никто не заметит, словно гроза не возле нас, а где-то на Аляске.

— Недавняя проверка вызвала много вопросов, но самый главный из них так и остался без ответа, — начать было сложнее всего, но с первым словом правды я уже не могла остановиться. — Я не хочу скрывать его от вас. Это я виновата в утечке конфиденциальной информации.

Я полагала, меня снесет волной всеобщего негодования, но вместо нее по ушам ударила тишина.

— Я руководствовалась доводом, что делаю это для блага фирмы, но как выяснилось позже — ей во вред.

Меня колотило от внутреннего озноба, но я не дала голосу дрогнуть. Я не заискивала, не просила сочувствия, просто говорила, как есть. Блейк наверняка бы сохранил голову холодной, и я стремилась соответствовать ему — мыслить рационально и не ударяться в панику.

Обратившись к каждому по имени, я подытожила тем же спокойным тоном:

— Вы вправе не принять мои извинения. Но я хочу, чтобы вы знали: я действительно сожалею. И сделаю все, чтобы сохранить и приумножить достижения «Рэдман Риэлти».

Окружающее пространство по-прежнему не отзывалось ни единым шорохом, словно из опенспейса разом откачали весь воздух. Я не надеялась, что меня простят, но ждала хоть какой-то реакции. Клянусь, я была бы рада услышать даже звук падения скрепки!

Тягостное молчание первым нарушил Карлос, зааплодировав кончиками пальцев:

— Милая, это было невероятно пафосно, но еще более восхитительно.

Ирония разрядила обстановку. Кто-то глупо захихикал, кто-то зашептался, а я, не моргая, смотрела на Дайану.

— Полагаю, после такого напутствия нам будет легче вернуться к работе, — кивнула она, сдержанно улыбнувшись, но уже через мгновение ее лицо снова стало серьезным: — Если, конечно, хоть кто-нибудь вспомнит о поставленных задачах и начнет обзванивать клиентов.

Под ее суровым взглядом все схватились за трубки телефонов.

С облегчением усевшись на место, я обнаружила в почте новое письмо со сметой, и погрузилась в просчеты. Провозившись до самого обеда, я вспомнила о еде, только когда желудок возмущенно заурчал.

Спустившись в «Старбакс» за сэндвичем, я подумала прихватить еще один Блейку, но вытянутая рука замерла у полки, так и не коснувшись упаковки.

— Интересно, как пройдет собрание? — театрально вздохнула Триша — они с Карлосом остановились с другой стороны стеллажа с водой, не заметив меня. — В прошлый раз вы с мистером Мортоном чуть ли не сутки проторчали в офисе, чтобы успеть внести правки, а в итоге предложение не понадобилось.

— Не нагнетай, — отмахнулся Карлос, подцепив с витрины два печенья с шоколадной крошкой. — Мне оплатили сверхурочные. А собрание просто перенесли.

— Потому что акционеры упрямы как стадо быков с Уолл-стрит и даже не стали слушать.

Забыв о сэндвичах, я отступила к двери.

Выходит, собрание ничего не изменит? И если эти зануды упрутся, я не только не озвучу вариант с Маклански — они и тех, кого подготовил Блейк, могут отмести.

Не раздумывая, я выскочила «Старбакса» и бегом кинулась в офис.

Как назло Блейка в кабинете не оказалось. Я все еще надеялась ему прозвониться, но четыре вызова подряд и шесть сообщений в мессенджере так и остались без ответа.

Пришлось сменить тактику. И пусть я обещала не принимать скоропалительных решений, случай был исключительный.

Нужно было действовать. Прямо сейчас!

Разыскав в сети номер «Маклански Билдинг Компани» и выяснив у секретаря, что весь руководящий состав на стройке в Бруклине, я понеслась ловить такси, вот только уехать на нем не смогла. Уже через пару сотен ярдов мы втроем — я, молчаливый индус за рулем и тающая с каждой минутой надежда убедить акционеров — намертво встали в пробке. Почти как когда-то с Чарити.

Весьма кстати вспомнив ее и совет о пароме, я сунула двадцатку опешившему таксисту:

— Я выйду здесь!

И рванула к набережной.

Причал Уолл-стрит все еще был в зоне видимости. Под навесом терминала толпились местные вперемешку с туристами и, судя по количеству людей, ждать парома оставалось недолго. Не заглядывая в расписание, я купила билет и пристроилась в конец очереди.

Последний раз — если не считать Сиднея — я каталась по реке, когда родители еще были женаты. На экскурсии к Либерти-Айленд[1] отец поднимал меня над перилами парома, чтобы я могла лучше рассмотреть возвышавшуюся над водой статую.

— Кто это, Долли? — с искренней улыбкой спрашивала мама.

— Леди Либерти! — восторженно визжала я. — Хочу себе такой костюм на Хэллоуин!

Родители смеялись, а я протягивала руки, словно могла дотянуться до факела. Наивное беззаботное детство… как же оно теперь далеко. И как же я по нему скучала!

Отогнав тоскливые воспоминания, я шагнула к мосткам, к которым медленно продвигалась вся очередь — паром, наконец, причалил. Монотонный гул мотора обволакивал вместе с прохладным ветерком с Ист-Ривер. Поднявшись на верхнюю палубу, я устроилась на сиденье возле перил и прикрыла глаза.

Взъерошенные волосы щекотно метались по лицу, не давая сосредоточиться, и за четверть часа пути в Бруклин я так и не смогла придумать достойную речь для Маклански. Придется импровизировать на месте, ну да ладно, как-нибудь выкручусь.

В Сансет Парк практически не было людей. Причал упирался в склады и ремонтные мастерские. Но зато не было и пробок. Только углубившись в жилые районы, я поймала такси. И через какие-то жалкие пять минут — космическая скорость по сравнению с Манхэттеном — оно без препятствий свернуло с магистрали к строительной площадке.

Окрыленная успехом, я выпорхнула из машины, но возле шлагбаума меня остановил охранник:

— Это закрытый объект, мисс.

— Мне нужен мистер Маклански, — я выдала лучшую из своих улыбок. — Пожалуйста, передайте, что приехала Долорес Рэдман.

Надежда, что имя сработает на меня, не оправдалась. Охранник сохранил суровое выражение лица и даже скрестил руки на груди, видимо, демонстрируя неприступность.

— Это очень важно, — не унималась я.

— Он сейчас на крыше с инженером. Вам придется подождать.

Ну уж нет. Не в моих правилах сдаваться в двух шагах от цели.

— У меня совсем нет времени, простите. Прошу, передайте по рации… — я осеклась, заметив за его спиной знакомую приземистую фигуру — всего в десятке футов, у нижнего яруса строительных лесов. — Мистер Маклански! Можно с вами поговорить?

Подскочив, я замахала руками.

— Долорес? — его неподдельное удивление сменилось не менее искренней радостью.

Охранник тут же посторонился, кто-то из рабочих принес мне каску, и спустя пару минут я уже пожимала крепкую ладонь.

— Простите, что приехала без звонка…

— Не извиняйся, — широко улыбнулся Маклански, ответно сотрясая мою руку. — Хочешь взглянуть, как продвигаются отделочные работы? Мы даже опережаем тайминг.

В последней фразе звучала неприкрытая гордость.

— Не сомневаюсь, что стройкой все в порядке, — заверила я. — Но я здесь с другой целью.

