Национальный бестселлер Китая от преподавателя криминальной психологии в Университете уголовной полиции. Один из лучших образцов китайского иямису — популярного в Азии триллера, исследующего темную сторону человеческой натуры. Идеальное сочетание «Внутри убийцы», «Токийского зодиака» и «Молчания ягнят».
«Вампир». Весной 2002 года в китайском Цзяньбине происходит сразу три убийства. Молодые женщины задушены и выпотрошены. Найдены следы их крови, смешанной с молоком, которую пил убийца…
Фан Му. В Университете Цзянбина на отделении криминалистики учится весьма необычный студент. Замкнутый, нелюдимый, с темными тайнами в прошлом и… гений. Его настоящий дар: подмечать мельчайшие детали и делать удивительно точные психологические портреты. В свои двадцать четыре года он уже помог полиции поймать нескольких самых опасных маньяков и убийц…
Смертельный экзамен. И теперь некто столь же гениальный, сколь и безумный, бросает вызов лично Фан Му. Сперва на двери его комнаты появляется пятиконечная звезда — фирменный знак знаменитого Ночного Сталкера. А на следующий день в Университете находят труп. Убийца в точности повторил способ, которым Ночной Сталкер расправлялся со своими жертвами. Не вписывается только шприц, найденный рядом с телом. Похоже, преступник предлагает профайлеру сыграть в игру: угадаешь следующего маньяка — предотвратишь новую смерть…
V 1.0 by prussol
Lei Mi
PROFILER
Copyright © 2012 by Lei Mi.
Russian translation rights authorized by China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.
All Rights Reserved.
© Голыбина И.Д., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Прошлой ночью они снова ко мне пришли.
Как обычно, они тихонько стояли вокруг моей кровати, не говоря ни слова. Как обычно, я лежал, застыв в одной позе, уставившись распахнутыми глазами на их изуродованные безголовые тела. Как обычно, он наклонился и прошептал мне на ухо: «На самом деле мы с тобой одинаковые».
К тому времени я уже привык к их ночным визитам. Но все равно весь покрылся по́том.
Наконец они удалились — по-прежнему молча. Теперь я слышал ровное дыхание Ду Ю, мирно спавшего на своей койке у противоположной стены. В окно бил столб ледяного лунного света. Огни погасли. Воздух был прохладный. Я перевернулся на живот и потрогал армейский нож, спрятанный под подушкой. Стоило мне нащупать его поцарапанную рукоятку, как сразу стало легче дышать.
Очень скоро я снова заснул.
Иногда я возвращаюсь в старый педагогический колледж. Сижу среди цветочных клумб на скамейке перед дверями мужского общежития номер два. Когда-то там росло столетнее древо мудрецов, но теперь на его месте лишь цветы, названий которых я не знаю. Они кокетливо трепещут под легким ветерком, равнодушные к мирским делам. Я разглядываю здание передо мной — современное семиэтажное студенческое общежитие, — пытаясь вспомнить, как оно выглядело когда-то: выцветший рыжий кирпич, расшатанные деревянные рамы, железная входная дверь с облупившейся краской.
И вижу лица студентов, которые жили там.
Сердце сжимается от боли, пронзенное острой грустью. И в этот момент слабости в моей душе распахиваются шлюзы, впуская бесконечный поток воспоминаний.
Если вы знали меня тогда, то наверняка считали отшельником. Я старался держаться обособленно. В одиночестве ел, в одиночестве гулял. В аудитории всегда садился подальше от остальных.
Я живу в комнате номер 313, здание Б, пятого корпуса общежития Университета Цзянбина. Моего соседа зовут Ду Ю, и он оканчивает юридический факультет. Поскольку мы живем вместе и оба учимся на юридическом, он — один из немногих, с кем я общаюсь более-менее регулярно. Он славный парень и всегда пытается вытащить меня поразвлечься, чтобы я «не сидел в одиночестве» — если б меня это хоть немного интересовало! Тем не менее я не против иногда поболтать с ним и с Чжан Яо, его удивительно деликатной подружкой.
— Эй, давай перекусим вместе!
Я как раз доедал самодельную лапшу с острой пастой карри, уставившись в компьютер, на экране которого сменяли друг друга фотографии с сопроводительными заметками. И не заметил, как Ду Ю с подружкой подкрались ко мне.
Они принесли шашлычки из баранины, пахнущие так, будто их только-только сняли с огня. Мясо, сдобренное чили и зирой, сочилось желтоватым жиром. Ду Ю протянул мне одну шпажку. В ноздри проник запах гари.
В то же мгновение мое лицо стало белее стены за спиной. Тупым взглядом я уставился на угощение. Потом желудок подкатился к горлу, я согнулся и выблевал плохо прожеванную лапшу обратно в миску.
Прикрыв рот рукой, схватил миску — теперь до краев полную дымящимся содержимым моего желудка — и выбежал из комнаты. Оттуда до меня донеслось изумленное восклицание Чжан Яо: «Что это с ним?»
В туалете я наклонился над раковиной и ополоснул лицо водой. Когда поднял глаза, грязное зеркало на стене отразило бледную физиономию, мокрую от умывания и от холодного пота. Глаза глядели мрачно, остатки рвоты прилипли к уголкам рта.
Я снова наклонился и рыгнул, но желудок был совершенно пуст. Блевать было нечем. Шатаясь, я пригнулся сильнее, сунул голову под кран и стал жадно пить ледяную воду. Потом прополоскал рот и сплюнул в раковину.
Швырнул миску в мусорное ведро и побрел в комнату назад.
Там царил хаос. Чжан Яо сидела на койке Ду Ю, зажав голову между колен. Здоровенная лужа рвоты разлилась перед ней по полу, испуская кислую вонь. Зажимая пальцами нос, Ду Ю подсовывал своей девушке тазик.
При виде меня Чжан Яо приподнялась. По ее лицу текли слезы вперемешку с по́том. Тыча в меня пальцем, она попыталась что-то сказать, но помешал новый приступ рвоты.
Ду Ю выглядел смущенным.
— Яо стало интересно, чем ты занимаешься, и она заглянула к тебе в компьютер. Всего на секундочку…
Не слушая его, я подошел к столу. На мониторе по-прежнему была открыта страница, которую я изучал. Та, с фотографиями. На одной — сгнивший череп: на лице кожа еще сохранилась, а с шеи полностью сошла. На других трех — торс жертвы без конечностей, а рядом левая и правая руки. Снимки были сделаны на месте убийства, совершенного в Висконсине в 2000 году. Загрузив их себе на жесткий диск, я сохранил фото в папке «Значительные повреждения».
Закончив, я встал и подошел к Чжан Яо. Присел на корточки рядом с ней. Спросил:
— Ты в порядке?
Чжан Яо так ослабла от тошноты, что казалась едва живой. Увидев меня, она испуганно отшатнулась:
— Не подходи!
Дрожа, девушка подняла одну руку, указав сначала на компьютер, а потом на меня. Губы ее дрогнули. Сквозь стиснутые челюсти она прошипела единственное слово:
— Урод!
— Яо! — возмутился Ду Ю, бросив в мою сторону извиняющийся взгляд.
Я широко ему улыбнулся, показывая, что нисколько не задет.
В конце концов, она совершенно права. Я — урод. И сам это знаю.
Меня зовут Фан Му. Два года назад произошло нечто ужасное, и я единственный остался в живых.
Весна в Цзянбине выдалась необычно теплой. Деревья еще стояли голые, без единой зеленой почки, но температура уже перевалила за 18 градусов. В один из таких душных дней Тай Вей мчался на своем внедорожнике, торопливо застегивая рубашку прямо за рулем.
Он сильно нервничал, но не из-за погоды. За десять лет службы в полиции ему впервые попалось такое запутанное дело, как это.
14 марта 2002 года, в корпусе 32 жилого комплекса «Сверкающая жемчужина» по адресу 83, Тайбэй-стрит в районе Хонгуан города Цзянбин, госпожа Чен — китаянка хан[1], 31 год — была убита у себя дома, в квартире 402. Вскрытие показало, что женщина умерла примерно между двумя и тремя часами ночи. Причина смерти — механическая асфиксия. На шее остались характерные следы. При обыске в квартире не обнаружилось никаких следов взлома или грабежа. Убийство с целью ограбления представлялось маловероятным. Жертва была раздета до пояса — и никаких признаков сексуального насилия. Самое странное — после смерти жертвы убийца выпотрошил ее с помощью ножа, а потом сбежал. Муж убитой опознал кухонный нож как их собственный. Место преступления выглядело страшно: сплошные брызги крови и клочья внутренностей. На кухне полицейские нашли стакан со следами неизвестной жидкости. Позднее анализ показал, что это смесь молока с кровью жертвы, — и пошли неизбежные предположения о том, что тут действовало загадочное чудовище — вампир.
В следующие полтора месяца были убиты еще двое. Обе — женщины в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, обеих нашли выпотрошенными в собственных квартирах. В обоих случаях рядом находились контейнеры со следами крови и другой жидкости.
В городе средних размеров, с двумя миллионами жителей, убийства случались достаточно часто, чтобы стать привычными, но они никогда не были
Немедленно была создана оперативная следственная группа, но с тех пор прошла уже неделя, а следствие не продвинулось ни на йоту. Все выглядело настолько плохо, что Дин Сучен, офицер уголовного розыска из полиции Чанхона, находившийся в Цзянбине в командировке, предложил обратиться к одному студенту с юридического факультета Университета Цзянбина.
Тай Вей, один из руководителей следственной группы, сначала подумал, что Дин Сучен шутит. Однако тот поклялся, что говорит серьезно, и рассказал следующее.
Летом 2001 года в Чанхоне одно за другим произошли четыре изнасилования с убийствами. Все жертвы были женщинами, служащими, в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. После изнасилования их душили веревкой. Убийства происходили на верхних ярусах недостроенных небоскребов, всегда разных, в процессе строительства. Незадолго до того Син Чжисена, непосредственного начальника Дин Сучена и главу криминального отдела полиции Чанхона, повысили до замдиректора Департамента общественной безопасности, и он торопился показать себя с лучшей стороны. На пресс-конференции новый замдиректора заявил, что через две недели дело будет раскрыто. Два дня спустя следственная группа получила письмо, автор которого видел недавнее выступление замдиректора Сина по телевидению. В письме он сообщал, что убийца — сексуальный психопат, неспособный завязывать нормальные отношения с женщинами и реализующий свои подавленные желания через изнасилование и убийство. Автор утверждал, что, по его мнению, убийце не более тридцати лет.
Сначала полицейские решили, что это обычные любительские домыслы поклонника детективной литературы, и проигнорировали письмо. Однако замдиректора Син, узнав о нем, заинтересовался и приказал установить личность отправителя. Довольно скоро выяснилось, что письмо прислал некий Фан Му, студент последнего курса педагогического колледжа Чанхона. Замдиректора Син пришел в восторг и велел немедленно доставить его в департамент. Полчаса они проговорили за закрытыми дверями в кабинете Син Чжисена, после чего замдиректора лично отвез Фан Му на одно из мест преступления. По возвращении он распорядился доставить к нему в кабинет материалы по всем четырем убийствам, и Фан Му внимательно их изучил. Тем же вечером (по данным вскрытия, убийства совершались между 22 и 23 часами) студента провезли по местам остальных преступлений. На этот раз Дин Сучен поехал тоже. Оказавшись на продуваемом ветрами верхнем ярусе небоскреба (по совпадению, самого высокого из четырех), парень долго стоял, не говоря ни слова.
Наконец он произнес нечто, чего Дин Сучену никогда не забыть:
— Он насилует не женщин. Он насилует город.
Когда они вернулись в департамент, Фан Му изложил следственной группе следующие соображения. Во-первых, следует заняться всеми дешевыми видеосалонами, особенно теми, которые расположены неподалеку от строек. Там надо спрашивать о посетителе: это мужчина, правша, коротко стриженный, худощавого телосложения, в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, рост 160–165 см, в очках, с часами на левом запястье и царапиной на левой руке, с образованием не выше среднего. Во-вторых, человека с теми же приметами следует искать во всех строительных бригадах, работающих в городе. В-третьих, в деревнях и маленьких городках близ Чанхона надо отследить бывшего жителя, соответствующего описанию, который в свое время не сдал экзамены в колледж и подался в город на заработки — в первую очередь обращая внимание на единственных детей, росших с отцом, либо на мальчиков со старшими братьями, но без сестер. Он зашел так далеко, что брался утверждать, будто убийца, когда его придут арестовывать, окажется в белой рубашке.
Выслушав ничем не подкрепленные заявления, члены следственной группы от них попросту отмахнулись. Тем не менее замдиректора Син приказал искать подозреваемого, следуя рекомендациям Фан Му. Два дня спустя хозяин небольшого видеосалона возле железнодорожной станции сказал, что знает человека, подходящего под описание, — тот работает на стройке неподалеку. Рабочие оттуда обычно приходят группами, но этот парень всегда является в одиночку и только после полуночи, когда показывают порно. Однажды, когда он находился в салоне, туда пришел другой строитель из его бригады; парень сразу стушевался, покраснел и поспешил сбежать. Хозяина такое поведение удивило, потому он его и запомнил.
Полиция наведалась на указанную стройку вместе с хозяином салона, и там он указал им на застенчивого любителя порно. Того звали Хан Юнчжао, он работал прорабом. Полицейские предъявили удостоверения и потребовали, чтобы Хан Юнчжао показал свою левую руку. При этих словах тот развернулся и попытался бежать, но тут же был задержан. Доставленный в участок, Хан Юнчжао признался, что изнасилование и убийство четырех женщин — дело его рук.
Хану Юнчжао был 21 год. Он окончил старшую школу в городке Батаи, недалеко от Чанхона. Провалив экзамены в колледж в 2000 году, он решил повторно отучиться в выпускном классе и попытаться еще раз, однако провалился снова. Вместе с дядей по отцу он поехал на заработки в Чанхон. Работал в разных строительных бригадах, нигде не задерживаясь надолго. Позднее, с помощью дяди, устроился на нынешнюю стройку; благодаря законченному школьному образованию его сделали прорабом. Хан Юнчжао производил впечатление тихого, положительного молодого человека, и все его знакомые были потрясены, когда узнали, что он совершил эти жуткие преступления.
Не осталось незамеченным и то, что на момент ареста Хан Юнчжао действительно был одет в белоснежную строгую рубашку — не новую, но тщательно выстиранную и отглаженную.
Описание примет убийцы, его семейного положения, сферы деятельности и образа жизни, которое дал Фан Му, практически полностью соответствовало Хану Юнчжао. Расхождение касалось разве что родительской семьи: отец и мать Хана развелись много лет назад. У него не было братьев, а единственная старшая сестра предпочла жить с матерью и ее новым мужем и с тех пор с братом не общалась. Несмотря на эту ошибку, сотрудники следственной группы стали относиться к Фан Му — юноше в целом неприметному — с искренним уважением. Его даже спрашивали, не был ли он свидетелем одного из преступлений Хана Юнчжао — как иначе ему удалось прийти к столь точным заключениям?
Фан Му объяснял это так: базируясь на анализе мест преступлений и материалов следствия, он выяснил, что у всех четырех жертв трусики были спущены ниже колен, а колени поцарапаны. В каждом случае частички кожи присутствовали на ограждениях верхнего яруса, и их рисунок совпадал с царапинами на груди жертв. Это означало, что преступник насиловал жертв сзади.
Данному факту Фан Му придавал особое значение.
Во-первых, когда мужчина обхватывает женщину сзади и придерживает ее за руки, ей гораздо сложнее сопротивляться. Поскольку трусы у нее спущены ниже колен, движения ног жертвы также ограниченны. Соответственно, в такой позе сопротивление с ее стороны будет минимальным.
Во-вторых, с точки зрения психологии поза «по-собачьи» — самая примитивная и грубая; она приносит мужчине максимальное ощущение «завоевания» и обладания. Соответственно, мужчину она возбуждает сильнее любых прочих.
Когда Фан Му в ночи стоял на верхних ярусах строящихся небоскребов, его глазам открывался панорамный вид на сияющий огнями город и потоки машин, текущие далеко внизу.
Фан Му прикрыл глаза.
Весь город должен был выглядеть для него как гигантская вульва.
И в этот момент он чувствовал, что владеет им — владеет целым городом.
Из чего следовал вывод: на самом деле преступник — мелкий лузер.
Раз он насиловал и убивал жертв, выражая таким образом свою ненависть к обществу в целом, сексуальное поведение должно было иметь особое значение. Оно привлекало и будоражило его куда сильнее, чем обычного мужчину. Но вместе с этим сексуальное влечение пробуждало в нем глубокое чувство вины. Когда мальчики завязывают первые отношения с девочками, острый интерес к сексу ослабевает по мере роста социализации. Очевидно, убийце завязать такие отношения не удалось. И, как нередко бывает в подобных случаях, рос он в среде, лишенной женского влияния. С учетом подобных психологических особенностей преступник, скорее всего, был еще молод — будь он старше, необычная фиксация на сексе успела бы изжить себя через нормальный социальный опыт. Мужчина старшего возраста, испытывающий их, давно совершил бы похожее преступление, однако таковых в городе не регистрировалось несколько лет.
Поэтому убийца — мужчина 25 лет или младше, из семьи без старших женщин или выросший только с братьями, потерпевший в жизни неудачу.
Что касается места преступлений, то выбор верхнего этажа в недостроенном небоскребе удовлетворял психологическую тягу покорить большой город и одновременно показывал, что преступнику комфортно в этой среде. Скорее всего, у него есть опыт работы на стройках.
С учетом небольшой зарплаты и сексуальных отклонений, он может увлекаться порнографией. Проститутки? Вряд ли. Если он их и посещал, то лишь несколько раз — просто-напросто не позволяло финансовое положение. Дешевые видеосалоны, где после полуночи частенько крутят порнофильмы, — вот его выбор.
По данным вскрытия, у одной из жертв отсутствовал ноготь на пальце левой руки; его нашли возле трупа. На ее теле осталось меньше царапин и синяков, чем у других женщин, а это означало, что во время изнасилования она сопротивлялась не так яростно. Вероятно, ноготь сорвала позже, когда убийца начал ее душить, заставив бороться за свою жизнь. Клетки кожи (группа крови А), не принадлежавшие жертве, были найдены на внутренней стороне ногтя. Получалось, что она сорвала ноготь, пытаясь вцепиться им в убийцу. Раз он душил ее сзади, дотянуться она могла разве что до его рук.
Фан Му уделил особое внимание тому факту, что ноготь был сорван, а не обломан. Очевидно, когда жертва вела ногтями по руке убийцы, ее пальцы наткнулись на какой-то предмет. Какие предметы, о которые можно сорвать ноготь, мужчина носит на руке или на запястье? Фан Му сразу подумал о часах — скорее всего, на металлическом браслете. Для рабочего на стройке такие часы — предмет необычный. Наверняка преступник стремился продемонстрировать, что отличается от тех, с кем вынужден работать вместе.
В таком случае у него могло иметься какое-никакое образование.
Итак, мужчина не старше 25 лет, имеющий образование, потерпевший неудачу и работающий на стройке.
Вероятный подозреваемый: парень из деревни, проваливший экзамены в колледж.
Если это так, он наверняка всячески показывает, что простые работяги-строители ему не ровня. Например, следит за волосами — коротко стрижется и моет голову, в отличие от них, привыкших ходить с отросшими грязными лохмами. Очки подчеркнули бы его статус «интеллектуала», а белая рубашка выделила бы из серой массы пыльных строительных комбинезонов.
Таким образом, он должен быть худым, коротко стриженным, в строгой белой сорочке и с металлическими часами на левом запястье; рядом, на предплечье, могли остаться царапины. А то, что часы он носит на левой руке, означает, что преступник — правша.
Стоило Фан Му изложить основания, на которых он сделал свои выводы, члены следственной группы в растерянности замолчали. Теперь, когда им был известен во всех деталях ход его рассуждений, решение загадки казалось максимально простым — оно сразу было у них на ладони! Тем не менее им не удалось продвинуться ни на шаг.
Наконец молчание нарушил Син Чжисен:
— Парень, ты мог бы сразу сказать, что убийца — Хан Юнчжао, и избавить нас от хлопот.
Остальные захохотали.
Все, кроме Фан Му. Он так и смотрел в пол у себя под ногами, погруженный в задумчивость.
Следствие было закончено; Хана Юнчжао ожидал суд. Общественность Чанхона восхваляла полицию, которая в два счета вычислила преступника. Син Чжисен хотел как-нибудь поощрить Фан Му (он уже объяснил ему, со всем возможным тактом, что никак не сможет объявить о раскрытии дела 22-летним студентом колледжа, и Фан Му сказал, что все понимает). Однако от поощрения он отказался. Син Чжисен спросил, нет ли у него каких-либо пожеланий. Пожелания имелись: Фан Му хотел наедине переговорить с Ханом Юнчжао перед судом.
Всем было интересно знать, о чем пойдет разговор, но Фан Му настоял на своем, и департамент устроил им с Ханом Юнчжао встречу один на один, без свидетелей и посторонних вмешательств. Разговор продолжался больше двух часов. Все это время Фан Му делал записи. Он исписал два блокнота и заполнил две аудиокассеты. Дин Сучен впоследствии прослушал фрагмент из этих записей, и ему показалось, что они вообще не касались дела. Куда больше Фан Му интересовала предыдущая жизнь Хана Юнчжао — с первых его воспоминаний до того, как ему исполнился 21 год.
Когда Хану Юнчжао было пять, его родители развелись. Мать повторно вышла замуж, и сестра, на год старше его, уехала с матерью и отчимом в другой город; с тех пор Хан Юнчжао жил с отцом. Мальчик-интроверт, державшийся в стороне от других, был, однако, прилежным учеником. Казалось, из всех деревенских ребятишек у него имелся наибольший шанс сдать экзамены в университет. В восемь лет Хан Юнчжао внезапно застал отца в постели с соседкой, замужней женщиной, и был жестоко наказан. Ему было четырнадцать, и он учился в средней школе, когда девочка постарше позвала его прогуляться с ней по лесу. Когда она взяла Хана за руку и приложила ее к своей обнаженной груди, он страшно перепугался и бегом бросился прочь. Однако два года спустя, когда 16-летний Хан Юнчжао работал в поле, он внезапно повалил одноклассницу — одну из немногих, с которыми более-менее ладил, — на землю, начал ее щупать и целовать. Девочка закричала во все горло, сбежались деревенские жители и выручили ее.
Со временем, благодаря искупительному дару от отца Хана Юнчжао — ослице — и вмешательству старейшин деревни, о происшествии забыли, но успеваемость юноши стремительно пошла на убыль. Дважды провалив экзамены в колледж, он поехал вместе с дядей в город на заработки. За какой-то год сменил пять строительных бригад, кочуя из одной в другую, и в полной мере ощутил презрительность и снисходительное отношение городских жителей к себе. Замкнутый и тщеславный, он нигде не задерживался надолго. В свободное время Хан Юнчжао ходил по видеосалонам, смотреть кино про кунг-фу. И там впервые увидел порнофильм. После этого все вышло из-под контроля. Целыми днями у него перед глазами стояли соблазнительные тела порноактрис, пока однажды, поздним вечером, он не увязался за женщиной-служащей, возвращавшейся из офиса домой…
После этого Фан Му стал кем-то вроде «консультанта» Департамента общественной безопасности Чанхона, и с его помощью были раскрыты еще два убийства, а также один случай похищения и один — вымогательства. Каждый раз описание подозреваемого, составленное Фан Му, играло в деле решающую роль.
Тай Вей, выслушав странную историю подвигов Фан Му, нисколько не впечатлился.
— Так этот студент, — он сделал паузу, чтобы правильно подобрать слово, — составляет профили подозреваемых?
Дин Сучен кивнул.
— И он правда настолько хорош?
Дин Сучен рассмеялся и подался к нему с загадочным видом.
— Знаете, почему Роналдо — лучший в мире нападающий?
— Что вы имеете в виду?
— А Хао Хайдун[2] — почему он не смог стать лучшим?
Растерявшись, Тай Вей уставился на Дин Сучена.
— Фан Му — гений. Этот парень гениально понимает преступников.
Сверившись со списками студентов Университета Цзянбина, Тай Вей выяснил, что Фан Му живет в общежитии 5, корпус Б, комната 313. Но когда он заглянул с ним поговорить, выяснилось, что парень ушел играть в баскетбол.
В ответ на вопрос Тай Вея, как выглядит Фан Му, сосед рассмеялся.
— Об этом не волнуйтесь. Ищите парня, который в одиночку отрабатывает трехочковые, — это Фан Му.
Погода стояла прекрасная. Теплый ветерок порхал по кампусу, в воздухе носился сладкий аромат цветочной пыльцы. Студенты уже избавились от теплых курток и оделись полегче. Девушки, не в силах дольше ждать, щеголяли в коротеньких юбочках. Тай Вей в своей черной ветровке быстро начал потеть. Завидев невысокого паренька с баскетбольным мячом под мышкой, спросил у него, где находятся площадки, и тот с радостью вызвался его проводить.
Площадки располагались в юго-западном углу кампуса — все полноразмерные, асфальтированные, разделенные сетчатыми оградами. Полицейский проходил одну за одной, рассматривая игравших на них студентов, пока его взгляд не упал на юношу, в полном одиночестве отрабатывающего броски.
Что ж, поиск не был сложным.
Парень стоял на трехочковой линии самой дальней площадки, держа в руках мяч. Он плавно поднял руки и запустил мяч в воздух — тот пролетел по дуге и попал точно в кольцо.
Тай Вей постоял еще, наблюдая за повторяющейся последовательностью: бросок, попадание, подбор мяча, снова бросок…
Движения юноши были выверенными и изящными; кажется, он ни разу не промахнулся.
Внезапно, не оборачиваясь, парень холодно выплюнул короткий вопрос:
— Что вам надо?
— А? — Это застало Тай Вея врасплох. Он неловко откашлялся. — Простите, вы — Фан Му?
Юноша на мгновение застыл с поднятыми руками, потом одними пальцами послал мяч в кольцо. Мяч ударился о щит, срикошетил и упал назад ему в ладони.
Не выпуская мяча, юноша развернулся.
Лицо его раскраснелось. На носу блестели капельки пота. У него были торчащие скулы и острый подбородок. Нахмуренные густые брови сходились на переносице. А взгляд… Равнодушный, усталый и одновременно всепроникающий. Сквозь яркие лучи полуденного света этот взгляд пробрал полицейского до костей.
Тай Вей, не сдержавшись, поежился. Отведя глаза, он собрался что-нибудь сказать, и только тут понял, что не заготовил никаких фраз, которые помогли бы сломать лед.
— Вы… вы же знаете Дина Сучена, правильно? — с запинкой пробормотал мужчина.
Фан Му нахмурился еще сильнее. Уставившись на нежданного собеседника, он спросил:
— Вы из полиции?
Одновременно повернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал к трибуне на краю площадки.
На скамье лежал старый-престарый рюкзак. Вытащив оттуда пачку бумажных салфеток, Фан Му взял несколько и вытер лицо. Потом порылся в рюкзаке, достал очки и нацепил их на нос.
— С чем вам надо помочь? — Лицо его оставалось по-прежнему безучастным.
Тай Вею стало неловко. Напомнив себе, что пришел по делу, он вытащил из кожаного портфеля папку с бумагами.
— Я работаю в уголовном отделе полиции Цзянбина. Меня зовут Тай Вей. С марта этого года у нас произошло три случая взлома с убийством. Здесь материалы по делу. Мне рассказывали, что вы…
В этот момент Тай Вей понял, что Фан Му его не слушает, так как полностью погружен в чтение. Раздосадованный, он умолк и потихоньку сунул полицейский значок, который собирался показать студенту, назад в карман.
Проводить время в компании этого парня оказалось на редкость скучно. Фан Му просто молча читал. Сначала Тай Вей делал вид, будто с нетерпением ждет выводов. Потом у него затекла спина, и пришлось пошевелиться. Потянувшись, полицейский удобно откинулся на заднюю скамью и огляделся.
Площадку, где до этого тренировался Фан Му, теперь заняли другие студенты. Они выглядели младше двадцати лет и отчаянно носились друг за другом, сражаясь за мяч и вскрикивая, а то и громко переругиваясь: аута не было, очко засчитано несправедливо… Наблюдая за их энергичной игрой, Тай Вей невольно вспомнил собственную учебу в полицейской академии, и уголки его рта поползли вверх.
Внезапно он осознал, что парень, сидящий с ним рядом, — тоже студент, как и эти беззаботные мальчишки, гоняющие по площадке; но насколько же они непохожи! На Фан Му словно лежала отметина, выделяющая его среди всех остальных. Не удержавшись, Тай Вей украдкой глянул на него.
Фан Му читал очень медленно. Голова его склонилась над бумагами, глаза пристально вглядывались в фотографии, отчеты с мест преступлений и заключения патологоанатома. Время от времени он отрывал взгляд от папки, и Тай Вей, думая, что парень хочет что-то сказать, с надеждой смотрел на него. Но Фан Му лишь бесцельно блуждал глазами по небу, не говоря ни слова, а потом снова опускал голову и погружался в материалы дела. Тай Вей заметил, что фотографиям с мест преступлений он уделяет особенное внимание.
Наконец студент поднялся и тяжело вздохнул. Снял очки, потер глаза и протянул папку обратно Тай Вею, пристально глядевшему на него.
— Преступник, которого вы ищете, мужского пола, в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, ростом не выше ста восьмидесяти сантиметров и, вероятно, худощавый.
Полицейский подождал. Потом спросил, не удержавшись:
— Это все?
— Все.
Какое разочарование! Он-то думал, что получит точное описание убийцы: с указаниями на его внешность, образ жизни и семейное положение — в общем, что-то вроде того, о чем ему рассказывал Дин Сучен, а не эти несколько слов, расплывчатых и вялых. Никаких новых зацепок: с учетом жестокости преступлений и так ясно, что убийца — мужчина, и все знают, что подавляющему большинству серийных убийц меньше сорока лет. Что касается роста и веса, их можно высчитать по следам обуви, которые он оставил. А о том, что преступник не слишком силен, говорят признаки борьбы между ним и жертвами.
— Это все, что я могу сказать на основании отчетов и фотографий, — буркнул Фан Му, словно прочитав его мысли. Однако мгновение спустя добавил: — Еще мне кажется, что у вашего парня есть какое-то психическое расстройство, но в чем его проблема, сказать пока не могу.
«Ну да, — подумал Тай Вей, — как будто и так не ясно, что серийный убийца — психопат!»
— Быть психопатом и страдать психическим расстройством — не одно и то же.
Рот полицейского едва не распахнулся — за какую-то минуту Фан Му прочитал его мысли дважды. Пытаясь скрыть удивление, он встал и протянул юноше руку.
— Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания.
Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло.
— Наверное, нам будет лучше не встречаться.
— В смысле? — Брови Тай Вея взлетели вверх.
— Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.
Полицейский открыл рот, чтобы ответить, но не произнес ни слова. Просто кивнул, развернулся и пошел прочь.
У края площадки он оглянулся. На трибуне Фан Му уже не было — тот стоял под кольцом и кидал мяч. Темнело; лишь кое-где на площадках еще оставались игроки. Силуэт Фан Му утопал в сумерках, и единственное, что Тай Вей мог разглядеть — повторяющиеся плавные взмахи рук и полет мяча.
Был первый день занятий по уголовно-процессуальному праву. Профессор Сон Яоян задержался в поездке в Японию по обмену и начинал курс с опозданием.
Фан Му привычно сидел на последнем ряду. Несмотря на отставание чуть ли не в месяц, профессор Сон не спешил начать лекцию, предаваясь восторгам по поводу высочайшей степени экономического развития Японии и комфорту тамошней жизни. Потом перешел к историям, которые был «просто обязан рассказать», о своем сотрудничестве с японскими криминалистами. Пока он разливался в дифирамбах самому себе, в приоткрытую дверь аудитории постучали. Профессор царственным жестом позволил опоздавшему войти.
Студент быстро юркнул в последний ряд, плюхнулся на стул возле Фан Му и дружелюбно кивнул.
Фан Му узнал его — Мен Фанчжи, с факультета гражданского права.
В университете опоздания были в порядке вещей, и студентов за них обычно не наказывали. Поэтому Фан Му удивило выражение лица Мен Фанчжи: казалось, он испытывает необыкновенное облегчение, словно…
…Словно избежал страшного испытания.
Закончив наконец импровизированный спич на тему «Воспоминания о поездке в Японию», профессор взял журнал, с напускной игривостью подмигнул аудитории и сказал:
— Прежде чем приступать, давайте-ка с вами познакомимся.
Студенты, которые за минуту до этого едва ли не засыпали, сразу встрепенулись. Курс был обязательным, и терять очки никому не хотелось. Профессор Сон начал перекличку, называя фамилию за фамилией; кто-то из аудитории неизменно откликался: «Здесь!» Взгляд Фан Му ненароком упал на Мен Фанчжи. И то, что он увидел, повергло его в шок.
Секунду назад Мен Фанчжи выглядел совершенно спокойным; теперь же у него был такой вид, будто он столкнулся со смертельной опасностью. Пальцы с побелевшими костяшками цеплялись за край стола, широко распахнутые глаза не отрывались от профессора Сона. Он изо всех сил прикусил верхнюю губу. Можно было подумать, что профессор не выкликает фамилии студентов, а выпускает автоматные очереди из раскрытого рта.
«Что это с ним?» — подумал Фан Му.
— Мен Фанчжи!
По лицу Мен Фанчжи катились крупные капли пота; его губы, дрогнув, раскрылись — и тут же сжались обратно. Он не произнес ни звука. Профессор Сон обвел глазами аудиторию. Потом прочитал снова:
— Мен Фанчжи!
Приятели Мен Фанчжи зашикали, но тот их как будто не слышал. Он продолжал неотрывно таращиться на профессора, налегая на стол грудью, с полуоткрытым ртом — будто хотел ответить и не мог.
— Отсутствует? Прогуливает уже в первый день?
Раздраженный, профессор Сон взялся за ручку и хотел уже сделать отметку в журнале посещений.
В этот момент Мен Фанчжи вскочил на ноги. Говорить он по-прежнему не мог, но высоко поднял вверх руку.
— О, так это вы Мен Фанчжи?
Студенту удалось выдавить из себя лишь:
— Да, я.
— Пожалуйста, садитесь. В следующий раз постарайтесь быть внимательнее.
Мен Фанчжи рухнул на стул, как будто эти два слова лишили его последних сил. Часть студентов захихикала, прикрыв руками рты. Другие — их было больше — недоуменно оглядывались на Мен Фанчжи.
Остаток лекции парень сидел, не поднимая головы, и прилежно конспектировал. Судя по его виду, страх уже отступил. Но чего он все-таки испугался?
Лектором профессор Сон оказался весьма посредственным. Во время перерыва, когда он вышел покурить, многие студенты сбежали (естественно, никто из его дипломников не осмелился даже привстать). Вернувшись и обнаружив, что слушателей стало значительно меньше, профессор Сон пришел в ярость, схватил журнал и начал перекличку заново.
Фан Му заметил, что Мен Фанчжи, до того сидевший совершенно спокойно, теперь словно завис над пропастью. На его лице проступила смесь ненависти, тревоги и отчаяния. По мере приближения его фамилии Мен Фанчжи дрожал все сильнее.
Фан Му продолжал исподтишка наблюдать за ним, одновременно записывая тех, кого уже назвали.
— Ван Деган!
— Здесь.
— Чен Лиан!
— Здесь.
— Чу Сяочжу!
— Здесь.
Фан Му знал, кто идет следующим. Как только слово «Мен» вырвалось из уст профессора Сона, он внезапно хлопнул Мен Фанчжи по спине.
— Эй!
Изумленный, тот непроизвольно обернулся, и тут же в аудитории грохнуло:
— Фанчжи!
Не задумываясь, Мен Фанчжи отозвался:
— Здесь.
На этот раз профессор Сон не сделал паузы, а продолжил перекличку по списку.
Мен Фанчжи мгновение посидел, успокаиваясь; выражение его лица снова стало нормальным. Утерев пот со лба, он нагнулся к Фан Му и, слегка смущенный, спросил:
— Ты чего?
Фан Му выдержал паузу.
— Сколько времени?
Мен Фанчжи глянул на часы.
— Пять минут десятого. О, — поправился он, — пять минут и тридцать восемь секунд.
Фан Му усмехнулся, а Мен Фанчжи покраснел так, будто кто-то узнал его самый страшный секрет.
За ланчем Фан Му так объелся, что его потянуло в сон. Сверившись с часами, он убедился, что до следующей лекции еще минут пятьдесят, и решил подняться на крышу — проветрить голову.
И оказался не один. Там уже был Мен Фанчжи.
Он сидел на низком бетонном ограждении, беззаботно свесив вниз ноги. Взгляд его застыл в одной точке; парень явно глубоко задумался.
Решив потихоньку сбежать, пока его не заметили, Фан Му уже развернулся, но тут Мен Фанчжи встал в полный рост.
Ширина ограждения не превышала двадцати сантиметров; Мен Фанчжи стоял на нем, раскачиваясь с пятки на носок. Он широко раскинул в стороны руки, сделал глубокий вдох и, набравшись храбрости, посмотрел вниз.
Фан Му задержал дыхание. В здании семь этажей — что можно разглядеть с такой высоты? Человечков размером с пуговицу? Машины не больше детских игрушек? Или асфальт, на который он, казалось, готовится прыгнуть?
Но Фан Му его не окликнул. Звук чужого голоса мог напугать Мен Фанчжи, и тогда он точно упал бы.
Фан Му сделал осторожный шаг вперед. Шорох подошв по битуму показался ему раскатом грома.
Мен Фанчжи стал раскачиваться ожесточеннее. Он мог потерять равновесие в любой момент.
Времени на раздумья не было. Фан Му кинулся вперед, обхватил Мен Фанчжи со спины обеими руками и дернул назад.
От изумления Мен Фанчжи вскрикнул, и оба они повалились на крышу.
— Что ты творишь? Хочешь разбиться? — прошипел Фан Му, хватаясь за ушибленный при падении локоть.
— Я… в общем… извини, — пробормотал Мен Фанчжи, садясь. Он трясся всем телом.
Увидев его пепельно-бледное лицо, Фан Му махнул рукой и помог встать.
Ноги у Мен Фанчжи подкашивались; ему пришлось приложить усилие, чтобы подняться и отряхнуть с одежды пыль. Он по-прежнему дрожал и мог в любой момент свалиться назад на землю.
Фан Му вздохнул и подвел его к бетонной скамье. Вытащил из рюкзака термос и протянул Мен Фанчжи.
Тот сделал несколько глубоких глотков прохладной воды. Постепенно его дыхание выровнялось.
— Спасибо, — сказал Мен Фанчжи. Потом достал салфетку, тщательно протер горлышко термоса и передал Фан Му.
Присев с ним рядом, Фан Му вытащил из пачки сигарету и прикурил. Задумался на мгновение, вытащил еще одну, тоже прикурил и дал Мен Фанчжи. Чуть поколебавшись, тот взял сигарету, но после первой же затяжки отчаянно закашлялся.
— Ты не куришь?
— Нет.
— Пустая трата табака, — хмыкнул Фан Му.
Как знакомо прозвучали эти слова, пробудив в нем старые воспоминания! Фан Му заметно погрустнел.
Они сидели молча. Фан Му делал глубокие затяжки, одну за другой, словно в забытьи.
Прошло немало времени, прежде чем Мен Фанчжи заговорил:
— Думаешь, я сумасшедший?
— Извини?
Мен Фанчжи щелчком отбросил сигарету в сторону.
— Наверняка ты решил, что со мной что-то не так.
— С чего ты взял?
— Иначе спросил бы, что это я сейчас делал.
— Ну… ладно… Что ты сейчас делал? — Фан Му ситуация казалась немного смешной.
— Господи! — Мен Фанчжи рассмеялся. — Да ничего я не делал. Просто захотелось на минутку ощутить, что такое страх.
Он искоса взглянул на Фан Му и изобразил на лице косую усмешку — похоже, надеялся, что собеседник сочтет это признаком мужественности.
Фан Му хмыкнул и закурил новую сигарету.
Мен Фанчжи продолжал смотреть на него, словно ожидая, что тот скажет нечто вроде: «так-так» или «ничего себе ты развлекаешься». Пауза затянулась. Наконец Фан Му поднял голову и спросил:
— А чего ты боишься?
Зрачки Мен Фанчжи расширились. Всем видом он как будто вопил: «Откуда ты знаешь?»
Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго — но хоть так.
Мен Фанчжи явно боялся переклички, и когда она началась, страх взял над ним верх. Чем сильней он боялся, тем менее был способен отвечать. Когда Фан Му его толкнул, внимание Мен Фанчжи переключилось, и он смог отозваться.
Удивление на лице Мен Фанчжи сменилось печалью. Он повесил голову и ничего не ответил.
— Чего ты боишься?
Когда Мен Фанчжи поднял глаза, Фан Му заметил в них растерянность. Он пристально всмотрелся в своего соседа. Потом, мягко улыбнувшись, отвел взгляд.
Медленно-медленно лицо Мен Фанчжи стало более дружественным, даже доверчивым.
— Я… — начал он, почесав в затылке, — немного побаиваюсь перекличек. Понимаю, звучит странно…
— Откуда у тебя этот страх?
— Понятия не имею. — Мен Фанчжи уставился в одну точку. — Я и не помню, когда это началось. Просто боюсь, и все. Стоит перекличке начаться, и я становлюсь нервным, а чем сильней я нервничаю, тем меньше остается сил сказать «здесь». Бывает, я вскакиваю, хочу ответить и не могу. Еще и все смотрят… — Он снова опустил голову и вздохнул. — Многие надо мной смеются.
— Ты заика?
— Нет. Разве похоже?
— Непохоже.
— Я сам себя не понимаю. Что тут сложного — надо всего лишь сказать «здесь»… Иногда я тренируюсь, в одиночестве. Читаю свою фамилию, говорю «здесь» — и никаких проблем. Но стоит оказаться в аудитории, и ничего не получается… — Голос его упал. — Дай мне сигарету.
Фан Му протянул ему сигарету и дал прикурить. Мен Фанчжи осторожно затянулся.
— Четыре года университета. Как ты справился?
— У меня свой метод. — Мен Фанчжи слабо улыбнулся. — Обычно перекличку проводят в начале занятий, и я жду, пока она закончится. Делаю вид, что опоздал. А после лекции подхожу к преподавателю и что-нибудь вру. У меня раньше была кличка — Король опозданий. Профессора на меня сердились, но учился я всегда хорошо.
Фан Му засмеялся — теперь, мол, все ясно.
— Был один курс, международное экономическое право. Профессор просто ужасный — постоянно перепроверял, кто присутствует, а кто нет. Бывало, устраивал переклички раза по четыре. Четыре! Представляешь, что я чувствовал?
Дрожа, Мен Фанчжи сунул сигарету в угол рта и сделал глубокую яростную затяжку. И закашлялся так, будто его легкие вот-вот разорвутся.
Фан Му похлопал его по спине, а когда тот отдышался, спросил:
— А ты не обращался к психологу?
Мен Фанчжи заколебался.
— Думаешь, стоит? По-твоему, у меня проблемы?
— Да нет, просто небольшое расстройство, только и всего. Практически у каждого что-нибудь такое есть — в той или иной степени. Ты боишься переклички. Другие боятся высоты. Или лифтов. Или острых предметов. Ничего серьезного.
— Правда? — Мен Фанчжи глядел по-прежнему недоверчиво. Но хотя бы лицо его расслабилось. — В таком случае, — сказал он и с любопытством посмотрел на Фан Му, — чего боишься ты?
Тот не ответил и в молчании докурил свою сигарету. Потом перевел взгляд на часы.
— Мне пора на лекцию. Обсудим это позже.
С этими словами Фан Му встал и ушел с крыши, оставив Мен Фанчжи слегка разочарованным.
Держа в обеих руках по рыбе, дядюшка Цин неспешно шел по коридору. Он был уже стар и пока добрался до четвертого этажа, сильно запыхался.
Дядюшка Цин облокотился на перила, надеясь немного отдышаться, прежде чем продолжать подъем. Оглянулся и увидел, что дверь в 401-ю квартиру чуть приоткрыта. Любопытствуя, подошел и заглянул внутрь. А потом отшатнулся и тяжело повалился на пол.
Рыбины, с распоротыми животами и вздыбленными жабрами, выскользнули из его рук. Они яростно трепыхались; одна оказалась внутри 401-й квартиры, в луже густой липкой красной жидкости совсем рядом с другим, таким же выпотрошенным, телом, безмолвно лежащим в дальнем углу комнаты.
Двое полицейских, патрулировавших район, немедленно прибыли на вызов. Стоило первому шагнуть за порог и оглядеться, как он сразу схватился за рацию:
— Это Вампир. Снова.
Тай Вей уже мчался на место преступления, но внезапно кое о чем вспомнил. Сказав другим не ждать его, свернул к Университету Цзянбина. Хотя при первой встрече Фан Му не дал ему никаких зацепок, Тай Вей решил дать студенту еще один шанс. Чтобы понять преступника, порой необходимо побывать на месте преступления.
Элективный курс японского посещали около 700 студентов, и лекции проходили в самой большой потоковой аудитории-амфитеатре. Занятие только началось, когда высокий и крепкий мужчина ворвался внутрь. Это был Тай Вей. Он вытащил из кармана удостоверение, помахал им у профессора перед лицом, а потом шепнул ему что-то на ухо. Профессор тут же взялся за микрофон и сказал:
— Фан Му, кто тут Фан Му?
— Это я. — На дальнем ряду поднялся юноша в очках.
— Товарищ из Департамента общественной безопасности хочет с вами переговорить.
В аудитории воцарилась тишина. Все взгляды, направленные на полицейского, переместились на Фан Му, сопровождаемые отчетливым шепотом: «Вау!»
Тот стоял спокойно, не обращая внимания на заинтригованные, любопытные и подозрительные взгляды, сосредоточившиеся на нем. Нахмурив брови, он смотрел на Тай Вея, который махнул ему рукой: «Едем!»
Фан Му побросал в рюкзак свои вещи, сопровождаемый пристальными взглядами, неторопливо спустился по лестнице и вышел за дверь.
Всю дорогу Тай Вей молчал. Как и Фан Му.
Ясно было, что, раз они встретились, появилась новая жертва, поэтому Тай Вею сложно было придумать, что говорить. Поведение парня, сидевшего рядом с ним, казалось предельно странным. Тай Вей ожидал вопросов вроде: «Что случилось?» или «Куда мы едем?», но Фан Му их не задавал. Он вообще ни о чем не спросил. Просто глядел в окно, храня молчание. Но внезапно нарушил тишину:
— Это ведь «Сверкающая жемчужина»?
Тай Вей оглянулся.
— Совершенно верно. — Они действительно проезжали место первого убийства.
Несколько минут спустя полицейский припарковался возле «Зеленых садов» — квартала общежитий для рабочих машиностроительного завода.
«Зеленые сады» построили в восьмидесятых. Тогда машиностроительный завод Цзянбина был крупным, известным на всю страну государственным предприятием с высокими зарплатами и льготами для сотрудников. Семиэтажные здания «Зеленых садов» возвышались над всей округой. Но со временем картина изменилась. По всему городу начали расти небоскребы один выше другого, и теперь эти домики двадцатилетней давности казались жутко устаревшими.
Преступление произошло в третьем корпусе дома два, в 401-й квартире. Когда Тай Вей и Фан Му приехали туда, дом уже оцепили. Полицейские носились по лестнице вверх-вниз; многие бросали недоуменные взгляды на очкарика с рюкзаком, сопровождавшего Тай Вея.
Квартира была однокомнатная, старомодно обставленная, тесная — не больше пятнадцати квадратных метров. Судмедэксперты и технический персонал суетились над телом, делая фотографии и обыскивая место преступления. Там и яблоку негде было упасть. Полицейский, прибывший раньше, сообщил, что жертва, одинокая женщина, только-только сняла это жилье. Владелец уже едет.
На вид убитой было лет тридцать пять. Она лежала на спине, обнаженная выше пояса, головой на юг, ногами на север. Ее вскрыли от шеи до живота каким-то острым предметом. Были видны ребра и внутренние органы.
— Что мы имеем? — спросил Тай Вей, похлопав одного из судмедэкспертов по плечу.
— Причина смерти — механическая асфиксия. Орудие убийства — нейлоновый шнур, его уже нашли. Время смерти — не более двух часов назад.
Тай Вей глянул на часы.
— Иными словами, она скончалась между двумя и половиной третьего?
— Так точно.
Убить человека средь бела дня — да этот парень совсем слетел с катушек! Тай Вей поискал глазами Фан Му и обнаружил, что тот стоит на пороге, белый как мел, и смотрит на труп.
— Сюда! — позвал его Тай Вей.
Фан Му испуганно затрясся. Автоматически кивнул, но не двинулся с места.
— Страшно?
Студент посмотрел на него, потом сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.
Эксперты изучали рану на грудной клетке жертвы, осторожно приподнимая края кожи и мышечной ткани. Фан Му мгновение глядел на нее, потом перевел глаза на лужу свернувшейся крови на полу. Внезапно он развернулся и кинулся в коридор, едва не сбив с ног полицейского, несшего пакеты с вещдоками. Тот сердито выругался ему вслед.
Тай Вей поспешил за парнишкой. Он нашел его в коридоре: Фан Му стоял, перегнувшись пополам и цепляясь за стену. Его рвало.
«Все бесполезно
Фан Му всегда знал, что рано или поздно воочию увидит дело рук Вампира, но не ожидал от себя подобной реакции. Он запросто мог рассматривать отвратительные снимки с мест преступлений, поглощая ланч, и даже не поморщиться, но идя по этому зданию — с темными грязными коридорами, хмурыми полицейскими, желтыми оградительными лентами, судмедэкспертами и их «пыточным» инструментарием, трупом, лежащим в луже крови, и запахом этой же крови, витающим в воздухе, — непроизвольно сжался от страха. Все-таки фотографии — это только фотографии. Они не могут передать — через зрение, осязание, обоняние — уникальное чувство, что здесь только что была отнята человеческая жизнь. От этой мысли Фан Му поморщился, словно в нем пробудилось далекое воспоминание, которого он предпочитал не касаться.
«Возьми себя в руки, — взывал он к самому себе между приступами рвоты. — Не позволяй эмоциям тебе помешать».
— Ты в порядке? — послышался нетерпеливый голос Тай Вея.
Фан Му хватал ртом воздух, слабо придерживаясь рукой за стену. Подняв полупустую бутылку с водой, которую дал ему какой-то полицейский, он допил ее одним жадным глотком, вытер рукавом рот и с трудом выдавил:
— Есть кто-то еще.
— Что? — Глаза Тай Вея изумленно распахнулись.
Фан Му проигнорировал его и на подкашивающихся ногах побрел к квартире 402. Перед дверью он наклонился. На полу валялась маленькая пуговица с Микки-Маусом. Фан Му заметил ее, когда выбежал в коридор, чтобы его не вырвало прямо на месте преступления. Он подобрал пуговицу и протянул ее Тай Вею. Потом вернулся в квартиру, обогнул труп и зашел в спальню.
Мебель там была самая простецкая — койка, стул, стол и расшатанный деревянный шкаф в углу возле стены. На полу кучей валялась одежда, а на кровати стояли четыре большие клетчатые сумки — красная, синяя, зеленая и оранжевая, набитые под завязку. Одну из них уже раскрыли: там аккуратными стопками были сложены женские блузки. Фан Му поглядел на мешанину тряпок на полу, потом на сумки на кровати, и, обернувшись к полицейскому, фотографировавшему спальню, спросил:
— Вы закончили?
Полицейский ответил, что да, и Фан Му поспешно расстегнул три остальные сумки. Полицейский с камерой, свисающей с шеи, хотел было возмутиться, но Тай Вей его придержал. Быстро просмотрев содержимое сумок, Фан Му распрямился и кинулся на кухню.
Там, в деревянной подставке возле газовой плиты, стояли ножи — для фруктов, зубчатый для хлеба и тесак, чтобы разрубать кости. Одна ячейка была пуста. Судя по всему, недостающий нож был длиной около пятнадцати сантиметров, с тонким лезвием и деревянной рукояткой. Кухонный нож средних размеров. Рядом полицейский занимался снятием отпечатков.
— Нож уже нашли? — спросил Фан Му.
Тот вздрогнул и смерил его удивленным взглядом.
— Нашли или нет?
Полицейский заколебался.
— Пока нет, — ответил он наконец.
В этот момент в кухню вбежал Тай Вей. В руках он держал пуговицу.
— Ты сказал, есть кто-то еще. Что ты имел в виду?
Фан Му не отвечал, продолжая допрашивать полицейского.
— Вы нашли стакан или еще какую-то емкость со смесью крови и другой жидкости?
Полицейский покосился на Тай Вея.
— Нет.
Фан Му зажмурил глаза и тихонько выругался. Потом развернулся к Тай Вею:
— Есть еще жертва. Вероятно, ребенок.
— Еще одна жертва? Ребенок? — Тай Вей нахмурил брови. — С чего ты взял?
Но Фан Му уже устремился к выходу.
— Хочешь, чтобы я объяснил прямо сейчас? Ребенок может быть еще жив! Прикажи своим людям следовать за мной.
Тай Вей, Фан Му и несколько полицейских запрыгнули во внедорожник Тай Вея и уже мчались по жилому кварталу, когда Тай Вей внезапно нажал на тормоза.
— Куда мы едем?
— Если принять этот район за центр, — ответил Фан Му, — нам следует ездить по расширяющейся спирали и искать худого мужчину лет двадцати пяти — тридцати, рост около ста семидесяти трех сантиметров, с длинными грязными волосами, который несет большую клетчатую сумку. — Он сделал паузу. — И скорее всего, слишком тепло одетого.
Полицейские недоуменно переглянулись.
Тай Вей взвесил его слова. Обернулся к мужчинам на заднем сиденье:
— Вы слышали? Высматривайте этого парня!
Дважды объехав «Зеленые сады», Тай Вей оказался на перекрестке, откуда дороги разбегались в разные стороны. Притормозив, он повернулся к Фан Му:
— Куда дальше?
Студент несколько секунд разглядывал перекресток, потом решительно указал пальцем направление:
— Туда!
В этот момент небо внезапно потемнело, и большие черные тучи, словно груды свинца, заворочались на горизонте, наваливаясь друг на друга. Издалека донеслось приглушенное ворчание грома.
Они ехали по недавно проложенной дороге, ведущей к окраинам города. По обеим сторонам стояли прилавки уличных торговцев и маленькие домики с плоскими крышами. Пешеходов было мало.
Ветер усиливался; с каждым его порывом в лобовое стекло летели песок и мелкие камешки. Люди снаружи торопились укрыться — похоже, надвигалась буря.
Полицейские в машине прилипли к окнам, высматривая преступника. Ладони Тай Вея стали липкими от пота и несколько раз едва не соскользнули с руля. Он постоянно посматривал на часы. С момента преступления прошло три часа: возможно ли, чтобы ребенок был еще жив?
Минуту спустя с неба сорвались первые гигантские капли, и на дороге возникли крошечные водовороты, затягивающие в себя белую пыль. За окнами ничего нельзя было разобрать, да и в любом случае видимость стремилась к нулю.
Внедорожник продолжал катить по бесконечной улице; полицейские, сидевшие внутри, молчали. Небо опустилось так низко, что казалось, оно вот-вот упадет им на головы. Молнии яростными вспышками разрывали свинцово-черные облака, и за каждой следовал раскат грома, похожий на стократно усиленный звук рвущейся бумаги.
— Останови машину! — внезапно выкрикнул Фан Му.
Тай Вей ударил по тормозам. На мокрой дороге внедорожник немедленно занесло. Наконец машина остановилась. Фан Му выскочил из салона и побежал назад, против хода движения.
Он мчался к развалинам старой фабрики, которые высились у обочины, — ветхие стены с остатками керамической плитки. Наверное, когда-то там под грохот станков трудились десятки людей, но теперь все заросло сорняками высотой по пояс.
Фан Му немедленно промок до костей, пробираясь через густой бурьян. Он весь дрожал.
Прикрыв голову ветровкой, Тай Вей бросился за ним. Но, прежде чем он успел что-нибудь сказать, до него донесся приказ Фан Му, отданный сквозь стиснутые зубы:
— Здесь. Ищите здесь!
Полицейские разделились и начали обыскивать заросли.
Спустя пару минут один из их, отошедший в западный угол, вскрикнул от неожиданности, а потом позвал:
— Сюда!
Все подняли головы и с надеждой посмотрели на него.
Полицейский понял, что значат их взгляды. Сглотнув, он с трудом произнес:
— Мы опоздали.
Это была девочка. Ее труп затолкали в бетонную трубу; грудь и живот были вскрыты. Рядом с телом валялась пустая бутылка из-под минеральной воды. Внутри — следы густой липкой жидкости красного цвета, очень похожей на кровь. Большую желтую сумку в клетку вскоре отыскали рядом с телом, в траве. Там же лежал острый нож с деревянной рукояткой.
Приказав полицейским оцепить место преступления, Тай Вей вызвал подмогу. Он чувствовал себя предельно измотанным. Добравшись до машины, увидел Фан Му на пассажирском сиденье. Тот вымок насквозь, с волос стекала вода. Студент бесцельно смотрел в стекло перед собой, держа в пальцах сигарету, истлевшую до фильтра.
Тай Вей не сказал ни слова. Тысяча вопросов крутилась у него на языке, но он просто закурил и постарался привести мысли в порядок.
— Мужчина, — внезапно хриплым голосом произнес Фан Му. — Моложе тридцати, очень худой, грязный, живет неподалеку. Родители, вероятно, работали на государственном предприятии, но теперь либо умерли, либо он от них съехал. Страдает серьезным психическим расстройством. Кровь для него имеет особое значение. — Он яростно затянулся сигаретой, потом опустил стекло и выкинул окурок. — Рекомендаций две: во‑первых, найти в городе всех, кто в последние пять лет обращался за лечением от заболеваний крови; затем внутри этой группы выделить людей с приметами, которые я назвал. Второе: изучить медицинские карты тех, кому в последние три года делали переливание крови, особенно если в нем не было нужды, но пациент все равно настаивал.
Тай Вей записал все к себе в блокнот. Потом, подумав минуту, осторожно спросил:
— Откуда ты узнал, что есть вторая жертва?
— По пуговице. Убитой было около тридцати пяти лет, и она не стала бы носить одежду с мультяшными пуговицами. Потом, на месте преступления не было ни одной вещи, к которой пуговица подошла бы.
— Но ее мог обронить предыдущий жилец.
— Не мог, — ответил Фан Му, неотрывно глядя в окно. — Она нисколько не запылилась. Не говоря уже о том, что жертва только что переехала, еще не разобрала свои вещи, и при этом на полу валялась куча одежды — без сумки. Кухонный нож тоже пропал — скорее всего тот, которым воспользовался убийца. И хотя жертву вскрыли, ничто не указывало на то, что он пил ее кровь. Получается, он нашел более привлекательный источник крови — вторую жертву, — затолкал в сумку и унес с собой. — Студент обернулся к Тай Вею: — Молодой крови. — Пауза. — Что, по-вашему, это означает?
Тай Вей сориентировался не сразу.
— Я… Я не знаю.
Фан Му, казалось, и не ждал ответа. Уйдя в свои мысли, он снова уставился в темнеющее небо.
Тай Вей немного подумал, прежде чем возобновить разговор:
— Но как ты узнал, что убийца разделался с ребенком здесь?
Фан Му выдержал паузу. А потом четко и внятно произнес:
— Для него это было самое удобное место.
Был обеденный перерыв; в коридорах библиотеки царила тишина. Юноша-студент осторожно поднялся по ступенькам, держась за перила. Потом остановился отдышаться.
Коридор казался бесконечным. Студент поправил на спине рюкзак и с решительным видом направился к одной из дверей. Огляделся по сторонам — никого. Поднял глаза на табличку на двери: «Психологическое консультирование».
Он сделал глубокий вдох и постучал.
По гулкому пустому коридору разнеслось эхо, и студент поежился. Никто не отвечал. Он постучал еще дважды — по-прежнему тишина. Студент приложил ухо к двери. Ни звука. Он выдохнул, и на его лице промелькнуло нечто вроде облегчения, смешанного с разочарованием. Уже развернулся, чтобы уходить, но дверь напротив внезапно распахнулась, и оттуда выглянул мужчина.
— Вы кого-то ищете?
Студент замер. Потом указал на табличку, но не смог выдавить ни слова.
Мужчина подошел поближе и тоже посмотрел на табличку.
— Пришли к профессору Цяо? Его сейчас нет. — Он перевел взгляд на студента. — Вы что-то хотели с ним обсудить?
— Н-нет.
Мужчина улыбнулся.
— Когда сталкиваешься с проблемой, лучше говорить о ней вслух. Если держать все внутри, можно заболеть.
Студент поднял на него глаза. Волосы его были аккуратно причесаны и разделены на пробор, взгляд — добрый и дружелюбный. Когда мужчина улыбался, уголки его рта слегка загибались вверх, приоткрывая блестящие белые зубы.
— Я… иногда мне становится страшно.
Мужчина тихонько засмеялся.
— Все мы, бывает, боимся. Может, расскажете мне, что пугает вас?
Студент уперся взглядом в пол, стиснув зубы. Он явно не хотел говорить и заставлять себя не собирался.
— С этим можно справиться, — сказал мужчина. Он легонько похлопал юношу по плечу. — Например, представлять себе самые плохие сценарии, начиная с худшего. Повторять раз за разом, пока не привыкнешь. Тогда и страх пройдет.
Студент поднял голову, и мужчина дружески ему подмигнул, словно говоря: «Уж мне-то ты можешь верить
Внезапно по коридору разнесся звонок — начинались лекции. Испуганный студент поспешно поблагодарил собеседника, развернулся и ушел.
Совещание под руководством начальника Департамента общественной безопасности только что закончилось. На нем Тай Вей подробно отчитался о ходе предварительного следствия по последнему убийству серии.
Жертв было две. Первая — Яо Сяоян, женщина, 32 года, разведенная, преподаватель педагогического колледжа в Цзянбине. Два дня назад, в момент совершения первого преступления, она как раз заключила договор на аренду квартиры номер 401 во втором корпусе дома номер три, квартал «Зеленые сады». Судя по состоянию места преступления, в день убийства она только переехала и распаковывала вещи, когда на нее напали. Следов взлома на замке не было, из чего оперативная группа сделала вывод, что жертва знала убийцу. Однако сравнение отпечатков, обнаруженных в квартире, с отпечатками ее ближайших друзей опровергало это предположение.
Предварительное заключение гласило: проникнув в квартиру, убийца напал на Яо Сяоян и после недолгой борьбы задушил ее нейлоновым шнуром, лежавшим на столе (скорее всего, жертва перевязывала им свои сумки). Потом вскрыл ей грудь и живот ножом с кухни, прибегнув к тому же приему, что и в предыдущих случаях. Однако кровь на этот раз пить не стал. Причина, по мнению полиции, заключалась в том, что ему попалась вторая жертва.
Ею была шестилетняя девочка по имени Тон Юй. Она проживала вместе с семьей в соседней квартире номер 402. В день преступления отец и мать Тон Юй ушли на работу на фабрику, оставив ее с Ю Юйфен, 70-летней бабкой по материнской линии. По утверждению Ю Юйфен, после обеда они с внучкой прилегли вздремнуть. В полусне она заметила, что девочка встала с кровати и собирается выйти на улицу поиграть. «Только не уходи далеко», — сказала бабушка, прежде чем снова провалиться в сон. Она проснулась лишь когда полиция начала обыскивать место преступления. И поняла, что Тон Юй нигде нет. Что касается подозрительных звуков из квартиры 401 в этот день, пожилая госпожа Ю ничего не слышала.
Полицейские предположили, что Тон Юй наткнулась на убийцу, когда шла на детскую площадку или возвращалась домой, и что преступник тут же изменил свои планы, решив выпить ее кровь вместо крови Яо. По состоянию места первого преступления (квартира 401, корпус 2, дом 3 в «Зеленых садах»), места второго преступления (заброшенная промзона, где ранее находилась фабрика по производству оргстекла) и данным обследования трупа жертвы убийца, вероятно, душил ее веревкой, пока девочка не потеряла сознание, потом связал (именно в этот момент пуговица оторвалась и откатилась к дверям), вернулся в спальню и, опустошив одну сумку (большую, желтую, в клетку), затолкал девочку внутрь и вынес из квартиры. Далее он шел пешком около 40 минут, в юго-восточном направлении, пока не наткнулся на заброшенную фабрику у обочины дороги. Там убил Тон Юй, вскрыл ей грудь и живот и выпил около двухсот миллилитров ее крови.
Опрос соседей ничего не дал, потому что в момент совершения преступления большинство обитателей «Зеленых садов» находились на работе, на фабрике; соответственно, хотя убийца открыто похитил Тон Юй среди бела дня, никто ничего не видел. Зато расспрашивая тех, кто проходил по улице, ведущей ко второму месту преступления, полиция получила кое-какие сведения. По словам владельца продуктовой палатки, находящейся в двух километрах от заброшенной промзоны, в день преступления мужчина, подходящий под описание, покупал у него бутылку минеральной воды. Он был ростом около 173 см, очень худой, с длинными грязными волосами, красными белками глаз и язвами в уголках рта. Мужчина нес большую клетчатую сумку. Когда продавец спросил его, что внутри, тот ответил, что собака. С помощью продавца полиция составила фоторобот преступника и уже разослала его по отделениям вместе с ордером на арест.
Совещание закончилось, и Тай Вей собрался уходить, но начальник департамента обратился к нему:
— Подожди-ка минутку.
Начальник был грузный: он с трудом помещался в офисном кресле с кожаной обивкой, и оно шаталось под его весом. Видя, что Тай Вей продолжает стоять, мужчина сделал ему знак садиться. Потом, покрутив в руках чашку с чаем, выждал секунду и сказал:
— До меня дошли слухи, что ты привлек к расследованию студента из Университета Цзянбина.
— Это правда. Его рекомендовал Дин Сучен из полиции Чанхона. Сказал, что у парнишки особый дар.
— А сам ты что думаешь?
Тай Вей заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:
— Он довольно интересен. С его помощью мы обнаружили вторую жертву. И его описание подозреваемого полностью совпало с тем, что дал продавец ларька. Он сказал, что свяжется со мной через пару дней. Мне хотелось бы узнать его мнение.
— Нет уж! — Начальник поднял вверх указательный палец и поводил им из стороны в сторону. Тон его был тверд. — Я не позволяю дальше привлекать этого самозваного гения к расследованию. И не только по этому делу. Вообще никогда.
— Почему? — изумился Тай Вей.
— По-твоему, мы еще недостаточно поплатились? — Начальник чуть ли не кричал, лицо его исказилось.
Тай Вей растерялся еще больше. В полном недоумении он вытаращился на начальника.
Вдруг тот хлопнул себя ладонью по лбу, словно что-то сообразил.
— Как давно тебя перевели к нам?
— Четыре года назад.
— Неудивительно. — Мужчина немного расслабился. — Неудивительно, что ты не знаешь. Но это не отменяет того, что я сказал. Это приказ.
С этими словами он знаком дал Тай Вею понять, что тот свободен.
Озадаченный Тай Вей вернулся к себе в кабинет. Он уже собирался спросить у одного из коллег, что начальник имел в виду, когда у него на столе зазвонил телефон. Это был Фан Му.
Промокнув на месте преступления, Фан Му сильно простудился и весь следующий день провалялся в постели. К вечеру, когда ему стало немного получше, он кое-как встал и поплелся в библиотеку.
По материалам, которые Тай Вей предоставил ему на их первой встрече, а также по тому, что он увидел своими глазами, Фан Му смог составить кое-какое представление о серии убийств. Если большинство серийщиков оставляют на месте преступления какой-то
Что ж, это очевидно. Преступника собственно и прозвали Вампиром, потому что его символическим поведением было вскрывать тела жертв и пить их кровь. Естественно, эти избыточные повреждения он наносил трупам не из ярости или стремления скрыть личность жертвы — у него имелась особая потребность.
В чем она заключалась?
То, что он пил кровь жертв, считая ее неким «дополнением» к собственной, указывало на испытываемые им страх и тревогу по поводу какой-то нехватки. Откуда у него возникло такое убеждение, сказать было пока нельзя, но тревожность у убийцы явно зашкаливала — иначе он не стал бы убивать людей и пить их кровь, чтобы облегчить ее.
Это подтверждалось и характером убийств.
На первую жертву Вампир напал, когда она вернулась с ночной смены. Ключ все еще торчал в замке, когда полиция прибыла на вызов. Убийца, скорее всего, прошел за ней по коридору, а когда она отперла дверь, воспользовался возможностью — затолкал ее внутрь и задушил. Потом вскрыл труп, смешал кровь с молоком и выпил.
Вторая жертва была студенткой-медиком. В день убийства ей следовало находиться на занятиях. Вынося мусор, сосед девушки заметил, что ее дверь приоткрыта. Девушку убили в гостиной; орудие — тяжелая ваза, стоявшая на шкафчике для обуви.
Третья жертва, продавщица, возвращалась с рынка, где торговала с раннего утра. Ее убили в собственном доме — одноэтажном, с плоской крышей. Схватив женщину за волосы, преступник ударил ее головой о дверцу духовки, а потом задушил проводом от лампы. Затем смешал ее кровь с соевым молоком, которое она не успела продать, и выпил.
Четвертая жертва — разведенная преподавательница, только что переехавшая в новую квартиру. Убийца задушил ее шнуром, которым она перевязывала свои пожитки. Уже готовясь выпить ее кровь, он заметил в коридоре маленькую девочку. В результате та тоже была убита.
Без характерного поведения
Размышляя обо всем этом, Фан Му постоянно повторял про себя два слова: полный хаос.
Преступник выбирал своих жертв спонтанно. Не приносил с собой орудие убийства и даже не зачищал место преступления, когда все было кончено. Тем не менее он не производил впечатления человека полностью дезорганизованного; скорее стремительно эволюционировал в эту сторону.
Возникал вопрос: какое психическое расстройство вызвало такое поведение и как оно связано с
В библиотеке Фан Му ввел в поисковик слова «кровь» и «психическое расстройство» — и получил ответ: книги по этим темам находятся на третьем этаже. Записав названия, он направился туда.
Поскольку Фан Му часто брал там книги, его хорошо знали. Ограничившись коротким приветствием, он протянул Суну, одному из библиотекарей, свой список книг и спросил, где их искать.
— О? — Сун пробежал список глазами. — Ты разве не на юридическом? Это же книги по медицине. Зачем они тебе?
— Да так. Просто интересно.
Сун пристально глянул на Фан Му поверх очков. Потом улыбнулся.
— Вон там, за углом. Полки зет-один и зет-три.
Фан Му последовал его указаниям и нашел книги. На обратном пути к библиотечной стойке он подхватил с одного из столов свежую газету. Там была большая статья о двух последних убийствах. И фоторобот предполагаемого преступника.
— Что думаешь? — спросил один из библиотекарей, заметив, что именно его заинтересовало. — Статья в газете, ордер на арест — похоже, Вампир вот-вот смоется из города… — Он презрительно поцокал языком, глядя на газетный лист.
— Не думаю, — ответил Фан Му, не поднимая головы. — Таким людям обычно плевать на новости.
— С чего ты взял? — Библиотекарь Сун внезапно тоже заинтересовался. — Вам так говорили на лекциях?
Фан Му рассмеялся.
— Просто догадка.
Больше он ничего не сказал. Зарегистрировал книги на стойке и быстро вышел из библиотеки.
Просидев весь день взаперти у себя в комнате, Фан Му позвонил Тай Вею. Сначала спросил, как проходит поиск в больницах. Тай Вей ответил, что, с учетом их количества, на это требуется время. Пока что ничего важного не нашли. Опросы соседей продолжаются. Тут Фан Му сообщил, что прочитал несколько книг по болезням крови и психическим расстройствам — и пришел к выводу, что убийца, вероятно, является пациентом психлечебницы; по крайней мере, он должен был обращаться за консультацией.
— Так что, когда у вас будет время, нам с вами надо будет поездить по таким лечебницам и поспрашивать. — Он сделал паузу. — И чем скорее, тем лучше, потому что этот парень не остановится.
— Вот ты и вернулся.
— Вы заняты? Я вас побеспокоил?
Негромкий смешок.
— Никаких проблем. Заходи.
— Вы читали?
— Просто чтобы убить время. Хочешь чего-нибудь? Чаю или кофе?
— Кофе, если можно.
— У меня только растворимый. Пойдет?
— Ага.
— О, похоже, я напрасно предложил. Тебе лучше выпить воды. Ты и так плохо спишь по ночам. — Снова смешок.
— Вода тоже сгодится.
— Эй, осторожно! Она горячая.
— Спасибо. Ух ты, вот это книги у вас! «Заболевания крови и психические расстройства», «Психогенные расстройства»… а это… Исследования по…
— «Исследования по агорафобии
— Агорафобия? Что это?
— Выражаясь простым языком, агорафобия — это когда человек боится оказаться в ситуации, где обычно чувствует беспомощность и тревогу.
— То есть просто очередная фобия?
Цоканье языка.
— Более или менее.
— Надо же, сколько всего вы знаете!..
— Да нет, не особо много. Просто в свободное время люблю почитать. Как насчет метода, которому я научил тебя в прошлый раз, — помогает?
— Немного.
— В таком случае, может, скажешь мне, чего ты боишься?
— Да нет… вообще-то я не боюсь.
— Расслабься. — Короткий смешок. — Со многими вещами так: сменишь перспективу, и взгляд на предмет тоже изменится. Например… — щелкает мышь компьютера. — Каких из этих животных ты боишься?
— Ну… крыс.
— Очень хорошо. Давай посмотрим на фотографии крысы.
Снова цоканье языка, но без пренебрежительности.
— Не надо бояться. Посмотри на экран. Тебе страшно?
— К-конечно.
— Это нормально, не волнуйся. Тебя в детстве кусала крыса?
— Нет.
— В таком случае, кто из твоей семьи боится крыс?
— Моя мама.
— Когда ты был маленьким, мама часто водила тебя гулять, так ведь?
— Да.
— Когда вы с мамой были вместе, вам попадались крысы?
— Да.
— И что произошло?
— Однажды мама несла меня до детского сада на руках. Мы проходили через парк, и крыса перебежала ей дорогу. Мама громко закричала и побежала, едва меня не уронив. В другой раз, когда мы возвращались домой, дохлая крыса валялась у порога. Мама так перепугалась, что не хотела подходить. Она крепко вцепилась мне в руку, и мы с ней долго-долго стояли так. И не заходили внутрь, пока сосед не подобрал крысу и не выбросил на помойку.
Цоканье языка.
— Все ясно. Ты любишь свою мать?
— Ну конечно.
— Если ей будет грозить опасность, ты захочешь ее защитить?
