Я летел стремительно и быстро, обостренный слух улавливал рев двигателя моего мотоцикла, пока эта маленькая воровка проносилась по парковке, кружа по рампе и направляясь к выходу так быстро, как только могла.

Я прибавил скорость, летя все быстрее и быстрее, преследуя ее к шлагбауму, преграждавшему ей выход, стремясь добраться туда первым и приземлиться перед ней, заставив ее встретиться лицом к лицу со мной и последствиями того, что она намеревалась сделать.

Деревья проносились подо мной, пульс бился в такт ударам моих крыльев, отчего верхние ветви колыхались, словно сквозь них проносился ураган.

Из выхода с парковки вырвался огненный взрыв, и Рокси прорвалась через него, ничуть не замедляясь, вылетела на дорогу и свернула на мотоцикле в сторону от меня, вырвав из моих губ яростный рев.

Она была быстрой на этой штуке, но я был быстрее, и теперь, когда она была у меня на прицеле, у нее не было шансов сбежать.

Она подняла голову, ее волосы разметались по плечам от скорости мотоцикла, когда она повернула его ко мне, а не помчалась прочь, как я ожидал, двигатель дико зарычал, когда она выжала газ и на полной скорости рванула ко мне.

Мой взгляд был прикован к ней, ярость внутри меня заставляла мою кровь пылать так же жарко, как огонь, который разрастался в моей груди, и хищник во мне поднял голову от необходимости питаться.

Я ожидал, что она отвернется, вывернется и попытается бежать, может быть, даже остановится и сдастся, умоляя меня о пощаде, но, конечно, она ничего этого не сделала. Я никогда не встречал такой упрямой и неистовой женщины, как она, и она смотрела мне прямо в глаза, направляясь ко входу в Стенающий Лес, несмотря на то, что я приближался к ней сверху.

Она собиралась попытаться сбросить меня с хвоста, и ее план внезапно стал мне понятен, когда я осознал, почему она рискует. Если она доберется до деревьев, я потеряю ее из виду, а она явно была настолько уверена в своих навыках езды на этом мотоцикле, что считала, что сможет обогнать меня, стоило лишь скрыться из виду.

Я снова зарычал, когда мы приблизились друг к другу, обнажив зубы и осмеливаясь продолжать эту глупую игру, потому что если она толкнет меня еще дальше, то действительно узнает, что бывает, когда Дракон поддается своей природе.

Конечно же, она не вняла моему предупреждению и не обратила внимания на опасность, которую сама же и навлекла, приблизившись, высоко задрав подбородок и встретившись с моим вызывающим взглядом, а дикая улыбка растянула ее губы в твердом «пошел ты» прямо перед тем, как она скрылась под кронами деревьев.

Яростный рев вырвался из моей пасти, когда она скрылась от меня, и весь лес, казалось, задрожал под его тяжестью. Желание поджечь все вокруг и сжечь ее впилось когтями в мое горло, когда я был вынужден резко затормозить и развернуться.

Нотка ее смеха насмехалась надо мной, когда я разворачивался, и звук был поглощен ревом двигателя мотоцикла, когда она рванула прочь, в глубины Стенающего Леса. Я крутанулся в воздухе, кончики моих золотых крыльев задевали верхушки самых высоких деревьев, и я сделал поворот так круто, как только могла позволить моя огромная форма, прежде чем яростно ударить по ним и снова пуститься в погоню.

Я прорычал ей вслед еще одно предупреждение, огонь вырвался из моего горла и пронесся по верхушкам деревьев над ней, давая понять, с каким именно чудовищем она играет, поскольку она настаивает на том, что является мышкой для моей кошки.

Я не мог разглядеть ее под деревьями, и звук мотоцикла внезапно прервался, когда она вскинула вверх заглушающий пузырь, чтобы скрыть себя еще больше, что только усилило мой пыл и заставило меня быть более решительным, чем когда-либо, чтобы выследить ее.

Я мотал головой вправо и влево, выслеживая добычу и ругаясь, пытаясь решить, в какую сторону она направилась.

Пронзительный вой Волка заставил меня обернуться в сторону Территории Земли, а через мгновение раздался усиленный голос Макса.

— Она направляется к Башне Аэр!

Я резко рванул вперед, используя преимущество отсутствия необходимости следить за развилками пути, стараясь снова нагнать ее, и полетел прямиком к медленно вращающейся турбине на вершине Башни Аэр.

Я увидел ее, когда она вынырнула из-под укрытия деревьев, звук двигателя снова раздался, когда она сбросила заглушающий пузырь, позволяя реву двигателя предупредить студентов на дорожке впереди о ее приближении, что позволило мне снова сосредоточиться на своей добыче.

Крики наполнили воздух, когда она промчалась между студентами, виляя туда-сюда на высокой скорости и проезжая мимо Башни Аэр, пока они окликали и указывали, некоторые из них заметили и меня.

— Это была Вега? — крикнул кто-то.

— Черт, Дариус выглядит так, словно собирается съесть ее целиком! — воскликнул другой, когда я пронесся над их головами.

Сет выбежал из леса подо мной, Макс на его спине кричал и подбадривал меня, пока они мчались за мной, и мы втроем работали вместе, пытаясь догнать ее.

Я преодолел большую часть расстояния, которое она выиграла в лесу, и с жестоким ревом обрушил на нее огонь, огромный шар Драконьего Огня предупреждающе пронесся над ее головой.

Рокси повернулась на своем месте, взглянув через плечо, ее вызывающий взгляд встретился с моим, и показалось, будто дикая энергия вырывается из нее и проходит через меня. Она не собиралась отступать, я видел это в ее пылающих зеленых глазах, но ей некуда было бежать, и у нее не было шансов сбежать от нас, так что каков был ее план?

Сет и Макс не отставали от меня, огромные лапы белого Волка громыхали по тропе позади нее, съедая расстояние, отделявшее нас от нее, и заставляя мою грудь вздыматься от ощущения того, что моя стая смыкает ряды.

Рокси повернулась лицом к тропинке, ее скорость снова возросла, она ехала на мотоцикле, словно они были единым целым, ее тело плавно двигалось на могучей машине, ее мастерство было неоспоримо несмотря на мою ярость.

Она вырулила за угол за Башней Аэр, открывая дроссель, когда толпа студентов исчезла, и удивила меня, свернув на тропу, которая вела прямо к скалам над Воздушной Бухтой.

Теперь она была у меня. Там, наверху, ей некуда бежать, и у нее не было шансов скрыться, когда все четверо Наследников приближались к ней. Возможно, я не видел Калеба, но я знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что он бросился вперед нас, обходя ее и закрывая ловушку. К тому времени, как она заметит его, у нее не будет возможности избежать нас, и она окажется в нашей власти, готовая ответить за то, что она сделала, осмелившись украсть у меня.

Снова раздался рев, и мое пламя разбилось о воздушный щит, который она воздвигла вокруг себя, пламя обволокло купол, но она не сбавила скорости.

Рокси отклонилась от тропы, достигнув ровной площадки на самой ее вершине, которая пролегала вдоль края обрыва, и теперь единственным вариантом было повернуть и пойти по ней, но вспышка движения дала мне знать, кого именно она найдет, когда попытается это сделать.