Маклански напрягся, но тактично не стал перебивать и не полез с наводящими вопросами.

— Не знаю, что стало причиной вашего ухода из «Рэдман», — я начала издалека, надеясь, что воспоминания о прошлом настроят его на нужный лад. — Отец редко делился со мной делами фирмы… по правде говоря, я никогда и не спрашивала…

Меня явно заносило не туда. Изначально я не собиралась откровенничать, но Маклански располагал к себе. С ним не хотелось притворяться или казаться лучше.

Не стремясь произвести впечатление, я без обиняков рассказала о несостоявшемся слиянии, о сомнениях в поддержке акционеров и, наконец, перешла к главному:

— Я хочу предложить вам снова стать частью «Рэдман». И буду очень рада, если вы согласитесь.

Маклански выглядел польщенным. Первые пару секунд он еще пытался это скрыть, но улыбка прорывалась даже сквозь напускную серьезность.

— Несколько лет назад мы с Тэдом обсуждали такую возможность, — с ностальгией в голосе признался он. — Но я и представить не мог, что полушутливый разговор перерастет в нечто большее.

Так отец тоже думал о слиянии? И тоже счел кандидатуру Маклански подходящей?

От этой мысли меня кинуло в жар. Серьезный бизнесмен с опытом, проверенным годами, и девочка без диплома, не отработавшая и месяца… приняли одинаковое решение! Неужели мы с ним действительно…

— Вы так похожи, — озвучил за меня Маклански и ободряюще похлопал по плечу.

Я чуть не разревелась. Раньше мне доставляло удовольствие открещиваться от любого сходства с отцом, и только получив подтверждение, я осознала, как им горжусь.

Взяв себя в руки, я изобразила непринужденность и договорилась о новой встрече — уже в компании Блейка.

— Буду рад увидеть Бенедикта, — кивнул Маклански.

Уже стоя на палубе парома и вглядываясь в приближающиеся высотки Уолл-стрит, я подумала, что мне осталось всего лишь одно сражение — с акционерами. И если смогу их убедить, то точно буду знать, что я достойна отца.

К моему возвращению в офис собрание уже началось. Что ж, будем импровизировать и там. Зато хоть испугаться не успею.

Заметив, что я не сбавляя хода приближаюсь к конференц-залу, секретарь с опаской поднялась из-за стола:

— Мисс Рэдман, туда нельзя…

Не отреагировав, я дернула на себя ручку двери.

И застыла — на меня смотрели десять пар глаз. Блейк с долей настороженности, остальные с нарастающим любопытством.

Удушив в себе волнение, я вошла:

— Приношу извинения за внезапное вторжение.

Сидевшие за столом по-прежнему не проронили ни слова. Их лица казались похожими, как и пиджаки. Даже галстуки были одинаковыми. И вся эта беловоротничковая масса наблюдала за мной в ожидании следующего шага.

— Я отниму всего пять минут вашего времени, — я сглотнула застрявший на языке ком. — Разумеется, при условии, что вы согласитесь меня выслушать.

На экране напротив окна высвечивался уже знакомый список кандидатов. Я рефлекторно сложила руки в замок, но тут же их разомкнула — закрываться нельзя, иначе это воспримут как неуважение.

— Я могу продолжить? — я спрашивала всех, но не сводила взгляда с Блейка.

Клянусь, если бы он запретил, я бы не посмела настаивать, но он кивнул:

— Полагаю, мисс Рэдман готова меня дополнить.

[1] Остров, на котором расположен один из главных символов США — статуя Свободы.

От мысли, что он мне доверяет, хотелось радостно завизжать.

— Благодарю, — с пылающими щеками я повернулась к столу. — У нас действительно есть еще один вариант. Он не настолько крупный, как уже озвученные, но при этом надежный, что, несомненно, важнее. «Маклански Билдинг Компани».

Всеобщая заинтересованность сменилась неприкрытым скептицизмом. Кто-то поджал губы, кто-то принялся покручивать ручку между пальцев, и лишь один из акционеров, самый пожилой, одобрительно качнул головой:

— Помню Дастина, он профессионал. Жаль только, его компания маловата.

— Именно, — толстяк в соседнем кресле манерно закатил глаза. — Крошечной фирме нечего дать такому гиганту как «Рэдман Риэлти», и…

— Я говорила с Маклански, — перебила я. — Он готов выделить ресурсы, что в свете грядущего тендера будет полезно для нас.

— Полезным для нас будет сохранение имиджа, — осадил меня толстяк и с ехидством подытожил: — Мы вас услышали, мисс Рэдман. Благодарим потраченное время.

Прежде я не допускала подобного тона в отношении себя. Никому не позволено унижать Долорес Рэдман! Я и сейчас была готова выдать в ответ не одно крепкое словцо, но под предупреждающим взглядом Блейка отступила.

И как он терпит этих нытиков столько времени? Сборище старых пессимистов, которые не видят дальше собственного носа! И которым я позволила себя заткнуть. Вот только сомневаюсь, что отец бы смолчал.

— При всем моем уважении, — я обернулась от двери. — Когда человек падает, то хватается за любую опору. Не выбирает, достаточно ли она хороша. Не анализирует, выдержит она его вес.

Толстяк удивленно вскинул бровь. Вслед за ним и другие акционеры перестали снисходительно улыбаться.

— Мы падаем, — я стиснула кулаки, чтобы никто не заметил, как они дрожат. — И самое главное — выстоять, а не тешить свое тщеславие мыслью об имидже.

На мгновение мне показалось, что Блейк усмехнулся.

Неужели он согласен со мной? Воодушевившись, я чуть было не послала ему воздушный поцелуй, но вовремя спохватилась.

Как бы ни закончилось сегодняшнее собрание, я была счастлива получить возможность высказаться.

— Благодарю за уделенное время, — кивнув, я вышла из конференц-зала и с одеревеневшими коленями пересекла опенспейс.

Надеюсь, эти снобы не линчуют Блейка за мои нападки?

До вечера я боялась высунуть нос из-за своего стола, и новое задание Дайаны было весьма кстати — с ним я хотя бы перестала воровато оборачиваться в сторону входа. Чарити не отставала и усиленно закидывала меня просчетами, доверив пару смет для крупных инвесторов. Погрузившись в них, я даже не заметила, как над Манхэттеном сгустились сумерки.

— Застройщик не отвечает на письмо, — пожаловалась я, нехотя отрываясь от экрана, но вместо Чарити мне ответила тишина — все давно разошлись.

Решив набрать Стиву и вернуться домой до Блейка, я потянулась к смартфону, но мессенджер ожил до нажатия на экран.

«Кукла, зайди ко мне».

И почему мужчины не ставят смайлики? Вот как я должна определить настроение Блейка? Хотя к чему надежды, наверняка в планах очередная нотация. Не удивлюсь, если он специально дожидался, пока офис опустеет, чтобы отчитать без свидетелей.

Может, стоило отправить сообщение, что я уже уехала домой? Замерев у кабинета, я долго настраивалась, прежде чем постучать.

— Теперь ты вспомнила этикет? — донеслось из-за двери.

С опаской ее распахнув, я наткнулась взглядом на замершую у окна фигуру — не отреагировав на мое появление, Блейк всматривался в огни за Ист-Ривер.

— Все…плохо? — настороженно начала я.