— Само собой.
— Сколько твоей матери лет?
— Хм… пятьдесят один.
— Хорошо. Представь такую сцену: твоя седоволосая мама… погоди, у нее есть седина?
— Немного, надо лбом.
— Отлично, продолжаем. На улице зима, дует сильный ветер, и твоя седая мама, дрожа, стоит на ледяном ветру. Перед ней скрюченная крыса — она преграждает ей путь. Крыса огромная, с черной шкурой и красными глазами. Она смотрит прямо на твою мать. Только не дрожи, ты должен быть мужественным!
— Л-ладно.
— Твоя мама пытается обойти ее слева, потом справа, но крыса не пускает. С каждой минутой ей все страшнее. Слезы катятся у нее по лицу. Она бормочет себе под нос: «Что же делать, что же делать?» Ты поможешь своей маме?
— Да!
— Сядь. Теперь смотри. Крыса не длинней тридцати сантиметров; ты можешь раздавить ее одной ногой, и она никогда не напугает твою маму снова.
— И правда.
— Так давай — защити свою мать! Подойди, растопчи эту тварь!
С грохотом падает стул. Слышен громкий топот ног об пол.
— Прекрасно, просто прекрасно. Успокойся. Хочешь воды?
— Нет-нет. Я в порядке. Спасибо.
— Дыши глубже. Очень, очень хорошо. Теперь посмотри на фотографию еще раз. Тебе страшно?
— Уже не настолько.
— Просто мерзкая маленькая тварь, недостойная, чтобы ее боялись. Ради матери ты можешь быть храбрым.
— Да-да, так гораздо лучше.
— Вытрись-ка вот этим, ты весь вспотел.
— Спасибо. Вы прямо психолог…
— Психолог? О нет, просто мне нравится копаться в головах у других людей.
— Удивительно! Рядом с вами я чувствую себя таким спокойным. Таким счастливым!
— Это хорошо. Рад был помочь.
— Знаете, вы очень похожи на одного из моих друзей…
Уже во второй раз Тай Вей вытаскивал Фан Му с занятий — теперь по криминалистике. Фан Му и Мен Фанчжи сидели в последнем ряду. Мен Фанчжи выглядел спокойным и довольным собой. Причина его спокойствия заключалась в том, что они с Фан Му придумали план: во время переклички тот ответит за него, пробормотав имя Мен Фанчжи уголком рта. Фан Му был не против помочь, но это означало, что им с Мен Фанчжи придется ходить на занятия вместе. Это было неудобно, ведь он привык к одиночеству. К тому же понимал, что так проблему не решить.
Выходя из аудитории следом за Тай Веем, он спиной чувствовал, как нарастает тревожность у Мен Фанчжи. Фан Му хотелось успокоить его, сказав, что профессор вряд ли устроит перекличку повторно, но времени на это не было. Хватило одного взгляда, чтобы понять: дело не терпит отлагательств.
Когда они оказались в холле, Фан Му шепотом спросил Тай Вея:
— Что? Новое убийство?
— Нет. Но еще одна девочка пропала.
Словно робот, Фан Му пробормотал:
— Девочка. Значит, маленькая?
В ответе не было смысла — по глазам полицейского он и так все понял.
Прошлым вечером, около десяти часов, в восьмой полицейский участок района Хоньюань поступил звонок: ученица первой ступени[3] средней школы номер восемь не вернулась домой после уроков. Родители сообщили, что девочку зовут Сю Чжи и ей тринадцать лет. Обычно из школы она сразу отправлялась домой и приходила около пяти, но сейчас уже десять, а ее еще нет. Встревоженные, они искали ее повсюду — безуспешно. Наконец решили обратиться в полицию.
В ходе разыскных мероприятий важные сведения полицейским сообщил владелец уличной тележки, продававший шашлычки: около четырех часов дня он видел девочку, подходящую под описание Сю Чжи, — она говорила с очень худым плохо одетым молодым мужчиной. Сообразив, что по приметам мужчина похож на так называемого Вампира, ориентировку на которого распространили по всему городу, полицейские из участка тут же связались со следственной группой.
Фан Му и Тай Вей прибыли на место, где свидетель видел Сю Чжи с неизвестным. Пока Фан Му осматривался, Тай Вей спросил:
— Думаешь, это наш парень?
Но в ответ услышал только:
— У вас есть карта района?
— Тут я тебя опередил, — хмыкнул Тай Вей. Он залез в машину и вернулся оттуда с картой.
Поняв, что они мыслят в одном направлении, Фан Му улыбнулся.
«Наконец-то он улыбается», — подумал Тай Вей, разворачивая карту.
— Значит, ты тоже заметил, что географически убийства сконцентрированы здесь. — Тай Вей ткнул в карту пальцем. — Одно, второе, третье — все в одном районе. И девочка тоже пропала поблизости. Обычно, когда подозреваемый совершает несколько убийств поблизости друг от друга, мы предполагаем, что он плохо знаком с местностью, то есть не живет тут. Так почему ты решил, что он отсюда?
— Этот парень — исключение. Он убивает спонтанно и не особенно разборчив в отношении жертв. Однако на этот раз все немного по-другому. — Фан Му поднял взгляд. — Он стал похищать детей.
На мгновение Тай Вей задумался.
— То есть ты считаешь, что девочка может быть жива?
— Возможно. — Фан Му сверился с календарем в наручных часах, потом немного помолчал. — Он совершает убийства каждые двадцать дней, плюс-минус. С последнего раза прошла всего неделя. Похоже, он решил устроить «банк крови», чтобы, когда она ему понадобится, ее легко было получить.
Стояло ясное, солнечное утро, но при этих словах Тай Вей, не сдержавшись, поежился. Превратить в «банк крови» человеческое существо, маленькую девочку, и держать ее, пока не понадобится? А потом убить, словно свинью, и выпить ее кровь… Что за человек способен на такое?
— Надо объехать психлечебницы, — сказал Фан Му, забираясь в машину. — Если я прав, немного времени у нас есть. Уверен, мы его поймаем, прежде чем парня снова одолеет жажда.
Психиатрические отделения имелись практически во всех больницах Цзянбина, но психлечебниц, как самостоятельных медицинских учреждений, на весь город было только две. Тай Вей приказал подчиненным обойти обычные больницы (подчеркнув, что начальник департамента не должен об этом знать), а психлечебницы они с Фан Му взяли на себя.
Они искали человека, который в последние пять лет обращался за лечением или лежал в стационаре с паранойей, связанной с болезнями крови. В первой лечебнице персонал и хотел бы им помочь, но такого пациента там не числилось. Зато во второй, стоило Тай Вею объяснить, зачем они пришли, как главный врач вспомнил один случай.
Пациента звали Фен Кай. Два года назад, когда ему было 26, его отец и старший брат скончались с разницей в несколько месяцев, отчего Фен Кай впал в глубокую депрессию. Оказавшись в госпитале, он хорошо реагировал на лечение, и депрессия отступила. Но как-то раз медсестра, проходя по больничному двору, увидела, как Фен Кай ловит птичку и сосет у нее — еще живой — кровь. После этого он потребовал, чтобы ему сделали переливание крови, так как у него якобы тяжелая анемия. Его тщательно обследовали; анализ показал идеальный уровень гемоглобина. Фен Кай не согласился с результатами обследования — он настаивал на том, что страдает от анемии. Таким образом в лечебнице узнали, что он еще и параноик. Пройдя курс лечения от паранойи, Фен Кай внезапно сбежал, никого не предупредив.
По словам докторов и сестер, Фен Кай был ростом около 173 см, очень худой и неряшливый. В его палате царил беспорядок, общения с окружающими он избегал, и никто не приходил его навестить. После исчезновения его пытались искать, но выяснилось, что названный им адрес — фальшивый.
Фан Му и Тай Вей почувствовали, что напали на след. Решив, что и имя, Фен Кай, тоже вымышленное, Фан Му посоветовал Тай Вею поискать в городских архивах семью, где в последние два года отец и сын один за другим скончались от болезни крови. И разыскивать по всему городу — в первую очередь в Хоньюане — мужчину, подходящего под описание «Фен Кая».
Спустя два дня поиск принес плоды. В Цзянбине проживало 1244 человека с именем Фен Кай, но под описание никто из них не подходил. От болезней крови отец и сын с фамилией Фен тоже не умирали. Однако в 1998 и 1999 годах соответственно отец и сын по фамилии Ма скончались от апластической анемии. Отец, Ма Сянвен, был вдовцом и имел двух сыновей. Не прошло и года после смерти отца, как Ма Тао, старший сын, тоже заболел апластической анемией и вскоре скончался. Младший сын, Ма Кай, унаследовал отцовскую квартиру, где и проживает сейчас — в доме номер 83—4 на Северной Садовой улице в Хоньюане. От мест всех пяти преступлений дом отделяло не больше пяти километров.
— Это он!
Они находились в службе жилищной регистрации полицейского участка Хоньюаня. Фан Му только что показали фотографию Ма Кая. В его голосе не было ни тени сомнения.
На фотографии Ма Кай выглядел подтянутым и собранным, но в его пустых равнодушных глазах Фан Му сразу заметил тревогу и отчаяние.
Тай Вей предпочел действовать осторожно. Он распорядился доставить в участок свидетелей по четвертому убийству (жертвы: Яо Сяоян и Тон Юй) и по случаю похищения (жертва: Сю Чжи). Свидетель похищения не мог с уверенностью утверждать, что Ма Кай — тот самый человек, которого он видел с девочкой. Однако владелец продуктовой палатки заявил, что именно этому мужчине он продал бутылку минеральной воды в день двойного убийства.
— Голову даю на отсечение! Он выглядел худее, чем на фотографии, но это точно был он.
Больше они не колебались. Тай Вей тут же отдал приказ собрать команду для ареста Ма Кая. Когда они готовились выезжать, Тай Вей спросил Фан Му, хочет тот остаться в участке и подождать или предпочтет вернуться в университет.
Фан Му быстро ответил, что подождет в участке. Велев коллегам присмотреть за парнишкой, Тай Вей развернулся и уже собрался бежать, но Фан Му схватил его за руку.
— Будьте осторожны. Этот человек крайне опасен.
Дом был старым — его построили не менее двадцати лет назад. По данным полиции, там находилось семейное общежитие для рабочих с тракторного завода «Красный луч». Тай Вей посмотрел на окна — квартира Ма Кая находилась на третьем этаже. Его окно было задернуто плотными синими шторами, сквозь которые пробивался слабый оранжевый свет.
Тай Вея сопровождали девять полицейских. Он разделил их на три группы: арест, спасение и поддержка. Группа ареста отвечала за поимку подозреваемого после вскрытия квартиры, группа спасения — за девочку (если та еще жива), а поддержка — за охрану коридоров и окон, на случай если подозреваемый попробует сбежать.
Чтобы операция прошла успешно, за пару часов до нее Тай Вей с еще одним полицейским переоделись рабочими газовой компании и побывали в квартире на первом этаже. Она была двухкомнатная, с такой же планировкой, что у Ма Кая. Тай Вей пришел к выводу, что девочку наверняка держат в маленькой спальне окнами на север. Он приказал команде спасения сразу же бежать туда. Остальные займутся арестом подозреваемого.
В 20:25, как и было запланировано, операция началась.
Тай Вей прошел во главе двух групп, ареста и спасения, по лестнице на третий этаж. Перед дверью в квартиру Ма Кая они остановились. Глазка в двери не было. Люди из команды ареста встали по обеим сторонам дверного проема, и Тай Вей постучал.
Ответа не последовало, но Тай Вей услышал тихие шаги. Потом свет, пробивавшийся под дверью, погас.
Тай Вей постучал еще трижды. По-прежнему безрезультатно.
— Никого нет, — нарочито громко сказал он. — Идем в соседнюю.
Подойдя к квартире напротив, постучал в двери. Практически тут же женский голос ответил:
— Кто там?
Все так же громко Тай Вей сказал:
— Мы с фармацевтического завода. У нас начался выпуск новой биодобавки, называется «Улучшитель крови». Это такие капсулы, помогают при малокровии и дефиците витаминов. Чтобы поощрить покупателей, мы бесплатно раздаем миллион упаковок. Сегодня приз достается вам. Еще раз повторяю — это совершенно бесплатно.
— Правда? Подождите минутку.
Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула женщина средних лет с высоким начесом на голове.
— Действительно, бесплатно?
И тут распахнулась другая дверь, напротив.
Группа ареста сразу же вломилась в квартиру и атаковала мужчину, стоявшего там. Не успел тот и глазом моргнуть, как его повалили на землю.
Пока соседка взирала на эту сцену широко раскрытыми от ужаса глазами, Тай Вей помчался через холл к квартире 302.
Внутри мужчину удерживали на полу трое полицейских. Один из них, схватив его за волосы, кричал:
— Говори! Как твое имя?
С первого взгляда Тай Вей понял, что это Ма Кай. Не останавливаясь, он последовал за командой спасения в спальню.
Дверь была заперта, но один из полицейских выбил ее ударом ноги. Подняв пистолет, Тай Вей шагнул внутрь.
Свет не горел. В темноте можно было разглядеть только контуры большой кровати и силуэт человека на ней. Пока остальные проверяли комнату, Тай Вей подошел к кровати и посветил на нее фонариком. Там лежала девочка. Ее руки и ноги привязали к угловым столбикам. Волосы спутались, глаза плотно сжаты, рот залеплен скотчем. Тай Вей убедился, что это Сю Чжи, и поднес руку к ее ноздрям. Девочка дышала. С его сердца словно свалился тяжелый камень.
Больше в комнате никого не было. Тай Вей приказал развязать девочку, так и лежавшую без сознания, и по рации вызвал «Скорую помощь».
Машина медиков дожидалась поблизости. Они немедленно увезли девочку в больницу для обследования.
К тому времени на подозреваемого надели наручники и уложили лицом вниз на пол в гостиной. Двое членов команды спасения стояли над ним, целясь из пистолетов ему в голову.
Тай Вей схватил мужчину за волосы и оторвал его голову от пола. На ощупь волосы были жирными. Он вгляделся в истощенное лицо Ма Кая: пепельно-серая кожа, желтые корки в углах рта, синяки под глазами. Похоже, когда мужчину повалили на пол, ему сломали нос — оттуда текла кровь. Ма Кай, словно червяк, извивался всем телом, бормоча:
— Кровь… надо остановить кровь…
— Вы — Ма Кай? — громко спросил Тай Вей.
Ма Кай приоткрыл глаза и посмотрел на него. Потом снова зажмурился и забормотал:
— Кровь… кровь… надо остановить кровь.
Тай Вею вдруг страшно захотелось врезать ублюдку по лицу рукояткой пистолета, но он заставил себя сдержаться. С гримасой отвращения на лице полицейский вскочил на ноги и приказал своим коллегам:
— Увести!
Дежурный офицер участка на Северной Садовой улице исподтишка поглядывал на странного парнишку. За весь вечер тот не произнес ни слова и не выкурил ни одной сигареты. Просто сидел, глядя перед собой, словно в трансе. И даже не прикоснулся к коробочке с едой из доставки.
Когда зазвонил телефон, дежурный снял трубку и произнес несколько слов. Потом обернулся к гостю:
— Ты Фан Му?
Парень рывком развернулся в его строну, и глаза его вспыхнули огнем.
— Просят тебя.
Фан Му вскочил со скамьи. От долгого сидения ноги у него затекли, и, потянувшись за трубкой, он сильно ударился о край стола.
— Алло?
В ухо ему ударил шум: крики, вой полицейской сирены. Потом раздался голос Тай Вея. Тот явно спешил, но был совершенно счастлив.
— Мы поймали его! Это он!
— А что с девочкой?
— Жива и здорова. Она сейчас в больнице. Я только что туда звонил — врач говорит, что она, конечно, испугалась и немного истощена, но в остальном в полном порядке.
Фан Му прикрыл глаза и медленно повесил трубку. Только сейчас он ощутил острую боль от удара об стол. Вернувшись на свое место, с минуту сидел молча. Потом распечатал коробочку с едой.
— Извините! — Дежурный офицер обернулся и увидел слабую улыбку облегчения на лице Фан Му. — Можете дать мне стакан воды?
Только после одиннадцати вечера у Тай Вея выдалась минутка отвезти Фан Му домой. В машине он сказал Фан Му, что эксперты уже сравнили отпечатки Ма Кая с теми, что нашли на местах других преступлений, и, хотя он еще не признался, доказать его вину будет проще простого.
Фан Му не произнес ни слова — просто глядел в темноту за окном.
— Ты отдохни немного, — сказал Тай Вей, заметив, какое усталое у парня лицо. — Через пару дней я к тебе загляну.
У ворот кампуса Фан Му вылез из машины и попрощался. Он уже развернулся, собираясь уходить, когда Тай Вей окликнул его.
Фан Му оглянулся.
Тай Вей высунулся в окно с пассажирской стороны, опираясь рукой на раму. Несколько секунд рассматривал Фан Му, а потом во весь рот улыбнулся.
— Парень, — сказал он, — ты невероятный!
Фан Му рассмеялся, помахал рукой, а потом развернулся и пошел прочь.
Поскольку время приближалось к полуночи, в общежитиях было темно. Но на улице горели фонари, и темноту перед Фан Му кое-где разбавляли лужицы бледно-желтого света, в котором бешено метались какие-то мошки. Студент шел медленно, словно призрак.
Запрокинув голову, он увидел россыпь бесчисленных звезд, сияющих на темном покрывале неба. Воздух был свежий и при дыхании слегка холодил горло.
В легендах говорится, что люди после смерти становятся звездами на ночном небе и светят оттуда равно друзьям и врагам.
«Покойтесь с миром, вы все».
Свет в комнате номер 313 был потушен. Фан Му вытащил ключ и сунул его в замочную скважину, но понял, что дверь заперта изнутри.
До него донесся приглушенный шум и какая-то возня. Потом кто-то испуганно спросил:
— Кто там?
— Это я, Фан Му.
— О! — Ду Ю выдохнул с облегчением. — Подожди секунду.
Девичий голос проворчал, что не может найти свое белье.
Рассмеявшись, Фан Му прислонился к стене напротив и закурил.
В коридоре было темно, как в пещере. Светила одна-единственная лампочка, да и то далеко на лестничной клетке. Похоже, свет в туалете опять отрубился. Дальний конец коридора казался угольно-черным, словно гигантская широко распахнутая пасть.
По коридору разносились звуки.
Кто-то разговаривал во сне.
Кто-то скрипел зубами.
Из крана капала вода.
Кто-то шуршал тапочками по полу этажом выше.
Внезапно лоб у Фан Му покрылся потом. Губы дрогнули, едва не выронив сигарету.
Ему стало страшно. Он оглянулся: в обе стороны коридора уходили ряды дверей — запертых, молчаливых, таящих угрозу.
Не удержавшись, юноша посмотрел в конец коридора.
Двери вдруг исчезли. Он глядел в беспросветную тьму. Что скрывалось за ней?
Фан Му застыл. Двери, обычно такие неприметные, словно оживали в темноте. Они смеялись над ним, наблюдали — вот он, дрожащий от страха одиночка, шаг за шагом приближающийся к своей неведомой судьбе. Двери грозили в любую секунду распахнуться и открыть ему единственно возможный путь — к смерти.
Вдруг он учуял запах гари.
Фан Му едва не закричал. По обеим сторонам коридора двери горели ярким пламенем. А в дыму мелькал, то появляясь, то исчезая, чей-то силуэт.
Пошатнувшись, Фан Му перекинул на грудь свой рюкзак и стал рыться в нем в поисках ножа.
Объятый ужасом, он нащупал наконец поцарапанную рукоятку.
Фигура медленно приближалась к нему сквозь дым.
И тут Фан Му понял, кто перед ним.
«Нет. Не делай этого…»
Дверь за его спиной приоткрылась.
Протирая глаза, из комнаты вышел высокий крепкий парень. Он поглядел на Фан Му, и его заспанные глаза широко распахнулись.
— Ты чего тут торчишь?
Фан Му узнал его — Лю Чжанчжун, уголовное право, последний курс. Он уже хотел закричать: «Беги! Спасайся!» — но слова застряли у него в горле.
Дым и огонь исчезли. Вокруг по-прежнему была лишь темнота, сквозь которую ничего не видно.
— Д-да так… Ничего, — пробормотал Фан Му, медленно вытащив руку из рюкзака.
Нахмурившись, Лю Чжанчжун мгновение разглядывал его. Потом фыркнул, развернулся и побрел в туалет, шлепая босыми ногами по полу.
Как только его силуэт растворился в темноте, дверь 313-й комнаты распахнулась, и из нее высунулся Ду Ю. Он проводил взглядом Лю, потом обернулся и что-то прошептал. В следующую секунду из комнаты выскочила растрепанная Чжан Яо, на бегу одарившая Фан Му уничтожающим взглядом.
Только тут Ду Ю заметил, что Фан Му до сих пор неловко стоит у противоположной стены коридора, и махнул ему рукой, приглашая внутрь.
Оказавшись в комнате, Фан Му присел на койку и сделал глубокий вдох. Потом посмотрел на соседа:
— Извини.
— Ублюдок! — пробормотал Ду Ю, стискивая голову руками. — Я-то решил, ты сегодня не вернешься. Когда ты постучал, я подумал, что это охрана. Перепугался так, что у меня едва не упал.
Фан Му слабо рассмеялся.
— Ты в порядке? Выглядишь не очень.
— Нормально. — Фан Му потряс головой. — Давай ложиться. Еще раз прости, что я вас прервал.
Смущенный, Ду Ю в ответ лишь кивнул. Потом забрался в постель, подоткнул одеяло и практически сразу громко захрапел.
Фан Му погасил свет и еще долго сидел в темноте. Когда его дыхание успокоилось, он разделся и лег.
«Ты вернулся».
Фигуры бесшумно окружают мою кровать. Кто-то сзади кладет мне руки на плечи.
«На самом деле мы с тобой одинаковые».
Оглядываться нет нужды. Я знаю — это Ву Хан. Его лицо обезображено до неузнаваемости.
«Нет, не одинаковые»!
Спустя четверо суток после ареста Ма Кай наконец-то заговорил. Но, даже признавшись в убийствах четырех женщин, продолжал настаивать, что действовал из чистой необходимости, поскольку страдает от той же тяжелой формы анемии, которая убила его отца и старшего брата. Врачи полностью обследовали его — результаты анализа крови были в норме. С учетом собранных доказательств департамент принял решение как можно скорее передать дело в суд.
Когда Тай Вей позвонил Фан Му, чтобы рассказать все это, тот спросил, нельзя ли ему до суда побеседовать с Ма Каем. Сначала Тай Вей заколебался, но потом разрешил.
Беседа должна была проходить в одной из допросных изолятора, где Ма Кай дожидался суда. Тай Вей собирался присутствовать, но Фан Му настоял на разговоре с глазу на глаз.
И вот большой день настал. Провожая Фан Му в допросную, Тай Вей несколько раз напомнил ему об осторожности.
— Этого парня перевели в одиночку. Знаешь, почему? Потому что как-то ночью он напал на другого заключенного, вцепился зубами ему в шею и не хотел отпускать. Помни об этом, пока будешь там.
В допросной не было никакой мебели, кроме стола и двух стульев, привинченных к полу. Не было и окон — только большая железная дверь. Тай Вей указал на красную кнопку возле дверного проема:
— Мы будем сразу за дверью. Когда закончишь, просто нажми, и мы тебя выпустим… — Он сделал паузу. — И если что-то пойдет не так, тоже сразу жми. Понял?
Фан Му кивнул.
Тай Вей оглядел его с головы до ног.
— Надеюсь, ты не принес с собой никакого оружия?
Мгновение Фан Му колебался. Потом сунул руку в рюкзак, вытащил нож и протянул Тай Вею.
— Зачем ты его приволок? — Полицейский посмотрел на нож и нахмурился. — Придется его временно конфисковать. — Подняв вверх указательный палец, он сделал грозное лицо. — Вообще-то владеть таким оружием незаконно. Улавливаешь, о чем я?
Фан Му рассмеялся, но ничего не ответил.
Тай Вей сунул нож себе в карман.
— Садись. Заключенного сейчас приведут.
Через несколько минут раздалось шарканье подошв по полу.
Ма Кая ввели в допросную Тай Вей и двое охранников. Он не отрывал взгляда от пола; на недавно обритой голове были видны царапины и синяки. Охранники усадили его за стол напротив Фан Му. Они собирались приковать его к стулу, но Фан Му их остановил.
— Снимите наручники, — попросил он.
— Ни в коем случае, — вмешался Тай Вей. Голос его был тверд.
Фан Му отозвал его в сторону.
— Надо, чтобы он полностью расслабился. Только так я узнаю все, что хочу.
Из материалов дела Тай Вей знал, что Ма Кай, хотя и лишился в детстве матери, до 26 лет вел совершенно нормальную жизнь. После школы сразу поступил в колледж, и единственным пятном на его репутации был случайно проваленный экзамен. После выпуска из колледжа устроился менеджером в небольшую компанию и, хотя редко выходил в люди, никаких признаков психического расстройства не проявлял. У него даже были серьезные отношения, заканчивавшиеся по вполне банальным причинам. Иными словами, Ма Кай вел обычную, ничем не примечательную жизнь, вплоть до 26 лет, когда произошло нечто, полностью изменившее его и заставившее убить четырех человек.
Ответ на вопрос, интересовавший Фан Му, являлся ключом ко всему делу: что творилось в голове Ма Кая эти два года?
— Без вариантов, — сказал Тай Вей. — Парень крайне опасен, а я отвечаю за тебя.
— Ничего не случится. И при малейшей угрозе я сразу нажму на кнопку.
Тай Вей задумчиво посмотрел на Фан Му. Потом дал охранникам сигнал снять с заключенного наручники. Подошел к Ма Каю и навис над ним с высоты своего роста:
— Поспокойнее! — пригрозил он. — Ты меня услышал?
Тай Вей с охранниками вышли за дверь, и Фан Му занял свое место за столом. Затем открыл блокнот и включил диктофон.
— Вас зовут Ма Кай, правильно? Я из городского департамента. Поведенческий отдел.
Сначала Фан Му хотел представиться репортером местного телевидения, но в последнюю минуту передумал.
Ма Кай не ответил. Он так и сидел, опустив голову.
— Вы меня слышите? — спросил Фан Му погромче. Одновременно надо было следить, чтобы тон голоса оставался спокойным. — Ма Кай, пожалуйста, посмотрите на меня.
Очень медленно тот поднял глаза.
Фан Му задержал дыхание.
В резком свете дневных ламп на потолке глаза преступника казались равномерно черными и походили на две могилы. Никаких признаков жизни.
«Кладбище, смертельная тишина и туман. Голые ветки качаются на ветру. Вдалеке какие-то развалины».
Фан Му на миг перенесся в свой сон — один из тех, от которых никак не мог избавиться. В уши потекли слабые звуки: горестное карканье ворон, звон похоронных колоколов…
Несколько секунд Фан Му и Ма Кай смотрели друг на друга. Потом убийца снова уронил голову, а Фан Му медленно выдохнул.
— Я пришел к вам, — начал он, стараясь говорить спокойно, — потому что вы меня очень заинтересовали. Если вы не против, я хотел бы поговорить о вас и о том, что вы сделали.
Ма Кай по-прежнему молчал. Он зажал ладони между колен, и Фан Му заметил, что он раскачивается взад-вперед — едва заметно, но в четком ритме.
Заключенный пытался отвлечь его внимание.
Инстинктивный механизм защиты.
— Вы окончили колледж, поэтому, думаю, знаете, что мое мнение никак не повлияет на приговор суда. — Теперь он говорил очень медленно. — Но я чувствую, что у вас внутри очень много боли. Если вы не хотите, чтобы она терзала вас до конца жизни, если хотите, чтобы те, кто понимал вас неправильно, узнали правду, прошу, доверьтесь мне. Расскажите мне, что произошло.
Сначала Ма Кай не отреагировал. Но несколько мгновений спустя опять поднял голову.
— Люди считают, что я чудовище и убийца, так ведь?
Фан Му кивнул.
Ма Кай слабо улыбнулся и покачал головой:
— Вы не понимаете. Я не хотел никого убивать.
— Что вы имеете в виду?
Ма Кай не ответил. Взгляд его был устремлен в голую стену за спиной у Фан Му. Потом он снова начал раскачиваться.
Фан Му немного подумал. Взял пачку сигарет и предложил одну Ма Каю.
— Курить хотите?
Ма Кай посмотрел на него, перевел взгляд на сигареты на столе и медленно покачал головой. В его глазах промелькнуло отвращение.
Не обращая внимания, Фан Му закурил и сделал несколько глубоких затяжек. Между ним и Ма Каем повисло дымное облако. Он видел, что Ма Кай следит за струйками дыма. Наконец взгляд преступника остановился на сигарете у Фан Му во рту.
Вдруг он воскликнул:
— Курение вредно для здоровья!
Фан Му тут же ухватился за его фразу:
— Для здоровья? А что у вас со здоровьем?
Несколько секунд Ма Кай пристально разглядывал его. Потом потряс головой:
— Ничего хорошего.
— Ничего хорошего?
Мышцы на лице Ма Кая задергались. Он отвел глаза и сказал негромко:
— У меня тяжелая анемия.
— Но врач осмотрел вас и подтвердил, что с вашей кровью все в порядке.
— Да что вы понимаете!.. — Внезапно Ма Кай перешел на крик. Все его тело напряглось, руки, до того зажатые между колен, взлетели вверх. — Я-то знаю, что болен! Мой отец умер от болезни крови, и старший брат тоже, и у меня кровь когда-нибудь пересохнет, и я умру, рассыплюсь на куски, как мумия… Вот вам правда!
— Вы не верите заключению врача?
— Вы все лжете. Все желают мне смерти. И никто не хочет помочь. Я плачу деньги — вы даете мне кровь! Но нет, так нельзя. Где логика? Почему нельзя? Мой отец валялся в госпитале и становился все бледней и бледней. Я знал, что его кровь пересыхает. Потом ему сделали переливание, и он опять мог ходить, мог есть, мог разговаривать со мной. Почему мне не делают переливание? Они хотят, чтобы я умер. Вот почему. Я это знаю.
— И как вы поступили?
— Я не собираюсь умирать. Точно не так, как мой отец и мой брат: на больничной койке, изможденный до предела… Я этого не допущу! Я смогу спастись!
Фан Му сидел потрясенный, будто после электрошока. Звук у него в ушах становился все тише, отдалялся…
Одна библиотечная карточка. Одиннадцать дрожащих студентов. Чен Си, ее длинные волосы развеваются по ветру. Дьявольский банкет: свитые между собой тела Четвертого Брата и Ван Чжана, обгоревшие до угольной черноты.
И
Запах гари наполнил воздух. Лицо перед ним стало размытым. Он присмотрелся. Улыбающийся рот медленно открывался:
Вздрогнув, Фан Му пришел в себя. Нервозная болтовня Ма Кая звенела у него в ушах:
— …она была такая полненькая… С румяными щечками. Я прошел за ней до конца коридора… Когда я заталкивал ее в квартиру, она все еще думала, что я хочу ее ограбить…
Он поцокал языком.
— Почему всегда женщины? — спросил Фан Му, меняя кассету.
— Потому что их кровь чище. Она легче усваивается. Мужская кровь слишком густая, грубая.
— Серьезно? Откуда вы знаете?
— Мне так кажется.
— В таком случае: почему именно эта женщина?
На миг Ма Кай затих. Похоже, обдумывал вопрос. Почесав в затылке, он ответил:
— Да особой причины и не было. Проходил мимо, увидел ее, пошел за ней.
— А вы не думали, что кто-то мог ждать ее дома?
— Ничего, выкрутился бы. Такое однажды было: у женщины дома оказался муж. Хорошо, что я быстро бегаю. — Ма Кай осклабился.
— Пить кровь, — сказал Фан Му, глядя ему в глаза, — это помогает?
Лицо Ма Кая посерьезнело.
— Естественно. Я же до сих пор жив! Без нее я давно умер бы.
— Тогда зачем вы смешиваете кровь с другими жидкостями? Вы выпили бы больше…
— Слушайте, я не какой-то сумасшедший убийца, мне просто хочется жить. К тому же, — Ма Кай покачал головой, — на вкус она отвратительная.
— Ладно. Но если вы хотите выпить крови, почему просто не высасываете ее? Зачем разрезаете им животы? Разве не легче вскрыть вену на запястье?
Ма Кай слабо улыбнулся.
— Вы не понимаете. Мне нравится это ощущение, нравится, когда она течет водопадом. Хотел бы я, чтобы и моя кровь так текла…
Ма Кай прикрыл глаза, будто смакуя приятные воспоминания.
«Что он представляет в этот момент? — думал Фан Му. — Как плывет в бескрайнем море крови, возможно своей собственной, простирающемся до горизонта? И может в любой момент утолить жажду — и даже не придется вытирать рот или беспокоиться, что озеро пересохнет… Наверное, он не отказался бы жить вечно, как вампиры из легенд».
— Расскажите мне о девочке.
— О какой? — спросил Ма Кай недоуменно.
— Той, которую вы убили. — Фан Му почувствовал, что его тошнит.
— Ах, об этой! — Ма Кай как ни в чем не бывало откинулся на спинку стула. — И что вы хотите знать?
— Вы ведь уже убили женщину, так почему не стали пить ее кровь? Зачем вам понадобилась девочка?
— Ну да, та маленькая… — Ма Кай облизал губы. — Она была такая хорошенькая! Пухлые ручки, гладкая кожа… Казалось, прикоснись пальцем, и она лопнет. И шейка — тоненькая! Стоило чуть надавить, и она потеряла сознание.
— Зачем вам понадобилось ее убивать? У вас ведь уже была кровь, чтобы выпить.
Ма Кай негромко рассмеялся.
— Братец[4], если тебе предложат на выбор картошку или черешню, что ты возьмешь?
Фан Му сжал кулаки. Картошка? Черешня? Это же два человеческих существа! Ему вспомнились широко распахнутые безжизненные глаза Тон Юй. С трудом держа себя в руках, он постарался сказать как можно равнодушнее:
— Почему вы унесли девочку с собой? Вы могли убить ее на месте и там же выпить кровь. Зачем рисковать?
— Вы с ума сошли? — Ма Кай нахмурился и поглядел на Фан Му словно на сумасшедшего. — Разве я мог допустить, чтобы ребенок увидел такое? Она же была совсем маленькая!
Кровь Фан Му, только-только успокоившаяся, забурлила вновь. Он вопрошающе уставился на Ма Кая. Тот встретил его взгляд без страха, с презрительной гримасой, будто перед ним неразумный подросток.
«Возьми себя в руки. Он начинает тебе доверять. Ты можешь все испортить».
— Правильно ли я понимаю, что вы… — Фан Му прилагал максимум усилий, чтобы говорить спокойно, — что вы с уважением относились… к этим женщинам?
— Ну конечно. — Голос у Ма Кая был серьезным. — Говорю вам: я убивал по настоятельной необходимости. Незачем было причинять им лишние страдания.
Тут Ма Кай уронил голову и ненадолго задумался. А выпрямившись, искренним тоном задал вопрос:
— Может ли мой случай считаться
— Обязательно, — сказал Фан Му, не собираясь дальше развивать эту тему. — Давайте вернемся к девочке. Как вы себя чувствовали, когда выпили ее кровь?
— Великолепно! Голова чистая, сил хоть отбавляй. В конце концов, она была ребенком. — Ма Кай ненадолго затих, вспоминая то ощущение, на лице у него проступило довольство. — В ту ночь я отлично спал и еще много дней потом был в прекрасном настроении. Когда они молодые, все совсем по-другому…
— Так вы поэтому решили выбирать маленьких девочек?
— Точно, — без тени смущения подтвердил Ма Кай. — Их кровь идеальна.
Фан Му поглядел ему прямо в глаза. Он представлял себе, как Сю Чжи в ужасе извивалась, привязанная к постели. Что этот человек чувствовал, когда связывал ее? Радость? Возбуждение? Или удовлетворение?
Заметив выражение его лица, Ма Кай поспешно добавил:
— Вы думаете, я думал только о себе? Но ведь так я продержался бы куда дольше! — Он снова уронил голову. — И навредил бы меньшему количеству людей.
— Вы больше никому не навредите!
Стоило этим словам вылететь у него изо рта, как Фан Му ощутил злорадное удовольствие. Больше ему ни о чем не хотелось спрашивать. Пусть отправляют этого парня хоть прямиком в ад. Он начал собираться; руки у него тряслись. С большим трудом ему удалось вытащить кассету из магнитофона.
Он сунул ее в рюкзак, в последний раз посмотрел на Ма Кая, подошел к двери и нажал на красную кнопку. Ответа не было.
Все время, пока Фан Му разговаривал с Ма Каем, Тай Вей находился в контрольной комнате, откуда наблюдал за происходящим с экрана. Рядом с ним стоял тюремный охранник с дубинкой. Хотя он тоже смотрел на экран, мысли его стремились в дежурку на другом конце холла, откуда доносились возгласы его коллег — то восторженные, то возмущенные.
По телевизору транслировали отборочный матч Кубка мира: Франция против Южной Кореи. Счет был 2:2. Зидан получил травму и выбыл из игры.
Внезапно у Тай Вея зазвонил мобильный телефон. Он взял трубку.
— Алло, офицер Тай? — спросил голос на другом конце. — Это Маленький Чен из участка Хоньюаня.
Тай Вей уже собрался спросить, кто такой
— Офицер Тай? Это Сю Лянсен.
Тай Вей совсем запутался. Кто такой, черт побери, Сю Лянсен?
— Спасибо, спасибо вам, — тараторил Сю Лянсен между всхлипами. — Вы спасли мою дочь, спасли всю нашу семью! Спасибо вам, офицер Тай!
Теперь Тай Вей вспомнил. Сю Лянсен — отец Сю Чжи, девочки, которую они отыскали.
Следующие десять минут Тай Вей потратил на то, чтобы постараться убедить Сю Лянсена не приезжать немедленно в городской департамент и не вручать ему наградную шелковую ленту. А поскольку в изоляторе мобильный телефон принимал плохо, ему пришлось выйти в холл, чтобы скорее покончить с разговором.
— Что-то с чем-то, — бормотал Тай Вей себе под нос, быстро возвращаясь из холла обратно. У дверей дежурки он заметил охранника с дубинкой — тот с приоткрытым ртом уставился в телевизор, где Пак Чжи-Сун только что элегантно обошел Кристофа Дюгарри.
Тай Вей покачал головой и зашел в контрольную. Кинул взгляд на экран. И заорал:
— Сюда, скорей! Открывайте двери!
Фан Му задержал дыхание и нажал на кнопку второй раз. Опять ничего.
Лоб его быстро покрывался по́том.
Что делать, развернуться? У него за спиной — самый опасный сукин сын, какого ему доводилось встречать.
Тем не менее Фан Му развернулся к преступнику лицом. Нельзя показывать ему свой страх, он непременно этим воспользуется.
— Охранник отошел в туалет, — сказал студент, притворяясь спокойным, и сел обратно на стул. Он еще постарался придать взгляду холодность, оглядывая Ма Кая.
Но то, что он увидел, его потрясло.
Доверчивость и искренность, светившиеся в глазах Ма Кая буквально минуту назад, теперь исчезли, сменившись острой ненавистью.
«Идиот! Зачем надо было его дразнить»?
Следовало как-то отвлечь его внимание.
— Повреждения у вас на голове — откуда они? — спросил он, вытаскивая из пачки сигарету и держа ее уголком рта. Пришлось несколько раз щелкнуть зажигалкой, прежде чем удалось наконец прикурить.
Ма Кай не издал ни звука. Он продолжал неотрывно смотреть на Фан Му.
И тут студент вспомнил. Первая ночь Ма Кая в камере — он напал на другого заключенного. Наверняка синяков ему наставили охрана и сокамерники.
— Вы на кого-то напали?
Хотя Ма Кай не ответил, его дыхание стало тяжелым.
Заметив эту перемену, Фан Му занервничал еще сильнее. Однако продолжал говорить.
— Что произошло? Вы пили его кровь? Мне казалось, вы упоминали, что мужская кровь слишком густая и плохо усваивается.
«Черт! Ну вот зачем я опять…»
Рот Ма Кая исказился в кривой усмешке.
— За неимением лучшей сгодится. Твоя, например.
В его глазах мелькнуло голодное выражение — как у летучей мыши, ищущей добычу.
У Фан Му закружилась голова. Он сухо рассмеялся:
— Думаете, я ничего не принес с собой для защиты?
— О? — Ма Кай уже начал вставать, но тут заколебался. Мгновение спустя он расслабился снова. — Невозможно. Тебе ни за что не позволили бы находиться тут с оружием.
— Думаете, нет? — парировал Фан Му. Несмотря на принужденную улыбку, внутри у него все тряслось.
Внезапно Ма Кай вскочил на ноги, кинулся к нему и потянулся своими тощими руками к его шее.
Нервы Фан Му, и без того натянутые до предела, не выдержали. С криком он вскочил со стула и перебежал на другую сторону стола, напротив Ма Кая.
Вдвоем они начали бегать по кругу, словно играя в догонялки. Глаза Ма Кая увеличились и налились кровью, он тяжело дышал, будто в предвкушении. Несколько раз пытался запрыгнуть на стол, но Фан Му мешал ему, размахивая своей сумкой с книгами, отчего ее содержимое по частям вылетало и сыпалось на пол.
Он пытался кричать, звать на помощь, но слова застревали у него в горле.
Наконец Ма Кай утратил терпение и все-таки заскочил на стол. Фан Му в отчаянии размахнулся сумкой, но поскольку практически все книги из нее уже выпали, удар оказался не тяжелей перышка и не произвел никакого эффекта. Ма Кай потянулся к нему. Фан Му отшатнулся, наступил на шариковую ручку, рассыпавшуюся вместе с остальными вещами, и рухнул на пол лицом вниз.
Воспользовавшись преимуществом, Ма Кай кинулся к нему, пытаясь ухватить за шею. Фан Му перехватил его руки, уперся ногой нападавшему в живот, а потом лягнул изо всех сил, так что Ма Кай отлетел к противоположной стене.
Пока преступник извивался на полу, хрипя от боли, Фан Му вскочил и бросился к двери и заколотил по ней, взывая о помощи. Секунду спустя Ма Кай сзади дернул его за рубашку, снова повалив на пол.
Предыдущая схватка до того измотала Фан Му, что у него уже не было сил сопротивляться. Ма Кай, напротив, несмотря на истощенный болезненный вид, оставался неутомим и жаждал крови.
«Долго я не продержусь
Тяжелое дыхание Ма Кая эхом отдавалось у Фан Му в ушах, слюна капала ему на голую шею. Фан Му почти что чувствовал боль, с которой эти острые зубы сейчас вопьются в его плоть.
«Помогите…»
Не открывая глаз, он услышал, как железная дверь распахнулась и кто-то ворвался внутрь. Железная хватка Ма Кая на его плечах ослабла — Вампира сдернули с Фан Му.
Он открыл глаза и увидел встревоженное лицо Тай Вея, склонившееся над ним. В руках у него была полицейская дубинка.
— Ты в порядке?
Тай Вей протянул ему руку и помог встать. Шатаясь, Фан Му уцепился за край стола, чтобы не упасть. Сделав несколько захлебывающихся вдохов, он ощупал шею. Внезапно накатила тошнота; Фан Му перегнулся пополам, и его вырвало.
Несколько охранников прижимали Ма Кая к полу, надевая назад ручные и ножные кандалы.
Фан Му подождал, пока уймется дрожь во всем теле. Потом с трудом наклонился и подобрал свои вещи, рассыпавшиеся по полу, обратно в сумку.
Хотя голову Ма Кая тоже держали, он не сводил с него глаз, и выражение их казалось чуть ли не безмятежным. Не осмеливаясь встретиться с ним взглядом, Фан Му предпочел сосредоточиться на содержимом своей сумки, которое тщательно рассортировал, а потом сразу направился к двери. Тай Вей кинулся помочь, но Фан Му его оттолкнул.
— Не тронь! — крикнул он полицейскому. И, не оглядываясь, вышел из камеры.
Час спустя в небольшом ресторанчике неподалеку от университетского кампуса Тай Вей сидел за столиком напротив Фан Му, который пил воду стакан за стаканом, не поднимая головы.
— Ну ладно, ладно, — сказал полицейский, протягивая сигарету. — Все еще злишься на меня?
Сначала Фан Му не хотел ее брать, но потом увидел, что сигарета дорогущей марки «Чжонгуа», и согласился.
Тай Вей торопливо поднес ему зажигалку.
— Вот и правильно. Злиться не надо.
С сигаретой во рту Фан Му пробормотал что-то вроде «я и не злился».
— Я уже наорал на охранника, — отчитался Тай Вей, наблюдая за выражением лица Фан Му. — Хорошо еще, ты не пострадал, иначе криком не обошлось бы.
Фан Му, казалось, немного расслабился. В действительности он и сам был отчасти виноват в том, что произошло в тюрьме. Если б он не раздразнил Ма Кая своим замечанием, то сумел бы удержать ситуацию под контролем. Однако Фан Му все еще не мог простить Тай Вею, что тот покинул свой пост и его едва не убили.
— Слушай, ну давай, поешь чего-нибудь. Я угощаю, — настаивал Тай Вей, преисполненный чувства вины за случившееся. Он заказал целую кучу еды и несколько бутылок пива.
Выпив пару бокалов, оба они заговорили свободнее, словно позабыв страшные события прошедшего дня.
— Знаешь, — сказал, раскрасневшись, Тай Вей, — я восхищаюсь тобой, братец. Если б не ты, еще неизвестно, когда бы мы раскрыли это дело.
Фан Му только с улыбкой покачал головой и сделал еще глоток пива.
— Но есть кое-что, чего я не понимаю, — продолжал Тай Вей.
— Да, — отозвался Фан Му, — и что же?
— Во-первых, откуда ты узнал про внешность Ма Кая? И где он живет, и что у него за семья?
Фан Му опустил свой бокал на стол.
— В первую нашу встречу ты показал мне кучу фотографий с мест преступлений и отчетов по ним. Потом я лично побывал в квартире, где он убил Яо Сяоян и похитил Тон Юй. Единственное, что можно было по ним заключить: полнейший хаос. Он выбирал жертв спонтанно, не планировал преступления заранее и не избавлялся от улик. Ножи, чтобы вскрыть тело, брал в домах у жертв и там же бросал. Я пришел к выводу, что наш преступник относится к так называемому дезорганизованному типу.
— Дезорганизованный тип?
— Да, в противоположность организованному. Эту классификацию придумали американцы из ФБР, в восьмидесятых годах прошлого века. Так называемые дезорганизованные серийные убийцы обычно страдают от тяжелых психических расстройств. Постепенно они лишаются разума и социальной ответственности — если вообще их имели — и становятся частично или полностью оторванными от реальности. У их преступлений имеются характерные отличительные признаки — например, они действуют импульсивно и совершают преступления в хорошо им знакомых местах. Они не заботятся об уликах — довольно беспечно, правда? — бросая их где попало. В случае с Вампиром все эти признаки были налицо.
— Пожалуй. И все равно, по этим данным не установишь ни внешность убийцы, ни его происхождение и семейные обстоятельства.
— Конечно, нет. Но позволь задать тебе вопрос. Бывало у тебя такое, что ты с первого взгляда понимал, плохой перед тобой человек или хороший? И впоследствии оказывалось, что твое интуитивное суждение оправдалось?
Поразмыслив мгновение, Тай Вей кивнул.
— Бывало, да.
— Как думаешь, почему?
— Понятия не имею, — честно признался полицейский.
Фан Му улыбнулся.
— Потому что тот человек был похож на кого-то, с кем ты встречался раньше и насчет кого сделал такой же вывод. Когда у тебя появился новый знакомый, твое подсознание сравнило его с тем, предыдущим, и в результате он сразу понравился тебе — или нет. Как мы уже знаем, очень часто такая интуиция оправдывается, и это здорово помогает решать подобные загадки.
— Какие загадки?
— А такие, что иногда люди, которые выглядят похоже,
Тай Вей нахмурился.
— Ты говоришь о Чезаре Ломброзо? Прирожденные преступники?
— Да-да, горячо. В своей книге «Преступный человек» Чезаре Ломброзо выдвигает теорию о так называемых
— Каким именно образом?
— Позволь я приведу простой пример. Ты когда-нибудь замечал, что мужья и жены со временем становятся похожи?
— Конечно.
— Мужчина и женщина, различающиеся внешне, вступив в брак, начинают походить друг на друга. Какова причина? А дело в том, что когда люди живут вместе, они одинаково питаются и придерживаются одинаковых распорядков работы и отдыха. В результате внешние различия нивелируются. Они становятся все больше и больше похожи друг на друга.
— Пожалуй. — Тай Вей кивнул, явно призадумавшись.
— Теперь посмотрим на Ма Кая. К выводу о его худобе я пришел по двум причинам. Первая: мы знаем, что некоторые жертвы активно ему сопротивлялись. Второе: его преступления выдавали крайнюю степень тревожности, которую я связывал с потерей крови или другими проблемами со здоровьем. Сам посуди: если человек долгое время живет в тревоге, пострадает и его питание — скорее всего, он потеряет вес, то есть будет выглядеть худым и слабым. Неспособный удовлетворять свои базовые потребности, он тем более не станет заботиться о внешности. Среди прочего, перестанет стричься и будет ходить с отросшими грязными волосами. Насчет того, что он живет один: живи он с друзьями или семьей, кто-нибудь уже занялся бы им и не позволил его тревожности развиться в паранойю. Скорее всего, болезнь появилась у него только в последние несколько лет, иначе он убил бы гораздо раньше, а прежде в городе подобных преступлений не отмечалось.
Фан Му отпил воды и прикурил очередную сигарету.
— У дезорганизованного убийцы имеется несколько классических характеристик, — продолжал он. — В их числе плохая адаптация в обществе, склонность к тревожности и неспособность выполнять квалифицированную работу. Чаще всего это младший сын в семье, он не следит за новостями и живет один, как правило, рядом с местом своих преступлений. Вот почему я решил, что убийца живет поблизости. Район Хоньюань находится в старой части города, и коммерческого жилья там очень мало. Это важно. Потому что убийца, неспособный выполнять квалифицированную работу из-за психического расстройства, не сможет и оплачивать жилье по рыночной цене. Соответственно, он, скорее всего, живет в доме, унаследованном от родителей. Это означает, что они работали на государственном предприятии, потому что только там предоставляли недорогое жилье.
Фан Му стряхнул пепел с сигареты.
— Суммируем: убийца моложе тридцати лет, худой, неряшливый, живет поблизости от мест преступлений, родители работали на государство, страдает тяжелым психическим расстройством.
Тай Вей не отрываясь смотрел на Фан Му. Он был поражен, и ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.
— Боже… Ты во всем оказался прав.
Фан Му слабо улыбнулся.
— Не совсем. Я ошибся насчет связи между кровью и его преступлениями. Я думал, что его озабоченность кровью как-то связана с погодой.
— Серьезно? — Тай Вей задумался. — Ах да, теперь вспомнил. Когда он похитил Тон Юй, ты сказал, что убийца будет одет слишком тепло.
— Именно. Поскольку первое убийство он совершил в конце зимы, я подумал, он боится, что его кровь замерзнет или что-то в этом роде, и старается находиться в тепле — среди прочего, носит теплую одежду. Но, побывав на месте убийства Тон Юй, я понял, что его паранойя связана с каким-то недостатком крови.
Заметив, с каким уважением смотрит на него Тай Вей, Фан Му рассмеялся.
— Слушай, я вовсе не провидец. Я многого не понимал — например, как он выбирает жертв, почему вскрывает трупы, зачем смешивает кровь с другими жидкостями, почему унес Тон Юй из квартиры… да кучу всего!
— О… — пробормотал Тай Вей, словно внезапно осознал что-то. — И об этом ты расспросил Ма Кая на вашем интервью?
— Конечно.
— Ты изучил кучу разных преступлений. — Тай Вей многозначительно уставился на него. — Хочешь стать криминологом?
Фан Му нахмурился.
— Не думаю. Вообще-то я никогда не загадываю так далеко.
— Так почему ты интересуешься всем этим? — спросил Тай Вей, наконец-то озвучив вопрос, уже давно преследовавший его.
Лицо Фан Му потемнело; несколько секунд он молчал. А потом ответил:
— Я не знаю.
Когда они вышли из ресторана, Тай Вей был немного пьян.
— Братец, — сказал он, хлопнув Фан Му по плечу, — ты здорово мне помог. Проси что хочешь — любая награда твоя.
Фан Му улыбнулся и покачал головой:
— Ничего не нужно.
— Нет, нужно! — возмутился Тай Вей. — Может, хочешь премию? Или чтобы я написал благодарственное письмо в университет? Или, погоди… — Внезапно что-то вспомнив, он потряс головой. — Да, наверное, лучше это буду не я.
Фан Му уже хотел спросить, что он имеет в виду, но тут полицейский изо всех сил хлопнул его по спине и воскликнул:
— Даже если чертов департамент тебя не наградит, то я награжу! О чем мечтают студенты в наше время?.. — Он поскреб в затылке, силясь угадать.
— Не беспокойся, — сказал Фан Му, отмахнувшись. — Ничего не надо.
Он увидел, как Тай Вей потянулся за кошельком, и побледнел.
— Тай Вей, как, по-твоему, мы друзья?
Полицейский активно закивал.
— В таком случае не делай этого.
Снова почесав в затылке, Тай Вей задумался. Наконец решительным жестом он достал из кобуры револьвер и крутанул барабан. Вытащил из него патрон и потянулся за рукой Фан Му.
— Что это ты? — изумленно спросил тот.
— Для нас, полицейских, оружие — лучший друг. — Лицо Тай Вея посерьезнело. Он вложил патрон в ладонь Фан Му и сжал ее в своей. — Ствол я тебе дать не могу, поэтому пусть будет вот это. Храни его как сувенир.
Тем не менее он осторожно опустил патрон в карман брюк. Потом помахал Тай Вею на прощание.
— Мне давно надо быть в общаге. А ты смотри, езжай осторожно!
Фан Му развернулся, собираясь уходить, но не успел сделать и пары шагов, как Тай Вей окликнул его. Фан Му оглянулся.
Несколько секунд Тай Вей на него смотрел, словно изучая.
— Фан Му, — серьезным тоном произнес он наконец, — ты не хочешь подумать о том, чтобы в будущем стать полицейским?
— Ни за что! — решительно отрезал Фан Му, снова развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь.
Смущенный, Тай Вей с силой распахнул дверцу машины, плюхнулся за руль и завел мотор. Глянув на наклейку с «Пятью запретами полицейского»[6] на лобовом стекле, он мысленно взмолился о том, чтобы не попасться.
…Вместо того чтобы отправиться к себе в общежитие, Фан Му пошел к остановке в дальнем конце кампуса. Спрятавшись за ней, он проследил, как машина Тай Вея скрылась из виду, а потом сел в автобус.
Добравшись до улицы Вечной Жизни, Фан Му вышел. Немного пройдя вперед, свернул на улицу Долгой Жизни, где находился самый большой в Цзянбине рынок ритуальных принадлежностей. Вечная жизнь, долгая жизнь — в действительности там торговали могильными венками и поделками из папье-маше. Как будто без того непонятно, что ничего вечного нет и быть не может…
Двадцать минут спустя юноша сел в обратный автобус до кампуса, держа в руках большой черный полиэтиленовый пакет.
Осторожно неся шуршащий пакет перед собой, Фан Му на цыпочках поднялся на седьмой этаж. Шелест страшно его раздражал: этаж был девичий, и если б какая-нибудь незадачливая барышня в этот момент вышла из туалета, то запросто могла бы от страха свалиться в обморок.
Медленно открыв люк, ведущий на крышу, Фан Му забросил в него пакет. Потом бесшумно вылез сам, подобрал пакет и пошел прямиком к северо-восточному краю.
Ночь была теплая и тихая, за исключением легкого шума ветерка, напоминавшего дружескую беседу. В углу высилась кучка песка, перемешанного с пеплом.
Фан Му, наклонившись, залез рукой в пакет и достал оттуда несколько пачек бумажных похоронных денег[7]. Распечатал их, вынул зажигалку и поджег. Маленький костер мягко озарил темную крышу.
Остальные студенты спали — кто сладко, кто мучаясь кошмаром, — и в кампусе было непривычно тихо. Ни человек, ни призрак не видел странной церемонии, проходившей на крыше общежития, — причем отнюдь не впервые.
Фан Му прикурил сигарету, сделал затяжку, а потом положил ее на кирпич рядом с собой. Зажег еще одну, глубоко затянулся и медленно выпустил дым, который разошелся в стороны погребальным покровом. Мгновение он еще висел в воздухе, а потом бесследно растаял.
«Ван Чжан, Четвертый Брат, как вы двое?»
«А ты, Чен Си?»
Слезы покатились у Фан Му из глаз.
«Я поймал еще одного монстра. Вы мной довольны? Какой он по счету? Кажется, шестой… Безжалостный, убивал женщин и пил их кровь. Я отлично справился: его арестовали, и он не успел убить последнюю жертву, да и больше никого не убьет. Он отправится прямиком в ад».
«Больше я никогда не опоздаю. Того кошмара мне хватило на всю жизнь».
«А что, если это был только сон? Все бы за это отдал!»
Фан Му тихонько бормотал себе под нос, глядя на огонь, отблески которого освещали его лицо — отрешенное, словно у спящего. По его щекам лились крупные слезы. Он не вытирал их, и они капали на крышу.
Порыв ветра взметнул тлеющий пепел. Несколько хлопьев попали Фан Му на лицо. Вытирая их, он испачкал руку черным. И подумал, что его лицо сейчас выглядит не лучше.
Тихонько усмехнулся.
«Это ты сделала, Чен Си? Ладно-ладно, я не буду плакать».
Фан Му встал и подбросил еще похоронных денег в огонь. Поглядел на сигарету — она уже дотлевала.
Он прикурил для Ван Чжан другую. И еще одну для себя.
Огонь постепенно догорел, осталась лишь кучка золы. Фан Му присыпал ее песком, а потом взял из пакета еще пачку денег и поджег.
Угол крыши осветился снова. Глаза у Фан Му уже высохли, губы сжались, брови сдвинулись на переносице. Лицо его было непроницаемым.
«Сун Мей, я пришел повидаться с тобой».
Он не особо любил Сун Мей, но не мог отрицать, что она дважды спасла ему жизнь. И какая страшная ей выпала судьба!
В любом случае, жизнь всегда заканчивается, рассыпается пеплом. Пепел рассеивается в воздухе, и приходит забвение.
«Там, в следующей жизни, тоже есть любовь. Так что постарайся быть счастливой».
Последнюю пачку Фан Му долго держал в руках. И только когда огонь почти догорел, бросил ее туда.
«Надеюсь, и ты найдешь свое счастье, Ву Хан».
До своей комнаты Фан Му добрался совсем без сил. Тем не менее его душа была спокойна: каждый раз, когда он проделывал свой погребальный ритуал, становилось легче на сердце.
Фан Му присел на рабочий стул. Свет луны лился в открытое окно. Мягко, незаметно он обволакивал его, делаясь почти осязаемым. Легкий ветерок обдувал лицо, лаская и освежая. Это было чудесно — словно что-то проходило сквозь него, оставляя его прозрачным и чистым. Юноша прислонился виском к стеклу. Веки отяжелели…
Не прошло и нескольких минут, как он, вздрогнув, проснулся.
Ду Ю разговаривал во сне: «Ребрышки в этом кафе отменные!»
Фан Му размял шею и потянулся включить компьютер.
Тот тихонько зажужжал; Фан Му открыл на жестком диске папку, озаглавленную «Ма Кай». Голубой отсвет экрана упал на его лицо — глаза снова были холодные, настороженные и предельно внимательные.
— А, это ты! Заходи-заходи.
— Я вас не отвлекаю?
— Нисколько. Воды?
— Да. Спасибо.
— Книги прочитал?
— Да, я в общем-то пришел их отдать…
— И как тебе? Что-то понял?
— Немного. Они сложные.
— Это нормально. Книги и правда сложноваты для тебя. Как дела в последние дни?
— Хорошо.
— С виду не скажешь… То же самое, что раньше? Тот страх?
— Ну… да.
— Может, тогда расскажешь, чего ты боишься?
Нет ответа.
— Посмотри на меня. Надеюсь, ты мне доверяешь. Я могу тебе помочь.
Студент вздохнул.
— Ладно. Я… я боюсь переклички.
— Переклички?
— Странно, правда же?
— Да нет, ничего странного. Я как-то знавал парня, который боялся в одиночку переходить по мосту.
— Серьезно? Боялся мостов?
— Именно. А потом и по узким улицам отказался ходить один. Пришлось жене его сопровождать.
— Но почему? Это тоже такая фобия?
— Совершенно верно. По сути, еще одно проявление агорафобии. С младенчества его баловали. Все делали за него, а после свадьбы он полностью полагался на жену. Так у него развилась подсознательная потребность находиться с ней рядом, как у ребенка. Но сознание отказывалось признавать такую инфантильность, поэтому агорафобия стала для него способом принудить жену никуда не отходить.
— Его удалось вылечить?
— Удалось. С применением медикаментозных препаратов и поведенческой терапии. Теперь он полностью здоров.
— Значит, чтобы поправиться, ему понадобились лекарства?
— Конечно. Так как насчет тебя? Расскажешь, почему ты боишься перекличек?
— Честно говоря, я и сам не знаю.
— Серьезно? В таком случае, когда ты начал бояться?
— Хм… и этого я не помню. Простите.
— Не беспокойся. Давай, ляг на кушетку. Как тебе, удобно?
— Да, очень удобно.
— Хочешь послушать музыку?
— Хорошо.
— Сначала вот это.
Комнату наполнили звуки «Колыбельной
— От какой расслабляешься больше?
— От последней. Первые две я не понял.
— Хорошо. Сколько пар у тебя было сегодня?
— Что? Ах, пар… две.
— А что ты делал потом?
— Играл в баскетбол.
— Насыщенный день. Ты чувствуешь усталость?
— Немного.
— Очень хорошо. Я хочу, чтобы ты представил, как расслабляешься. Слушай каждое мое слово. Сначала ляг как можно удобнее. Постарайся расслабить все тело и начинай глубоко дышать.
— Вот так?
— Да, очень, очень хорошо. Дыши медленно, как сейчас. Теперь еще раз. Сделай глубокий вдох, потом выдохни. Отлично. Где тебе приятнее всего находиться?
— Хм… наверное, на пляже.
— Прекрасно. Тогда представь, что прямо сейчас ты лежишь на пляже. Дует легкий ветерок, он так приятно освежает… Волны равномерно накатывают на берег. Ш-ш-ш, ш-ш-ш, вот так, одна за другой… Твой ум спокоен. Спокоен? Очень хорошо. Направляй его в разные части своего тела. Сначала в голову — голова успокаивается. Теперь в грудь и спину — тело успокаивается. Дыхание становится легче и легче. Теперь руки — расслабляются руки. Потом ноги — расслабляются и успокаиваются. Все тело расслабляется, отдыхает. Хорошо. Как ты чувствуешь себя теперь?
— Очень… очень приятно. И в голове так… так легко. Все тело словно… словно белый огонек.
Голос его был тихим, как будто каждое слово требовало усилий.
— Отлично. Спокойно насладись этим.
Прошло пять минут.
— Итак. Сейчас я начну медленно считать от одного до десяти. Когда дойду до десяти, твое подсознание вернется в прошлое, к событию, которое оказало на тебя большое влияние. При счете десять, что бы ты ни увидел или ни почувствовал, ты опишешь это вслух. Потом, если это событие счастливое, запомнишь его, а если нет — забудешь. Договорились?
Студент медленно кивнул.
— Тогда начинаем. Один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять.
Глаза студента внезапно быстро задергались под прикрытыми веками. Мужчина улыбнулся. Очень хорошо. Значит, подсознание начало выдавать ему информацию.
— Мы у нас во дворе. Пахнет жареной саранчой. Отец привез меня домой на велосипеде. Мне надо доделать домашнее задание, чтобы пойти играть… Деревянный пистолет… Гораздо круче, чем у Большого Мена.
— Я в песочнице, лежу с игрушечным пулеметом. Мы с ребятами играем в войну.
Голос у него стал совсем детским, оживленным.
— Толстяк жульничает — он никогда не падает, когда его убивают… Рядом солдаты маршируют на плацу.
В его голосе появилось восхищение, даже зависть.
— Они классно выглядят. Левой-правой, левой-правой… Перекличка. Ван Либо, здесь. Мен Фанчжи, здесь… Ой, что это с ним? Почему он не отвечает, когда называют его имя? Ой нет, офицер сердится.
Голос стал напуганным.
— Его снова зовут… Почему он не откликается? Давай, ты сможешь… Он что, заика? Нет, не бейте его.
Студент задрожал.
— Сколько крови! Его наказали… он бежит по полю, один…
Внезапно его дыхание участилось, тело изогнулось в конвульсиях.
— Что ты видишь?
— Я упал…
Он начал плакать.
— Мой лоб! Кровь не останавливается… Учитель физкультуры… Перекличка… Он бьет меня… Пожалуйста, не надо…
— Достаточно. Значит, то, что ты сейчас увидел, запечатлелось глубоко у тебя в подсознании и продолжало тревожить, понимаешь?
— Да-да, понимаю.
— Тот белый огонек еще здесь?
— Здесь.
— Очень хорошо. Сейчас он начнет постепенно гаснуть, и ты станешь приходить в себя. Я буду считать от десяти до одного. Когда дойду до одного, ты проснешься. Договорились?
— Да.
— Прекрасно. Итак. Десять — белый огонек слабеет, твое тело и твой ум спокойны. Девять — ты начинаешь пробуждаться. Восемь — к телу постепенно возвращается чувствительность. Семь — пальцы начинают шевелиться. Шесть — сердце бьется ровно и спокойно, ты ощущаешь радость. Пять — ты почти проснулся. Четыре — ты можешь пошевелить шеей. Три — по телу проходит волна энергии. Два — просыпайся, ты готов. Один — теперь ты полностью проснулся, открой глаза!
Студент сделал глубокий вдох.
— Боже, я что, был… под гипнозом?
— Более или менее.
— Я вспомнил абсолютно все! Когда мне было девять, я увидел, как избивали солдата-заику.
— Да, похоже на то.
— Но почему я не додумался до этого раньше?
— Это называется психогенной амнезией. Подобная забывчивость провоцируется неким выбором. Иными словами, ты сам выбрал забыть эту болезненную сцену. Своего рода бегство.
— А мне полезно было ее вспомнить?
— Ну конечно. Чтобы решить любую проблему, надо найти ее источник — особенно если проблема психологическая. Как только причина найдена, ее можно решить.
— Вы поможете мне?
— А ты мне доверяешь?
— Само собой. Так поможете?
— Разве до этого я не помогал?
— Да, вы правы. Спасибо вам.
— Не надо благодарности. Но у меня есть к тебе просьба. Ты сможешь сохранить наши встречи в секрете?
— Да.
Сон. Чтение. Иногда баскетбол.
Никакой тревоги, что еще кого-то убьют. Никаких встреч лицом к лицу с сумасшедшим кровопийцей. Даже старые кошмары снятся реже.
Это ли не счастье?
Целую неделю Фан Му провел как нормальный студент, посвящая время занятиям и отдыху. Жизнь текла мирно. На выходных он съездил к родителям и так объелся материнской стряпней, что прибавил, кажется, не меньше двух килограммов.
Погода становилась все жарче. И Фан Му, сам не зная почему, пребывал в отличном настроении. В кампус он возвращался на автобусе; ветерок из открытого окна мягко обдувал лицо. Кожу слегка покалывало. На улице сияло солнце, в воздухе витал аромат свежей травы. В рюкзаке он вез коробочки и банки с мясным соусом и маринованными овощами, которые мама приготовила специально для него. Лениво откинувшись на спинку сиденья, Фан Му прикрыл глаза и задремал.
Когда в последний раз ему было так спокойно?
В их комнате Ду Ю резался в «Каунтер-страйк»[9].
— Уже вернулся? — спросил он, заслышав, как открывается дверь, хотя и не отвернулся от экрана.
— Почему ты не гуляешь с Чжан Яо? Погода изумительная.
Ду Ю рассмеялся.
— Она дает частные уроки. Да и вообще, хорошо иногда побыть одному.
Фан Му вытащил из рюкзака контейнер с мясным соусом и поставил Ду Ю на стол.
— Держи, это тебе. Мама приготовила. Обязательно попробуй.
— Да? — Застигнутый врасплох, Ду Ю повернулся глянуть на гостинец. — Ух ты, спасибо!
— Осторожно! — воскликнул Фан Му, показывая на экран.
— Что за… — Ду Ю поспешно схватил мышь. Но было уже поздно. С громким хлопком голова его персонажа разлетелась на куски. — Черт!.. Ну ладно, пора кончать.
Ду Ю завершил игру. Потом вытащил из ящика стола свои палочки и открыл контейнер с соусом. Помешал в нем, отыскал кусочек мяса и забросил в рот.
— Бог мой! — восхищался он, жуя. — Просто великолепно! Твоя мама лучше любого шеф-повара.
— Тогда доедай. У меня тут еще куча еды.
— Значит, на ужин сегодня лапша! С этим вот соусом — он потрясающий. — Ду Ю выловил из контейнера еще кусочек мяса и проглотил.
— А солененькое ты любишь? — Фан Му улыбнулся.
— Знаешь, братец, — сказал Ду Ю, не переставая жевать, — в последнее время ты ходишь такой довольный…
— Правда? — рассеянно переспросил Фан Му, занятый распаковкой вещей.
— Думаю, тебе полезно больше общаться с людьми. Не стоит быть таким высокомерным.
Фан Му рассмеялся.
— Все думают, я странный, да?
— Хм… — Мгновение Ду Ю колебался. — Не совсем так. Скорее тебя считают чересчур закрытым.
Фан Му рассмеялся снова.
— Понимаю!
— Раньше мне казалось, что тебя все время что-то беспокоит. Лю Чжанчжун как-то сказал мне, что видел, как ты бродишь по коридору среди ночи… Знаешь, если тебе не по себе, ты всегда можешь поговорить со мной. Мы же друзья, правда?
Фан Му задумчиво поглядел на Ду Ю. Его лицо было абсолютно искренним.
«Черт, — подумал Фан Му, — я впервые его угостил, и это настолько его тронуло?»
Он улыбнулся.
— Чистая правда. Мы — хорошие друзья.
Съев свой ланч, Фан Му и Ду Ю сели за рабочие столы — каждый за свой компьютер. Ду Ю снова взялся неутомимо уничтожать других игроков в «Каунтер-страйке». Фан Му сначала собирался заняться своими заметками по делу Ма Кая, но внезапно понял, что в такой прекрасный день ему совершенно не хочется возвращаться к этим мрачным преступлениям. Поскольку больше заняться было нечем, он вышел в интернет и стал бесцельно бродить по сайтам.
Дверь распахнулась. В комнату, с баскетбольным мячом под мышкой, ворвался Лю Чжанчжун с еще несколькими студентами — все громко шутили и смеялись. Однако, заметив Фан Му, сразу умолкли.
— Все сидишь? — спросил Лю Чжанчжун, стуча мячом в пол. — Сколько уже раз тебе снесли башку? — Он сдернул с Ду Ю гарнитуру с наушниками и микрофоном. — Вставай, пошли сыграем в баскет.
— Погоди, дай закончить, — ответил Ду Ю, не сводя с экрана глаз.
Мяч отскочил в сторону Фан Му и ударился о его ногу, оставив на брюках грязный след. Фан Му его оттолкнул.
Увидев пятно у него на штанине, Лю Чжанчжун смутился.
— Извини.
— Ничего страшного. — Отмахнувшись, Фан Му снова уставился в компьютер.
— Черт, этот парень просто монстр, — вздохнул Ду Ю, раздраженно откидываясь на спинку стула. — С меня хватит. Наверное, не мой день… Ладно, пошли, покидаем мяч.
Наклонившись, он вытащил из-под койки кроссовки и напялил на ноги. Потом глянул на Фан Му:
— Эй, идем с нами!
— Что?.. А, нет. Спасибо.
— Чего это? Вообразил себя суперзвездой? Играешь только за деньги? — хохоча, поинтересовался Ду Ю.
— Да не слушай ты его, — добродушно бросил Лю Чжанчжун. — Просто пошли играть.
Мгновение Фан Му поколебался, а потом достал из ящика комода спортивные шорты, надел их и поспешил за остальными.
Когда на площадке стали делиться на команды, Ду Ю постарался оказаться вместе с Фан Му.
— Вы все, берегитесь, — сказал он наполовину в шутку, наполовину всерьез, кивая в сторону Фан Му. — Этот парень бросает без промаха.
Игра началась. Играли четыре на четыре, на половине площадки. Очень скоро восемь игроков вошли в раж — подлетали к кольцу, бросались наперерез и боролись за мяч. Хотя нет, не совсем так: в первые несколько минут по площадке носились лишь семеро, а Фан Му как вкопанный стоял на месте, будто не зная, что делать.
Он уже не помнил, когда играл в баскетбол в команде. И настолько привык к одиночным броскам с трехочковой дуги, что теперь никак не мог приспособиться.
Внезапно Ду Ю прорвался сквозь окружение к кольцу, ведя мяч перед собой. Уже подпрыгнув, он увидел, как Лю Чжанчжун кидается ему наперерез, вытянув руки и своим огромным телом преграждая мячу дорогу. В последний миг углом глаза заметил Фан Му, который так и стоял у края площадки, и сделал ему пас.
Растерявшись от неожиданности, Фан Му инстинктивно поймал мяч. В этот момент один из членов их команды оказался под кольцом. Рядом никого не было. Не раздумывая, Фан Му перебросил ему мяч, и тот неторопливо послал его в корзину.
— Класс! — в восхищении заорали другие.
Парнишка, забросивший мяч с подачи Фан Му, помчался в его сторону, высоко подняв правую руку. Фан Му автоматически поднял свою.
С громким хлопком их ладони ударились друг о друга.
От этого звука в мозгу у Фан Му словно вспыхнула искра, а в теле возникло какое-то странное, очень знакомое ощущение.
…Пропотевшие спины футболок, жаркое солнце. Крики болельщиков, дружеское подтрунивание.
Далекие дни детства, когда он не знал ни тревог, ни печали…
Кто-то снова отпасовал ему мяч. На этот раз Фан Му ловко поймал его, провел между ног, сделал обманный рывок влево, потом вправо…
«Да, так было и раньше».
«Кто это — Старший Брат несется мне наперерез?»
Притормозив на линии, он подпрыгнул в воздух и поднял руки. Старое знакомое чувство.
Свист воздуха. Мяч падает в корзину.
— Отличный бросок! — крикнул Лю Чжанчжун.
— Что я говорил! — гордо вставил Ду Ю. — Он — настоящая машина!