Победа звала меня по имени, когда мы вчетвером приблизились к ней, наш идеальный отряд было не остановить, и конец этой игры был предрешен. Я еще не решил, что сделаю с ней, когда поймаю, но то, как кровь бурлила в моих конечностях, а тепло разливалось по венам, давало мне понять, что чем бы это ни было, никто из нас так просто не оставит.

Калеб появился в мгновение ока, преградив ей путь, широко раскинув руки, чтобы заставить землю под ее колесами исполнить его волю.

Земля затряслась и задрожала под ней, мотоцикл затрясся на неровной поверхности, как при землетрясении, и удовлетворение пронеслось по моим конечностям.

Мотоцикл завалился набок, и мое сердце заколотилось в предвкушении аварии, паника охватила меня при мысли о том, какой ущерб это может причинить на той скорости, на которой она ехала, но Рокси в последний момент успела набрать воздух, заставив мотоцикл снова принять вертикальное положение и удержаться на своем месте.

Я громко зарычал, приближаясь к ней все ближе, в то время как моя голова предупреждающе повернулась к Калебу, давая ему понять, что я буду считать его полностью ответственным, если из-за него она упадет и сломает свою гребаную шею. Возможно, я хотел, чтобы она умоляла и была в моей власти, но если он причинит ей боль, я заставлю его заплатить за это.

Когда мой взгляд встретился с его взглядом, Рокси резко повернула мотоцикл, и у меня перехватило дыхание, когда она направила его на горизонт за обрывом, ничуть не замедляясь, когда она мчалась к краю, вытянув руку, чтобы заставить землю создать ровную дорожку впереди нее.

Нет!

Осознание пришло ко мне слишком поздно, когда ее план внезапно сложился в моей голове — она не пыталась украсть у меня, она пыталась разрушить что-то мое до неузнаваемости.

Рокси сбросила дроссель, и двигатель взревел, когда она помчалась прямо к краю обрыва, мой гнев нарастал, превосходя все, что я когда-либо знал прежде, так как я видел, что судьба разворачивается передо мной, и не было никакой возможности направить ее в другую сторону.

Калеб боролся за восстановление контроля над землей, Сет яростно завывал, а Макс бросал магию воздуха в ее щит, пытаясь пробить его, но было уже слишком поздно для всего этого.

Она победила.

В последнюю секунду магия Калеба пробила ее щит, и земля загудела под ее задним колесом, когда она достигла края обрыва, и мотоцикл взлетел в воздух.

Я в ужасе застыл на месте, глядя на то, что она сделала: мотоцикл взмыл в пустоту, ее щит не позволил Максу или Сету спасти его своей магией воздуха, и я не мог ничего сделать, кроме как смотреть.

Рокси с торжествующим возгласом взмыла ввысь, ее руки поднялись над головой, когда ее прыжок превратился в падение, мотоцикл полетел на камни далеко внизу, и ужас пронзил меня в самое сердце, так как она падала вместе с ним, все еще оставаясь в седле, несмотря на верную смерть, которая ждала ее, если она не выберется.

Я бросился за ней, мои крылья плотно прижались к телу, и я полностью сосредоточился на ней, намереваясь вырвать ее из пасти смерти, чего бы мне это ни стоило, пока я мчался следом за ней.

Но не успел я даже приблизиться к ее спасению, как она вскочила с сиденья, из ее спины вырвались золотые крылья с сине-красным огнем Феникса по всей длине, шок и облегчение пронеслись сквозь меня, когда она сильно ударила ими, а мотоцикл продолжал падать под ней.

Раздался огромный удар, и моя гордость и радость разбилась о камни внизу, а я мог только смотреть на нее, продолжая сокращать расстояние между нами, мои собственные крылья раскрылись, прекращая спуск.

Мое облегчение по поводу того, что она выжила, мгновенно оборвалось по щелчку ее пальцев, когда она послала огненный шар в мотоцикл, и огромный взрыв разнес его, когда пламя нашло бензобак, окончательно гарантируя, что мотоцикл уничтожен до неузнаваемости.

Из моего горла вырвался рев ярости, а изо рта вырвалась волна Огня Дракона, разбившего ее щит и устремившегося прямо к ней. Возможно, огонь и не смог бы сжечь ее, но она все равно почувствовала бы чертову силу моей мощи.

Рокси вскрикнула от удивления, вскинула руки вверх и создала между нами стену из красного и синего пламени Феникса, прежде чем мой огонь достиг ее.

Огонь Дракона и Феникса вспыхнул золотом, когда они слились воедино. Я испытал шок, когда сила ее пламени поглотила мое пламя вспышкой раскаленной энергии, открыв ее за ним, с диким, зверским выражением лица, которое требовало, чтобы я сделал все, что в моих силах, словно для нее это было пустяком.

Она развернулась и бросилась прочь от меня, прежде чем я успел нанести еще одну атаку, быстро летя и используя магию воздуха, ускоряя свой полет.

Я взглянул на остальных Наследников, все мы обменялись шокированными и яростными взглядами, после чего снова пустились в погоню, сохраняя строй, сила нашей связи витала в воздухе так же густо, как и мой гнев.

Калеб и Макс кричали друг другу, строя планы, как они собираются загнать ее в клетку, и мы вчетвером помчались за ней, пока я летел в сторону Территории Огня.

Куда, блять, она вообще думала теперь идти? Она должна была знать, что от нас ей не убежать. Она должна была знать, что ей придется столкнуться с последствиями того, что она только что сделала, так или иначе. И я собирался убедиться, что наказание намного превосходит преступление.

Бесплодный ландшафт Территории Огня проплывал подо мной, другим Наследникам приходилось пробираться зигзагами через камни и расщелины, а я не спускал с нее глаз, пока она продолжала убегать от меня.

Вскоре стало ясно, что она задумала, когда она резко развернулась и нырнула в облака пара, поднимавшиеся над Мерцающими Источниками, где сливались Водная и Огненная Территории.

Огонь ее пламени погас, когда она нырнула в облака, мгновенно скрывшись из виду и еще больше распалив мою ярость, поскольку она продолжала бежать от неизбежного. Она знала, что рано или поздно я догоню ее. Все, что она здесь делала, это оттягивала время, еще больше распаляя меня.

Я зарычал, следуя за ней в облаке пара, другие Наследники немного отстали от меня, борясь с поворотами скалистого рельефа, а я остался впереди. Не то чтобы это сильно помогло мне теперь, когда она приземлилась. Здесь повсюду были скальные выступы и водоемы, вся местность была полна укрытий, которые были слишком узкими, чтобы я мог ориентироваться в своей Драконьей форме.

Я сложил крылья и нацелился на землю, откладывая смещение до последнего момента, пока не направился к узкой тропинке; моя кожа покрылась рябью, когда я вернулся в форму фейри и приземлился, чуть приседая, среди бурлящих водных бассейнов.

Я неподвижно застыл на месте, накладывая усиливающее заклинание, пытаясь услышать ее, но я должен был предположить, что она наложила заглушающий пузырь, чтобы скрыть себя.

Тем не менее, мою кожу покалывало от ощущения ее близости, как будто я чувствовал ее и знал, что она рядом, несмотря на то, что с такой же вероятностью она могла бежать дальше, направляясь вглубь Территории Воды и пытаясь спастись таким образом.