Мне никак не удавалось уловить его настроение. Он злится или нет?

— Если ты о собрании, то мнения акционеров разделились, — Блейк обернулся.

И? Что это означает?

Пауза затягивалась, изводя ожиданием. Я искала подсказку в глазах Блейка, но пока он медленно приближался ко мне, его лицо оставалось непроницаемым. Наконец, плотно сжатые губы дрогнули в подобии улыбки:

— Но после твоей пламенной речи уже пятеро готовы включить Маклански в список.

То есть… получилось? Я все еще не спешила радоваться и на всякий случай уточнила:

— Так ты не станешь ругаться?

— Стану, — Блейк сделал последний шаг, и воздух между нами накалился как асфальт в летнем зное. — Ты вела себя неподобающе.

Подхватив под ягодицы, он рывком усадил меня на стол. От резко разведенных ног юбка затрещала по швам. А следом и блузка — Блейк рванул ее за вырез над ложбинкой, проигнорировав пуговицы.

— И дерзила акционерам, — жадные поцелуи обжигали шею.

Вздрогнув, я вцепилась в его плечи.

Неужели сегодня Рождество? И Санта решил сделать мне подарок?

Сколько раз я смотрела на чертов стол, мечтая, чтобы Блейк уложил меня на него… но даже в самых вульгарных фантазиях это не было так волнующе горячо.

— Подобное поведение неприемлемо, — потянув за кружевную резинку, Блейк сдернул с меня стринги и сунул в карман.

Его нетерпение льстило и подхлестывало.

— Только не достань их вместо платка на следующем собрании, — сострила я ему в губы за секунду до того, как они заткнули мне рот.

Скользнув языком по моему, Блейк торопливо отпрянул, чтобы расстегнуть молнию на брюках. Увидев возбужденный член, я уже предвкушала ни с чем несравнимый сладостный момент проникновения, когда Блейк запустил руку в карман и неожиданно отстранился:

— Придется продолжить дома.

Ну что я опять сделала не так?

Жалобное «почему» растворилось в легком поцелуе. Удержав лицо за подбородок, Блейк прикоснулся к моим губам еще раз:

— У меня закончились презервативы.

Всего-то? Прерываться из-за такой мелочи. И хоть анальный секс и минеты не считаются, я все равно привела их как довод.

— Ты уже был во мне без защиты, — ладонь шаловливо скользнула по его животу к паху.

— Кукла, нет, — Блейк стиснул мое запястье.

Обхватив член свободной рукой, я провела по нему пальцами и прошептала:

— Уступи мне хоть раз.

— Какая же ты упрямая, — с ноткой восхищения выдохнул он.

На мгновение мы примагнитились взглядами. Мой — умоляющий, его — готовый сдаться.

Блейк медлил лишь секунду, за которую я мысленно успела умереть, а потом двинул бедрами и вошел в меня — без подготовки. И без сопротивления. Тело успело отреагировать, увлажнившись до того, как возбуждение осознал мозг.

Координация движений смазалась. Откинувшись назад, я сбила затылком органайзер. Ручки разлетелись по полу вперемешку со скрепками. Их тихое перестукивание осталось на периферии сознания — вся я была сконцентрирована на нарастающем жаре между ног.

Выпады становились все более резкими. Я со стоном вцепилась в края стола, пытаясь удержаться, но пальцы соскользнули с гладкой поверхности.

Стиснув мои лодыжки, Блейк закинул их себе на плечи и вонзился снова.

— Да! — застонала я, податливо прогнувшись.

И еще сильнее прижалась ягодицами, чувствуя, как с каждым пружинящим толчком напрягаются мышцы пресса.

Под новым углом проникновение стало глубже. Напористей. Жестче.

Блейк обострил эти ощущения, слегка надавив ладонью на живот — так, что я почти поплыла.

— Как же… хорошо…

Единый — почти животный — ритм, наше сбивчивое дыхание в унисон и влажные шлепки тел доводили до помешательства. До какой-то необъяснимой грани безумия, когда все мысли сводятся к примитивным желаниям.

Наши полуразмытые тени на стене заводили своим животным танцем. Взъерошенный Блейк со сползшими штанами, яростно вколачивающийся в меня, я с ногами на его плечах с торчащими в потолок шпильками — кончить хотелось от одного лишь вида.

Блейк продолжал всаживаться — резко и глубоко. То ускорялся, то намеренно останавливался — все еще во мне — вынуждая умолять.

— Пожалуйста… — выпрашивала я и льнула навстречу размеренным толчкам.

Дразня, он не давал мне кончить. То поочередно теребил соски через ткань бюстгальтера. И едва они твердели, убирал руку. То обводил клитор кончиком большого пальца. И распалив, прекращал. В этой бесконечной пытке я почти кричала. И выгибалась так, что сводило позвоночник.

— Еще, Блейк…

Неконтролируемой волной дрожи накатил оргазм, заглушая звуки. Я слышала лишь сдавленные стоны Блейка. И чувствовала, что он тоже близок к разрядке.

Тело все еще немного потряхивало, когда Блейк резко дернулся, с удвоенной силой вдавив меня в стол. И хрипло выдохнул:

— Малышка, я…

И попытался отстраниться, но так и не успел.

— Все в порядке, — я удержала его рядом, чуть согнув колени. — Я приму таблетку.

Мне нравилось это ощущение наполненности. И растерянное выражение лица Блейка — он выглядел виноватым.

— Все в порядке, — повторила я, медленно спустив ноги с его плеч.

Просунув ладонь под копчик, Блейк помог мне сесть. От рывка я качнулась, заваливаясь вперед, и весьма удачно наткнулась губами на его губы.

Грех было не продолжить. Мы целовались везде.

В кабинете. В лифте. На парковке. На заднем сиденье «Кадиллака». Снова в лифте.

Оказавшись в пентхаусе, Блейк стянул с меня безнадежно испорченную блузку и легонько прихватил зубами кожу на сгибе шеи.

Я ответно куснула его за мочку:

— Уложишь меня на барной стойке?

— Сегодня протестируем все поверхности.

Обещание будоражило, но звук входящего сообщения бесцеремонно вмешался в планы.

— Не бери, — заныла я, сбрасывая мятую юбку.

— Я быстро, — шлепнув меня по обнаженным ягодицам, Блейк провел пальцем по экрану.

Следом пискнул мой смартфон. Я потянулась за ним и обомлела от количества гневных смайликов от Джеки.

«Долли, какого черта?»

Прокрутив сообщение вверх, я замерла.

— Не может быть…

Одновременно со мной Блейк изменился в лице.

Не сговариваясь, мы синхронно развернули смартфоны друг к другу с одинаковым снимком из Сиднея. Тем самым, с парома, на котором я безуспешно пыталась поцеловать Блейка.

Еще недавно я мечтала, чтобы эту фотографию увидели все. А теперь, когда наш недопоцелуй стал достоянием общественности, хотелось лишь одного — запустить смартфоном в стену.

Ну почему все так не вовремя? Как репортеры разнюхали? Откуда у них вообще этот снимок? И кто, черт возьми, следил за нами в Австралии?

Для ответа на последний вопрос не пришлось сопоставлять факты.

— Это Брук, — безапелляционно заявила я.

Только бывшая могла подложить свинью, не добившись от Блейка согласия. И если он вздумает ее защищать, я устрою такие разборки…

Закончить мысленную угрозу я не успела.