— Тогда я за ним послежу, — засмеялся Чжанчжун. Теперь он следовал за Фан Му по пятам.
Темп игры возрастал, она требовала все больше усилий. Тела сталкивались на лету. Мяч разрывал воздух. Передача, бросок, подбор. Удар ладони о ладонь.
— Черт, он когда-нибудь промахивается?
— А с виду и не подумаешь!
— Меняем команды, меняем команды… Мы хотим Фан Му!
По лбу у Фан Му стекал пот. Он зажмурил глаза.
«Да, все верно. Именно так я был тогда счастлив».
Они играли, пока не стало так темно, что невозможно было различить мяч. В конце концов сдались, хотя и неохотно. По дороге назад в общежитие остановились в магазинчике кампуса, и Фан Му купил дыню, плававшую в раковине с ледяной водой.
Дыня еще была облеплена крупинками льда, когда они внесли ее в комнату. Лакомство разрезали на дольки, и каждый получил по одной. Время от времени кто-нибудь закашливался, подавившись семечком, а остальные добродушно подшучивали и хлопали его по спине.
— Слушай, Фан Му, — сказал Лю Чжанчжун, вытирая с подбородка сладкий сок, — тебе надо в университетскую баскетбольную команду. На следующем молодежном кубке будешь играть защитником.
— Я? — переспросил Фан Му, бросая корку в мусорное ведро. И вдруг улыбнулся: — Я играю только за деньги.
Все громко расхохотались. Лю Чжанчжун схватил корку и сделал вид, что кидает ее в Фан Му, который со смехом отшатнулся, словно в него попали.
Они продолжали болтать, когда в приоткрытую дверь заглянул Мен Фанчжи. Стоило ему войти, как он едва не упал, поскользнувшись на обгрызенной корке.
— Ничего себе! Что тут происходит? — удивился он.
— Да ничего, — ответил Ду Ю. — Дыню будешь?
— Нет, спасибо, — ответил Мен Фанчжи, взмахнув рукой. — Я искал Тома.
— Тома? Кто такой Том? — озадаченно спросил Фан Му.
Лю Чжанчжун усмехнулся.
— Ты, наверное, не в курсе. Этот парень пару дней назад притащил кота и назвал его Томом. А мы, — он сделал паузу и подмигнул Фан Му, — теперь зовем Мен Фанчжи Джерри.
Комната опять взорвалась смехом, а Мен Фанчжи шутливо ткнул Лю Чжанчжуна кулаком под ребра.
— Ладно-ладно, — примирительно сказал Ду Ю. — Я знаю, где твой кот.
— Где? — обернулся к нему Мен Фанчжи, отпуская Лю Чжанчжуна.
— Здесь! — воскликнул Ду Ю, указывая на полупустой контейнер с мясным соусом. — Хвост я приберег специально для тебя. Хочешь попробовать?
Мен Фанчжи побледнел.
— Да ну тебя, — пробормотал он.
— Было так вкусно! — продолжал Ду Ю, облизывая губы, словно не в силах удержаться.
— Не слушай его, — внезапно вмешался Фан Му, — он просто шутит. — Ему показалось, что Мен Фанчжи вот-вот расплачется.
— Какой ты все-таки придурок, — буркнул тот в сторону Ду Ю. Он взял себя в руки, но голос его был злым.
— А ты — чепушила. Ты что, серьезно мне поверил? — Ду Ю громко расхохотался.
Тут из коридора донесся раздраженный крик:
— Мен Фанчжи! Давай топай сюда! Твой придурочный кот нагадил мне на постель!
— Иду! — откликнулся Мен Фанчжи, кидаясь прочь из комнаты.
Хохоча, еще несколько человек вышли за ним.
— Идиот! Вечно с ним так, — вразнобой восклицали они.
— Ладно, мне тоже пора, — сказал Лю Чжанчжун, поднимаясь. — Фан Му, надо нам как-нибудь сразиться один на один.
Фан Му улыбнулся.
— Договорились.
— Ой, да тут кругом корки… — Лю Чжанчжун сделал паузу, притворяясь, что глубоко обеспокоен. — Ладно, вы уж сами уберите.
Потом со смехом распахнул дверь и выскользнул в коридор.
Ду Ю схватил с пола шлепанец и запустил ему вслед, но было уже поздно. Шлепанец ударился о косяк.
— Обалдуй, — бросил он, смеясь.
Прежде чем лечь спать, Фан Му решил принять душ. Встав прямо под лейку, он пустил себе на голову ледяную воду, ощущая при этом удивительное всепоглощающее счастье. Запрокинув голову, дал потоку воды стекать по телу.
Рядом мылись еще двое парней с факультета математики; они обсуждали «уродскую фигуру» какой-то девушки, которую только что видели в библиотеке.
Хотя окна в душевой были закрашены, Фан Му различал через них слабые огоньки общежития напротив. Хотя и размытые, они казались уютными и теплыми.
«На самом деле жизнь полна счастья — просто я всегда считал, что не заслуживаю его».
Ду Ю уже спал, когда Фан Му вернулся в комнату, однако, заботясь о нем, сосед оставил гореть маленькую настольную лампу.
Фан Му ужасно устал. Он тысячу лет не играл
Ощутив под подушкой что-то твердое, сунул туда руку. Это был нож.
Фан Му повертел его перед собой, внимательно рассматривая. Темно-зеленая ручка, вся в царапинах, частично оплавилась там, где ее коснулся огонь. Он вытащил лезвие из ножен, и оно холодно сверкнуло в свете настольной лампы.
Фан Му снова вложил нож в ножны, поднялся с кровати и затолкал его в ящик комода, где держал одежду. Потом снова лег, погасил свет и заснул.
Среди ночи Ду Ю проснулся оттого, что его сосед стонал и ворочался во сне.
— Опять у него кошмары, — пробормотал он себе под нос, прежде чем сладко заснуть обратно.
Около часа ночи Фан Му внезапно проснулся, вскочил и вытащил нож из комода.
Сунул его назад под подушку, лег и натянул одеяло на голову.
Сон накрыл его черной пеленой, и Фан Му отключился.
В пятницу вечером в Университете Цзянбина проходило общее собрание студентов.
Темой было проведение в жизнь нового принципа Министерства образования: «Знания для практического применения, технологии для производства». Помимо студентов, на собрании присутствовали также все преподаватели и административный персонал. Аудитория была забита до предела.
Первым выступил ректор университета. Потом — секретарь партийной организации. Наступила очередь проректора по науке.
Проректора Ци только что повысили с должности начальника отдела исследований, и он впервые обращался к аудитории в новом качестве. Проректор выглядел одновременно взволнованным и счастливым. Если выступления предыдущих ораторов, вместе взятые, заняли не больше тридцати минут, то он торчал у микрофона уже битый час и только приступил ко «второму аспекту второго постулата».
Фан Му, тоже присутствовавший там, плавал между сном и явью. В аудитории стояла жуткая духота. По шее у него тек пот, воротник рубашки неприятно лип к телу. Заставляя себя не закрывать глаза, он оттянул воротник и повертел головой.
Ду Ю сладко спал на скамье справа от него, уронив голову набок, — по его щеке стекала струйка слюны. Фан Му улыбнулся. Бедняга! Парень слева тоже постоянно клевал носом — похоже, долго ему не продержаться.
— Товарищ Сяопин сказал: «Наука и технологии — главные двигатели производства». Это указывает на важность науки и технологий для современной социалистической экономики, но одновременно ставит под вопрос цели тех, кто занимается научными исследованиями. Зачем мы проводим исследования?
Проректор сделал паузу, но спящие продолжали спать, а те, кто не спал, давно не следили за речью. Вопрос отнюдь не заставил аудиторию погрузиться в размышления, вопреки ожиданиям проректора, поэтому ему пришлось дать ответ самому:
— Чтобы служить обществу.
Борясь с неловкостью, он потянулся за кружкой с чаем, сделал глоток, а потом сплюнул чайный лист. После чего с новыми силами продолжил:
— Но того, что мы делаем, недостаточно. В поисках личной и профессиональной выгоды наши профессоры исследуют абстрактные предметы, не считаясь с тем, приносят ли их исследования пользу обществу в целом. Это приводит к тому, что их исследования оказываются оторваны от жизни. Если открытие не находит применения, оно бесполезно. А если оно бесполезно, то зачем была проделана тяжелая работа, приведшая к нему?
Проректор вытащил из кармана пиджака конверт и демонстративно помахал им перед аудиторией.
— У меня в руках благодарственное письмо, и хотя оно относится к студенту, этот студент, по моему мнению, является примером для всех нас!
Слушатели сразу затихли. Многие из тех, кто уже засыпал, приоткрыли глаза.
Проректор Ци был явно доволен результатом. Он открыл конверт и вытащил письмо.
— Как все вы знаете, в последние несколько месяцев наш город потрясла серия жестоких убийств. Полицейским никак не удавалось поймать преступника, и он бродил на свободе. Но тут один из наших студентов, вооруженный знаниями, полученными здесь, в нашем университете, применил их на практике и помог Департаменту общественной безопасности раскрыть дело.
Рот у Фан Му распахнулся.
— Одна из жертв, маленькая девочка, была спасена полицией и нашим студентом, и ее отец написал это благодарственное письмо. Его содержание глубоко тронуло меня. Подумать только — один из наших студентов не убоялся опасности и применил теорию на практике! Такой поступок достоин величайшего восхищения!
Изумленные слушатели наперебой перешептывались, обводя аудиторию взглядами.
— Тише, пожалуйста!
Воссияв, профессор простер руку, успокаивая расшумевшуюся толпу.
— Я хочу пригласить Фан Му, набор две тысячи четвертого года, с криминологического подразделения юридического факультета, выйти на сцену и сказать несколько слов. — Он наклонился к микрофону и повторил: — Фан Му! Вы здесь?
Фан Му остолбенел. Ду Ю пришлось несколько раз толкнуть его локтем, прежде чем он вышел из ступора и медленно поднялся.
Щелчок. Луч прожектора упал на него, осветив заодно сидевших рядом.
— Ну что же вы? Идите сюда, — воскликнул проректор Ци, лучась энтузиазмом.
Прожектор слепил глаза. Растерявшись, Фан Му завертел головой. Студенты в его ряду уже поднимались, пропуская его к проходу. Поняв, что ничего другого не остается, он протолкался мимо них и пошел по лестнице к сцене. Прожектор следовал за ним. С обеих сторон щелкали камеры.
«Надо бежать — спасаться. Взять и раствориться, словно облачко дыма».
Торопясь продолжить, проректор Ци подошел к краю сцены. Стоило Фан Му приблизиться, как тот протянул ему руку и втащил наверх. Потом, опустив ладонь ему на плечо, подтолкнул Фан Му к микрофону.
— Очень хорошо, — сказал он. — Пожалуйста, Фан Му, поделитесь с нами своими соображениями.
Фан Му застыл. Беспомощно поглядел на толпу людей перед собой. Все взгляды были прикованы к нему. В них читались самые разные чувства: любопытство, удивление, раздражение, восторг — и зависть.
«Я сплю, и мне снится кошмар. Надо проснуться, и он закончится».
Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем Фан Му заставил себя открыть рот. Но единственным, что он сумел пробормотать, было:
— Я…
Профессор Ци, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу у него за спиной, не выдержал:
— Расскажите всем, как вы помогли Департаменту общественной безопасности раскрыть дело.
В резком свете прожектора лицо Фан Му стало белей бумаги. По лбу струйками бежал пот. Челюсти сжимались, будто в спазме.
Весь зал задержал дыхание, уставившись на него. Фан Му молчал.
— Ну ладно, — сказал проректор, теряя терпение. Он встал к микрофону и натянуто улыбнулся. — Молчание порой красноречивее любых слов. Я уверен, что Фан Му многое мог бы нам рассказать, но сейчас он, похоже, немного нервничает. Ничего, Фан Му. Пожалуйста, идите на свое место.
И тут же к Фан Му вернулись силы. Он быстро отступил от микрофона и сошел со сцены. Но вместо того чтобы вернуться на скамью, двинулся дальше по проходу, не обращая внимания на любопытные взгляды и настойчивый шепот. А потом скрылся за дверями.
— Алло? — Голос Тай Вея звучал холодно и равнодушно. В трубке молчали. — Алло? Кто звонит?
— Это ты сообщил мое имя отцу девочки?
— А-а, вот это кто! — Тай Вей рассмеялся, и его голос потеплел.
— Ты!
Тай Вей снова рассмеялся.
— Значит, благодарность дошла до адресата?
— О чем ты только думал? — Фан Му не хотелось ругаться, и он старался держать себя в руках.
— О чем я думал? — слегка шокированный, спросил Тай Вей. — Хотел сделать тебе приятный сюрприз. А что не так? Боишься, кто-нибудь до тебя доберется и отомстит? Расслабься, ничего тебе не грозит. Родные Ма Кая давно умерли, а друзей у него нет.
В ярости Фан Му бросил трубку.
Тай Вей недоуменно пробормотал:
— Да что с ним такое?
Его благие намерения приняли за издевку, и он был оскорблен в своих лучших чувствах.
До самого общежития Фан Му шел, не поднимая головы. Чтобы остаться незамеченным, он выбрал окольный путь — вдоль ограды кампуса.
Собрание уже закончилось. Студенты группками расходились кто в столовую, кто в жилые корпуса. Стоило кому-нибудь его узнать, и его провожали любопытные глаза. Упершись взглядом в землю, он торопился назад, в свою комнату.
Дорога показалась необычно длинной, но наконец Фан Му добрался до общежития. Глубоко вдохнув, открыл дверь — и столкнулся с целой толпой народа.
Казалось, там шла какая-то оживленная дискуссия, но стоило ему возникнуть на пороге, как все замолкли. Тем не менее секунду спустя его окружили и начали засыпать вопросами.
— Фан Му, это правда, что сказал проректор?
— А как выглядел тот парень?
— Я слышал, он сосал у жертв кровь — серьезно?
— А деньги от департамента тебе заплатят?
Растолкав их в стороны, Фан Му пробрался к своему столу. Потом развернулся и обвел глазами студентов, напряженно глядящих на него. И ледяным тоном произнес:
— Вон отсюда.
Кто-то попытался возразить, но он проревел еще раз:
— Вон!
Стены комнаты содрогнулись. Недовольные, студенты начали ворчать.
— Что тут такого? — бормотал один. — Всего-то маньяка нашел, подумаешь!
Фан Му повернулся к ним спиной и присел за стол. Оглядываться ему не хотелось.
Толпа так и стояла, пока Ду Ю не дал знак выходить.
— Он сегодня не в настроении, — объяснил он. — Вам лучше уйти.
Наконец в комнате остались только Фан Му и Ду Ю. Фан Му вытащил сигарету, трясущимися руками прикурил и сделал несколько глубоких затяжек. Откинулся на спинку стула и, обессиленный, запрокинул голову, глядя в потолок.
Ду Ю внимательно наблюдал за выражением его лица. Потом осторожно заговорил:
— Проректор, конечно, дал маху, когда вызвал тебя на сцену. Надо было хотя бы предупредить. Чтобы ты подготовился. Без подготовки же нельзя.
— Спасибо, — выдавил из себя Фан Му. — А теперь не мог бы ты заткнуться, а то и мне придется уйти.
Обиженный, Ду Ю уже собрался ответить, но потом передумал и промолчал.
Зазвонил телефон. Видя, что сосед не шевелится, Ду Ю подошел и снял трубку. Спросив, кто звонит, он передал ее Фан Му.
— Это профессор Цяо. Хочет с тобой поговорить.
Через силу Фан Му взял трубку у Ду Ю из рук.
— Алло, профессор. Как дела?
— Привет, Фан Му. Ты сейчас занят? — Голос профессора Цяо был, как обычно, глубоким, но на этот раз он говорил резко, без теплоты.
— Нет. Свободен.
— Хорошо. Тогда зайди, пожалуйста, ко мне.
Не дожидаясь ответа, профессор Цяо нажал отбой.
Профессор Цяо Юнпин сидел у себя в гостиной, куря сигареты одну за другой. В горле уже першило, поэтому он поднялся, подошел к французскому окну и выглянул на улицу. Темное небо затянули облака — не тот пейзаж, который помогает успокоиться. Внизу он заметил Фан Му, который покупал что-то во фруктовой палатке прямо перед подъездом.
Лицо у Фан Му было потным, словно он всю дорогу бежал. Немного поторговавшись, парень купил гроздь бананов, два ананаса, несколько персиков и мангостинов.
При виде испуга на лице студента профессор почувствовал, что его злость начинает утихать.
Фан Му был его любимчиком. Цяо Юнпин до сих пор помнил, что на общегосударственном экзамене он получил средние баллы, зато на устном собеседовании в университет просто блистал. Цяо Юнпин задавал ему вопросы по истории западной криминалистики, и Фан Му отвечал без единой запинки. Такая уверенность свидетельствовала о фундаментальных знаниях; мало того, его собственные наблюдения были поистине уникальны. Цяо Юнпин сразу решил, что будет его научным руководителем. Как выяснилось позднее, Фан Му был еще и куда трудолюбивее остальных студентов, которые только и делали, что отлынивали от занятий. Помимо обязательных домашних заданий, он частенько копался в старых делах из юридического архива. Цяо Юнпин всемерно одобрял такой подход к учебе, потому что считал — в криминалистике надо давать фактам говорить самим за себя.
Однако сегодня обожаемый студент сильно его разозлил.
Когда затрезвонил дверной звонок, жена профессора сидела на диване и смотрела телевизор. Заметив, что муж, с мрачным лицом, не двигается с места, она вздохнула, поднялась и открыла дверь.
— А, это ты, Фан Му! Пожалуйста, проходи.
— Здравствуйте, госпожа Цяо, — вежливо поздоровался студент.
— Ох, а это что такое? — воскликнула она, увидев сумки в его руках. — Ну что ты, Фан Му, не надо было!
— Ничего особенного. Да с меня и денег почти не взяли.
Госпожа Цяо взяла у Фан Му пакеты с фруктами. Потом, развернувшись в сторону гостиной, позвала:
— Цяо, к тебе пришел Фан Му!
Профессор Цяо продолжал смотреть в окно, ничего не говоря, с сигаретой в руке. Взгляд его был суровым.
Чувствуя себя неловко, Фан Му с натянутой улыбкой переобулся из кроссовок в тапочки. Легонько дернув его за рукав, госпожа Цяо шепнула: «Муж сегодня не в духе, постарайся его немного развеселить. И что бы он тебе ни говорил, не спорь!»
Фан Му кивнул и прошел в гостиную.
Профессор Цяо отвернулся от окна и бросил на него короткий взгляд, после чего проследовал к себе в кабинет. У Фан Му не оставалось другого выбора, кроме как двинуться за ним. В кабинете он на секунду приостановился, а потом решительно захлопнул дверь.
Профессор Цяо сел во вращающееся кресло и пыхнул сигаретой. Он по-прежнему ничего не говорил. Фан Му не осмелился сесть и стоял перед профессором, не зная, куда девать руки. Профессор же, докурив сигарету, мотнул головой на другое кресло перед собой, потом подтолкнул к Фан Му по столешнице сигаретную пачку. Тот робко присел, мгновение поколебался, но потом вытащил из пачки сигарету и прикурил.
Оба молчали; напряжение в комнате нарастало. Наконец профессор Цяо заговорил:
— То, что сказал сегодня проректор Ци, — правда?
Сердце у Фан Му пропустило удар, хоть он и догадывался о цели визита. События сегодняшнего дня рассердили и его тоже: сначала Тай Вей без разрешения рассказал о нем семье девочки, потом проректор вызвал его на трибуну перед всем университетом… Конечно, Фан Му понимал, что помощь Департаменту общественной безопасности в раскрытии серьезного дела — это не повод стыдиться, но и прославиться таким образом не хотел. Иными словами, злился он больше на самого себя. А вот в чем причина недовольства профессора, Фан Му понятия не имел.
— Хм… ну, как сказать…
— Да не мямли! — воскликнул профессор Цяо, и его голос разнесся по всей квартире. — Говори, правда или нет?
— Правда.
— Тогда расскажи, будь любезен, что именно произошло.
За неимением выбора Фан Му посвятил профессора в детали дела Ма Кая.
Когда он закончил, профессор Цяо долго молчал. Потом спросил:
— Ты впервые проделываешь что-то подобное?
Фан Му заколебался. Потом покачал головой: «нет».
Профессор Цяо фыркнул, но ничего не сказал. Вытащил из пачку новую сигарету и глубоко затянулся, нахмурившись.
Фан Му так и подмывало спросить, что его рассердило, но он не решался открыть рот. Оставалось лишь сидеть, терзаясь недосказанностью.
— Фан Му, — ни с того ни с сего спросил профессор, — в чем суть криминального профилирования?
— Хм… — От неожиданности Фан Му замялся, но быстро сообразил: — Криминальное профилирование, или профайлинг, — это набор некоторых предположений насчет убийства, для формулирования которых требуются специальные навыки. — Он сделал паузу. — Эти предположения не могут приниматься за достоверные факты.
— И как считаешь, ты имеешь эти специальные навыки?
— Нет. — Фан Му опустил взгляд.
— Тогда какого черта ты сообщаешь свои так называемые «предположения» полиции, вмешиваясь в расследование, и занимаешься составлением профиля их подозреваемого?
Фан Му не отвечал. По крайней мере, теперь ему стало ясно, что рассердило профессора Цяо.
— Хороший криминолог уважает свою науку и предмет изучения, — продолжал профессор. — Особенно это касается применения теории в раскрытии реальных преступлений. Для этого надо, во‑первых, полностью овладеть фундаментальными знаниями, а во‑вторых, придерживаться очень осторожного, скрупулезного подхода. Как ты наверняка знаешь, наше мнение может повлиять на права человека, его свободу и даже жизнь.
Профессор Цяо постучал пальцем по столу, подчеркивая последние слова.
— Это тебе не игра! О квалификации криминолога судят не по количеству опубликованных им статей и не по абстрактным задачам, которые он решил, а по тому, сумел ли он поставить свое образование, теоретические знания и опыт на пользу обществу. И все это не имеет
Покрасневший Фан Му ничего не отвечал.
— Тебе могло показаться, что с Ма Каем ты одержал грандиозную победу, но я-то вижу, что это чистое везение!
Фан Му поднял глаза.
— Хочешь сказать, ты не согласен? — гневно спросил профессор Цяо. — Тогда так. Во-первых, Ма Кай — один из самых показательных примеров дезорганизованного убийцы, каких я только видел, и я сильно удивлюсь, если его случай не станет хрестоматийным. Во-вторых, с помощью какого метода ты пришел к выводу, что Тон Юй похитили? Или тебе подсказала интуиция? Тебе просто повезло случайно наткнуться на нее, но ты должен понимать, что неверный вывод в подобной ситуации может привести к гибели жертвы! Когда ты покидал квартиру, чтобы отправиться на ее поиски, Тон Юй, скорее всего, была еще жива! И в‑третьих, ты прекрасно видел, что похищение Сю Чжи — не в стиле убийцы, но, хотя тебе следовало подумать о подражателе, ты решил, что он делает запасы крови.
Холодный пот выступил у Фан Му на лбу, пока подробности дела Ма Кая проносились у него в голове.
«Профессор прав. Мне просто повезло. А еще я был слишком самонадеян. Окажись любая моя догадка ошибочной, и все кончилось бы гораздо хуже».
Устав говорить, профессор Цяо взял со стола чашку с чаем и сделал глоток. Чай давным-давно остыл. Подняв голову и увидев студента, так и застывшего в одной позе, с каплями пота, текущими по лицу, профессор немного смягчился и заговорил уже более мирным тоном:
— Твоя тяга к эмпирическому опыту весьма похвальна. Но ты, дорогой мой, слишком нетерпелив. Если действительно хочешь сотрудничать с полицией и раскрывать преступления, тебе придется учиться еще лет двадцать, а то и больше.
Фан Му заставил себя кивнуть.
Тут в дверь заглянула госпожа Цяо:
— Я приготовила вонтоны[10]. Фан Му, ты ведь останешься на ужин?
Фан Му попытался отказаться, но профессор Цяо прищурился на него:
— Что такое? Не терпишь критики?
Потом он встал и, подтолкнув гостя в спину, пошел с ним в столовую.
Позже, когда Фан Му во второй раз собрался уходить, профессор Цяо сунул ему в руку пачку дорогих сигарет, «Гибискус Кинг». Потом вышел на балкон и посмотрел, как силуэт юноши растворяется в ночи.
«Хороший парень».
Хотя он и раскритиковал его работу, надо было признать, что в душе был искренне восхищен.
Однако надеялся, что больше эта ошибка не повторится.
Добравшись до кампуса, Фан Му понял, что совсем не хочет домой. Все эти любопытные глаза, провожающие его, — при одной мысли о них он ощущал неловкость. Недолго поколебавшись, пошел по длинной дороге, мимо легкоатлетического стадиона.
Весь день палило солнце, и трибуны вокруг стадиона были еще теплыми. Фан Му присел на разогретую скамью. В темноте он видел парочки и группы, бродящие по беговой дорожке. Поблизости раздался смех, и юноша, не удержавшись, улыбнулся.
Внезапно ему захотелось курить. Вытащив из кармана пачку «Гибискус Кинг», он поджег сигарету и сделал глубокую затяжку.
Уже долгое время Фан Му жил, не задумываясь о будущем. Как будто стремился к какой-то цели, но сказать, в чем она заключается, не мог, и оттого ощущал пустоту внутри. Бесконечные сомнения. Поспешные выводы. Места преступлений, залитые кровью. Жуткие фотографии на компьютере. И непрекращающиеся ночные кошмары. Все это, словно мрачная тень, преследовало его последние два года. И вот теперь он понял, что измотан до предела.
«Так чего же я хочу?»
Он поглядел на звезды, мерцающие в небе. Казалось, что кто-то оттуда подмигивает ему.
«Вы все, там, наверху… что мне делать?»
Фан Му успел в общежитие к комендантскому часу. Как только он вошел в комнату, Ду Ю сообщил, что весь вечер ему названивает мать.
Фан Му набрал родительский номер. Она взяла трубку с первого гудка — судя по всему, так и сидела у телефона.
— Почему ты возвращаешься так поздно?
— Просто гулял. — Фан Му не хотелось посвящать ее в подробности. — Что-то случилось?
— Нет-нет, ничего. Просто в последний раз, когда ты был дома, мы заметили, что ты очень худой. Мы с папой волнуемся. Он хотел с тобой об этом поговорить, но ты так быстро уехал!
— Мам, со мной все в порядке. Не беспокойтесь за меня. Как у вас дела?
— Отлично. — Она сделала паузу. — Му, малыш, ты не мог бы подробнее рассказать, чем занимался в последнее время?
— Да ничем особенным. Ходил на занятия, читал…
— И помогал полиции ловить преступников?
— Нет! — Лгать матери было тяжелее всего. Фан Му чувствовал, как изменился при этих словах его голос.
Мать секунду помолчала, потом вздохнула.
— Фан Му, я уже немолода. Ты же знаешь, как я волнуюсь, когда думаю, чем ты занимаешься вдалеке от нас, с какими людьми общаешься… Прошу, не заставляй меня тревожиться.
Он ничего не ответил.
— В последние дни мне все время снится один и тот же кошмар. Тот мальчик, Ву Хан, убивает тебя. И я в ужасе просыпаюсь. Отец спрашивал, что со мной творится, но я не стала ему говорить.
— Мам, тебе больше не надо об этом думать. Все давно в прошлом.
— Я знаю. Но ничего не могу поделать. — Ему показалось, что она с трудом сдерживает слезы. — Му, малыш, пообещай мне, что больше не станешь ввязываться ни во что опасное и заживешь самой обычной жизнью, как все нормальные люди. Хорошо?
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Повесив трубку, Фан Му еще немного посидел, глядя в пространство. Потом взял полотенце и пошел умываться. Он был без футболки, поэтому в зеркале над раковиной отразился его худой торс. Кожа выглядела бледной, а грудь — впалой.
Юноша пододвинулся к зеркалу ближе и вгляделся в отражение: коротко стриженные растрепанные волосы, высокий лоб, бледные запавшие щеки, глаза с красными прожилками, черная щетина на подбородке, нахмуренные брови, морщины, тянущиеся от глаз к вискам.
«Разве так выглядят в двадцать четыре?»
Фан Му покрутил головой вправо-влево, пристально рассматривая себя.
Над соседней раковиной умывался студент с курса коммерческого права, Чжу Туанчжи. Его лицо все было в пене от средства против прыщей.
— Разочарован? — усмехнулся он, подмигнув Фан Му, который продолжал таращиться в зеркало с отсутствующим видом. Протянул ему тюбик геля для умывания и спросил: — Может, попробуешь?
— Что?.. А, нет. Все в порядке.
Чжу Туанчжи еще некоторое время продолжал массировать лицо, потом тщательно смыл с него пену, промокнул кожу полотенцем и посмотрелся в зеркало. Наконец улыбнулся своему отражению и, довольный, пошел прочь.
Вспомнив про его «умывальный ритуал», Фан Му на миг призадумался, а потом тоже улыбнулся в зеркало — в точности как Чжу Туанчжи.
«Вот черт, — подумал он, — когда я зол, то выгляжу лучше».
Но все-таки надо улыбаться.
Он наполнил раковину ледяной водой и макнул туда голову.
В конце концов, мир населен не одними лишь серийными убийцами.
Вечером 30 июня 2002 года в Йокогаме, Япония, Бразилия играла с Германией в финале футбольного кубка мира.
С самого начала чемпионата во всех барах близ университетского кампуса Цзянбина транслировали матчи. Сегодня, в вечер финала, ни в одном из них не было свободного места.
Фан Му с приятелями поужинали в ресторанчике сычуаньской кухни под названием «Гуан-Юань». Стол перед ними был заставлен пивными бутылками, усыпан скорлупой от фисташек и пустыми стручками эдамаме[11]; тарелки с немудреной едой стояли уже пустые. Примерно так же выглядели и остальные столики в зале. Все посетители столпились перед 21-дюймовым цветным телевизором на стене; хозяин за барной стойкой щелкал по кнопкам калькулятора. Судя по довольному выражению лица, он не возражал бы, если б чемпионат мира проводили каждый месяц.
Фан Му затащили в бар приятели — Ду Ю, Чжу Туанчжи и Лю Чжанчжун. Сначала он отнекивался, но потом вспомнил, что ему все равно нечем заняться, да и матч наверняка будет интересным. Но поставил условие: никакого гриля.
Естественно, посетители в ресторане разделились на две группы: одни болели за Бразилию, другие — за Германию. Фан Му не следил за футболом и, кроме Роналдо, никого из игроков не знал. Однако, увидев, что Ду Ю и остальные болеют за Бразилию, решил, что и он с ними.
В первом тайме ни одной команде забить не удалось. Бразилия играла немного пассивно, но и Германия не рвалась вперед, хотя возможности были. В перерыве весь бар обсуждал игру и решал, кто же все-таки победит. Делались ставки — в основном на выпивку, — но как только игра возобновилась, все так и прилипли к экрану.
Поначалу Фан Му откровенно скучал. Первый вечер в роли болельщика, а его команда играет так себе! Однако азарт толпы оказался заразительным, и очень скоро он уже кричал вместе с остальными.
Перехватив мяч у ворот немцев, Роналдо сделал пас номеру 10 — это Ривалдо, сказал Ду Ю, — и тот ловким ударом послал его в ворота. Удар был не очень сильный, и Оливер Кан, немецкий вратарь, перехватил его без особого труда. Однако мгновение спустя мяч выскользнул у него из рук и упал обратно на поле.
— Куда ж ты смотришь! — завопил высокий крепкий парень за соседним столиком. И тут же Роналдо словно молния подлетел к мячу и вбил его в правый нижний угол — гол!
Бразилия забила первый мяч!
Ресторан взорвался грохотом восторгов и проклятий.
— Кан рано расслабился, — сказал высокий парень за соседним столиком, тряся головой. — Когда мяч летит так низко, его надо всем телом прижимать к земле. Иначе можно запросто выпустить из рук. Кан слишком самоуверен.
— Ничего себе профессиональный анализ! — с улыбкой заметил Чжу Туанчжи.
— Ну же, друг, ты ведь мой герой, давай, не подведи! — Высокий парень глядел в экран, расстроенный не меньше самого Кана.
— Это Цю Вейцзянь с факультета физики, — прошептал Лю Чжанчжун на ухо Фан Му. — Он — вратарь в университетской футбольной команде.
— Тогда понятно.
Германия изо всех сил стремилась сравнять счет, но, несмотря на несколько острых моментов, до гола так и не дошло. На 79-й минуте Ривалдо сделал на Роналдо красивый длинный пас, и тот, прежде чем кто-нибудь смог его остановить, забил мяч в правый нижний угол ворот. Бразильцы повели со счетом 2:0. Победа им была обеспечена.
Болельщики Германии громко ругались.
Тяжело вздохнув, Цю Вейцзянь сказал:
— Похоже, бразильцы хорошо изучили технику Кана перед игрой. Такие вот низкие удары — его слабое место.
Финал завершился — Бразилия стала чемпионом мира. На стадион посыпались конфетти, Ривалдо побежал вокруг поля с бразильским флагом над головой. Студенты — кто счастливый, кто разочарованный — расплачивались и расходились из ресторана.
Цю Вейцзянь выкрикнул на весь зал:
— Эй, босс, мне еще четыре пива! И пусть все они идут к черту.
Хорошенькая девушка, смотревшая игру вместе с ним, прошипела:
— Не пей больше! Ты и так перебрал.
Цю Вейцзянь вызверился:
— Ты будешь мне говорить, что делать? По-твоему, после такой игры я и выпить не могу?
Девушка надула губки, но отвечать не стала.
Фан Му было все равно, кто выиграл и кто проиграл. Ему лишь хотелось скорее попасть в туалет. За этот вечер он выпил столько пива, что, казалось, вот-вот взорвется.
Расплатившись, юноша бегом помчался из ресторана в общежитие, а там — скорее в туалет. Опорожнив мочевой пузырь, он сразу почувствовал себя лучше и двинул к себе в комнату. Однако на пороге обнаружил Ду Ю, который яростно тер дверь тряпкой.
— В чем дело? — спросил Фан Му, отряхивая воду с рук. — Что тут было?
— Да вот, кто-то нарисовал, — сказал Ду Ю, указывая на дверь пальцем. — Завелся, понимаешь, шутник…
Фан Му пригляделся: на двери еще оставались следы фломастера с толстым стержнем, а вокруг них — жирные разводы.
— Нарисовал что?
— Типа пятиконечную звезду. — Ду Ю нахмурился. — И как только в голову пришло?
— Пятиконечную звезду? — Фан Му глянул сначала в один, потом в другой конец коридора. На остальных дверях ничего не было.
— Еще не смыл? — поинтересовался Лю Чжанчжун, высунув голову из двери напротив.
— Почти. — Ду Ю удвоил усилия, и следы постепенно исчезли.
— Жуть какая, — хмыкнул Лю Чжанчжун, скорчив гримасу. — Прямо «Али-Баба и сорок разбойников
Фан Му засмеялся:
— В таком случае я сейчас нарисую по звезде на каждой двери в коридоре!
Среди ночи он внезапно проснулся.
Кто-то копошился возле двери в комнату.
Фан Му заставил себя открыть глаза и оглядел тесное пространство, залитое светом луны.
Перед запертой дверью стоял человек.
Фан Му хотел залезть под подушку и вытащить нож, но тело будто заледенело — он не мог и пальцем пошевельнуть. Попытался закричать, разбудить Ду Ю, но слова застряли в горле, и Фан Му не издал ни звука. На лбу сразу выступил холодный пот. Юноша таращился на незваного гостя, пытаясь пошевелиться.
Человек стоял к Фан Му спиной, явно не замечая, что тот проснулся. Он что-то рисовал на внутренней стороне двери. Там, где он проводил рукой, вспыхивала огненная линия.
«Нет».
Фан Му задрожал. Запах паленого проник ему в ноздри.
На двери горела пятиконечная звезда.
Человек медленно развернулся. В свете огня Фан Му увидел изуродованное лицо Ву Хана.
«Нет!..»
Ослепительный белый свет ударил ему в глаза. В ушах зазвенел голос Ду Ю:
— Фан Му, Фан Му! Ты в порядке?
Фан Му открыл глаза. Он смутно различил Ду Ю, обеспокоенно склонившегося над ним.
— Что случилось? Опять кошмары?
Фан Му попытался сесть. Оттолкнул от себя соседа и поглядел на дверь.
Там не было ничего, кроме их расписаний.
Ему приснился сон.
Без сил Фан Му повалился назад на кровать. Простыня под ним промокла от пота. Он пощупал ее — она была вся влажная и холодная.
— Ты в порядке? — спросил Ду Ю, протягивая полотенце.
— Спасибо, — отозвался Фан Му. — Все нормально. Ложись спать.
Он вытер полотенцем лицо и шею.
Ду Ю дернул за шнурок лампы, и в комнате снова стало темно.
Но Фан Му не мог заснуть.
На этот раз кошмар был совсем другим, не как обычно.
Пятиконечная звезда? Что это могло значить?
Пятиконечная звезда — один из древнейших символов поклонения природе. Одна из самых чистых, совершенных геометрических форм. Некогда она символизировала женский пол, потом стала символом язычества, а в современную эпоху — войны.
«Означает ли это, что кто-то бросил мне вызов? — подумал Фан Му, но тут же решил, что это просто смешно. — Не беспокойся так, — сказал он себе. — Разве ты не решил быть обычным человеком с обычной жизнью?»
После этого юноша заснул так глубоко, что, если б Ду Ю не разбудил его к завтраку, мог бы запросто проспать весь день.
Двое приятелей расслабленно шли по столовой, непринужденно болтая. Мимо них время от времени пробегали студенты; хотя Фан Му не сразу это заметил, творилось что-то неладное. Казалось, весь кампус устремился в одно и то же место — на легкоатлетический стадион.
— В чем дело? — спросил Фан Му, оттащив в сторону студента с факультета иностранных языков.
— Я сам точно не знаю, — ответил тот, — но слышал, на футбольном поле нашли труп.
Легкоатлетический стадион располагался в северо-западной части кампуса. В центре его находилось футбольное поле с искусственным газоном. Оно было окружено беговой дорожкой. Там уже стояло с десяток полицейских машин с включенными мигалками. Пройдя на поле, приятели увидели не меньше пары сотен человек, столпившихся возле северных ворот. На трибунах тоже теснились студенты, одновременно возбужденные и напуганные.
Фан Му заметил Лю Чжанчжуна, возвышавшегося над остальными. Он стоял на цыпочках, стараясь разглядеть, что происходит. Фан Му протолкался к нему и, похлопав по плечу, спросил:
— Что тут такое?
Лю Чжанчжун чуть не подскочил от изумления. Развернувшись и увидев Фан Му, засмеялся и ответил:
— О, а вот и наш главный сыщик!
Проигнорировав его слова, Фан Му тоже приподнялся на цыпочки и поглядел в сторону ворот.
— Я слышал, кто-то умер. Это правда?
— Да, только я не знаю, кто. Народу слишком много.
Сзади напирали любопытные, и тем, кто оказался впереди, тяжело было устоять на ногах. Они оглядывались, чтобы возмутиться, и тут заметили Фан Му. К его немалому удивлению, толпа тут же расступилась перед ним, пропуская вперед и провожая зачарованными взглядами.
Смущенный, Фан Му хотел было развернуться и уйти, но Ду Ю с Лю Чжанчжуном воспользовались возможностью и подтолкнули его к воротам.
По сравнению с остальным полем, эта часть казалась практически безлюдной. Вокруг уже натянули полицейские ленты. В створе ворот лицом вниз лежал мертвый человек. Судя по телосложению — мужчина. Его лицо скрывала искусственная трава, и понять, кто это, было невозможно. Но что-то сразу казалось странным, стоило увидеть его руки, распростертые в обе стороны.
Судмедэксперты в белых защитных костюмах суетились над телом: один из них поднял с земли какой-то светлый предмет, лежавший возле левой штанги, и пристально его рассмотрел.
Студенты вокруг ахнули от ужаса. Это была кисть руки.
Несколько полицейских прочесывали граблями искусственную траву возле ворот; офицер с блокнотом опрашивал какого-то студента в спортивной форме. Лицо студента было бледным; казалось, он вот-вот лишится чувств.
Эксперты перевернули труп на спину. Зеваки рядом заахали.
— Кто это? — спросил Лю Чжанчжун, изо всех сил вытягивая шею, чтобы посмотреть. — Выглядит знакомым…
Фан Му тоже показалось, что одежда на мертвеце ему знакома, но он не мог вспомнить, почему.
— Попробую подойти поближе, — пробормотал Лю Чжанчжун. Он начал протискиваться в сторону ворот, где лежал труп. Спустя пару минут обернулся к Фан Му и Ду Ю. Его лицо побелело.
— Это Цю Вейцзянь. Ему отрезали обе кисти рук… Просто жуть!
В тот день весь кампус только и говорил, что об убийстве на футбольном поле. Студенты то и дело заходили к Фан Му и спрашивали, какие есть новости по делу. Подтекст был ясен: кого же и спрашивать, как не его?
Фан Му это очень скоро надоело. Бросив раздраженный взгляд на неизвестно какого по счету визитера, он сбежал из общежития, намерившись где-нибудь временно укрыться.
Была половина девятого вечера, но кампус гудел. Студенты носились туда-сюда. Фан Му держался самых темных дорожек и, сам того не заметив, оказался на стадионе.
Обычно в сумерках там прогуливались парочки, но сегодня не было ни души. Романтический уголок превратился в место преступления, и болтаться там, нашептывая на ухо подружке разные приятные вещи, никому больше не хотелось.
Фан Му спустился к футбольному полю. Ступил на мягкое покрытие и медленно побрел к северным воротам.
Газон возле ворот был измят. На нем выступали обведенные мелом контуры фигуры, две укороченные руки указывали на штанги ворот. Фан Му долго стоял, разглядывая рисунок, после чего подошел к левой штанге. Утром под ней нашли одну из отрезанных кистей рук Цю Вейцзяня. Вторую убийца оставил у правой штанги.
Фан Му встал на колени на искусственную траву. Было слишком темно, чтобы разглядеть следы крови, но он сомневался, что ее было много. Скорее всего, кисти Цю Вейцзяню отрезали уже после смерти.
Фан Му вернулся туда, где лежало тело. Повторяя его положение, широко раскинул в стороны руки. И тут же почувствовал головокружение такой силы, что едва не упал. Сделав над собой усилие, быстро отступил назад.
Ворота одиноко стояли в ночной темноте и тиши с распростертым под ними меловым силуэтом Цю Вейцзяня. От этого соседства они, ничем не отличающиеся от противоположных, казались невероятно опасными, словно врата самой смерти. Пустой контур на траве был последним, что жертва оставила после себя, покидая этот мир.
Фан Му осторожно сделал шаг вперед. Потом еще и еще. Задержав дыхание, миновал полицейское ограждение и вступил в ворота.
Ничего не произошло. Вместо всепожирающего адского пламени его встретила все та же темнота пустого стадиона. Звезды по-прежнему сияли в небе над головой. Фан Му сделал глубокий вдох. Нет, и запах крови в воздухе не витал тоже.
Он развернулся и пошагал со стадиона прочь.
«Фан Му, ты совсем выжил из ума».
1 июля 2002 года на футбольном поле в кампусе Университета Цзянбина было обнаружено мертвое тело. Студент, рано утром пришедший на стадион для пробежки, обнаружил возле ворот труп, лежащий лицом вниз. Как только поступило сообщение о преступлении, на место прибыла следственная группа государственной полиции.
Жертвой оказался Цю Вейцзянь, 19-летний студент факультета физики из города Линьян в провинции Гирин. Причина смерти — удар по голове тупым орудием, вероятно молотком. Тело лежало в северных воротах, головой на юг и ногами на север. Обе кисти были отрезаны и оставлены возле штанг. По данным предварительного обследования, жертву предположительно убили в другом месте, а затем доставили на футбольное поле.
Полицейские выяснили, что за жертвой была закреплена комната номер 611 в общежитии 4, однако с начала семестра студент проживал со своей девушкой в съемной квартире. С помощью бывшего соседа жертвы эту квартиру удалось найти. Полицейские долго стучали в дверь, но им никто не открыл. Вызванный на место хозяин отпер квартиру. Картина внутри была ужасна, но ожидаема.
Ван Цянь, сожительницу Цю Вейцзяня, тоже убили; в квартире стоял запах крови. Войдя в спальню, полицейские обнаружили на полу ее обнаженный труп. Девушка лежала головой на север (к дверям спальни) и ногами на юг (в сторону открытого окна). Руки и ноги были распростерты в стороны. Склонившись над телом, полицейские увидели, что оно расчленено на шесть частей (голова, корпус, верхние и нижние конечности), которые плотно сложены вместе. Под левой грудью жертвы полицейские обнаружили воткнутый медицинский шприц, но судмедэксперт установил, что причиной смерти стала механическая асфиксия — с помощью рук, судя по следам на шее. Вскрытие показало, что жертва давно не являлась девственницей. Имелись признаки жестокого изнасилования непосредственно перед смертью, но спермы во влагалище не оказалось, что указывает на использование убийцей презерватива.
Квартира находится в жилом квартале вблизи от Университета Цзянбина, на втором этаже небольшого трехэтажного дома. Под окном спальни располагается навес для велосипедов; москитная сетка на этом окне порвана. По причине жаркой погоды все окна квартиры стояли открытыми, что позволило убийце, взобравшись на навес, прорвать сетку и проникнуть в квартиру. На кровати обнаружено большое количество крови, волос и фрагментов черепа. Их увезли на обследование, которое показало, что они принадлежат Цю Вейцзяню. В результате был сделан вывод, что убийство произошло в квартире. Но хотя убили сразу двоих человек, одного из которых разрубили на части, на место бойни квартира не походила, и отпечатков пальцев обнаружить не удалось. Кто-то хорошо все там зачистил.
Поскольку убийство произошло в день рождения Коммунистической партии, руководство Департамента общественной безопасности проявило к преступлению повышенный интерес. Однако, как только стало ясно, что преступление не имело политической окраски, его передали для расследования в государственную полицию.
Двойное убийство. Весь университет стоял на ушах; все активно сотрудничали с полицией ради скорейшего раскрытия преступления. Охрану кампуса усилили, как и надзор за общежитиями. Прямым результатом этих мер стало то, что парочки, потихоньку снимавшие жилье за пределами кампуса, вынуждены были вернуться и жить по отдельности в своих комнатах. Непрямым — то, что студенты, предпочитавшие заниматься где-нибудь в тихих уголках, с приходом темноты становились зрителями реалити-шоу весьма интимного свойства.
Полицейские в форме ходили по кампусу, опрашивая студентов — в первую очередь друзей и однокурсников жертвы. Тренер университетской футбольной команды настаивал на том, что полицейским следует обратить внимание на команды соперников. Когда его требования проигнорировали, он решил устроить траурную церемонию с футбольной формой Цю Вейцзяня.
Хотя у всех были экзамены, на церемонию явилось немало народа — в том числе и Фан Му.
На футбольном поле собралась толпа. Товарищи Цю Вейцзяня по команде выстроились в две линии. Впереди встали капитан, его заместитель и еще двое игроков. Держа футболку за четыре угла, они медленно и торжественно пошли к северным воротам. Там стоял стол с большой фотографией покойного в рамке, футбольным мячом и старыми бутсами Цю Вейцзяня. Когда команда дошла до стола, игроки встали по обеим сторонам, держа руки за спиной. Капитан трижды поклонился фотографии Цю Вейцзяня, потом достал из кармана лист бумаги и начал читать вслух.
Речь была посвящена преимущественно приходу Цю Вейцзяня в команду и его «выдающемуся вкладу» в ее победы. Составленная в напыщенных выражениях, цветистая, она казалась чересчур пафосной. Там говорилось, что покойный был «непревзойденным стражем ворот» и «надеждой китайского футбола»; можно было решить, что умер не Цю Вейцзянь а сам Ван Далэй[12]. Однако встретили речь хорошо, и к концу ее у суровых футболистов выступили слезы. Бо́льшая часть присутствующих тоже вытирала глаза.
Дочитав речь, капитан брызнул чем-то на футболку и щелкнул зажигалкой. В мгновение ока номер «1» на груди заполыхал. Прежде чем капитан успел среагировать, футболка превратилась в огненный клубок и обожгла ему руку, заставив бросить футболку на искусственную траву. В воздухе запахло горящей тканью и пластиком. Секунду спустя директор стадиона с криком выбежал на поле. Он подбежал к продолжающей гореть футболке и топтал ее ногами, пока пламя не погасло. Это заметно расстроило членов команды, которые сразу окружили директора и принялись громко кричать.
Однако он тоже был зол.
— Церемонии можете устраивать какие угодно, но пожаров я не допущу! Испортите покрытие, и кто будет платить?
Обе стороны продолжали пререкаться, пока не вышли со стадиона; каждый обещал обратиться к ректору университета, чтобы решить вопрос. Церемония на этом закончилась; остатки обгоревшей футболки остались грустно лежать на сморщившейся искусственной траве. Оглянувшись на стол, где лежал портрет Цю Вейцзяня, перевернутый в пылу стычки, Фан Му горько усмехнулся и вслед за толпой пошел прочь.
В общежитии его ждал сюрприз — на его постели сидел Тай Вей и почитывал книжку. Фан Му до сих пор таил на полицейского обиду, и потому просто проигнорировал его присутствие.
Тай Вей, нисколько не смущенный, улыбнулся:
— Ну и где ты ходишь? Полдня тебя жду!
— Это все, что ты хотел сказать? — холодно ответил Фан Му. Тем не менее по спине у него пробежал холодок. Что еще могло произойти?
— Ну, в целом, да… Из департамента меня послали оценить ситуацию, я и решил заглянуть. Поздороваться.
— И с какой стати департаменту слать своего человека? Тут работает государственная полиция.
— А ты разбираешься, парень… Молодец. — Тай Вей прищелкнул языком. — Ну да, дело передали государственной полиции. Я услышал, что они выезжают, вот и присоединился. Как дела? У тебя все в порядке?
— Все хорошо, спасибо, — отрезал Фан Му, садясь на стул перед рабочим столом.
Тай Вей засмеялся.
— Все еще сердишься, да? — Похоже, он нисколько не обижался. — Признаю, я немного переборщил, но мне казалось, тебя следует как-то поощрить — например, послать благодарственное письмо в университет… Я, между прочим, тоже рисковал. Если в департаменте узнают, мне голову оторвут.
— И правильно сделают.
Едва произнеся это, Фан Му, не сдержавшись, рассмеялся.
Тай Вей рассмеялся вместе с ним, а потом сказал:
— Вообще-то, это не то, что ты думаешь. По какой-то причине начальник департамента не хочет, чтобы ты участвовал в расследованиях.
Фан Му уже хотел спросить, почему, но тут Тай Вей достал из кармана конверт.
— На самом деле я пришел передать тебе письмо. — Он протянул конверт Фан Му. Его глаза сузились, а лицо посерьезнело. — Это от Ма Кая.
Фан Му уже потянулся за письмом, но, когда услышал имя, непроизвольно отдернул руку и секунду поколебался. Потом все-таки взял конверт.
Тот был самый обычный, но не надписанный — ни получателя, ни отправителя. Конверт не выглядел особо толстым; взяв его в руки, Фан Му почувствовал, что он словно трепещет, готовый улететь. Перевернул письмо и увидел, что оно не запечатано.
— Клянусь председателем Мао, я его не читал, — сказал Тай Вей. Заметив растерянность в глазах Фан Му, продолжил: — Ма Кай дал его мне, просил передать. Это все.
Юноша продолжал смотреть в одну точку, не выпуская конверта из рук.
— Эй, — сказал Тай Вей, — ты собираешься читать?
Фан Му не ответил. Ни один мускул не шевельнулся у него на лице.
«Ма Кай, что ты хотел сказать мне?»
Поняв, что Фан Му ничего не скажет, Тай Вей утратил к нему интерес, поднялся и начал прощаться. Фан Му по-прежнему молчал. Уже подойдя к двери, Тай Вей внезапно оглянулся.
— Ма Кая приговорили к казни, без отсрочки исполнения. От апелляции он отказался. Его казнят в этот вторник, на рассвете.
Он кивнул Фан Му, распахнул дверь и вышел.
Крышу затягивала густая темнота. Ни луны, ни звезд — только черный покров ночного неба. Ветер гонял по крыше песок. Этот звук напоминал человеческие шаги.
Фан Му стоял на краю крыши, оглядывая спящий кампус. Ему казалось, что он навис над бездонной пропастью. Юноша поглядел на часы: половина третьего утра.
«Ма Кай, казнь уже началась?»
Он вглядывался в далекий горизонт, ловя еле слышные звуки. Где-то в темноте Ма Кая вывели из полицейской машины. Возможно, с ним привезли еще заключенных, возможно он был один. Так или иначе, его путь подошел к концу.
…Перед ним была неглубокая песчаная яма. Его поставили на колени, и мелкие камешки болезненно впились в кожу. Трое полицейских из службы исполнения наказаний встали у него за спиной, целясь в затылок. В двухстах метрах от них солдаты народной полиции, вооруженные пистолетами, ждали исполнения приговора. Сейчас его мир исчезнет — со всем плохим и хорошим, со всем, что задолжал он и что задолжали ему. Все долги спишутся…
Фан Му знал, что не услышит выстрел, но все равно ждал, напрягшись всем телом.
И сам не понимал, чего в действительности хочет.
Он больше не знал, что чувствует по отношению к Ма Каю. Кто он — маньяк-убийца, который заслуживает, чтобы его разорвали на куски, или просто несчастный больной человек?
Вне всякого сомнения, он страдал тяжелым психическим расстройством, но, по китайскому судебному кодексу, оно не влияло на его дееспособность. Таким образом, он нес полную ответственность за свои преступления и подлежал наказанию, вынесенному судом.
Фан Му увидел лицо Ма Кая. В его глазах не было ни следа злобы — лишь отчаяние и страх. Он выглядел как загнанный зверь в лабиринте: бился о стены, ревел, истекал кровью, безуспешно пытаясь вырваться. Но выхода не было, и никто не приходил его спасти. Кровь стала его проклятием. Он пил ее, считая, что она даст ему силы, но в действительности кровь принесла ему смерть. Фан Му представил, как Ма Кай просыпается от беспокойного сна в крошечной комнате на Северной Садовой улице, где днем и ночью задернуты шторы. Радовался ли он возможности прожить новый день — или просто вспоминал, что стал еще ближе к смерти?
«Подождите, я что, сочувствую ему?»
Торопясь прогнать эту мысль, Фан Му ожесточенно потряс головой.
«Этот человек — сумасшедший убийца, а я — обычный парень. Я должен сейчас его проклинать! Но почему тогда я стою здесь?»
Была уже половина четвертого утра, когда Фан Му, тяжело вздохнув, взялся за черный полиэтиленовый пакет и медленно пошел к куче песка у северо-восточного угла крыши.
Вспыхнул огонь; черные хлопья пепла взлетали в воздух и падали, потом пытались снова взлететь. Наконец они рассеялись во всех направлениях, мягко оседая в темных углах.
Фан Му вытащил из кармана непрочитанное письмо. Хотел что-то сказать — и не сумел; просто бросил конверт в огонь и глядел, как он сморщивается от пламени. Очень быстро письмо превратилось в пепел, ветер подхватил его и унес с собой.
«Все закончилось. Больше ты не оставишь в мире никакого следа».
В 7:35 его разбудил телефонный звонок. Звонил Тай Вей. Он сообщил, что Ма Кая казнили в 2:50. Один выстрел в голову. Он не страдал.
В летние каникулы кампус педагогического колледжа пустовал. Бродя по нему под палящим солнцем, Фан Му разглядывал знакомые здания: общежития, столовые, учебные корпуса, стадион. Были там и новые, построенные на месте старых. На них Фан Му смотрел так, будто они взялись неизвестно откуда, но никакой ностальгии не испытывал.
Он был на каникулах уже три недели. Вернувшись домой в Чанхон, прилагал все усилия к тому, чтобы показать себя образцовым сыном. Мать, радуясь его приезду, каждый день готовила для него разные вкусности. Заняться было нечем. Он или смотрел DVD вместе с отцом, или бесцельно петлял по улицам на велосипеде. За прошедшее время Чанхон сильно изменился. Многие места, которые он хорошо помнил, выглядели совсем по-другому, и Фан Му частенько терялся в кварталах, которые вроде бы знал как свои пять пальцев. Бывшие одноклассники пытались позвать его на встречу выпускников, но он выдумал какой-то предлог и не пошел.
Однажды, помогая маме с уборкой, Фан Му нашел пакет со своими детскими вещами и игрушками. Кое-как втиснулся в старую школьную форму. Мама при виде него весело рассмеялась. Потом, переодевшись обратно, он заметил в углу трость, которой пользовался два года назад. И внезапно принял решение поехать в педагогический колледж.
С его последнего визита туда прошло месяца четыре. За это время в кампусе построили несколько новых зданий. На месте старого студенческого клуба появился четырехэтажный досуговый центр. Даже недостроенный, он все равно выглядел впечатляюще. Немного постояв перед ним, Фан Му решил зайти внутрь, но у входа его остановили несколько рабочих в касках. Ощущая одновременно разочарование и облегчение, он, не споря, развернулся и пошел к общежитию номер два.
Теперь это был современный семиэтажный дом. Как обычно, Фан Му сел между клумбами на скамью напротив входной двери и смерил взглядом гигантскую конструкцию. В воздухе витал слабый аромат незнакомых цветов. Вокруг порхали стрекозы; самая смелая даже присела ему на плечо. Солнце ослепительно сияло, и зайчики, отражающиеся от плитки на фасаде здания, заставляли Фан Му щуриться. Окна третьего этажа, когда-то расшатанные, в стареньких деревянных рамах, сменили на пластиковые стеклопакеты; все они были плотно закрыты, поскольку студенты разъехались на каникулы. Фан Му еще немного посидел, всматриваясь в них, а потом поднялся и пошел к главной двери.
На место старой железной, с облупленной краской, теперь поставили двойную, из закаленного стекла. Зайдя внутрь, Фан Му порадовался царившей там прохладе. Пол был мраморный и до того гладкий, что в него хотелось посмотреться как в зеркало. Заслышав его шаги, женщина лет сорока с вязаньем в руках выглянула из комнаты дежурной. Фан Му кивнул ей, словно давний постоялец, и пошагал прямиком к лестнице. Она проводила его недоверчивым взглядом и скрылась у себя.
Юноша поднялся на третий этаж. Холл, где он оказался, выглядел совершенно незнакомым. На месте 352-й комнаты теперь находился лестничный пролет, в обе стороны от него разбегались коридоры с тяжелыми крепкими дверями. С минуту Фан Му стоял там, немного растерянный. Вдруг дверь у него за спиной распахнулась, и оттуда вышел парень в шортах и шлепанцах, с тазиком в руках. При виде Фан Му он едва не подскочил от удивления. Потом нахмурился и спросил:
— Ищешь кого-нибудь?
Фан Му поглядел на номер комнаты, откуда тот вышел: 349.
— Где тут комната триста пятьдесят два?
— Триста пятьдесят два? — переспросил студент. — Тут такой нет. Вот, сам посмотри.
Он стал пальцем показывать на номера комнат: 349, 350, 351, 353. Триста пятьдесят второй не было.
— Не знаешь, почему?
— Точно не могу сказать, но я слышал, что в старом здании, в комнате триста пятьдесят два, умерло несколько человек. Когда корпус перестраивали, этот номер решили пропустить. — Он с любопытством вгляделся в лицо Фан Му. — Тебе нужен кто-то из этой комнаты?
Тот не ответил — просто развернулся и пошел по лестнице вниз.
Одна комната, один номер, четыре человека. Все канули в забвение с постройкой нового общежития. Старое снесли и отстроили заново, надеясь навсегда избавиться от воспоминаний.
Если б только это было так просто!
Бредя по кампусу в сторону выхода, Фан Му едва не столкнулся с женщиной средних лет, которая явно куда-то спешила. Она мельком посмотрела на него, потом остановилась и окликнула:
— Фан Му? Это ты?
Фан Му оглянулся. Он ее узнал. Библиотекарь, госпожа Чжао.
Она улыбалась:
— Это и правда ты! Немного похудел, а в целом все такой же…
Госпожа Чжао была первым знакомым человеком за весь день. Фан Му широко улыбнулся.
— Как ваши дела, госпожа Чжао?
— О, отлично. Очень хорошо. — Она положила руку ему на плечо. — Слышала, ты учишься в Университете Цзянбина… И как тебе там? Наверное, здорово?
— Неплохо.
Она внимательней вгляделась в его худое лицо и сказала уже мягче:
— С самого выпуска тебя не видела. Неудивительно — с учетом того, что произошло…
Фан Му опустил глаза и ничего не ответил. Через футболку ее ладонь грела ему плечо.
— Тут это стало чуть ли не легендой. Люди постоянно интересуются. Да вот хоть пару дней назад — кто-то опять расспрашивал про тебя…
Не обратив внимания на его изменившееся лицо, она продолжала:
— Знаю, звучит немного смешно, но студенты теперь на редкость мнительные — ту книгу больше никто не берет.
Фан Му нахмурил брови.
— Кто про меня спрашивал?
— Да так… Какой-то мужчина, чуть за тридцать. С виду человек профессиональный. Даже взял ту книгу, которой все боятся, и несколько часов читал.
«Наверняка Тай Вей. Вот же проныра!»
Заметив наконец, как Фан Му изменился в лице, библиотекарша поняла, что напрасно коснулась этой темы. Внезапно голос ее стал натужно-оживленным:
— Хочешь, угощу тебя обедом? Помнится, я тебе задолжала…
Фан Му уже собирался отказаться, когда у него в кармане зазвонил мобильный телефон.
Телефон подарила мама — новая модель «Моторолы», весьма недешевая. И хотя это означало, что теперь она сможет связаться с ним в любой момент, Фан Му понимал, что еще очень юн и мама волнуется за него, потому не стал отказываться. Да и вообще, штука была
Взяв трубку, он услышал голос матери:
— Фан Му, ты куда подевался?
— Поехал в магазин компьютерных игр, — соврал он. — Скоро вернусь.
— Твоя девушка? — спросила госпожа Чжао с улыбкой, стоило ему повесить трубку.
— Нет, мама. Сказала скорей возвращаться домой. — Фан Му чувствовал себя все более неловко.
Библиотекарша засмеялась.
— Тогда тебе лучше поторопиться. И не забудь зайти ко мне, когда будешь тут в следующий раз.
Проведя дома еще неделю, Фан Му раньше времени вернулся в университет. И в общежитии с удивлением обнаружил, что он такой не один. Первым вернулся Ду Ю. Он провел дома всего неделю и примчался в кампус как на крыльях; правда, в его случае поспешность объяснялась тем, что Чжан Яо проводила каникулы в городе, работая переводчицей в агентстве.
Отперев дверь, Фан Му уже в который раз увидел, как они с Ду Ю спешно отрываются друг от друга.
«Среди бела дня!»
Притворившись, что ничего не заметил, Фан Му присел на свою койку, вытащил из сумки контейнер с мясным соусом и протянул Ду Ю.
— Вот, — сказал он. — Мама приготовила специально для тебя.
Прежде чем Ду Ю взял контейнер, Чжан Яо перехватила его.
— Это мне, — сказала она, глядя на Фан Му. — Мясной соус твоей мамы — просто пища богов!
Ду Ю беспомощно посмотрел на приятеля и улыбнулся.
Фан Му рассмеялся:
— Надо было тебе заранее сказать — мама сделала бы больше.
— Тогда в следующий раз не забудь, — ответила Чжан Яо.
— Договорились. — Фан Му кивнул.
Чжан Яо засмеялась.
— Знаешь, а ты довольно симпатичный, когда не дуешься. Когда у меня будет время, я попробую подыскать тебе подружку.
Фан Му только улыбнулся в ответ.
Зайдя в туалет, чтобы умыться, он наткнулся на Лю Чжанчжуна, который стирал джинсы в большом тазу. Во рту у него был зажат свернутый в трубку спортивный журнал.
— Вернулся? — спросил он, шепелявя из-за журнала.
— Ага, — ответил Фан Му, поплескав на лицо холодной водой.
— А дело раскрыли?
— Какое дело?
— Цю Вейцзяня и его девушки. Двойное убийство.
— Откуда я знаю?
— Черт, и что они так копаются? Проклятая трагедия… — С этими словами Лю Чжанчжун вышел в коридор, таща таз перед собой.
Вернувшись в комнату, Фан Му уже собрался позвонить Тай Вею, но, немного поколебавшись, передумал.
В действительности до раскрытия дела было еще очень далеко. Пока Фан Му торчал дома, изнывая от скуки, следственный отдел трудился день и ночь — без всякого успеха.
С момента убийства прошел уже месяц; полицейские успели несколько раз съездить и в город Линчянь в провинции Гирин, где был официально прописан Цю Вейцзянь, первая жертва, и в Хегань в провинции Хэйлунцзян, где была официально прописана вторая жертва, Ван Цянь. Они опросили больше тысячи человек, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Полиция никак не могла найти ответ на главный вопрос: каков мотив преступления?
Ясно было, что из квартиры ничего не украли. Небольшая сумма денег, лежавшая в ящике стола, осталась нетронутой, как и мобильные телефоны жертв, украшения и другие ценные предметы. В результате от версии грабежа, завершившегося убийством, пришлось отказаться.
С учетом жестокого характера содеянного месть поначалу казалась вполне вероятным мотивом, но в ходе следственных действий так и не удалось найти потенциальных врагов, стремившихся причинить жертвам вред. Родители Цю Вейцзяня были простыми рабочими, отец Ван Цянь — врачом, а мать — учительницей. Вероятность того, что враги их родителей могли желать детям смерти, стремилась к нулю.
Если предположить, что речь шла о проникновении в квартиру, изнасиловании и убийстве, вопросов вставало еще больше. Во-первых, зачем расчленили Ван Цянь? Будь это сделано ради сокрытия трупа, ее не стали бы складывать обратно. И откуда шприц под левой грудью? Что он означает?
Во-вторых, зачем тащить тело Цю Вейцзяня на футбольное поле, отрезать ему руки и бросать там? Поле в полутора километрах от места преступления, стоило ли подвергаться такому риску? Если убийца хотел поставить полицию в тупик, то почему не взял Ван Цянь, которая весила куда меньше?
Хотя ответа на эти и другие вопросы у полицейских не было, в одном они не сомневались: убийца умен и хладнокровен. Прорвав москитную сетку, он сначала убил в стельку пьяного Цю Вейцзяня (токсикологический анализ показал, что уровень алкоголя в крови жертвы был предельно высоким), ударив его тупым предметом. Потом изнасиловал Ван Цянь, задушил ее, разрубил на куски и сложил их вместе, вычистил квартиру, отнес труп Цю Вейцзяня на футбольное поле и отрезал ему руки. Судя по состоянию места преступления, убийца был крайне методичен во всем — даже ванная, где он расчленил Ван Цянь, оказалась отмытой до блеска, так что полиция не нашла там ни малейших зацепок.
Если смотреть на дело через призму криминалистической психологии, убийца следовал строгой методике, и это очень ему понравилось. Скорее всего, он продолжит убивать.
Для полиции такая перспектива была крайне тревожной.
Простуда в разгар лета — штука крайне неприятная.
Рано утром Тан Юйё вошла в двери университетского госпиталя Цзянбина, шмыгая носом на каждом шагу. Госпиталь ей нравился — близко от дома, чистенький и, самое главное, недорогой.
Вот только врачи оказались отнюдь не такие заботливые, как обещал рекламный плакат у входа в амбулаторное отделение. Доктор Као только и сделал, что задал пару торопливых вопросов, черкнул рецепт и направил к медсестрам, чтобы ей поставили капельницу.
Молоденькая сестра, ставившая капельницу, действовала с равнодушием автомата. Иголка больно проткнула кожу. Минуту спустя Тан Юйё, раздраженная, уже бродила по холлу, самостоятельно катя штатив с капельницей в поисках палаты наблюдения. Не прошла и десятка шагов, как рука начала болеть. И тут появился врач. В белом халате и хирургической маске. Он перехватил у нее штатив и покатил его сам, приговаривая: «Пожалуйста, сюда». Голос у него был ласковый и дружелюбный.
Доктор проводил Тан Юйё в палату номер два. Других пациентов там не было. Перевесив пакет с раствором со штатива на крючок возле кресла, доктор подсунул ей под спину мягкую подушку.
— Большое спасибо, молодой человек, — сказала она.
Доктор взмахнул рукой: мол, не стоит благодарности. Глаза его блестели за стеклами очков — он явно улыбался. Устроив женщину поудобнее, врач открыл дверь и вышел. Потом вернулся и принес стакан воды. Вложил его Тан Юйё в руку — вода была прохладная.
— Выпейте это, госпожа. Сегодня так жарко, а кондиционера в палате нет… Вода поможет немного охладиться.
— Еще раз большое спасибо, молодой человек. Как вас зовут? Мне хотелось бы сообщить руководству госпиталя, как хорошо вы обращались со мной.
Раньше Тан Юйё такие заботливые врачи не попадались, и она была на седьмом небе от удовольствия.
Но доктор опять отмахнулся, все так же блестя глазами, и вышел из палаты.
Тан Юйё уже представляла себе, как расскажет обо всем мужу, когда доберется домой. Она отпила воды из стакана, и по пищеводу побежал приятный холодок. До чего здорово! Жаль только, что у воды какой-то медикаментозный привкус, но, наверное, вся вода в госпитале такая. Не стоит обращать внимания. Когда тебе за сорок и за тобой вдруг ухаживает обаятельный молодой человек, это так прекрасно!
Пятнадцать минут спустя, когда доктор потихоньку заглянул в двери палаты наблюдения, Тан Юйё, откинувшись на спинку кресла, сладко спала. Доктор забрал у нее из руки пустой бумажный стаканчик и сунул себе в карман халата. Потом достал из другого кармана шприц и ввел его содержимое в трубку капельницы. Наконец он подложил в сумку Тан Юйё тоненькую книжицу и вышел как ни в чем не бывало, быстро и беззвучно.
После девяти вечера количество больных в университетском госпитале Цзянбина всегда возрастало. Вот и в тот день, один за другим, пациенты с капельницами начали заходить в палату наблюдения номер два, но никто не обратил внимания на женщину, задремавшую в кресле. Наконец девушка, сопровождавшая парня, которому поставили капельницу, указала ему на Тан Юйё.
— Глянь-ка вон на ту даму. Кажется, за все это время она ни разу не пошевелилась.
— Да просто спит, — ответил ее приятель, державшийся за живот.
Подтолкнув очки повыше на переносицу, девушка пригляделась к неподвижной пациентке.
— Да нет, — пробормотала она, стремительно бледнея. — Похоже, она не дышит!
Набравшись храбрости, девушка сделала несколько шагов вперед, осторожно наклонилась к женщине в кресле и громко позвала:
— Госпожа!
Никакого ответа.
Поколебавшись мгновение, девушка протянула руку и толкнула ее.
Прежде чем она успела среагировать, тело Тан Юйе, словно колода, с глухим стуком рухнуло на пол.
Выйдя из палаты наблюдения номер два, Тай Вей стал свидетелем скандала: главный врач амбулатории во весь голос орал на медсестру, которая ставила жертве капельницу.
Молоденькая медсестра стояла, прислонившись спиной к столу, и, всхлипывая, повторяла, что спустя полчаса заходила в палату наблюдения номер один, чтобы проверить, как там Тан Юйё. Не найдя пациентки на месте, она решила, что, когда раствор в капельнице закончился, женщина сама выдернула иглу и ушла. После этого медсестра о ней больше не вспоминала.
При появлении Тай Вея главный врач быстро сделал сестре знак замолчать. Прежде чем полицейский заговорил, он громогласно воскликнул:
— Мы ничего не знаем; обращайтесь к начальству или ждите, что оно скажет.
Тай Вей усмехнулся и приказал одному из своих офицеров идти в больничную аптеку: получить лекарство, которое выписали Тан Юйё, и отправить его в лабораторию на анализ. А главврачу велел пригласить доктора Као, который принимал пациентку.
Доктор примчался минуту спустя, однако в холле его перехватили родные жертвы. Один из них, мужчина слегка за сорок, спросил врача, он ли будет доктор Као. Тот ответил утвердительно, и мужчина с размаху заехал ему в лицо кулаком. Не сбегись полицейские на шум, доктор Као мог сегодня же присоединиться к своей пациентке на том свете.
Тай Вей окинул взглядом побитого доктора Као, заплаканную медсестру и родных покойной, которые рвались из рук полицейских и грозили врачу расправой.
— Ясно, — объявил он, взмахнув рукой, — везем всех в участок и разбираемся там.
Доктор Као с медсестрой синхронно уставились на главврача, но тот заблаговременно отвернулся.
Медсестра пронзила главврача гневным взглядом. Совсем не так он вел себя два дня назад, когда тискал ее за задницу.
Пытаясь усадить свидетелей в машину, полицейские столкнулись с новым препятствием: муж покойной отказывался ехать с доктором Као, говоря, что убьет его по дороге, чтобы отомстить за смерть любимой супруги. Некоторое время Тай Вей придерживал его, потом, плюнув, отпустил.
— Ну давай, убивай. Это будет самое легкое расследование убийства в моей практике.
Услышав это, мужчина немного угомонился, но продолжал смотреть на доктора Као исподлобья, тяжело дыша.
Когда Тай Вей сам собрался залезать в машину, тот снова его остановил, спросив:
— Это же явный случай врачебной халатности, согласны?
— Понятия не имею, — рявкнул Тай Вей, хлопнув дверцей у него перед лицом. — Мы даже следствие еще не начали.
Заводя мотор, Тай Вей слышал, как мужчина спрашивает у других свидетелей:
— Кто знает, сколько выплачивает больница, если в ней умирает пациент?
«О времена, о нравы!» — подумал Тай Вей. И, мрачно улыбаясь, покачал головой.
Результаты лабораторных исследований показали, что на компенсацию мужу покойной рассчитывать не приходится. Не было никаких проблем ни с назначением, сделанным доктором Као, ни с лекарством, полученным в аптеке, ни с раствором, приготовленным молоденькой медсестрой. И хотя в крови жертвы присутствовали следы снотворного, причиной смерти стали отек мозга и дыхательная недостаточность, вызванные отравлением героином. Это открытие поразило полицейских, которые еще раз тщательно изучили все улики с места преступления. В трубке капельницы обнаружили крохотное отверстие, проделанное иглой, из чего сделали вывод, что кто-то ввел героин в раствор, который получала пациентка, и тем самым ее убил.
Но и это было не самым странным. В сумочке жертвы отыскались японские комиксы порнографического содержания, с откровенными изображениями гомосексуальных и БДСМ-контактов. Даже если предположить, что почтенная замужняя женщина средних лет действительно любила нечто подобное, вряд ли она наслаждалась бы ими прилюдно — зачем было брать их в госпиталь? Если же комиксы чужие, то чьи?