Появились остальные Наследники, их глаза блестели, а дыхание вырывалось из легких от усилий, затраченных на преследование нас через половину кампуса.

— Есть какие-нибудь признаки ее присутствия? — спросил Макс, спрыгивая со спины Сета и бросая мне мою одежду, которую я быстро натянул, мои органы чувств все еще были начеку в поисках любого сигнала, что она рядом. Ничего не было, но я все равно чувствовал, что она рядом.

— Нет, — прорычал я, от гнева не в силах вымолвить ни слова. Роксанья Вега была ходячей мертвой девушкой.

— Думаешь, она убежала или попыталась спрятаться? — спросил Калеб, пока Сет тоже смещался и одевался.

— Она убежала, — предположил Макс. — Она должна быть просто гребаной идиоткой, чтобы не сделать этого.

Я дернул подбородком в сторону ближайшей к нам тропы, поднялся по ней и огляделся по сторонам, когда мы заново начали нашу охоту. Она была здесь. Я практически чувствовал ее взгляд на себе.

Сет протиснулся мимо меня, пока я обыскивала все возможные укрытия, мимо которых мы проходили, его челюсть была напряжена, и он сосредоточился на охоте.

— Она, наверное, побежала прямиком на Водную Территорию! — крикнул он нам в ответ, ступая на другую тропу, и мы двинулись следом, чтобы не отстать.

— Скорее всего, она вернулась к Обществу Ослов в Сфере, — предположил Макс, обернувшись в ту сторону, и это действительно имело смысл. По крайней мере, это имело смысл для любого здравомыслящего фейри — спрятаться среди тех, кто готов встать рядом с ними, но Рокси не казалась мне человеком, который черпает силы у других. Она была из тех, кто будет стоять и бороться до конца, даже если знает, что проиграет, лишь потому, что была слишком упряма, чтобы просто признать поражение.

— Я пойду туда и проверю, — сказал Калеб и бросился прочь, прежде чем мы успели сказать что-нибудь, чтобы остановить его.

— Когда я найду ее, я уничтожу ее на хрен, — прорычал я, еще раз оглядываясь по сторонам и понимая, что не нуждаюсь в зрителях. Между Наследниками и Вега была вражда, но между мной и Роксанией было что-то особенно порочное, и мы должны были разобраться с этим сами. Наедине. Только мы вдвоем, фейри на фейри.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Сет, оглядывая скалистые проходы, окружавшие нас, и большую дорожку, которая вела отсюда.

— Идите и поищите на Водной Территории и проверьте ее комнату в Доме Игнис, если не найдете ее там, — прорычал я, все еще уверенный, что она где-то здесь, и желая самостоятельно найти ее. — А если найдете, задержите ее до моего прихода. Это личное.

— О, это будет здорово, — взволнованно сказал Сет, прежде чем развернуться и убежать в сопровождении Макса.

Воцарилась тишина, пока я ждала на своем месте, медленно поворачиваясь, мой взгляд прослеживал лабиринт тропинок, которые вели между сотнями маленьких бассейнов и водопадов, окружавших меня. Звук бурлящих и расплескивающихся горячих источников был единственным звуком, который доносился до меня, но я чувствовал, что она рядом. Моя кожа покрылась мурашками от ощущения ее присутствия, моя плоть разгорелась от знания ее присутствия и этой вражды между нами, просящей столкновения.

— Рокси! — внезапно закричал я, устав от игры в кошки-мышки, зная, что она не была существом, рожденным для игры в добычу. Она была такой же дикой, как и ее отец до нее, и в ней не было той части, которая была рождена для того, чтобы прятаться в тени и скрываться от всего. — Я знаю, что ты все еще где-то здесь. Выходи и встреться со мной лицом к лицу, как фейри!

Звук ее шагов заставил меня повернуться лицом к ней, рык раздался у меня в груди, когда мои глаза остановились на ней, а она вышла из-за двух каменных колонн с непринужденным видом. Она не выглядела ни капельки испуганной, несмотря на явную ярость, исходящую от меня, и ее осознания того, на какую жестокость я способен.

— Ты ищешь меня? — невинно спросила она, наклонив голову, изучая меня, короткая вспышка неуверенности в ее взгляде была быстро погашена и спрятана, пока она продолжала приближаться.

— У тебя видимо есть желание умереть, Рокси, — выдохнул я, шагнув вперед и сократив расстояние между нами, мыски моих ботинок задевали ее, пока я вынуждал ее смотреть на меня, пока я вдыхал ее кислород и доминировал в пространстве, только усилием воли мне удавалось удерживаться от того, чтобы схватить ее.

— У меня есть только одно желание — больше никаких засранцев, — поддразнила она, вызывающе подняв подбородок. — И я больше не собираюсь мириться с твоим дерьмом.

Мой гнев разгорелся от ее слов, но что-то еще более сильное, чем это, давило на меня, заставляя оценить, насколько бесстрашной она была, насколько храброй, упрямой и совершенно… фейри.

— Такие желания не сбываются в Солярии, принцесса, — усмехнулся я, мои пальцы подрагивали от желания схватить ее и заставить подчиниться моей воле. — И если ты собираешься подняться и сразиться со мной, то расплачиваться за последствия будешь ты.

Она негромко фыркнула, то ли не боясь меня, то ли изображая настолько хорошо, что я действительно поверил в это, и в этом было что-то такое, что заставляло энергию бурлить во мне, мое восприятие ее усиливалось с каждым мгновением, когда мы стояли и смотрели друг на друга.

Рокси поднялась на цыпочки, ее голос понизился до мурлыканья, когда она заговорила снова.

— Я думаю, это ты в конце концов расплатишься, о могучий Наследник Огня, — насмехалась она. — Потому что твое пламя не может причинить мне вреда, а твоя сила не может сравниться со мной. Так почему бы тебе просто не сдаться сейчас, пока я не протащила тебя по грязи перед всем Королевством?

Я мрачно зарычал, зверь во мне зашевелился от жажды крови, и я наклонился ближе, требуя, с каждым дюймом своего существа, чтобы она склонилась перед моей силой.

Она даже не вздрогнула, в ее глазах вспыхнула ярость, и она ударила ладонями по моей груди, отбросив меня на шаг назад силой своей ненависти, оскалив зубы в ответ на мой вызов, поскольку она снова отказалась просто принять свое место и отступить.

Этот удар должен был сломить мою сдержанность, заставить меня показать себя ядовитым существом, которым она меня считала, и покончить с этим, но он возымел совершенно иной эффект.

Моя кровь запылала от прикосновения ее плоти к моей, сердце заколотилось, а гнев и разочарование смешались с нежелательным вожделением, которое я испытывал с самого первого момента, когда положил на нее глаз.

Она проникла в мою голову с первым взглядом, прокралась в мои сны с первым ненавистным словом и засела под моей кожей, как заноза, которую я не мог вытащить. Эта девушка поглощала меня от одного момента к другому, мои эмоции сменялись ненавистью, желанием, яростью, похотью и всем остальным, но было одно, чего я никогда не делал — не мог от нее отвернуться. Она была там, в моей голове, изо дня в день, и ощущение ее ладоней на моей коже было похоже на ведро холодной воды, обрушившееся на мою голову и заставившее меня посмотреть в лицо тому, от чего я слишком долго пытался спрятаться.