— Она могла бы, — в сосредоточенном взгляде Блейка не осталось и крошечной искры от игривого настроения — он преобразился за мгновение. — Но сейчас важно не то, кто кинул кость псам, а как предотвратить скандал. Уверен, к концу недели вся желтая пресса будет смаковать «инцест» и «совращение».

Я театрально застонала. Откуда вообще столько истерии со сводными?

— Мы же не кровные родственники. — Хоть футболку с принтом заказывай, чтоб отстали. — Ты и маму-то узнал, когда тебе было сколько? Десять?

— Двенадцать. Но это не отменяет факта, что ты несовершеннолетняя, а я — твой опекун. Пресса любит смаковать.

— Даже от Вуди Аллена отцепились, а он приемную дочь совратил, — довод был спорным, но я не собиралась сдаваться. — К тому же не припомню закона, запрещающего сексуальные отношения в двадцать.[1]

— Я знаю, что до суда не дойдет. Нам просто помотают нервы, — Блейк рывком потянул из-под воротничка галстук, словно тот его душил. — Но статьи могут помешать тендеру. И что самое опасное — слиянию.

— Нет, если для него выберут компанию Маклански.

Который судит о человеке по его достижениям и вряд ли обратит внимание на сомнительные упоминания в светской хронике.

— С одной стороны, акционерам понравился этот вариант, — поразмыслив, кивнул Блейк. — При слиянии с «Маклански Билдинг Компани» дивиденды практически не изменятся, а вот с крупной компанией пришлось бы торговаться, чтобы выбить нужный процент.

Я выдохнула с облегчением. Хоть где-то все складывалось удачно.

— Так шанс есть? — я царапнула ногтем его ремень, намекая, что было бы не плохо устроить и другое слияние.

Блейк не позволил отщелкнуть пряжку.

— С другой — они не любят спешку, — сильные руки обвились вокруг моей талии и ненавязчиво накрыли ягодицы. — А нам лучше не затягивать.

— Именно, — я поцеловала Блейка в подбородок, но продолжения не последовало.

По-прежнему обнимая меня, он рассуждал о возможности договориться с акционерами. Я слушала вполуха, в досаде осыпая Брук проклятиями. Эта блондинистая кенгуру все-таки умудрилась нам помешать. Даже с расстояния в десяток тысяч миль!

Мечтам о жаркой ночи тоже не суждено было осуществиться — Блейк привычно уселся за ноутбук и отправил меня спать, пообещав присоединиться позже.

— Ненавижу тебя и твой тендер, — сонно буркнула я, когда он под утро устало сгреб меня в охапку и уткнулся губами в выступающий позвонок на шее.

Тепло его тела окутывало как самое мягкое одеяло. Я чувствовала себя абсолютно защищенной — от страхов, сомнений и всех невзгод мира. С ним было хорошо просто лежать рядом. Я даже домогаться не стала, чтобы не разрушить этот практически осязаемый кокон спокойствия, обволакивающий нас двоих.

Упущенное ночью можно наверстать и утром. По крайней мере, я на это очень рассчитывала, вот только когда за окном посветлело, обнаружила, что Блейка в постели нет. Он ушел рано, оставив в мессенджере сообщение, чтобы пока не высовывалась и ждала его дома.

Проклиная своего главного конкурента на букву «б» — не Брук, а бизнес — я позвонила подругам. Обе для вида изобразили обиду, но долго дуться не смогли и примчались за двадцать минут. Небывалое достижение в утренний час пик на Манхэттене.

— Когда это началось?

— Вы теперь официально вместе?

— И какой он в постели?

— Что ты думаешь делать дальше?

Вопросы сыпались как мелочь из порвавшейся сумочки. Мне еле удалось увести разговор в нужное русло, подкинув тему с Брук.

— Бей ее собственным оружием, — Джеки загорелась идеей мести. — Нужно выбрать самую грязную сплетню и слить прессе. Что ты о ней знаешь?

Не размениваясь на советы, Бри принялась гуглить. Мы с Джеки присоединились, но спустя пару часов признали затею гиблой — о Брук в Интернете не было ровным счетом ничего. Даже страницу в соцсетях не удалось найти.

— Поверить не могу, — тоскливо вздохнула я, отложив смартфон. — Неужели эта хитрая дрянь так умело заметает следы?

— Просто у нее слишком унылая жизнь, раз даже прессе она не интересна, — попыталась утешить Бри.

— Не найдем, так сфабрикуем, — не сдавалась Джеки, явно настроенная на серьезную битву. Понизив голос до шепота, она добавила заговорщицким тоном: — Можно купить интервью. У меня есть знакомый, который связан с индустрией… фильмов для взрослых.

Вспомнив свое фиаско в Бронксе, я криво усмехнулась — такие знакомые были и у меня. Джеки предлагала заплатить актеру, чтобы тот в красках описал отношения с Брук — что якобы ради него она расторгла помолвку.

— Это мелко и низко, — возмутилась Бри.

— Зато действенно, — отбила Джеки. — Можно еще и видео смонтировать, заменив лицо в приложении. Пусть вся Австралия наблюдает за успехами соотечественницы.

— Это бросит тень и на бизнес ее отца, — воодушевилась я.

Пусть он тоже получит по заслугам, раз позволил дочери вмешаться и диктовать условия со свадьбой. Две цели одним ударом — идеальное возмездие.

— Опубликовав фейк, вы дадите повод для судебного разбирательства, — снова встряла Бри, охладив наш пыл.

— Предлагаешь оставить ее безнаказанной? — напустилась я.

— Бри, не будь занудой, — поддержала меня Джеки.

В назревающую ссору вмешалось позвякивание дверей лифта — в пентхаус вернулся Блейк. С мурашками на спине я поднялась навстречу, гадая, как вести себя с ним в присутствии подруг. Подойти? Или, наоборот, держаться в отдалении?

Он решил дилемму за меня. Обнял, наклонился и… поцеловал — легко и непринужденно, словно рядом никого не было!

— Кукла, ты обедала?

В накатившей эйфории я с трудом расслышала вопрос. От мимолетного прикосновения щеки вспыхнули, а сердце подкинуло к горлу.

— Как раз… собиралась заказать суши… — голос охрип от осознания — мы вели себя как пара! Не скрываясь, не притворяясь. — Останешься с нами?

Внутреннее ликование выталкивало из груди счастливый крик, но я смогла лишь улыбнуться.

— Не сегодня, — по-прежнему не смущаясь свидетелей, Блейк покачал головой.

Прежняя Долорес Рэдман обязательно бы обиделась на отказ, но я улыбнулась еще шире.

— Жаль, — мое раскрасневшееся лицо медленно возвращало привычную температуру.

— Я заскочил переодеться перед встречей. У меня же вроде остался еще один целый костюм?

Озорные и так знакомо провоцирующие огоньки в глазах выдали Блейка — он сказал это специально! Знал, что я вспомню о наказании за порчу гардероба, и намеренно дразнил.

— Ты невыносим, — снова зардевшись, я ткнула его пальцем в солнечное сплетение и вернулась к Джеки и Бри, которые умилялись в унисон.

— Это восхитительно!

— Он всегда такой секси-душка?