Опросив членов семьи жертвы и свидетелей, полиция выяснила следующее. Жертва, 43-летняя женщина по имени Тан Юйё, не работает с 1999 года после увольнения с государственного предприятия в Цзянбине. Муж, Пань Гуанкай, электрик, работает в хозчасти Университета Цзянбина. Имеют дочь-старшеклассницу.
Тан Юйё всегда была честной и работящей женщиной и ни с кем не вступала в конфликты. Она вела праведную жизнь и воспитывала дочь в строгости: например, если по телевизору показывали поцелуй, немедленно переключала канал. В какой-то момент полицейские предположили, что комиксы могли принадлежать мужу, однако тот не только категорически опроверг это обвинение, но и напомнил, что образования у него — всего шесть классов, так что при всем желании читать японский комикс ему было бы трудновато. Кроме того, в городе повсюду полно магазинов, торгующих порнографией. Если б ему приспичило, он запросто мог бы купить то же самое на китайском — зачем утруждаться расшифровкой иностранных иероглифов?
При опросе персонала госпиталя было сделано важное открытие. Одна из медсестер рассказала, что, уходя с работы в утро убийства, она заметила, как Тан Юйё провожал в палату наблюдения номер два врач в белом халате, ростом приблизительно 180 сантиметров. К сожалению, она видела его только со спины и всего секунду. Практически не сомневаясь, что это и есть убийца, полицейские собрали врачей со всей больницы, построили их в ряд спиной к медсестре и предложили ей показать, кто это был. Хотя нескольких она выделила как потенциальных подозреваемых, каждый оказался вне подозрений. Получалось, что убийца — посторонний человек.
Это означало, что он переоделся врачом, отвел Тан Юйё в палату наблюдения номер два, нашел возможность дать ей снотворное, а потом ввел в капельницу героин, чтобы убить ее.
Оставалось два вопроса. Во-первых: зачем использовать дорогущий героин? Существуют не менее смертельные и куда более дешевые яды.
Во-вторых: откуда взялся порнографический комикс? И что он означает?
Тай Вея преследовало чувство, что хентай — не только самая странная составляющая дела, но еще и ключ к нему. Поразмыслив немного, он прыгнул в машину и поехал в университет.
И снова он обнаружил Фан Му на баскетбольной площадке. Но вместо того чтобы отрабатывать броски в одиночестве, тот яростно сражался с другими парнями в игре три на три. Тай Вею пришлось чуть ли не тащить его с площадки, чтобы поговорить. Ясно было, что Фан Му не горит желанием его слушать.
Тай Вей принес с собой материалы дела, но для начала рассказал краткую версию случившегося. Все это время юноша стоял, не поднимая головы, и утирал с лица пот. Тем не менее Тай Вей видел, что он внимательно слушает, хоть и с недовольной миной.
Закончив, Тай Вей повернулся к Фан Му и спросил без обиняков:
— Что ты об этом думаешь?
Фан Му ответил не сразу; нахмурившись, он глядел в пространство. Через некоторое время, набравшись решимости, поинтересовался:
— Какое отношение это имеет ко мне?
Тай Вей остолбенел. Он не сразу нашелся что ответить.
— Офицер Тай, я не полицейский, я обычный человек. Все это уже причинило мне немало неприятностей. Не думаю, что я смогу вам помочь.
Фан Му произнес эти слова, не поднимая головы; голос его постепенно стих до шепота.
Тай Вей долго смотрел на него, прежде чем сказать:
— Ты все еще злишься на меня? Так, что ли?
— Нет, — ответил Фан Му, переводя на него взгляд. — Просто я очень устал. Я хочу быть нормальным студентом, как все остальные.
Тай Вей уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Они еще немного постояли в неловком молчании. Наконец, изобразив на лице улыбку, Тай Вей хлопнул Фан Му по плечу.
— Я понимаю. В конце концов, ты еще слишком юн, чтобы возиться с такими делами. — Он вздохнул и пожал плечами. — Забавно, что все это время я воспринимал тебя не как студента, а как коллегу. Полицейского… — улыбнулся и хлопнул Фан Му по плечу еще раз. — Ну, бывай.
С этими словами Тай Вей встал и собрался уходить.
— Минутку, — внезапно окликнул его Фан Му.
— Что? — Он тут же уселся обратно.
— Порнографический комикс понадобился, чтобы унизить жертву, — сказал Фан Му, опять наклонив голову, словно разговаривал сам с собой. — Особенно с учетом того, что она была женщиной порядочной и честной. Да. Оставив при ней такую отвратительную вещь, он хотел ее опорочить.
— Но каков мотив? Зачем ему это понадобилось?
— Я не уверен… Но мне кажется, это связано с сексом.
— То есть ты хочешь сказать… это преступление на почве страсти?
— Я просто говорю, что такая возможность существует. Что касается героина, я понятия не имею, зачем ему понадобилось его применять. Использование наркотика требует подготовки. Тем не менее я считаю, что героин имеет отношение к той нужде, которую убийца пытается удовлетворить. Насчет самой нужды я тоже ничего сказать не могу.
Тай Вей в задумчивости покивал. Потом спросил:
— Это все?
— Все, — ответил Фан Му и быстро добавил: — Но это только мое личное мнение, так что не слишком на него полагайся. И еще, — лицо его посуровело, — не копайся в моем прошлом и не пытайся убедить меня стать полицейским. Этого не будет.
Прежде чем Тай Вей успел ответить, Фан Му поднялся и пошел прочь. Он ни разу не оглянулся.
Полиция снова занялась жертвой и ее мужем, на этот раз сосредоточившись на их отношениях с представителями противоположного пола. Выяснилось, что друзей-мужчин у жертвы не было, коллег тоже, и, по словам родственников и бывших сослуживцев, она резко не одобряла аморальные связи. А вот насчет мужа полиция сделала неприятное открытие: несколько человек сообщили, что у него отношения с некой уборщицей из Университета Цзянбина, лет тридцати. Полицейские уцепились за ниточку, но она никуда их не привела. Оказалось, что Пань Гуанкай с уборщицей действительно встречались. Она была в разводе и сама соблазнила его. Но за три месяца до убийства дамочка выскочила замуж за хозяина продуктовой палатки и снова зажила счастливой семейной жизнью. У нее не было никаких оснований убивать Тан Юйё, чтобы занять ее место.
Расследование опять зашло в тупик.
Кажется, думал Фан Му, впервые Ду Ю ест свой ланч, не обвиваясь всем телом вокруг Чжан Яо. Неизвестно с чего сосед отвел его в столовой в сторонку и усадил с собой за стол в углу.
— Ты чего? — поинтересовался Фан Му, помешивая ложкой в тарелке тыквенный суп с копчеными ребрышками. — Вы с Чжан Яо поссорились?
— Нет-нет. — Ду Ю явно не собирался вступать в разговоры. Небрежно заталкивая в рот еду, он вертел головой из стороны в сторону. Заметил Чжан Яо в очереди к прилавку. Помахал ей рукой. Она, улыбаясь, помахала в ответ.
Фан Му взял свой поднос и встал.
— Ешьте вместе, я лучше пересяду.
— Ой нет, не уходи, — подскочил Ду Ю, усаживая его обратно. — Она пойдет за другой стол. Давай поедим вдвоем.
С подносами в руках Чжан Яо и еще одна девушка прошли к столику рядом и сели. Чжан Яо подмигнула Ду Ю и принялась за еду.
— Да что с вами такое? — пробормотал Фан Му, продолжая есть.
Ду Ю даже не глядел в тарелку. Они с Чжан Яо перемигивались и обменивались какими-то знаками.
Спустя пару минут сосед широко улыбнулся Фан Му и спросил:
— Ну, что ты думаешь?
— Думаю о чем? — не понял Фан Му.
— О той подружке, что сидит вместе с Чжан Яо. — Он кивнул на соседний стол.
Фан Му сморгнул.
— Она ничего.
Девушка в этот момент как раз посмотрела на него, но, как только их взгляды встретились, отвела глаза.
— Только не надо вот так улыбаться, — сказал Фан Му, покачав головой. — Ты сумасшедший, если собрался приударить за другой, когда Чжан Яо сидит рядом. Не приходи потом ко мне жаловаться, если она тебя поймает.
— Парень, ты о чем? Я же спросил, что
— Я?
Внезапно Фан Му понял. Чжан Яо не шутила, когда сказала, что подыщет ему подружку.
Чжан Яо махнула рукой, приглашая их присоединиться. Сразу поняв намек, Ду Ю подхватился с места.
— Идем, — позвал он, — пообедаем вместе.
— Да ну тебя, — пробормотал Фан Му, краснея.
Девушка рядом с Чжан Яо, казалось, не испытывала никакой неловкости. Она передвинула свой поднос, чтобы Ду Ю с Фан Му было где разместиться.
Заметив, что Фан Му так и не пошевелился, Ду Ю попытался взять его на слабо, прошептав шутливо:
— Что, струсил?
Секунду поколебавшись, Фан Му сделал над собой усилие и пошел к соседнему столу.
— Фан Му, — сказал Ду Ю, указывая на девушку, — это Ден Линьё, однокурсница Чжан Яо. Ден Линьё, это мой сосед по комнате, Фан Му.
— Привет, знаменитый сыщик, — улыбнулась Ден Линьё. Голос у нее был чувственный, с хрипотцой.
Услышав слова «знаменитый сыщик», Фан Му растерялся еще сильнее. Не поднимая головы от тарелки, он пробормотал короткое «привет» и чуть ли не уткнулся лицом в свой обед, продолжая есть.
За столом воцарилась тишина. Через пару секунд Фан Му почувствовал, как сосед изо всех сил наступил под скамейкой ему на ногу.
— Ты чего? — вскинулся было Фан Му, но тут увидел, что Ден Линьё сидит с рукой, протянутой для рукопожатия. На ее лице читалась крайняя неловкость.
Фан Му поспешно протянул ей руку прямо с суповой ложкой. Вся ее ладонь оказалась испачкана супом.
— Извини, — смущенно пробормотал он. Потом суетливо закопался по карманам в поисках пачки платков, но когда нашел, Ден Линьё уже взяла платок из своей пачки и вытерла руку.
Теперь неловко стало Фан Му. Посидев неподвижно несколько секунд, он решил, что лучше вообще ничего не говорить, поэтому придвинул свой поднос и начал есть еще быстрее.
Остаток ланча Ду Ю с Чжан Яо пытались как-то разрядить атмосферу, непрерывно болтая, пока двое, ради которых все это было затеяно, хранили молчание, сосредоточившись на еде.
Фан Му закончил первым. Ему хотелось уйти как можно скорее, но это было бы невежливо. Он вытащил из кармана сигареты и закурил. Дым поплыл через стол к Ден Линьё, которая до этого молча ела и пила, демонстрируя самые изысканные манеры. Когда дым добрался до ее ноздрей, она слегка нахмурилась и отогнала его рукой.
Вместо того чтобы бросить сигарету, Фан Му воспользовался возможностью рассмотреть девушку, пока она сидит с опущенной головой.
Ростом около 165 сантиметров, с длинными волосами, собранными в небрежный пучок, несколько осветленных прядей обрамляют аккуратное овальное личико. Кожа светлая, брови тщательно выщипаны, тушь и помада недешевые. В ушах бриллиантовые сережки, на шее цепочка. Бледно-желтый топ в рубчик открывает загорелые плечи. Кожа гладкая и нежная — вряд ли она живет на берегу океана, скорее загорала в каникулы на пляже. Короткая белая юбка открывает длинные ноги в пестрых босоножках. На ногтях ног блестит фиолетовый лак.
Миниатюрная студенточка явно происходила из богатой семьи — судя по манерам, ее родители были или людьми науки, или высокопоставленными чиновниками.
Заметив, что Фан Му ее разглядывает, Ден Линьё слегка покраснела. Покончив с едой, она промокнула уголки рта бумажной салфеткой, встала и вежливо попрощалась.
— У меня еще дела. Скоро увидимся.
Она кивнула сидящим за столом, взяла свой поднос и изящной походкой двинулась к выходу.
Как только она ушла, Чжан Яо прошипела разочарованно:
— Да что с тобой такое?
С сигаретой во рту Фан Му глядел в потолок, словно не заметив, что она ему сказала.
— Ты невероятный придурок! — воскликнул Ду Ю, стоило им оказаться в комнате. Он все еще сердился из-за того, что произошло за обедом. — Она красотка, из хорошей семьи, ее отец — начальник местного департамента промышленности и торговли. Знаешь сколько парней за ней бегают? Чжан Яо столько сил приложила, чтобы она согласилась разок поболтать с тобой!..
— Раз она тебе так нравится, может, ты ей и займешься? — съязвил Фан Му. Он уже сбросил рубашку и в одних шортах прыгнул на кровать и укрылся простыней. — Скажи Чжан Яо, что я очень признателен, но в будущем не стоит так беспокоиться обо мне.
— Ну конечно! Ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным, — пробормотал Ду Ю, тоже укладываясь вздремнуть после обеда. Раздевшись, он на пару мгновений уставился в потолок. Улыбнулся.
— Ноги у нее потрясающие. — Затем рассмеялся и восторженно причмокнул губами.
— Развратник! — фыркнул Фан Му и тоже рассмеялся.
Сосед быстро захрапел на своей койке, но Фан Му продолжал ворочаться и никак не мог заснуть.
«Девушка… А нужна ли мне девушка?»
Он держался в кампусе особняком и редко с кем-нибудь общался, но не раз замечал, что девушки посматривают на него с интересом. Однако по привычке сторонился их, и постепенно они переключались на других парней, более общительных.
«Чен Си…»
От этого имени у Фан Му зашлось сердце. Он перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в прохладные простыни.
Они не то что не целовались или держались за руки — Фан Му не сумел даже сказать ей три заветных слова, пока не стало слишком поздно. Бывает, сделаешь одну ошибку, и ничего уже нельзя вернуть назад. Вот и с человеком так — его не вернуть…
В фильме «Китайская одиссея II»[13], когда к шее Сиятельного Бао приставляют меч, он вдохновенно произносит: «Будь у меня последний шанс, я сказал бы ей, что люблю ее. И если б я знал, что однажды наша любовь закончится, то просил бы для нее десять тысяч лет».
«Будь у меня последний шанс, я пожелал бы, чтобы ничего этого не случилось. Чтобы мы вообще не встретились с Чен Си…»
«Не думай об этом, — приказал он себе, смаргивая слезы. — Раз уж решил распрощаться с прошлым, оставь его позади».
Уже засыпая, Фан Му внезапно понял, что представляет себе Ден Линьё. Хотя он успел рассмотреть ее с ног до головы, внешность девушки совсем ему не запомнилась.
Единственное, что осталось в памяти — пачка ее салфеток, «Соулмейт
Уже уходя с работы, Тай Вей наткнулся на Чжао Юнгуя, заместителя начальника следственного отдела государственной полиции. Старый Чжао стоял в холле, прислонившись лбом к стеклу, и уныло курил. Пол у его ног был замусорен окурками. Когда Тай Вей подошел поздороваться, Чжао поглядел на него запавшими глазами в красных прожилках.
— Как движется дело? — спросил Тай Вей, предлагая ему еще сигарету.
Чжао бросил окурок, который держал в пальцах, на пол и вытащил сигарету из пачки Тай Вея. Прикурил и глубоко затянулся.
— Да никак, — буркнул он и потер ладонью лоб. — Почти шестьсот человек опросили, и все еще ничего не знаем. А что у тебя?
— То же самое.
Мужчины обменялись понимающими взглядами и продолжили молча курить.
На улице шел дождь, и за окном ничего не было видно. Глядя на то, как капли текут и текут по стеклу, Тай Вей внезапно вспомнил, как они с Фан Му искали Тон Юй. И не смог сдержать улыбки.
Этот бледный, молчаливый, нервный парень в последнее время стал выглядеть заметно лучше. И настроение у него наладилось — в глазах даже мелькал веселый огонек.
Действительно, заставлять мальчишку его возраста день за днем смотреть на сцены кровавых убийств было довольно жестоко. Ему бы больше общаться с другими студентами — радостными, беззаботными, увлеченными какой-нибудь ерундой. Потом получить диплом, найти работу, жениться, завести детей… В общем, наслаждаться банальными удовольствиями нормальной жизни.
Дин Сучен сказал, что у Фан Му талант понимать преступников. Но Тай Вею казалось, что этот талант его отнюдь не радует. Когда Тай Вей попытался спросить парнишку, почему он интересуется такими делами, тот ответил, что не знает. Но это явно было неправдой. Тай Вей не мог отделаться от мысли, что Фан Му постоянно борется с каким-то воспоминанием, которое преследует его. Интересно, что это за духи прошлого?
Но, выбери Фан Му обычную жизнь, Тай Вей не смог бы сказать, радуется он за него или разочарован таким бесцельным расходованием таланта. Взять хотя бы случай, над которым они сейчас работают. Будь Фан Му с ними, полиция — Тай Вей был уверен — не оказалась бы в тупике. Однако то, как Фан Му вел себя при последней встрече, мешало Тай Вею обратиться к нему за помощью. Поэтому, хотя его замечание насчет сексуального подтекста не оправдалось, Тай Вей не собирался и дальше привлекать парнишку.
«Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб».
Тай Вей потряс головой. Этот парень — что-то с чем-то. Хотелось бы однажды встретиться с ним просто так, когда все будет спокойно, и вдвоем напиться до чертиков…
— Тай Вей, — внезапно обратился к нему Старый Чжао.
— А? — пробормотал Тай Вей, возвращаясь в реальность.
— Твоя группа отлично справилась с делом Ма Кая, — сказал Чжао, нервно проведя ладонью по волосам. — С самого начала мне кажется, что наш убийца первого июля тоже ненормальный. Что у него какое-то психическое расстройство. Но сам я толком ничего не могу сообразить. Ты мне не поможешь с психологическим анализом?
— Я? — переспросил Тай Вей, ткнув себя пальцем в грудь. — Да ты шутишь! С каких это пор я в таком разбираюсь?
Тем не менее от замечания Чжао сердце подскочило у него в груди. Пожалуй, он прав. Психологический портрет Ма Кая решил все дело — почему бы не попытаться еще раз? Двойное убийство первого июля и героиновое убийство в госпитале — необычные преступления с очевидно необъяснимыми аспектами. Если составить психологические профили преступников, оба дела сдвинутся с мертвой точки — в этом Тай Вей был уверен.
— Надо найти эксперта по психологии и привлечь его к расследованию, — сказал он.
Минуту Старый Чжао колебался, явно смущенный. Потом бросил на пол недокуренную сигарету и растоптал ее ногой.
— Ладно, — сказал он. — Посмотрим. — Взгляд его упал на часы. — Ничего себе, уже так поздно! Не собирался я задерживаться сегодня… Пора домой, отдыхать.
Он кивнул Тай Вею, потом развернулся и пошел к выходу.
Тай Вей смотрел, как чуть сгорбленная фигура Чжао растворяется в темноте пустого холла. Следователю уже перевалило за пятьдесят, а его только недавно повысили до заместителя начальника отдела. Можно представить, какое давление он испытывает сейчас…
Фан Му тем временем сидел в аудитории и глядел на тот же дождь, хлеставший в окна.
В дождь люди склонны погружаться в задумчивость, а то и дремать. Но уж точно не сосредоточенно учиться.
Снова была лекция профессора Сона. Поскольку весь день он провел в суде в роли адвоката, то перенес занятия со старшекурсниками на вечер. Уже миновало время ужина, но профессор и не думал заканчивать. Вместо этого объявил короткий перерыв.
Некоторые студенты, ворча, наплевали на дождь и побежали в ближайший магазин купить хлеба и еще чего-нибудь перекусить. Те, что посмелее, потихоньку собрали вещички и сбежали. Выпив чаю и выкурив сигарету в своем кабинете, профессор Сон в приподнятом настроении вернулся в класс, но увидев, сколько студентов разбежалось, побагровел и вытащил из портфеля журнал со списком.
Восклицания «здесь», доносившиеся из разных углов аудитории, заставили Фан Му вернуться к реальности, и он непроизвольно поискал глазами Мен Фанчжи. Профессор давно уже не устраивал перекличек, а Фан Му с Мен Фанчжи давно уже не садились вместе. Мен Фанчжи оказался слишком далеко, чтобы Фан Му мог ему помочь. Он забеспокоился, не желая стать свидетелем очередной неловкой сцены.
Ясно было, что и Мен Фанчжи разволновался. Он сидел весь напрягшись, выпрямив спину, немигающим взглядом уставившись на журнал у профессора Сона в руках.
— Ван Деган!
— Здесь.
— Чен Лиан!
— Здесь.
— Чу Сяочжу!
— Здесь.
Не в силах ничего сделать, Фан Му отвернул голову.
Конечно, за обеденным столом невежливо греметь приборами. Но если гремит кто-то другой, лучше сделать вид, что ничего не заметил.
«В следующий раз, парень. Сейчас я ничего не могу».
— Мен Фанчжи!
Тот колебался лишь секунду. Потом привстал и четко ответил:
— Здесь.
Пораженный, Фан Му вытаращился на него, и Мен Фанчжи ответил на его взгляд. Он коротко улыбнулся и торжествующе, задорно подмигнул.
Перед сном Фан Му столкнулся с Мен Фанчжи в душевой. Тот тащил два больших чайника с горячей водой.
— Зачем они тебе? — спросил Фан Му, указав на чайники. Сам он стоял над раковиной и тер руками лицо.
— Буду купать Тома, — с улыбкой ответил Мен Фанчжи.
— Ему столько воды не надо. Пустой расход.
— Ты не понимаешь! Том — ужасный неряха. Вечно пачкается с головы до лап.
Забавные жалобы Мен Фанчжи на Тома напомнили Фан Му про кличку, которую дал ему Лю Чжанчжун: Джерри, — и он, не удержавшись, засмеялся. Потом, убедившись, что в душевой никого нет, тихонько спросил:
— Значит, переклички ты больше не боишься?
— Ага! — Мен Фанчжи изо всех сил закивал. — Больше не боюсь. — Он поставил свои чайники на пол и с серьезным лицом пожал Фан Му руку. — Большое тебе спасибо за помощь.
Фан Му улыбнулся.
— Да не за что.
— Заглядывай как-нибудь в свободное время ко мне, — пригласил Мен Фанчжи. Потом развернулся, подхватил чайники и вышел.
Фан Му был рад видеть приятеля таким довольным. Глянув в зеркало, он заметил, как его рот невольно растянулся в улыбке.
«Вот так. Нет ничего невозможного».
Два дня дождь лил не переставая; погода для сентября была неожиданно прохладной.
С зонтом над головой, Фан Му осторожно поднимался по скользким от дождя ступеням библиотеки. Ему на глаза попалась листовка с сообщением о пропавшем человеке; отвлекшись, он поскользнулся на опавших листьях и едва не упал. Поднял голову: кажется, только вчера это огромное дерево было совсем зеленым… Но листья его уже пожелтели, а когда снова подул ветер, несколько из них сорвалось вниз.
Пять минут назад ему позвонил профессор Цяо — просил заглянуть к нему в кабинет психологического консультирования. Профессор не объяснил, что происходит, сказал только поторопиться.
Кабинет находился на втором этаже библиотеки. Университет Цзянбина одним из первых учредил у себя службу психологического консультирования, а профессор Цяо стал ее руководителем. В 2000 году члены Комиссии по высшему образованию провинции провели совещание, посвященное психическому здоровью студентов. В результате было решено создать в каждом вузе консультационную службу — ради блага учащихся. Администрация Университета Цзянбина привлекла нескольких профессоров с факультетов юриспруденции и педагогики, вменив им в обязанность психологическую помощь студентам. Профессора Цяо, как самого старшего, назначили руководителем службы. Однако за два года с момента основания лишь несколько человек обратились за консультациями. Безусловно, это не означало, что у студентов Университета Цзянбина нет психологических проблем, — просто они предпочитали их игнорировать. Поскольку у профессора Цяо было немало других дел, он стал показываться в кабинете все реже и реже, а потом и вообще перестал туда заходить. Вот почему Фан Му сильно удивился, когда профессор захотел встретиться там.
Он постучал в дверь и услышал сдержанное:
— Войдите.
Фан Му зашел в кабинет и увидел, что профессор не один.
На диване возле стены сидели двое посетителей в полицейской форме. У одного были погоны офицера высокого ранга. Оба повернулись к Фан Му и смерили его взглядом.
Профессор Цяо сидел за своим столом. Перед ним высилась стопка толстых папок. Одну из них он держал в руках. Поглядев на Фан Му поверх очков для чтения, указал на ближайший к себе стул, а потом протянул ему папку.
Двое полицейских переглянулись.
Не поднимая головы, профессор Цяо сказал:
— Мой студент.
Кажется, это нисколько не разрешило их сомнений.
Смущенный, Фан Му присел на краешек стула и открыл папку.
Стоило ему взглянуть на первую страницу, как он сразу понял: это дело об убийстве Цю Вейцзяня и Ван Цянь.
Данные предварительного расследования. Отчеты о вскрытиях. Описание места преступления, фотографии. Протоколы допросов. Фан Му пролистал их чуть ли не равнодушно.
Цю Вейцзянь на искусственном газоне, руки в разные стороны, осколки костей торчат из разрубленных запястий.
Кисти рук, брошенные возле штанг ворот, белые и бескровные, словно их сняли с пластмассового манекена.
Проломленный череп, и под ним лицо с безмятежным выражением.
В мгновение ока память перенесла Фан Му в ту ночь, когда он стоял один перед воротами. Вокруг все стихло. Полки, заставленные книгами, профессор Цяо и двое полицейских на диване, большой портрет Зигмунда Фрейда на стене стали вдруг ужасно далекими.
Вместо них перед Фан Му возник совсем другой человек. Он будто бы пророс из глубин его существа. Этот человек вытянул вперед руки, и они, словно побеги ядовитого плюща, крепко обвились вокруг Фан Му, а потом проникли ему под кожу, не оставив ни следа и не произведя ни звука. В следующий миг острая боль охватила все его тело, и одновременно с ней — полное, смертельное спокойствие.
Зеленая трава. Ворота. Отрубленные руки. Острое лезвие.
Три сухих резких удара эхом разнеслись по комнате.
Кто-то громко стучал в дверь. В мгновение ока Фан Му вернулся в реальность.
— Войдите, — сказал профессор Цяо.
Вошел библиотекарь Сун со стопкой книг в руках.
— Профессор Цяо, вот книги, которые вы просили.
— Положи сюда, — ответил профессор, вскользь указав на рабочий стол.
Библиотекарь осторожно опустил книги на единственный свободный пятачок. Потом улыбнулся Фан Му, развернулся и вышел.
Еще раз заглянув в папку, профессор Цяо вынул из стопки несколько книг и полистал. Прикурил сигарету и откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья.
Двое полицейских заискивающе поглядывали на него с дивана, не осмеливаясь заговорить.
Внезапно профессор Цяо выпрямился и спросил:
— Что ты об этом думаешь?
Фан Му не сразу понял, что профессор Цяо обращается к нему.
— Я?
— Ты.
— Пока даже не знаю… лучше, если вы выскажетесь первым, проф…
— Если я спрашиваю твое мнение, это значит, что я хочу его услышать. С каких пор ты стал таким стеснительным?.. — Профессор Цяо указал на старшего офицера: — Это Бьян Пинь, начальник отдела следственной психологии Департамента общественной безопасности. Он тоже мой бывший студент и твой
Бьян Пинь кивнул Фан Му.
— Когда ты изучал материалы, что в первую очередь привлекло твое внимание? — спросил профессор Цяо, глядя Фан Му в глаза.
Тот немного поколебался, потом ответил просто:
— Руки.
По-прежнему бесстрастно профессор сказал:
— Убив жертву, убийца отрубил кисти обеих рук и оставил их на футбольном поле. Что это, по-твоему, означает?
На этот раз Фан Му, прежде чем ответить, подумал дольше.
— Депривацию.
— Что? — переспросил профессор Цяо, и брови его взлетели вверх. — Что ты имеешь в виду?
— При жизни убитый увлекался футболом и был вратарем университетской команды. Я не особо разбираюсь в футбольных правилах, но знаю, что единственный игрок команды, которому позволено касаться руками мяча во время игры, — голкипер. Руки — это оружие, которым он защищает ворота. Отрубая вратарю руки, убийца лишил его самого ценного. И за этим актом депривации кроется, я думаю… — Фан Му сделал паузу, а потом закончил: — Зависть.
Все так же без малейших эмоций профессор подтолкнул к нему по столу пачку сигарет. И развернулся к полицейским на диване:
— Далее убийца изнасиловал Ван Цянь, вторую жертву, задушил ее и расчленил. Однако фрагменты тела он сложил вместе. Это очень любопытная деталь. Если символы, которые убийца оставляет на месте преступления, говорят об удовлетворении некой особой нужды, и если, как сказал Фан Му, символы, оставленные на теле первой жертвы — отрубленные руки, — говорят о зависти, то что означает факт расчленения второй жертвы и последующего соединения частей?
Фан Му и двое полицейских слушали профессора затаив дыхание, словно опять сидели в аудитории.
— Я чувствую, что убийца мечтал воссоздать Ван Цянь заново. Он одновременно вожделел ее плоть и ненавидел ее, и такое внутреннее противоречие заставило его, изнасиловав девушку, задушить ее и расчленить. Но после этого стремление владеть «обновленной» Ван Цянь подтолкнуло его к тому, чтобы сложить фрагменты тела вместе. Я считаю, что в процессе такой реконструкции убийца должен был испытывать глубокий душевный конфликт. Жажда мести и наслаждение от обладания — да, но и непреодолимая скорбь и сожаление, когда все уже произошло.
Указав пальцем на папку, профессор Цяо продолжал:
— Мне кажется, Департамент общественной безопасности практически не занимался личной биографией Ван Цянь, хотя она может иметь отношение к делу. Я считаю, ключ именно там. Я бы предположил, что кто-то из бывших ухажеров Ван Цянь в отчаянии наблюдал за тем, как она ходит повсюду с другим мужчиной — а потом даже съезжается с ним. Он представлял себе, как эта чистая и возвышенная юная богиня его сердца — я заметил, что Ван Цянь была очень привлекательна и выглядела невинной — занимается неистовым сексом с этим мускулистым недалеким парнем в их собственной квартире, и внутри у него все кипело, будто вулкан. Однажды он не выдержал и сделал то, что сделал. Однако, — профессор на миг замолчал, — это лишь мои предположения, и есть немало вопросов, на которые я не знаю ответа. Например, шприц — возможно, он принадлежал жертве, но если и так, зачем убийца воткнул его ей в грудь?
— Может, так он выпустил наружу свои противоречивые чувства в отношении мертвого тела? Увидел шприц, схватил и воткнул? — вмешался Бьян Пинь.
— Пока что это неясно, — ответил профессор Цяо, качая головой. — Но если вы считаете, что мои предположения достойны внимания, начните с биографии Ван Цянь. И ищите людей, которых она знала давно, — возможно, еще в школе. Чувства такой силы не возникают за день-два — для этого требуются годы.
Двое полицейских поднялись и стали прощаться. Но когда они уже уходили, тот, что все время молчал, оглянулся на профессора Цяо и спросил, указав на Фан Му:
— Значит, это тоже ваш студент?
Профессор Цяо поморщился.
— Именно так, — чуть раздраженно ответил он.
Полицейский не добавил ни слова, лишь вгляделся в лицо Фан Му, а потом последовал за Бьян Пинем к выходу из кабинета.
Вернувшись к себе в комнату, Фан Му сел за рабочий стол и долго сидел, уставившись в пространство и куря сигареты одну за другой.
Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился Ду Ю с широкой улыбкой на лице. Едва войдя в комнату, он закашлялся.
— Если и дальше будешь столько курить, заработаешь рак — помяни мое слово, — пробормотал сосед, приоткрывая дверь, чтобы немного проветрить комнату. — Братец, для самоубийства ты выбрал крайне медленный метод.
Фан Му ничего не ответил, лишь горько усмехнулся, сидя с нахмуренными бровями.
Появление Ду Ю заставило его осознать, что все это время он раздумывал над материалами дела, увиденными сегодня днем. И до сих пор пребывал в том же состоянии, что и в кабинете профессора Цяо. Казалось, у него внутри возник какой-то другой Фан Му, овладевший всем его существом. Он даже размышлял совсем по-другому; от этого второго Фан Му, как от вредной привычки, было очень трудно избавиться.
Утрата контроля привела его в ужас.
Ду Ю осторожно подошел и наклонился к нему.
— Что с тобой? — спросил он.
— Со мной? Ничего, все в порядке.
— Тогда чего ты опять такой мрачный? Весь в мыслях?
Фан Му прикрыл глаза, но мгновение спустя широко распахнул их и улыбнулся.
— Правда, я в порядке. Пойдем-ка перекусим где-нибудь.
В доме семейства Цин царила паника.
С трубкой от беспроводного телефона в руках Цин Бинсянь тревожно мерил шагами гостиную. На диване у стены сидела его жена, Ян Син, с глазами, покрасневшими от слез. Несколько девушек-коллег поддерживали ее с двух сторон и бормотали бесполезные слова утешения.
Цин Бинсянь поглядел на настенные часы. Было уже девять вечера. Он снова взялся за трубку и начал ожесточенно жать на кнопки. Увидев это, Ян Син перестала рыдать и выпрямилась, с надеждой глядя на телефон у мужа в руке.
На звонок ответили. Коротко переговорив с кем-то на другом конце, Цин Бинсянь дал отбой. Затем развернулся к жене, но, не в силах встретиться с ней взглядом, лишь покачал головой.
С пронзительным криком раненого животного Ян Син опять повалилась на диван. Рыдания душили ее; она закашлялась и побагровела.
Цин Бинсянь подскочил к ней и звучно похлопал по спине. Она снова закашлялась, потом зарыдала с новой силой.
— Мне все равно, что ты будешь делать, Цин Бинсянь, — заявила она, тыча в мужа худой рукой, похожей на куриную лапу, — но ты найдешь нашу дочь и вернешь ее домой! Что ты за отец, если клиенты для тебя важней собственной дочери?
И, схватив диванную подушку, она запустила ею в мужа.
Цин Бинсянь дал подушке удариться об него и упасть на пол. Кто бы мог подумать, что его обычно сдержанная жена, ассистент профессора в Университете, превратится в орущую ведьму? При виде нее его сердце преисполнилось страхом. Он отвернулся, обвел комнату взглядом и воскликнул:
— Маленький Чен!
Маленький Чен, его водитель, немедленно возник на пороге кухни. Утирая с подбородка потеки от лапши быстрого приготовления, он ответил:
— Я здесь, босс!
— У нас есть еще листовки с объявлением о пропаже?
— Немного есть.
— Тогда поехали. Сделаем еще сотню копий и расклеим.
С этими словами Цин Бинсянь схватил пиджак и направился к дверям. Обуваясь, оглянулся на жену — та беззвучно рыдала на плече у коллеги. Он сделал глубокий вдох, открыл дверь и вышел на улицу.
Домой Цин Бинсянь вернулся только в два часа ночи. Тихонько отпер замок — свет в гостиной еще горел, но она была пуста. На цыпочках он прошел в спальню. Его жена спала, разметавшись на постели, с заплаканным лицом. К груди она прижимала что-то из дочкиной одежды.
Сердце Цин Бинсяня сжалось от боли. Он осторожно прикрыл дверь и вернулся в гостиную. С минуту отупело постоял там, потом стянул помятый пиджак и прилег на диван.
Расклеивая листовки, они поссорились с какими-то охранниками, и один из них, молодой и нахальный, схватил фотографию его пропавшей дочери и разорвал на клочки. Разъяренный, Цин Бинсянь оттолкнул негодяя, и в результате их с водителем, Маленьким Ченом, сильно избили. Хорошо хоть на допросе в полицейском участке дежурный смилостивился над Цин Бинсянем и отпустил его, ограничившись предупреждением.
Беспокойно подремав на диване пару часов, Цин Бинсянь поднялся и решил расклеить оставшиеся листовки в дальних районах города. Потирая глаза, он попытался открыть входную дверь, но снаружи что-то мешало. Он приналег сильнее, и дверь открылась. На пороге стояла большая картонная коробка.
На секунду Цин Бинсянь замер, а потом начал яростно срывать с нее скотч. Стоило приподнять крышку, и из коробки вырвался отвратительный запах.
Его дочь, Цин Цзяо, лежала внутри — голый труп, покрытый глубокими ранами.
Перед зданием Департамента общественной безопасности Тай Вей с другими офицерами уже включили сирены и собирались отъезжать, но тут Тай Вей заметил Чжао Юнгуя — тот бежал к другой полицейской машине. Опустив стекло, он позвал:
— Старый Чжао, ты куда?
— В Хэган, — бросил тот, садясь за руль, и сразу сорвался с места.
По сосредоточенности коллеги Тай Вей понял, что у него наконец появилась зацепка.
Он подумал о другом нераскрытом убийстве — в госпитале, — а потом о своем сегодняшнем пункте назначения. Потом махнул рукой и сказал:
— Ладно, поехали.
Опять они направлялись в кампус Университета Цзянбина. Тай Вей не мог понять, что, черт побери, с этим местом не так — за последние три месяца были убиты двое студентов и жена сотрудника хозчасти. А теперь, насколько ему было известно, погибла профессорская дочь.
Прямо какое-то проклятие… Хотя нет, проклятий не бывает.
Полицейские машины пронеслись через весь город и въехали в университетский кампус. По обеим сторонам дороги поднимались многоэтажные здания; кампус впечатлял современностью и новизной. Но казалось, что эти мирные башни цвета слоновой кости обволакивает густой мрачный туман, который даже солнечным утром витал в воздухе, нагоняя ужас.
Тай Вей знал, что по самому характеру их работы многие его коллеги стараются иметь при себе какой-нибудь талисман. Раньше он смеялся над подобными предрассудками, но теперь, мчась по кампусу Университета Цзянбина, ощущал, как его охватывает тяжелое предчувствие, и жалел, что не носит с собой сувенир на удачу, чтобы усмирять страхи.
Полицейские из районного участка встретили их у въезда в жилой квартал Университета. Правда, показывать дорогу им не пришлось: во дворе одного дома уже собралась толпа.
Нащупав за ремнем пистолет, Тай Вей вылез из машины и скомандовал:
— Приступаем к работе!
За ужином Чжу Туанчжи поделился с ними новостями. Когда он днем играл в футбол, студент с факультета философии сказал ему, что убили дочь ассистентки профессора, Ян Син.
— Что за черт? — воскликнул Ду Ю, ударив по столу кулаком. — Вам не кажется, что убийства происходят слишком часто?
— Я слышал, девочке было всего семь лет, — заметил Чжу Туанчжи, качая головой. — Не представляю, откуда в человеке берется такая жестокость!
Ду Ю хотел еще что-то сказать, но вдруг обернулся и ткнул локтем Фан Му.
— Посмотри туда! — прошептал он.
Ден Линьё, с подносом в руках, озиралась в поисках свободного места.
— Так, Туанчжи, давай-ка быстро пересядем за другой стол, — заторопился Ду Ю, хватая со стола поднос и вставая. — Как только мы уйдем, — шепнул он Фан Му, — скорей зови ее.
— Да не дури ты, — ответил тот, краснея. — Сядь назад и доешь спокойно.
— Черт, слишком поздно! — разочарованно воскликнул Ду Ю, вытянув шею, чтобы лучше видеть.
Фан Му оглянулся — Ден Линьё уже нашла свободный столик и сейчас протирала его влажной салфеткой, которую достала из сумки.
— Давайте наконец поедим, — сказал Фан Му и зацепил палочками кусок картофелины.
— Что? Глазам не верю! — Ду Ю продолжал следить за Ден Линьё, вытянув шею, словно жираф.
Фан Му обернулся еще раз — оказывается, напротив Ден Линьё уселся Лю Чжанчжун, и они болтали, словно старые приятели. Это явно была не первая их встреча.
— Видишь, что бывает, если опоздать, — заявил Ду Ю с недовольством в голосе и возмущенно уставился на Фан Му.
— Полюбуйтесь: перед вами человек, который всячески сводит друга с девушкой, — сказал Фан Му, указывая на приятеля пальцем, — хотя в действительности сам мечтает замутить с ней.
Чжу Туанчжи расхохотался с набитым ртом.
— Придурок! — фыркнул Ду Ю, красный как рак.
По пути назад в общежитие они втроем столкнулись в холле с Лю Чжанчжуном. Тот, широко улыбаясь, громогласно приветствовал их. Ответили только Фан Му и Чжу Туанчжи; Ду Ю сосредоточенно глядел в потолок.
— Видишь? Что я тебе говорил? — с улыбкой обратился Фан Му к Чжу Туанчжи.
Ду Ю ткнул его кулаком в плечо.
Жертвой была девочка семи лет по имени Цин Цзяо. Она училась во втором «В» классе начальной школы для детей сотрудников Университета Цзянбина. Ее отец, Цин Бинсянь, сорока двух лет, был президентом компании «Культура-Метрополитен». Мать, Ян Син, сорока одного года, работала ассистентом профессора философии в Университете Цзянбина.
С момента исчезновения Цин Цзяо до обнаружения ее трупа прошло 50 часов. По словам родителей, в тот вечер, когда Цин Цзяо пропала, отец должен был заехать за ней в школу, но ему пришлось срочно встретиться с клиентом, он опоздал и в школе ее не нашел. Уведомив полицию, родители оклеили весь город листовками о пропавшем ребенке, однако в следующие два дня никаких новостей не поступало. А потом на пороге квартиры появилась коробка с трупом.
Тело было полностью обнажено и покрыто ранами. По данным медицинского освидетельствования, причиной смерти стал болевой шок от обширных повреждений тканей. Иными словами, Цин Цзяо запытали до смерти. Эксперты установили также, что после смерти труп изнасиловали. Следов спермы обнаружено не было, и это означало, что убийца использовал презерватив.
Тело лежало в большой картонной коробке, в которой опознали упаковочную тару фирмы «Адидас». Кроме трупа, там были найдены еще два предмета, причем весьма неожиданных: видеокассета и осколок керамики.
Видеокассета была стандартная, совместимая с обычными домашними видеомагнитофонами. Отпечатков пальцев на ней не нашли. На пленке — единственная запись продолжительностью 15 секунд. Ближний план гениталий девочки. Она лежала на черной простыне (вероятно, простыню использовали, чтобы скрыть цветовые пятна и узнаваемые предметы в комнате) с широко раздвинутыми ногами. С начала до конца записи камера не двигалась. Девочка также не двигалась; судя по цвету ее кожи, она была уже мертва. Базируясь на физиологических особенностях, можно было сказать, что по возрасту она не старше 14 лет. Позднее, когда видео показали родителям жертвы, они заметили на бедре девочки родимое пятно и опознали в ней свою дочь, Цин Цзяо.
В правой руке жертва сжимала осколок керамики общей площадью около 50 квадратных сантиметров. В нем быстро опознали фрагмент керамического сосуда. Обломок украшала роспись с обнаженными мужчинами и женщинами. Полицейские обратились за помощью к председателю городской ассоциации художников, и тот, основываясь на росписи, сказал, что она очень похожа на работы Грейсона Перри, британского мастера керамики, специализирующегося на вазах. Однако крайне маловероятно, что это оригинал.
В ходе расследования было решено предпринять следующие шаги.
Во-первых, поехать в школу, где училась жертва, и узнать у учеников и учителей, с кем она контактировала в вечер исчезновения.
Во-вторых, с учетом жестокости преступления, нельзя было отметать мотив мести. Таким образом, следовало тщательно изучить контакты Цин Бинсяня и Ян Син.
В-третьих, поскольку коробка, в которой нашли тело жертвы, была достаточно большой, убийце, скорее всего, понадобилась машина, чтобы ее доставить. Подъездная дорожка была зацементирована, так что следов шин на ней не осталось. Соответственно, требовалось опросить всех соседей и выяснить, не останавливались ли у дома подозрительные машины. Также следовало обратиться в агентства по аренде автомобилей и узнать, не было ли у них подозрительных клиентов.
В-четвертых, хотя коробка, в которой нашли тело жертвы, была позаимствована со склада или из магазина фирмы «Адидас», убийца постарался удалить с нее все указания на то место, где купил или утащил ее. Поэтому необходимо было отыскать, откуда она взялась.
В-пятых, в процессе жестоких пыток жертва, вероятно, пыталась сопротивляться, и полиция подозревала, что именно так у нее в руке оказался осколок керамики. Это означало, что разбитая ваза, скорее всего, принадлежала убийце. Следовало обойти все художественные лавки в городе, торгующие керамикой, и установить личность покупателя.
Кашель. Непрекращающийся кашель.
А потом — неукротимая рвота.
Склонившись над унитазом, тянусь за туалетной бумагой. Отрываю и кое-как вытираю рот, потом бросаю бумагу в унитаз и смываю. Грязный обрывок, закрутившись, тонет в водовороте.
Страшно кружится голова.
С трудом поднимаюсь на ноги. В зеркале — знакомое лицо. Иссиня-бледная кожа. Растрепанные волосы.
Улыбаюсь ему.
Закрываю глаза, и уголки губ ползут вверх.
Нет. Нельзя смотреть на эту чудовищную улыбку.
Спотыкаясь, бреду назад в гостиную. Валюсь на диван. Окна закрыты, плотные шторы не пропускают солнечный свет. Горит лишь одна тусклая лампочка на стене. В комнате удушающая жара. Но почему меня бьет озноб?
Волосы, мокрые от холодного пота, неприятно липнут ко лбу. С силой провожу по ним влажной ладонью, убираю назад. Принюхиваюсь.
Воняет тухлятиной.
Быстро подхожу к окну, раздвигаю шторы и тут же, словно обжегшись солнечным светом, задергиваю обратно. Скорее к столу. Выдвигаю ящик, вытряхиваю все содержимое на пол. Наконец-то! Освежитель воздуха.
Густой запах лимона разъедает нос, но в комнате становится приятнее.
Снова валюсь на диван. Подбираю с пола книгу, пролистываю страницы. На одном развороте подробный рисунок человеческой анатомии.
Какого черта!
Книга летит в стену, ударяется с громким стуком и, шурша, падает на пол. Лежит, раскрытая, с невинным видом.
Тело немеет, и я соскальзываю вниз. Холодная плитка внезапно освежает.
Раскидываю руки в стороны, пытаюсь приподняться и нащупываю под диваном что-то холодное, влажное и липкое. Беру и подношу к глазам. Обрывок чьей-то разлагающейся кожи.
Горло сдавливает спазм. Зажав рот ладонью, бегу в ванную. Едва успеваю поднять крышку унитаза, и отвратительный рыгающий звук эхом отдается от стен.
Сгибаюсь пополам. Желудок выворачивает снова и снова, но наружу выходит только немного желчи. Слезы заволакивают взгляд, но я все равно вижу, как слизь изо рта капает в унитаз.
Снова лицо в зеркале. Стираю с подбородка потеки слюны. Вглядываюсь в отражение.
Там кто-то другой — лицо такое же бледное, но это другой человек.
Смеюсь. Широко открываю рот и смеюсь.
Незнакомец в зеркале ржет мне в ответ.
Оглядываюсь — в комнате за моей спиной на экране компьютера высвечивается фото.
Нет. Тебе меня не одолеть.
Фан Му торопливо перешагнул полоску травы и по дорожке побежал к общежитию. Возле входа ему попался Лю Чжанчжун, в костюме и при галстуке. Он разговаривал с Ден Линьё. Заметив Фан Му, Лю Чжанчжун радостно замахал ему рукой. Ден Линьё вежливо улыбнулась. Фан Му рассеянно махнул им в ответ и поспешил внутрь.
Пять минут назад позвонил Ду Ю и сказал, что к нему, Фан Му, из Чанхона приехал товарищ. После выпуска из педагогического колледжа Фан Му оборвал связь со старыми приятелями, и потому сильно удивился, узнав, что кто-то решил его навестить.
Открыв дверь, он увидел парня, сидевшего на его койке. С заметным даляньским акцентом тот воскликнул: «Шестой Брат, вот и ты!»
На секунду Фан Му замер. А потом, не говоря ни слова, подошел и крепко его обнял.
— Старший Брат[16], — улыбаясь, сказал он.
Старшего Брата немного смутил столь теплый прием. Похлопав его по спине, он сказал:
— Слушай, да ты совсем не изменился.
У Фан Му защекотало в глазах, и он выпустил друга из объятий. Смущенный, смахнул слезы рукой.
— Откуда ты здесь?
— Приехал в Цзянбин по делам, вот и решил заглянуть. Не ожидал, что охрана в университете такая строгая! У меня даже спросили номер паспорта — никак не хотели пропускать.
— Тут в последнее время произошло кое-что серьезное, вот посторонних и не пускают.
— Серьезное? Что?
— Двоих студентов убили, — вставил Ду Ю.
— Боже, теперь везде такое творится… — вздохнул Старший Брат. Но тут же, заметив, как изменилось выражение лица Фан Му, переключился на другую тему. — Общежитие у вас роскошное. Все студенты в таких живут?
— Ага. — Фан Му кивнул. — Но скажи, чем ты занимаешься?
— Да ничем особенным. Сам знаешь — в наше время устроиться после колледжа на приличную работу не так-то просто. Сейчас состою в юридическом отделе одной государственной компании в Даляне. У нее возникли кое-какие проблемы — иски в суд, взимание долгов… Ну, понимаешь — «прямо сейчас денег нет» или «это все, что мы можем заплатить» и тому подобное. Собственно, за этим я и приехал — потребовать у одной фирмы деньги, которые они задолжали.
Улыбнувшись, Фан Му спросил:
— А еще с кем-нибудь из наших ты общаешься?
— Да как сказать… Второй Брат пошел в армию. Старший Брат из триста пятьдесят первой тоже теперь служит — он говорил мне, что Второй Брат стал кадровым военным. Пятый Брат после выпуска уехал в Гуанчжоу, устроился адвокатом. Я слышал, дела у него идут. Но, честно говоря, не особенно старался поддерживать старые связи.
Голос Старшего Брата упал.
— После того, что случилось с Третьим Братом… Когда Четвертый Брат погиб, а ты едва выжил, — сам понимаешь… Мы жили вшестером, все дружили, а тут вдруг осталось четверо. Никто из нас не хотел об этом вспоминать. Мы только и ждали, когда все забудется. Неудивительно, что мы разбрелись в разные стороны.
Заметив, что Ду Ю внимательно прислушивается, Фан Му взял Старшего Брата за руку и сказал:
— Пойдем. Ты же с дороги — позволь я тебя чем-нибудь угощу.
В небольшом ресторанчике поблизости от кампуса Фан Му со Старшим Братом напились до поросячьего визга. В конце концов, когда-то они были очень близки, не виделись целых два года, и им было о чем поговорить. Сначала они часто перебивали друг друга, словно соревнуясь, у кого память лучше, хотя по молчаливому соглашению избегали касаться давней трагедии. Вместо этого вспоминали все самое забавное и смешное из студенческих лет, а когда языки начали заплетаться, просто хохотали и заказывали еще выпивку.
В какой-то момент Старший Брат внезапно хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Слушай, чуть не забыл! Тот журналист связался с тобой?
— Журналист? — недоуменно переспросил Фан Му. — Какой журналист?
— К тебе что, не обращался журналист за интервью? — сказал Старший Брат, также недоумевая.
— За интервью? Да о чем?
Старший Брат вздохнул.
— О чем же еще… Про тот случай, с Третьим Братом.
Фан Му моментально протрезвел.
— Что именно он хотел?
— Да не волнуйся ты так. Месяца три назад позвонил какой-то парень, представился репортером из «Вечерних новостей Чанхона
— И что ты ему рассказал?
— Да ничего особенного. Только то, что знал сам. Правда, мне показалось, что он больше интересовался не Третьим Братом, а тобой…
— Интересовался мной?
— Ну да. Спрашивал, что ты за человек, как вел себя после того, что случилось. Думаю, это потому, что ты один выжил.
Фан Му на минуту задумался, потом спросил:
— Как он выглядел?
— Да мы же не встречались, только говорили по телефону. Голос не старый; наверное, ему лет тридцать. Говорил очень вежливо.
Заметив, что Фан Му хмурится все сильнее, Старший Брат спросил:
— Что-то не так? Он не брал у тебя интервью?
— Нет.
— Странно. Что ж ему было нужно? — Старший Брат совсем растерялся.
Фан Му задавался тем же вопросом. Ему вспомнился разговор с библиотекаршей, госпожой Чжао, этим летом — она тоже говорила, что про него спрашивали.
Кто этот человек? И что ему нужно?
Поездка Чжао Юнгуя в Хэган оказалась пустой тратой времени. Сначала все выглядело многообещающе. Из местной полиции сообщили, что в старших классах за Ван Цянь активно ухаживал одноклассник, Янь Хонбин. Проблема заключалась в том, что он был излишне настойчив: вместе с приятелями-хулиганами подкарауливал и избивал любого, кто осмеливался приударить за Ван Цянь. Однажды Янь Хонбин увидел Ван Цянь с ее репетитором по физике, мужчиной; позднее его избили так, что он попал в больницу с разрывом селезенки. Инцидент вызвал немало шума; если б не приближающиеся государственные экзамены, Ван Цянь, скорее всего, перевелась бы в другую школу. Далее Ван Цянь поступила в Университет Цзянбина, а Янь Хонбин провалил экзамены и, безработный, шатался без дела. Дважды он приезжал в Цзянбин и преследовал ее. Правда, во второй раз его как следует отметелили Цю Вейцзянь с товарищами по футбольной команде.
— Погодите, — грозился тогда Янь Хонбин, — рано или поздно я до вас доберусь.
Как выяснилось, на момент двойного убийства первого июля Янь Хонбин уехал из Хэгана, и его местонахождение оставалось неизвестным.
Эта информация подтверждала мотив убийства, указанный профессором Цяо, и Чжао Юнгуй уже потирал руки. Когда из полиции Хэгана ему сообщили, что Янь Хонбин вновь объявился в городе, он попросил немедленно его задержать, а сам помчался допрашивать подозреваемого.
Но тут его ждало разочарование. Хотя история о приставаниях Янь Хонбина к Ван Цянь в Университете Цзянбина оказалась правдой, вскоре после последнего визита к возлюбленной он уехал в Гуанчжоу и устроился вышибалой в подпольное казино. А там, в середине июня 2002-го, попал в перестрелку и получил ранение. В день преступления Янь Хонбин лежал в госпитале Гуанчжоу, где проходил лечение под строгим полицейским надзором.
Поэтому, когда Тай Вей, выйдя из кабинета начальника и направляясь через холл к себе, снова наткнулся на Чжао Юнгуя, который мрачно курил у окна, ему сразу вспомнилась поговорка «Беда не приходит одна».
Дело в том, что у самого Тай Вея настроение было не лучше.
Расследование убийства в госпитале зашло в тупик; по последнему делу, о похищении и убийстве девочки, также никаких подвижек не наблюдалось.
В день исчезновения Цин Цзяо всех остальных ее одноклассников родители разобрали вовремя. Одна из них, девочка, вспомнила, что, когда ее увозили домой, Цин Цзяо стояла возле дверей школы и кого-то ждала. У учительницы в тот день свекор отмечал юбилей, и она ушла, как только закончились уроки. Никто не знал, с кем и куда уехала Цин Цзяо.
Хотя Цин Бинсянь и Ян Син изначально преподавали в Университете Цзянбина, но позднее Цин Бинсянь основал с друзьями собственную компанию, а его жена продолжила преподавание. Но ни в университете, ни в их кругу в целом у них не было врагов — супругов все любили. И хотя Цин Бинсянь перешел в коммерческую сферу, руки его оставались чистыми, и в компрометирующих связях с женщинами он замечен не был. Соответственно, от версии с преступлением на почве страсти или мести пришлось отказаться.
Опросы соседей также не дали особых результатов. По словам Цин Бинсяня, когда он около двух часов ночи вернулся домой, коробки на пороге не было; он заметил ее только пять часов спустя, попытавшись выйти. Получалось, что коробку с телом Цин Цзяо убийца доставил в промежутке с двух ночи до семи утра. В это время года к шести утра уже становилось достаточно светло; скорее всего, убийца доставил коробку между двумя и пятью часами. Как правило, все добропорядочные люди в это время спят, поэтому, когда полиция взялась опрашивать жителей дома насчет какой-либо подозрительной активности или шума, а также машин, припаркованных поблизости, те лишь качали головами и ничего не могли сказать. Только один, мужчина с аденомой простаты вспомнил, что, когда ходил в туалет в четыре часа утра, слышал на улице шум мотора. Но ни модели, ни номера, ни водителя не видел, потому что не стал выглядывать в окно.
По поводу коробки полиция обратилась в представительство компании «Адидас», и там сказали, что в таких коробках доставляют спортивную одежду, а после распаковки их либо сдают на переработку, либо кто-нибудь из сотрудников забирает коробки себе. Станций переработки в городе было около тысячи; на их обход требовалось время.
Насчет осколка керамики полиция выяснила, что это действительно копия с вазы британского художника Грейсона Перри. Такие копии продавались в художественных лавках по всему городу, и искать покупателя одной из них было все равно что доставать иголку со дна океана.
Оба расследования застопорились, поэтому Тай Вей, получив приказ явиться к начальнику департамента, тяжело вздохнул и приготовился к худшему. По счастью, начальник не стал его обвинять — просто сказал уделять больше внимания деталям и хвататься за любую зацепку.
Выйдя из кабинета и кивнув Старому Чжао в холле, Тай Вей вернулся к себе и плюхнулся на стул. Потерев ладонью лоб, прикурил сигарету, раскрыл папку с материалами дела и начал перечитывать — слово за словом, страницу за страницей.
Несколько часов спустя, когда Тай Вей наконец вышел с работы, была уже почти полночь, и он совсем выбился из сил. В маленьком придорожном ресторанчике заказал острый суп с хлопьями перца-чили и просмотрел свои записи, наскоро нацарапанные в блокноте.
Рассеянно перечитывая материалы дела, он внезапно подумал про Фан Му — что там парнишка говорил про символы и нужды убийцы? Терять было нечего, и Тай Вей решил попробовать самостоятельно проанализировать дело с этой точки зрения.
В расследовании преступления ключевым моментом является выяснение мотива — так можно значительно сузить круг подозреваемых. И в определенных пределах улики, обнаруженные на месте, могут указывать на этот мотив.
Например, у убийства девочки имеются некоторые особенности.
Во-первых, пытки. Убить семилетнюю девочку для взрослого человека не представляет труда. Так зачем преступник тратил время и силы на пытки Цин Цзян, а потом еще и изнасиловал труп? Если это требовалось для удовлетворения его сексуальных потребностей, то убийца, скорее всего, сексуальный психопат.
Во-вторых, видеокассета с 15-секундным крупным планом гениталий жертвы. Запись что, тоже удовлетворяла его нужду? Но какую? Если она требовалась для сексуальной стимуляции в будущем, то почему он ограничился пятнадцатью секундами съемки? И, что еще более важно, зачем передал пленку родителям жертвы? Если запись должна была стать частью какой-то жуткой коллекции, то почему сняты только гениталии жертвы, по которым ее практически невозможно узнать? Какое все это имело значение для убийцы?
В-третьих, доставка родителям трупа жертвы. Если базироваться на схожих случаях из прошлого, то подобным поведением преступник или бросал вызов, или хвастался. Но если это вызов, то кому? Полиции или непосредственно родителям?
Глотая острый горячий суп, Тай Вей изо всех сил пытался повторить ход мысли Фан Му и проанализировать преступление, опираясь на психологические характеристики убийцы. Однако к моменту, когда с супом было покончено, признался себе, что уже устал хмурить брови, как Фан Му, а в остальном не добился никакого успеха.
Выйдя на улицу и постояв на свежем ночном воздухе, Тай Вей принял решение: не важно, как парень будет на него смотреть, завтра он навестит Фан Му и послушает, что тот скажет.
Все оказалось куда проще, чем ожидал Тай Вей. В отличие от их последней встречи, когда Фан Му глядел на Тай Вея волком, на этот раз он, едва прикрыв дверь, взял папки из рук и погрузился в чтение.
Полицейский с облегчением вздохнул. Он знал, что когда Фан Му изучает дело, его лучше не отвлекать. Поэтому, чтобы чем-нибудь заняться, включил компьютер Фан Му и начал бродить по интернету. Нечаянно нажав на иконку жесткого диска, увидел папку «Данные». Открыл — внутри было еще шесть папок. Первая называлась «Хон Юнсяо», последняя — «Ма Кай». Его сердце подскочило: тут были дела, которые Фан Му помогал раскрыть. Тай Вей кликнул на несколько папок, но все оказались запаролены. Когда он, исподтишка глядя на Фан Му, попытался подсчитать степень вероятности, что парнишка скажет ему пароль, тот внезапно заговорил.
— Вы узнали, откуда это взялось? — спросил Фан Му, указав на одну из фотографий.
Тай Вей подошел посмотреть. Там была картонная коробка, в которой лежало тело Цин Цзяо. На боку отчетливо виднелся логотип «Адидас» — цветок из трех лепестков.
— Нет, еще выясняем. А что?
— Да так, ничего, — пробормотал Фан Му, перелистывая материалы дальше, до фотографии осколка. — А с этим как? — поинтересовался он.
— Это еще бо́льшая головная боль. Ими торгуют чуть ли не во всех художественных лавках. Очень сложно будет установить, кто ее купил.
— Что это может означать? — спросил Фан Му, уставившись в потолок. Он явно разговаривал сам с собой.
— Может, жертва разбила вазу, когда сопротивлялась убийце, и зажала осколок в руке?
— Нет, не может. — Фан Му покачал головой. — Я уверен, что убийца вложил ей в руку осколок, когда она уже была мертва.
— Почему?
— Тебе не кажется, что эта штука слишком большая? — спросил Фан Му, показывая на снимок. — Только представь: он убивает жертву, насилует ее, а потом снимает на видео — и что, за все это время не заметил, что у нее осколок в руке?
— То есть ты хочешь сказать… — Тай Вей сделал паузу, а потом медленно закончил: — Он вложил осколок ей в руку, чтобы передать какое-то послание?
— Думаю, да, но только не понимаю, какой смысл. Мы можем подойти к нему с двух сторон. Во-первых, напрямую через объект. Во-вторых, через творчество этого англичанина, Грейсона Перри. Насчет последнего придется провести кое-какие изыскания, а вот насчет первого… — Фан Му замолчал. Потом медленно, задумчиво произнес: — Это должно иметь отношение к личности жертвы. Каковы свойства керамики?
— Ну, она крепкая и одновременно хрупкая.
— Да, я тоже так думаю. Наверняка это как-то связано с женским полом.
— Что ты имеешь в виду?
— Пока не могу сказать. Давай лучше перейдем к убийце. Я полагаю, что это мужчина, в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, достаточно образованный и с неплохим вкусом, живущий в комфорте. Он — горожанин, ухаживает за собой. И страдает от психосексуального расстройства, в корне которого — эпизод сексуального поражения.
— Из чего ты сделал такой вывод?
— Во-первых, мы предположили, что осколок керамики, который он вложил жертве в руку, символизирует женственность. Это само по себе указывает на то, что убийца достаточно образован и обладает художественным вкусом. Обычно такие люди уделяют много внимания своей внешности. Далее, совершая преступление, он продемонстрировал черты сексуального психоза. Например, пытал жертву, изнасиловал ее труп, снял на видео ее гениталии. Изнасилование трупа обычно является признаком того, что индивид неспособен завязывать нормальные сексуальные отношения с женщинами и что в прошлом женщина — или женщины — отказывали ему в сексе или принижали в сексуальном плане. Такой человек, как правило, стремится к сексуальному доминированию и садизму. Мертвая женщина гораздо лучше подходит для удовлетворения его потребности в контроле над женским телом, чем живая. Вот почему я решил, что осколок керамики, одновременно прочной и хрупкой, символизирует женский пол. Тут объединяются и сопротивление, и податливость — готовность расколоться под первым же ударом. Вот как убийца рассматривает женщин. Возвращение трупа родителям, вероятно, отражает то же стремление. Однако… — на секунду Фан Му заколебался, — я вынужден признать, что далеко не уверен в своих заключениях, поскольку не понимаю, с какой стати убийца выбрал семилетнюю девочку. Большинство индивидов подобного психического склада выбирают жертвами взрослых женщин, ведь те лучше снимают их фрустрацию. Доминировать над семилеткой? Не представляю, как от этого можно получить удовлетворение.
— Может, для убийцы это первый раз, вот он и выбрал легкую мишень? А может, это вообще случайность…
— Пока что это неясно, и выводов делать не стоит, — сказал Фан Му, качая головой. — Тут еще сказано, что вы ищете, откуда он взял машину. Новости есть?
— Пока нет. Мы переговорили с таксистами, которые работали в ту ночь, но ничего не узнали. Думаем, он взял машину напрокат или использовал свою собственную.
— Ага… — Фан Му задумчиво кивнул. — Думаю, стоит рассмотреть вероятность того, что преступление совершил кто-то из друзей семьи.
— Почему?
— Потому что попытайся кто-то чужой совершить похищение, это вызвало бы переполох возле школы — люди обязательно заметили бы. Девочка росла в такой среде, где родители обязательно внушают детям никуда не ходить с незнакомцами. К тому же, хоть ей и было всего семь, сейчас не те времена, что в нашем детстве — вряд ли постороннему человеку удалось бы ее заманить, обещав конфетку. Скорее всего, тут действовал человек, знакомый с ее семьей. И когда девочка утратила бдительность, он ее похитил.
Когда Тай Вей уже собирался уходить, Фан Му спросил, как продвигается дело об убийстве в госпитале. Немного поколебавшись, полицейский признался, что наводка Фан Му оказалась ошибочной. Тот нисколько не расстроился, только слегка нахмурил брови и поглядел в окно.
— А что насчет убийства первого июля? — сказал он наконец.
— Тут я не знаю. Дело ведет государственная полиция, так что я не особо в курсе. Подозреваю, там такой же затык, как у нас.
Заметив, что Фан Му нахмурился еще сильнее, Тай Вей спросил:
— А ты что думаешь?
Студент молчал.
— Погоди, — Тай Вей встрепенулся, — ты считаешь, что все эти преступления совершил один человек?
После долгой паузы Фан Му медленно покачал головой. Губы его растянулись в горькой улыбке.
— Я и сам не могу толком понять, что думаю. С виду никак непохоже на работу одного человека: сами преступления, способ убийства, жертвы, улики, психология убийцы совершенно разные. И все равно я не могу избавиться от чувства, что они связаны между собой.
Заметив, что Тай Вей ловит каждое его слово затаив дыхание, Фан Му смущенно улыбнулся и добавил:
— Скорее всего, это только мое воображение. Не надо принимать его всерьез.
Когда юноша провожал его до двери, Тай Вей вдруг кое-что вспомнил.
— А ты прочел письмо, которое тебе передал Ма Кай?
Фан Му не сразу решился сказать правду.
— Нет. Я его сжег.
Тай Вей был потрясен.
— Сжег?
На его взгляд, письмо являлось практически идеальным документом для изучения криминальными психологами, всеми, кто интересуется данной областью — не говоря уже об эмпирических исследованиях, — и сжечь его вот так — было настоящим безумием. Он уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но слова «Не спрашивай!» чуть ли не бегущей строкой высветились на лице у Фан Му.
«Черт, — думал Тай Вей, — и как прикажете это понимать? Ну да, конечно, все гении сумасшедшие…»
С метлой и совком в руках Чжан Баоа, уборщица, устало поднялась по лестнице на четвертый этаж междисциплинарного корпуса. Вообще-то там должна была убирать Тян Куйся. Чжан Баоа никак не могла взять в толк, почему этой дурехе так везет, но после развода она быстренько охомутала владельца продуктовой палатки и снова вышла замуж. Совсем недавно, когда убили жену Пань Гуанкая, электрика из хозчасти, полиция выяснила, что у них с Тян Куйся были шуры-муры. Она, правда, сумела выкрутиться и доказать, что не имеет отношения к убийству, но на работе после такого ей было не удержаться, и она подала заявление по собственному желанию. Уборщиц не хватало, и начальник хозчасти поручил уборку в междисциплинарном корпусе Чжан Баоа. За это ей обещали 200 юаней сверху ежемесячно.
Быстренько подметя несколько кабинетов, Чжан Баоа посмотрела на часы — почти семь утра. По правилам ей полагалось закончить с уборкой к восьми. Представив себе еще три этажа, которые предстояло убрать, Чжан Баоа со вздохом потерла рукой поясницу и открыла дверь в аудиторию номер четыреста четыре.
«Что такое? Кому пришло в голову заниматься в такую рань?»
Среди пустых столов в аудитории рядышком сидели двое. В тусклых лучах рассвета Чжан Баоа заметила только, что одна фигура полностью в красном.
«Если они пришли учиться, то почему не включили свет? Скорее всего, они тут с прошлого вечера. Ради секса».
Возмущенно поджав губы, Чжан Баоа повернула выключатель.
Наскоро позавтракав, Фан Му и Ду Ю помчались в междисциплинарный корпус, но уже на подходе поняли, что могли не торопиться. Возле здания собралась толпа из студентов и профессоров. Шум стоял словно на продуктовом рынке. Но хотя все говорили свое, на лицах было общее паническое выражение.
Что могло произойти?
Фан Му уже собрался спросить кого-нибудь из студентов поблизости, но тут заметил полицейские машины, стоящие на дороге с включенными мигалками. Он побледнел. Неужели новая жертва?
Бросив Ду Ю, Фан Му стал протискиваться сквозь толпу. Когда же наконец прорвался вперед, дорогу ему перегородил полицейский.
— Ты что, не видишь ленту?
За его спиной бело-голубая лента ограждала пустое пространство перед зданием от напиравших зевак. Главные двери были распахнуты настежь, полицейские носились по лестнице вверх-вниз. Через окно Фан Му увидел, как сторож корпуса пытается что-то объяснить внушительного вида пожилому офицеру. Рядом с ними на стуле сидела уборщица; в трясущихся руках она держала стакан воды и смотрела в одну точку пустыми глазами.
Внезапно по толпе пробежал шепоток — явился декан. Человек упитанный, он с трудом пробился к центру толпы, поднял громкоговоритель, который принес с собой, и включил микрофон. Откашлявшись, зачитал объявление:
— Студенты и преподаватели! Все занятия в междисциплинарном корпусе на сегодня отменяются. Расписание замен будет опубликовано позднее. В остальных зданиях лекции пройдут как обычно. Повторяю: все занятия в междисциплинарном корпусе отменяются. В остальных зданиях лекции пройдут как обычно.
Толпа радостно зашумела — хотя все, конечно, были напуганы тем, что могло произойти в междисциплинарном корпусе, перспектива прогулять лекции радовала. Позевывая, те, кто поднялся ни свет ни заря, побрели назад к общежитиям, чтобы доспать, а не успевшие позавтракать устремились в столовую. Кто был в здании и что произошло внутри, казалось не таким важным на фоне пары лишних часов сна или сытного завтрака. В конце концов, чужая жизнь и есть
Толпа очень быстро разошлась. Решив, что не стоит задерживаться возле корпуса, потому что полиция все равно ничего ему не скажет, Фан Му тоже собрался уходить. Но вдруг заметил внедорожник Тай Вея, припаркованный на проезжей части.
Фан Му удивился. Зачем он здесь? Разве делом занимается не следственный отдел государственной полиции? А если так, почему его привлекли?
Фан Му немного постоял в задумчивости, потом достал мобильный телефон и позвонил Тай Вею.
Тот долго не брал трубку. А когда взял, голос у него был утомленный.
— Кто это?
— Это я. Что происходит?
— А, Фан Му! Откуда ты узнал, что я в университете?
— Увидел твою машину. Что случилось?
— Народу не хватает. Помогаю следственному отделу. У нас новое треклятое убийство…
— Убийство? — с тревогой повторил Фан Му. — И кто жертва?
— Не спрашивай. Я сейчас занят по уши. Свяжусь с тобой через пару дней. — И, не прощаясь, Тай Вей дал отбой.
По его голосу было ясно, что Тай Вей расстроен, и Фан Му нисколько этому не удивился. Даже для полицейского череда убийств — достаточный повод, чтобы послать к черту даже лучшего друга.
Послать кого-нибудь к черту — именно этого Тай Вею и хотелось больше всего. Чжао Юнгуй уже сбегал в туалет на четвертом этаже, чтобы проблеваться, и Тай Вей готов был последовать за ним, но хотя бы одному из них следовало находиться на месте преступления, так что пришлось сдержаться.
Собрав волю в кулак, он развернулся и еще раз окинул взглядом картину, которую раньше и представить себе не мог.
Большая аудитория была рассчитана на 80 человек. В четвертом ряду сидел труп. С него полностью содрали кожу.
Поскольку кожи не осталось даже на лице, определить пол жертвы было затруднительно. Однако железистая ткань на груди подсказывала, что это, скорее всего, женщина.
Освежеванный труп сидел за партой с опущенной, словно от стыда, головой. Макушка, некогда покрытая густыми длинными волосами, превратилась в кровавое месиво. Тело покрывал узор из мускулов и вен, так что казалось, будто на жертве причудливое красно-синее одеяние. В отсутствие губ зубы трупа ярко блестели под вспышками фотокамер.
Рядом с трупом скромно сидел пластмассовый мужской манекен. Его ладную фигуру плотно обтягивал странный костюм. При ближайшем рассмотрении это оказалась перепачканная кровью человеческая кожа. Спереди болтались пустые груди с фиолетовыми сосками. Кожа принадлежала женщине — скорее всего, той, что сидела рядом с манекеном. Несмотря на соседство с освежеванным женским трупом, он хранил невинное выражение на пластиковом лице. Легкая улыбка на его губах заставляла ежиться даже фотографов-криминалистов, снимавших место преступления.
От мелькания вспышек у Тай Вея закружилась голова и опять подкатила к горлу тошнота. Тяжело дыша, он отвел одного из фотографов в сторону и резко спросил:
— Вы закончили?
Тот ответил утвердительно, и Тай Вей, взмахнув рукой, объявил:
— Приступаем к работе!
Медицинские эксперты и криминалисты немедленно взялись за дело.
Тай Вей молча рассматривал две неподвижные фигуры, сидевшие перед ним. Солнце скользило вверх по небу, и его свет заливал темную до этого аудиторию. Тай Вей на мгновение отвлекся, представив себя профессором, а этих двух — своими студентами. Чему он может их научить? Человеческой анатомии?
Внезапно один из медицинских экспертов ойкнул. А потом позвал:
— Тай Вей, иди-ка посмотри!
Вырванный из задумчивости, полицейский быстро подошел к нему.
— В чем дело? — спросил он.
— Это ты мне скажи! — ответил эксперт, явно в недоумении, и указал на череп жертвы.
Из выдвижного ящика парты к ушам тянулись тонкие черные проводки.
Это оказались наушники. Тай Вей потянулся открыть ящик.