Я сорвался с места, шагнул ближе и толкнул ее в ответ, мои шаги преследовали ее, когда ее спина столкнулась с каменной стеной позади нее, и мое тело заключило ее в клетку, убедившись, что она больше не сможет убежать от меня, пока мои глаза прожигали ее, и их потрясающая зелень пожирала меня. Она видела меня. Я чувствовал это. Чувствовал ее, окружающую меня, впивающуюся в мою кожу и находящую путь глубже каждый раз, когда я видел ее. Я не понимал этого, не знал, что это значит, только то, что если я ничего не сделаю, я знал, что это чувство сожжет меня изнутри и поглотит каждую часть меня, которая все еще пыталась сопротивляться ему.

Рокси смотрела на меня, вызывающе подняв подбородок, в ее глазах была смелость, на которую я был бессилен не ответить, когда мой взгляд упал на ее рот, и я потерял всякий контроль над собой.

Я схватил в кулак копну ее волос, сильно дернул за них, чтобы откинуть ее голову назад, и притянул ее к себе, когда мое сердце забилось в груди, когда я впечатал ее спиной в стену.

Это было безумием, сумасшествием, безрассудным буйством, и все же мне казалось, что если я не отдамся ему, то рассыплюсь на тысячи осколков, которые развеются по ветру и никогда больше не соберутся воедино. Жгучая, собственническая потребность пронзила меня, и я сломался, поддавшись ей и поддавшись бешеному стуку своего сердца, которое приняло то, чего так жаждало.

Ее полные губы раздвинулись, и мой рот столкнулся с ее губами на следующем вдохе, забирая то, что, как я знал, она не могла предложить. Мой гнев сменился страстью, моя потребность наказать ее превратилась в потребность владеть ею.

Рокси сделала вдох, который поглотил мой собственный, когда я просунул свой язык между ее губами, заставляя ее раздвинуть их для меня, жар ее тела пылал на фоне моего, и все, в чем я мог быть уверен, это то, что я нуждаюсь в большем.

Ее реакция была медленнее, чем я хотел, мой рот двигался поверх ее рта, огонь между нами горел только по моей команде, но он пылал так яростно, что я знал, что она тоже это чувствует.

Ее пальцы вцепились в мою футболку, ее тело выгибалось навстречу моему, даже когда я чувствовал, что ее душа сопротивляется, но когда я все настойчивей целовал ее, требуя, чтобы она признала это тоже, из ее рта наконец вырвался стон, и она прильнула ко мне, склоняясь вместо того, чтобы отстраниться.

Наш поцелуй поглотил меня, ощущение ее рта, прижатого к моему, казалось таким совершенно правильным, несмотря на то, что в глубине души я знал, что это должно быть неправильно.

Я ненавидел ее. Это должно было быть правдой, у меня не было выбора. Но если ненависть имела такой вкус, то это было слишком прекрасно, чтобы сопротивляться, потому что она была кислородом, которым я не осознавал, что мне нужно дышать, и я был всего лишь пламенем, зависящим от нее, чтобы выжить.

Я чувствовал, как она начинает подчиняться происходящему, поддаваться тому, чего я требовал, и наконец-то выгибаться для меня, но когда я уже начал верить, что она делает именно это, она отстранилась и разорвала наш поцелуй.

Я удивленно уставился на нее, когда ее рука ударила меня по лицу. Удар потряс меня, вернув к реальности и заставив посмотреть правде в глаза.

Она Вега. Принцесса, рожденная Диким Королем, и пришедшая сюда, чтобы привести к гибели все, что должно было иметь для меня значение. Но в тот момент ничто из этого не имело значения. Была только она.

Я зарычал, глядя на нее. Ярость на себя за то, что позволил ей ослепить меня таким образом, сжимала меня так же сильно, как и моя собственная ярость из-за ее поведения и того, что она сделала с моим мотоциклом. Дело было даже не просто в том, что она уничтожила что-то мое; она сделала это публично, выступила против меня и выставила меня дураком перед бесчисленным количеством других людей, и я был обязан поставить ее на место и пресечь любые слухи, которые могли просочиться о том, что она взяла верх.

В воздухе витало напряжение, злобное, горькое, ожидаемое, которое я обычно чувствовал только на поле боя, когда сражался за свою жизнь против монстров, полных решимости уничтожить меня.

Пар от горячих источников клубился между нами, закрывая мне вид на нее и заставляя мой рот пересыхать, напряжение только росло, все мое тело гудело от него, требуя развязки, которой, как я знал, не могло быть. Но это не останавливало меня от желания, превосходящего разумные пределы.

Туман снова рассеялся, и я обнаружил жар в ее зеленых глазах, который прожигал меня, ее взгляд переместился на мой рот и заставил мое дыхание сбиться, пока я ждал здесь, зажатый между моими собственными желаниями и требованиями, которые возлагал на меня мой долг.

Рокси сорвалась первой, ее рука внезапно дернулась, схватила ткань моей рубашки и притянула меня к себе, когда она приподнялась на носочки и снова приникла к моему рту.

Магия пульсировала между нами, прижимаясь к краям наших тел и пульсируя навстречу друг другу так, что меня зажгло, а сердце забилось от острой потребности.

Я целовал ее жестоко, дико, так же, как я делал все, когда дело касалось ее, и вся наша ненависть и гнев прошли между нашими губами и превратились в самую сильную похоть, которую я когда-либо испытывал в своей жизни.

Я вновь прижал ее спиной к стене, нуждаясь в большем ощущении ее тела на своем, потребности в срочном погружении моего члена в нее, когда мой язык скользил по ее, и я почувствовал, как она дрожит в моих руках.

Моя рука сомкнулась вокруг ее челюсти, удерживая ее в своей власти, пока я брал то, что мне было нужно в этом поцелуе, погружаясь в него и в нее, и забывая обо всех причинах, по которым я должен был остановить это, потому что я был бессилен сделать это в любом случае.

Но, конечно, Рокси так просто не поддалась моим требованиям, в ней не было ничего мягкого и податливого, и ее поцелуй был таким же жестоким, как и мой собственный. Она провела рукой по моей груди, все еще захватывая ткань моей черной рубашки, и разорвала ее по центру, открывая доступ к моему телу.

Когда она запустила руки внутрь разорванной ткани, по мне пробежал жар, и я зарычал ей в губы, вызвав у нее стон, который эхом отозвался в ней. Наш поцелуй вызывал синяки, слабый привкус крови ощущался во рту, пока мой язык боролся с ее, а мой член болел от потребности получить больше ее. Ее руки исследовали каждую линию моей груди, опускаясь ниже с обещанием, от которого моя грудь жадно хватала воздух, а тело жаждало большего.

Моя челюсть плотно сжалась, пока она исследовала мое тело, и моя рука опустилась к ее шее, пальцы обхватили горло, в то время как я получал удовольствие от того, как она отдается моей власти, удивляясь тому, как бесстрашно она принимает мои прикосновения.

Рокси резко вдохнула, разрывая наш поцелуй, когда я крепче сжал ее, но вспышка желания в ее взгляде дала мне понять, что ей это нравится. Может, она и не была покорной по своей природе, но я мог показать ей, насколько хорошо она может чувствовать себя, позволяя мне владеть собой.