Обе продолжали пожирать меня взглядами, требуя подробностей, и я неожиданно поймала себя на мысли, что не хочу делиться личным. Я поняла, о чем говорил Блейк. Эгоистично — и чертовски правильно — наслаждаться моментом самой, а не тем, как его воспринимают окружающие.

Наши моменты должны быть только нашими. И никто не должен нам мешать, ни сейчас, ни потом, а значит, повоевать все же придется. Брук не останется безнаказанной. К тому же новую жизнь приятнее начинать после победы.

Едва Блейк скрылся в своей комнате, я подперла кулаками бока и кивнула Джеки:

— Давайте подкинем дерьма австралийской сучке.

Дождавшись, когда Блейк переоденется и уйдет, мы принялись выбирать кандидата на роль бывшего Брук, начав с просмотра роликов с похожими по типажу актрисами.

— Вот здесь ракурс удачный, — с ехидным смешком Джеки поставила на паузу видео, где стройная, но весьма потасканная блондинка демонстрировала свои оральные способности. — Профессионализм налицо.

— И на лице, — хмыкнула Бри.

Удручающее настроение окончательно развеялось, сменившись небывалым азартом.

— А как вам это? — Джеки запустила новый ролик — с двойным проникновением.

— Глубина ее… души впечатляет, — одобрительно закивала я.

Мы дружно расхохотались.

Кастинг длился несколько часов с перерывами на суши и сигареты. Раньше я и подумать не могла, что подготовка к отмщению окажется настолько веселым занятием.

Параллельно Джеки обзванивала детективные агентства Сиднея — ее не отпускала идея разжиться качественными фотографиями Брук. Те, что нашлись на сайте прошлогоднего малоизвестного аукциона, были слишком мелкими для монтажа.

— Заодно узнаем распорядок этой дряни, — фонтанировала она, скидывая в общий чат очередной номер с расценками. — Вдруг выяснится что-то полезное.

— Может, стоит сфокусироваться на делах ее отца? — предложила Бри. — Светский скандал забудут быстрее, чем расследование, связанное с бизнесом.

К вечеру даже я порядком выдохлась от энтузиазма подруг, так что задремала прямо на диване, как только обе отправились по домам. Мне снилась Брук с перекошенным лицом, отбивавшаяся от настойчивых репортеров. Она громко визжала, размахивая смартфоном, но ее истеричные вопли «это же не я!» тонули во всеобщем смехе.

Досмотреть, чем закончится «интервью», не удалось. На моменте, где Брук кинулась в драку, к моей щеке прикоснулась горячая ладонь, нежно возвращая в реальность.

— Блейк, — промурлыкала я, не размыкая век. — Иди ко мне.

— Этот диван слишком узкий для двоих, — его смешок отогнал остатки сна.

Открыв глаза, я потянулась и села:

— Мог бы лечь прямо на меня.

— Предпочитаю сделать это в спальне, — наклонившись, он легко поцеловал меня в губы, и я снова почувствовала томительный холодок внизу живота.

Неужели так будет всегда? Так волнующе и так… естественно?

Звякнувший рядом смартфон на мгновение сбил меня с волны предвкушения. Машинально открыв сообщение Джеки, я почувствовала, как лицо на контрасте с ознобом заливает жар стыда — на превью красовался голый парень в непристойной позе.

«Зацени победителя кастинга. Не человек — порно-зверь!»

С этим я поспорить не могла, размеры члена действительно впечатляли. И не меня одну.

— Не уверен, что хочу знать, но все же, — Блейк недоумевающе изогнул бровь. — О каком кастинге речь?

— Это для интервью, — нехотя, призналась я — рано или поздно Блейк все равно бы выяснил, то я причастна. К тому же я обещала ему не лгать. — Мы готовим его с подставным актером, чтобы испортить… кое-кому репутацию.

— Брук? — догадался он и сурово предостерег: — Не вздумай.

Имя бывшей, с легкостью сорвавшееся с его губ, неприятно резануло слух. Как скрежет ножа по фарфору.

— Почему это? — подскочила я. И, сама того не ожидая, озвучила свой главный страх: — Неужели она до сих пор тебе небезразлична?

— Мне дела до нее нет, — поморщился Блейк.

Прозвучало искренне, но я по-прежнему боялась, что обманываю себя. Утешаю напрасно.

— Я не хочу, чтобы ты уподоблялась ей, — продолжал Блейк, удерживая меня за плечи. — Пообещай, что не станешь связываться.

— Еще чего!

Брук играла грязно. Почему я должна уступать? К тому же подставить другую щеку — не моя тактика. Блейку давно пора это уяснить.

— Откуда такая мелочность? — он все еще пытался пристыдить, но с моей стороны угрызений совести не было.

Почему я должна быть терпимее? Предприимчивая стерва не думала обо мне, когда сливала фотографию прессе. И пригорало у нее неслабо, раз она умудрилась организовать слежку за один день.

Но завелась я не из-за Брук, сильнее раздражала неоднозначная реакция Блейка. Если ему не было дела до бывшей, как он утверждал, зачем тогда вступился?

— Не смей, — повторил он, глядя мне в глаза.

Пристально — до мурашек пробирало. Но я не сдалась.

— Диктуешь условия? — я с вызовом вскинула подбородок. — Тогда знай: я не пойду на уступки.

И отстранившись, гордо продефилировала к себе.

Уже в комнате я основательно проревелась, игнорируя сообщения от Джеки, которая в ожидании реакции забрасывала меня горящими смайликами. Не хотелось ни с кем разговаривать — после ссоры с Блейком месть утратила смысл. Кое-как смыв косметику, я вышла на террасу, где прогревшийся за день воздух легким ветерком обдал не успевшее обсохнуть лицо. Отовсюду доносились звуки улицы. Монотонный шум кондиционеров на соседних крышах смешивался с обрывками музыки и разговоров из окон и перекликался с гулом автомобилей и редкими завываниями сирен. Подойдя к ограждению, я прикурила сигарету и в задумчивости уставилась на раскинувшийся темно-зеленый лесной массив, напоминающий очертаниями гигантские соцветия брокколи. Фирменный суп «Нью-Йорк» в сотейнике из небоскребов. И горошина Долорес как один из ингредиентов. Гордая… и никому не нужная.

Сигарета медленно тлела между пальцами — даже курить не хотелось. Продолжая рассматривать простирающийся вдаль Централ Парк, я пыталась успокоиться, но обида душила логику.

Да, у каждого поступка есть последствия, и за подставу мне наверняка прилетит бумерангом. Но это ведь не повод игнорировать провокацию. Я не смирюсь! Не стерплю!

Я понимала, что причина переживаний крылась не в Брук, а в Блейке. И без конца задавалась вопросом — неужели мы с ним никогда не поймем друг друга? И будем жить в вечном компромиссе? При условии, конечно, что вообще останемся вдвоем.

Всего пару часов назад я радовалась, что мы пара, а теперь не знала, так ли это. Близкие люди должны чувствовать друг друга. Слушать и слышать. И не делать больно.

Выбросив сигарету, я прикрыла глаза. Сегодня Долорес Рэдман не станет уступать.

Пусть Блейк упрям. Но и я тоже!

От шороха за спиной в груди шевельнулась надежда, но я не обернулась. Блейк не придет. Он никогда не приходит первым. Зачем обманывать себя?