— Аккуратнее! — воскликнул эксперт. — Там может быть…
Проигнорировав его замечание, полицейский медленно выдвинул ящик. Внутри лежал портативный CD-плеер со встроенными динамиками.
Натянув силиконовые перчатки, Тай Вей аккуратно вытащил плеер. Внутри, под пластиковой крышкой, быстро крутился диск.
Жуткий освежеванный труп и в самом деле наслаждался музыкой.
Тай Вей дал эксперту знак снять наушники с жертвы. Тот задрожал, но потом собрался и достал один наушник. Второй почему-то не вытаскивался. Эксперт, удвоив усилия, потянул за провод, но вместо того чтобы выдернуть наушник из уха, выдернул CD-плеер из рук Тай Вея. Тот успел его подхватить, но штекер наушников выскочил из гнезда.
Музыка грянула в аудитории с оглушительной силой отбойного молотка, заставив полицейских подпрыгнуть. Один из экспертов от неожиданности плюхнулся на пол, но никто не засмеялся. В ужасе все таращились на плеер у Тай Вея в руках.
Он едва не отбросил от себя адскую машинку, но все-таки собрался и нажал кнопку «стоп».
Опустив голову, женский труп, казалось, исподтишка насмехался над Тай Веем и остальными полицейскими, а мужской манекен в человеческой коже затрясся от их движений, словно забавляясь.
События этого утра вызвали в кампусе переполох. Фан Му, в ожидании официальной версии от Тай Вея, старался прислушиваться к любым догадкам о том, что могло произойти. Версий высказывалось много — от правдоподобных до очевидно ложных, — но одно было ясно: в междисциплинарном корпусе убили человека. Жертва была женщиной, и, судя по тому, что он слышал, место преступления выглядело страшно.
Конечно же, не прошло и трех суток, как Тай Вей объявился в общежитии. Войдя в комнату и убедившись, что больше там никого нет, он рухнул на койку.
— Есть что-нибудь пожевать? Умираю с голоду!
— Только «быстрая» лапша, — ответил Фан Му.
С растрепанными волосами и глазами, красными от недосыпа, Тай Вей больше походил на рабочего-мигранта, голодавшего несколько дней, чем на государственного служащего.
— Пойдем со мной в столовую, я тебя чем-нибудь угощу, — предложил Фан Му.
— Да не надо. Лапша сойдет. А если найдется сычуаньский соус, чтобы ее приправить, я буду полностью счастлив.
Фан Му залил миску быстрой лапши кипятком и добавил в нее сычуаньский соус из пакетика, на котором давным-давно стерлись и дата производства, и срок годности. Лапша еще не успела разбухнуть, как Тай Вей накинулся на нее и стал запихивать в рот, коротко указав Фан Му на черную папку, которую принес с собой.
— Посмотри пока, — с набитым ртом сказал он.
Жертвой была двадцатилетняя студентка первого курса факультета физики по имени Цзин Тингтин из городка Чжуси в провинции Сычуань. До момента преступления никто не видел ее 36 часов. Однако она много с кем общалась по интернету и часто ездила повидаться с друзьями, поэтому соседки по комнате не заметили ее отсутствия и к преподавателям не обратились.
Труп жертвы нашли в аудитории номер четыреста четыре междисциплинарного корпуса. Его обнаружила уборщица, которой за недостатком освещения показалось, что на жертве красная одежда. Когда же она включила свет, то увидела перед собой освежеванное тело.
На допросе уборщица упоминала про двух человек. Поэтому, не поднимая головы, Фан Му спросил Тай Вея:
— А кто второй?
— Представь себе, — тот спешно проглотил ком лапши, — пластмассовый манекен.
Юноша нахмурился.
— Манекен? — удивился он и хотел еще что-то спросить, но увидел, что Тай Вея вот-вот стошнит. Он быстро ткнул пальцем в мусорную корзину на полу.
Слегка смущенный, Тай Вей отпил несколько глотков воды и откашлялся. Потом, делая вид, что ничего не произошло, заметил:
— Черт, я слишком быстро ем.
Фан Му промолчал, смерив его насмешливым взглядом. Тай Вей, похоже, рассердился.
— Какие ж вы все, студенты, хлюпики! Я слыхал, в ту аудиторию теперь никто и заходить не хочет. Ну еще бы — номер четыреста четыре, на четвертом этаже… С таким количеством четверок неудивительно, что она оказалась несчастливой![17]
Фан Му, улыбнувшись, снова спросил:
— Так, значит, манекен? Какой именно? Где фотографии с места преступления?.. — Но вдруг, без всякой причины, подскочил на ноги с возгласом: — Погоди! Что ты сейчас сказал?
Застигнутый врасплох, Тай Вей слишком быстро проглотил воду и зашелся резким кашлем. Фан Му яростно заколотил его по спине, продолжая повторять:
— Что, что ты сейчас сказал?
— Что я сказал когда? — выдавил из себя Тай Вей, с трудом отдышавшись. — Ты меня до смерти, что ли, хочешь перепугать?
— Вспомни, — настаивал Фан Му. — Что ты только что сказал — про цифру четыре?
— А, это! Ну, я сказал… четвертый этаж, номер четыреста четыре. Что не так?
Фан Му не ответил; он уставился в угол комнаты, весь уйдя в свои мысли.
Тай Вей растерянно наблюдал за ним. Потом заметил, что Фан Му едва слышно бормочет: «Один, два, три, четыре…»
Он уже собрался поинтересоваться, в чем дело, но тут Фан Му развернулся и заговорил.
— Тай Вей, — медленно произнес он со странным блеском в глазах, — дела надо объединять. Это номера.
— Какие номера?
— Я совершенно уверен, что эти убийства совершил один человек, потому что на каждом месте преступления он оставил номер. Но номера относятся не к жертвам, а к последовательности преступлений. На данный момент произошли убийства с первого по четвертое.
— Я не понимаю.
— В убийстве первого июля студенту отрезали руки — что ты о нем помнишь?
— Про то дело я мало что знаю. Кажется, он был вратарем в футбольной команде.
— Какой обычно номер у вратаря?
— Понятия не имею. У Бартеза, француза, кажется, шестнадцатый. — Тай Вей запомнил номер вратаря в тот день, когда Фан Му едва не стал жертвой Ма Кая, потому что все в дежурке смотрели матч.
Фан Му воскликнул:
— Первый! Обычно у вратаря номер первый. И я точно знаю, что Цю Вейцзянь играл под первым номером, потому что сам присутствовал на траурной церемонии с его формой.
— Первый… Теперь понятно. Убийство в госпитале было совершено в палате наблюдения номер два. Это второе преступление. А что насчет третьего? — Тай Вей задумался, почесывая затылок.
Но Фан Му уже знал ответ.
— Коробка, в которой доставили домой труп девочки. Ты помнишь, как она выглядела?
— С логотипом «Адидас»? — сказал Тай Вей, не понимая, куда он клонит. — А что в ней особенного?
— Три лепестка, — ответил Фан Му, горько улыбнувшись. — Мне следовало заметить это гораздо раньше.
Расстроился не только Фан Му — Тай Вей чувствовал себя так же. Он явственно припомнил фирменный логотип «Адидас» на боку коробки — трилистник. Ту коробку он рассматривал сотни раз. Почему же эта мысль не пришла ему в голову?
— Аудитория четыреста четыре на четвертом этаже. И даже труп сидел в четвертом ряду, — пробормотал Тай Вей. — Ну точно, это
Они вдвоем сидели в комнате номер триста тринадцать, объятые тяжелым предчувствием, витавшим в воздухе словно запах крови. С минуту оба молчали. Фан Му смотрел в пол, Тай Вей — на него. Паника змеей извивалась между ними — с издевкой улыбалась, обнажала ядовитые клыки, высовывала раздвоенный язык, чтобы ощутить их беспомощность и страх.
Наконец Тай Вей выдавил с усилием:
— Сколько их будет еще?
Фан Му тяжело вздохнул и покачал головой:
— Я не знаю.
В комнате снова воцарилась тишина. Спустя некоторое время Тай Вею стало немного лучше, и он спросил:
— А может, это просто совпадение?
— Я так не думаю, — веско произнес Фан Му. — Преступления не только пронумерованы от одного до четырех; все они связаны с Университетом Цзянбина, а жертвы — либо студенты, либо члены семей сотрудников. На совпадение непохоже.
Внезапно он вскочил, схватил толстую папку с материалами дела и яростно швырнул ее об пол.
— Эти дела надо объединить. — С горящими глазами обернулся к Тай Вею. — Я буду и дальше анализировать убийства, которые уже произошли. Надеюсь… — Он сделал паузу, облизнул губы и закончил: — Что на четвертом мы его остановим.
Причиной смерти Цзин Тингтин была механическая асфиксия, орудие убийства — предположительно веревка. В крови были обнаружены следы транквилизатора «Альпразолам», из чего следовал вывод, что ее опоили, прежде чем убить. Затем с жертвы полностью сняли кожу, которую натянули на манекен, сидевший рядом с ней. Хотя рост жертвы был около 170 сантиметров, для мужского манекена кожа все равно оказалась мала. За исключением торса, плеч и бедер, на которые ее удалось натянуть, остальные части тела манекена были обнажены. То, как убийца снял кожу с жертвы, свидетельствовало, что в этом деле он не эксперт, однако аккуратные стежки и швы, которые он наложил, превращая ее в «одежду» для манекена, выдавали в нем человека скрупулезного и терпеливого.
На месте преступления обнаружили также CD-плеер с диском внутри. Дисплей показывал, что музыка проигрывалась начиная с 1:45 утра — предположительно в это время убийца и разместил труп и манекен в аудитории. Песня, которую слушал труп, была старая — «Revolution 9» «Битлз», с их знаменитого «Белого альбома».
И полицию, и Фан Му музыка загнала в ступор. Убить человека и снять кожу — в этом еще есть какой-то смысл. Но заставить труп слушать музыку — зачем?
Хотя многие считали объединение дел немного преждевременным, начальство департамента одобрило предложение Фан Му и создало оперативную группу под руководством Тай Вея и Чжао Юнгуя. Все зацепки по трем предыдущим убийствам предстояло изучить заново. Две из них — в приоритетном порядке.
Первой был героин, использованный при убийстве в госпитале. Раздобыть наркотик не так-то легко; полиция решила, что если выявить всех покупателей героина в городе, можно либо найти убийцу, либо, по крайней мере, что-то о нем разузнать.
Вторая зацепка касалась машины. Раньше Фан Му уже говорил Тай Вею, что убийца может владеть собственным автомобилем, и в этом полиция с ним соглашалась. Первое, третье и четвертое убийства произошли не там, где позднее были найдены трупы, а это означало, что убийца их перевозил. Перетаскивая трупы вручную, он не только терял бы много времени и сил, но и рисковал попасться. Поскольку ворота университетского кампуса на трех действующих КПП — северном, восточном и западном — каждый вечер запирались в 23 часа, машины, проезжавшие через них позднее, неизбежно попадали в сферу внимания охранников. Соответственно, полиция допускала возможность, что машина принадлежит кому-то из университета.
Неделю спустя офицеры, занимавшиеся двумя зацепками, доложили о результатах оперативной группе. Что касается наркоманов, найти среди них человека, подходящего под описание убийцы, не удалось. Тем не менее кое-что они выяснили. Когда один наркоман, купив героин, поздно вечером в середине сентября возвращался домой, на улице на него напали, украв только что приобретенный наркотик и кошелек. Хотя мужчина был ранен, он не стал обращаться в полицию, опасаясь ареста. Позднее полицейские допросили его, но из-за наркотиков он пребывал в помраченном состоянии рассудка и грабителя не помнил. Полиции ничего не оставалось, как отправить его в лагерь для исправительных работ.
Те, кто искал машину убийцы, изучили весь транспорт, парковавшийся на территории кампуса, но ничего не узнали. Позднее, обходя ограду, один зоркий полицейский заметил в ее северной части пролом. Металлическую перекладину выпилили, а потом поставили на место, так что ограда выглядела целой, но через нее можно было легко проникнуть внутрь. По размерам пролом соответствовал габаритам взрослого человека. От него была всего минута ходьбы до междисциплинарного корпуса (место четвертого преступления) и пять минут до легкоатлетического стадиона (место первого преступления). На проезжей части возле ограды остались следы шин, но прошло слишком много времени, чтобы идентифицировать их точно. В отсутствие прочих улик полицейские пришли к выводу, что убийца проникал в кампус именно так.
На основании собранной информации, а также данных отдела следственной психологии Департамента общественной безопасности, был составлен портрет убийцы: он относительно обеспеченный, физически крепкий мужчина с высоким уровнем интеллекта, хорошо знакомый с кампусом Университета Цзянбина и прилегающей территорией.
Этот портрет в точности совпал с предположениями Фан Му.
Солнечным осенним днем Фан Му с Тай Веем сидели на трибуне возле баскетбольной площадки. Только что полицейский сообщил юноше об их последней находке: фабрике, на которой был изготовлен пластиковый манекен. К сожалению, этими манекенами торгуют в городе сотни магазинов, и найти, кто его купил, будет непросто. И хотя Тай Вей сказал: «Мы над этим работаем», — Фан Му понял, что тот настроен не особо оптимистично.
Солнышко пригревало, и полицейский с наслаждением выгнул спину и потянулся. Ему казалось, что солнечный свет проникает между костями, доставая до самого нутра. Ощущение было приятнейшее. Закурив, он откинулся на заднюю скамью, думая о том, что смог бы поистине насладиться погожим деньком, если б не беспокойство по поводу этого муторного дела.
Фан Му думал о том же самом. Греясь на солнце, он ощущал, как ноет все тело, а веки постепенно тяжелеют. Всю прошедшую неделю юноша изучал материалы дела день и ночь, разглядывал фотографии, делал записи и при этом бегал от Ду Ю, ставшего на редкость любопытным. Недосыпание привело к тому, что ему постоянно хотелось прилечь и заснуть денька этак на два. Но даже в этот блаженный теплый час, когда он сидел, расслабившись и прикрыв глаза, фотографии и отчеты из материалов дела продолжали стоять перед его мысленным взором, словно кто-то ножом вырезал их у него в мозгу.
Полицейские не ошиблись в своем анализе — убийца невероятно умен. Надеяться на то, что он проявит небрежность и совершит ошибку, никак нельзя. Единственный способ поймать такого преступника — проанализировать его поведение и составить точное представление о том, кто этот человек. Но что можно выудить из данных по всем четырем загадочным случаям?
Фан Му бился над этой загадкой последние несколько дней. По книгам и собственному опыту он знал, что, совершая преступления, серийные убийцы удовлетворяют некую психологическую или эмоциональную потребность. Такое поведение обычно называют «личным почерком». Выявив и проанализировав личный почерк, можно раскрыть дело. Во-первых, он позволяет объединить несколько убийств в серию; во‑вторых, дает ключ к мотиву преступника. А поскольку личный почерк зачастую отражает характер, образ жизни и опыт убийцы, с его помощью можно установить точку пересечения между преступником, его жертвами и местами преступлений.
Вне всякого сомнения, убийца подумал о том, чтобы зашифровать внутри преступлений их номера — это не совпадение. Пока что, не зная об их истинном значении, оставалось считать номера провокацией с его стороны. Но что из остальных необычных действий преступника является личным почерком?
Вроде бы за такой почерк можно принять довольно многое: расчленение Ван Цянь, перенос Цю Вейцзяня на футбольное поле и отрубленные руки в первом преступлении; осколок керамики в руках Цин Цзяо, видеосъемку ее гениталий и возвращение трупа родителям — в третьем; снятие кожи с Цзин Тингтин — в четвертом. Для всех этих действий требовалось дополнительное время, терпение и навыки, и ради них преступник шел на значительный риск. Они никак не способствовали сокрытию следов — получалось, что убийца проделал их ради собственного удовлетворения.
Но не это так заинтриговало Фан Му. Хотя данные действия можно было расценить как личный почерк убийцы, по ним ничего нельзя было сказать об эволюции его преступлений или чертах характера. Иными словами, так называемые свидетельства личного почерка преступника не отражали его психологических характеристик.
Совершая первое преступление, он изнасиловал Ван Цянь, расчленил труп и сложил части вместе. Профессор Цяо полагал, что так он удовлетворил свое желание «воссоздать ее заново». Отрубание рук Цю Вейцзяня, по мнению профессора, было вызвано завистью. Однако пока что у следствия не имелось никаких подтверждений тому, что это преступление на почве страсти. Непонятно было также, зачем убийца воткнул в грудь Ван Цянь шприц.
Жертвой второго преступления стала женщина средних лет. Ее не изнасиловали, и в убийстве не прослеживалось сексуального мотива. Относительно порнографического комикса у нее в сумочке Фан Му выдвинул предположение, что убийца пытался с его помощью унизить жертву. Но опять же — это ничем не подтверждалось.
В ходе третьего преступления убийца подверг жертву сексуальным пыткам, от которых она скончалась, заснял на видео ее гениталии и вложил в руку осколок вазы. Все это свидетельствовало о психосексуальном расстройстве, а также о стремлении к полному контролю над женским телом.
При четвертом преступлении убийца снял с жертвы кожу и надел ее на манекен, который усадил рядом. Это указывало на тенденцию к трансвестизму. С точки зрения академической сексуальной психологии трансвестизм может предрасполагать человека к фетишу пыток, но фетиш пыток не ведет к трансвестизму, и уж тем более переход не может произойти в столь короткое время.
Если речь о множественном расстройстве личности, то их не две и не три, а целая толпа.
Просыпаясь по утрам, этот человек понятия не имеет, кем будет сегодня.
Так с кем же они имеют дело?
— У меня идея, — вдруг заговорил Тай Вей, все это время в молчании наслаждавшийся солнцем. — Наверняка ты и сам заметил: в каждом из этих убийств есть как минимум один необъяснимый элемент, который никак не связан собственно с преступлением. В первом — это шприц, во втором — порнографический комикс, в четвертом — диск. До сих пор мы связывали их с методами убийцы и с самими жертвами.
— Ну и?.. — встрепенулся Фан Му. — К чему ты клонишь?
Выпрямившись, Тай Вей развернулся к нему; его глаза блестели.
— Вообще-то я размышлял об этом еще с первого убийства, когда в груди у жертвы нашли шприц. Вторую-то ведь убили в госпитале! Как считаешь, это совпадение? Комикс, который лежал у нее в сумке, был порнографический, с пытками, — и третью жертву запытали до смерти. — Рубя воздух ладонью, Тай Вей продолжал: — По-моему, каждое из этих убийств следует рассматривать с двух точек зрения. В каждом есть элементы, которые выпадают из общей картины — и при этом указывают на следующее преступление!
Фан Му ничего не ответил. Собственно, нечто подобное приходило в голову и ему. Хотя Тай Вей не упомянул об осколке вазы с третьего преступления, Фан Му успел кое-что разузнать об авторе росписей, Грейсоне Перри. Тот был трансвеститом — и вот на четвертом преступлении убийца одел мужской пластмассовый манекен в кожу женщины-жертвы, продемонстрировав тягу к смене пола.
Если его гипотеза верна, перед ними встают два вопроса. Во-первых, каков мотив убийцы? А во‑вторых, на что он намекает с помощью диска, оставленного на месте четвертого преступления?
Фан Му устало помассировал виски. Как же тяжело разобраться, что творится у другого человека в голове!
— В любом случае, — сказал он, — я думаю, что следующей жертвой будет кто-то из университета и…
— …и преступление будет связано с цифрой пять, — мрачным голосом закончил за него Тай Вей.
Оба уже представляли себе, как предупреждают всех в кампусе избегать цифры пять. Перед ними проходили люди — улыбающиеся, преисполненные надежд, устремленные к радостному будущему…
…и так далее, и тому подобное…
Солнце светило по-прежнему ярко, но Фан Му и Тай Вею померещился прохладный ветерок.
Осень подходила к концу.
День с самого начала был необычным.
С утра пораньше профессор Цяо вызвал Фан Му в кабинет психологического консультирования. Сначала он спросил, участвует ли Фан Му в расследовании, проводящемся в кампусе. Пробормотав себе под нос, что сам же профессор просил его проанализировать одно из дел, Фан Му попытался отделаться отговорками, но стоило профессору Цяо угрожающе прищурить глаз, и он выложил все, что ему было известно. Выслушав его, профессор нахмурил брови и выкурил две сигареты одну за другой. Потом — довольно неожиданно — напомнил Фан Му быть осторожным и с миром отпустил.
Юноше показалось, что профессор Цяо им недоволен; но тут он сообразил, что тому, возможно, хочется самому участвовать в расследовании, и вздохнул с облегчением.
Ближе к обеду в читальном зале произошло нечто, до смерти перепугавшее Фан Му.
Тай Вей сделал ксерокопии нескольких документов и дал их Фан Му в надежде, что тот найдет еще какие-нибудь зацепки. Юноша спрятался в потаенном уголке читального зала и взялся их изучать. Тут было удобнее, поскольку Ду Ю и Чжан Яо снова оккупировали комнату в общежитии — с вполне очевидной целью.
Когда Ден Линьё увидела Фан Му и подошла к нему, он уже добрался до страниц с порнографическим комиксом. Ее приближения он не заметил.
— Привет, — с улыбкой поздоровалась она. — Тоже любишь комиксы? Это какой?
Ден Линьё наклонилась, чтобы посмотреть. Фан Му попытался прикрыть рисунки обнаженных тел, связанных веревками, но было поздно.
Мгновение Ден Линьё остолбенело глядела на ксерокопию. Потом покраснела до корней волос.
— У тебя… хм… довольно специфический вкус, — пробормотала она. И, не осмеливаясь поднять на него глаза, развернулась и побежала прочь.
Фан Му попытался что-то объяснить, но Ден Линьё уже выскочила из читального зала.
— Вот же черт! — воскликнул юноша, ударив по столу кулаком.
«Похоже, сегодня не мой день».
Как будто на сегодня было мало неприятностей, вечером позвонил Тай Вей.
— Я в пригороде, в Кайцзя, — сказал он возбужденно. — Прыгай в такси и лети сюда.
— А что случилось?
— Нет времени объяснять, дело серьезное. Лучше давай быстрее. Будешь подъезжать — позвони, я тебя встречу.
С этими словами Тай Вей отключился.
Пригород Кайцзя находился в границах Цзянбина, и его жители считались горожанами. Участков под фермы у них не было, но они придерживались деревенских традиций — с наступлением темноты, быстро поужинав, гасили свет и ложились спать. Фан Му подъехал не позже семи часов, но его встретила глухая темень. Лишь у одного дома было светло и стояли полицейские машины со включенными мигалками.
Тай Вея он увидел издалека — тот стоял у обочины и курил. Сердце Фан Му болезненно сжалось; даже с такого расстояния он заметил, что спина у Тай Вея сгорблена, воротник небрежно торчит, а волосы треплет ветер. На полицейского падал свет фар от внедорожника, и Фан Му заметил потрясенное выражение его лица. Хоть они и были знакомы уже некоторое время, Фан Му никогда не видел его таким.
Юноша выскочил из такси и побежал к нему. При его приближении Тай Вей отбросил сигарету и через силу улыбнулся.
«Наверное, ты хотел как лучше, — подумал Фан Му, — но не надо улыбаться. От этого только страшнее».
Они вдвоем сели в машину, и Тай Вей рассеянно спросил:
— Сколько стоило такси? Я заплачу.
— Об этом не беспокойся.
Полицейский не стал настаивать.
Пару минут спустя они въехали в тесный дворик. Его освещал прожектор мощностью не менее ста ватт, и вокруг было светло как днем. Лица людей, суетившихся там, казались бледными, как у призраков. Они вылезли из внедорожника.
— Наконец-то! — воскликнул какой-то человек, обращаясь к Тай Вею. Он на корточках копошился в углу двора.
Фан Му развернулся на звук его голоса — это был судмедэксперт. Юноша видел его раньше, когда помогал с делом Ма Кая.
Рядом стоял другой, с сигаретой во рту. Окинув Фан Му взглядом, он отвел глаза и ничего не сказал. Студент узнал и его — Чжао Юнгуй, один из полицейских, с которыми они беседовали у профессора Цяо в кабинете психологического консультирования.
Все во дворике уставились на Фан Му. Он совсем растерялся, но тут Тай Вей позвал его:
— Иди сюда!
Фан Му двинулся в его сторону, вдыхая тяжелый запах навоза. Тай Вей стоял в загоне для свиней, сооруженном из осколков кирпичей, старых досок и древесной коры.
Фан Му осторожно ступил в грязь. Благодаря полицейскому прожектору каждый сантиметр загона был хорошо различим.
Жижа оказалась глубиной едва ли не по щиколотку. Повсюду расплескалось свиное пойло. Опрокинутое корыто валялось наполовину в грязи. Как можно держать свиней в таких условиях?
Правда, сейчас ни одной из них видно не было. И хотя грязная туша, неподвижно лежавшая в углу, сильно походила на свиную, Фан Му сразу понял, что это человек.
— Кто… кто это? — трясущимся голосом спросил он.
Вместо ответа Тай Вей протянул ему пакет для улик. Внутри лежал перепачканный паспорт. Он был открыт.
Фан Му разглядел в правом верхнем углу фотографию: светловолосый голубоглазый мужчина нагло ухмылялся в объектив. Судя по паспорту, перед ними был Томас Гилл из США, сотрудник отдела по работе с иностранными преподавателями Университета Цзянбина.
Значит, жертва — иностранец. Тай Вей прав: дело серьезное.
Внезапно Фан Му вздрогнул и завертел головой, словно искал что-то.
Тай Вей понял, что он ищет, и протянул еще один пакет. Внутри лежали часы, такие же грязные, как паспорт. Однако Фан Му ясно увидел часовую, минутную и секундную стрелки, застывшие на пяти.
Фан Му уставился на часы. Итак, пятое убийство.
— Ну что там, Тай Вей? — нетерпеливо крикнул судмедэксперт. — Можно приступать?
Тот развернулся и дал знак проходить в загон. Потом поглядел на Фан Му:
— Я приказал им подождать, чтобы ты сам все осмотрел. Правда, полицейские из местного участка кое-что потрогали до нашего приезда. Но все равно ведь, для составления профиля важно увидеть место преступления своими глазами, да?
С довольным видом он подмигнул Фан Му. Тот ответил вымученной улыбкой.
Двое полицейских в резиновых сапогах уже заходили внутрь. С трудом вытащив тело из густой жижи, они переложили его на полиэтиленовую пленку, расстеленную в центре двора.
Мужчина был невысокий, около 170 сантиметров, так что у себя в США, наверное, считался коротышкой. По всему его телу запеклась грязь, но и через нее проглядывали кровавые раны — такие глубокие, что из некоторых торчали кости.
— Проклятье, — пробормотал судмед, натягивая резиновые перчатки, — такое впечатление, что свиньи неплохо им попировали. Можешь пока заниматься своими делами, Тай Вей. С таким трупом, — он махнул рукой в сторону мертвого тела, — мне быстро не управиться.
Полицейский кивнул и повел Фан Му в дом.
Продравшись между завалами лопат и цапок, набросанных вперемешку с кухонной утварью в прихожей, они вошли в единственную комнату.
Как и снаружи, там полыхал прожектор. Костлявый мужчина крестьянской наружности покорно сидел на крошечном табурете в самом дальнем углу. Это был хозяин дома — он же вызвал полицию. На его койке примостились двое полицейских, на столике перед ними лежал блокнот для записи показаний.
Как только Фан Му с Тай Веем зашли, полицейские прервали допрос и вскочили. Хозяин в дальнем углу тоже встал.
Тай Вей махнул им рукой, веля садиться обратно, а потом взял блокнот и пролистал несколько страниц. Потом повернулся к хозяину, нервно топтавшемуся на месте, и сказал:
— Повторите все, что только что рассказывали им.
С несчастным лицом хозяин взмолился:
— Шеф, я повторял уже раз пять! Даже поужинать не успел. Еще и свиньи мои — я отправил их к Второму Сыну Ву, но этот лентяй их и покормить не удосужится!
Только после того, как «шеф» пообещал оплатить ужин и крестьянину, и его свиньям, хозяин ворчливо заговорил:
— Значит, вчера мы поссорились с женой, этой бездельницей, — начал он, — и она сбежала к родителям. Ну я и решил пойти перекинуться в картишки — тут, в лавке. Часов в пять вернулся домой и сообразил, что свиньи-то весь день не кормлены! И, что странно — молчат… В общем, нагрел я бадью с их пойлом и пошел кормить. Свет не включал — надо же экономить. Электричество у нас дорогое, по шестьдесят восемь фыней[18] за киловатт-час. Вы-то в городе небось по тридцать восемь платите, верно?
Тут хозяин пустился в долгие рассуждения о государственной политике, направленной против мелких фермеров, и Тай Вею пришлось его перебить, велев не отвлекаться от темы.
— Да, так что я говорил? — Мужчина почесал в затылке. — Точно, про электричество. Так вот, свет я не зажигал, но заметил неладное: у меня всего четыре свиньи, а в загоне еще и пятая. Решил, это соседа моего, Второго Сына Ву, свинья — перепрыгнула через ограду. Ох и обрадовался же!.. Но тут смотрю, она лежит и ничего не ест. Потыкал палкой — не шевелится. Ладно, зажег фонарик, а там — о господи! — человек! Я скорей звонить в полицию. А дальше приехали парни из местного участка, показали мне документы и вызвали вас.
В этот момент в прихожую вошел судмедэксперт. Он повернул над рукомойником кран и стал смывать с рук грязь.
— Что у тебя? — обратился к нему Тай Вей.
— Причина смерти — шок от кровопотери, — ответил тот, входя в комнату и стряхивая воду с рук. — Надо будет еще изучить те места, где его покусали свиньи, но уже ясно, что на теле не меньше четырнадцати ножевых ран… — Мотнув головой в сторону хозяина, он продолжил: — Неудивительно, что он принял жертву за свинью. Здоровенный был парень — не меньше ста килограммов. Ваши свиньи неплохо подкрепились.
Заметив, что все скривились, будто их вот-вот вырвет, эксперт хохотнул.
— Придурок, — пробормотал Тай Вей себе под нос и повернулся к Фан Му, но тот стоял, уставившись в угол, и усиленно размышлял.
— Свинья… свинья… свинья… — шептал он.
Тай Вей уже хотел спросить, о чем это он, но Фан Му резко обернулся к фермеру и спросил:
— Вы сказали, что когда увидели жертву, решили сначала, что это свинья, так?
Крестьянин едва не подскочил от удивления.
— Ну да, — он кивнул, — решил. Там темно было, я их толком и не видел. Потом, он лежал лицом вниз, прямо в навоз… Что я должен был подумать?
Фан Му поглядел на Тай Вея. Несмотря на бледность, глаза у него блестели.
— Где диск? — спросил он.
— Какой диск? — не понял Тай Вей.
— С последнего преступления. Из аудитории четыреста четыре. Который слушала девушка без кожи!
Фан Му разволновался до того, что был похож на сумасшедшего.
— В департаменте. А зачем он тебе?
Прежде чем Тай Вей договорил, юноша уже кинулся к выходу из дома.
— Скорей, — крикнул он, — нам нужен этот диск!
Тай Вей всю дорогу мчался со скоростью молнии, не выключая сирены. Однако, когда они добрались до департамента, персонал из хранилища улик уже разошелся по домам.
— Не повезло, — вздохнул Тай Вей и пожал плечами. — Придется подождать до завтра.
— Невозможно! — воскликнул Фан Му. Голос его был исполнен решимости.
Пришлось Тай Вею звонить одному из коллег, сотруднику хранилища. Спустя полчаса диск оказался у них в руках.
Фан Му включил его, нацепил наушники и стал в молчании слушать музыку.
Тай Вей не понимал, зачем это нужно Фан Му, но надеялся, что парень уловил связь между диском и пятым убийством, и не собирался мешать. Он закурил, сел со студентом рядом и молча уставился на него.
Фан Му слушал песни подряд, время от времени нажимая на паузу и делая какие-то записи. Некоторые он дослушивал до конца, некоторые проматывал после первых же строчек.
Наконец юноша наткнулся на песню, которая его заинтересовала. Он проиграл ее несколько раз, быстро нацарапал два слова на английском, а потом с силой обвел их ручкой.
Тай Вей наклонился посмотреть.
— «Helter Skelter».
— «Helter Skelter»? — переспросил Тай Вей недоуменно. — Что это означает?
Фан Му снова обвел свою запись, да так, что ручка едва не прорвала бумагу. Каракули вполне соответствовали смыслу слов. На английском
Фан Му медленно стащил наушники и, не обращая внимания на то, что плеер продолжает играть, закурил сигарету, взятую из пачки на столе. Тай Вей заметил, что руки у парнишки трясутся.
— Чарльз Мэнсон, — глухо пробормотал Фан Му.
Тай Вею показалось, что он слышал это имя раньше — кажется, так звали лидера какой-то религиозной секты… Но какое отношение он имеет к их убийству?
— Чарльз Мэнсон был главой культа «Семья Мэнсона», — начал Фан Му. — Она существовала в США в конце шестидесятых — начале семидесятых. Эти люди хотели развязать мировую войну, убивая белых. Ну, чтобы белые и черные пошли против друг друга. Среди его первых жертв была беременная жена знаменитого режиссера Романа Полански и четверо их гостей. Следующей стала семья управляющего супермаркета. После убийств члены секты писали на стене: «Убивайте свиней». По словам Мэнсона, развязать мировую войну ему приказали «Битлз» в своей песне. Вот этой самой.
Фан Му ткнул пальцем в CD-плеер.
— Она была на том же диске, что и «Revolution 9
Тай Вей слушал его в полном молчании. Наконец он спросил:
— То есть получается, наш убийца копирует Чарльза Мэнсона?
— Получается так, — негромко ответил Фан Му. — Я не сразу понял, почему убийца оставил труп в свинарнике. Но когда хозяин сказал, что принял его за свинью, сразу подумал про Чарльза Мэнсона. Серийные убийцы часто глумятся над трупами жертв после их смерти. Например, бросают возле знаков «Не мусорить». Или располагают трупы мужчины и женщины так, чтобы казалось, будто у них оральный секс. Вот почему я решил, что в госпитале убийца оставил комикс, чтобы унизить жертву. Но самый классический пример убийцы, называвшего своих жертв свиньями, — это Чарльз Мэнсон. А поскольку я смутно помнил, что на преступления его якобы толкнула какая-то песня, то сообразил, что она должна быть на диске с четвертого убийства. — Обессиленный, Фан Му облокотился о стол. — Ну и, конечно, оказался прав.
Немного подумав, Тай Вей сказал:
— Значит, по-твоему, и предыдущие убийства были подражанием?
— Возможно, но я пока не могу это утверждать. — Фан Му встал. — Поеду лучше домой. Нам всем нужно время.
Тай Вей поднялся за ним следом.
— Я тебя отвезу.
— Не стоит, — отмахнулся юноша. — Лучше езжай на место преступления. Осмотри там все, обращая внимание на элементы, которые не вписываются. Думаю, — он сделал паузу и облизнул сухие потрескавшиеся губы, — ты найдешь подсказку к шестому убийству.
Всю ночь Фан Му просидел за компьютером, погруженный в поиски. Наконец, когда уже светало, измученный, рухнул в кровать и, не раздеваясь, заснул. Он проспал до полудня, после чего Ду Ю его разбудил.
Наскоро перекусив в столовой, Фан Му помчался в библиотеку.
Поскольку в кампусе был обед, библиотека оказалась пустой — ни одного человека. Фан Му посмотрел на часы. До открытия читальных залов оставалось не меньше получаса. Он поднялся на третий этаж, к залу справочников, бросил рюкзак на пол из керамической плитки, сам сел рядом и прислонился спиной к стене, решив до открытия еще немного подремать.
Прикрыв глаза, Фан Му плавал между сном и явью минут пятнадцать, но тут до него донеслось эхо шагов. Какой-то человек негромко говорил:
— Да… Знаю… Это не то, что ты думаешь… Ну хорошо, как насчет следующей недели?
Секунду спустя говорящий возник в конце коридора. Увидев Фан Му, он замер на месте, сказал: «Я перезвоню», — и повесил трубку.
Фан Му с трудом продрал глаза.
Это был библиотекарь Сун.
Удивленный, он уставился на Фан Му.
— Почему ты спишь здесь? Простынешь! — Помогая Фан Му встать, Сун указал на плитку на полу. — Вам, молодежи, на все наплевать… Так можно и геморрой заработать — пол же холодный!
— Спасибо большое, господин Сун. — Фан Му смущенно потер затылок.
Библиотекарь поглядел на часы.
— Что-то ты сегодня рано. Библиотека еще не открылась… Ну ладно, я тебя впущу.
С этими словами он отпер дверь зала справочников.
Фан Му немедленно устремился к стеллажам. Одну за другой он похватал «Американскую энциклопедию преступлений
К нему неслышно подошел библиотекарь Сун и сказал с улыбкой:
— Официально библиотека пока закрыта. Поэтому можешь курить. — Обратил внимание на пачку у Фан Му в руках: — О-го-го! «Гибискус Кинг» — дорогущие!
— Мне профессор подарил, — ответил Фан Му, смутившись. — Угощайтесь, пожалуйста!
В ответ библиотекарь достал точно такую же пачку из своего кармана и, помахав ею перед Фан Му, ответил:
— У меня уже есть. Смотри только, пепел не натряси.
Потом он ушел к своему столу, уселся и начал читать, попыхивая сигаретой.
Остаток дня Фан Му занимался исследованиями и делал записи. Время от времени он вставал, брал новые книги и возвращал старые. В остальном практически не шевелился.
Люди входили и выходили. Иногда в зале становилось шумновато, иногда воцарялась полная тишина. Все это нисколько не влияло на Фан Му. Он полностью сосредоточился на материалах перед собой. Проплывая по реке криминальной истории человечества, читал про маньяков всех родов и мастей, от грозных чудовищ до жалких извращенцев. Порой их преступления были такими кровавыми, что грозили затопить страницы его блокнота. Он проникал в сознание преступников, живших десять, пятьдесят, даже сто лет назад. И все время его не покидало ощущение, что он медленно, но верно продвигается к истине.
Когда Фан Му наконец утомился настолько, что не мог больше писать, за окном уже стемнело. Помассировав виски, он поднялся и побрел к кулеру. Налил холодную воду в бумажный стаканчик и осушил одним глотком.
Он остался в читальном зале последним. Библиотека скоро закрывалась. Вернувшись за стол, Фан Му медленно собрал свои пожитки. Но внезапно ощутил невероятную усталость.
«Что со мной такое?»
Руки и ноги словно налились свинцом, веки опустились, а стул показался удобным, как никогда раньше…
Жарко палит солнце. Мы с ребятами из общежития на баскетбольной площадке, в шортах и футболках, гоняем мяч. Третий Брат развоевался — говорит, мы не уйдем, пока не победим.
Холл общежития. Иду мимо притихших, перепуганных студентов, кутающихся в одеяла. Сун Циндон из 351-й комнаты сидит перед дверью душевой, весь дрожа. Кто-то шепчет мне на ухо: там умер Чжу Цзун.
Библиотека. Спешно пролистываю страницы, шелестящие, словно осенние листья под ветром. И сразу шок. Вот он, список тех, кто брал книгу, — на нахзаце. Все имена мне знакомы.
Маленький рынок. Чен Си, ее волосы разлетаются в разные стороны. Она смеется и говорит: «Решай сам. Какая, по-твоему, самая лучшая?»
Остановка автобуса, двадцать пятый маршрут. Чен Си дремлет, положив голову мне на плечо.
Студенческий клуб. Чудовище поднимает свое орудие высоко над головой. Фонтаном брызжет кровь. Лицо у Чен Си белое и спокойное.
Комната номер 352. Тела Ван Чжан и Четвертого Брата, переплетенные между собой, в языках пламени. В воздухе запах горелого мяса. Ву Хан стоит у двери. Он медленно разворачивается. В панике говорю: «Это ты — седьмой читатель». Улыбаясь, он направляется в мою сторону, с армейским ножом в руке.
И шепчет: «На самом деле мы с тобой одинаковые…»
Нет…
Фан Му подскочил на стуле, отшатнувшись от черного силуэта перед собой.
— С тобой все в порядке?
Это был библиотекарь Сун. Фан Му увидел свое перепуганное, покрытое по́том лицо — оно отражалось от стекол его очков, съехавших на кончик носа.
— А… да… все нормально, — пробормотал Фан Му, вытаскивая руку из рюкзака, где та сжимала армейский нож.
— Пора закрываться, — сказал библиотекарь, все еще встревоженный. — Я увидел, что ты задремал, вот и решил разбудить… Не думал, что ты так отреагируешь. Напугал меня до полусмерти!
— Простите. Просто плохой сон приснился. — Фан Му заставил себя улыбнуться.
— Да ничего. — Библиотекарь хлопнул его по плечу. — Ты хоть и молод, но все-таки старайся заботиться о себе.
Фан Му молча кивнул. Он сложил вещи, подхватил рюкзак и вышел из читального зала.
Погибший Томас Гилл, 41 год, белый мужчина из США, сотрудник отдела по работе с иностранными преподавателями, отвечал в Университете Цзянбина за набор иностранного персонала. В вечер убийства он на такси уехал с работы в расположенный неподалеку джаз-клуб «Вечерний бриз», где выпил пару коктейлей. Никто не видел, когда он ушел. Эту информацию сообщил водитель такси, который часто возил сотрудников университета в клуб и обратно.
Причиной смерти стал шок от кровопотери. Вскрытие показало, что на момент обнаружения тела жертва была мертва не менее пятнадцати часов. Мужчине нанесли 21 проникающее ранение в грудь острым лезвием длиной от 12 до 17 см и шириной около 4 см. Судя по расположению и характеру ран, убийца был взрослым мужчиной, правшой, ростом от 173 до 180 сантиметров.
Он не тронул никаких вещей жертвы, исключая часы, стрелки которых выставил на 5:25:25. Деньги, банковские и кредитные карты остались лежать в бумажнике.
Осмотр места преступления показал, что загон для свиней, где обнаружили труп, не является местом убийства. Поскольку жертва весила порядочно, убийце для транспортировки была необходима машина. Судя по свидетельским показаниям хозяина дома и результатам вскрытия, жертву оставили в загоне в промежутке между десятью и шестнадцатью часами. Полицейские опросили всех соседей насчет любых подозрительных машин, появлявшихся в пригороде в тот день, но те ничего не запомнили. Только одна пожилая женщина, возрастом за семьдесят, сказала, что в день, когда обнаружили труп, она видела неподалеку белый автомобиль. К сожалению, женщина не могла назвать ни его марку, ни модель, ни тем более номер. Поскольку поблизости к тому времени проехало уже множество машин, отыскать следы протекторов не представлялось возможным.
Внимание следователей привлек тот факт, что убитый, по словам коллег, был геем. Полицейские заподозрили, что убийца — тоже гей либо притворился таковым, чтобы увести жертву с собой на место преступления и убить.
Главы США и Китая обменялись визитами на высшем уровне в конце 2001 и начале 2002 годов. Большее значение это имело, пожалуй, для американского президента, который побывал в Китае впервые. Высокопоставленный военный чиновник из Соединенных Штатов должен был посетить Китай в конце этого года; весь мир наблюдал за тем, как военные отношения между двумя странами постепенно теплеют. Соответственно, американское консульство в Цзянбине пристально следило за расследованием и неоднократно обращалось к городской администрации и Департаменту общественной безопасности, настаивая на скорейшей поимке преступника.
Давление на оперативную группу росло.
Еще одно погожее утро. Как обычно, Тай Вей с Фан Му сидели на трибуне возле баскетбольной площадки, но на этот раз вокруг них были разложены гротескно толстые папки.
Сначала Тай Вей доложил о последних подвижках в деле. Фан Му внимательно выслушал его, почти не прерывая. Наконец полицейский мрачно признался, что в пятом убийстве никаких подсказок не нашел. Фан Му секунду подумал, потом взял одну из папок и начал листать.
Добравшись до фотографий улик, он остановился на той, где были сняты личные вещи жертвы. Содержимое кошелька лежало на столе. Помимо банковской и кредитной карт, выданных Индустриальным и коммерческим банком Китая, а также некоторой суммы в американских долларах и китайских юанях, там была необычно яркая купюра. Ее наполовину закрывали другие предметы, и Фан Му не смог определить ни номинал, ни валюту.
— Что это? — спросил он, указывая на купюру. — Тут, посередине.
Тай Вей заглянул в папку:
— А, это… Британские деньги. Пять фунтов.
Фан Му нахмурился.
— Зачем ему носить с собой британскую валюту?
— Ну, он же иностранец, — легкомысленно заметил Тай Вей. — У них всегда валюта при себе.
— Да, но этот парень из Америки. Для повседневных расходов ему нужны только доллары и юани. Зачем носить с собой фунты? И почему только пять?
Этот вопрос поставил Тай Вея в тупик. Почесав в затылке, он сказал:
— Может… может, они для него как сувенир. А что? — Он поглядел на Фан Му. — Считаешь, это подсказка к следующему преступлению?
— Наверняка сказать не могу, — ответил юноша, качая головой. — Но, по-моему, это странно. Надо поискать еще информацию.
— Давай. Кстати, как у тебя? Нарыл что-нибудь?
Тай Вей кинул взгляд на стопку бумаг, которые Фан Му принес с собой. Конечно, парень расскажет, что там, но Тай Вею не терпелось скорее узнать.
Фан Му кивнул. Взгляд его стал решительным и спокойным.
— Картина постепенно вырисовывается.
— Серьезно? Что ты узнал?
— Придержи коней, будем двигаться пошагово.
Фан Му разложил папки по четырем первым убийствам в ряд. Поверх каждой он добавил ксерокопии из своей стопки.
— Начнем со второго дела. При первом убийстве преступник воткнул девушке-жертве в грудь шприц. Очевидно, это означало, что второе преступление произойдет в госпитале или, по меньшей мере, будет как-то связано с медициной. Оно действительно произошло в госпитале, и жертвой стала женщина сорока трех лет. Ее отравили героином.
Фан Му сделал паузу, взял ксерокопированные страницы со второй папки и протянул Тай Вею.
— Вот, погляди.
Тай Вей взял копии и пробежался по ним. Все это были выдержки из разных книг и журналов, с подчеркиваниями и комментариями от руки.
— Понимаю, немного запутанно, — извинился Фан Му. — Давай ты их посмотришь, а я пока расскажу своими словами, хорошо?
Он медленно продолжил:
— У тебя в руках документы по делу печально известного британского серийного убийцы Гарольда Шипмана. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, когда ему было семнадцать, он стал свидетелем смерти матери, скончавшейся от рака в возрасте сорока трех лет. Это событие было для него страшным ударом; оно перевернуло всю его жизнь. Он решил изучать медицину. Перед смертью мать Шипмана долгое время мучилась от болей и была вынуждена принимать морфин и героин. Потому Шипман решил убивать смертельной комбинацией этих двух наркотиков. Он не мог выносить того, что другие женщины средних лет продолжают жить и наслаждаться жизнью.
Тай Вей забыл о документах, которые держал в руках, и не отрываясь, с открытым ртом, таращился на Фан Му. Тот продолжал, по-прежнему размеренно и спокойно:
— В семидесятом году он окончил медицинский факультет и быстро составил себе репутацию вдумчивого и высоко этичного семейного врача. Но так и не забыл о том, что случилось с его матерью. В восемьдесят четвертом Шипман начал с помощью героина убивать своих пациентов, в первую очередь женщин средних лет. На момент его ареста в конце девяносто восьмого он отравил не менее двухсот пятнадцати человек.
Тай Вей с трудом осмыслил это число. Потом спросил:
— Ты хочешь сказать, наш убийца скопировал метод Гарольда Шипмана?
— Именно. Теперь, если ты помнишь, у жертвы второго преступления в сумочке нашли японский порнографический комикс. Там были сцены пыток и гомосексуализма. Я считаю, комикс был подсказкой к третьему преступлению, где жертву запытали до смерти.
С этими словами Фан Му взял еще несколько ксерокопий и передал Тай Вею.
— Это документы по японскому серийному убийце. Цутому Миядзаки. Он родился преждевременно, и у него были изуродованы кисти обеих рук. С ранних лет он страдал от комплекса неполноценности. Мало общался с людьми, но увлекался порнографическим аниме — хентаем. При аресте полиция нашла у него в квартире шестьсот кассет с порно-аниме, в основном посвященных пыткам. Первое убийство Миядзаки совершил в восемьдесят восьмом году. Жертвой стала четырехлетняя девочка. Он задушил ее, изнасиловал труп и снял на видео ее гениталии, чтобы затем использовать запись для мастурбации. В октябре и декабре того же года, а затем в июне следующего он совершил еще три убийства. Жертвами были маленькие девочки, не старше семи лет, и каждую он пытал до смерти, а потом насиловал мертвые тела. Самое отвратительное, что в январе восемьдесят девятого убийца вернулся на то место, где закопал труп первой жертвы, и собрал ее разложившиеся останки. Затем упаковал их в картонную коробку и отправил ее семье. В посылку он вложил также зашифрованное послание. Позднее разослал похожие послания в крупные газеты. В июле восемьдесят девятого Миядзаки арестовали. В девяносто шестом году Токийский окружной суд приговорил его к смертной казни; тем не менее он до сих пор жив и продолжает подавать апелляции.
Выслушав все это, Тай Вей пробормотал себе под нос:
— А тут в точности случай Цин Цзяо.
Не дожидаясь, пока Фан Му опять заговорит, он схватил копии с папки по четвертому делу и спросил:
— А дальше? Кого он скопировал потом?
— Эда Гейна, американского серийного убийцу.
По какой-то причине — возможно, от усталости, — Фан Му ответил тише и с еще более мрачным выражением лица.
— Когда нашли тело Цин Цзяо, у нее в руке был осколок керамики — копии с вазы авторства Грейсона Перри, художника-трансвестита. Самый знаменитый серийный убийца-трансвестит в истории — это Эд Гейн. Всю жизнь он жил под неусыпным надзором своей матери-тиранши. А когда она умерла, спрятал труп в одной из комнат в ее доме и замуровал там, как в гробнице. Поначалу, чтобы избавиться от одиночества, он откапывал трупы недавно похороненных женщин, рассматривал их и ласкал. Потом начал снимать с них кожу и шить из нее кукол. Постепенно это наваждение усиливалось; за три года Гейн убил троих женщин среднего возраста. Части их тел он превратил в свои «поделки» — шил одежду из человеческой кожи, а из одного черепа сделал кубок.
Фан Му указал на фотографию на одной из копий.
— Вот, это та самая одежда. Когда Гейна поймали, он признался, что давно мечтал почувствовать, каково это — иметь грудь и вагину. Когда он надевал костюм из человеческой кожи, то фантазировал, что превратился в свою мать. Ты смотрел «Молчание ягнят
Тай Вей кивнул.
— В основу сюжета легла как раз биография Эда Гейна, — сказал Фан Му, беря со скамьи следующую папку из тех, что привез Тай Вей. — В четвертом убийстве подсказкой был диск, который «слушала» мертвая девушка. Тут убийца имитировал Чарльза Мэнсона. Тот утверждал, что по подсказке «Битлз», которую получил через их песню «Helter Skelter
На минуту Тай Вей задумался. Потом, словно вдруг что-то вспомнив, воскликнул:
— А как же с первым убийством? Кого он копировал там?
Нахмурив брови, Фан Му ответил:
— Насчет первого убийства я долго ломал голову. В истории слишком много примеров серийных убийц, которые расчленяли своих жертв. Выделить кого-то одного крайне сложно. Но я уверен, что главным его мотивом была зависть. Только представь, как он рисковал, волоча мертвое тело Цю Вейцзяня на футбольное поле! Это должно что-то означать.
Поразмыслив немного, Тай Вей сказал:
— Как насчет идеи профессора Цяо? Что преступник хотел воссоздать Ван Цянь заново. Может, это подсказка?
Фан Му не ответил. Он взял папку по первому делу и раскрыл сразу на фотографиях с места убийства.
Тело Ван Цянь лежало на полу, разрезанное на шесть частей и сложенное вместе в позе морской звезды.
Фан Му вгляделся в снимок, перечитал описание под ним, и внезапно, будто что-то заметил, сосредоточенно прищурил глаза.
— Голова на север, ноги на юг… голова на север, ноги на юг… — забормотал он себе под нос, а потом резко спросил: — Где в квартире находились дверь и окно?
Припомнив место преступления, Тай Вей ответил:
— Кажется, окна выходили на север и на юг. Дверь смотрела на север, окно в спальне — южное. Помню, Старый Чжао говорил, что жертва лежала головой к двери и ногами к окну…
— То есть, когда полицейские вошли в спальню, они увидели вот это?
Фан Му перевернул фотографию. Теперь распростертое тело Ван Цянь оказалось вниз головой; голова, ноги и руки указывали в пяти разных направлениях.
Фан Му обежал взглядом голову жертвы, ее корпус и конечности. Потом быстро задышал, вытащил из кармана мобильный телефон и поспешно набрал номер. Тай Вей видел, что руки у него дрожат.
Несколько секунд спустя в трубке раздался голос Ду Ю:
— Алло!
— Это Фан Му. Ду Ю, ты помнишь, как выглядела та звезда у нас на двери?
— Звезда? Что за звезда?
Фан Му от волнения затоптался на месте.
— В ту ночь, когда был финал чемпионата мира! Мы смотрели игру в ресторане, потом пришли домой, я пошел в ванную, а ты — в комнату. Когда я вернулся, ты что-то смывал с двери. Сказал, там была пятиконечная звезда. Теперь вспомнил?
— А, да. Вспомнил. Ну так ты и сам все знаешь… Зачем она тебе понадобилась?
— Не твое дело. Просто скажи, как она выглядела?
— Ну… с пятью концами… что тут еще говорить. И нарисовали-то абы как!
— Подумай — в ней не было ничего необычного? Например…
— Ой, да, точно! Она была перевернутая.
— Перевернутая, — повторил Фан Му, явно обращаясь сам к себе. Лицо его стало серым.
— Ага. Один конец вниз, два — вверх. А зачем она тебе?.. Эй, Фан Му! Ты слушаешь? Алло! Алло!
Проигнорировав его, Фан Му медленно нажал отбой. С таким видом, будто из него внезапно выпили все силы, он опустился на скамью и уставился в одну точку. Из их разговора с Ду Ю Тай Вей более-менее понял, что в ночь накануне убийства Цю Вейцзяня и Ван Цянь кто-то нарисовал на двери их комнаты пятиконечную звезду. Правда, неясно было, что она означала.
— А что символизирует перевернутая пятиконечная звезда? — спросил Тай Вей.
Фан Му был настолько испуган, что при звуке его голоса резко вздрогнул. Ответил он не сразу. Потом дрожащими губами произнес:
— Ричард Рамирес. Американский серийный убийца. В восемьдесят четвертом — восемьдесят пятом годах врывался к людям в дома, убивал всех взрослых, женщин и детей насиловал, потом расчленял их тела. И на каждом месте преступления оставлял свой знак: перевернутую пятиконечную звезду. Рамирес был непохож на других серийных убийц. У него не было личного почерка — он стрелял в жертв, забивал до смерти, резал глотки, душил. И не выбирал — убивал и малолетних детей, и стариков, людей любой расы и общественного положения. В результате полиции очень сложно было его поймать. Но все-таки в восемьдесят пятом Рамиреса арестовали, а в восемьдесят девятом приговорили к смертной казни.
С этими словами Фан Му уронил голову и замолчал.
Закурив сигарету, Тай Вей попытался разложить всю эту информацию по полочкам.
— Ричард Рамирес, Гарольд Шипман, Цутому Миядзаки, Эд Гейн, Чарльз Мэнсон, — задумчиво пробормотал он. — То есть наш парень копирует знаменитых серийных убийц. А подсказку к первому преступлению он оставил у тебя на двери. Та пятиконечная звезда…
Тут голос Тай Вея оборвался, и он замер с широко распахнутыми глазами. Сигарета выпала у него из пальцев. Несколько секунд он не мог прийти в себя. Потом повернулся к Фан Му, который пытался прикурить. Руки студента тряслись так, что не могли держать зажигалку.
Наконец, набравшись решимости, Тай Вей медленно проговорил:
— Похоже, он идет за тобой.
Бросил на парнишку осторожный взгляд. Лицо у Фан Му было белее мела.
— Он проверяет тебя, хочет, чтобы ты угадал, кого он скопирует следующим. Никто в кампусе не разбирается в этих делах лучше тебя.
Тай Вей говорил не торопясь, очень мягко, но Фан Му каждое его слово казалось пулей, бьющей прямо в сердце.
— Ты так считаешь? Да нет, не может быть…
Он закурил, глубоко затянулся и повернулся к Тай Вею с принужденной улыбкой на лице.
Тай Вей подумал, что она может означать: уныние? разочарование? отчаяние? ужас? Или Фан Му пытается сам себя убедить, что все это совпадение?
«Не будь таким дураком», — одернул себя Фан Му, и губы его непроизвольно дрогнули.
Время шло, небо постепенно темнело. Фан Му казалось, что со всех сторон к ним подступают мрачные тени. Баскетбольные щиты, ограда из металлической сетки, деревья и даже корпуса общежития, казалось, оживали, насмехались над ним из темноты, двигались ему навстречу, затаив ненависть в сердцах, шаг за шагом.
Во рту пересохло, к горлу подступила горечь, отчаянно закружилась голова. Не в силах удержаться, Фан Му перегнулся пополам, и его вырвало.
Тай Вей сидел неподвижно, наблюдая за тем, как юношу выворачивает наизнанку.
Его сердце переполняли сочувствие и жалость.
Весь день Фан Му провалялся в постели. Он не ел, не пил, не произнес ни единого слова — просто пялился в потолок и всех игнорировал. Хотя Ду Ю успел привыкнуть к такому его поведению, даже у него появилось чувство, что что-то не так.
Ближе к вечеру приехал Тай Вей.
Когда полицейский вошел в комнату, Ду Ю пытался уговорить Фан Му съесть ужин, который он ему принес. На столе стоял поднос с остывающей едой.
Ду Ю кивнул Тай Вею, а потом беспомощно мотнул головой в сторону Фан Му.
Прошел всего день, но юноша уже заметно отощал. Подбородок у него заострился, а глаза, неподвижно устремленные в потолок, казались огромными.
Тай Вей присел рядом с Фан Му на койку и несколько секунд разглядывал его.
— Что, голодовку объявил?
Фан Му не ответил. Собственно, он даже не мигнул.
Полицейский прищелкнул языком и взял со стола поднос. Понюхал:
— Ух ты! Пахнет аппетитно. Тушеная курица с картошкой и рис… С чем рис?
— С рыбными тефтелями в кисло-сладком соусе, — ответил Ду Ю, глядя на Фан Му. — Это закуска.
— А друг у тебя предусмотрительный, — сказал Тай Вей. — Давай-ка, быстренько ешь!
Фан Му на мгновение оторвал глаза от потолка.
— Спасибо, нет, — тихо произнес он и перевернулся на бок, лицом к стене.
Ду Ю поглядел на Тай Вея и горестно пожал плечами.
Они втроем посидели молча, потом Ду Ю взял свой рюкзак, бутылку с водой и знаком показал Тай Вею, что уходит. Затем тихо притворил за собой дверь.
Тай Вей и Фан Му остались вдвоем. Полицейский смотрел на парня, который так и лежал неподвижно, уставившись в стену. Вздохнув, Тай Вей вытащил из пачки сигарету и закурил.
Сигарета закончилась, а Фан Му по-прежнему лежал, не обращая на посетителя никакого внимания. Наконец Тай Вей заговорил:
— Напарник, я отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я, может, и полицейский, но будь у меня такой противник, как этот, я тоже перепугался бы до смерти. Но, боишься ты или нет, хочешь сбежать или не хочешь, валяться весь день в кровати — не выход. Если он собирается тебя убить, то не важно, где ты будешь скрываться, — рано или поздно он тебя достанет. Поэтому мы должны достать его первыми.
Видя, что Фан Му не шевелится, Тай Вей продолжил:
— Сегодня я просмотрел список всех известных контактов Ма Кая и никого подозрительного не нашел. И вообще, вряд ли угроза исходит с этой стороны. Я связался с Департаментом общественной безопасности Чанхона, попросил помочь. Они выяснят, остались ли у него члены семьи или сообщники, которые могут за него мстить. — Он сделал паузу. — Знаю, надо было спросить у тебя разрешения. Но ты же не будешь на меня злиться?
Внезапно Фан Му перевернулся и крикнул:
— Ты можешь заткнуться хоть на минуту, а не молоть языком, как баба?
Приложив усилие, чтобы не взорваться, Тай Вей повторил:
— Я понимаю, как ты себя чувствуешь, но…
— Ни черта ты не понимаешь! — грубо перебил его Фан Му. — Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний… — Его голос дрогнул от подавленных рыданий. — Зачем ему понадобилось убивать всех этих людей? Если он хочет убить меня — пожалуйста, пусть! Но зачем лишать жизни других, без всякой причины? — Фан Му вскочил и резким взмахом руки сбил с полки стоявшие на ней книги, а потом рухнул обратно на койку. — Сукин сын! — сквозь всхлипы пробормотал он. Слезы из зажмуренных глаз покатились по щекам на подушку.
Тай Вей посмотрел на книги, рассыпавшиеся по полу, а потом — на худого парнишку на кровати. Теперь, узнав причину его депрессии, он по-настоящему зауважал этого упертого пацана.
Любовь и долг. Нет ничего ценней на этом свете.
Тай Вей встал и еще раз окинул взглядом несчастного студента. Наклонился и медленно подобрал с пола книги. Сдул с обложек пыль, аккуратно расставил их на полке. Закончив, снова присел на кровать и прищурился.
— Ну-ка, встань и поешь.
Его тон был настойчив и тверд. Больше он не пытался утешить Фан Му.
Тот, удивленный, приоткрыл глаза.
Тай Вей не отвел взгляд, и Фан Му прочитал в нем доверие и поддержку.
Словно передавая проверенному напарнику пистолет, Тай Вей вложил в руку Фан Му суповую ложку.
— Дружище, нам надо работать. Не знаю, сколько еще народу он планирует убить, но нам надо сделать все, чтобы помешать ему. Не думай больше о тех, кого уже нет. Их не вернешь, и терзаться виной не имеет смысла. Такова судьба. Большая власть подразумевает большую ответственность, и бесполезно бегать от нее. Лучшим утешением для жертв будет, если ты поймаешь убийцу. И потому, — он поставил перед Фан Му поднос с едой, — умирать от голода тебе никак нельзя.
Юноша посмотрел на поднос; от тарелок еще поднимался едва заметный пар. Он перевел взгляд на Тай Вея — лицо у того было на редкость серьезным.
Несколько секунд они молча глядели друг на друга. Наконец Фан Му взялся за палочки и начал быстро забрасывать еду себе в рот.
«Черт, до чего же вкусно…»
Покончив с ужином, Фан Му вскочил с кровати и потянулся. Стесненность в груди ослабевала с каждым вдохом, тело оживало.
Он изложил Тай Вею свои последние соображения. Даже лежа в кровати, мучаясь злостью и чувством вины, юноша продолжал скрупулезно анализировать подробности дела. Его ум не расслабился ни на минуту. По мнению Фан Му, убийца нацелился на него из-за какого-то преступления, которое он в прошлом помогал раскрыть. Хотя Тай Вей не спросил у него разрешения, прежде чем связаться с полицией Чанхона, Фан Му признавал, что это их единственная возможная зацепка.
— Что касается чисел: у них наверняка есть особое значение.
— Особое? — с любопытством спросил Тай Вей. — Это какое?
— Не знаю, заметил ли ты, что преступлений совершено пять, а жертв у нас шесть. Тем не менее убийца подсказал нам числа только от одного до пяти. Мне это сразу показалось странным. Сначала я думал, что номера соответствуют жертвам — тогда можно было бы предположить, что убийца хвастается и провоцирует нас. Но что, если числа соответствуют самим преступлениям? Тогда получается, что убийца считает не жертв, а количество совершенных убийств — иными словами, количество маньяков, которых он копирует. В таком случае это количество должно быть конечным. То есть он заранее спланировал, скольким убийцам будет подражать.
Фан Му сделал паузу.
— Если это экзамен, то он должен когда-то закончиться. И по результатам убийца решит, сдал я или нет.
Он спокойно поглядел на Тай Вея и улыбнулся.
При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но ни один не пугал его так сильно, как этот.
Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью! Ответишь правильно, и все закончится. Но если ответ будет неверным, еще один человек сгинет с лица земли. А убийца продолжит свое кошмарное дело.
Мало того, прежде чем они хотя бы сообразили, что это проверка, в первых пяти клеточках появились красные «х». На эти вопросы им уже никогда не ответить верно.
— В таком случае, каким же будет финальное число?
— Семь, девять, одиннадцать, — пробормотал Фан Му, погруженный в свои мысли. — Наверняка нечетное. Одиннадцать вряд ли — слишком много времени пройдет. Наверняка ему не терпится встретиться со мной лицом к лицу, и он не будет выжидать так долго. Семь. Семь — самая вероятная цифра.
— Почему семь?
— Я — психолог-профайлер и считаю, что именно в этой области он пытается соревноваться со мной. В психологии семерка считается особенно привлекательным числом.
— Привлекательным?
— Ну да. Например, когда надо запоминать последовательности чисел, люди, как правило, запоминают на одну-две больше или меньше, чем семь. Иными словами, от пяти до девяти. После девяти уровень запоминания снижается. Поэтому, когда человеку надо запомнить длинную цепочку цифр — например, число пи, — он старается разбить ее на группы. Кроме того, в нашей жизни масса вещей связана с семеркой. Семь дней недели, семь нот в диатоническом звукоряде, семь цветов видимого спектра, семь смертных грехов, седьмой…
Фан Му запнулся, и краска мгновенно сошла с его лица.
— Седьмой кто?
— Да так, никто. — Выражение лица Фан Му тут же стало непроницаемым.
Тай Вей опустил голову, словно обдумывая что-то. Потом выпрямился и спросил:
— Фан Му…
— А?
— Что ты сейчас хотел сказать?
Помолчав несколько секунд, Фан Му улыбнулся.
— Сам не знаю. Если я и вправду часть его экзамена, то наверняка последняя. А если нет, то мое время наступит сразу по окончании. Короче говоря, никуда мне не деться.
Лицо Фан Му было таким спокойным, что Тай Вей не знал, как реагировать на его слова. Парень обсуждал собственное убийство, как другие — погоду или футбольный матч. Да ведь это какой-то абсурд!
Постучав по пистолету за поясом, Тай Вей с расстановкой произнес:
— Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
Фан Му равнодушно кивнул.
— Очень на это надеюсь. Но, как ты сказал, такова судьба. Если мне суждено умереть — ничего не поделаешь.
Он подошел к окну и выглянул на улицу. Сквозь иней на стекле еще можно было разглядеть улицу внизу и студентов, которые шли по ней, громко смеясь и болтая.
— Смерть, — вздохнул Фан Му. — Не в первый раз она является за мной…
Двое мужчин в 313-й комнате — один у окна, другой на койке — погрузились в молчание. Фан Му смотрел на улицу, Тай Вей — на Фан Му.
В оконном проеме силуэт студента отливал золотом. Минуту спустя Тай Вей поднялся и встал рядом с ним.
— Если ты прав, — медленно сказал полицейский, — будут еще два убийства.
Он оглядел темнеющий кампус. Даже сейчас в нем кипела жизнь.
Фан Му ответил не сразу. Голос его был мягким и звучал так, будто он разговаривает сам с собой.
— Будут еще два.
Дни становились все холоднее. Девушкам пришлось позабыть о модной открытой одежде, сменив ее на вещи потеплей. Летние краски покидали кампус, делая его пустынным и унылым.
Пронзительный осенний ветер срывал с деревьев последние листья, и они медленно опадали на землю и хрустели под ногами, не противясь собственной судьбе. Днем раньше выпал первый снег, но сегодня от него осталась лишь грязь да скользкая гниющая листва. Казалось, за одну ночь шумный кампус затянула мертвая пелена.
Однако студентов беспокоили не мрачные пейзажи, а вездесущие полицейские, наводнившие университет. Неделю назад оперативная группа устроила там свой штаб. Полицейские появлялись в учебных корпусах, столовых, общежитиях и библиотеке, переодетые и в форме. Студенты, привыкшие к беззаботной жизни, ощущали нарастающее напряжение и проникались к полиции антипатией. Чуть ли не ежедневно между каким-нибудь студентом и полицейским происходила стычка, и с ней разбиралась университетская охрана. Двое проректоров по делам студентов сбились с ног и мечтали лишь о том, чтобы никто больше не погиб, а полиция как можно скорее арестовала убийцу.
В отличие от своих товарищей, которые воспринимали происходящее либо равнодушно, либо с недовольством, Фан Му сильно беспокоился о ходе расследования. По требованию Тай Вея его связь с делом не разглашалась, а следственные действия в этом направлении проводились с соблюдением секретности. Это позволило сосредоточиться на наводке по шестому преступлению. Естественно, Тай Вей старался по возможности оставаться рядом с ним — на всякий случай.
Сегодняшний день выдался непростым. Пока Фан Му в зале справочников листал толстенные книги, Тай Вей, сидевший за соседним столом, сладко заснул. Из уголка рта у него тянулась ниточка слюны.
Зал был набит битком. Приближалась сессия, и все спешили закончить с курсовыми работами. Студенты постоянно заходили и брали книги с полок. При виде Тай Вея, дремавшего возле стола, они изумленно приподнимали брови; библиотекарь Сун встревоженно поглядывал на новенькое издание «200 лет западной криминологии (1800–1993)
Фан Му устало потер рукой лоб и перевернул страницу. Прочел название следующей главы, и спазм сжал его горло.
Раскрасневшись, он быстро пробежал главу, а потом вскочил со стула и тряхнул Тай Вея, чтобы тот проснулся.
— Скорей, — бормотал он, — ты должен это увидеть!
Тай Вей вздрогнул — не заметив текущей изо рта слюны, он первым делом схватился за пистолет.
— В чем дело? — воскликнул полицейский так громко, что все головы в зале повернулись в их сторону. Студент, карабкавшийся по лестнице к верхним полкам, пошатнулся на ступеньке и свалился вниз.
Не обращая внимания на недовольные взгляды, Фан Му покаянно улыбнулся библиотекарю Сун, замершему на месте, и нетерпеливо подсунул Тай Вею открытую книгу.
Застегнув кобуру, Тай Вей уставился на разворот. И сразу нахмурился. Закончив читать, вытащил из кармана сигареты и сунул одну в рот. Фан Му поспешно вывел его в коридор.
Вдвоем они молча курили, стоя на лестничной клетке. Когда его сигарета истлела до половины, Тай Вей поднял глаза на Фан Му и осторожно спросил:
— Йоркширский потрошитель? Думаешь, в следующий раз убийца скопирует его?
— По всей очевидности. — Фан Му бросил на пол окурок и растоптал его. — Ты же сам прочитал. Пятифунтовая купюра прямо указывает на него.
Тай Вей кивнул и постарался вспомнить, что говорилось в энциклопедии.
Британец Питер Сатклифф, прозванный «Йоркширским потрошителем», убил тринадцать женщин в период с 1975 по 1980 год. Сначала он оглушал их ударом молотка по голове, а потом бил в грудь отверткой. После убийства вкладывал в ладонь жертвы пятифунтовую купюру.
— Получается, следующей жертвой будет женщина?
— Если он и вправду собирается копировать Йоркширского потрошителя, то да, вне всяких сомнений. — Говоря это, Фан Му смотрел на группу девушек, выходящих с занятий по йоге в другом конце коридора.
— Вот же дерьмо! — выругался Тай Вей, отшвыривая окурок в сторону. — Надо созвать совещание и придумать, как его остановить. Сколько у вас тут учится студенток?
— Около четырех тысяч.
— Боже ты мой!
После полудня студенты понаблюдательнее стали замечать, что в кампус прибывают новые люди и происходит нечто необычное. В женских общежитиях усилили охрану, а одну комнату на шестом этаже освободили, превратив в рекреационную. В женской душевой была заперта шестая кабинка, в раздевалке спорткомплекса — шестой шкафчик. В учебных корпусах мимо аудиторий с шестым номером, женских туалетов и по коридорам шестого этажа прохаживались подтянутые внимательные девушки с характерной выпуклостью на одном бедре.
Все инструменты в хозчасти — особенно молотки и отвертки — подверглись инвентаризации, и теперь сотрудникам надо было расписываться, чтобы их получить. В кампусе останавливали и осматривали автомобили. Студенты возмущались таким нарушением своих свобод и даже оказывали физическое сопротивление. Спустя неделю полиция провела с администрацией университета срочное совещание — надо было что-то решать. Сошлись на том, что полицейские будут подвергать проверкам только мужчин старше тридцати лет и вызывать студентов на допрос лишь при крайней необходимости. После этого напряженность в кампусе немного спала.
Проходя в среду вечером мимо спортзала, Фан Му случайно глянул через плечо — естественно, Тай Вей крался за ним в нескольких шагах. Юноша тяжело вздохнул.
Тень полицейского, целыми днями сопровождающая одного из студентов, лишь возбуждала подозрения. Фан Му предложил Тай Вею найти себе в кампусе еще какое-нибудь занятие, объяснив, что все время ходить за ним не нужно.
— Я у него на закуску. И следить за мной сейчас не имеет смысла.
Тай Вей вроде бы согласился, но Фан Му постоянно замечал полицейского у себя за спиной.
Около полудня ему неожиданно позвонил Син Чжисен из Департамента общественной безопасности Чанхона. Старый Син не изменял себе: коротко поздоровавшись, он спросил, как идет расследование. Потом равнодушно добавил, что они прошлись по всем старым делам, которые Фан Му помогал раскрыть, но ничего не нашли. Под конец напомнил про необходимость беречь себя и при любой опасности не стесняться звонить. Но Фан Му все равно был немного разочарован. Бесцельно покружив по комнате несколько минут, он решил, что с тем же успехом может пойти прогуляться.
Проходя мимо спорткомплекса, Фан Му заметил парней из студенческого союза, которые вешали на стенде большой плакат. Среди них толкался Лю Чжанчжун. Постер был огромный, с фотографией баскетболиста — тот прыгал к кольцу, держа в руках мяч. Алюминиевая рама стенда оказалась кривовата, и плакат морщился. С молотком в руке один из студентов взобрался на стремянку и стал колотить по раме, выправляя ее.
Немедленно рядом с ним возник полицейский в штатском. Ледяным тоном он спросил:
— Где расписка о получении молотка?
Раздраженно глядя на него сверху, студент ответил:
— У меня ее нет.
Лю Чжанчжун, помогавший вешать плакат, поспешно вмешался:
— Молоток не из хозчасти, а наш, из общежития.
Едва услышав это, полицейский подошел к стремянке и дернул студента за штанину.
— Слезай!
— Что вы себе позволяете?
— Покажи студенческий билет.