Я прижал ее к себе, мои пальцы сжимались на ее горле, танцуя в такт биению ее пульса, когда я перешел от ее припухших губ к линии поцелуев на шее. За каждым мягким прикосновением губ к ее коже, я покусывал ее зубами, чувствуя реакцию ее плоти, когда мурашки покрывали ее кожу, а затвердевшие соски давили на футболку, заставляя меня почти стонать.

Она была запретным желанием, тем, чего я никогда не должен был позволять себе хотеть, не говоря уже о том, чтобы брать, но сейчас я был лишен всяких здравых мыслей, захваченный ее соблазном и беспомощный перед опьянением ее плоти.

Рокси откинулась назад, неуверенность танцевала в воздухе между нами, но я не отпускал ее теперь, когда она была в моей власти, когда я чувствовал, как ее тело реагирует на мое, и был так близок к тому, чтобы услышать, как она искренне стонет для меня.

Ее голова запрокинулась назад, открывая мне больший доступ к своему горлу, хотя настороженность в ее глазах говорила о том, что она была на грани того, чтобы отстраниться совсем, но я знал, что на самом деле она этого не хочет. Ее тело было сковано напряжением, которое поглощало нас обоих, и я точно знал, что нам нужно сделать, чтобы избавиться от него. Она могла принять мой вызов, и она знала это, ей просто нужно было поддаться тому, насколько греховно правильно это происходило между нами.

Я крепче сжал ее горло, прикусив его прямо под большим пальцем, достаточно сильно, чтобы заставить ее стонать, не вкушая ее крови.

Она извивалась в моей хватке, явно не привыкшая отказываться от контроля, и я запустил другую руку в ее волосы, вцепившись пальцами в них, чтобы удержать ее на месте, одновременно посасывая ее горло и отмечая своей.

Ее тело выгнулось дугой, соски напряглись и натянули рубашку, а я целовал и сосал ее шею, помечая ее снова и снова, желая, чтобы каждый фейри в этой школе увидел их и узнал, кто оставил их. Хотел заклеймить ее как свою, чтобы каждый видел, и сохранить ее как таковую для большего количества таких моментов.

Неважно, что это было безумием, невозможным или полным проблем, потому что прямо здесь и сейчас, это было все, чего я хотел, и здравомыслие не имело значения.

Рокси застонала, когда я прижал ее к себе, казалось, что она зажата между покорностью и яростью, когда движения ее рук на моей груди сменились с исследования на гнев, ее ногти впивались в мою кожу, пуская кровь, что окончательно пробудило во мне зверя.

Я зарычал на нее, чувствуя, как она вздрогнула от этого звука, и она напряглась, пытаясь вырваться из моего захвата, ее требование было ясным. Она хотела, чтобы мой рот был на ее, и когда мой взгляд упал на ее губы, я не смог устоять.

Она застонала, когда мой язык снова проник между ее губ, и я разжал хватку на ее горле, опустив руку к ее груди, грубо схватил ее за тонкую ткань свитера и стал ласкать ее затвердевший сосок, наслаждаясь звуками, которые она при этом издавала.

Моя хватка на ее волосах усилилась, желание обладать ею заставило еще один стон сорваться с ее губ, что заставило мой член снова запульсировать от потребности.

Рокси надавила на остатки моей испорченной рубашки, задирая материал вверх в твердом требовании, на которое я поддался исключительно из желания почувствовать свою кожу на ее.

Я отпустил ее, отступив на шаг назад и уставившись на нее, пока она, задыхаясь, наваливалась на каменную стену. Я сорвал футболку через голову и без раздумий отбросил в сторону.

Как только моя футболка упала на землю, я снова двинулся к ней, задирая ее юбку, мои пальцы прошлись по задней части ее бедер, прежде чем рывком подхватить ее на руки.

Рокси раздвинула ноги, чтобы я мог шагнуть между ними, и я вновь прижал ее к камням, сила моей страсти обрушила на нас каскад гравия.

Я обхватил идеальную округлость ее задницы, прижимая ее к себе, двигая бедрами так, чтобы каждый дюйм моего члена упирался в нее, а она сцепила лодыжки за моей спиной.

Я снова поцеловал ее, не в силах насытиться ее ртом, не в силах насытиться ею, и мысль о том, чтобы зарыться в нее своим членом, лишила меня всяких сомнений, смысла и ответственности, потому что вот здесь, между нами, это казалось неизбежным. Я был беспомощен бороться с ее участью в моей судьбе.

Прижав ее к стене, я просунул руку под ее юбку, пока не нащупал кружевной материал трусиков. Я застонал, когда обнаружил, что они намокли, и доказательство того, как сильно она этого хотела, заставило мою кровь забурлить еще быстрее, чем раньше.

Мои пальцы впились в тонкий материал, желая, чтобы он исчез, чтобы я мог наконец почувствовать ее, мой кулак сжался, прежде чем я резко дернул, срывая их с нее.

Рокси удивленно вскрикнула, но я не стал терять времени и перешел к делу: моя рука снова двинулась между ее бедер, скользнула по ее влаге, пока я не ввел палец прямо в жар ее плоти.

Почувствовав, насколько она влажная, я застонал от желания, просунул в нее второй палец и начал трахать ее рукой, ее киска плотно обхватила меня, пока я входил и выходил из нее, заставляя ее пыхтеть и дрожать в моих руках.

Она провела руками по моим волосам, снова целуя меня, притягивая ближе и вызывая самодовольную ухмылку на моих губах, когда я почувствовал, насколько мокрой она была для мужчины, которого, как она утверждала, так ненавидела, почувствовал, насколько близка она была к тому, чтобы кончить для меня, испытывая самодовольное удовлетворение.

Проводила ли Роксания Вега ночи, зарывшись руками между этими идеальными бедрами, думая обо мне так, как я так часто думал о ней, когда моя рука сжимала в кулаке мой член? Неужели за ее злобой и ненавистью все это время скрывалась эта потребность во мне? Потребность поддаться власти моего тела над ее телом?

Она внезапно прикусила мою нижнюю губу, заставив меня выругаться, когда во рту разлился вкус моей собственной крови, и я удивленно откинул голову назад, прижимая язык к месту укуса, осознавая, что она сделала.

Я встретился с ее взглядом, увидев в нем вызов, отрицание того, о чем я думал, и вызов, который говорил, что по ее мнению я уже не являюсь властелином ее плоти, даже когда ее киска сжалась вокруг моих пальцев, и потребность в освобождении свернулась в ее теле так плотно, что я мог видеть это своими глазами.

Но если она хотела играть подобным образом, то я не собирался ее разочаровывать.

Я вытащил из нее пальцы, заставив ее хныкать от отказа, пока я обдумывал все способы, которыми хотел отразить это неповиновение в ее глазах, решая, как лучше показать ей, что значит подчиниться мне и позволить мне дать ее телу то, что ему нужно.

Ее руки переместились на мои бицепсы, а разгоряченный взгляд опустился ниже, рассматривая мой мускулистый торс и чернила, украшавшие его, пока она боролась за то, чтобы на мгновение вернуть себе самообладание.

Она переместила руку к изгибу черного пламени, который проходил по моему плечу, проводя ногтем большого пальца по линии татуировки, а я наблюдал за ней, завороженный ею и желая узнать, что она собирается делать дальше.