Мне почти удалось заглушить детскую наивность, уговаривавшую проверить догадку, когда на бедра легли горячие ладони и стиснули их, не давая пошевелиться.

— Блейк… — я выдохнула так резко, что закружилась голова.

Он все-таки пришел!

— Я не хочу ссориться, кукла.

От жаркого шепота меня повело.

— Так не ссорься.

Точно повело — колени подгибались. Блейк удержал меня, не дав осесть на пол.

— А еще я не хочу, чтобы ты становилась похожей на нее.

— Но она заслуживает наказания, — вцепившись в перила, я упрямо гнула свою линию, но уже только для вида.

Мне хотелось, чтобы Блейк еще поуговаривал меня. Хотя, я бы уступила просто так, потому, что он пришел.

— Лучшее наказание — не достигнутая цель, — возразил моему доводу Блейк и мягко коснулся губами шеи, убеждая тактильно. — Чего она добивалась?

Хороший вопрос. С неохотой вырвав разомлевшее сознание из приятной истомы, я задумалась:

— Чтобы мы… не были вместе.

— И у нее не вышло, — Блейк поцеловал меня в висок, вызвав очередную волну мурашек.

— Конечно, не вышло, — я расслабленно прислонилась к его груди, почти повисла. Ноги снова отказывались меня держать. — Я тебя не отдам. Что угодно — фирму, деньги… но не тебя.

Блейк ожидаемо напрягся, а следом и я — не стоило затрагивать опасную тему.

— Ладно, ладно, — я примирительно погладила его по запястью. — Я помню, что ты не любишь обсуждать «навсегда» и «вечно».

Скользнув по бедрам, его руки переместились на мою талию и сжали в крепком кольце, не давая отстраниться.

— Вечности по-прежнему не обещаю, — тон был серьезным, как никогда. — Но на ближайшую сотню лет готов подписаться.

На мгновение мне показалось, что я перестала слышать окружающие звуки. Затихло все, даже ветер. Остался только ритм сердца Блейка, колотившегося в унисон с моим. Я ощущала эти глухие удары впадинкой между лопатками, и впервые в жизни мне не хотелось что-то доказывать. Ничего не хотелось — ни гонятся за призраками прошлого, ни искать обидчиков, ни мстить.

Еще сильнее прижавшись к Блейку, я опустила затылок на его плечо. Не говоря ни слова, мы смотрели на ночной город — две счастливые горошины в сотейнике из высоток.

[1] Возраст согласия в США не всегда равен возрасту совершеннолетия или возрасту вступления в брак. В штате Нью-Йорк возраст согласия — 17 лет, возраст вступления в брак — 18 лет, а возраст совершеннолетия — 21 год.

— Мисс Рэдман, как давно вы встречаетесь со своим опекуном?

— Без комментариев, — не глядя репортеров, я свернула с Пятой Авеню на пятьдесят восьмую, к зданию Бергдорф Гудман.

Семенившая рядом Джеки синхронно ускорила шаг.

Сходили на маникюр, как же. Жаждущая скандала толпа увязалась за нами от подъезда.

— Мисс Рэдман, всего пара вопросов…

Снова защелкали затворы фотоаппаратов.

— Она же сказала: без комментариев, — Джеки выставила перед собой яркий клатч от Селин, прикрываясь им словно щитом.

Проще было поехать на «Кадиллаке», но Стив непременно сдал бы меня Блейку. К тому же мы бы дольше простояли на светофорах у Гранд Арми Плаза, а мне не хотелось ждать. Я просчиталась, и теперь приходилось практически бежать к маячившей впереди вывеске салона.

— Мисс Рэдман, вы планируете продолжать отношения со своим опекуном после вступления в наследство? Он останется на посту управляющего или…

Не дослушав, я резко развернулась к коротко стриженой брюнетке в квадратных очках, усиленно рвавшейся к нам со стороны проезжей части.

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Долли, не реагируй, — запоздало прошипела Джеки, хватая меня за руку.

Блейк тоже посоветовал бы не связываться, но меня прорвало.

— Почему из всех возможных тем вы выбрали именно эту?

Нахальное выражение лица брюнетки сменилось на опешившее:

— Ну… нашим читателям интересна ваша жизнь.

— С чего вы взяли? — теперь уже наседала я. — В мире столько важных новостей, а вы спрашиваете меня об отношениях? Уверена, ваши читатели образованны и умны, и им в разы интереснее серьезные темы — о политике, экологии, финансах.

Глаза брюнетки продолжали растерянно метаться под толстыми стеклами очков.

— Раз уж вы затронули финансы, — нашелся кто-то из ее коллег. — Прокомментируете несостоявшееся слияние?

— Пусть это сделают специалисты, — я широко улыбнулась очередной вспышке фотоаппарата. — Обратитесь в пресс-службу «Рэдман Риэлти».

— Не принижайте другие темы, — наконец, очнулась брюнетка. Ей все еще не терпелось заполучить провокационный репортаж. — Многие несовершеннолетние подвергаются насилию.

— Искренне им соболезную, — участливо кивнула я и добавила, изобразив недоумение: — Но при чем тут я?

— Они не обращаются в полицию, потому что боятся.

— По-прежнему не улавливаю связи. Как и не слышу вопроса, — я откровенно издевалась, заставляя ее злиться.

— Хорошо, я перефразирую. Вы не обратились в полицию, потому что боитесь или…

— Я дееспособна и знаю о своих правах, — отчеканила я, с садистским удовольствием поставив ее на место. Снова. — Поэтому я благодарна за беспокойство, но мое моральное и физическое здоровье не в вашей компетенции.

Наверняка после этого спонтанного интервью меня посчитают самоуверенной сучкой. Пусть так. В глазах прессы лучше быть стервой, чем истеричкой.

Выдержав бомбардировку вопросами, мы с Джеки нырнули за дверь салона, но ликование испарилось, как только я вернулась в пентхаус.

— Я же просил никуда не выходить, — Блейк с порога преградил мне путь.

Залегшая между бровей морщинка и суровый тон на секунду сбили с толку, но по блеску темных глаз я поняла — он не злился. Просто привычно демонстрировал, кто из нас двоих главный.

Обняв его широкие плечи, я сделала виноватое лицо.

— Не ругайся. Я всего лишь спустилась сделать маникюр, — встав на мыски, я добавила шепотом: — И теперь буду царапать твою спину новыми коготками.

Блейк не сдержал самодовольной улыбки, явно представляя, как я выполню обещание.

— Я видел репортаж, — его голос смягчился. — Ты хорошо держалась.

Руки стиснули талию, не давая отстраниться. Да я и не пыталась.

— Тогда как насчет поощрения? — я потерлась о его пах.

Член тут же отреагировал на недвусмысленный намек, а вот Блейк заупрямился:

— Сначала закончу презентацию.

— Ладно, — вздохнула я, с сожалением выпутываясь из его объятий.

Кто бы сомневался, что он выберет работу. Вот только и я не сдамся без боя.

С притворной грустью я прикусила губу, а потом шлепнула себя по лбу, словно вспомнила что-то важное:

— Тогда я пока посмотрю бодрящие видео. Не пропадать же подборке, которую мы подготовили для монтажа.

На скулах Блейка проступили желваки.

— Брук не пригодится, так хоть развеюсь, — продолжала поддразнивать я.

— Кукла, не провоцируй.

Этот предупреждающий тон я обожала до мурашек.