— Я не ношу его с собой все время, — фыркнул студент, выдернув штанину у полицейского из рук.
Лицо полицейского стало багровым, он пнул стремянку ногой.
— А ну быстро слезай!
Студент наверху зашатался и едва не упал. Теперь он тоже пришел в ярость.
— Вы что, убить меня собрались? — заорал он, размахивая молотком у полицейского перед лицом. — Убийцу поймать не можете, так решили отыграться на нас? Храбрые какие! И откуда только в Китае берутся отбросы вроде тебя…
Лицо полицейского стало стальным. Рывком он сдернул студента со стремянки.
Фан Му кинулся их разнимать, но Тай Вей его опередил — он подскочил к полицейскому, который уже засучивал рукава, и оттолкнул его в сторону.
— Что тут такое? — спросил студента Тай Вей. — Где твой студенческий билет?
Тот успел немного испугаться.
— Я не взял его с собой.
Снова вмешался Лю Чжанчжун:
— Он с факультета химии. Цин Дахай. Я могу поручиться за него.
— А ты кто такой? — развернулся к нему Тай Вей.
— Я с юридического. Лю Чжанчжун. — Он ткнул в Фан Му пальцем: — Он может поручиться за меня.
Фан Му поспешно закивал.
— Тогда чей это молоток? — спросил Тай Вей, глядя на Фан Му.
— Из нашего общежития.
Полицейский взял молоток и взвесил его на ладони. Потом вернул назад.
— Смотрите за ним. Никому не давайте и не теряйте. Мы очень рассчитываем на ваше сотрудничество.
— Да, господин, — немедленно откликнулся Лю Чжанчжун, кивая. Он дернул второго студента за рукав, и тот, немного недовольным тоном, повторил:
— Да, господин.
Переодетый полицейский все еще кипел от возмущения. Похлопав его по плечу, Тай Вей сказал:
— Ладно-ладно. Возвращайтесь к работе.
— Мелкие гаденыши! Мы тут впахиваем от зари до темна, чтобы их не перебили, а эти ублюдки не могут даже…
— Хватит! — окриком оборвал его Тай Вей. — Продолжайте патрулирование.
— Слушаюсь.
Полицейский еще разок глянул на студента, потом развернулся и пошагал прочь.
Когда он отошел на достаточное расстояние, Тай Вей покачал головой и вздохнул.
— Они не виноваты. И так дежурят чуть ли не круглосуточно… Люди устали. Неудивительно, что кто-то, бывает, вспылит.
Фан Му улыбнулся, показывая, что все понимает. Лю Чжанчжун и остальные студенты продолжали топтаться рядом с ним. Чтобы сгладить ситуацию, Фан Му спросил:
— А что это за плакат? Намечается какое-то мероприятие?
Лю Чжанчжун заулыбался.
— Завтра вечером баскетбольная сборная провинции играет с нашей командой товарищеский матч. — Он указал на плакат: — Су Юн тоже будет. Ну, ты знаешь, из национальной сборной.
— Ничего себе! Круто! — Фан Му даже немного позавидовал.
— Я ж тебе говорил! Надо было вступать к нам в команду. Смог бы сыграть с одним из лучших баскетболистов страны…
— Против него у меня не было бы шансов, — рассмеялся Фан Му, которому в глубине души этого очень хотелось.
Он оглянулся на Тай Вея. Тот стоял, отчаянно хмурясь. Юноша сразу понял, о чем он думает. Обеспечить безопасность такого крупного мероприятия — задача архисложная. Соберутся сотни зрителей, придется продумать массу вещей. Если хоть что-то упустить, у убийцы появится возможность нанести новый удар.
Естественно, Лю Чжанчжуна эта мысль не посещала.
— Завтра обязательно приходи за меня болеть! — воскликнул он, сияя от радости.
Тай Вей уже шел в сторону от спорткомплекса. Быстро бросив приятелю «договорились», Фан Му поспешил за ним.
— Давай топай в общежитие. Мне надо придумать, как мы станем охранять стадион. А, да — будь осторожен!
Фан Му, за неимением выбора, кивнул:
— Хорошо.
Следующим вечером игра в спорткомплексе университета началась вовремя.
Спорткомплекс был полноценный — с площадкой, соответствующей международным стандартам, и раздвижными трибунами на 2000 человек. За полтора часа до начала студенты заполнили их все — даже проходы оказались плотно забиты.
Чжу Туанчжи с группой ярых болельщиков занял места на всю их компанию, включая Ду Ю и Фан Му. Они вдвоем выждали до семи часов, прежде чем отправиться на стадион. У входа Фан Му заметил Ден Линьё, оживленно болтавшую с другими девушками. Тренер, стоявший рядом, крикнул нетерпеливо:
— Пошли, пошли! Чего вы ждете? Скорей, пора переодеваться.
— Чирлидерши, — вздохнул Ду Ю, разглядывая нарядных студенток. — Лю Чжанчжун опять будет выделываться — за него же болеют такие красотки!
Протиснувшись сквозь толпу и отдавив немало ног, Фан Му и Ду Ю наконец добрались до своих мест. Не успели они отдышаться, как по стадиону пронеслась волна свиста и восторженных аплодисментов. На арену выскочила группа девушек в спортивных купальниках. Ее возглавляла Ден Линьё.
Зрители, забыв об игре, глядели только на их фигуры — особенно на ноги. Рот у Ду Ю приоткрылся, глаза выпучились. Фан Му это позабавило — он протянул приятелю бумажную салфетку.
— Зачем она мне?
— Слюни подтереть.
Ду Ю расхохотался и толкнул его локтем в бок.
Спустя несколько минут выступление группы поддержки закончилось. Из радиорубки раздался сигнал к началу игры.
Внезапно, когда диктор только начал говорить, весь свет в зале потух, за исключением прожектора, направленного на центральный коридор. Первыми там появились игроки сборной. Они пробегали через луч света, один громила за другим, и по всему залу разносились их имена. Последним выбежал Су Юн, член сборной Китая, и когда объявили его имя, толпа возликовала, крича и свистя так громко, что со спорткомплекса едва не слетела крыша.
Следующими шли члены университетской команды. В свете прожектора они казались совсем крошечными по сравнению с соперниками-профессионалами. Один из защитников поскользнулся и упал перед самой ареной, отчего зрители добродушно расхохотались. Лю Чжанчжун бежал последним, и Фан Му заметил, что при его появлении чирлидерши закричали особенно громко. Лю Чжанчжун, чуть притормозив, помахал зрителям рукой.
Игра началась. Хотя сборная провинции воспринимала ее как простую тренировку, она с самого начала повела в счете. На фоне профессионалов — средний рост которых был около 195 сантиметров — студенты выглядели низкорослыми, неловкими и перепуганными. По итогам первой четверти сборная провинции выигрывала со счетом 35:6.
В начале второй четверти сборная немного сбавила темп и редко использовала физическое преимущество. Вместо этого игроки старались забрасывать мячи с дальнего расстояния. Университетская команда стала постепенно отыгрываться; атаки возглавлял Лю Чжанчжун, нападавший особенно ожесточенно. Один раз ему наперерез бросился сам Су Юн. К сожалению, для блока тому даже не пришлось выпрыгивать. Фан Му заметил, что каждый раз, когда Лю Чжанчжуну все-таки удавалось забросить мяч, он оглядывался на кричащих и танцующих девушек-чирлидеров и с силой ударял себя кулаком в грудь. Приглядевшись, Фан Му различил у него на футболке большую букву «Д», возле самого сердца, написанную толстым маркером.
«Д — это Ден, — подумал Фан Му, улыбнувшись своим мыслям. — Вот, значит, как…»
К концу второй четверти сборная продолжала вести. Но зрителям-студентам было не важно, кто выиграет, — лишь бы полюбоваться на своих героев вживую. В большом перерыве устроили демонстрацию бросков, и, конечно, профессионалы стали звездами шоу. Однако сильней всего публика ликовала, когда объявили, что и представитель университета выступит тоже. Этим представителем оказался Лю Чжанчжун. При росте всего 185 см он умел прыгать невероятно высоко.
Лю Чжанчжун сделал три попытки. Один раз промахнулся, две другие — попал. После каждого броска он разворачивался к группе поддержки, что-то восклицал и бил себя в грудь кулаком. Девушки-чирлидеры отвечали пронзительными криками. Они подталкивали локтями Ден Линьё — определенно с завистью. Сама Ден вела себя довольно сдержанно. Но, хотя и не выказывала восторга, не сводила с Лю Чжанчжуна глаз.
Началась вторая половина матча. Лю Чжанчжун, неутомимо носившийся по площадке в первые две четверти, сначала играл немного вяло, и тренер заменил его, чтобы тот отдышался. Но вместо того чтобы сразу сесть на скамью, Лю Чжанчжун направился к группе чирлидеров и что-то шепнул Ден Линьё. Она, кажется, удивилась, но сразу кивнула, заметно покраснев.
— Похоже, у тебя больше нет шансов, — проворчал Ду Ю, наблюдавший за тем, что происходит у края площадки. — Этот парень — звезда вечера.
— И что? — огрызнулся Фан Му. — Я с самого начала плевать на нее хотел — если б не ты, и не вспомнил бы. — Он поднялся с места. — Пропусти!
— Ты куда собрался?
— В туалет. А что, ты думал, я пойду плакать в тихом уголке? Лечить разбитое сердце?
Минуту спустя Фан Му вышел из зала. По сравнению с царившими там шумом и духотой, коридор казался необычно пустынным. Юноша быстро пошел к туалетам, торопясь вернуться поскорее и ничего не пропустить. Свернув за угол, едва не наткнулся на двух сурового вида полицейских в бронежилетах. Настроение у него тут же упало.
«Расслабляться сейчас нельзя. Убийца бродит тут, поблизости».
Все происходившее в зале в один миг утратило для него значение. Фан Му позабыл даже, что шел в туалет. Он так и застыл на месте, наблюдая, как двое полицейских идут по коридору, пока они не скрылись за углом.
Посмотрел в окно — несмотря на темноту на улице, легко было разглядеть припаркованные поблизости полицейские машины, на которых беззвучно вращались красно-синие мигалки.
Постояв у окна несколько минут, Фан Му медленно, рассеянно побрел назад на арену. Тем не менее сосредоточиться на игре он больше не смог. На трибунах ему то и дело попадались на глаза переодетые полицейские. Хотя они и старались слиться с толпой, напряженный взгляд выдавал их: каждый готов был в любое мгновение стрелять, и нервы были натянуты как струна.
Фан Му оглянулся. Конечно же, Тай Вей сидел на трибуне позади него. Поняв, что Фан Му его заметил, он исподтишка махнул ему рукой.
Юноша снова развернулся к площадке. По какой-то неведомой причине он совсем упал духом.
По окончании матча были объявлены самые результативные игроки — Лю Чжанчжун и Су Юн. Лю Чжанчжун изо всех сил махал публике рукой, его взгляд светился счастьем. Обе команды построились для группового снимка, замигали вспышки фотокамер.
Зрители быстро расходились — лишь самые преданные болельщики остались ждать Су Юна, чтобы взять автограф, в том числе и Ду Ю. Поскольку Фан Му хотел вернуться в общежитие пораньше, он распрощался с приятелем и ушел.
На улице было холодно — особенно после раскаленной, переполненной арены, — и Фан Му поежился. Он заметил, что Тай Вей стоит у стены, держа руки за спиной.
Завидев Фан Му, полицейский жестом подозвал его к себе.
— Сигареты есть? — спросил он.
Фан Му кивнул.
— Дай две — мне и ему. — Тай Вей мотнул головой в сторону полицейского в штатском, стоявшего с ним рядом.
Фан Му вытащил из пачки две сигареты и передал Тай Вею. Себе тоже взял одну.
Некоторое время они трое молча курили, делая глубокие затяжки. Наконец Тай Вей пробормотал:
— Черт, я думал, с ума сойду. Выйти мы вышли, а сигарет нет. И отлучиться купить тоже нельзя. — Он указал на людей, толпой выходящих со стадиона.
Фан Му на мгновение задумался, а потом протянул ему полупустую пачку.
— Возьми.
Тай Вей, не благодаря, забрал сигареты.
— Куда ты сейчас?
— Назад в общежитие.
— Один?
— Один.
Тай Вей сделал паузу, а потом сказал:
— Нет, ты пойдешь со мной. Сейчас мы тут закончим, и я тебя провожу.
Фан Му попытался отказаться, но Тай Вей жестом показал, что разговор окончен — он уже решил.
Когда все разбрелись, Фан Му с Тай Веем обошли кампус, уделяя особое внимание женским общежитиям и укромным уголкам, где обычно встречались парочки. Фан Му испытывал крайнюю неловкость, проходя мимо таких мест, — ну не вуайерист же он, честное слово! Спустя час Тай Вей зевнул и сказал, что можно идти в общежитие.
Когда они проходили мимо спорткомплекса, болтая между собой, Фан Му внезапно замер на месте.
— Посмотри!
Тай Вей поглядел в ту сторону, куда он указывал. Из окон спорткомплекса с синими стеклами пробивался приглушенный свет.
— Кажется, это с баскетбольной площадки, — заметил Фан Му, бросая взгляд на часы. — Но там давно никого не должно быть. Кому пришло в голову остаться внутри?
Они переглянулись и торопливо зашагали ко входу.
Вытирая влажные волосы, Ден Линьё рассеянно разглядывала цифру «9» на дверце своего шкафчика.
Во время игры Лю Чжанчжун попросил ее встретиться с ним наедине на площадке, когда все закончится. Что он задумал? Ден Линьё немного волновалась.
Честно говоря, Лю Чжанчжун нравился ей, но не
«Может быть, сегодня, — думала Ден Линьё, — он скажет мне те самые три слова».
Из коридора донесся голос тренера, собиравшего ключи от шкафчиков.
— Третий, четвертый, пятый… седьмой, восьмой, десятый, одиннадцатый… Погодите, а девятый? У кого был девятый?
— У меня! — крикнула Ден Линьё.
В этот момент кто-то постучал в дверь раздевалки.
— Линьё, ты что, еще не готова?
— Мне надо задержаться, — ответила она через дверь. — Идите без меня.
— Вот копуша! Завтра сама сдашь ключ охране.
Ден Линьё слышала, как ее подруги и тренер удаляются по коридору.
Она продолжила собираться. Закончив, вышла из раздевалки и заперла ее за собой.
У нее в кармане завибрировал мобильный телефон: пришла эсэмэска от Лю Чжанчжуна.
Сделав глубокий вдох, Ден Линьё забросила рюкзак за плечо и пошла вперед.
Площадка была абсолютно пуста, отчего казалась особенно огромной. Ден Линьё обвела глазами трибуны. Никаких признаков Лю Чжанчжуна. «И где он?» — пробормотала она себе под нос, растерянно выйдя на середину.
Бамм… бамм… бамм…
Ритмический звук эхом разнесся по залу, испугав Ден Линьё. Она огляделась и заметила баскетбольный мяч, который пропрыгал по лестнице и по паркету покатился к ней.
Ден Линьё остановила мяч ногой и подняла. Он был новенький, бренда «Сполдинг». На каждой из восьми секций было написано
Ден Линьё улыбнулась. Похоже, парень все продумал.
Тут из колонок заиграла песня Чий Чина[19] «Луна — это мое сердце». Пустоту громадной арены заполнил чарующий голос: «Ты спрашиваешь, как сильно я тебя люблю… Как сильно я тебя люблю? Чувства мои истинны, любовь глубока, а луна — это мое сердце».
Ден Линьё посмотрела на радиорубку над трибунами. Внутри горел свет — кто-то стоял за стеклом и махал ей рукой.
Это был Лю Чжанчжун.
Песня закончилась, и после секунды молчания она услышала слова Лю Чжанчжуна, эхом отдававшиеся от стен.
— У меня сегодня особенный день, — говорил он. — И не только потому, что я играл на одной площадке со своим кумиром. Гораздо важнее то, что сегодня я хочу сказать девушке, которую люблю, о своих чувствах.
Колонки усиливали его голос, придавая ему неотразимое очарование.
Вглядываясь в размытую фигуру в радиорубке, Ден Линьё чувствовала, как в ее душу входит счастье.
«Любовь. Это любовь».
Какая девушка не тщеславна? От этой мысли она покраснела. Какой девушке не хочется, чтобы ее парень был высоким и красивым? Какая девушка устоит перед таким объяснением в любви?
— Линьё, я…
Внезапно воздух разорвал громкий хлопок.
Весь свет в зале погас, и прочувствованная речь Лю Чжанчжуна смолкла.
Ден Линьё застыла на месте в полной темноте. Растерянная, постояла несколько минут, потом позвала дрожащим голоском:
— Лю Чжанчжун?
В радиорубке было темно. Никто не отвечал.
Она несколько раз крикнула; ее голос эхом заметался по залу, напугав Ден Линьё еще сильнее.
— Я боюсь! — чуть не плача, воскликнула она. — Мне это не нравится!
Вдруг вспыхнул прожектор, и его бледный луч с верхней трибуны осветил Ден Линьё.
Ослепленная, она приставила ладонь козырьком к глазам и поглядела, откуда идет свет.
Ей показалось, что кто-то спускается к ней по лестнице.
Потом до нее донесся звук шагов, и она поняла, что не ошиблась.
— Лю Чжанчжун, это ты?
Фигура не отвечала и продолжала идти — не быстрее и не медленнее. Прожектор светил Ден Линьё прямо в лицо, и она не могла ее разглядеть — понимала только, что это мужчина.
Он приблизился, и Ден Линьё стало ясно, что это не Лю Чжанчжун — мужчина был примерно на полголовы ниже ростом.
— Кто… кто вы такой?
Она хотела убежать, но ноги ослабели и не слушались.
Мужчина сделал шаг на баскетбольную площадку, и она увидела, что на нем черная ветровка и что он несет что-то в руке.
Двадцать метров, пятнадцать, десять…
По мере того как он приближался, Ден Линьё дрожала все сильнее. Наконец она увидела его лицо.
Черный капюшон ветровки прикрывал верхнюю часть, а нос и рот прятались за хирургической маской.
Она увидела, как движутся под ней его губы, но мужчина не говорил — он
Наконец-то она смогла пошевелиться. Вскрикнув, швырнула в незнакомца мячом, потом развернулась и побежала.
Мужчина оказался быстрее. Он прыгнул вперед и схватил ее за волосы. Потом занес вторую руку для удара, но волосы Ден Линьё были еще влажными после душа и выскользнули из его хватки. Молоток, грозивший обрушиться ей на голову, ударил Ден Линьё в плечо.
Дыхание перехватило от боли, ноги подкосились, и она повалилась на пол.
Мрачно усмехаясь, мужчина медленно сделал шаг.
В ужасе девушка попыталась ползти, потом выставила перед собой руки:
— Умоляю, умоляю — не надо…
Мужчину ее слова нисколько не тронули. Он встал над ней, опустил ногу ей на бедро и снова занес молоток.
— Стой!
Крик прогремел со стороны центрального коридора, следом за ним раздался выстрел. Пуля просвистела в воздухе, едва не задев незнакомца.
Это отвлекло его внимание от Ден Линьё.
Две фигуры уже мчались к ним. Мужчина развернулся и побежал.
Двое подскочили к перепуганной, плачущей Ден Линьё, и один из них крикнул:
— Ждите здесь!
Потом, с пистолетом в руке, погнался за незнакомцем.
Ден Линьё, дрожа всем телом, почувствовала, как кто-то помогает ей сесть. Плечо страшно болело. Обессиленная, она оперлась на человека у себя за спиной. Повернула голову и увидела, что это Фан Му. Его лицо было полно тревоги.
— Это
Она слабо покачала головой.
— Куда тебя ранили?
— В… в плечо.
Он выдохнул с облегчением. Потом сел поудобнее и помог ей привалиться к нему. Схватил армейский нож и зубами сорвал с него ножны.
Ден Линьё сидела в полузабытьи под защитой своего спасителя. Силы никак не возвращались, и она всем весом опиралась на него.
Но Фан Му не мог позволить себе расслабиться. Он сжимал рукоять ножа с такой силой, что ладонь у него вспотела. Ему казалось, нож вот-вот выскользнет у него из рук.
Прогремел новый выстрел. Фан Му и Ден Линьё подскочили от неожиданности, но больше тишину ничего не нарушало.
Оба не знали, что думать. Одиночный выстрел… Попал ли он в убийцу?
Фан Му нервно озирался по сторонам. За пределами светового пятна царила полная темнота. Ему казалось, что на трибунах копошатся черные фигуры, подпрыгивают и танцуют. Напряженный слух ловил малейшие шорохи, но, кроме их с Ден Линьё дыхания, в зале было тихо.
Когда его глаза наконец привыкли к темноте, он увидел на паркете перед собой баскетбольный мяч.
— Ты была здесь одна? — спросил Фан Му, слегка встряхнув Ден Линьё.
Она с трудом приоткрыла глаза.
— Нет. Еще Лю Чжанчжун.
— И где он? — молниеносно отреагировал Фан Му.
Она слабо махнула рукой в сторону трибун.
— В радиорубке.
Ему надо было пойти проверить. Мягко, но настойчиво Фан Му попытался переложить Ден Линьё на пол, однако она с неожиданной силой вцепилась ему в рубашку.
— Не уходи! Только не уходи! Не оставляй меня здесь, я умоляю!
Секунду он колебался, но освободиться все равно не смог. Уже начал сердиться, и тут услышал торопливые шаги. Еще крепче сжав нож, развернулся. В глаза ему ударил свет фонариков.
— Бросить оружие! — приказал голос.
Фан Му услышал щелчки взводимых курков. Он поспешно поднял руки вверх:
— Это я, Фан Му!
Несколько человек подскочили к ним. Юноша увидел, что возглавляет группу тот самый переодетый полицейский, который вчера поругался со студентом на стремянке.
Он посветил фонариком на Фан Му и Ден Линьё.
— Это ты? Что случилось? Где Тай Вей?
Времени отвечать не было; Фан Му ткнул пальцем в радиорубку и воскликнул:
— Скорее, там человек!
Полицейский в штатском дал сигнал своим офицерам.
— Вы, двое, за мной!
И они помчались вверх по ступенькам с пистолетами на изготовку.
Наблюдая за тем, как полицейские, пригибая головы, ныряют в радиорубку, Фан Му взмолился про себя: «Пусть он будет жив! Прошу, только бы он не умер!»
Фонарики заметались внутри радиорубки.
Все вокруг молчали, и Фан Му, не в силах дольше ждать, закричал:
— Что с ним?
Из радиорубки высунулся переодетый полицейский:
— Все в порядке, он жив.
Фан Му с облегчением выдохнул и обернулся к двоим полицейским у себя за спиной:
— Тай Вей погнался за убийцей. Вы должны помочь ему!
— Не надо.
Прикрывая глаза рукой, из темноты выступил Тай Вей, держа что-то в другой руке. Глянул на полицейских в рубке:
— Включите свет.
Секунду спустя раздался щелчок, и на арене стало светло как днем.
Фан Му смог наконец разглядеть Тай Вея — по его лицу текла кровь, а в руке было что-то длинное и тонкое, обернутое в тряпку.
«Задело пулей? — встревожился Фан Му. — Что у него с лицом? И что он держит?»
В голове вертелась масса вопросов, но язык отказывался подчиняться.
Тай Вей тоже был явно не в настроении что-то объяснять. Он приказал двоим офицерам перенести Лю Чжанчжуна на баскетбольную площадку.
— Как он?
— В порядке. Просто без сознания.
Тай Вей посмотрел на обессиленную Ден Линьё. На его лице читалось облегчение.
Он велел своим подчиненным как можно скорее доставить обоих студентов в больницу, а потом склонился к Фан Му и показал, что у него в руке.
Это была отвертка.
Они молча переглянулись.
Йоркширский потрошитель. Как и ожидалось.
— Черт, этот парень бегает как молния и знает тут все ходы и выходы, — сказал Тай Вей. — Я гнался за ним по коридору, а он чем-то в меня швырнул. Я пригнулся, но это не очень помогло. — Он показал на окровавленное лицо — на скуле алела рана, из которой продолжала струиться кровь. — Я выстрелил в ответ, но промахнулся. Через секунду он свернул за угол и был таков. На полу валялось вот это.
Фан Му всмотрелся в отвертку, погруженный в свои мысли. Потом заметил что-то у ног Тай Вея:
— Погляди-ка!
Тай Вей наклонился и подобрал с пола ключ. К ключу на резинке была подвешена металлическая бирка с гравировкой «
Тай Вей перевернул ключ.
— Номер шесть?
— Или девять? — спросил Фан Му, вставая.
Они переглянулись. Так все-таки шесть или девять?
— Кажется, — сказал Фан Му, — это ключ от шкафчика в женской раздевалке.
— В женской? — переспросил Тай Вей. — Тогда это девятка, потому что шестой шкафчик точно заперт.
Фан Му взял ключ у него из рук и пошел к выходу.
Тай Вей последовал за Фан Му в женскую раздевалку. Оглядевшись, студент отыскал шестой шкафчик. Попробовал ключ — замок не открылся.
— Эй, тут еще один номер шесть, — воскликнул Тай Вей удивленно, указывая на другой шкафчик.
Фан Му подошел. На металлической двери шкафчика была привинчена шестерка. Он сунул ключ в замок, и тот без усилий повернулся.
Юноша легонько подтолкнул шестерку. Она закрутилась на месте: 6, 9, 6, 9…
Тай Вей посмотрел на нее поближе. Один из двух винтов, удерживавших цифру на месте, отсутствовал.
— То есть это шкафчик номер девять, — сказал он, глядя на Фан Му. — Но кто-то исхитрился переделать его в шестой.
Шестой.
Губы Фан Му растянулись в слабой улыбке.
На этот раз их
— Угу… Ладно, я понял. Пока все остается по-прежнему. До связи.
Фан Му повесил трубку и указал на мандарины на прилавке:
— Вот эти почем?
Тон Тай Вея по телефону был мрачным. Он сообщил Фан Му, что после нападения полиция всю ночь прочесывала кампус в поисках убийцы. Тот оказался неуловим. Поэтому полицейское наблюдение в кампусе сохраняется.
Фан Му прекрасно понимал, что чувствует Тай Вей. Он оказался от убийцы на расстоянии вытянутой руки, а тот умудрился из этой руки вырваться. Ни один полицейский не смирится с таким. Скорее всего, сейчас Тай Вей раз за разом прокручивает в голове события прошлого вечера. Если бы бежать немного быстрее… Если бы взяться за пистолет пораньше… Если бы выстрелить поточней…
Сам Фан Му беспокоился не так сильно. Возможно, потому, что они рассматривали дело с разной перспективы. Тай Вея заботила прежде всего поимка убийцы. Фан Му тоже хотел поймать его как можно скорее, но для него было важнее, что на этот раз они не позволили преступнику разделаться с новой жертвой. В тот вечер, изложив полицейским свою версию событий, Фан Му вернулся в общежитие и крепко заснул. На следующее утро, когда новость дошла до студентов и те стали стучаться к нему, чтобы узнать, что случилось, Фан Му безмятежно спал.
Проснувшись и кое-как отделавшись от посетителей, он решил навестить с друзьями Лю Чжанчжуна в больнице.
С корзиной фруктов, которые они купили по заоблачным ценам в палатке возле входа в больницу, Фан Му с приятелями зашли внутрь и поднялись на третий этаж, в стационар. Пока Ду Ю метался по коридору в поисках 312-й палаты, Фан Му сразу направился к дверям, возле которых дежурили двое полицейских. Один из них его узнал, поэтому вопросов не последовало и их впустили внутрь.
Вокруг кровати уже стояли несколько человек, и при их появлении все обернулись. Двоих Фан Му помнил. Это были полицейские, вбежавшие вчера вечером в зал.
Они приветственно кивнули ему, а потом один обернулся к врачу и спросил:
— Значит, вы говорите, что в текущем состоянии он не может отвечать на вопросы?
— А разве так не видно? — резко сказал врач. — Он же без сознания. Как вы собираетесь его допрашивать?
Двое полицейских переглянулись с безнадежным видом и молча вышли из палаты.
Поставив корзину с фруктами на подоконник, Фан Му вгляделся в лицо Лю Чжанчжуна.
Его голова была замотана бинтами, кожа — белая как мел. Глаза полуприкрыты, на рту кислородная маска. Он выглядел ужасно слабым.
Сердце Фан Му упало. Ранение Лю Чжанчжуна оказалось куда серьезнее, чем он предполагал. Когда двое полицейских прошлым вечером вынесли его на площадку, то сказали, что он «в порядке». Похоже, это означало просто, что он еще жив.
Фан Му перевел взгляд на карту больного, прикрепленную к кровати. В самом верху было написано просто «вдавленный перелом черепа».
«Вдавленный», — про себя повторил он. Значит, убийца нанес ему удар тупым предметом — вероятно, молотком.
Чжу Туанчжи, сосед Лю Чжанчжуна по комнате, дремал в кресле рядом с больным. Ду Ю растолкал его:
— Ну, как он?
Чжу Туанчжи зевнул и ответил:
— Ночью сделали операцию. Врач сказал, опасности для жизни нет, но его пока подержат тут, для наблюдения.
Внезапно из коридора до них донесся шум. Какой-то мужчина за дверью спорил с полицейскими, плакала женщина.
— Я его мать, — всхлипывая, повторяла она. — Вы не можете мне запрещать войти к нему.
Потом дверь открылась и, запыленные с дороги, в палату вошли супруги средних лет. Обведя палату встревоженными взглядами, они поспешили к кровати Лю Чжанчжуна.
Женщина, еще не дойдя до нее, разрыдалась.
Чжу Туанчжи вскочил с кресла и подхватил ее под локоть.
— Не плачьте, Тетушка. Пожалуйста, присядьте. С Чжанчжуном все будет в порядке.
Мать Лю Чжанчжуна села на постель рядом с ним. По ее лицу катились крупные слезы; одной ладонью она зажимала рот, чтобы не потревожить сына. Наклонившись, легонько погладила его по щеке.
Отец Лю Чжанчжуна вполголоса прочитал диагноз в карточке.
— Вдавленный перелом черепа? — В его голосе звучали ужас и скорбь.
— Не волнуйтесь, Дядюшка, — немедленно вмешался Ду Ю. — Врачи сделали ему операцию. Они говорят, никакой опасности нет.
Отец кивнул, слегка успокоенный. Затем оглядел молодежь, собравшуюся в комнате.
— Вы однокурсники Чжанчжуна? Расскажите толком, что произошло.
Ду Ю глянул на Фан Му.
— Подробностей я не знаю. Известно только, — он качнул головой в сторону Фан Му, — что этот парень спас Лю Чжанчжуну жизнь.
Отец Лю Чжанчжуна обернулся к Фан Му, а мать вцепилась ему в руку.
— Мальчик, прошу, расскажи Тетушке, что там случилось на самом деле, — взмолилась она. — Кто это сделал?
— Тетушка, я и сам толком не знаю, что произошло. Я оказался там случайно.
Внезапно она упала на колени и воскликнула, рыдая:
— Ты чудесный мальчик! Тетушка так тебе благодарна! Чжанчжун — мой единственный сын… спасибо, спасибо тебе!
Фан Му поспешил поднять ее, красный от смущения.
— Тетушка… Тетушка, не надо… Я ничего не сделал…
Наконец ему удалось убедить мать Лю Чжанчжуна снова сесть. Фан Му не мог дольше оставаться в палате — невыносимо было смотреть в ее благодарные глаза.
Ведь, по сути, на Лю Чжанчжуна напали из-за него.
Глядя на друга, лежавшего без сознания, Фан Му чувствовал, как на сердце становится все тяжелее. Его руки непроизвольно сжались в кулаки.
«Сукин сын! Клянусь, я тебя поймаю».
Не желая, чтобы Ду Ю и остальные заметили перемену в нем, Фан Му потихоньку вышел из палаты.
В коридоре юноша почувствовал себя лучше. Ему очень хотелось курить. Поглядев на врачей и медсестер, деловито снующих туда-сюда, он решил найти туалет и потихоньку покурить там, но вдруг заметил на лестничной клетке Тай Вея — тот поднимался наверх.
— Ты что тут делаешь? — спросил полицейский, завидев Фан Му.
— Пришел навестить товарища.
— Того парнишку? Как у него дела?
— Опасности для жизни нет, но он все еще без сознания. А ты тут зачем?
— Надо расспросить девушку о том, что произошло. Она в другом отделении, на пятом этаже. Хочешь со мной?
Немного подумав, Фан Му кивнул и последовал за Тай Веем.
Охрана у Ден Линьё была серьезнее, чем у Лю Чжанчжуна, — возле ее дверей стояли четверо полицейских в бронежилетах. Сама палата оказалась очень просторной, со всеми удобствами и больше походила на современную двухкомнатную квартиру. Ден Линьё лежала там одна.
Внутри Фан Му и Тай Вей первым делом наткнулись на очень ухоженную и дорого одетую женщину, которая спорила с полицейскими.
— Через пару дней посмотрим, — говорила она. — В нынешнем состоянии Ден Линьё не может отвечать на ваши вопросы.
Полицейские неловко топтались на месте.
— Поверьте, мы понимаем, в каком состоянии ваша дочь, — сказал один преувеличенно вежливо, — но она единственная находилась в контакте с убийцей. Чем скорее она расскажет все, что видела, тем скорее мы раскроем это дело.
— И тем не менее вам придется подождать, — отрезала женщина решительным тоном. — Моей дочери требуется отдых.
Тут она увидела, как в палату входит Тай Вей, и резко окликнула его:
— Вы кто такой?
Двое полицейских оглянулись и приветствовали его кивками:
— Капитан Тай!
— Так вы их начальник? Очень хорошо. Будьте добры, ответьте мне на вопрос: когда эти охранники, снаружи, уйдут? Или нас вы тоже принимаете за преступников?
— Пока что они останутся на месте, — ответил Тай Вей, оглядывая пустую палату. — Где ваша дочь?
Мать Ден Линьё не ответила. Глаза ее сузились в щелки.
— Вы что, хотите, чтобы мой муж позвонил вашему руководству?
Тай Вей кинул на нее короткий взгляд.
— Подробности я разглашать не могу, — холодно ответил он, — но велика вероятность, что убийца продолжит преследовать вашу дочь. — Он сделал паузу. — Что вы теперь скажете? Нам уйти или остаться?
Женщина побледнела. Спустя пару секунд она испуганно пролепетала:
— В… в таком случае… наверное, пусть пока все будет как есть.
Раздался звук спускаемой воды, и две медсестры вывели из ванной Ден Линьё. Лицо у нее было бледное, волосы убраны в пучок. Плечо сковывала гипсовая повязка, рука висела на перевязи. Увидев Фан Му, она слабо улыбнулась и пробормотала:
— А, это ты!..
Потом, кивнув в сторону женщины, представила ее:
— Это моя мама. Мам, вот эти двое спасли мне жизнь.
Ее мать, похоже, слегка смутилась. Пытаясь загладить неловкую ситуацию, она натянуто улыбнулась и пригласила их садиться.
Медсестры помогли Ден Линьё лечь и накрыли одеялом. Они приподняли изголовье кровати, чтобы пациентке удобнее было общаться с посетителями.
Накрытая белоснежными простынями до подбородка, девушка улыбнулась Фан Му.
— Спасибо, что пришел меня навестить.
— Я пришел к Лю Чжанчжуну. — Стоило этим словам вылететь изо рта, как Фан Му понял, что они прозвучали грубо, и поспешно добавил: — И к тебе тоже.
В ее глазах промелькнуло разочарование, но Ден Линьё быстро взяла себя в руки.
— И как он?
— Ему сделали операцию. Врачи говорят, опасности нет.
Мать Ден Линьё презрительно фыркнула.
Тай Вей достал из портфеля блокнот и ручку.
— Госпожа Ден, не могли бы вы немного рассказать о том, что случилось прошлой ночью?
Лицо Ден Линьё побледнело еще сильнее. Встревоженная, она часто задышала, а ее глаза наполнились слезами. Похоже, вспоминать происшедшее ей было рановато.
Заметив реакцию дочери, мать немедленно вмешалась:
— Я же просила не расспрашивать ее! Надо хоть немного считаться с чувствами жертвы! Дайте ей несколько дней, тогда и посмотрим.
Она встала, всем своим видом показывая, что им пора уходить.
Тай Вею ничего не оставалось, как убрать блокнот и ручку обратно в портфель.
— Ну что же, отдыхайте и набирайтесь сил, — сказал он Ден Линьё. Потом добавил, обращаясь к ее матери: — Через пару дней мы вернемся.
Фан Му уже собирался выйти за двери вместе с полицейским, когда девушка попросила его задержаться.
— Фан Му, — сказала она, попытавшись сесть, — в какой палате лежит Лю Чжанчжун? Я хочу его навестить.
Ее мать сразу же отмела эту идею.
— Я не разрешаю. Ты никуда не можешь ходить в таком состоянии.
Тай Вей мрачно глянул на мать, потом развернулся и вышел из палаты.
Фан Му беспомощно махнул Ден Линьё рукой и последовал за Тай Веем. Из-за дверей они услышали, как Ден Линьё и ее мать спорят приглушенными голосами.
— Господи! — вздохнул Тай Вей, закуривая сигарету. Проигнорировав табличку «не курить» в коридоре, он сделал несколько глубоких затяжек и добавил: — Ох и проблемная же особа!
Не зная, имеет он в виду Ден Линьё или ее мать, Фан попытался успокоить его, расплывчато заметив:
— Ну, ей ведь тоже досталось…
— Да там вся семейка такая. Отец какая-то большая шишка и пока что вообще отказывается сотрудничать. — Мужчина выбросил окурок. — А свидетелей всего двое. Один в коме, вторая не хочет говорить. И как, скажи на милость, нам продолжать расследование?.. — Он махнул рукой ближайшему полицейскому: — Эй! Сходи спроси врача, когда парень очнется.
Тот с готовностью кивнул и побежал вниз по лестнице.
Несколько секунд Тай Вей еще стоял, уперев руки в бока и недовольно пыхтя. Потом спросил:
— Как думаешь, что будет дальше?
Вопрос застал Фан Му врасплох.
— В смысле? Что ты подразумеваешь под
— Как поступит убийца? — нетерпеливо объяснил Тай Вей. — Будет пытаться добраться до девчонки? Или найдет для шестого убийства кого-нибудь другого? И кого он станет копировать на этот раз?
— Я-то откуда знаю! — раздраженно ответил Фан Му.
Но Тай Вей зрил в корень. Действительно, как убийца поступит
На этот раз ему не удалось завершить преступление, и он не оставил подсказок насчет следующего. Соответственно, возникали новые вопросы. Как им предупредить очередное убийство? Кого он выберет жертвой — Ден Линьё или другого человека? Ответов на них Фан Му не знал.
Получалось, что на бланке экзамена внезапно возник пробел. На какой вопрос отвечать дальше?
— О, это ты?
— Да. Вы говорили по телефону? Я не хотел вас потревожить.
— Нет проблем. Я уже закончил.
— Вы просили меня зайти. Что-то случилось?
Короткий смешок.
— Ничего особенного. Просто ты давно не заглядывал. Мне захотелось узнать, как у тебя дела.
— Все прекрасно. А вот вы что-то бледный… Плохо себя чувствуете?
— Нет-нет. Ну, может, немного простыл…
— У вас температура?
— Да нет же. Все в порядке.
— Может, мне отвести вас к врачу?
— Нет, нет и нет. Вернемся к моему вопросу. Как у тебя дела?
— Хорошо.
— Еще боишься переклички?
— Кажется, больше нет. Я очень вам благодарен. Чувствую, что с этой проблемой покончено.
— Серьезно? Ты уверен?
Несколько дней спустя Лю Чжанчжун наконец начал говорить. Слабым голосом он с большим трудом рассказал полиции, что произошло в ту ночь. По его словам, он собирался признаться Ден Линьё в любви на баскетбольной площадке после игры. Накануне за ланчем взял у охранника спорткомплекса ключи и попросил показать ему, как управлять из радиорубки светильниками и микрофоном. Потом, во время матча, предложил Ден Линьё встретиться с ним в зале, когда все разойдутся. Все шло по плану, но когда он добрался до самой романтической части своего представления, кто-то ударил его сзади по голове и вырубил. Дальше Лю Чжанчжун ничего не помнил.
Ден Линьё наконец-то смогла справиться с эмоциями и подробно поведала полиции о том, что с ней случилось. С учетом того, что на арене было темно, а она страшно перепугалась, про убийцу Ден Линьё могла сказать лишь, что он ростом примерно 175 сантиметров.
Фан Му с Тай Веем тоже видели убийцу в ту ночь, а Тай Вей даже гнался за ним, но из-за темноты и расстояния между ними ни тот ни другой не сумели его рассмотреть.
Полиция задалась вопросом: откуда убийца знал, что Ден Линьё в одиночку окажется в зале?
Преступник заранее открутил винтик от номера на шкафчике, переделав девятку в шестерку. Получалось, что он прицельно избрал Ден Линьё своей жертвой, и его действия свидетельствовали о том, что он знал — у нее девятый шкафчик и она собирается задержаться в спорткомплексе после игры. Владеть такой информацией могли лишь несколько человек.
Полицейские воспрянули духом: это означало, что круг подозреваемых достаточно узок.
Однако и здесь их ждало разочарование.
Лю Чжанчжун сказал, что никому не говорил о том, что задумал. Но было два эпизода, при которых другие люди могли подслушать его разговоры и понять, что происходит. Первый — когда Лю Чжанчжун брал у охранника ключ и спрашивал, как пользоваться радиорубкой. Второй — когда он просил Ден Линьё встретиться с ним после игры. Однако, по словам Лю Чжанчжуна, когда он говорил с охранником, поблизости никого не было. Самого охранника полиция тщательно проверила — он не имел к преступлению никакого отношения. Итак, первая возможность отметалась.
Вторая тоже отпала: полицейские пристально изучили всех девушек-чирлидеров и болельщиков, находившихся рядом с Ден Линьё в тот момент, и установили, что они к преступлению непричастны.
Разбирательство с номером на шкафчике ничего не дало. По словам других чирлидеров и тренера команды, когда они получали ключи в коридоре спорткомплекса, их со всех сторон окружали болельщики, торопившиеся на арену, и невозможно было определить, кто из них слышал, какой номер выпал Ден Линьё.
Иными словами, печальные события той ночи никак не помогли полиции продвинуться в расследовании дела.
Тай Вея больше всего беспокоили числа. Шесть или семь? Какое будет следующим?
Фан Му же смотрел на дело так: убийца — человек крайне жестокий и сделает все, чтобы довести до конца свой план. Он не сдастся, и следующая жертва, скорее всего, будет по-прежнему номером шестым. Но попытается он напасть на Ден Линьё или выберет кого-то другого, Фан Му сказать не мог. Вот почему и он, и полицейские считали, что необходимо и дальше охранять девушку, а также контролировать в кампусе все объекты под номером шесть.
Фан Му навещал Лю Чжанчжуна еще несколько раз. Но не по причине их дружбы, а скорее из чувства вины.
Лю Чжанчжун получил вдавленный перелом черепа, вызвавший кровоизлияние в мозг. Хотя основная опасность миновала, кое-какие последствия могли остаться навсегда. Несколько раз, когда Лю Чжанчжун при Фан Му ел жидкую рисовую кашу, его голова и руки начинали трястись, а потом дрожь охватывала все тело. Видя это, Фан Му испытывал желание упасть перед ним на колени и молить о прощении. Но вместо этого просто выходил из палаты, прятался в туалете и курил одну сигарету за другой.
Чжу Туанчжи по секрету сказал Фан Му, что Ден Линьё зашла лишь один раз и больше не появлялась. Сам Лю Чжанчжун, как только смог ходить, отправился на пятый этаж повидаться с ней, но родственники девушки не пустили его в палату, заявив, что она спит. Лю Чжанчжун стоял перед ее дверями, заливаясь слезами, и отчаянно кричал: «Прости меня! Прости! Прости!»
Когда Фан Му представил себе эту картину, ему показалось, что в его сердце вонзился острый кинжал.
Представители Университета Цзянбина навещали Лю Чжанчжуна несколько раз. Когда стало ясно, что для восстановления потребуется время, ему предложили взять годовой академический отпуск. Родители Лю Чжанчжуна были за это безмерно благодарны. Научный руководитель их сына по секрету сказал, что университет несет за случившееся ответственность, и им следует обратиться в суд, чтобы потребовать компенсацию. Но пожилые супруги, оба из рабочего класса, с ним не согласились. По их мнению, сын стал практически инвалидом, так что даже предложение академического отпуска со стороны университета — большая уступка. Они не могут ответить злом на добро и подать иск. Услышав это, научный руководитель только вздохнул и покачал головой.
Ден Линьё оправилась на удивление быстро и спустя две недели уже вернулась в кампус. Хоть она и была главной мишенью убийцы, ее ранение оказалось куда легче, чем у Лю Чжанчжуна. Благодаря толстой шерстяной куртке, которая была на ней в ту ночь, она получила лишь перелом ключицы. С учетом великолепного ухода и качественного питания, которое ей предоставили в больнице, девушка смогла вскоре вернуться в университет.
Когда Ду Ю рассказал об этом Фан Му, тот не придал этой информации значения. Правда, ему показалось странным, что Ден Линьё не вернулась в свой родной город. Тай Вей, услышав новость, высказался так: раз убийца избрал Ден Линьё своей мишенью, для нее безопаснее находиться дома.
Затем произошло нечто удивительное. Как-то вечером Ден Линьё неожиданно позвонила Фан Му.
— Привет. Это Ден Линьё.
— О! Как ты? — спросил он.
— Нормально. Знаешь, я хотела пригласить тебя на ужин… Ты свободен?
— На ужин? — Ее звонок сильно его удивил, а приглашение так и вообще шокировало. — Зачем?
— Отблагодарить. Если б не ты, я бы, наверное, погибла.
— Не стоит благодарности. Я оказался там случайно.
— Ну нет, отказа я не приму. Я хочу тебя угостить. Жду у главного здания в пять часов.
С этими словами девушка повесила трубку.
Фан Му со вздохом отложил телефон. Обернувшись, он увидел Ду Ю — тот, как всегда, подслушивал. Глаза соседа блестели.
— Ну и что мне делать?
Без всякого смущения Ду Ю воскликнул, ухмыльнувшись:
— Идти, конечно! О чем тут вообще говорить!
Фан Му покачал головой:
— Но я не хочу. Это как-то… неловко.
— Да перестань ты себя вести как старик! Иди. Хочешь, займу тебе денег?
Фан Му уже собирался пошутить над ним, сказав: «Ты так радуешься, будто это тебя пригласили». Но вдруг расхотел.
— Если это то же самое, что раньше, я никуда не пойду.
Ду Ю застыл на месте. Улыбка пропала с его лица.
— Что ты хочешь сказать? Что пока Лю Чжанчжун валяется в больнице, я предлагаю тебе воспользоваться ситуацией? Не забывай, — он поглядел Фан Му прямо в глаза, — что когда девушка тебя приглашает, отказываться нельзя. Это вопрос вежливости.
Фан Му понял, что друг прав. В конце концов, это просто ужин. Отказ лишь выставит его в неприглядном свете.
— Ну хорошо.
В пять часов вечера Фан Му подошел к главному зданию университета. Еще издалека он увидел высокую стройную фигуру Ден Линьё.
— Извини, опоздал…
— Нет, — ответила она, — это я пришла пораньше. Беспокоилась, что ты не придешь.
Он лишь улыбнулся в ответ.
— А еще я поняла, что не знаю, какую кухню ты любишь. Куда мы пойдем?
— Да куда угодно. Я все люблю. — Фан Му указал на ряд ресторанчиков за оградой университета. — Можем купить что-нибудь у них. Не обязательно идти в дорогое место.
— Ни в коем случае! Ты же спас мне жизнь! — Она с улыбкой покачала головой. — Едем в центр. Поищем что-нибудь посимпатичнее.
В такси Ден Линьё сказала, что повезет его в ресторан в «Шангри-Ла». Фан Му едва не подпрыгнул на месте — это был пятизвездочный отель. Ужин в таком месте стоил не меньше тысячи юаней, поэтому юноша решительно отказался.
Ден Линьё не стала спорить. Смеясь, она сказала:
— Тогда не пойдем. Как-то мы поужинали там на три тысячи юаней, и ни одно блюдо мне не понравилось.
В конце концов они сошлись на корейском ресторане «У папы».
В ресторане сидели преимущественно молодые пары. Теплые тона, приглушенное освещение и певица с чувственным голосом на сцене создавали романтическое настроение.
Официант настоятельно посоветовал им «Ужин для влюбленных». Фан Му отверг предложение и заказал жареные овощи.
Ду Ю постоянно рассказывал об этом месте, но Фан Му никогда тут раньше не бывал. Во-первых, у него не было девушки, и он считал, что нет смысла в одиночку ходить по заведениям вроде этого. А во‑вторых, из корейской кухни вкусными ему казались только холодная лапша и кимчи[20]. Однако, когда официант поставил перед ними тарелки, Фан Му понял, что еда не только красиво подана, но и очень аппетитно пахнет.
Он был не особо разговорчив, поэтому просто склонился над тарелкой и начал есть. Ден Линьё тоже молчала.
Потом Фан Му показалось, что сидеть в тишине как-то неловко, а с его стороны — еще и невежливо, и первым поднял глаза на Ден Линьё. Она аккуратно ела суп. Движения ее руки все еще казались немного затрудненными.
— Твое плечо, — начал он, — как оно?
Отложив ложку, Ден Линьё тихонько рассмеялась и сказала:
— Я уж думала, ты собрался игнорировать меня до конца ужина.
Фан Му смутился.
— Конечно, нет. Просто я не мастер говорить.
Она рассмеялась снова.
— Это я уже давно поняла.
Сообразив, что девушка имеет в виду их первую встречу в столовой, он смутился еще сильнее. Заметив это, Ден Линьё быстро сменила тему.
— С плечом все нормально, — сказала она, пошевелив рукой. — Иногда немного побаливает, но это не страшно.
— А почему ты не поехала домой отдохнуть? Уверен, тебе там было бы лучше. Да и безопаснее.
— Родители говорили то же самое, но я не захотела. Ой, кстати! — Ден Линьё немного подалась вперед. — В последний раз тот полицейский сказал, что убийца может попытаться напасть на меня снова. Это правда?
Задумавшись на секунду, Фан Му решил не сообщать о реальном положении вещей, чтобы не пугать без нужды.
— Этот парень — сумасшедший. И не обязательно станет преследовать тебя. Так что не волнуйся.
— Боже, сколько всего произошло за этот год… Столько всяких ужасов!
Она потянула напиток через соломинку. Внезапно лицо ее стало загадочным.
— Значит, великий сыщик, ты помогаешь полиции расследовать дело?
Фан Му насторожился.
— Вовсе нет. Не думаю, что у меня к этому талант.
— Вот только не надо обманывать! Я слышала, что проректор говорил про тебя на том собрании. — Ее губы изогнулись в лукавой улыбке. — И потом, если ты не помогаешь полиции, почему был с полицейскими в тот вечер, когда на меня напали?
— Я ведь уже говорил — просто совпадение.
— Врунишка… Я знаю, что говорят на юридическом. Из всего отделения криминологии у тебя самые высокие оценки… Ой, я поняла! — Широко распахнув глаза, Ден Линьё перешла на шепот: — Тебе надо соблюдать секретность? Кто-то в моей группе намекал, что ты — агент под прикрытием. Департамент общественной безопасности внедрил тебя в университет. Это правда? Как Стивена Чоу[21] в «Назад в школу»?[22]
Фан Му не знал, плакать ему или смеяться. Как, оказывается, нелегко иметь дело с молоденькими девушками! Тем более человеку вроде него, не имеющему опыта с женским полом.
— Никакой я не агент. Обычный студент, как и все остальные. Просто я… интересуюсь некоторыми аспектами криминологии.
— То есть ты признаешь, что помогал полиции в расследованиях? — возбужденно воскликнула Ден Линьё. — А можешь мне рассказать? Обожаю детективы — чуть ли не с самого детства!
Фан Му замялся. Ему совсем не хотелось обсуждать это с ней.
— Забудь. Это все довольно страшно. Не для женских ушей.
— Вот только не надо говорить со мной свысока! Вообще-то у меня крепкие нервы.
У Фан Му не осталось выбора.
— Ладно.
Весь следующий час юноша рассказывал Ден Линьё о случае Ма Кая. Сначала он намеренно преуменьшал свою роль в расследовании, но постепенно, под пристальным взглядом Ден Линьё, которая подперла подбородок рукой и время от времени восклицала «о нет!» или «господи боже!», начал проникаться гордостью и желанием покрасоваться. Под конец, когда он дошел до их разговора с Ма Каем один на один, Ден Линьё уже так разволновалась, что даже зажала себе рот рукой. От тревоги ее брови сошлись на переносице. Фан Му был польщен.
Когда он закончил, она прижала руку к сердцу и уставилась на него в полном восторге.
— Ты такой храбрый! Боже, я и мечтать не могла, что у меня будет такой друг.
В ответ юноша лишь усмехнулся. Повертев головой, заметил в окне отражение своего довольного лица, и ему стало неловко.
«Что я делаю?»
Чтобы скрыть смущение, Фан Му подозвал официанта и попросил счет. Ясно было, что Ден Линьё не хочется уходить, но спорить она не стала.
После тепла и уюта ресторанного зала на улице показалось особенно холодно. Фан Му хотел поймать такси, но она его остановила:
— Может, прогуляемся? Я что-то переела.
Секунду подумав, он согласился.
Бок о бок они медленно пошли по тротуару. Пристыженный своей недавней похвальбой, Фан Му, и так немногословный, совсем притих. Ден Линьё, погруженная в раздумья, тоже молчала. Они шагали в тишине, не глядя друг на друга. В свете уличных фонарей их тени на тротуаре то укорачивались, то удлинялись, а временами соприкасались, словно в поцелуе.
Мимо проехал автобус. Фан Му развернулся и глядел ему вслед, пока тот не скрылся за углом.
Спустя пару минут Ден Линьё вдруг спросила:
— Как там Лю Чжанчжун?
— Я ходил его проведать пару дней назад. Ситуация так себе — некоторые нарушения останутся навсегда. — Он всмотрелся в ее лицо: — А ты… почему ты не…
Пока юноша соображал, как лучше выразить свою мысль, Ден Линьё все поняла и ответила:
— Знаю, все вы считаете меня бессердечной. Честно, я очень хотела к нему пойти, но мама меня не пускала. Она думает, что если б он не сказал мне задержаться в спорткомплексе, со мной ничего не случилось бы. Один раз я пробралась к нему, но его родители держались очень холодно, как будто это все моя вина. Это было ужасно несправедливо, но я на них не сержусь. В конце концов, они и без того настрадались.
— Ты его любишь?
Ден Линьё негромко рассмеялась и пожала плечами:
— Сама не знаю. Ты же видел, наверное, — он ходил за мной несколько месяцев, еще до того, как мы познакомились с тобой. Честно говоря, он мне нравится. Что касается его образования, внешности, отношения ко мне, тут не на что жаловаться. Мы, конечно, из разной среды, но меня это не волнует. Все мои друзья говорили, что мы должны быть вместе. Но у меня никогда не было к нему
Тряхнув головой, она горько улыбнулась.
Фан Му молчал. Он не знал, что ему делать — утешать ее или сочувствовать Лю Чжанчжуну.
— Давай лучше поговорим о тебе, — сказала она, обретя прежнее веселье. — У тебя есть девушка? Кажется, я ни с кем тебя не видела.
— У меня?.. Нет, нету.
Ден Линьё усмехнулась.
— И почему же? Все время уходит на ловлю маньяков? — Она забежала вперед, развернулась и пошла так, чтобы смотреть на него. — Или вкусы у тебя слишком…
Лицо Фан Му стало багровым.
— Это было для расследования… Ты не поняла бы, начни я объяснять… в любом случае…
Его замешательство позабавило девушку, и она радостно засмеялась.
В свете уличного фонаря перед ними стояла передвижная тележка торговца фейерверками. Хозяин бродил взад-вперед, зажигая один огненный фонтанчик за другим и помахивая ими в сторону прохожих. Покупали у него мало; на пустой улице горящие фонтанчики выглядели жалкими.
— Ого, до Весеннего фестиваля[23] еще далеко, а они уже торгуют фейерверками? — воскликнула Ден Линьё. — Пойдем посмотрим.
Полная энтузиазма, она побежала вперед.
Фан Му вздохнул, закурил сигарету и глубоко затянулся. Девушка помахала ему рукой, зовя присоединяться, но он поднял сигарету вверх, показывая, что это небезопасно и что он подойдет, когда докурит.
Ден Линьё что-то сказала хозяину тележки и передала несколько банкнот. Мужчина, обрадованный, сунул деньги в карман, протянул ей коробку фейерверков, а потом сел на мопед, к которому крепилась тележка, и поехал прочь.
С коробкой в руках Ден Линьё подошла к Фан Му, улыбаясь во весь рот.
— Зачем тебе столько?
Она расхохоталась.
— Обожаю их с самого детства. Хозяин сказал, если мы ничего не купим, он не сможет вернуться домой, ну я и решила взять все.
— Проблема в том, что ты собираешься с ними делать.
Фан Му поглядел на коробку, которую девушка поставила на землю. Там было не меньше полусотни фонтанчиков.
— Сожгу прямо тут. — Она протянула к нему руку. — У тебя есть зажигалка?
— С ума сошла? Если полицейские увидят, что ты жжешь фейерверки посреди улицы, с тебя возьмут огромный штраф.
Ден Линьё хихикнула.
— Нет, они увидят, что со мной великий сыщик, и отпустят нас, правда?
Фан Му вздохнул и огляделся. Он припоминал, что рядом должен быть детский сад.
— Идем туда. — Юноша выкинул сигарету, наклонился и поднял коробку с фейерверками. Ден Линьё, семеня, побежала следом за ним, полная радостного предвкушения.
Он улыбнулся ей.
Что за дитя!
Добравшись до игровой площадки детского сада, Ден Линьё нетерпеливо подожгла один фонтанчик зажигалкой Фан Му. Держа его в руках, она закружилась на месте, и в воздухе засветился искристый круг.
Отойдя в сторону, Фан Му курил и тревожно поглядывал на коробку.
«Сколько времени уйдет на то, чтобы сжечь их все?»
Ему самому это не нравилось, но, щадя ее чувства, он тоже зажег фонтанчик и немного покружился.
В мерцающем свете его разум начал блуждать. Силуэт девушки перед ним вызвал воспоминания, таившиеся глубоко в памяти…
А следом за ними проснулась тоска.
Заметив, что он смотрит на нее, Ден Линьё слегка покраснела и подошла к Фан Му.
— Ты в порядке? — мягко спросила она.
— Все нормально.
Он наклонил голову и прикурил новую сигарету.
Глядя на догорающий фонтанчик у себя в руке, Ден Линьё задумчиво произнесла:
— Когда я первые тебя увидела, мне показалось, что ты что-то скрываешь. Я сразу поняла, что ты не из тех, кто откровенничает с посторонними. Вот почему, когда ты сегодня разговорился со мной, я так обрадовалась; потому что я… я очень хочу лучше тебя узнать.
Она опустила глаза и заговорила тише:
— Помнишь, я сказала, что с Лю Чжанчжуном никогда не могла полностью расслабиться, полностью положиться на него? — сделала паузу, а потом, будто набравшись решимости, подняла голову. — В тот вечер, прислонясь к твоей груди, я почувствовала именно это.
Фан Му ничего не ответил. Руки у него задрожали.
Вспоминая о том, что произошло, Ден Линьё продолжила, обращаясь больше сама к себе:
— Мне было так страшно! Конечно, я пугалась и раньше — например, тараканов или плохих снов, — но в тот вечер было совсем по-другому. Страх, от которого наизнанку выворачивает. У меня в голове вертелось раз за разом: «Я умру, я сейчас умру…» Мне казалось, что я осталась одна на всей земле, что никто не придет меня спасти. Но тут появился ты — в этот самый момент. Прислонившись к твоей груди, я слышала твое дыхание, твое сердце. Я знала, что меня спасли, что я в безопасности. Никто не тронет меня, пока ты рядом.
Фан Му смотрел в землю. Ден Линьё этого не видела, но по щеке у него скатилась тяжелая слеза.
«Чен Си, я любил тебя больше всего на свете. Но я опоздал».
Ден Линьё прижалась к нему всем телом и положила руку ему на плечо.
— Ты сказал, этот человек попытается напасть снова. Если это случится, — она смотрела ему в глаза, — ты меня спасешь?
«Ты меня спасешь?»
«Я тебя спасу…»
Фан Му, не выдержав, всхлипнул. В глазах у Ден Линьё он увидел нежность.
«Я так устал!»
Помимо собственной воли юноша обвил ее руками, и теплое, мягкое тело прижалось к его груди. Секунду спустя нежные податливые губы коснулись его губ.
Проводив Ден Линьё до женского общежития, Фан Му ощутил острое желание пройтись в одиночестве и отправился на стадион. Там вышел на беговую дорожку и побежал. В голове было совершенно пусто. Только когда холодный ветер пронзил его до костей, Фан Му вернулся к реальности.
Подробности поцелуя он помнил смутно: мягкость ее губ, прикосновения языка. Первый поцелуй оказался не таким незабываемым, как он себе представлял. Когда юноша выбрался из плена воспоминаний и почувствовал, что Ден Линьё прижалась к его груди, первой его мыслью было: «Боже, что я наделал!»
Когда они с ней прощались у общежития, она подняла на него глаза, будто не хотела, чтобы он уходил, но Фан Му чувствовал, что не может задерживаться больше ни на секунду.
«Что меня на это толкнуло?»
«Одиночество? Или что-то еще?»
«Почему я стал таким слабым?»
Он запыхался и больше не мог бежать. Прислонясь к флагштоку на северном краю стадиона, утомленно прикрыл глаза. От прикосновения ледяного металла по всему телу пробежала дрожь — будто внутри извивалась змея. Несмотря на неудобную позу, Фан Му не пошевелился. Он закурил сигарету, глубоко затянулся, а потом медленно выпустил дым в звездное небо. Дым мешался с паром от его дыхания. Он заволакивал звезды, которые, как люди, пристально смотрели на него с небес.
Фан Му едва успел вернуться в общежитие до комендантского часа. Ду Ю резался в «Каунтер-страйк». При появлении Фан Му он развернулся на стуле и спросил:
— Уже пришел?
Боясь, что сосед начнет его расспрашивать, Фан Му только кивнул, взял свой тазик и пошел в душевую.
Свет там опять не горел. В темноте Фан Му наполнил тазик холодной водой и сунул туда голову. Несмотря на дрожь, он почувствовал, как его ум проясняется.
Внезапно мимо прошмыгнуло что-то лохматое, черное с рыжим. От неожиданности Фан Му хлебнул ледяной воды. Он быстро разогнулся, вытер лицо и огляделся по сторонам. От дверей душевой на него таращился маленький кот, черный с рыжими пятнами. Том, кот Мен Фанчжи.
Развеселившись, Фан Му набрал воды в ладони и сделал вид, что сейчас плеснет на кота. Однако тот нисколько не испугался и, наклонив голову набок, продолжал смотреть на него. Фан Му разжал руки, и из них полилась вода. Со скоростью молнии Том метнулся в коридор, и вода попала не на пол, а на ботинки человека, вошедшего в душевую.
— Извините! — на автомате пробормотал Фан Му. Подняв голову, он увидел Мен Фанчжи. — А, это ты… Прости.
Мен Фанчжи улыбнулся, показывая, что ничего не случилось.
Том, сбежав из душевой, уселся в коридоре и поглядывал на них сквозь приоткрытую дверь.
Мен Фанчжи посмотрел на кота ласковым взглядом.
— Такой симпатичный, правда? — проворковал он.
— Очень! — искренне согласился Фан Му. А потом, припомнив старую шутку, добавил: — Джерри.
Мен Фанчжи прищурился на него.
— Джерри? — Он тоже что-то вспомнил, засмеялся и повторил, будто задумавшись: — Джерри… Джерри…
Ничего больше не сказав, Мен Фанчжи развернулся и вышел за дверь. При виде хозяина Том задрал хвост и побежал за ним.
Немного смущенный тем, что посмеялся над парнишкой, Фан Му взял свой брусок ароматизированного мыла и посмотрел приятелю вслед.
Когда Мен Фанчжи глядел на Тома, в его глазах была не только любовь. Но и жалость.
Ду Ю продолжал неутомимо сражаться с компьютерным врагом.
— Ну, как все прошло? — спросил он, не повернув головы.
— Как прошло что?
— Твое свидание.
— Да ничего не было. Мы просто поужинали.
Чувствуя себя слегка виноватым, Фан Му быстро разделся и нырнул под одеяло. Прикрыл глаза и сделал вид, что заснул.
Довольно скоро Ду Ю выключил компьютер и тоже лег. Минуту спустя он уже громко храпел.
А вот Фан Му не спалось. Он лежал, плотно сжав веки, и думал про Лю Чжанчжуна.
Теперь это имя будет преследовать его.
В 6:30 на следующее утро Фан Му разбудил сигнал телефона. Он с трудом продрал глаза и увидел на экране сообщение:
Номер был незнакомый. Он покопался в журнале входящих вызовов — так и есть, это Ден Линьё. Сонливость как рукой сняло. Сидя на постели, юноша прокрутил в голове события прошлого вечера. И решил не ходить.
Полчаса спустя проснулся Ду Ю. Сделав вид, что сам только встал, Фан Му пошел с ним в душевую умыться, и они вдвоем отправились на завтрак.
Стоило им выйти из дверей общежития, как Фан Му заметил Ден Линьё. Раскрасневшись от холода, она перепрыгивала с ноги на ногу, чтобы согреться, и держала руки в карманах.
При виде Фан Му девушка не рассердилась, а сказала с улыбкой:
— Наконец-то!
Ду Ю остолбенел, но, заметив, что Фан Му залился краской, тактично попрощался:
— Увидимся позже.
Когда приятель отошел, Ден Линьё тихонько спросила:
— Ты что так долго? Не получил мою эсэмэску? — Она вгляделась в его лицо. — Или не слышал сигнал?
— О, я… да, не слышал.
— Все проспал? — Слегка покраснев, она хихикнула. — Или вообще не ложился?
Избегая ее взгляда, Фан Му сказал:
— Идем. Надо что-нибудь съесть.
Он отвел Ден Линьё за стол в дальнем углу столовой, словно ему было что скрывать. Предосторожность не помогла — знакомые со всех сторон бросали на них изумленные взгляды, особенно члены баскетбольной команды. Они изо всех сил вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть парочку.
Фан Му сидел как на иголках. Баскетболисты перешептывались между собой, но Ден Линьё, казалось, нисколько не беспокоилась. Заметив, что кто-то разглядывает их, она глянула на любопытного в ответ, и тот отвернулся.
Прошла как будто целая вечность, прежде чем Фан Му и Ден Линьё наконец доели свой завтрак. Он коротко попрощался с ней и пошел к дверям, но Ден Линьё окликнула его, прося подождать.
Она быстро догнала его, раскрасневшись от спешки, и сурово нахмурила брови.
— Ты что, стесняешься показываться со мной?
Тон ее был еще более враждебным, чем взгляд из-под бровей.
— Нет.
— Тогда почему ты так себя ведешь?
— Я…
— Тебе кажется, что ты предаешь Лю Чжанчжуна? — Она говорила уже мягче. — Я ведь сказала тебе: мы с ним не были парой. То, что он ухаживал за мной, а потом его ранили, не означает, что я не могу любить того, кого хочу.
Он не смог ничего ответить.
Мгновение Ден Линьё выжидала, а потом, поняв, что ответа не будет, испустила горький вздох.
— Если я тебе не нравлюсь, скажи мне прямо. — Она сделала паузу. — Если ты считаешь, что раз мы поцеловались, ты теперь отвечаешь за меня, то лучше забудь об этом. Мы — взрослые люди, нет причин вести себя так глупо. — Ден Линьё посмотрела на часы. — У тебя сейчас лекция?
— Да.
— Тогда поторопись. Опаздывать нельзя.
Фан Му немного помедлил. Просто развернуться и уйти было бы жестоко, и он сказал:
— Не беспокойся за нас. Сегодня днем я тебе позвоню.
Ее лицо просветлело, в глазах опять заплескалась улыбка. Она тихонько спросила:
— Может, вечером увидимся?
— Если я буду свободен, то да. Попробуем.
— Хорошо. — Ден Линьё улыбнулась. — А теперь иди. И береги себя.
Спустя пару минут Фан Му, запыхавшись, добежал до учебного корпуса и поднялся на второй этаж. В коридоре возле аудитории стоял Чжу Туанчжи с мобильным телефоном в руке. Увидев Фан Му, он отрывисто спросил:
— Ты не знаешь, где Мен Фанчжи?
Фан Му покачал головой:
— Нет. А что случилось?
— Он пропустил кучу лекций, и много где были переклички. — Чжу Туанчжи заглянул в аудиторию. — Профессор сказал, если Мен Фанчжи прогуляет еще хоть одну, он не допустит его до экзамена.
— Ты ему звонишь?
— Ну да. — Чжу Туанчжи раздраженно помахал телефоном. — Он трубку не берет.
Фан Му глянул на часы. Лекция вот-вот должна была начаться. Ничего не сказав Чжу Туанчжи, он развернулся и побежал к своей аудитории на другом конце коридора, размышляя о том, что могло произойти. Перекличек Мен Фанчжи больше не боится, так почему он прогуливал занятия?
Был поздний вечер, и в зале индивидуальных занятий стояла тишина.
Фан Му рассеянно листал страницы книги, лежавшей перед ним на столе. Ден Линьё тихонько сидела рядом, переводя статью с английского. Она работала очень быстро, время от времени прерываясь, чтобы найти в словаре нужное слово, которое негромко произносила вслух.
Фан Му понял, что все равно ничего не запоминает. Он поднял голову и обвел глазами зал. Они были одни.
«Хм, — подумал он, — похоже, этот парень и правда сдержал свое слово».
Днем к нему заходил Тай Вей. Сначала он подшучивал над Фан Му, которому начало «везти в любви», потому что «прекрасная принцесса влюбилась в своего спасителя». Фан Му сообразил, что полицейский знает про Ден Линьё и их недавнюю вылазку. Это не удивляло. Он вполне мог ожидать, что Тай Вей окажется вместе с ними в ресторане, за соседним столиком.
Покончив с шутками, Тай Вей посерьезнел и сказал, что поскольку Фан Му и Ден Линьё предположительно являются мишенями убийцы, то вместе их будет легче охранять. Эти слова разозлили Фан Му, и он заявил, что так их отношения ждет неминуемый крах. Тай Вей попытался объяснить, что охрана необходима, но Фан Му не соглашался, и полицейскому пришлось сдаться. Он, однако, настаивал на том, что полиция в любом случае продолжит наблюдение, но с учетом требования «не вмешиваться в их с Ден Линьё личную жизнь». Про «личную жизнь» Тай Вей сказал тоном дружеского подтрунивания, и Фан Му, не удержавшись, рассмеялся и немного повеселел.
…Юноша отложил в сторону книгу и поднялся. Ден Линьё вопросительно посмотрела на него. Он жестом указал на пачку сигарет, и она кивнула, хоть и неодобрительно.
Фан Му вышел в коридор, закурил и огляделся. Чья-то голова немедленно вынырнула из-за перил лестницы и тут же скрылась. Это произошло всего за долю секунды, но Фан Му узнал одного из подчиненных Тай Вея.
«Черт, он просто сменил охранника!»
Покачав головой, Фан Му прислонился к стене и молча докурил. Потом выглянул на лестничную клетку — там было темно, как в пещере. Снизу не доносилось ни звука, но он знал, что полицейский еще там. В голову Фан Му пришла идея. Часы показывали 19:26. Вот-вот закончится десятая пара. В одном из кабинетов поблизости горел свет. Фан Му прислушался к голосу лектора, доносившемуся оттуда.
Приняв решение, он пошел назад в зал индивидуальных занятий, где дожидалась Ден Линьё.
— Собирайся.
Она ответила недоуменным взглядом.
— За нами следит полиция, — прошептал юноша, чувствуя себя героем кино. — Давай подшутим над ними.
Ден Линьё восторженно закивала. Она быстро побросала книги в рюкзак, надела куртку, а потом таким же шепотом спросила:
— А куда мы пойдем?
Фан Му сказал ей пока сидеть на месте, но телефон перевести на вибрацию и быть начеку. Она опять закивала.
Секунду спустя прозвенел звонок — пара закончилась. Фан Му про себя досчитал до десяти и взял Ден Линьё за руку.
— Идем!
Они быстро вышли из зала. Фан Му бросил короткий взгляд в конец коридора — конечно же, полицейский топтался там.
Фан Му повел Ден Линьё мимо аудитории, где закончились занятия. Она была большой, человек на сто. Толпа уже валила из дверей, наполняя коридор. Фан Му с Ден Линьё проскользнули мимо них внутрь.
Отведя Ден Линьё в угол, Фан Му набрал ее номер на мобильном телефоне. Потом распахнул запасную дверь и выглянул в коридор, по-прежнему полный. Как и ожидалось, полицейский переминался на месте, вертя головой и вытянув шею.
Ден Линьё толкнула Фан Му локтем и показала свой вибрирующий телефон.
— Что мне делать? — шепотом спросила она.
— Возьми трубку и не вешай.
Он увидел, что полицейский вместе с толпой идет к заднему выходу из корпуса.
Фан Му обернулся к Ден Линьё.
— Давай! Вдвоем мы заметнее, поэтому надо разделиться. Ты иди в ту сторону. — Он указал направление, противоположное тому, в котором пошел полицейский. — Спускайся на первый этаж и жди моей команды.
— Ладно.
Дрожа от удовольствия, девушка схватил телефон и побежала по коридору.
Фан Му тем временем быстро направился к полицейскому, который продолжал озираться, не зная, что субъект его наблюдения находится за спиной. Спрятавшись за группкой студентов, Фан Му старался не приближаться больше чем на пять метров.
Когда он шел мимо, полицейский вытащил мобильный телефон и позвонил. Фан Му прислушался.
— Я их не вижу. На каком ты этаже… на шестом? Иду к заднему выходу… Да, ты в центральный. Только бегом!
Фан Му усмехнулся, замедлил шаг и поднес к уху трубку.
— Где ты сейчас?
— На первом этаже. А ты? — Ден Линьё запыхалась, но голос ее был по-прежнему радостно-возбужденным.
— Как можно быстрей беги к центральному выходу. Тебе надо выбраться из издания, пока полицейский туда не дошел.
— Ладно, а потом?
Фан Му на секунду задумался и ответил:
— Беги к старому бункеру, встретимся там. И не вешай трубку.