Мои плечи напряглись от небольшой боли, и моя решимость ослабла, когда мой член отчаянно запульсировал. Мы больше не играли в кошки-мышки, и мне нужно было почувствовать жар ее киски, плотно обхватившей мой член, прежде чем я сойду с ума.

Я резко опустил ее на ноги и отступил назад, зацепив большим пальцем ремень, заставляя ее смотреть на меня, когда я начал его ослаблять, желая увидеть, как в ее глазах загорается потребность, когда я показываю ей, как сильно я ее хочу, но, конечно, она не подчинилась этому плану.

Рокси шагнула вперед, отбрасывая мои руки в сторону, выхватив у меня ремень, а затем дернула за него, освобождая его от пряжки и вытаскивая из петель. Я даже не мог найти в себе силы заботиться о том, что она все еще борется со мной за доминирование, я слишком сильно хотел ее, чтобы позволить этому беспокоить меня, и просто отчаянно желал войти в нее и показать, что именно нам обоим нужно.

Я обхватил ее талию, просунул руки под низ свитера, мои пальцы исследовали пространство мягкой кожи под ним со стоном тоски, проходящим через меня. С нетерпеливым рычанием я сжал подол в кулак, прежде чем стянуть его через голову, желая увидеть больше ее, желая часами изучать каждый изгиб и линию ее плоти, хотя я знал, что сейчас не об этом.

Я застонал при виде ее сисек в черном кружевном бюстгальтере, затвердевших пиков сосков, проступающих сквозь него, и провел руками по ним, грубо сжимая.

Рокси сбросила с меня ремень, расстегнула ширинку и снова поцеловала меня, как только запустила руку в мои джинсы. Я зарычал, когда она обхватила мой член по всей длине, почти не замечая, что она заставляет меня отступать назад, направляя меня к бассейну, когда она начала двигать рукой вверх и вниз, заставляя все мое тело гореть от потребности в ней.

Мой рот снова прильнул к ее горлу, ее чуткое тело выгнулось дугой в ответ на мои прикосновения, пока она продолжала надрачивать мой член в своей руке, но этого было недостаточно для меня.

Внезапно я поймал ее запястье и вытащил ее руку из моих джинсов, после чего развернул так, что ее спина оказалась прижатой к моему телу. Я продолжал удерживать ее запястье, снова овладевая ею, прижав ее руки к своему телу, пока я стягивал свои джинсы и трусы, не желая, чтобы хоть кусочек ткани разделял нас.

Рокси прижалась ко мне задом, и мой член плотно уперся в ее округлую плоть, заставив ее застонать, когда она почувствовала меня, предвкушение между нами двумя стало почти невыносимым.

Она вырвала руку из моей хватки и потянулась назад через плечо, обхватив мою шею и повернув голову так, чтобы снова поцеловать меня, в то время как я грубо дергал ее за юбку, требуя, чтобы она исчезла.

Наконец юбка слетела с ее бедер, и она шагнула из нее, тем же движением скинув сапоги, в то время как потребность взять ее поглотила меня как никогда прежде.

Мне нужно было почувствовать ее сейчас, мой член отчаянно хотел войти в нее, а пульс бился так громко, что заглушал любые возражения, которые могли бы возникнуть у меня, если бы я был способен ясно мыслить.

Я схватил ее за бедра и толкнул вперед, стремясь перегнуть через каменный выступ бассейна, желая, чтобы она была подо мной, пока я трахаю ее жестко и глубоко и показываю, как приятно подчиняться мне.

Но Рокси никогда бы не сделала ничего такого простого, как уступить моим желаниям. Она извивалась в моих руках, отбивая мою руку от своей, когда я пытался подтолкнуть ее в необходимое положение, чтобы взять ее, как я хотел.

Она зашипела на меня, ее рука поднялась, чтобы ударить меня снова, и я перехватил ее запястье в свой захват, останавливая, зарычав в тихом предупреждении, когда мои глаза вспыхнули от разочарования.

— Нет, — огрызнулась она, это слово ударило в меня и заставило замереть от силы ее гнева. Мысль о том, что она отказывается от этого, заставила каждую частичку меня рассыпаться и сломаться, потому что я был уверен, что ничего из этого не выдумал. Она хотела этого так же сильно, как и я, так какого хрена она остановилась сейчас?

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил я, мой голос был грубым от потребности, и я боролся с каждым желанием снова сократить расстояние между нами, заставляя себя остановиться на ее словах, независимо от того, как отчаянно я хотел, чтобы она не имела в виду это. Если она покончит с этим здесь и сейчас, я никогда не смогу выкинуть ее из головы, это невыполненное обещание между нами будет пожирать меня заживо и преследовать каждую минуту моего бодрствования воспоминаниями о том, что почти произошло.

Горячий взгляд Рокси путешествовал по моему обнаженному телу, она прикусила губу, ее глаза горели такой же потребностью и желанием, как и мои, и это хоть немного успокоило панику, поднявшуюся от ее слов.

— Не останавливайся, — наконец ответила она, ее подбородок упрямо поднялся, а глаза сверкнули предупреждением, давая мне достаточно ясно понять, в чем заключалось ее возражение.

Если это должно было произойти, то она не собиралась позволить мне нагнуть ее и оттрахать до полного подчинения, как я думал. Она собиралась встретиться со мной на поле боя и бороться за доминирование, как она делала это в каждый миг с момента нашей первой встречи. И несмотря на то, что я знал, что мне следовало бы разозлиться при одной мысли об этом, я не мог ничего поделать с тем, как моя кровь разогрелась от вызова в ее зеленых глазах, и не мог отрицать, как сильно мне понравилась идея сделать именно это.

Я моментально уступил, будучи не настолько глупым, чтобы сопротивляться, когда я закрыл пространство между нами, грубо целуя ее и подталкивая ее обратно к бассейну.

На этот раз она сдалась, но все же сбросила мою руку со своего запястья и вцепилась в мою шею, впиваясь в меня ногтями и клеймя меня так же, как я ее.

Боль только подстегивала меня, заставляя желать большего от этого, от нее, и я углубил поцелуй, прижимая ее спиной к воде.

Я поймал ее за талию, грубо обхватил ее, поднял над скалистой стеной и понес в бурлящий бассейн, горячая вода обдала мои икры, когда я шагнул в него.

Я занес ее в голубую воду, пока она не омыла меня по пояс, а затем поставил ее на ноги и поддержал.

Мой пульс колотился от желания обладать ею, чувствовать ее тело, плотно обхватывающее мое. Я преследовал ее, целуя все более отчаянно, нуждаясь в том, чтобы быть внутри нее, мои руки двигались по ее телу, исследуя каждый дюйм ее тела, как и она мое. Я запустил руки под лифчик, застонав от ощущения ее полных грудей и тугих сосков в моих ладонях, когда я тянул и дразнил их, заставляя ее снова стонать от желания.

Обхватив ее за спину, я притянул ее к себе, но в то же время отодвигал ее назад, желая просто ощутить ее прижатой к себе, словно я тонул, а она была всем воздухом в мире.

Небольшой водопад низвергался с блестящей скалы в задней части бассейна, и я подтолкнул ее к нему, крепко обхватив заднюю часть ее бедер, и поднял на руки, обеспечивая лучший доступ к ней, когда она обхватила меня ногами за талию.