— И в мыслях не было, — я наивно захлопала ресницами, упиваясь реакцией Блейка. — Я просто не хочу мешать работе.

Развернувшись, я двинулась к себе, но ушла недалеко — на середине гостиной Блейк взвалил меня на плечо и понес в спальню.

— Ты доигралась.

— Думаешь составить конкуренцию парням на видео? — хихикнула я, не спеша вырываться. — Уверен, что прошел бы кастинг?

— А ты сомневаешься? — он опрокинул меня на кровать.

Перекатившись на спину, я в наигранной задумчивости приложила палец к губам:

— Сложно сказать. Сначала нужно проверить твои навыки.

— Сейчас и проверим, — не отводя плотоядного взгляда, от которого внутри все полыхало, Блейк сбросил пиджак и рубашку. Следом на пол свалилась моя юбка — он сдернул ее, не расстегивая. — Ну что, пока укладываюсь в норматив по раздеванию?

Я расхохоталась, а одежда продолжала разлетаться во все стороны. Я даже не успела осознать, как лишилась белья. И только когда Блейк вдавил меня в пружинящий матрас, поняла, что лежу абсолютно голая.

— Готова перейти к прелюдии? — он приподнялся на локтях и поцеловал в шею — смачно, с засосом.

Губы переместились к впадинке на груди. Мягко дотронулись, отстранились и, дразня, коснулись снова.

— Почему ты медлишь? — простонала я, не переставая ерзать под ним.

Легко сжав сосок, второй рукой Блейк провел по внутренней поверхности бедра. От жара его тела сворачивалась кровь, но я бы и от одного предвкушения вспыхнула как спичка.

Его пальцы поднимались выше. От нетерпения с моих губ сорвался жалобный стон, с его — довольный смешок. Блейк распалил меня за минуты, и, конечно же, воспользовался ситуацией, чтобы в очередной раз поддеть.

— Так я прошел кастинг? — выдохнул он мне в рот, пока дразнившие пальцы неспешно обводили набухший клитор.

— Ну же, Блейк! — взвыла я, теснее прижимая его руку и требуя большего. — Пожалуйста, дай мне кончить.

— Сначала ответь, — он надавил снова, демонстрируя, чего лишает меня упрямство.

Голова кружилась в полуобмороке, сердце колотилось с бешеным стуком, низ живота скручивало от накопившегося возбуждения, выход которого зависел лишь от Блейка. То ли пожалев, то ли придумав более изощренную пытку, он скользнул в меня двумя пальцами.

— Ответь.

Почувствовав его внутри, я выгнулась как от удара током.

— Да! — грудь распирало от крика. — Боже, да!

Бедра подались ему навстречу и раскрылись еще шире, углубляя проникновение. Я извивалась на искусных пальцах — умоляя и умирая от каждого касания. И каждая крошечная часть меня жаждала большего.

— Чего ты хочешь, кукла? — сбившийся голос Блейка пробирался под кожу.

Заводя и будоража, как мощнейший афродизиак. Вызывая дрожь в теле и хаос в мыслях.

— Скажи, — Блейк наклонился ко мне.

Разгоряченный, тяжело дышащий, прожигающий взглядом. Казалось, я вижу свое взъерошенное отражение в его расширившихся зрачках.

— Хочу твой член в себе… — зашептала я, прильнув к нему грудью. — Глубоко. Прямо сейчас…

Блейк отозвался хриплым рычанием:

— Какая же ты…

— Шлюшка? — с пошлым смешком я куснула его за подбородок.

— Горячая, — обхватив член, он медленно провел головкой по влажным складкам. — И мокрая. Моя.

Я широко распахнула глаза. Мне не послышалось?

Долю секунды мы всматривались в зрачки друг друга.

— Моя, — собственнически повторил Блейк, толкаясь в меня глубоким выпадом.

Одним резким движением вклиниваясь в тело и разум. Заполняя собой и вытесняя все связные мысли.

— Твоя, — всхлипнула я.

Только твоя. Сейчас и потом. Всегда.

Чувствуя на себе — такую желанную и опьяняющую — тяжесть его крепкого тела, я рвалась навстречу размеренным толчкам. Изгибалась, прижималась, терлась. Так, чтобы запах Блейка остался на моей коже. Так, чтобы он был еще ближе. Еще глубже.

Предугадав желания, он придержал мои ноги под новым углом и вонзился до предела. Охнув, я выгнулась назад.

— Еще…

Блейк ускорил ритм, заставляя биться в агонии. От острого накатившего удовольствия меня трясло. Колотило. Разрывало на части.

Задыхаясь от сбивчивого дыхания, я уткнулась носом в нависавшее над лицом плечо. На стоны не осталось сил и воздуха — легкие пылали вместе с сердцем.

— Я… сейчас… — беззвучно выдавила я, но Блейк услышал.

Не переставая яростно вонзаться, он легонько сжал клитор, и мощнейший оргазм поглотил меня первой. По телу пронеслась жаркая волна. Не помню, кричала я или судорожно всхлипывала — кажется и то, и другое.

Реальность расплывалась в мутное пятно. Остатками сознания я уловила, как Блейк резко приподнялся на коленях. В этот раз он успел выйти и кончил мне на живот.

— Мог бы просто позвать в душ, — я с трудом вытолкнула смешок из пересохшего горла прежде, чем на веки навалилась неподъемная тяжесть.

— Позже, — Блейк откинулся на спину, увлекая меня за собой.

Его мало заботило, что теперь испачкались мы оба. Да и меня это не особо волновало — полежим чуть-чуть и повторим в ванной. Если, конечно, я смогу встать. А потом на кухне. И в гостиной. Блейк ведь обещал протестировать все поверхности.

Растянувшись на его груди, я с удовольствием вдыхала обволакивающий аромат амбры. В прошлом это был аромат моей ненависти. Теперь так пахла любовь — к тому, чью жизнь я чуть не разрушила своей детской ложью. Опасной выдумкой, за которую мне было невыносимо стыдно. И за которую я до сих пор не извинилась.

— Прости меня, — упершись подбородком в солнечное сплетение Блейка, я с мольбой посмотрела в его глаза.

В ответ они насмешливо прищурились.

— За то, что усомнилась в моих талантах?

— За то, что настроила маму против тебя…

Лицо Блейка стало серьезным.

— Мне правда жаль, — прошептала я. — Если бы я только могла повернуть время вспять…

Рука, чертившая узоры на моей спине, переместилась к губам. Не дав закончить, Блейк зажал мой рот большим пальцем, и это немое прощение разбило тяжелый ком в горле. Сквозь тонкую пелену слез я видела, как Блейк улыбается — с горечью, но без злобы.

Когда-то он обещал, что научит меня сожалеть. Что ж, у него получилось.

— Она не сказала Тэду, — в философской задумчивости выдал Блейк. — Значит, не была уверена на сто процентов.

— Так ты… меня прощаешь?

Я знала, что да. Но мне было важно это услышать.

— Сложно сказать. Сначала нужно проверить твои навыки.

Попытка подразнить развеселила меня. С легкостью на душе я подскочила и в порыве оседлала его бедра:

— Легко!

— Вот же неугомонная! — он театрально прикрыл глаза ладонью.

— А ты уже выдохся, дядя Шрам?

Ладонь тут же отстранилась. Вне сомнений, провокация — мое жизненное кредо.