Когда Фан Му, не показываясь полицейскому на глаза, спустился на первый этаж, большинство студентов уже вышли. Сотрудник полиции бросился к дверям, огляделся по сторонам, а потом вернулся внутрь и помчался к стойке администратора. Он задал дежурной какой-то вопрос, но та лишь растерянно помотала головой. Полицейский снова подбежал к дверям и стал вглядываться в каждого студента, выходящего из здания.
Фан Му спрятался за углом, немного подумал, а потом шепнул в трубку:
— Мне придется отключиться ненадолго. Скоро перезвоню.
— Ладно. Будь осторожен. — Ден Линьё хихикнула.
Фан Му набрал другой номер. Несколько секунд спустя механический женский голос в трубке произнес: «Добро пожаловать в Университет Цзянбина. Пожалуйста, наберите добавочный номер. Для связи с оператором нажмите ноль».
Фан Му нажал на ноль. Другой женский голос спросил:
— Да, кто вам нужен?
— Какой добавочный номер на стойке администратора в главном корпусе?
— Два-пять-восемь-три.
Фан Му снова набрал номер.
— Здравствуйте, это администратор? Я из полиции, оперативная группа. У вас поблизости должен быть наш офицер… Да, он самый… Вы не могли бы передать ему трубку?
Он посмотрел, как женщина встала из-за стойки и помахала полицейскому.
— Офицер, вам звонят!
Полицейский удивился, но поспешил к телефону.
Рассмеявшись про себя, Фан Му повесил трубку и побежал к дверям. Перед окошком охраны он пригнулся и незаметно выскользнул из здания.
Старый бункер находился в северо-восточной части кампуса. Его случайно обнаружили строители, когда расширяли территорию. Туда вызвали экспертов, и те установили, что это бывшая подземная тюрьма. В бункере было два этажа, полностью отлитых из бетона. На первом этаже располагалось восемь тюремных камер и надземный вход. На нижнем — два гигантских водных резервуара. По словам экспертов, там пытали заключенных.
Поскольку место было историческим, его не тронули. Посоветовавшись с городскими властями, администрация университета решила оставить все как есть. Но вот за ремонт достопримечательности никто отвечать не хотел, и вопрос повис в воздухе. Пока что в ней хранили старую мебель — парты и стулья.
Запыхавшись, Фан Му подбежал к бункеру. Ден Линьё нигде не было видно. Сердце у него упало, и он поспешно набрал ее номер. Она взяла трубку практически сразу. Девушка тоже тяжело дышала; в трубке у нее свистел резкий ветер.
— Ты оторвался? — спросила она.
— Ага. Ты где?
— Почти на месте. Ты уже там?
— Да, — ответил он. — Почему ты так долго?
Она засмеялась.
— Мне показалось, за мной кто-то идет. Я прошла через супермаркет, потом через столовую и еще два раза обежала вокруг общежитий. Отрывалась от хвоста!.. Ладно, я тебя уже вижу. Вешаю трубку.
Фан Му представил себе, как Ден Линьё «отрывается от хвоста». Эта картина немало его позабавила.
Спустя мгновение она появилась перед ним. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели в вечерних сумерках.
— Вот здорово! Как в боевике!
Хотя она и выглядела счастливой, Фан Му немного занервничал. Огляделся — вроде никого нет. Совсем рядом возвышался надземный вход в бункер. Он был похож на гигантское горбатое чудовище, готовое в любой момент наброситься на них.
Подул ледяной ветер, и Фан Му поежился.
— Идем. Тут слишком безлюдно.
— Что? Ты боишься? — Она насмешливо подмигнула.
— А ты нет?
— Не-а. Ты ведь со мной. — Ее голос был решительным и одновременно теплым.
Он ничего не ответил. Возбуждение, которое вызывал риск, ослабело, и теперь Фан Му не знал, что со всем этим делать.
Внезапно его телефон зазвонил. В трубке раздался встревоженный голос Тай Вея:
— Фан Му, ты где?
От изумления Фан Му невольно приоткрыл рот.
— В университете.
— Где именно? Ден Линьё с тобой?
— Да, она здесь. Не волнуйся, мы в безопасности.
— Да-да, но
— Не надо. Я перезвоню.
Опасаясь, что Тай Вей начнет кричать на него, Фан Му поспешно повесил трубку.
— Идем, пора возвращаться, — сказал он, взяв Ден Линьё за руку. — Иначе Тай Вей пришлет за нами полк солдат.
Кажется, Ден Линьё тоже вышла из состояния лихорадочного возбуждения. Всю дорогу до общежития она не произнесла ни слова, а когда они добрались до дверей, остановилась и опустила глаза, словно ожидая чего-то.
Некоторое время Фан Му молча стоял, испытывая крайнюю неловкость. Наконец с трудом пробормотал:
— Тебе… лучше будет подняться в комнату.
Она тихонько вздохнула, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Потом ласково спросила:
— Ты не поцелуешь меня на прощание?
Его лицо залилось краской.
— Прямо здесь? Тут немного людно, не находишь?
Сначала она не ответила, лишь посмотрела вдаль. Потом вдруг зашептала:
— Фан Му, я хочу кое-что у тебя спросить.
— Что?
— В тот вечер… когда мы поцеловались… ты заплакал. Можешь сказать, почему? Была какая-то девушка… которую ты любил и теперь не можешь забыть?
Он отвернулся, чтобы Ден Линьё не видела, как его глаза наполняются слезами.
— Можешь мне рассказать?
Спустя долгий миг Фан Му заговорил. Голос его дрожал, и она шагнула ближе, чтобы слышать.
— Да, была одна девушка, которую я по-настоящему любил. Но так и не сказал ей о своих чувствах… а потом уже не мог, она умерла…
Ден Линьё приглушенно охнула.
— Боже мой! А как она умерла? Заболела?
— Нет. — Юноша зажмурил глаза и собрал в кулак последние силы. — Ее убили. Один из моих соседей по комнате.
— Что? Но… почему? — Она не могла скрыть удивления.
Фан Му был не в силах дальше говорить. Не устояв на ногах, он опустился на корточки, спрятал лицо в ладони, и его плечи затряслись. Воспоминания затопили его бурным потоком. Вдруг его спины коснулась маленькая ладонь, а потом Ден Линьё обняла его за плечи. Ее лицо оказалось совсем рядом, ее горячие слезы покатились по его шее.
— Мне так жаль! — прошептала она. — Так жаль… Не надо было тебя спрашивать. Представляю, насколько тебе сейчас больно. Прости меня, пожалуйста, прости…
Ден Линьё держала его в объятиях, и дрожь в теле постепенно отпускала, а ее тепло согревало его. Она закрыла глаза, впитывая его боль.
«Он нуждается в моей защите так же, — думала Ден Линьё, — как я — в его».
Фан Му отодвинул трубку от уха и продолжил подниматься по ступенькам. На другом конце на него возмущенно кричал Тай Вей:
— Я тебя предупреждаю: еще раз выкинешь такой номер — пеняй на себя!
Фан Му и сам сожалел о своей неосмотрительности, понимая, что чувствует Тай Вей. Если б на него или на Ден Линьё, когда они разделились возле учебного корпуса, напал убийца, последствия могли быть катастрофическими. Поэтому он покорно выслушал нотации и пообещал, что это больше не повторится. На этих его словах Тай Вей отключил связь.
Ду Ю в комнате не оказалось, но на столе ждала записка: они с Чжан Яо собрались в ночной кинотеатр и вернутся только завтра.
Фан Му мысленно возблагодарил свою счастливую звезду. Если б Ду Ю увидел его с красными от слез глазами, то непременно спросил бы, что случилось. После того как на него наорал Тай Вей, Фан Му не горел желанием подвергаться еще одному допросу. Он снял куртку, вытащил из-под койки туалетные принадлежности, взял тазик и вышел из комнаты.
Фан Му чистил в душевой зубы, когда услышал с другого конца коридора громкую ругань. Мгновение спустя из какой-то двери вылетели металлическая миска и несколько книг.
Держа во рту зубную щетку, Фан Му вышел из душевой. Какой-то парень в коридоре проклинал кого-то в комнате, но тот в ответ ничего не говорил — просто вышвыривал вещи одну за другой. Одежда, книги, кроссовки, постельное белье скапливались в коридоре в кучу.
Фан Му понял, что это комната Мен Фанчжи, а парень, изрыгающий проклятия, — его сосед, Ван Чанбинь. Получалось, что вещи из комнаты выкидывает Мен Фанчжи.
«Что у них случилось?» — удивился Фан Му. Мен Фанчжи был воспитанным и скромным. Что же заставило его выйти из себя?
Фан Му был уверен, что еще немного, и дойдет до потасовки.
Он шмыгнул в душевую, сплюнул зубную пасту, собрал туалетные принадлежности и поспешил к комнате Мен Фанчжи.
Там уже собралось несколько человек — они наблюдали за происходящим. Ван Чанбинь больше не ругался, а просто стоял, уперев руки в бока, и злобно глядел на то, как Мен Фанчжи вышвыривает его вещи. Вид у него был скорее беспомощный, чем сердитый.
Когда Фан Му подошел ближе, Мен Фанчжи закончил бросаться и с грохотом захлопнул дверь.
Обозрев кучу на полу, Фан Му спросил Ван Чанбиня:
— Что случилось? Чего это он?
— У него крыша съехала, — ответил Ван Чанбинь мрачно.
Чжу Туанчжи с другими студентами столпились вокруг, помогая Ван Чанбиню собирать его пожитки.
— Хочешь переночевать сегодня у меня? — предложил Фан Му. — Ду Ю вернется только завтра.
— Да не надо, — ответил Ван Чанбинь, помотав головой. Он указал на Чжу Туанчжи: — Переночую у него. Лю Чжанчжун все равно пока в больнице.
Фан Му кивнул и развернулся к двери. Попытался открыть, но она была заперта.
Он легонько постучал. Никакого ответа.
Юноша постучал еще раз, погромче.
— Мен Фанчжи! Это я. Почему ты не открываешь?
Что-то разбилось о дверь изнутри, на пол посыпались осколки. Похоже, Мен Фанчжи запустил в дверь кружкой. Фан Му от неожиданности отскочил в сторону.
Люди начинали сердиться. Чжу Туанчжи придержал его:
— Да оставь ты его! Он совсем с катушек слетел.
Не зная, что еще можно сделать, Фан Му присел на корточки и тоже стал помогать Ван Чанбиню собирать вещи.
После того как тот перебрался в комнату Чжу Туанчжи и обустроился там, он пустил по кругу пачку сигарет, и все закурили. Кто-то из соседей спросил, что все-таки произошло.
— Парни, это кошмар, — вздохнул Ван Чанбинь. — Знаете того кота, которого Мен Фанчжи подобрал? Он ему дороже матери с отцом. Но эта зверюга кого хочешь с ума сведет — он мне и на кровать гадил, и один раз даже учебник обоссал. Воняло так, что когда я пришел на лекцию на следующий день, все носы позатыкали.
Несколько человек рассмеялись, но Чжу Туанчжи их перебил:
— Но вы ведь неплохо ладили с Мен Фанчжи? Почему ты с ним не поговорил?
— Ну да, ладили, и я на него не злился, — сказал Ван Чанбинь, нетерпеливо убирая со лба волосы, — но вы, ребята, не понимаете. В последнее время он стал сам не свой. Целыми днями или сидит в комнате, уставившись в одну точку, или шляется где-то, а на пары не ходит. Я пытался с ним поговорить, но он меня игнорирует. Потом как-то ночью я проснулся, хотел пойти в туалет, и вижу — он сидит на стуле, весь как каменный, и что-то бормочет себе под нос. Я даже растерялся. Если зубрит, то почему без света? А потом прислушался и понял,
Ван Чанбинь сделал паузу для пущего эффекта и обвел комнату глазами. Все смотрели на него, затаив дыхание. С довольным видом он закончил:
— Свое собственное имя! Мен Фанчжи, Мен Фанчжи, Мен Фанчжи — одно и то же, раз за разом. Я перепугался, подумал, может, он разговаривает во сне… Решил его не будить.
— А дальше? — спросил кто-то.
— Ну, он еще так посидел, а потом вдруг стал дергать себя за волосы и биться головой о стену. С такой силой, что у него слезы из глаз потекли. Я лежал ни жив ни мертв, боялся пошевелиться. Потом он лег и уснул, а я глаз не смыкал до самого рассвета. — Голос у Ван Чанбиня слегка задрожал. Ясно было, что события той ночи сильно встревожили его. — Я с ним жить больше не буду! Вот сегодня, например: я ему сказал, что на перекличке его несколько раз вызывали, и профессор сильно рассердился. Так этот психопат, не ответив ни слова, начал просто выкидывать мои вещи в коридор. Я на него орал, а он, кажется, даже не слышал.
Теперь все в комнате забеспокоились. Бормоча невнятные утешения, соседи стали постепенно расходиться. Фан Му, вернувшись к себе, выключил компьютер, лег на кровать и прикрыл глаза. Но заснуть не получалось.
Мен Фанчжи бормотал свое имя посреди ночи словно заклинание… Это может быть связано со страхом переклички. Но ведь этот страх давно исчез — не только Мен Фанчжи говорил ему об этом, но и сам Фан Му видел, как тот откликается, когда его вызывают. Однако в последнее время он вел себя очень странно. Что же произошло?
Насколько Фан Му мог судить, Мен Фанчжи был личностью слабой, и Фан Му сомневался, что он справился со страхом переклички самостоятельно. Скорее всего, он проходил терапию у профессионала. С учетом внезапной перемены в поведении Мен Фанчжи Фан Му задался вопросом, не пошло ли на терапии что-то не так.
Он прокручивал эти мысли у себя в голове, но прийти ни к чему не мог. И решил обязательно переговорить с Мен Фанчжи на следующий день.
В ту ночь кошмары явились как по расписанию.
Горящее общежитие. Мертвые товарищи. Перекошенное лицо Ву Хана.
«На самом деле мы с тобой одинаковые».
Очнувшись посреди ночи, Фан Му первым делом потянулся под подушку за ножом. Постепенно его дыхание успокоилось, и он почувствовал, что одежда на нем пропотела. Пот стекал с затылка на шею, и она стала неприятно липкой. С трудом он поднялся на ноги, взял полотенце и брусок мыла и пошел в душевую умыться.
В коридоре горела всего одна лампочка, дававшая тусклый свет. Тем не менее Фан Му сразу заметил на полу несколько темно-красных пятен.
Присев на корточки, он провел по одному из них пальцем. Поверхность уже подсохла, но на пальце остался влажный след. Фан Му поднес руку к носу и понюхал. Запах был приторно-сладким.
Кровь.
Волосы на затылке встали дыбом.
В панике он огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Поблизости никого — лишь закрытые двери.
Он снова посмотрел на пол. Цепочка капель тянулась к душевой.
Фан Му медленно выпрямился и на цыпочках подкрался туда.
Неужели кто-нибудь ранен?
Или просто у кого-то кровь пошла носом?
По мере того как черный провал душевой становился ближе, сердцебиение Фан Му учащалось, и ему стало казаться, что этот звук эхом отдается от стен. Он даже испугался, что человек в душевой — если он там есть — его услышит.
Наконец юноша добрался до входа.
Заглянул внутрь.
В душевой было темно, как в пещере, и сильно пахло кровью. Над раковиной стоял человек, разрывая что-то на части. Фан Му видел лишь движения его головы и плеч. Изо рта у него доносился влажный чавкающий звук. Он что-то жевал.
Фан Му медленно потянулся к выключателю и зажег свет.
На потолке загудела флуоресцентная лампа, и в душевой стало светло как днем. Зрение Фан Му, привыкшее к темноте, помутилось; закружилась голова. Он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть.
Человек возле раковины, тоже испуганный, резко развернулся.
Это был Мен Фанчжи.
В ярком дневном свете его радужка казалась зеленой, а глазные яблоки — черными. Белков как будто не было совсем.
Лицо Мен Фанчжи было перепачкано чем-то густым и красным, такая же красная жидкость стекала из углов рта. Приглядевшись, Фан Му увидел клочья черно-рыжей шерсти, прилипшие к губам.
Это потрясло его настолько, что несколько секунд они просто таращились друг на друга, не говоря ни слова.
Наконец осипшим голосом Фан Му спросил:
— Мен Фанчжи, что ты делаешь?
На мгновение ему показалось, что в глазах приятеля светится маниакальный блеск, но он тут же пропал, сменившись растерянностью и отчаянием.
— Я… — Внезапно Мен Фанчжи улыбнулся, но улыбка тут же увяла, уголки рта опустились, а в голосе зазвенели слезы. — Я не знаю…
Фан Му заметил, что Мен Фанчжи держит что-то в руке. Он присмотрелся: это была лохматая, перепачканная кровью лапа животного. Судя по всему, кошачья.
Фан Му отвел взгляд от Мен Фанчжи. Раковина, перед которой он стоял, являла собой отвратительное зрелище. Окровавленная плоть, внутренние органы, шерсть и кожа валялись повсюду. Кажется, от них еще шел пар.
Обогнув Мен Фанчжи, Фан Му осторожно подошел ближе. Да, все как он думал. Животным, чьи растерзанные останки валялись в раковине, был любимый кот Мен Фанчжи. Том.
Фан Му огляделся. Ни ножа, ни другого оружия он не увидел.
Мен Фанчжи разорвал Тома на части голыми руками, когда тот был еще жив.
Фан Му снова посмотрел на Мен Фанчжи. Тот не сдвинулся ни на сантиметр и продолжал таращиться на вход в душевую, как будто эта бойня не имела к нему никакого отношения.
Фан Му потянул его за рукав, медленно вынул у него из руки кошачью лапу и бросил ее в раковину.
Словно в тумане, Мен Фанчжи даже не попытался его остановить и не оказал ни малейшего сопротивления.
Фан Му встал с Мен Фанчжи лицом к лицу.
— Фанчжи, — медленно произнес он, — ты меня слышишь?
Спустя долгое мгновение тот едва заметно кивнул.
— Можешь рассказать, что произошло?
Уголки рта Мен Фанчжи шевельнулись. Потом, словно после инсульта, он половиной тела развернулся к раковине с останками кота.
— Том… Его все ненавидели… и я… не мог больше полагаться на него…
Глядя в эти пустые глаза, Фан Му изо всех сил пытался разобрать, что пробормотал его приятель.
— Что значит «полагаться на него»? — Он встряхнул Мен Фанчжи за плечи. — Ну же, говори! — Снова тряхнул его, уже сильнее.
Тот немного пришел в себя.
— Я не знаю, не знаю! — воскликнул он и стал яростно тереть руками рот. Увидев, что его руки перепачканы кровью и налипшей шерстью, так перепугался, что сразу кинулся к крану умываться, но только размазал кровь по всему лицу.
— Что именно произошло? — настойчиво спросил Фан Му. Он взял его за руку и крепко ее сжал.
Только тут Мен Фанчжи понял, кто стоит перед ним.
— Это ты, Фан Му? — Тело его ослабело, слезы покатились по щекам, а под носом заблестело. — Помоги мне, пожалуйста, помоги! Я сам не знаю, что натворил… Это было как во сне…
Фан Му подхватил товарища под мышки, чтобы тот не упал, и придерживал на весу.
— Да, я тебе помогу. А теперь скажи, что случилось?
Мен Фанчжи посмотрел на раковину. Кажется, он начал что-то осознавать. Дрожа от страха, указал на останки Тома.
— Я этого не делал! Это не я! Я не нарочно…
Он подскочил к Фан Му и вцепился ему в футболку с глазами, полными испуга и отчаяния, умоляя:
— Не говори никому, прошу, не говори никому… Я не сумасшедший. Я не хотел. Я не нарочно. Я не сумасшедший…
Он оттолкнул Фан Му, кинулся к раковине и стал вытаскивать оттуда окровавленную плоть и обрывки шерсти. Рот у него продолжал непроизвольно дергаться.
— Надо избавиться от этого, прямо сейчас. Нельзя, чтобы кто-то увидел… надо избавиться сейчас, сейчас!
И завертелся на месте, ища, куда выкинуть останки.
Фан Му был настолько ошеломлен, что не сразу сообразил, что делать. Наконец он взял у дверей большой пластиковый мусорный бак — обычно туда сливали остатки еды — и жестом показал Мен Фанчжи бросать все туда.
Тот утопил останки Тома в грязной жиже на дне бака и побежал в кабинку туалета. Там схватил корзину с использованной бумагой и вывалил ее содержимое поверх останков. Потом кинулся к раковине и вывернул кран, чтобы смыть кровавые пятна. Этого оказалось недостаточно, и он стал голыми руками их оттирать.
После того как последний клочок шерсти скрылся в отверстии слива, Мен Фанчжи притащил из коридора швабру и начал яростно тереть пол в душевой.
Растерянный, Фан Му наблюдал за тем, как его приятель драит каждый сантиметр плитки. Миллионы мыслей одновременно проносились у него в голове.
Наконец Мен Фанчжи остановился и устало прислонился к стене, тяжело дыша.
— Что случилось? — осторожно спросил Фан Му. — Ты можешь мне рассказать?
Мен Фанчжи слабо покачал головой:
— Не знаю. В последнее время я чувствую себя как-то странно. Постоянно забываю, что делал, нахожу в комнате вещи, которые не приносил…
Фан Му ненадолго задумался.
— Ты не хочешь обратиться к врачу?
Мен Фанчжи затряс головой:
— Нет-нет, мне не нужно.
Потом, словно размышляя вслух, сказал:
— Я поправлюсь, да, непременно поправлюсь. Мне не надо полагаться ни на кого…
Он бормотал это снова и снова, будто сам не верил своим словам.
Фан Му молча наблюдал за ним. Он не знал, что отвечать.
Вдруг Мен Фанчжи выпрямил спину, принужденно улыбнулся и сказал:
— Я… я пойду к себе в комнату. Ты же… — он опустил глаза, — никому не расскажешь?
— Договорились. Но все-таки я бы советовал тебе обратиться к врачу.
— Да-да, я понимаю. Если почувствую, что это необходимо, то схожу. Увидимся позже.
Пошатываясь, он вышел из душевой и побрел по коридору к своей комнате.
В душевой снова стало тихо. Единственным звуком было журчание воды в трубах и гудение флуоресцентной лампы над головой. Фан Му немного постоял не шевелясь. Посмотрел на безупречно чистую раковину, потом на мусорную корзину. Что за наваждение напало на Мен Фанчжи в эту ночь? Его поведение казалось бессмысленным, предельно странным.
Еще более странным, чем в тот первый день на занятиях.
На следующий день рано утром Фан Му постучался в дверь Мен Фанчжи. Никто не ответил. Он постучал еще, потом еще — наверное, раз двадцать, — но ответа не получил. Заглянул в дверной глазок — внутри темно. Он не знал, ушел Мен Фанчжи пораньше или просто не хотел отзываться.
Весь день Фан Му не мог отогнать от себя мысли о Мен Фанчжи. Бледное лицо приятеля и его запавшие глаза все время стояли перед ним.
Специалист по поведенческим наукам из ФБР как-то выдвинул теорию: если в юности у человека имеются некие специфические черты, то, став старше, он может совершить преступление. В числе этих черт — энурез в подростковом возрасте, мелкое поджигательство и жестокое обращение с животными или младшими детьми. Эти действия провоцируются недостатком самоконтроля в сочетании с сильными антисоциальными импульсами. С точки зрения науки о поведении жестокое обращение с животными провоцируется тревожностью, вызываемой чувством беспомощности и утраты контроля в обычной жизни.
Почему Мен Фанчжи мог чувствовать себя беспомощным и лишенным контроля?
И еще один важный вопрос: что он сделает дальше?
Личность у Мен Фанчжи слабая, но он добрый и дружелюбный. Такие люди не разрывают кошек живьем на куски, чтобы их съесть. Фан Му своими глазами видел, что вчера, когда Мен Фанчжи мучил Тома, он был в помраченном состоянии.
Что заставило его вести себя так?
«Том… Его все ненавидели… и я… не мог больше полагаться на него».
Полагаться на него?
Если Мен Фанчжи полагался на Тома, то от чего кот его защищал?
От крыс?
Фан Му знал, что Мен Фанчжи боялся перекличек. Возможно, он боялся еще и крыс? И завел кота, подсознательно ища защиты, в надежде, что так избавится от своего страха — хотя бы отчасти?
Проблема была в том, что если он полагался на кота как на защитника, а потом избавился от него, к нему мог вернуться не только страх перед крысами, но и проблемы посерьезней.
Если Фан Му прав, то, убив своего драгоценного Тома — которого считал своей охраной, — Мен Фанчжи сжег за собой все мосты. Уничтожил корзину, в которую сложил все яйца.
Человек, который способен на такое,
В глубокой задумчивости Фан Му сидел вечером в зале индивидуальных занятий. Ден Линьё, которую он игнорировал почти весь день, спросила, не выдержав:
— О чем ты думаешь?
— Да так, ни о чем.
Поняв, что это прозвучало холодновато, он улыбнулся ей, словно извиняясь.
В ответ Ден Линьё не улыбнулась, а опустила глаза в книгу и продолжила читать. Спустя несколько минут она сказала негромко:
— Ты думаешь об одном человеке?
— Что ты имеешь в виду? — растерялся Фан Му. Он понятия не имел, откуда она могла знать про Мен Фанчжи.
— Ну… про ту девушку…
Секунду он смотрел на нее недоумевающими глазами, а потом покачал головой:
— Нет. Совсем не про нее.
Девушка испытующе глянула ему в лицо, явно не веря.
— Расскажешь мне о ней?
— Нет.
Остаток вечера Ден Линьё молчала. Когда Фан Му проводил ее до общежития, она не попросила обнять или поцеловать ее на прощание, как обычно, — просто сказала «увидимся позже» и вошла в двери, оставив его одного на тротуаре.
Фан Му развернулся, собираясь уходить. Удалившись на десяток метров, оглянулся назад. Ден Линьё так и стояла в дверях, глядя ему вслед.
Он двинулся к ней, но не успел сделать и пары шагов, как она, крутнувшись на каблуках, убежала по лестнице.
Фан Му секунду постоял на месте, потом все-таки подошел ко входу. Пятнадцать минут прождал, не выйдет ли Ден Линьё. Потом потряс головой, развернулся и ушел.
«И что, это и есть любовь?»
Вернувшись в общежитие, Фан Му первым делом пошел к Мен Фанчжи. Хотя свет в комнате не горел, он постучался.
Как и ожидалось, ответа не последовало.
Он уже переговорил с Чжу Туанчжи, который сообщил, что Мен Фанчжи опять не явился на занятия и за весь день он его ни разу не видел.
Куда он подевался?
Ду Ю сидел в комнате, но, к удивлению Фан Му, в «Каунтер-страйк» не играл. Лицо у него было преувеличенно серьезным.
— Что это ты? — поинтересовался Фан Му. Он уже привык, что Ду Ю всегда улыбается, и такая серьезность его позабавила.
— Найдется минутка? — спросил Ду Ю, глядя на него из-под нахмуренных бровей. — Мне надо с тобой поговорить.
— О чем? — Фан Му был удивлен.
— О тебе и Ден Линьё.
Он прищурил на Ду Ю глаза.
— Просто из любопытства? Или есть другая причина?
— Все не так. — Ду Ю сделал паузу. — Мне надо поговорить с тобой как с другом.
Фан Му пододвинул свой стул, сел и закурил.
— И что ты хочешь узнать?
— Вы с Ден Линьё правда… вместе?
На миг Фан Му заколебался.
— Ну, я думаю… да.
— В каком смысле «я думаю»? — Ду Ю придвинул стул ближе к Фан Му. — Ты ее любишь?
Фан Му помолчал. Несколько раз затянулся сигаретой.
— Честно говоря, я не знаю.
Он и правда не знал. Несколько дней назад Ден Линьё была для него всего лишь
Но не это беспокоило его больше всего. Было кое-что еще, о чем Фан Му в последние дни изо всех сил старался не думать.
Не думать, потому что начал привыкать к новой жизни.
Привыкать к тому, что девичьи глаза с восхищением смотрят на него.
Привыкать к тому, что кто-то волнуется о нем.
Привыкать к гибкому, податливому телу рядом.
К объятиям и поцелуям, от которых все внутри трепетало.
Ду Ю наблюдал за ним, дожидаясь ответа. Потом тяжело вздохнул.
— Конечно, — медленно начал он, — как твой друг, я поддерживаю ваши с Ден Линьё отношения. Мы с Яо с самого начала считали, что вы подходите друг другу. Просто у вас все закрутилось так быстро — никто этого не ожидал… — Пауза. — Ты ведь знаешь, что про вас говорят, правда?
Фан Му внезапно понял, почему Ду Ю напустил на себя такую серьезность, готовясь к их разговору. Все дело в Лю Чжанчжуне.
Видя, что он не собирается отвечать, Ду Ю ответил сам:
— Говорят, ты воспользовался тем, что Лю Чжанчжун попал в больницу, и увел у него подружку.
Фан Му горько усмехнулся. Ему не впервой было сталкиваться с непониманием. В начале учебы все считали его одиночкой и чудаком. Ну и ладно.
— Ты тоже так думаешь? — спросил он наконец.
— Естественно, нет! Я слишком хорошо тебя знаю. — Ду Ю помолчал, а потом добавил: — Но я ведь тоже не в курсе, что между вами произошло.
Фан Му не планировал обсуждать свою личную жизнь с Ду Ю, но под его пристальным и в то же время доверчивым взглядом не удержался и выложил все, что Ден Линьё рассказала про отношения с Лю Чжанчжуном.
Выслушав его, Ду Ю некоторое время сидел молча. Но когда Фан Му закурил пятую сигарету, он вдруг как будто принял внутри себя решение, вскочил со стула и положил руку ему на плечо.
— Я на твоей стороне, братец! — торжественно провозгласил Ду Ю. — Ты не сделал ничего плохого, и Ден Линьё тоже. В следующий раз, если кто-то при мне вздумает на тебя наезжать, я ему покажу!
Фан Му уже собирался сказать, что в этом нет необходимости, но Ду Ю явно наслаждался своим самопожертвованием, и потому он только усмехнулся и кивнул.
Ду Ю, сняв груз с души, сладко проспал всю ночь. А вот у Фан Му заснуть никак не получалось. Соседу его объяснение показалось вполне обоснованным, но оно нисколько не облегчало его собственных сомнений.
«Я правда люблю Ден Линьё?»
Он всегда знал, что обладает способностью проникать в души других людей, и не сомневался, что Ден Линьё его любит. Но может ли он сказать то же самое?
Только теперь Фан Му понял значение этой старой поговорки. Он как маяк — озаряет все вокруг, но на себя свет не отбрасывает.
Возможно, так и должно быть. У каждого свой путь. У кого-то гладкий, у кого-то ухабистый. «Мой, — думал Фан Му, — покрыт шипами и полон опасностей. На нем будут кровь и чудовища, сожаления и грусть, а моими единственными спутниками останутся кошмары и духи мертвых. Я иду по нему так долго… Я так устал…»
Сам не заметив как, Фан Му заснул. Он не нашел ответы на свои вопросы, но уже не был уверен, что это необходимо.
Единственное, что он знал — в объятиях Ден Линьё ему теплее.
На следующий день к нему заглянул Тай Вей. Едва войдя в комнату, он вытянул шею, прищурился на Фан Му и поцокал языком:
— Да ты отлично выглядишь!
Юноша знал, что Тай Вей будет посмеиваться над их отношениями с Ден Линьё. И проигнорировал его.
В последние дни Тай Вей заметно похудел, под глазами у него залегли темные мешки. Похоже, он давно нормально не спал.
— Почему ты сегодня не пошел с мадемуазель Ден в зал индивидуальных занятий?
— К ней приехали родители. Они вместе ужинают.
На самом деле весь день Ден Линьё зазывала его поужинать с ними. Ей хотелось, чтобы родители познакомились с ним, но Фан Му наотрез отказался. Возможно, причина заключалась в том, что он произвел плохое впечатление на ее мать в тот день в больнице. К тому же он знал: если пойдет, это будет однозначно расценено как визит будущего зятя к родителям невесты, чего Фан Му точно не хотел.
— Как расследование? — спросил он Тай Вея. — Есть что-нибудь новое?
— Ничего. Никаких подвижек. — Тай Вей, не спрашивая разрешения, уселся к Фан Му на кровать. — Единственное, что нам остается — ждать… Господи, и когда это закончится?
Прошлым вечером Тай Вей ездил в департамент отчитаться перед начальником. У того в кабинете сидели вице-мэр города и американский консул в Цзянбине. Начальник выглядел недовольным, но все-таки внимательно выслушал доклад Тай Вея. Когда тот закончил, никаких комментариев не последовало; начальник лишь сказал сохранять бдительность и постараться раскрыть дело как можно скорее. Тай Вей знал, что после убийства американца на департамент оказывается огромное давление. Он решил немедленно вернуться в университет.
Фан Му в последние дни размышлял в основном о Ден Линьё и Мен Фанчжи, не уделяя внимания расследованию. Однако теперь, увидев, каким утомленным выглядит Тай Вей, вдруг почувствовал себя виноватым. Вытащив из кармана пачку «Гибискус Кинг», он угостил полицейского, а потом заварил ему кружку крепкого чая.
— А у тебя тут что? Ничего подозрительного? — С видом достопочтенного старца Тай Вей отпивал из кружки чай; сигарета свисала у него из уголка рта. — Если, конечно, не считать того, что Ден Линьё прогнала тебя с порога своего общежития.
«Вот же черт…» — подумал Фан Му, пронзив Тай Вея взглядом и покачав головой.
Тай Вей вздохнул и продолжил курить, попивая чай. После недолгой паузы он внезапно спросил:
— Как думаешь, что за человек наш убийца?
Фан Му нахмурился.
— Разве я уже не изложил тебе в деталях его вероятные физические и психологические характеристики?
— Изложил, — согласился Тай Вей. — Но есть еще что-то… Не знаю, как правильней сказать… Понимаешь, у меня такое ощущение, что он… очень похож на тебя.
Фан Му ничего не ответил. В действительности он чувствовал то же самое. Убийца продумал каждое преступление так, чтобы оно стало вызовом ему, Фан Му, а это означало, что он отлично разбирается в криминологии или, по крайней мере, считает, что разбирается. В Университете Цзянбина Фан Му знал лишь одного опытного криминального профайлера…
Сердце его упало.
Неужели профессор Цяо?
Невозможно. Во всем, от профессиональной сознательности до личной морали, профессор Цяо был образцом для подражания. К тому же Фан Му понимал, что его опыту не сравниться с опытом профессора. Тому просто незачем соревноваться с ним. К тому же для совершения преступлений требовались не только знания, но еще и физическая сила, а ее профессор давно лишился.
С последнего преступления прошел почти целый месяц, а убийца никак себя не проявил. Ожидание было подобно пытке.
Атмосфера в комнате постепенно становилась мрачной, все вокруг заволокло сигаретным дымом. Тай Вей и Фан Му едва различали друг друга. И точно так же, словно в запотевшем зеркале, не могли разглядеть человека, которого искали. Спустя пару минут Тай Вей поднялся на ноги, отдернул манжету рубашки и посмотрел на часы.
— Почти десять. Надо обойти наблюдательные посты, проверить, как у ребят дела. Хочешь со мной?
Фан Му подумал, что заняться ему все равно нечем, и решил пойти.
Полицейские по-прежнему уделяли наибольшее внимание женским общежитиям и всем объектам под номером шесть. Хотя посты у них были разные, все наблюдатели выглядели измученными и сердитыми. Вот уже месяц они вели невидимое, непрекращающееся сражение. Любой на их месте устал бы.
Фан Му и Тай Вей обошли несколько постов, и на каждом им сообщали, что «все нормально». Тай Вею быстро надоело смотреть на своих товарищей, измученных постоянным напряжением, и он отправился в один из маленьких ресторанчиков поблизости, где накупил картонных коробок с едой навынос, специально попросив владельца добавить туда побольше мяса, чтобы офицеры как следует подкрепились. Обратив внимание на его сильно похудевший после покупки кошелек, Фан Му на обратном пути завернул в супермаркет и купил два блока сигарет. Он хотел купить еще и спиртного, но Тай Вей его остановил.
Когда они пришли с провизией, офицеры страшно обрадовались. Каждый взял по коробочке. Кто-то прислонился к стене, кто-то сел на корточки, и все сразу принялись за еду. Мужчины поглощали пищу ожесточенно, заталкивая в рот огромные куски и почти не прожевывая их, прежде чем проглотить. Время от времени кому-то попадалась песчинка или камешек от плоховато промытых овощей, но он ее глотал. Женщины ели, собравшись группкой, тихонько комментируя еду и обмениваясь кусочками — вот тебе мясо, ты любишь, а мне рыбу… Закончив, женщины не забыли снабдить своих коллег-мужчин бумажными платочками, чтобы те не вытирались рукавом. Но, даже поглощая пищу, продолжали пристально осматривать каждого, кто шел мимо. Даже болтая, они оставались начеку и ловили любой подозрительный звук.
Фан Му невольно преисполнился восхищением. Полицейские были измотаны до предела и все равно бдительны. Раздавая сигареты, он позаботился о том, чтобы две пачки достались тому офицеру, которого обхитрили они с Ден Линьё. Тот, похоже, не держал на них зла: принимая у Фан Му сигареты, улыбнулся с благодарностью.
Наблюдая за тем, как офицеры едят, юноша сам почувствовал голод, и они с Тай Веем решили разделить последнюю коробку. Фан Му поразило, какой вкусной оказалась еда. Хотя он ел, прислонившись к холодной стене, и хотя рис был не совсем свежий, а ледяной ветер пронизывал его до костей, все равно казалось, что ничего вкуснее он не пробовал уже давно.
После импровизированной трапезы они с Тай Веем еще раз обошли все посты. Закончили почти в одиннадцать вечера. Кампус уже опустел. В общежитиях один за другим гасли огни. После длинного шумного дня единственным звуком на улице остался шум ветра.
Фан Му с Тай Веем шли по пустынной улице к мужскому общежитию. Уже на подходе полицейский вдруг замер и оглянулся.
— В чем дело? — спросил Фан Му. Он оглянулся тоже — неподалеку стоял одинокий фонарь, освещавший часть улицы перед собой. Дальше все тонуло в темноте. Вокруг было очень тихо.
— Ничего, — ответил Тай Вей. Он нахмурил брови и повертел головой. — Наверное, померещилось.
Они подошли к дверям общежития. На первом этаже Тай Вей внезапно схватился за живот и поискал глазами туалет.
— Ты иди, — пробормотал он. — Похоже, это рыба. Вот-вот днище прорвет…
Фан Му кивнул.
— У меня есть травяной чай. Когда закончишь, поднимайся ко мне. Я тебе заварю.
Он пошел вверх по ступеням.
На лестнице стояла пугающая тишина. Время от времени в трубах булькала вода. Фан Му ходил весь вечер, так что ноги у него болели и поднимался он медленно, прислушиваясь к эху своих шагов.
И тут услышал шаги, которые не принадлежали ему.
Звук раздался совсем близко. Человек шел не быстро и не медленно — размеренно.
Фан Му ступил на площадку второго этажа, остановился и прислушался.
Звук тут же смолк, будто его и не было.
Фан Му задержал дыхание. Через несколько секунд он продолжил подъем.
Чужие шаги тоже возобновились.
Фан Му взялся за поручень лестницы и поглядел вниз. Он увидел длинную тонкую тень, мелькнувшую между первым и вторым этажом, — она двигалась вверх.
Волоски у него на теле встали дыбом. Времени на раздумья не оставалось. Он помчался вперед, на третий этаж. Добежав до своей комнаты, притормозил на секунду, а потом скользнул мимо, в дальний конец коридора. Там, возле комнаты 320, стояла низкая перегородка, за которой можно было спрятаться. У дверей комнаты 318 Фан Му заметил большое разбитое зеркало в раме. Его выставили наружу, чтобы уборщики унесли вместе с мусором. Фан Му выдернул из рамы крупный осколок. Добравшись до перегородки, поставил его к противоположной стене, возле комнаты 321, и наклонил так, чтобы видеть другой конец коридора. Теперь, сидя на корточках за перегородкой, он мог видеть, что происходит в коридоре, оставаясь незамеченным.
Через несколько секунд в зеркале возник размытый силуэт.
Человек шел не торопясь. Ростом он был около 180 см, очень худой. Одну руку держал в кармане, а второй размахивал при ходьбе.
Его фигура сразу показалась Фан Му очень знакомой.
Человек подходил все ближе и ближе. Вдруг он резко остановился. Фан Му понял, что преследователь дошел до комнаты 313. Постоял там несколько секунд, потом поднял руку и стал водить ею по двери.
Фан Му нахмурился, гадая, чем он там занят.
В туманном зеркале нельзя было разглядеть, что происходит. Воспользовавшись тем, что незнакомец стоит лицом к двери, Фан Му на секунду высунул голову из-за перегородки.
Это был Мен Фанчжи.
Фан Му выдохнул с облегчением и вышел из укрытия.
— О, это ты!
Мен Фанчжи повернул голову и уставился на него.
Фан Му удивился: прошло всего пару дней, а Мен Фанчжи отощал еще сильнее, чем при их последней встрече. Его лицо покрывала смертельная бледность, под глазами залегли черные круги, щеки запали. Волосы, давным-давно не мытые, торчали клочьями по всей голове.
Фан Му поглядел на руку, которую Мен Фанчжи так и держал возле двери. В его длинных тонких пальцах был фломастер.
Фан Му сразу вспомнилась пятиконечная звезда. Он замер на месте и настороженно спросил:
— Что ты делаешь?
Как будто не слыша, Мен Фанчжи продолжал бесстрастно глядеть на него.
Фан Му осторожно шагнул в его сторону.
— Мен Фанчжи, что ты делаешь?
Пустые безжизненные глаза Мен Фанчжи внезапно наполнились бешеной яростью. Лицо исказилось; рот распахнулся, демонстрируя опасно сверкнувшие клыки, и из него вырвался глухой животный рык: «Арррр!»
Фан Му, потрясенный, резко отпрянул. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, Мен Фанчжи вытащил из кармана другую руку — в ней был зажат большой монтажный нож.
— Что ты…
Мен Фанчжи щелкнул кнопкой, и выдвинулось длинное лезвие, холодно блеснувшее в свете единственной лампочки. С ножом в руке Мен Фанчжи пробормотал что-то и медленно пошел к Фан Му. Внезапно он занес руку над головой — лезвие при этом снова блеснуло — и рванулся вперед.
Нож обрушился на Фан Му, но тот успел уклониться, ощутив, как лезвие просвистело мимо его носа, а потом прорезало ткань куртки.
— Ты с ума сошел, Мен Фанчжи? — заорал он, отшатнувшись к стене. — Это же я, Фан Му!
Слова были бесполезны; поняв, что нападение не удалось, Мен Фанчжи снова занес нож над головой, целясь Фан Му в шею.
Тот быстро нырнул вниз, спасаясь от удара, а потом прыгнул Мен Фанчжи за спину и изо всех сил ударил его сзади под колено.
Мен Фанчжи рухнул на пол. Фан Му бросился на него, пытаясь прижать к полу, но тот его опередил. Не переворачиваясь, выставил навстречу нападавшему нож.
Фан Му почувствовал, как лезвие рассекло ему палец. Хлынула кровь.
Мен Фанчжи вскочил на ноги и пошел на Фан Му, продолжая что-то бормотать. В свете лампочки Фан Му ясно видел его стиснутые челюсти и белую пену на губах, как у бешеной собаки. Зажимая кровоточащий палец другой рукой, он торопливо отступил к лестнице — и тут услышал звук торопливых шагов. Из темноты на другом конце коридора появился Тай Вей, на бегу расстегивавший кобуру.
В мгновение ока полицейский подскочил к нему, заслонил своим телом и поднял пистолет.
— Ты в порядке? — спросил он и, не дожидаясь ответа, крикнул Мен Фанчжи: — Я офицер полиции! Немедленно брось нож!
На Мен Фанчжи это не оказало никакого эффекта. Он словно не замечал Тай Вея — уставившись на Фан Му, продолжал двигаться вперед, сокращая дистанцию между ними.
Полицейский щелкнул предохранителем пистолета.
— Брось нож, или я стреляю!
Фан Му нервно схватил Тай Вея за руку:
— Не стреляй! Это мой однокурсник.
Тай Вей посмотрел Фан Му в лицо, потом медленно опустил пистолет, сунул его в кобуру и принял боевую стойку.
Одна за другой в коридоре открывались двери. Услышав шум, полуодетые студенты высовывали головы, чтобы посмотреть, что происходит. И тут же, встревоженно ойкнув, прятались назад, оставив маленькую щелку, позволявшую видеть коридор.
Ду Ю высунулся тоже. Беспомощно постояв так несколько секунд, он схватил метлу и кинулся к Фан Му. Дрожа от страха, сказал:
— Мен Фанчжи, только не делай глупостей!
Тот снова издал животный рев и замахнулся ножом.
Тай Вей мгновенно выступил вперед, схватил Мен Фанчжи за руку и вывернул ему запястье. Несмотря на боль, тот не выпустил нож, и Тай Вей ударил его по колену. Нож упал на пол; Тай Вей схватил Мен Фанчжи за грудки и оттолкнул. Парень врезался в стену и сполз на пол, скорчившись от боли.
Полицейский подскочил к нему, перевернул на живот и уперся коленом в спину. Потом сковал ему наручниками руки.
Лежа на полу, Мен Фанчжи тяжело дышал. Тай Вей выхватил телефон, набрал номер и скомандовал:
— Мужское общежитие, пятый корпус, комната три-тринадцать. Немедленно сюда. — Дав отбой, повернулся к Фан Му. — Что произошло? Кто этот парень и почему он хотел тебя убить?
Фан Му не ответил. Он смотрел на Мен Фанчжи, который, застонав, завозился на полу. В голове крутилось одно-единственное слово.
«Почему?»
В коридоре стало шумно — студенты повысыпали из комнат, чтобы посмотреть, что там творится. Периодически кто-то восклицал удивленно: «Это Мен Фанчжи? Что с ним такое?»
Фан Му подошел к нему и опустился на колени. Громким голосом спросил:
— Ты меня слышишь? Что с тобой произошло?
Глаза Мен Фанчжи были закрыты, он тяжело дышал. Ответа не последовало.
Фан Му отпустил свой кровоточащий палец, схватил Мен Фанчжи за плечи и с силой встряхнул.
— Отвечай мне, Мен Фанчжи! Что ты сейчас делал? Почему хотел меня убить?
Неожиданно глаза Мен Фанчжи распахнулись, и в них вспыхнул тот же звериный огонь. Извернувшись, он собрал все силы и сделал рывок в сторону Фан Му, пытаясь укусить его. Фан Му отшатнулся и упал, а Тай Вей, подскочив, ударил Мен Фанчжи по лицу.
— Не двигаться!
Фан Му, поднимаясь, потянул Тай Вея за штанину:
— Не бей его! С ним что-то не так. Обычно он совсем не такой…
Удар пришелся Мен Фанчжи по губе; из нее на бледный подбородок потекла кровь. Он был сам на себя непохож.
Рана на пальце Фан Му тоже кровоточила, кровь капала на пол. Там уже образовалась небольшая лужица. Заметив это, Ду Ю схватил соседа за руку:
— Идем в комнату! У меня есть бинт.
Опустошенный, Фан Му позволил Ду Ю увести себя. Перед дверью он вдруг вспомнил, что Мен Фанчжи что-то на ней рисовал. Оттолкнул Ду Ю и пригляделся.
На двери ничего не было. Мен Фанчжи не оставил ни рисунка, ни надписи.
Фан Му изучал дверь сантиметр за сантиметром. И заметил кое-что прямо на номере.
Между тройкой, единицей и еще одной тройкой Мен Фанчжи написал фломастером знак «+».
— Три плюс один плюс три… — пробормотал Фан Му. По спине у него побежали мурашки.
Видя, что он неподвижно застыл перед дверью, Тай Вей повернулся к двум студентам, стоявшим поблизости.
— Последите за ним, — сказал он, указав на Мен Фанчжи, который продолжал корчиться на полу, и подошел к Фан Му. — В чем дело? — спросил Тай Вей.
Юноша не ответил — он продолжал безмолвно таращиться на цифры.
Тай Вей проследил за его взглядом. Фан Му услышал, как дыхание полицейского участилось. Он повернул голову: глаза Тай Вея были устремлены на номер, а на лице читалось потрясенное осознание.
К ним уже бежали другие полицейские.
— Что будем делать, капитан? — крикнул один, обращаясь к Тай Вею. — Допросим его здесь или повезем в участок?
Тай Вей махнул рукой:
— Вы все, скорее сюда!
Офицеры столпились возле двери. Тай Вей указал им на номер.
— Ну что, — сказал он, и голос его дрогнул, — мы его поймали. Это наш парень!
Все полицейские вгляделись в номер. После нескольких секунд молчания группа взорвалась торжествующими возгласами. Выдохнув с облегчением, полицейские поздравляли друг друга и хлопали по спине. Девушка-офицер пробилась через толпу и обняла Тай Вея.
Зажатый среди ликующих полицейских, Фан Му толкался между ними, но на его лице не было и намека на улыбку. Он продолжал всматриваться в номер на двери и задаваться единственным вопросом.
«Почему?»
— Ладно, ладно, — заговорил Тай Вей, сигналом призывая полицейских к молчанию. Потом решительным тоном отдал приказ: — Все за работу!
Все одобрительно загудели и приступили к своим обязанностям. Огородили место преступления, начали собирать улики и устанавливать личность правонарушителя. Все по стандартной процедуре.
Зевакам приказали разойтись; в коридоре остались лишь Мен Фанчжи, лежавший на полу, и Фан Му, который так и застыл перед дверью.
Двое полицейских подняли Мен Фанчжи с пола и, схватив под руки, поволокли на первый этаж. Фан Му хотел пойти за ними, но Тай Вей его остановил:
— Тебе надо в больницу. Рана глубокая.
— Да все нормально, — нетерпеливо ответил Фан Му. — Мне надо с ним поговорить. Тут что-то не так.
Тай Вея его замечание разозлило:
— Что тут не так, мы выясним на допросе. Эй, Маленький Чжан, — окликнул он одного из офицеров, — отвези Фан Му в госпиталь.
Полицейский кивнул и пошел к лестнице. Фан Му ничего не оставалось, как последовать за ним.
У входа в общежитие было припарковано несколько полицейских машин с работающими мигалками. В одной из них Фан Му увидел Мен Фанчжи — тот сидел с низко опущенной головой, между двух полицейских, крепко державших его за руки.
Офицер, сопровождавший Фан Му, помахал водителю ближайшей машины. Продолжая идти, юноша не сводил глаз с Мен Фанчжи, словно надеялся прочитать на его лице подсказку. И тут арестованный поднял голову.
Он метнулся к окну, но былой звериный взгляд сменился бездонным страхом и отчаянием. Мен Фанчжи заколотил в стекло ладонью, что-то безмолвно крича. По его щекам текли слезы.
Полицейские навалились на него и усадили обратно, наградив несколькими ударами по лицу и в живот.
Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.
Рана Фан Му оказалась небольшой, но глубокой. Обработав ее, усталый дежурный врач наложил два шва. Когда юноша вышел из процедурной, Маленький Чжан, полицейский, который сопровождал его, разговаривал по телефону. При виде Фан Му он поспешно повесил трубку. Задал пару коротких вопросов про его ранение и сказал, что отвезет назад в университет.
Фан Му покачал головой.
— Отвезите меня в департамент.
— Ни в коем случае. — Тон Маленького Чжана был твердым. — Капитан Тай приказал везти тебя в кампус.
— Я — жертва преступления. Разве вам не нужно мое заявление?
Маленького Чжана этот вопрос поставил в тупик, но, поколебавшись секунду, он продолжил настаивать на том, чтобы отвезти Фан Му в общежитие.
— Тогда мне не нужен сопровождающий! — крикнул в ответ Фан Му. — Доберусь сам!
И бегом помчался из госпиталя.
Оказавшись снаружи, он быстро спрятался за углом здания. Мгновение спустя за ним выбежал Маленький Чжан. Полицейский вертел головой, бормоча себе под нос ругательства. Потом он запрыгнул в машину, завел двигатель и сорвался с места.
Когда Маленький Чжан отъехал достаточно далеко, Фан Му выбрался из укрытия и пошел прямиком к цепочке такси, стоявших перед входом.
Возле здания департамента было светло как днем. Во внутреннем дворе выстроились полицейские машины. Выбравшись из такси, Фан Му подошел к вооруженному полицейскому, охранявшему вход.
— Офицер Тай велел мне прийти подать заявление.
Полицейский кивнул и прошел в будку охраны, чтобы позвонить. Минуту спустя из здания выскочил Маленький Чжан.
— Так и знал, что ты помчишься сюда! И не надо ничего говорить! Как только напишешь заявление, немедленно отправляйся в общежитие. Капитан Тай свяжется с тобой в ближайшее время.
Фан Му пришлось последовать за ним в двери.
Полицейский усадил его в коридоре, сказал подождать минутку и
Стоило ему пропасть из виду, как Фан Му поднялся. В коридоре толпились люди. Полицейские, в гражданском и в форме, ходили из кабинета в кабинет. Временами кто-нибудь бросал на него недоверчивый взгляд, но остановить не пытался. До ушей Фан Му долетали приказы вроде «отнеси документы на третий этаж» или «вот этого — в допросную».
Похоже, самое главное происходило как раз на третьем этаже.
Стараясь остаться незамеченным, Фан Му поднялся туда.
Тяжелая железная дверь посередине коридора была распахнута настежь. За ней располагалась просторная комната со стеклянной стеной. Перед этой стеной молча стояли с десяток полицейских. Фан Му услышал доносившийся оттуда же голос Тай Вея:
— …короче, я прикинулся, что у меня понос, завернул в туалет и стал слушать, — рассказывал он. — Ну и, конечно, кто-то поднимался по лестнице. Я пошел за ним. Он поднялся на третий этаж, а там свернул к триста тринадцатой комнате. Стал то ли стучать, то ли писать что-то на двери — мне издали не было видно. Потом жертва с ним заговорила, я решил, что они знают друг друга, и уже собрался уходить. И тут вдруг потасовка! Я скорей к ним — схватил его и приволок сюда…
Фан Му тихонько прокрался в комнату. Все, затаив дыхание, слушали Тай Вея, и его никто не заметил.
— А ты можешь гарантировать, что это убийца? — спросил один из слушателей, мужчина хмурого вида с пивным животом.
— Могу, — отрезал Тай Вей решительно. — Во-первых, он пометил комнату жертвы седьмым номером. Во-вторых, мои люди сейчас осматривают место преступления — включая комнату подозреваемого — и мне только что сообщили, что там нашлось нечто очень важное.
Несколько офицеров-женщин подошли к Тай Вею и вручили ему толстую стопку документов. Наскоро просмотрев их, он обернулся к хмурому толстяку и сказал:
— Начальник, можем начинать.
Тот кивнул:
— Начинаем.
Все развернулись к стеклянной стене. Не осмеливаясь подойти ближе, Фан Му изо всех сил старался разглядеть, что там происходит.
Стена оказалась односторонним зеркалом. По другую сторону находилась допросная. Она была обставлена скудно — всего один стол с настольной лампой, два стула с одной стороны и один с противоположной. Двое полицейских сидели за столом бок о бок: один листал документы, которые ему только что принесли, второй что-то писал на листе бумаги. Стул напротив них был привинчен к полу и выглядел до ужаса холодным и неудобным. Вниз с потолка смотрела камера. Микрофон усиливал каждый звук, раздававшийся из допросной, и передавал в комнату по другую сторону стеклянной стены, где стояли наблюдатели.
Узкая дверь в правой стене открылась, и двое полицейских ввели Мен Фанчжи с закованными руками и ногами. Он брел, низко опустив голову, и казался совершенно обессиленным. Когда полицейские усаживали его на стул, едва не упал. На губе запеклась кровь, на лице темнели багровые пятна.
Несколько секунд полицейские молча смотрели на него. Потом старший из них спросил:
— Имя?
Мен Фанчжи молчал и не поднимал головы.
Офицер развернул настольную лампу ему в лицо. В ярком свете от силуэта Мен Фанчжи на стену легла уродливая тень.
— Имя?
Мен Фанчжи по-прежнему не отвечал. Он сидел неподвижно, словно заснул.
Старший офицер неспешно закурил и открыл папку перед собой.
— Где вы были ночью первого июля две тысячи второго года, с часу до трех?
Никакого ответа.
— Где вы были утром десятого августа две тысячи второго года, с восьми до девяти?
По-прежнему тишина.
Офицер оглянулся на зеркало у себя за спиной, зная, что его коллеги и начальник смотрят с другой стороны. Развернувшись к Мен Фанчжи, который так и сидел неподвижно, словно статуя, он вдруг взорвался. Ударив кулаком по столу, закричал:
— Мен Фанчжи! Только не думай, что если будешь молчать, это сойдет тебе с рук! По Уголовному кодексу…
Прежде чем он закончил, голова Мен Фанчжи резко дернулась вверх. Несмотря на яркий свет, направленный ему в лицо, его глаза были широко открыты. Если бы взгляд мог убивать, офицеры напротив уже лежали бы мертвые.
— Арррр! — Тот же животный рев, который Фан Му слышал в коридоре, вырвался у него изо рта.
Мен Фанчжи рванулся с места с такой силой, что казалось, будто он вот-вот разорвет кандалы и набросится на полицейских. Младший непроизвольно отпрянул; двое охранников, стоявших у Мен Фанчжи за спиной, попытались его схватить и усадить на место, но он, несмотря на тщедушную внешность, будто обрел сверхъестественную силу. Дюжие охранники не могли справиться с ним; одному он едва не вцепился в руку зубами. Тогда другой выхватил из-за пояса полицейскую дубинку.
Фан Му по другую сторону стены, не раздумывая, бросился вперед.
— Нет! — закричал он, подскочив к стеклу и колотя по нему ладонью.
Все в помещении замерли на месте. После секундного замешательства Тай Вей рявкнул:
— Фан Му?
Юноша развернулся и схватил полицейского за руку:
— Не бейте его!
— Это кто такой? — спросил начальник департамента, тыкая пальцем в Фан Му.
— Пострадавший, на которого напал подозреваемый, — ответил Тай Вей поспешно. — Я попросил его заехать, написать заявление. — Он наклонился и шепнул Фан Му на ухо: — Быстро спускайся вниз. Я скоро подойду.
— Тай Вей, — взмолился Фан Му, просительно взяв полицейского за рукав, — позволь мне с ним поговорить! Я уверен: тут что-то нечисто. Он не может быть нашим убийцей.
— Ни в коем случае! — Тай Вей отдернул руку и свистящим шепотом добавил: — Забыл, где ты находишься? А ну-ка быстро дуй вниз!
Фан Му не сдавался:
— Это не может быть он. Он совсем непохож на профиль, который я составил…
Начальник, до этого молча следивший за их разговором, внезапно вмешался:
— Тай Вей, уж не тот ли это
Поняв, что выкручиваться поздно, капитан был вынужден признать правду.
— Да, господин, — ответил он. — Тот самый.
Начальник презрительно фыркнул и, повернувшись, снова заглянул в допросную. Мен Фанчжи продолжал извиваться и отбиваться от охраны. Мужчина с электрической дубинкой нажал на переключатель.
— Отойди! — крикнул он напарнику. Как только тот отступил, первый офицер ткнул дубинкой в плечо Мен Фанчжи.
Глаза парня широко распахнулись, а тело выгнулось дугой, когда по нему прошел электрический разряд. Полицейский ткнул его еще несколько раз, и после каждого Мен Фанчжи ревел от боли и извивался, словно рыба на разделочной доске. Не прошло и минуты, как он перестал сопротивляться и обмяк на стуле, дрожа всем телом.
С суровым лицом начальник департамента объявил:
— Сегодня допрашивать не будем. Заприте его в камере до утра. Завтра вызовем экспертов, пусть проведут психологическую оценку.
Он развернулся и пошел к выходу, по пути бросив на Тай Вея уничтожающий взгляд.
Тот хотел было объясниться, но начальник уже ушел. Полицейский раздраженно потряс головой и перевел взгляд на стеклянную стену, за которой Мен Фанчжи тащили по полу, словно дохлого пса. Мгновение он постоял не двигаясь, скрестив руки на груди. Потом, не оглядываясь, приказал:
— Увези его отсюда.
— Слушаюсь, — ответил Маленький Чжан. Он подхватил Фан Му под локоть: — Идем!
Юноша попытался возразить, но полицейский уже выводил его за дверь.
Всю дорогу до общежития Маленький Чжан не проронил ни слова — лишь мчался вперед по городским улицам. Фан Му тоже не хотелось говорить. Он смотрел на чернильно-черное небо над лобовым стеклом, без единой мысли в голове.
В кампусе Маленький Чжан, все так же под локоть, проводил Фан Му на третий этаж общежития номер пять. Все тело у юноши ломило, и он даже не думал сопротивляться.
В коридоре было шумно и толпились люди. Некоторые студенты стояли в одном белье, завернувшись в одеяла; охранники кампуса, узнав новости, сбежались тоже. Через их головы Фан Му увидел, что свет в комнате Мен Фанчжи включен и полицейские раз за разом приказывают всем отойти.
Комнату 313 тоже огородили, и когда Маленький Чжан попытался открыть дверь, она оказалась заперта.
— Кто живет в триста тринадцатой? — крикнул Маленький Чжан толпе.
Ду Ю стоял там же; он немедленно подбежал и отпер дверь.
Затолкав Фан Му в комнату, Маленький Чжан сказал:
— И не вздумай сбежать! — Потом обратился к Ду Ю: — А ты присматривай за ним.
И вышел, громко хлопнув дверью.
Несколько секунд Фан Му стоял неподвижно, вытянув руки по швам. Потом сделал шаг к своей койке и рухнул на нее.
Бросив на него встревоженный взгляд, Ду Ю спросил осторожно:
— Фан Му, хочешь что-нибудь попить?
Тот в ответ лишь медленно покачал головой. Пролежав не больше минуты, вдруг сорвался с койки, распахнул дверь и кинулся к комнате Мен Фанчжи. Протиснулся через толпу и встал на пороге. А затем, приподняв полицейскую ленту, нырнул внутрь.
Полицейские продолжали обыск; там же был и Маленький Чжан. Увидев Фан Му, он бросился ему наперерез.
— Какого черта ты тут делаешь?
— Что вы нашли?
Полицейские переглянулись. Рассерженный Маленький Чжао толкнул его к двери:
— Убирайся отсюда! Это не твое дело. Если мы что-нибудь найдем, Тай Вей даст тебе знать.
Фан Му вырвался из рук полицейского и снова метнулся в комнату с криком:
— Да скажите, что вы нашли?
— Фан Му! — заорал Маленький Чжан, срывая с ремня пару наручников. — Ты препятствуешь действиям полиции. Не заставляй меня…
Пробравшись в комнату, Ду Ю взял Фан Му под руку и повел прочь, тихонько приговаривая:
— Братец, пока что лучше уйти, завтра со всем разберешься…
Все еще рассерженный, Маленький Чжан повернулся к охранникам, стоявшим в коридоре:
— Прикажите студентам разойтись! Они мешают полицейским.
Охранники взялись за дело:
— Расходимся, расходимся… Тем, кто задержится в коридоре, будет объявлено взыскание… да, с записью в личное дело!
Фан Му, которого Ду Ю благополучно довел до комнаты, долго стоял возле двери, тяжело дыша. Вдруг он резко дернул ящик своего рабочего стола, повытаскивал оттуда толстые картонные папки и с грохотом вывалил их на пол. Нашел там какие-то документы и начал молча просматривать.
Ду Ю, держась от него на расстоянии, попытался разглядеть, что так увлекло Фан Му. Кажется, опять кровавые фотографии с мест убийств… Ду Ю слышал, как его сосед бормочет себе под нос.
— Невозможно, — шептал Фан Му. — Это не он… Это не он…
— У тебя есть счастливое число?
— Нет, я в такое не верю. Вообще-то я пришел потому…
— Давай не будем опережать события. Ты знаешь, какое число большинство людей находят самым привлекательным?
— Н-не знаю… Восемь?
— Так думают только китайцы. И то в основном нувориши и деревенские толстосумы…[24] Ну вот, ты уже улыбаешься. Я же говорил, не беспокойся.
— Да я и не беспокоюсь. Просто мне кажется… я как будто сделал шаг назад. В последние несколько дней я опять начал бояться переклички.
— Правда? И когда это началось?
— После нашей… после нашей последней встречи.
— Не волнуйся, это нормально. Кое-какие внушения надо повторять, чтобы добиться оптимального результата.
— Надеюсь, вы мне поможете.
— Хорошо, но ты должен в точности выполнять все, что я скажу. Ты понял?
— Да.
— Что мне надо делать? Скажите, что?
— Не волнуйся, дай мне подумать.
— Я сегодня оказался в ужасно неловком положении. Перед целой аудиторией. Не смог ответить «здесь»…
— Думаю, нам следует сменить тактику. Правда, другая тактика может показаться тебе немного жесткой… Ты уверен, что выдержишь?
— Я…
— Если выдержишь, то избавишься от страха навсегда.
Долгая пауза.
— Но если тебе кажется, что ты для этого слаб, то лучше забудь. Я не смогу тебе помочь.
— Я… Я готов попробовать.
— Вот и хорошо… Я хочу, чтобы ты лег на кушетку. Расслабься, и мы начнем.
«Вот он, тот самый момент».
— Ты в аудитории. Постарайся ее себе представить. Вокруг твои однокурсники. Очень много людей… Профессор берет журнал со списком… начинает называть имена… Мен Фанчжи!
Пауза.
— Мен Фанчжи!
Он задергался на месте, пот заструился по лицу.
— Мен Фанчжи!
— Мен Фанчжи!
— Мен Фанчжи!
— Мен Фанчжи!
— Аррррр!
— Ты боишься смерти?
— Конечно. А кто не боится?
— На самом деле ничего страшного в ней нет. Что ты делаешь, когда у тебя тяжело на душе?
— Ну… играю в компьютерные игры или ложусь спать.
— Вот видишь! А смерть — это просто долгий сон. С ним забываешь все свои тревоги. Многие люди предпочли бы умереть, но не утратить достоинства. Ты слышал о Хемингуэе?
— Да. «Старик и море
— Когда у него нашли неизлечимую болезнь, он предпочел покончить с собой, но сохранить достоинство. Если честно, я порой завидую ему.
Пауза.
— Ты замечал, что семь — очень интересное число?
— Хм, правда?
— А ты сам подумай! Семь дней недели, семь цветов спектра, семь нот в диатоническом звукоряде… Семь символизирует
— Вы так считаете?
— А когда ты удовлетворен, тебе больше не о чем волноваться, согласен?
— Возьми это… иди к себе в общежитие… обыщи все вокруг… найди номер семь… и ты удовлетворишь все свои желания…
Фан Му не спал до четырех часов утра, сидя за компьютером.
Его разбудил шум в коридоре. Все тело сковало; грудь болела оттого, что в нее упирался край столешницы, в голове стоял звон. Он попытался подняться. Рядом на полу валялось одеяло — наверное, Ду Ю ночью набросил ему на плечи.
Палец тоже болел. Кровь просочилась через повязку. Наверное, вчера в толчее рана открылась снова.
Однако Фан Му было не до того. Он неуверенно потянулся к столу, взял чашку и одним глотком выпил остававшуюся в ней тепловатую воду. Затем, не тратя времени на умывание, побросал в рюкзак вещи и собрался идти.
Ему обязательно надо повидать Мен Фанчжи. Все указывает на то, что он — не убийца. Однако кое-какие вопросы остаются, и только Мен Фанчжи может ответить на них.
Выходя за дверь, Фан Му натолкнулся на человека, стоявшего в проеме.
Это был Тай Вей.
— Ты вовремя. Отвезешь меня повидаться с Мен Фанчжи.
Фан Му твердо взял Тай Вея за локоть и попытался развернуть его в сторону лестницы. Но полицейский не сдвинулся с места.
— Слишком поздно.
— Что? — Фан Му замер и заглянул ему в глаза.
— Мен Фанчжи мертв.
Юноша не отрываясь смотрел на него. Тай Вей втолкнул его обратно в комнату.
— Лучше поговорим здесь.
Фан Му пустым взглядом уставился в окно. Он не произнес ни слова.
— Этим утром, еще до рассвета…
Внезапно Фан Му поднял руку, останавливая его. Потом присел на корточки, опустил голову на колени, и все его тело затряслось от рыданий.
Тай Вей подождал, пока он немного успокоится, потом помог пересесть на кровать. Вытащил из пачки сигарету и сам для него прикурил.
С серым лицом, Фан Му сунул сигарету в рот и глубоко затянулся. Докурил до конца и только тогда, обернувшись к Тай Вею, спросил хриплым голосом:
— Как он умер?
— Разбил себе голову о стену, — просто ответил полицейский.
— Почему его никто не остановил?
— Мы приняли все меры предосторожности. Посадили его в камеру, приковали ногами и руками к стулу. Сначала охранник слышал, как он рыдает, потом раздался удар. Но когда охранник вбежал внутрь, было уже поздно.
— У него были скованы руки и ноги? Но как же тогда…
Тай Вей хмуро усмехнулся.
— Ты не поверишь. Он умудрился вытащить ноги и руки из кандалов. Я за все время службы ничего подобного не видел, — покачал головой. — Сорвал себе кожу на щиколотках и запястьях. Сломал пястные кости обеих рук. — Тай Вей показал, где они находятся. — Только представь, как этот парень рвался умереть!
В комнате воцарилось молчание. Наконец Фан Му без всякого выражения спросил:
— И что думают в департаменте?
Тай Вей поколебался.
— Предварительный вывод — преступник совершил самоубийство с целью избежать наказания.
— Наказания за что? Только не говори, что считаешь его убийцей из-за того, что случилось прошлой ночью.
Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Тай Вей сказал:
— Я понимаю, что ты чувствуешь. Но мы не стали бы подозревать человека без всяких оснований. На допросе Мен Фанчжи ни в чем не признался, но вот что мы нашли у него в комнате.
Он достал из портфеля стопку бумаг и протянул их Фан Му. И, пока тот листал документы, продолжил объяснять:
— Это фотография черной простыни, — указал на первое фото. — Мы сравнили ее с той, которая фигурирует на видео с Цин Цзяо, — они одинаковые. Также на простыне обнаружены пятна крови — их сейчас проверяют в лаборатории, и к вечеру результат будет готов.
Он кивнул на следующий снимок.
— Это молоток. После нападения на Лю Чжанчжуна мы изучили рану и смогли составить представление о том, чем она была нанесена. По размерам молоток подходит идеально. А вот тут… — Он выложил перед Фан Му новую фотографию, с дюжиной книг. — Все эти книги были у Мен Фанчжи в комнате общежития. Учебники по анатомии, западная криминология, истории серийных убийц. Помнишь те книги, что мы с тобой просматривали в библиотеке? Так вот, все они оказались у него. Мой человек проверяет библиотечную карточку Мен Фанчжи… Этот пакетик мы нашли в кармане одной из его курток. Там были остатки порошка. Лаборатория уже подтвердила, что это героин…
— А машина? Убийце для преступлений требовалась машина, а откуда ей взяться у Мен Фанчжи? И ты же не думаешь, что он убил Цин Цзяо и снял кожу с Цзин Тингтин прямо в общежитии, правда?
— Машину можно запросто взять в аренду. И у него, скорее всего, имелась съемная квартира за пределами кампуса — специально для совершения преступлений.
— Съемная квартира? Тогда почему он притащил все это к себе в комнату? Разве не безопасней было бы держать улики в квартире?
Тай Вей замолчал.
Тут дверь распахнулась, и в комнату, запыхавшись, ворвалась Ден Линьё. За ней шел Ду Ю с подносом в руках.
Заметив Тай Вея, девушка замерла на месте. Но вместо того чтобы поздороваться, накинулась на Фан Му:
— Ты в порядке? Тебя не ранили? — При виде повязки у него на пальце она ойкнула, подскочила ближе и схватила его за руку. — Боже мой! Ты ранен! У тебя кровь идет! Надо скорей ехать в госпиталь…
Она оглядывала Фан Му с ног до головы, тараторя с такой скоростью, что он не успевал вмешаться:
— Больше ранений нет? Точно? Прости, прости меня — я только сейчас узнала! Я пришла слишком поздно…
Казалось, она сейчас расплачется. Однако Фан Му молча вырвал у нее свою руку и продолжал смотреть на Тай Вея, ожидая ответа на свой последний вопрос.
Полицейский проигнорировал его настойчивый взгляд и снова открыл папку на фотографии молотка.
— Вы пришли очень кстати, — обратился он к Ден Линьё. — Посмотрите: вот с таким орудием преступник набросился на вас в ту ночь?
Ден Линьё вгляделась в снимок.
— Кажется… ну да, с таким. Очень похоже. — Однако, заметив суровое выражение на лице Фан Му, она быстро добавила: — Но вообще я не уверена. Молотки же все одинаковые. О, я не знаю… Не знаю!
Тай Вей пронзил Фан Му обжигающим взглядом, захлопнул папку и встал.
— Мне пора. Не выключай телефон и в следующие несколько дней никуда не пропадай. Как только будут новости, я тебе сообщу.
Он подхватил с пола портфель и вышел.
Комната погрузилась в молчание. Ду Ю посмотрел на Ден Линьё, потом на Фан Му. Кивнул на поднос с едой:
— Надо поесть. Я принес тебе завтрак.
Фан Му не отвечал, и Ден Линьё, виновато улыбнувшись, сказала:
— Большое спасибо, Ду Ю.
— Думаю, мне тоже лучше уйти, — пробормотал тот, берясь за рюкзак. По пути к дверям шепнул Ден Линьё: — Присматривай за ним.
После ухода Ду Ю молчание в комнате стало невыносимым. Ден Линьё сначала тихо сидела рядом с Фан Му, но потом, поняв, что он ничего не скажет, взялась за поднос с едой и попыталась его накормить.
— Ну давай же, поешь что-нибудь.
Фан Му не реагировал, и она набрала палочками риса и поднесла к его рту.
Юноша отвернул голову.
— Я не голоден. Тебе лучше уйти. Я хочу побыть один.
Ден Линьё ничего не оставалось, как поставить поднос обратно на стол. Она ласково предложила:
— Может, я останусь с тобой?
Он покачал головой:
— Не надо. Иди.
Девушка закусила нижнюю губу.
— Ты правда… считаешь меня такой ужасной? — Ее голос звенел от скрытых слез.
Фан Му поглядел на нее, а потом сказал безнадежно:
— Нет. Просто ты ничем не можешь мне помочь.
— Ничем не могу помочь? И ты не нуждаешься во мне даже в такой трудный момент? — Она встала и выпрямила спину. — Я понимаю, как тебе сейчас нелегко. И хотя не знаю, что именно случилось и кто пытался тебя убить, я все равно хочу быть рядом, чтобы тебя утешить. Неужели ты не можешь относиться ко мне чуть поласковей?
— Нет! — отрезал он со злостью. — Ты думаешь, что
— Почему ты так решил? После всего, через что я прошла, я с чем угодно могу справиться!