Мой член уперся в ее сердцевину, близость забвения взывала ко мне со срочностью, которую я отчаянно пытался удовлетворить, когда я отстранился ровно настолько, чтобы головка моего члена идеально выровнялась с ее входом.

Я разорвал наш поцелуй, желая наблюдать за происходящим, желая увидеть выражение ее глаз, когда я, наконец, овладею ее телом. Я вошел в нее одним мощным толчком бедер, заставив ее вскрикнуть, когда идеальная плотность ее киски сомкнулась вокруг каждого моего твердого дюйма, наполняя меня чувством полной нирваны, и я прикусил язык, чтобы не выругаться.

Черт, она ощущалась словно рай, обернутый вокруг меня, ее тело было создано для меня, а киска была самым совершенным видом смерти, который я когда-либо знал. И это была смерть, по крайней мере для меня, конец всему, что я старался изобразить, что чувствовал к ней, и осознание того, что таилось в недосягаемости под горечью и ненавистью. Она была наваждением, которое я пытался отрицать, но в этот момент стало совершенно ясно, что мне это бесконечно не удавалось. Роксания Вега была всем, чистым и простым. Не было ничего, кроме нее, и она была всем тем, на что я не имел права претендовать.

Я потерял себя от ощущения того, что ее тело принадлежит мне, нуждаясь во все большем и большем, отстраняясь и снова погружаясь в нее, живя ради ее криков удовольствия, когда я начал трахать ее с неистовым желанием человека, который был скорее зверем, существом, созданным исключительно для ее уничтожения.

Я входил и выходил из нее, постоянные струйки водопада обрушивались на нас, заставляя нашу плоть скользить друг по другу самым пьянящим образом.

Рокси стонала, требуя от меня большего, несмотря на то, что я трахал ее так сильно, что у нее перехватывало дыхание, и я опустил рот на ключицу, побуждая ее выгнуть позвоночник, когда двигался к ее груди, которая напряженно упиралась в тонкую ткань лифчика, умоляя меня о внимании.

Мой рот захватил ее сосок через кружево, мои зубы терзали материал, пока я рычал от разочарования, желая, чтобы он исчез, чтобы между нами ничего не оставалось, когда мы, наконец, столкнулись с правдой, которая так долго дразнила нас.

Рокси задыхалась, пока я с силой вонзался в нее, трахая ее сильнее, принимая и отдавая в равной степени, ее бедра поднимались и двигались навстречу каждому толчку, она все еще боролась со мной даже сейчас, отказываясь прогибаться, и мне нравилась каждая секунда этого.

Она была непокорной, упрямой и безумно красивой, и в этот момент я понял, что не хочу ее другой.

Рокси откинулась еще дальше назад, спустив бретельку лифчика, чтобы дать мне доступ к желаемому, и следующий толчок моих бедер был встречен тем, что я прикусил ртом ее сосок, гнев во мне все еще был силен, даже когда он был смешан с таким удовольствием. Она зашипела от небольшой боли и провела ногтями по моим плечам, требуя большего, одновременно вытягивая мою кровь.

Я зарычал снова и толкнулся в нее еще и еще, моя голова кружилась от ее вкуса, запаха, ощущения. Всего. Она была всем.

Рокси кричала, требуя большего, независимо от того, насколько сильно я старался, ее киска сжималась вокруг моего члена, пока мы продолжали в том же темпе. Она начала проклинать меня, пока я доводил ее до оргазма, который я был полон решимости вырвать из ее тела, и ее ногти прочертили линии по моей спине, шее и плечам. Я вбирал в себя каждую метку, которую она оставляла на мне, чувствуя, как она требует меня ими, я хотел навсегда запечатлеть их на своей плоти и никогда не позволять им заживать, только чтобы удержать этот момент.

Мой рот был повсюду, я целовал и кусал каждый кусочек плоти, который только мог, наша ненависть и похоть смешались в мощную силу, которую никто из нас не мог больше отрицать, так как мы полностью отдались ей.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Ни сейчас, ни когда-либо еще, я хотел остаться здесь, в ее объятиях, с моим членом внутри нее и моим именем, вырывающимся из ее губ, как проклятие. Я никогда не смогу насытиться, и я знал это, какая-то часть меня понимала, что, как бы сильно я ни хотел, я не в состоянии удержать ее.

Отчаяние вернуло мой рот к ее, захватывая ее губы снова, проталкивая мой язык в ее рот, чтобы я мог поглощать крики, которые вырывались из ее уст, пока мы трахались как животные — все в этом было смесью удовольствия и боли в самом лучшем смысле.

Она ощущалась как вкус чего-то, чего я не мог позволить себе желать. Желание, которое мне никогда не позволят признать, потребность, на которую мне не позволят претендовать, и мечта, от которой я должен был попытаться избавиться. Моя жизнь была настолько ограничена одним местом, мое будущее было расписано, моя судьба ясна, и все же, находясь в ее объятиях, я хотел бросить все это и начать все заново, отправиться в неизвестность и свободно падать, не имея ничего, что могло бы остановить меня от столкновения с землей.

Рокси обхватила мои плечи, а мои пальцы впились в ее бедра, ее киска пульсировала вокруг меня, по мере того как я доводил ее до оргазма, зная, что она сопротивляется этому, как она всегда сопротивлялась мне во всем, но это была битва, которую я выиграю.

Она разорвала наш поцелуй, ее голова откинулась назад, когда я стиснул зубы, чтобы не допустить собственного освобождения, отказываясь заканчивать это, пока не кончит она, и я был вознагражден через несколько мгновений, когда крик чистого экстаза вырвался из нее, и все ее тело взорвалось вокруг моего.

Я проиграл борьбу с собственным телом, когда ее киска запульсировала вокруг моего члена, требуя моего разрушения вместе с ней, не позволяя мне победить даже в этом, и я последовал за ней через край, застонав ей в шею, кончая глубоко внутри нее, толкаясь в последний раз и изливая себя в нее.

Я прижал ее к скалам, когда мы наконец затихли, наши груди прижались друг к другу, быстро поднимаясь и опускаясь, и я прислонился лбом к каменной стене рядом с ней, моя щека прижалась к ее щеке.

Я обрел… блаженство в этот момент. Клянусь, такого удовлетворения я никогда не знал прежде. Ее запах окружал меня, тепло ее тела прижималось к моему, и полное опустошение, которое она оказала моей плоти, все еще гудело в моих конечностях.

Я обхватил ее ноги, удерживая нас в таком положении, наши тела все еще были соединены, а ощущение пребывания внутри нее было таким совершенно правильным, что я уже боялся того момента, когда мне придется отстраниться.

Я закрыл глаза, упиваясь ощущениями, которые проносились между нами, тем, как все мое существо, казалось, гудело от удовлетворения, и ничто вне нас больше не имело значения.

Вода продолжала плескаться над нами, ее тепло приятно касалось моей кожи, когда она убрала свои руки с моих плеч, медленно опуская их вниз, пока ее ладони не уперлись в мою грудь.

Она не могла не почувствовать, как мое сердце бьется для нее. Она должна была почувствовать тот сдвиг, который только что произошел между нами… не так ли?

Инстинктивно я повернул голову, и она двинулась навстречу моему поцелую, потребность в котором была не дикой, плотской, как в тех, что были ранее, а чем-то гораздо большим.