— Вот теперь ты точно доигралась, — зарычав как лев в мультфильме, Блейк опрокинул меня на спину.

— Мисс Рэдман, позвольте вам помочь, — придержав дверь, менеджер отеля подал знак кому-то из носильщиков.

Тот по сигналу подбежал к входу и услужливо подхватил многочисленные пакеты. Не считала, но, кажется, их было около дюжины. Сегодня я основательно прошлась по магазинам, купив все, на что падал взгляд — от Джимми Чу до Феррагамо.

До прилета на Оаху[1] я не собиралась ударяться в шоппинг. К тому же выбор брендовой одежды в Гонолулу не шел ни в никакое сравнение с ассортиментом Пятой Авеню или Родео-драйв[2], но необходимость выбраться в «Си Ви Эс»[3] привела меня в ближайший к отелю торговый центр, где я разгулялась по полной.

— Надеюсь, вам все нравится? — менеджер активировал режим «поцелуев в зад» и заискивающе мельтешил рядом, пока я шла через холл.

Хотелось поиздеваться над ним и сказать, что шампанское в сьюте было теплым, а лепестки роз, которыми засыпали постель, завяли от жары, но не стала. Нас идеально встретили в аэропорту — с улыбчивыми танцовщицами у трапа и гирляндами цветов. Почему бы не поблагодарить за гостеприимство?

— Мы в восторге, спасибо, — я даже снизошла до комплимента. — У вас очень душевно.

— Надеюсь, свой следующий отпуск вы тоже проведете здесь.

— Весьма вероятно.

Особенно, если мы снова полетим на джете. Мне понравилось заниматься сексом в воздухе. Отчасти из-за моей навязчивой идеи Блейк и арендовал частный самолет, заявив, что тесная кабинка туалета ему не по душе.

У лифта менеджер, наконец, оставил меня в покое, пожелав на прощание хорошего отдыха. В отличие от него носильщик был немногословен, и, выгрузив пакеты в сьюте в обмен на чаевые, тут же ретировался. Едва дверь закрылась, я осторожно высунулась на балкон. Полулежавший в шезлонге Блейк не отрывался от ноутбука, и даже пестрые шорты и солнечные очки не скрывали в нем офисного трудоголика.

Я понимала, что он не изменится, и научилась принимать это как данность. Блейк всегда будет думать о работе, но я не могла за это упрекать — фирма была важна для нас обоих. К тому же с тех пор, как мы выиграли тендер, я слегка пошатнула его приоритеты. И знала, он всегда найдет для меня время, даже если свалится десяток срочных проектов.

Оставалось избавиться от последнего подозрения, но для этого требовалась смелость. Убедившись, что Блейк меня не заметил, я прошмыгнула в ванную и достала из шуршащего пакета главную покупку дня. Небольшая коробочка с яркой надписью «для быстрого и точного результата» волновала сильнее, чем самые дорогие босоножки от Маноло.

— Все будет хорошо, — глубоко вздохнув, я распечатала упаковку с тестом.

Наверняка я не так посчитала дни, и задержки нет. Пусть приложение с циклом раньше не подводило, но мог же у смартфона случиться элементарный сбой?

Продолговатый кусочек пластика тревожно холодил ладонь, усиливая панику. Чтобы оттянуть опасный момент, я дважды прочитала инструкцию и, наконец, приступила.

Господи, да почему я вообще волнуюсь? Мы не предохранялись всего один раз.

Сделав тест, я несколько минут просидела на крышке унитаза, не решаясь взглянуть на результат.

Две полоски или одна? Две или одна?

Протянув руку, я развернула индикатор к себе, и сердце отчаянно трепыхнулось. Дважды.

— Черт!

Одного раза все-таки хватило.

— И что теперь делать? — в отчаянии я спрятала лицо в ладонях.

Вдруг Блейк не готов? Он ведь не хотел заниматься сексом без презерватива, а я настояла.

Я и сама не собиралась рано становиться матерью. Когда-нибудь потом, конечно, да. Но раз уж жизнь подкинула «сюрприз» здесь и сейчас, придется брать его в расчет и полностью пересмотреть планы. В один миг все, к чему я стремилась в ближайшем будущем — карьера в «Рэдман», повторная попытка поступить в Барнард — перечеркнули две розовые полоски.

Так и не сумев сдержать слезы, я сползла на пушистое полотенце возле душевой кабинки и тихонько заскулила, уткнувшись в колени. Было страшно выйти и признаться Блейку, но еще страшнее было переживать в одиночестве.

Нам, несомненно, хорошо вместе, но ребенок — это обязательства. Вдруг Блейк не обрадуется вынужденной ответственности?

— Кукла, ты уже вернулась? — родной голос прозвучал так близко, что я от неожиданности выронила тест.

С тихим постукиванием он прокатился по плитке.

— Ты в порядке? — приоткрыв дверь, Блейк заглянул в ванную.

И так не вовремя — замерев с протянутой рукой, я в панике переводила взгляд с него на проклятые две полоски.

За несколько секунд на лице Блейка промелькнул весь спектр эмоций, от осознания до принятия. Он почти улыбнулся, подавшись вперед, и неожиданно замер — от него не укрылись мои покрасневшие глаза.

— Ты плакала?

Между бровей появилась обеспокоенная морщинка.

— Все в порядке.

— Ты… — Блейк запнулся, подбирая слова. — Не хочешь ребенка?

— Хочу! — и это было правдой. — Просто… боюсь, что его не хочешь ты…

Господи, только бы он понял!

— Глупышка, — с облегченным вздохом Блейк опустился ко мне и крепко обнял. — Ты должна была сразу рассказать мне.

— И ты бы кинулся покупать кольцо? — я шмыгнула носом.

Какое кольцо? Зачем я вообще завела разговор об этом? Может, он пока не готов жениться? А я настырно подталкиваю к этому решению.

— Начнем с того, что я его уже заказал, — подушечкой большого пальца Блейк провел по щеке, стирая мои слезы. — Просто ждал твоего официального совершеннолетия.

Так он… собирался сделать мне предложение?

— Но теперь придется ускорить приготовления к свадьбе, чтобы не давать прессе лишний повод гоняться за тобой.

От не терпящего возражений тона я окончательно поплыла, но вместо согласия съязвила:

— Я же не сказала «да».

— Рискнешь мне отказать? — в голосе Блейка зазвучали привычные ехидные нотки, но темные глаза смотрели с невероятной теплотой.

Мне хотелось закричать от счастья. Громко, чтобы услышали все Гавайи! Чтобы долетело до Нью-Йорка и Сиднея.

Хитро прищурившись, я медлила с ответом, чтобы подразнить Блейка.

— Не спросишь — не узнаешь.

Стиснув мою талию, он прильнул губами к шее.

— Долорес. Аннабель. Рэдман, — ключицу щекотали поцелуи — по одному на каждое слово. — Ты будешь моей Лолитой?

Я заглушила почти сорвавшееся «да» в приступе смеха. И хохотала, пока Блейк не заткнул мне рот проверенным — и таким любимым — способом.

[1] Один из островов гавайского архипелага.

[2] Улица в Лос-Анджелесе, на которой расположены магазины с люксовыми брендами.

[3] Имеется в виду «Си Ви Эс Фармаси» — крупная сеть аптек в США.