Я целовал ее медленно, на этот раз глубже, мои губы скользили по ее губам с неуверенным вопросом, на который она ответила, прильнув ко мне еще ближе.

Я не думал, что когда-либо целовал кого-то подобным образом, а тем более задерживался в их объятиях после того, как дело было сделано. Но Рокси была не просто кем-то. И хотя я знал, что она не может быть кем-то для меня, я не мог отрицать ту часть себя, которая признала, что я хочу, чтобы она была такой.

Уязвимость пронзила мою кожу, когда я углубил поцелуй, теряя себя для нее и предлагая… что-то. Возможно, что-то недостойное и такое же запятнанное, как и остальная часть меня, но все равно это было что-то настоящее.

Она выгнула спину, потянулась вверх, чтобы провести пальцами по моей челюсти, и мы продолжили целоваться, мое сердце замирало от нежных прикосновений, а желание во мне росло, чтобы охватить больше, чем просто ее плоть, хотя я знал, что был дураком, даже думая об этом.

Казалось, что она тоже этого хотела, но в течение этого момента, когда ее рот двигался против моего, а наши тела были прижаты друг к другу, я мог бы поклясться, что мы оба жаждали одного и того же.

Когда я больше не мог выносить эту неопределенность, я отстранился, разрывая поцелуй, хотя и хотел задержаться в нем как можно дольше. Глупая надежда зажглась во мне, когда я встретился с ее зелеными глазами, и человек, которого я всегда так хорошо скрывал, всплыл на поверхность, когда я попытался дать ей увидеть правду обо мне. Чтобы она почувствовала что-то кроме ненависти, когда заглянет в мою душу.

В ее взгляде тоже была правда. Потерянная девушка, которой причиняли боль так много раз и множество людей, что она уже давно научилась хоронить себя за дверями, которые никто, кроме ее сестры, не знал, как открыть.

Она провела большим пальцем по моей челюсти, и я подался навстречу ее прикосновению, желая обрести больше нежности в ее глазах, больше ее кожи на моей.

Ее большой палец добрался до моего подбородка, и она резко отстранилась, нахмурившись, словно не собиралась предлагать мне ласку, и оставив мою кожу пылать в желании большего.

Но теперь эти двери снова захлопнулись, отталкивая меня и не давая прохода, и я увидел, что в ее взгляд вернулась настороженность, как будто я воображал, что там вообще может быть что-то еще.

Я неохотно отстранился от нее, опустив ее ноги на дно бассейна, и отступил назад, разрывая контакт между нами, хотя это противоречило всем моим желаниям.

Я смотрел на нее сверху вниз, вопросы горели на кончике моего языка, но сомнения вынуждали их отступать и заставляли меня молчать, а надежда, которой я отказывался дать название, танцевала в уголках моего сознания.

Прикусив губу, она привлекла мое внимание к ней, а затем на ее лице появилось выражение, от которого мышцы напряглись, а мои собственные стены мгновенно захлопнулись. Сожаление.

Гнев начал нарастать во мне, когда я увидел выражение ее лица, но не на нее, а на самого себя. Почему я по глупости думал, что она может чувствовать что-то еще, после того как желания нашей плоти будут удовлетворены и безумие того, что мы только что сделали, ударит ее по реальности? Она ненавидела меня. Она достаточно ясно выразила мне это в лицо, и я прекрасно знал, что сделал предостаточно, чтобы заслужить эту ненависть, но видеть, как эта ненависть снова поднимает голову, было похоже на удар исподтишка прямо в мое нутро.

Рокси нахмурилась на меня, вся мягкость исчезла с ее лица, когда она перетянула бретельку лифчика через плечо, прикрывая себя, как будто тонкий материал был каким-то барьером против меня.

Я сделал еще один шаг назад, вода плескалась вокруг моей талии, а она оставалась на месте под водопадом, ниспадающим по плечам, и выглядела так бесконечно красиво, что у меня перехватило дыхание в легких.

Я хотел сказать что-нибудь, чтобы вернуть ее взгляд, которым она смотрела на меня всего несколько мгновений назад. Я хотел сказать ей, что это имеет для меня значение, которое я не мог объяснить, и почему-то мне казалось, что я хочу признаться ей, как долго я жаждал этого с ней. Моя одержимость ею не была утолена этим актом; она только расцвела, требуя большего, чем я когда-либо даже фантазировал прежде, и я упорно подыскивал нужные слова, чтобы попытаться заставить ее понять хотя бы часть этой потребности во мне.

Наверное, мне следовало бы извиниться за все, что я сделал, но я знал, что никакие слова не смогут загладить вину. Они были пустыми. Важны были поступки, и то, что только что произошло между нами, доказывало это, однако от этого мне не становилось легче, так как нужные слова так и вертелись на языке.

Что я должен был сказать? Что я хотел ее, хотя знал, что это невозможно?

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, что могло бы хоть как-то объяснить это, или хотя бы признать силу того, что между нами только что произошло, и перемену, которую это вызвало во мне, но она сделала это первой, шагнув ко мне через воду, ее челюсть подрагивала, а в глазах не было и намека на мягкость.

— Это ничего не меняет, — агрессивно сказала она, задев плечом мою руку, проходя мимо меня, ее слова были гораздо более сильным ударом, чем само действие. Они перечеркнули все мысли, которые возникли в моей голове, вонзились прямо в мою грудь и обрушились на меня, как ураган, налетевший из ниоткуда.

Все мысли, которые у меня были, все чувства, которые я представлял себе, проходящими между нами, сгорели в пыль, и мне насильно напомнили, кем и чем мы были. Врагами, соперниками, противниками. Не более того. К моему счастью, меня давно научили скрывать свои эмоции и реагировать на угрозы быстро и жестко.

— Спасибо, мать твою, за это, — ответ сорвался с моего языка, а язвительный тон стекал с меня, создавая впечатление, что это я отвергаю ее, а не наоборот. Несмотря на кинжал, вонзившийся в мое нутро при этих словах, жесткость ее плеч достаточно ясно говорила о том, что они попали в цель.

Она полностью проигнорировала меня, направившись к краю бассейна, не оглядываясь, и жестокость моего гнева снова обрушилась на меня, как таран, напоминая мне о том, кем и чем я являюсь.

Это безумие могло на мгновение захватить меня в плен, но правда имела значение. Я был Наследником, а она — Вега. Какая разница, хотел я ее трахнуть или нет? В конце концов, мне было суждено обеспечить ее падение, не более того.

Моя грудь горела от ряда эмоций, которые я отказывался признавать, зверь во мне поднимался на поверхность и предлагал мне побег, в котором я так отчаянно нуждался.

Я поддался ему, позволив смещению прорваться сквозь меня и взлетел в небо еще до того, как она успела вылезти из бассейна, взмыл прямо над ее головой и умчался прочь так быстро, как только мог, стремясь оставить позади все, что связано с этим моментом.

Единственная проблема заключалась в том, что Рокси Вега была самым незабываемым существом, с которым я когда-либо сталкивался в своей жизни. И теперь, когда я попробовал, каково это — соединить ее плоть со своей, я знал, что не смогу этого забыть. Моя одержимость только что вышла на поверхность, а это означало, что мне придется приложить все усилия, чтобы избавиться от нее, прежде чем я снова поддамся ей.