Не желая дальше с ней спорить, Фан Му тоже встал и распахнул дверь.
— Если ты не уйдешь, уйду я.
Слезы потекли у нее по лицу. Несколько секунд Ден Линьё просто стояла и смотрела ему в глаза. Потом сорвалась с места и выбежала из комнаты.
Глядя ей вслед, Фан Му ощущал невыносимое чувство вины и усталость.
«Ден Линьё, ты не понимаешь. Самое страшное не в том, чтобы знать, что будет. Самое страшное — не знать».
На следующий день Тай Вей позвонил сказать, что кровь на простыне принадлежала Цин Цзяо. Это, вместе с показаниями Тай Вея относительно внешности убийцы, которого он преследовал в спорткомплексе, и данными библиотечной карточки, доказывавшими, что Мен Фанчжи взял книги в мае 2002 года — незадолго до начала убийств, — позволяло сделать вывод, что Мен Фанчжи — тот самый преступник.
Днем в университет приехала мать Мен Фанчжи.
Его отец давно умер, и мать осталась одна. Узнав новости, она сразу села в поезд и помчалась в Цзянбин. Сердце у нее было слабым, и в кабинете ректора она дважды падала в обморок.
Об ее приезде Фан Му узнал от Чжу Туанчжи. В полдень он сам увиделся с ней.
Она была пожилая, седоволосая. Двое полицейских привели ее в комнату Мен Фанчжи забрать его вещи. Едва увидев полицейскую ленту на дверях, женщина начала всхлипывать.
Несколько студентов с юридического факультета, включая Фан Му, стояли возле комнаты, глядя, как его мать дрожащей рукой открывает дверь. Войдя, она завертела головой, словно ожидая увидеть Мен Фанчжи и услышать, как он восклицает: «Мама, ты приехала!» Потом встала на колени возле его кровати, уткнулась лицом в одеяло и втянула носом запах. И сразу зарыдала от горя. Она плакала долго, и полицейским пришлось напомнить, для чего они пришли. Женщина медленно поднялась и начала собирать вещи сына.
Поскольку бо́льшую их часть полиция конфисковала в качестве улик, остатки легко поместились в ее маленькую дорожную сумку. Выходя из комнаты с той немногочисленной собственностью, что осталась после ее сына на земле, женщина внезапно спросила полицейского:
— Можно мне повидаться с мальчиком, которого мой сын пытался убить? Я не могу поверить, что он мог покушаться на чью-то жизнь!
Мгновение полицейский смотрел на Фан Му, стоявшего в коридоре, потом ответил хрипло:
— Нет, это невозможно.
Все взгляды устремились на Фан Му.
Тот, не обращая на них внимания, проводил глазами мать Мен Фанчжи, которая на подгибающихся ногах прошла по коридору и скрылась в дальнем конце.
Студенты не собирались расходиться — они толпились в коридоре, время от времени поглядывая на Фан Му и перешептываясь.
Набравшись смелости, Чжу Туанчжи направился к нему.
— Почему Мен Фанчжи хотел тебя убить?
Фан Му несколько секунд смотрел на него, не отвечая.
— Я не знаю.
Он действительно не знал. Последние два дня Фан Му раз за разом прокручивал в голове все, что произошло между ним и Мен Фанчжи, и не мог отыскать ни единого мотива, который мог бы заставить того желать его смерти. Между Мен Фанчжи и профилем предполагаемого преступника была огромная разница. И хотя Фан Му напоминал себе, что профили никогда не бывают точными, расхождение казалось слишком большим.
Тем не менее имелись неоспоримые факты: Мен Фанчжи превратил номер на двери Фан Му в цифру «7», а потом попытался убить его. И у него в комнате
Однако Фан Му никак не мог представить себе Мен Фанчжи хитрым и жестоким преступником, особенно после того, как увидел его в полицейской машине, когда тот колотил ладонью по стеклу и беззвучно плакал. Фан Му постоянно повторял себе: «Это не он. Это не он».
В ту ночь из полицейской машины Мен Фанчжи взывал к нему о помощи.
Разве так ведет себя убийца?
Постепенно полицейские начали покидать кампус университета. Перед тем как вывести их оттуда, Тай Вей заглянул к Фан Му рассказать о ходе расследования. При обыске у Мен Фанчжи не нашли квитанций на аренду машины или договора о съеме квартиры — вообще никаких документов, указывавших на то, что он пользовался подобными услугами. Тем не менее на основании собранных улик полиция пришла к выводу, что убийца — он. Преступник мертв, дело закрыто.
Выслушав Тай Вея, Фан Му долго молчал.
— Иными словами, вы настаиваете, что это Мен Фанчжи убивал людей?
Тай Вей кивнул.
— Совершенно верно.
— Ты сам-то в это веришь? Или просто плывешь по течению?
Тай Вею пришлось приложить усилие, чтобы сдержаться, потому что слова Фан Му прозвучали как обвинение.
— Это ты о чем?
— Мен Фанчжи никого не убивал!
— У тебя есть доказательства?
Фан Му не ответил.
— Или это просто интуиция? Но что надежнее — интуиция или факты? — Раздражение Тай Вея постепенно перерастало в злость. — Ты нас за идиотов считаешь? — рявкнул он. — Да, ты помог в расследовании, но основную работу сделали мы!
— А как же мотив? Какой мотив был у Мен Фанчжи?
— Господи! Ты что, не понимаешь, что этот парень был сумасшедшим? С каких пор психам нужны мотивы, чтобы убивать?
Фан Му прищурился.
— Как, скажи на милость, сумасшедший мог спланировать такие изощренные убийства? Скопировать всех этих серийных убийц?
— Ну… наверное, он сходил с ума постепенно…
— Да что ты! — Фан Му отшвырнул в сторону окурок.
Тай Вей продолжал нетерпеливо курить. Внезапно он наклонился к Фан Му:
— А может, тебе просто не нравится, что твой профиль не совпал с личностью Мен Фанчжи? А? — Полицейский расхохотался и добавил язвительно: — И теперь об этом узнает твоя девушка…
— Да иди ты… — Фан Му развернулся к нему спиной и бросился прочь.
Вместо того чтобы вернуться в общежитие, юноша отправился в библиотеку. В последние несколько дней он практически поселился там — брал книги, которые нашли у Мен Фанчжи в комнате, и изучал их от корки до корки. Он надеялся найти подсказки, разгадать ход психологической трансформации Мен Фанчжи, хоть и знал, что это бесполезно. Вот только ничем другим он заниматься не мог.
Фан Му прекрасно понимал Тай Вея. Они бились над этим делом почти полгода. Плюс давление со стороны властей после убийства Томаса Гилла — конечно, им хотелось закончить расследование как можно скорее. Однако у Фан Му не получалось согласиться с их вердиктом. Мен Фанчжи не был убийцей — он знал это. Но доказать не мог.
Внезапно у него зазвонил телефон. Взгляды студентов обратились к нему. Библиотекарь Сун, нахмурив брови, жестом показал выйти из читального зала.
Фан Му кивнул, схватил телефон и выбежал в коридор.
Откинув крышку, он увидел, что этого номера нет в его списке контактов. При виде кода города почувствовал, как сердце тревожно затрепетало, — звонили из Суйцзиня.
Родного города Мен Фанчжи.
— Алло?
На другом конце откликнулась пожилая женщина:
— Простите, это Фан Му?
— Да. С кем я говорю?
— Я мать Мен Фанчжи.
Рот его распахнулся от удивления. Откуда у нее его номер?
— Ох, здравствуйте, Тетушка! О чем вы хотели со мной поговорить?
— Думаю, ты уже знаешь, что случилось с Мен Фанчжи. Вчера я приезжала забрать его вещи… — Голос ее сорвался, и в трубке послышались рыдания. — Я только сегодня добралась до дома. Отдохнула пару часов, а потом нашла письмо в почтовом ящике. Оно было от Мен Фанчжи. Отправлено несколько дней назад. Я проверила дату — он послал его в тот самый день, когда все произошло.
Фан Му казалось, что его сердце вот-вот остановится.
— Мен Фанчжи… прислал вам письмо?
— Да. И оно довольно странное. Он упоминает какие-то непонятные вещи, говорит, что встречался с врачом. А еще просит, если с ним что-нибудь случится, отдать это письмо тебе. Он написал твой номер и сказал, что ты единственный, кто может ему помочь… — Она слабо застонала.
— Тетушка, Тетушка, вы слушаете? — встревожился Мен Фанчжи. — Что с вами?
— Да-да, я здесь. С сердцем что-то неладно… Я так переволновалась…
— Лекарство у вас есть?
— Да. Подожди минутку, приму таблетку.
В трубке Фан Му услышал негромкие шаги. Открылся выдвижной ящик, зашуршали таблетки в пузырьке, из крана полилась вода.
Через некоторое время мать Мен Фанчжи снова заговорила:
— Алло?
— Тетушка, я вас слушаю.
— Как передать тебе письмо?
— Тетушка, просто скажите мне ваш адрес. Я сейчас же приеду за ним.
— Хорошо, записывай. Суйцзинь, округ Байта. Северная набережная, восемьдесят три. Жилой комплекс «Золотой пьедестал». Дом шесть, корпус три. Квартира четыреста один. Записал?
Фан Му перечитал адрес матери Мен Фанчжи, чтобы проверить. Потом предупредил ее:
— Тетушка, ни в коем случае не выходите из дому. Дождитесь меня, и мы во всем разберемся.
— Хорошо.
Повесив трубку, Фан Му побежал назад в читальный зал. Быстро вернул книги на полки, собрал рюкзак и поспешил в общежитие.
Было уже без десяти четыре, а добираться до Суйцзиня ему предстояло не менее трех часов. Фан Му понял, что сегодня домой не вернется. Выдвинув ящик стола, он обнаружил, что наличными у него не больше ста юаней. Юноша собрал небольшую дорожную сумку, оставил Ду Ю записку, что вернется завтра, взял свою банковскую карточку и побежал к отделению банка у ворот кампуса.
Возле касс толпились старики, пришедшие получать пенсию. Перед банкоматом тоже скопилась очередь. Фан Му оглядел пенсионеров в массивных очках, которые многократно проверяли цифры в своих сберегательных книжках, и решил встать в очередь к банкомату.
Она двигалась ужасно медленно. Фан Му нервно посматривал на часы. Наконец он получил в банкомате тысячу юаней и помчался к стоянке такси.
До автобусного вокзала юноша добрался только в половине пятого и в окошке билетера узнал, что последний автобус на Суйцзинь уже уехал. Пришлось снова брать такси и лететь на железнодорожную станцию.
К счастью, был еще поезд на Суйцзинь, отходивший в десять минут шестого. Купив билет, Фан Му заскочил в станционный магазинчик, купил себе лепешку и бутылку воды и присел в зале ожидания.
В ту ночь, когда он увидел, как Мен Фанчжи живьем пожирает собственного кота, у Фан Му возникло чувство, что кто-то проводит с ним курс психотерапии, и этот кто-то допустил фатальную ошибку, отчего пациент оказался на грани безумия. А потом, когда Мен Фанчжи попытался его убить, Фан Му заподозрил, что другой человек взял контроль над его разумом.
Мать Мен Фанчжи сказала, что в письме упоминался доктор. Это предварительно подтверждало подозрения. Если этот человек действительно существует, то он определенно имеет отношение к убийствам.
Фан Му чувствовал, что подбирается все ближе и ближе к правде. Он дрожал от нетерпения; казалось, время тянется гораздо медленней обычного.
Поезд подкатил к перрону и громко загудел.
Народу в вагоне оказалось меньше, чем ожидал Фан Му, и ему удалось сесть. Проводник сказал, что поезд пойдет со всеми остановками и прибудет в Суйцзинь спустя четыре часа сорок минут.
Путешествие предстояло долгое. Фан Му знал, что в конце его ждут ответы, которые он так долго искал, и это делало ожидание невыносимым.
Он сидел у окна, наблюдая за тем, как темнеет небо. Поезд делал частые остановки; пассажиры выходили, волоча сумки, большие и поменьше. Они были по-разному одеты, из разных социальных слоев, но все торопились вернуться домой.
Что такое дом? Горячий ужин, теплые тапочки, собственная постель. Добродушное подтрунивание над кем-нибудь из членов семьи. Возможно, Мен Фанчжи думал о том же, когда ездил на этом поезде домой. Возможно, у него было такое же выражение лица…
Фан Му прислонился виском к холодному стеклу, и перед глазами у него снова встал Мен Фанчжи — заплаканный, перепуганный, зажатый между двумя полицейскими в их машине.
«Спаси, спаси меня, Фан Му…»
Юноша закрыл глаза.
На железнодорожной станции Суйцзиня он вышел в десять часов вечера. Сутенеры зазывали клиентов: «Комнаты на ночь, девочки, недорого». Фан Му поспешил на площадь, где стояли такси.
Внезапно у него зазвонил мобильный телефон. Он вытащил его и посмотрел на номер: Ден Линьё. Секунду помедлив, Фан Му решил ответить.
— Привет.
— Где ты? — Ден Линьё не звонила ему уже несколько дней и сейчас говорила немного холодно.
— Я не в кампусе.
— А где? Я хотела к тебе зайти.
— Я в другом городе. В Суйцзине.
— В Суйцзине? Что ты там делаешь?
— Не беспокойся, — сказал Фан Му, уже садясь в такси. — У меня тут появились кое-какие дела; как вернусь, все тебе расскажу.
— Да… ну ладно. Только береги себя. — Она сделала паузу и добавила: — Буду тебя ждать.
Отключив телефон, Фан Му сказал водителю адрес — и вдруг сообразил, что надо бы позвонить матери Мен Фанчжи.
Он набрал ее номер, в трубке раздались гудки. Никто не отвечал. Взволнованный, Фан Му попросил таксиста ехать быстрее.
Они пересекли город, улицы которого быстро пустели. Наконец такси остановилось перед жилым комплексом.
— Семнадцать юаней, — сказал водитель, указывая на счетчик. Фан Му протянул ему двадцатку, нетерпеливо окидывая окрестности взглядом.
— Двадцать? А мелочи нет?
— Нет. Сдачу оставьте себе, — поспешно ответил Фан Му, не желая задерживаться.
— Спасибо, босс, — улыбнулся водитель. — Подождите секунду, я дам чек.
Мини-принтер, подключенный к счетчику, загудел и выплюнул чек. Оторвав его, водитель протянул бумажку Фан Му.
Юноша вылез из машины и пошел вглубь комплекса. Его явно построили давно — здания были старомодными, с наружными галереями по фасадам. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть потрескавшиеся и выгоревшие номера домов. К счастью, комплекс был небольшой, и нужный дом нашелся быстро.
Фан Му осторожно поднялся по ступенькам. Оказавшись на четвертом этаже, покрутил головой — квартира 402 находилась слева, 403 — справа. Он повернул налево, к двери в конце галереи.
Дверь оказалась деревянной, совсем старой. Снаружи еще оставались украшения с прошлого, 2002-го Нового года. Он легонько постучал. Никто не ответил, и Фан Му заглянул в окно возле двери. Свет в квартире был потушен.
Может, она уже легла спать?
Фан Му постучал еще раз. По-прежнему глухо. Он нажал на дверную ручку, и, к его удивлению, дверь открылась.
— Дома кто-нибудь есть? — позвал он, просунув голову внутрь.
Тишина.
На него нахлынуло дурное предчувствие. Фан Му вытащил из кармана нож, вытащил его из ножен и медленно переступил порог.
В квартире было темно, хоть глаз выколи. Не горела ни одна лампа. Несколько секунд Фан Му постоял в прихожей. Он с трудом различал коридор перед собой. Слева находилась дверь — за ней он увидел контуры плиты с вытяжкой. Значит, это кухня. Справа было небольшое окошко; на подоконнике стояли цветы в горшках.
Фан Му осторожно двинулся вперед. Коридор был длиной около пяти метров. Добравшись до конца, юноша почувствовал, что пространство перед ним расширяется — вероятно, там находилась гостиная.
Он встал на пороге и дал глазам привыкнуть к темноте, одновременно прислушиваясь к малейшим шорохам.
До него донесся тихий шелест — как будто кто-то листал страницы книги или чьи-то коготки шуршали по полу.
Фан Му сосредоточился на звуке, и тут что-то прошмыгнуло мимо его ноги. Испуганный, он отскочил и врезался в стену. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Только тут он вспомнил, что у него в кармане есть зажигалка. Фан Му вытащил ее и щелкнул колесиком. Появился небольшой огонек, и картина перед ним стала наконец видимой.
Он действительно находился в гостиной. У стены стояла тумбочка с телевизором, а напротив нее — диван, расположенный спинкой к Фан Му.
В призрачном свете зажигалки он едва различил пряди седых волос, перевешивающихся через спинку дивана.
— Тетушка? — негромко позвал юноша.
Волосы не шевелились.
Зажигалка раскалилась, но Фан Му, не обращая внимания на боль в пальцах, начал медленно обходить диван, изо всех сил сжимая рукоятку ножа. Сердце у него колотилось, зубы стучали, а рука так тряслась, что он боялся выронить зажигалку.
Как только Фан Му обогнул подлокотник, зажигалка потухла, и комната снова погрузилась во мрак. Щелкая раскаленным колесиком, он сделал шаг вперед. Его колено уперлось в диванную подушку, зажигалка ожила и выбросила длинный язык пламени.
Перед ним предстало бескровное лицо с широко раскрытым ртом и распахнутыми глазами.
Мать Мен Фанчжи полулежала на диване, ее волосы перевешивались через спинку. Одной рукой она держалась за грудь, другой — за обивку. Глаза выкатились, рот зиял, словно черная впадина. На лице застыло выражение ужаса.
Она была мертва.
На колене женщины сидела большая черная крыса. Пламя зажигалки ее не отпугнуло — она, и не думая бежать, уставилась на Фан Му крошечными красными глазами.
Снова ощутив боль от раскаленной зажигалки, Фан Му наконец пришел в себя. В панике он замахал по сторонам ножом, слепо защищаясь, а вторую руку сунул в карман в поисках мобильного телефона.
Наконец тот отыскался. Юноша уже собирался набрать номер «Скорой помощи», когда за дверями послышались торопливые шаги.
В окне, выходящем на галерею, замелькали фонарики. Ослепленный их вспышками, Фан Му прикрыл глаза рукой.
И тут заметил два странных символа, проступивших в конденсате на оконном стекле. Раньше, в темноте, они были не видны.
— Кто там? А ну-ка бросай нож! — раздался мужской голос. — Сейчас же! Или я буду стрелять.
Фан Му услышал щелчок предохранителя, отбросил нож и поднял руки.
Полицейские ворвались в квартиру, повалили его и прижали к полу. С трудом приподняв голову, Фан Му попытался точнее рассмотреть, что написано на окне.
— Значит, будешь сопротивляться? — Кто-то сильно ударил Фан Му по лицу.
Во рту появился вкус крови. Юноша замотал головой, повторяя:
— Окно! Окно! Что там на окне?..
Тай Вей добрался до кровати только в три часа ночи, но почти тут же его разбудил телефонный звонок.
Не открывая глаз, он поднял трубку:
— Алло?
— Это капитан Тай?
— Да. Кто говорит?
— Прости, что разбудил, — сказал голос в телефоне. — Это Ли Вейдун, из полиции Суйцзиня. Участок в Байте. Помнишь меня?
Ли Вейдун? Да, Тай Вей его помнил. Как-то раз, когда пришлось выезжать на арест вооруженного преступника в Суйцзинь, ему помогали полицейские из участка Байты. Помнится, Ли Вейдун оказался знатным выпивохой…
— А, это ты, Вейдун! Рад тебя слышать.
Ли Вейдун в трубке смущенно усмехнулся.
— Я понимаю, что сейчас ночь… Ты уж прости, но мне надо срочно с тобой кое-что обсудить. Знаешь такого парнишку, Фан Му?
Сонливость Тай Вея как рукой сняло.
— Фан Му? Да, я его знаю. А что?
— Он сейчас у нас в камере.
— В камере?! Что случилось?
— Женщина умерла ночью в своей квартире. Он находился там же.
— Ты хочешь сказать…
— Да нет, слава богу. Криминалисты там все осмотрели — улик против него нет. Но когда мы его спросили, что он там делал, парень сказал, что расследовал преступление и просил позвонить тебе.
— Ясно. — Тай Вей сразу понял, что произошло. Суйцзинь был родным городом Мен Фанчжи, а покойная, скорее всего, — его матерью. — Вейдун, у меня к тебе просьба. Не допрашивайте его пока. Головой клянусь, Фан Му не имеет никакого отношения к смерти этой женщины. Я сейчас же выезжаю к вам. На месте разберемся.
— Договорились, — не колеблясь ответил Ли Вейдун.
Тай Вей прыгнул в машину и помчался в Суйцзинь. В половине седьмого он был уже в участке Байта. Ли Вейдун встретил его у дверей.
Не тратя время на приветствия, Тай Вей сразу перешел к делу.
— Где Фан Му?
Ли Вейдун провел его к камере для временно задержанных. Через окошко в двери Тай Вей увидел Фан Му — тот спал, свернувшись клубком на одной из скамей и накрывшись полицейским спальным мешком. На лице у него расплылся синяк.
— Твои люди его били?
— Ну да, — смущенно ответил Ли Вейдун. — Он отбивался как сумасшедший. Вот и схлопотал…
У себя в кабинете Ли Вейдун предложил Тай Вею сигарету. Тот закурил, ощущая, как внутри нарастает напряжение.
— Что все-таки произошло?
— Значит, так, — начал Ли Вейдун. — Вчера вечером к нам поступил звонок из жилого комплекса «Золотой пьедестал» на Северной набережной. Мужчина сказал, что вышел на галерею позвонить по телефону и увидел, что перед квартирой на четвертом этаже в доме напротив кто-то стоит. Разговаривая, он продолжал наблюдать: человек несколько раз постучал, а потом вошел. Звонившего удивило, что в квартире не зажегся свет. Потом он заметил внутри огонек и увидел, что вошедший достал нож. Мужчина немедленно позвонил нам. Несколько человек из нашего участка как раз находились поблизости — обыскивали подпольный игровой клуб. Они приехали почти сразу… — Он сделал паузу. — В квартире обнаружили мертвую женщину. Ребята решили, что дело серьезное, вот и привезли парнишку к нам.
— Покойную звали Дон Гуйчжи?
— Да, — с удивлением сказал Ли Вейдун. — Как ты догадался?
— Она родственница подозреваемого по делу, которое мы недавно расследовали, — ответил Тай Вей коротко. Ему было ясно, что Фан Му поехал в Суйцзинь из-за Мен Фанчжи. — Он что-нибудь говорил о том, почему оказался на месте преступления?
— Сначала ничего. Он все время просил нас вернуться в квартиру и проверить, что написано на окне. Настаивал, что это очень важно. Ну, мы его допросили, и я отправил одного из ребят проверить, что там за надписи.
— Надписи? Какие?
— Да кто его знает… Мой офицер осмотрел окно — внутри были капли влаги, а снаружи все уже стерли соседи, которые пытались заглянуть внутрь. Надписей он не нашел.
— А что потом?
— Потом Фан Му сказал, что на месте преступления надо найти письмо, и назвал дату, когда оно было отправлено. Я передал эту информацию офицерам на месте. Они перерыли целую кучу писем, но ни одного с такой датой там не было. После этого парень назвал твой номер и попросил связаться с тобой.
Тай Вей замолчал, продолжая курить. Загасив сигарету, он посмотрел на часы — почти семь утра.
— Могу я его увезти с собой?
— Пока нет, — ответил Ли Вейдун. — Как-никак, твой Фан Му связан с этим делом. Мои ребята работают не покладая рук. Думаю, в ближайшие часы мы составим предварительное заключение по делу.
В кабинет заглянул молоденький полицейский с бумажными пакетами в руках. Там было соевое молоко, свежий хворост, посыпанный сахарной пудрой, и паровые булочки с начинкой.
— Поставь вон там, — сказал Ли Вейдун, указывая на стол у стены, где было несколько тарелок. — Может, позавтракаешь? — предложил он Тай Вею. — Наверняка проголодался, — повернулся к молодому полицейскому: — Отнеси пару булочек Фан Му. И горячей воды тоже.
За едой Ли Вейдун расспрашивал Тай Вея о расследовании, которое они вели. Поскольку дело было закрыто, капитан решил, что может изложить его суть, и вкратце описал его.
— Теперь я понимаю, — выслушав его, сказал Вейдун с улыбкой. — Вчера, когда мы собирались допросить пацана, он зачитал нам свои права еще до того, как мой офицер это сделал. Похоже, процедуру он знает лучше нас. Студент, значит…
В этот момент офицер с черными кругами под глазами зашел к ним:
— Вейдун, можно с тобой переговорить?
Вытерев салфеткой рот, тот обратился к Тай Вею:
— Ты доедай. Я ненадолго.
Ли Вейдун отсутствовал больше часа. А вернулся уже вместе с Фан Му.
Когда они вошли, юноша продолжал задавать Ли Вейдуну все те же вопросы — нашли ли они письмо и что было написано на окне.
Игнорируя его, Ли Вейдун повернулся к Тай Вею и сказал:
— Я все уладил. Сейчас подпишешь кое-какие бумажки — и можешь его забирать.
На лице у Фан Му читалось недовольство, но Тай Вей сделал ему знак молчать. Он угостил студента сигаретой. Тот закурил, с головы до ног осмотрел Ли Вейдуна, а потом с раздраженным видом присел на стул.
— Значит, никаких проблем? — спросил Ли Вейдуна Тай Вей.
— Не-а. Наш судмедэксперт уже провел вскрытие — женщина умерла от сердечного приступа. У нее было тяжелое ревматическое заболевание сердца. В квартире нам попалось несколько крыс. Наверное, одна из них и напугала ее до смерти. А еще, — сказал он, указывая на Фан Му, который так и курил в молчании, — мы нашли билет на поезд и чек из такси у него в карманах. Водитель подтвердил, что подвозил Фан Му. Он его запомнил, потому что тот оставил чаевые. Он помнил и время, когда его высадил, — с момента смерти Дон Гуйчжи прошло уже больше часа.
Нисколько не обрадованный тем, что подозрения с него сняты, Фан Му снова спросил:
— Что насчет письма? И следов на окне?
Ли Вейдун поглядел на него.
— Письма, о котором ты говорил, там не было. И следов на стекле — тоже, мы проверяли. Можешь посмотреть на фотографию, если не веришь мне. — Он протянул Фан Му папку, которую до этого держал в руках.
Юноша долго разглядывал снимок, поворачивая его то так, то этак. Наконец, не сказав ни слова, положил его на стол и хмуро уставился в пол.
— Хотя мы до сих пор не знаем, как ты оказался в квартире, ясно, что это было совпадение, — сказал Ли Вейдун. — Поэтому после некоторых формальностей мы тебя отпустим.
— Вовсе это не совпадение! — внезапно выпалил Фан Му.
— А ну тихо! — рявкнул Тай Вей и повернулся к Ли Вейдуну. — В таком случае давай разберемся с бумажками поскорее, и я его увезу.
Тот кивнул и вышел из кабинета.
Тай Вей поглядел на Фан Му.
— Ты что, хочешь, чтобы тебя опять заперли в камере? Если нет, то лучше молчи.
Юноша не ответил, только затянулся поглубже своей сигаретой.
Разделавшись с формальностями, Тай Вей и Фан Му получили разрешение ехать. Фан Му вернули его вещи, но оказалось, что ножа среди них нет. Дежурный полицейский ответил, что его конфисковали. Фан Му возмутился и потребовал его вернуть, отказываясь уходить, пока нож не будет у него.
Тай Вею пришлось снова идти за Ли Вейдуном. Наконец нож был возвращен владельцу.
Любезно отказавшись от приглашения Ли Вейдуна пообедать, Тай Вей усадил Фан Му в машину, и они поехали назад в Цзянбин. В машине Фан Му устроился на заднем сиденье и сразу заснул. Поглядев на его утомленное лицо, Тай Вей лишь вздохнул.
Спустя примерно час езды Тай Вей увидел в зеркало заднего обзора, что Фан Му сел и облизнул растрескавшиеся губы.
— Проснулся? — спросил он, передавая бутылку с водой.
Фан Му осушил ее одним глотком. Потом откинулся на спинку сиденья и стал смотреть в окно, погруженный в раздумья.
— Давай-ка расскажи, — начал Тай Вей, — как ты оказался у Мен Фанчжи дома?
Фан Му ответил не сразу. Медленно произнес:
— Мать Мен Фанчжи позвонила мне и сказала, что сын перед смертью отправил ей письмо. Там он упоминал мое имя. Писал, если с ним что-то случится, она должна отдать письмо мне.
— Да? И что говорилось в письме?
— Понятия не имею. Ты же слышал — письмо они не нашли.
— А что за надписи, о которых ты говорил?
— Когда полицейские меня арестовывали, — слабым голосом ответил Фан Му, — я заметил какие-то символы на оконном стекле. Но они исчезли.
— Символы? Как они выглядели?
Фан Му задумался.
— Я не уверен… На китайские иероглифы непохожи. Как будто… хм… — Он покачал головой. — Нет, не помню.
— Ладно, пустяки. Не думай о них больше, — сказал Тай Вей, обгоняя грузовик. — И постарайся отдохнуть, когда вернемся. Слава богу, подтвердилось, что смерть была естественной. А то я не вытащил бы тебя оттуда так быстро.
— Она
— С каких пор инфаркт — это не естественная смерть? Или ты хочешь сказать, что ее убили?
— Когда я постучался в квартиру, дверь была не заперта. По-твоему, это нормально?
— Может, она просто забыла ее запереть… Парочка крыс забежала внутрь, она испугалась, вот тебе и сердечный приступ.
— Не только дверь стояла открытая. Еще и свет не горел.
— Ну так, может, она ложилась спать? — Слова Тай Вея прозвучали скорее как вопрос, а не утверждение.
— Разве ты не снимаешь уличную одежду, прежде чем выключить свет и лечь в кровать?
Тай Вей затих. Немного поразмыслив, он сказал:
— Возможно, старушка просто устала с дороги и забыла запереть дверь. Присела на диван и задремала. Вдруг почувствовала, что кто-то карабкается у нее по ноге. Повернула голову, увидела крысу, схватилась за сердце и умерла… — Он глянул на Фан Му в зеркало заднего вида. — Похоже на правду?
Фан Му презрительно хмыкнул, явно не удовлетворенный его сценарием.
— Не хочешь — не верь, только не надо всем видом показывать мне, какой я идиот!
Оскорбленный, Тай Вей прищурился на него в зеркале. Дальше он вел машину молча.
Спустя некоторое время Фан Му внезапно спросил:
— При обыске среди вещей Мен Фанчжи вам не попадались рецепты или медицинские карты?
— Нет. А должны были?
— Мать Мен Фанчжи сказала, что тот упоминал о враче.
— Враче? — Руки Тай Вея крепче сжали руль. — Надо же, опять врач!..
— В каком смысле
— Ну… помнишь то письмо, которое тебе передал Ма Кай? — Он избегал смотреть Фан Му в глаза. — Там говорилось о враче.
Юноша подался вперед.
— Ты прочел письмо?
— Да нет, только заглянул, — быстро ответил Тай Вей, пожав плечами. — Не удержался. Но меня отвлекли. Толком прочесть не успел.
— Ну и что там было?
— Я пробежал всего пару строк. В основном в них было про то, что он хороший человек, никому не хотел зла. Лечился, ходил к врачу. Но тот ему не помог.
Фан Му ответил не сразу, и Тай Вей обернулся к нему.
— А что? Думаешь, речь об одном и том же враче?
Юноша покачал головой:
— Не знаю.
Тай Вей снова развернулся к дороге.
— Не думай об этом больше. Дело Мен Фанчжи закрыто. Постарайся отдохнуть, тебе сразу станет лучше.
— Тебе не кажется подозрительным, что письмо исчезло?
Тай Вей помолчал.
— Фан Му, — медленно произнес он, — дело не в том, что я тебе не верю. Мен Фанчжи был у этой женщины единственным сыном. Она пережила такую боль, что просто не контролировала себя. Наверняка она так и не смирилась с мыслью, что ее сын совершил все эти ужасные вещи, и пыталась найти любую лазейку, чтобы опровергнуть наш вердикт. Что касается письма, я сомневаюсь, что оно вправду существовало. Скорее всего, она просто хотела, чтобы ты приехал к ней, и использовала письмо как предлог.
— Опровергнуть вердикт? Так почему она не обратилась к вам напрямую?
— Ты был его жертвой. Может, она захотела для начала понять, почему Мен Фанчжи пытался убить тебя…
Фан Му хмыкнул — теперь разочарованно. И снова откинулся на спинку сиденья, не сказав ни слова.
Тай Вей посмотрел на него.
— Проголодался? — спросил он. — Хочешь, приторможу на заправке и куплю тебе что-нибудь поесть?
Фан Му выдержал паузу, а потом сдавленно пробормотал:
— Нет. Спасибо.
Полицейский пожал плечами и вдавил педаль газа в пол.
В Университет Цзянбина они добрались лишь к полудню. Тай Вей пригласил Фан Му перекусить в ближайшем ресторанчике, но тот наотрез отказался, схватил свою сумку и не оглядываясь убежал в кампус.
Тай Вей поглядел, как он скрылся в толпе студентов, входящих в ворота.
— Упертый ублюдок, — пробормотал он себе под нос, потом захлопнул дверцу машины и завел мотор.
Двигатель работал на холостом ходу; Тай Вей сидел, сжимая руль, погруженный в свои мысли. Немного поколебавшись, он достал телефон и набрал номер.
— Алло? Братец Тай? — раздался в трубке голос Ли Вейдуна.
— Да, это я. Вы точно не нашли в квартире то письмо?
Ли Вейдун рассмеялся.
— В чем дело — ты мне не веришь?
— Нет-нет. Просто спрашиваю.
— Мы действительно его не нашли. Хочешь, пошлю ребят проверить еще раз?
— Было бы здорово, — сказал Тай Вей и быстро добавил: — А еще не могли бы вы проверить, нет ли каких признаков незаконного проникновения в квартиру, ладно?
— Сделаем. Правда, у нас несколько крупных дел по подпольным казино и автомобильным кражам, людей не хватает… Но я постараюсь выделить пару ребят. Если что появится, сразу тебе отзвонюсь.
— Спасибо! Ну, у меня дела, до связи.
Тай Вей повесил трубку и еще раз посмотрел на ворота кампуса. Студенты сновали туда-сюда, смеясь и болтая, с беззаботными лицами.
«Может ли быть, что письмо существовало на самом деле? Может ли быть, что убийца — другой человек? Может ли быть, что мы совершили ошибку?»
Нет. Допустить такого Тай Вей не мог.
Ду Ю в комнате не было — к счастью, поскольку иначе на Фан Му посыпался бы град вопросов.
Юноша бросил рюкзак на стул и свалился в постель.
Все его тело болело, лицо распухло. Едва дотронувшись до подушки щекой, он глухо застонал от боли.
С трудом Фан Му перевернулся на спину. Ему отчаянно хотелось спать, но стоило закрыть глаза, и сон улетучивался. Два символа стояли у него перед глазами.
Два символа на оконном стекле.
Он поднялся с кровати и сел за стол. Взяв обрывок бумаги и ручку, попытался точнее вспомнить, что видел прошлой ночью, а потом начал рисовать.
Фан Му не был уверен, что рисунки на стекле — дело человеческих рук, а не просто узор из капель влаги. Но постепенно символы обретали форму.
Итак, их было два. Тот, что слева, напоминал «9» с короткой горизонтальной черточкой посередине, второй — букву «А».
Фан Му взял листок в руки и повертел туда-сюда, но так и не смог ничего сообразить. Он отложил его в сторону и с мрачным видом закурил.
Кто-то пришел в квартиру Мен Фанчжи до него, похитил письмо и убил мать парнишки. Отсюда вытекали два вывода: во‑первых, этот человек знал о письме — и знал, что Фан Му тоже будет в том доме. Во-вторых, он был в курсе, что у матери Мен Фанчжи проблемы с сердцем и она боится крыс.
Фан Му постарался вспомнить тот момент в библиотеке, когда мать Мен Фанчжи позвонила ему. Был ли кто-нибудь рядом с ним? А если да, то кто?.. Нет, он не помнил. Слова женщины настолько его поразили, что он не видел ничего вокруг.
Тогда Фан Му думал попросить, чтобы мать Мен Фанчжи прочла письмо вслух по телефону, но, опасаясь, что она разволнуется и у нее заболит сердце, решил этого не делать. Как оказалось, в конечном итоге это стоило ей жизни…
Изможденный, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Мен Фанчжи завел кота. Это означало, что он, вероятно, боялся крыс. Обычно страхи появляются у людей довольно рано, в детстве. Вероятно, свой страх Мен Фанчжи перенял у матери. Наверное, в детстве он видел, как мать испугалась крысы, и в результате стал бояться их сам.
В этом случае человек, который знал, что мать Мен Фанчжи боится крыс, должен был быть хорошо осведомлен и о страхах самого Мен Фанчжи. А единственным, с кем тот мог поделиться столь личной информацией, являлся тот самый доктор.
Если этот человек действительно существует, то первоначальное предположение Фан Му было верным: сначала врач занялся с Мен Фанчжи психотерапией и помог ему усмирить страхи — не только перед перекличкой, но и перед крысами. Вероятно, он же предложил завести кота. Мен Фанчжи проникся к врачу глубоким доверием и полностью положился на него, вплоть до того, что стал исполнять любые его приказы.
Так что же, начиная с двойного убийства 1 июля, Мен Фанчжи совершал преступления, находясь под контролем врача?
Не может быть. Фан Му отверг эту вероятность практически сразу же. Во-первых, хоть Мен Фанчжи и не был сильной личностью, он все-таки учился на юридическом факультете и ни за что не согласился бы кого-нибудь убить. Во-вторых, даже если предположить, что врач гипнотизировал Мен Фанчжи, возможность совершения преступлений все равно стремилась к нулю. В кино гипнозу приписывают прямо-таки сверхъестественную силу, но с точки зрения криминальной юстиции так и не было доказано, что человека можно под гипнозом заставить убивать, не говоря уже о том, что загипнотизированный не способен спланировать и совершить убийство такой степени изощренности.
Что же получается — в преступлениях виноват этот врач?
По спине у Фан Му пробежал холодок.
«Что же это за человек и почему он преследует меня?»
Его размышления оборвал стук в дверь. Фан Му открыл — на пороге стояла Ден Линьё.
Едва увидев ее, он автоматически отвернул голову, но она все равно успела заметить синяки у него на лице и негромко охнула.
— Господи, что произошло?
— Да так, ничего, — пробормотал Фан Му, впуская ее внутрь.
Однако легко сдаваться девушка не собиралась и настояла на том, чтобы он все ей рассказал.
Ему ничего не осталось, как изложить события прошлой ночи.
Когда Фан Му закончил, она несколько минут в оцепенении сидела на кровати и молчала. Наконец спросила:
— Неужели… ты действительно хочешь этим заниматься?
— Ты о чем?
Ден Линьё подняла голову. Затем, положив ладонь на колено Фан Му, заглянула ему в глаза и сказала:
— Разве тебе не хочется жить как все люди? Выучиться, получить диплом, поехать со мной за границу? Тебе этого недостаточно?
Фан Му смотрел в пол и ничего не отвечал. Потом мягким жестом убрал со своего колена ее ладонь и покачал головой.
— Но почему? — спросила девушка, и ее глаза наполнились слезами. — Неужели жить так для тебя нормально? Неужели от этого ты счастлив?
— Нет, — коротко ответил он.
— Тогда почему ты это делаешь? — Внезапно Ден Линьё вскочила на ноги. — Разве ты полицейский? Разве ты обязан? Или кто-то принуждает тебя? — Поняв, что он не собирается отвечать, она закусила губу, пытаясь успокоиться. — Фан Му, признаю, я влюбилась в тебя, потому что ты многое пережил. В тебе есть какая-то необычная сила, и она разбудила мое любопытство. Благодаря ей я почувствовала себя в безопасности. Но когда влюбилась, поняла, что она меня еще и пугает. Почему смерть постоянно идет за тобой по пятам? Почему ты вечно оказываешься в опасности? Этот твой Мен Фанчжи заслуживал смерти, но какое отношение она имеет к тебе? Зачем ты ввязался во все это? Почему с тобой вечно случаются неприятности? — Она сделала паузу. — Когда ты все это делал, ты хоть раз подумал обо мне?
Фан Му поднял голову.
— Мен Фанчжи — не убийца. Убивал кто-то другой.
— И что с того? Какое тебе до него дело? Почему бы не позволить полиции делать свою работу? Разве ты не можешь жить как обычный студент?
Он горько усмехнулся и покачал головой:
— Не могу. По разным причинам. Ты не поймешь.
— Не пойму что? Скажи мне! — Ден Линьё снова села рядом с ним и смахнула слезы. Ее взгляд не отрывался от его лица.
Он посмотрел прямо в ее глаза, ясные и невинные. Открыл было рот, чтобы заговорить, но пробормотал только:
— Тебе… тебе не надо знать.
Она продолжала смотреть на него, и Фан Му отвернулся.
Спустя несколько мгновений Ден Линьё решительно встала и пошла к двери.
— В любом случае, — сказала она негромко, — что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.
Затем открыла дверь и вышла.
Фан Му отчаянно хотелось позвать ее, вернуть назад, сжать в объятиях, прошептать на ухо: «Прости, прости меня…»
Но он не шелохнулся — просто сидел и смотрел, как она уходит.
Через пару дней Тай Вей позвонил сказать, что люди Ли Вейдуна еще раз обыскали квартиру, но там уже все перевернули вверх дном, и невозможно было сказать, побывал ли там кто-нибудь до прихода Фан Му. Опрос соседей ничего не дал. Полицейские настаивали, что письма, о котором говорил Фан Му, в квартире не было.
По телефону Тай Вей не стал упоминать официальную позицию следствия: никакого письма не существовало. Кто-то солгал — либо Фан Му, либо Дон Гуйчжи.
Фан Му не собирался с ним спорить, поэтому, отделавшись парой коротких фраз, быстро повесил трубку. Чувствуя, что Ден Линьё прислушивается к их разговору, он объяснил, не глядя на нее:
— Это Тай Вей. Звонил рассказать про следствие в Суйцзине.
Ден Линьё осталась верна своему слову. В последние дни она постоянно находилась рядом с Фан Му, оставляя его лишь на ночь. Когда бы он ни вышел из общежития, она ждала его у входа.
Однако разговаривали они все меньше. Даже за едой девушка могла не сказать ни слова. Много раз Фан Му, поднимая голову, замечал, что она задумчиво смотрит на него.
Взгляд ее больше не был ласковым и теплым, как в начале их отношений, — теперь он стал изучающим. Фан Му это нервировало, и когда они встречались глазами, он отворачивался, будто потерпел поражение.
По вечерам, когда юноша провожал ее до женского общежития, Ден Линьё молча стояла рядом с ним несколько минут, пока он курил или просто глядел в пространство, тоже в полном молчании. Потом разворачивалась и без предупреждения уходила. Хотя несколько раз Фан Му оставался и ждал, не вернется ли она — как уже было однажды, — Ден Линьё не возвращалась.
Они сто лет не целовались.
Потом с ним пришла поговорить Чжан Яо. Сказала, что в последнее время Ден Линьё ведет себя странно. Целыми днями где-то пропадает, а вернувшись в общежитие, сразу ложится в кровать. Как-то раз, проснувшись ночью, Чжан Яо услышала, что подруга плачет, накрывшись одеялом с головой. Она спросила, что случилось, но Ден Линьё сказала, что ей приснился кошмар, и ничего не захотела объяснять.
С угрозой в голосе Чжан Яо поведала о том, что Ден Линьё спрашивала, правильно ли было с ее стороны выбрать Фан Му.
— Если не будешь вести себя с ней поласковее, — сказала Чжан Яо, — боюсь, она может тебя бросить!
Честно говоря, Фан Му было все равно, бросит его Ден Линьё или нет, но, слушая Чжан Яо, он проникся к девушке жалостью. И когда та пригласила его на рождественскую вечеринку, сразу согласился.
Для студентов Университета Цзянбина Рождество было одним из любимых праздников. Хотя пришло оно из-за границы, черноволосые желтокожие студенты праздновали его с бо́льшим энтузиазмом, чем китайский Новый год. К середине декабря все рестораны, цветочные магазины и сувенирные лавки возле университета начинали рекламную кампанию, кампус был увешан плакатами и листовками, и повсюду красовалась физиономия старика с белой бородой и в красной шапке. Девушки намекали, какие подарки хотят получить, парни копили деньги, чтобы порадовать свою возлюбленную или произвести впечатление на ту, за которой хотели бы поухаживать.
Несмотря на праздничную атмосферу, Фан Му оставался глух к рождественской лихорадке. Раньше, пока он был один, Рождество его вообще не интересовало. Но хотя внутренне для него ничего не изменилось, когда Ду Ю позвал его выбирать подарки, Фан Му решил пойти.
Ду Ю терпеливо, как девчонка, бродил по торговому центру «Гуомао», останавливаясь перед каждой витриной и спрашивая Фан Му, как ему нравится какая-нибудь безделушка. И каждый раз тот пожимал плечами и бормотал:
— Вроде ничего.
Очень скоро Ду Ю понял, что выбрать Фан Му в спутники на рождественский шопинг было не лучшей идеей, и, оторвавшись от него, продолжил поиски сам. Освобожденный от своих обязанностей, Фан Му, на некотором удалении, побрел следом, держа руки в карманах.
Он отчаянно скучал, но не мог не признать, что такое времяпровождение очень расслабляет. После стольких недель постоянного напряжения, после всех ужасов, которые он пережил, Фан Му находил удовольствие в том, чтобы бездумно шляться по магазинам — без груза на душе и с пустой головой.
Проходя мимо прилавка с сувенирами, он краем глаза заметил небольшой стеклянный шар. Тот так ярко сверкал, что Фан Му остановился рассмотреть его поближе. Заметив это, молоденькая продавщица сразу же обратилась к нему призывным бодрым тоном. Юноша решил подойти к прилавку.
В основании шара находилась музыкальная шкатулка — небольшая квадратная пластмассовая коробочка. Внутри была миниатюра с уличной сценкой: юноша и девушка стоят под фонарем, у их ног белые хлопья, изображающие снег.
Продавщица сдвинула выключатель на донышке, и фигурки ожили. Фонарь загорелся, снежинки закружились в воздухе, заиграла музыка. Влюбленные прижались друг к другу, на них сыпался снег.
На лице Фан Му промелькнула тень улыбки.
Ему вспомнились голые ветви деревьев в морозном воздухе…
Хруст ледяной корки под ногами…
Длинные волосы, собранные в хвост, который щекочет его лицо.
Он подумал о двоих влюбленных под фонарем — как сначала они стояли порознь, а потом обнялись.
— В темноте смотрится еще красивее, — сказала продавщица, вырвав Фан Му из его грезы.
— Сколько? — спросил он, вытаскивая кошелек.
Когда юноша расплачивался, из толпы вынырнул Ду Ю с небольшим нарядным пакетом в руке. При виде Фан Му он улыбнулся.
— Тоже что-то купил? А что? — Он выхватил пакет и открыл. — Музыкальная шкатулка? Где ж твоя креативность? Они тысячу лет как вышли из моды!
Фан Му рассмеялся.
— А как ты? Что прикупил?
Ду Ю прищелкнул языком.
— Вот. Немного вышел из бюджета… — Он осторожно показал небольшую очень красивую коробочку: — Парфюм. «Пуазон» от «Диор». Четыреста пятьдесят юаней.
— Да ты у нас миллионер!
— Уверен, Чжан Яо понравится, — сказал Ду Ю, сияя от удовольствия.
Последний курс факультета иностранных языков арендовал большой банкетный зал в одном из отелей в центре города для праздника. Расходы поделили на всех участников. Единственным условием было — если вы в паре, то приходите вдвоем.
Ужин организовали а-ля фуршет, и пока все ели, в разных углах показывали сценки и фокусы. Фан Му, которого представления не интересовали, тихонько сел в уголок с тарелкой жареной курицы и фруктового салата и стал смотреть на запруженную машинами улицу под окном.
В зале было жарко, и на стекле оседала влага. Скучая, Фан Му стал рисовать на ней узоры. И вдруг понял, что повторят те странные символы, которые видел дома у Мен Фанчжи.
«Что они означали?»
С самого начала Фан Му был уверен, что Мен Фанчжи — не убийца. В таком случае, если тот врач побывал в квартире Мен Фанчжи до него, это он нарисовал символы на стекле, и предназначались они Фан Му.
А вдруг это подсказка к следующему убийству?
Он вгляделся в символ слева, девятку с черточкой посередине, и покачал головой.
Если Ден Линьё была шестой, а он — седьмым, девятка дальше идти не может. Значит, символ означает что-то другое.
К тому же написали его довольно странно. Помимо черточки посередине там была еще особенность: вертикальная линия не загибалась, а шла прямо вниз, перпендикулярно земле.
А не может это быть буква «q»?
Что касается знака справа, он больше всего походил на «А».
Но если это буквы, то почему одна строчная, а другая заглавная?
Пока Фан Му пытался найти ответ на свой вопрос, в стекле появилось отражение Ден Линьё. Весь вечер она танцевала, и лицо у нее раскраснелось. Девушка обмахнулась рукой.
— О чем задумался?
— Да так, ни о чем.
— Почему не веселишься со всеми?
Фан Му усмехнулся.
— Ну, я же не танцую… Ты иди, развлекайся. Не беспокойся обо мне.
Она накрыла его ладонь своей и мягко сказала:
— Нет, тогда и я не пойду. Побуду лучше с тобой.
В этот момент студент, который вел вечеринку, объявил в микрофон:
— А теперь — обмен подарками! Покажите своим половинкам, насколько сильна ваша любовь!
Забрав руку, Ден Линьё покопалась у себя в сумочке и достала оттуда коробочку золотистого цвета.
— Это тебе. С Рождеством!
— Ого! Спасибо. — Взяв у нее подарок, Фан Му увидел на боку надпись «
— Ну, открой же! Посмотри! — Ден Линьё поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони с выжидающим выражением на лице.
Он распечатал коробочку. Внутри лежала зажигалка ограниченной серии «
— Нравится? — спросила Ден Линьё, подмигнув. — Но я все равно против того, чтобы ты много курил… А мой подарок где?
Мгновение Фан Му колебался, но потом протянул ей свой подарок в оберточной бумаге.
Сияя, Ден Линьё сняла упаковку. Когда она вытащила подарок, парень за соседним столом увидел его и пренебрежительно фыркнул. Фан Му разглядел, что он надевает на палец своей девушки кольцо.
— Ой, как красиво! — воскликнула Ден Линьё, проигнорировав соседа. Она улыбнулась и прижала музыкальную шкатулку к сердцу. — А где выключатель? Нет, не говори, я сама найду.
Она отыскала выключатель, передвинула его, и заиграла музыка.
Горел уличный фонарь. Снежинки кружились в воздухе.
Ден Линьё поставила шар на стол и снова уперлась подбородком в ладони, наблюдая за тем, как влюбленные прижимаются друг к другу под кружащимся снегом. И смотрела на них до тех пор, пока музыка не остановилась.
— Мне очень нравится, — сказала она, осторожно убирая подарок себе в сумку. Потом посмотрела на Фан Му и улыбнулась: — Спасибо.
За соседним столиком девушка возмущалась, что кольцо ей мало. Парень, пыхтя, пытался протолкнуть его ей на палец. Кольцо налезло только на мизинец.
Фан Му с Ден Линьё переглянулись и расхохотались.
Держась за руки, к ним подошли Ду Ю с Чжан Яо. Чжан Яо подарила Ду Ю кроссовки «Найк», и он уже их надел.
— Как тебе? Настоящие «Скотти Пиппен»![25] Крутые, да?
Ду Ю весь сиял.
— Хватит уже, — с улыбкой сказала Чжан Яо. — Сколько можно любоваться собой! — Она шутливо отвесила ему подзатыльник, а потом повернулась к Ден Линьё: — Слушай, мы сейчас едем в караоке. Поехали с нами!
Ден Линьё поглядела на Фан Му, словно спрашивая его мнение.
Ду Ю подтянул Фан Му к себе и воскликнул:
— И спрашивать не надо — он точно едет!
Три такси подрулили к караоке-клубу «Найт Флаер», и оттуда выгрузилось не меньше дюжины студентов. Вылезая, Фан Му заметил, как Ду Ю выходит из машины перед ними и отвечает на звонок мобильного телефона. Наверное, звонивший внезапно бросил трубку, потому что Ду Ю уставился в экран с недоумевающим лицом. К нему подошла Чжан Яо — видимо, спросила, что происходит, — и тут телефон снова зазвонил. Ду Ю ответил — «алло?» — но в трубке, похоже, не отвечали, поэтому он сбросил звонок и пожал плечами. Чжан Яо стояла с ним рядом, явно в чем-то подозревая.
Остальные уже потянулись в клуб — остались только Фан Му с Ден Линьё и Ду Ю с Чжан Яо. Размахивая руками, Ду Ю пытался что-то объяснить своей девушке, но она лишь холодно улыбалась, словно не верила ни единому его слову.
Ден Линьё подошла к ним и что-то сказала Чжан Яо, потом подхватила Фан Му под руку и повела в клуб.
— Что случилось?
— Сама не знаю, ерунда какая-то. Пойдем, они без нас разберутся, — ответила Ден Линьё. — Чжан Яо сказала, она сейчас придет.
Заняв отдельный кабинет и заказав пиво и закуски, все начали выбирать песни по каталогу. Фан Му, сдавшись под общим напором, тоже спел с Ден Линьё «Я мало тебя любил
Ду Ю и Чжан Яо так и не появились.
Фан Му позвонил Ду Ю, но тот не взял трубку. Ден Линьё пробовала звонить Чжан Яо, но и она не отвечала. Фан Му уже начал волноваться — он взял куртку и сказал, что пойдет их поискать. Другой парень это услышал и потянул его обратно на диван, хохоча.
— Да перестань, — сказал он. — Они уже давно вместе, сегодня Рождество… Ты что, хочешь помешать влюбленной парочке?
Подумав немного, Фан Му согласился. Если они вдвоем решили сбежать в отель, он точно испортит им все удовольствие.
К трем часам ночи все успели устать. Кто-то дремал на диване, привалившись к подлокотнику в неудобной позе. Те, у кого оставались силы, еще пытались петь или сидели у стола, пили и болтали.
Когда прозвучало предложение рассказывать страшные истории, его приняли с восторгом.
Пошли страшилки из самых популярных: про снежного человека в горной деревушке или призрака в городском офисе. Девушки из тех, кто потрусливей, попрятались за спины своих парней и осторожно выглядывали оттуда, дрожа от испуга.
— Да ну, это все чепуха, — сказал один из парней. — Хотите чего-нибудь пострашнее, лучше послушайте его. — Он хлопнул по плечу Фан Му, который незаметно заснул. — Причем он расскажет чистую правду.
Все насторожились.
— Ну да! Ты ведь помогал полиции расследовать преступления, Фан Му? Давай, мы тебя слушаем!
— Я знаю, ты нашел убийцу с юридического факультета. Расскажи, как это получилось?
— Ага, а мне говорили, ты сам чуть не погиб… Ну же, не молчи!
Фан Му оглядел любопытные лица за столом, и ему вспомнилось собрание, на котором проректор вызвал его на трибуну.
Им всем было плевать на страдания жертв и на судьбу Мен Фанчжи. Смерть была для них лишь любопытной темой для разговора.
— Нечего рассказывать, — сурово отрезал он.
Настроившиеся выведать подробности расследования, слушатели недовольно заворчали. Не желая сдаваться, девушки, которые прятались за спинами у парней, начали провоцировать Фан Му, хихикая:
— Не будь эгоистом, расскажи!
Одна из них даже схватила его за руку и, не обращая внимания на кипящего яростью спутника, покачала ее взад-вперед.
— Ну пожалуйста, красавчик! — просила она. — Мы тоже хотим послушать. Детективные истории — мои любимые, они такие потрясающие!
Фан Му поглядел ей прямо в глаза, и девушка притихла. Немного испугавшись, она отпустила его ладонь.
— Потрясающие? — Он усмехнулся, и его губы изогнулись в легкой улыбке. — Если б кто-то содрал с тебя кожу, а потом натянул ее на манекен, это тоже было бы потрясающе?
Девушка прикрыла рот ладонью, лицо ее побелело.
— Да что с тобой? — обрушился на Фан Му ее спутник. — Не хочешь рассказывать — не надо. Но зачем ее пугать? Или ты угрожаешь?
Пока другие пытались как-то разрядить обстановку, Фан Му схватил свою куртку и выбежал из зала.
Он был уже в холле, когда услышал, как его окликнула Ден Линьё. Она быстро догнала Фан Му.
— Не надо так злиться! Они ничего плохого не имели в виду. — Взяла его за руку и умоляюще заглянула в глаза. — Останься еще ненадолго!
Юноша оттолкнул ее:
— Не могу. А вы веселитесь. Только не задерживайся допоздна.
Он развернулся и вышел на улицу, ни разу не оглянувшись.
Ду Ю уже был в их комнате. Когда Фан Му вошел, он сидел на стуле и разговаривал по телефону — все еще в своих новеньких «Найках». На столе перед ним стояла полупустая бутылка пива.
— Ты что тут делаешь? — спросил Фан Му. — Где Чжан Яо?
Ду Ю помахал рукой, знаком показывая молчать, и крепче прижал трубку к уху. Спустя несколько секунд он отбросил телефон, схватил свое пиво и сделал большой глоток.
Фан Му нахмурился.
— Что с тобой?
Отставив пиво, Ду Ю рыгнул и сказал:
— Ничего. Я в порядке.
Заметив красные глаза соседа, Фан Му снова спросил:
— Серьезно, что случилось?
— Приятель, я сам не знаю, — сказал наконец Ду Ю, словно решившись выложить то, что долго таил в себе. — Когда мы приехали в караоке, мне кто-то позвонил. Я взял трубку, но там молчали. Я сбросил звонок, но мне позвонили опять. Чжан Яо что-то заподозрила и потребовала, чтобы я объяснился.
— Неудивительно. Будь я Чжан Яо и начни тебе кто-то звонить среди ночи, особенно на Рождество, я бы тоже стал подозрительным. Не говоря уже о том, что ты вечно поглядываешь на сторону.
— Богом клянусь, — поспешно воскликнул Ду Ю, — я никогда ей не изменял.
Фан Му поцокал языком.
— Ладно-ладно, я тебе верю. И что было дальше?
— Ну, она разозлилась и побежала. Я попытался ее удержать, так эта сумасшедшая дала мне пощечину. — Он потер щеку, будто та еще болела. — Я решил, что с меня хватит, сел в такси и вернулся сюда.
Фан Му поглядел на часы. Было почти четыре утра.
— А где она сейчас? У себя в общежитии?
— Понятия не имею. У них в комнате никто не берет трубку. Я звонил на мобильный раз двадцать — она сразу сбрасывает.
Фан Му улыбнулся.
— Наверное, еще злится… Завтра — точнее, уже сегодня — постарайся помириться с ней.
Ду Ю не ответил — вместо этого, уставившись на телефон, он пробормотал:
— Ты не представляешь, приятель, что она за фрукт! Характер не дай бог. Правда, мне как-то удавалось ее терпеть…
Он махнул в воздухе ногой, стряхнув с него кроссовку, которая отлетела в угол комнаты.
— Ну, кроссовки-то тут ни при чем!
Сам Фан Му уже был в тапочках. Он пошел в угол и поднял кроссовку с земли. И, протягивая ее Ду Ю, заметил нечто, заставившее его остолбенеть.
На подошве по обеим сторонам шла надпись «AIR»; дизайнер заметно изменил форму букв «А» и «R», чтобы они вписались в рисунок. С внешней стороны «R» располагалась ближе к носку, а с внутренней перетекала на пятку плавным изгибом. Получалось, что «А» и «R» расположены напротив друг друга и, благодаря кое-каким деталям дизайна, выглядят очень похоже.
Это навело Фан Му на мысль: что, если правый символ, который он видел на окне, в действительности буква «R»?
«R»? Но что она означает?
Заметив, что Фан Му вперился взглядом в его кроссовку, любопытный Ду Ю спросил:
— Что такое?
Фан Му, возвращаясь в реальность, покачал головой и пробормотал:
— Ничего.
Он бросил кроссовку Ду Ю.
— Эй, приятель, поосторожнее! Они же новые!
«А ничего, что ты только что сам швырнул ее в угол?»
Улыбнувшись своим мыслям, Фан Му достал из-под койки тазик и пошел в душевую. Умывшись, он вернулся в комнату, где приятель опять звонил по телефону.
— Ну, — спросил он, — взяла она трубку?
— Абонент недоступен, — ответил Ду Ю, откладывая телефон. — Какого черта? Куда она запропастилась?
— Не волнуйся ты! Уже поздно, она наверняка спит. — Фан Му снял очки, лег и накрылся одеялом.
Ду Ю спать, похоже, не собирался. Он так и сидел на стуле и пялился на свои кроссовки, погруженный в раздумья. Внезапно обратился к соседу:
— Фан Му! — Голос у него слегка дрожал.
— Да?
— А ты не думаешь… что с ней что-нибудь случилось?
— Нет. — Фан Му сделал паузу. — Весь город высыпал на улицы, что может произойти? Давай поспи и не беспокойся.
Ду Ю поднялся и стал мерить комнату шагами. Потом снова схватил телефон и нажал на вызов.
— Эй, куда ты подевалась… А, Ден Линьё! Яо еще не пришла? Ага, понятно… Да, он здесь… Хочешь с ним поговорить? Ну ладно. До связи.
Ду Ю тяжело плюхнулся на стул. Не оборачиваясь, сказал:
— Ден Линьё спрашивала, дома ли ты.
— А что насчет Чжан Яо?
Ду Ю не ответил.
— Может, пойдем ее поискать? — предложил Фан Му и потянулся за брюками.
— Вот уж нет! — вдруг вскинулся Ду Ю. — Раз она такая идиотка, пусть болтается где хочет. — Он вскочил из-за стола, подошел к двери и резко повернул выключатель. — Спокойной ночи!
В половине седьмого утра Фан Му разбудил телефонный звонок. Он с трудом продрал глаза и дотянулся до телефона. Ду Ю так и сидел у стола с трубкой в руках.
— Ты что, совсем не спал? — спросил Фан Му.
На лице Ду Ю проступила щетина, он выглядел каким-то потерянным. Пряча глаза, кивнул.
Фан Му заметил, что одной рукой приятель держится за живот.
— Что с тобой?
— Желудок побаливает. Наверное, перебрал вчера.
Фан Му вылез из постели и начал одеваться.
— Идем. Возьмем тебе какой-нибудь каши в столовой, а потом поищем Чжан Яо.
В столовой было практически пусто. Большинство студентов, напраздновавшись ночью, отсыпались. Фан Му велел Ду Ю занять места, а сам пошел за едой.
В очереди за ним стояли две девушки; одна накладывала на тарелку жареные яйца и вспоминала вчерашнюю вечеринку.
Фан Му набрал еды на поднос и пошел к столу. Проходя мимо, он услышал, как девушка говорит:
— …так странно! На улице холод, а в бассейне почему-то вода.
Фан Му притормозил, потом снова пошел в сторону Ду Ю, но несколько раз оглянулся на девушек в очереди.
Поставив поднос на стол, он внезапно развернулся и бросился к выходу.
«R» — это «река». «Ривер».
А символ слева не «q», а заглавная «G»! Капли воды исказили буквы, удлинив их, и «G» стала похожа на «q» с черточкой посередине.
«GR». Грин-Ривер!
Убийца с Грин-Ривер.
Фан Му с такой силой вырвался из дверей, что едва не сбил с ног студента, входившего в столовую, но ему было все равно.
«Бегом! Бегом! Бегом! Только не умирай! Не умирай! Я умоляю…»
Он выскочил на пожелтевший газон, промчался мимо теннисных кортов. Бассейн был виден издалека. Сероватая вода в нем чуть колыхалась.
«Кто бы ты ни была, не умирай!»
Он обежал сетчатую ограду вокруг бассейна; еловые лапы хлестали его по лицу, но Фан Му не чувствовал боли. Добравшись до входа, он увидел, что цепь с замком сорвана и валяется на земле, словно мертвая змея. Юноша распахнул ворота и метнулся внутрь.
Перед ним простирался огромный бассейн, заполненный водой. Фан Му побежал вдоль борта, вглядываясь в дно. И увидел что-то в самой глубокой части.
Там стоял человек.
«Боже мой!»
Фан Му сделал несколько торопливых шагов и головой вперед бросился в бассейн.
Ледяной холод пронзил его от кончиков пальцев до ступней. Ему показалось, он вот-вот задохнется.
Коснувшись ногами дна, резко оттолкнулся и вынырнул на поверхность. Держа голову над водой, осмотрелся, сделал глубокий вдох и снова нырнул.
Вода была мутной, но Фан Му смог разглядеть сквозь нее девушку, стоявшую на дне. Она была в желтом топе, короткой кожаной юбке и черных туфлях на платформе. Руки чуть приподняты, голова свисает вниз. Светлые волосы колышутся вместе с движением воды.
Фан Му подплыл к ней, схватил за одежду и дернул изо всех сил. Девушка не шелохнулась. Поглядев на дно, он увидел, что ее ноги привязаны к решетке слива толстой веревкой. Вот почему со стороны казалось, будто она стоит в бассейне.
Фан Му снова выплыл на поверхность и закопался в карманах в поисках ножа. Выдернув нож, зажал его в зубах, глубоко вдохнул, погрузился в воду и начал яростно кромсать веревку. Наконец ноги девушки оторвались от решетки. Фан Му схватил ее за одежду и потянул вверх.
Из последних сил он вытащил утопленницу на поверхность. Девушка лежала с закрытыми глазами и не шевелилась. Фан Му начал шлепать ее по лицу, чтобы она очнулась. Ее голова моталась из стороны в сторону, но глаза не открывались.
«Очнись, пожалуйста, очнись! Умоляю тебя!»
Подняв девушку за плечи, он начал ее трясти. Изо рта у нее струйкой побежала вода. Заметив это, юноша взвалил ее себе на спину и начал как сумасшедший носиться туда-сюда вдоль бассейна.
Несколько студентов, проходивших мимо, обратили на него внимание и подошли поближе. Пораженные, они наблюдали за тем, как парень, словно безумный, бегает взад-вперед с трупом на плечах.
Волосы у Фан Му превратились в кусок льда, одежда закаменела от холода. Трясясь всем телом, он продолжал бегать, таская девушку на себе.
Вокруг собиралось все больше людей. Кто-то звонил в полицию, другие перешептывались. Раздавались то вскрики, то тихий плач.
Фан Му ничего не слышал. В голове у него было пусто; он продолжал механически бегать, повторяя про себя: «Очнись, очнись, умоляю…»
Наконец силы оставили его, ноги подкосились, и он рухнул на землю. Девушка упала рядом.
Тяжело дыша, Фан Му подполз к ней, уперся ладонями в грудь и стал давить изо всех сил. Надавив на грудину несколько раз, зажал ей нос и вдохнул в рот воздух.
«Очнись! Очнись…»
Он пытался ее оживить, но девушка не реагировала. Фан Му, стиснув зубы, продолжал давить и давить ей на грудь; горячие слезы катились по его лицу.
«Очнись! Пожалуйста, очнись!»
Чьи-то руки легли ему на плечи. Это был Ду Ю.
— Хватит, Фан Му. Перестань. Она умерла.
Юноша оттолкнул его руки и снова прижался своим ртом к ее.
Ду Ю вцепился в его рубашку и оттащил Фан Му от девушки. Отказываясь сдаваться, тот схватился за ее волосы.
Оба они упали на землю. В руках у Фан Му остался светлый парик.
Волосы девушки были темными, коротко стриженными.
Ду Ю, сидя на земле, расширившимися от ужаса глазами вглядывался в мертвое тело. Внезапно он закричал во весь голос:
— Яо?!
Сердце у Фан Му упало. Он подполз к девушке и посмотрел ей в лицо.
Несмотря на яркий макияж, он узнал Чжан Яо.
Все звуки вокруг мгновенно стихли.
Он видел, как Ду Ю падает на колени возле Чжан Яо, хватает ее в объятия и раскачивается с ней взад-вперед, громко зовя по имени.
Видел людей, которые столпились вокруг них и шептались между собой.
Видел полицейские машины с включенными мигалками.
Видел полицейских, которые подбежали к бассейну, приказывая толпе расступиться.
Но ничего не слышал. Будто оказался в оке урагана.
В желудке зашевелилось что-то приторно-липкое. Фан Му показалось, он сейчас взорвется.
— Аррррр! — Рев, вырвавшийся у него из глотки, разбудил бы и мертвеца. — Почему? Почему?! Если хочешь убить меня, приди и убей! Зачем тебе понадобились все эти люди? Ну же, убей меня! Убей
Все лица развернулись к нему. Лицо юноши исказили гнев и ненависть, он по-прежнему ничего вокруг не слышал.
Мгновение Ду Ю глядел на него пустыми глазами, а потом схватил за воротник и заорал прямо в лицо:
— Какого черта происходит?!
Фан Му не отвечал. Он увидел, что из толпы на него в ужасе глядит Ден Линьё.
Двое полицейских оторвали от него Ду Ю, а потом кто-то другой поднял его на ноги и повел к выходу.
Толпа расступилась, пропуская их. На лицах была паника, смешанная с подозрением. Фан Му ковылял с трудом, опустив голову, пока тот, кто его вел, не открыл перед ним ворота. Сделав еще несколько шагов, Фан Му попытался оглянуться. Он не сразу понял, что человек у него за спиной — Тай Вей.
— Идем к тебе в общежитие, — сказал капитан неожиданно мягко, почти нежно, и крепко обнял его за плечи.
В комнате у Фан Му Тай Вей подвел насквозь мокрого, дрожащего студента к постели и закутал одеялом. Он бросил ему полотенце, но юноша не отреагировал, и оно упало на пол.
Вздохнув, Тай Вей выдвинул его ящик:
— Где у тебя одежда?
Как только эти слова вылетели у полицейского изо рта, Фан Му сдернул с себя одеяло, вскочил на ноги и бросился к дверям.
Тай Вей преградил ему путь:
— И куда ты собрался?
— Я… мне надо назад.
— Правда? И что ты будешь там делать?
— Осмотрю место преступления! — выкрикнул Фан Му, только теперь начиная осознавать, насколько тяжкое поражение потерпел. — Ублюдок! Ублюдок! Слово даю, я до тебя доберусь!
Из его глаз текли слезы, бледные губы дрожали.
Тай Вей крепко его обнял.
— Мы сами об этом позаботимся.
Отбиваясь, Фан Му вырвался из рук Тай Вея. Но стоило ему распахнуть дверь, как на пороге появился Ду Ю. Не сказав ни слова, он толкнул Фан Му внутрь.
От неожиданности тот повалился на пол.
Не дав ему подняться, Ду Ю кинулся на него и ухватил за грудки.
— Кто ты, черт возьми, такой? — Всегда дружелюбный сосед по комнате в мгновение ока превратился в подобие льва-людоеда; ненависть исказила его залитое слезами лицо.
Фан Му не знал, что отвечать.
— О чем ты говоришь?
— О чем я говорю? Я спрашиваю:
Ду Ю обхватил Фан Му ладонями за шею и начал трясти изо всех сил.
— Ты только что сказал, что этот человек хочет тебя убить. Что это значит?! Когда осенью приезжал твой друг, он говорил, что в комнате, где вы жили раньше, погибли люди. Почему это произошло? Отвечай: кто ты такой? Говори, сейчас же!
Руки Ду Ю все сильней смыкались у Фан Му на шее. Он уже едва дышал; лицо стало багровым, и Тай Вею пришлось вмешаться — он наклонился и сдернул соседа с Фан Му. Ду Ю начал отбиваться.
— Я хочу знать! — кричал он. — Кто ты, черт побери, такой?!
Фан Му с трудом сел и весь затрясся от кашля. Он срыгнул, и изо рта на грудь потекла струйка слюны. Тай Вей крепко держал Ду Ю, который продолжал отбиваться и кричать.
— Хочешь что-то сказать — скажи! Только без рук! — предупредил Тай Вей. — В противном случае я уже не буду так вежлив.
— Ну ладно! — выкрикнул Ду Ю, картинно поднимая вверх руки. — Я его не трону! Но пусть он объяснит!
Фан Му медленно поднялся на ноги, вытер ладонью рот и сделал несколько глубоких вдохов.
— Это правда. Убийца преследует меня. — Он глотнул воздуха. — Он… меня проверяет. Мне очень жаль…
Ду Ю глядел на него, стиснув челюсти.
— То есть ты говоришь, что все, кого он убил и на кого напал, — Ден Линьё, Лю Чжанчжун, Мен Фанчжи и… — он подавил рыдание, — и Яо… Это было из-за тебя?
Фан Му ничего не ответил, лишь посмотрел Ду Ю прямо в глаза. Потом склонил голову и кивнул.
Дрожащей рукой Ду Ю указал на Фан Му:
— Значит, ты все время знал, что он будет убивать, — произнес он трясущимися губами, — причем людей, близких тебе. Я прав?
В глазах у Фан Му стояли слезы.
— Мне очень жаль…
Внезапно боль Ду Ю прорвалась наружу:
— Так почему же ты раньше не сказал? Почему не предупредил всех? Почему позволил стольким людям умереть?
Содрогнувшись, Фан Му прошептал:
— Мне очень жаль… очень…
Ду Ю кинулся к нему и вцепился в волосы. Замахнулся и ударил по лицу:
— Говори! Говори, черт бы тебя побрал!..
Тай Вей тут же подскочил к Ду Ю, но тот вдруг отшатнулся.
В руках у Фан Му был нож.
На куртке Ду Ю зиял глубокий разрез. Ошеломленный, он поглядел на куртку, а потом на Фан Му, у которого из губы текла кровь.
Ду Ю горько рассмеялся:
— Хочешь убить и меня, да? Ну давай! Сэкономь убийце время. Ну же!
— Нет! — выкрикнул Фан Му хрипло. — Все не так. Я не специально скрывал все от вас… Я…
— А ну-ка отдай, — сказал Тай Вей, протягивая руку за ножом. — А ты, — он обратился к Ду Ю, — окажи мне услугу и уйди отсюда.
Ду Ю прожег Фан Му яростным взглядом, потом развернулся и вышел.
В комнате сразу же стало тихо, слышалось только сдавленное дыхание Фан Му.
Он выпустил нож, и тот со стуком упал на пол. Внезапно Фан Му присел на корточки и разрыдался, вцепившись руками себе в волосы. Его рыдания были скорбными и мучительными:
— Оооооо…
Тай Вей никогда раньше не видел Фан Му плачущим, и по этим рыданиям начинал понимать, насколько острую боль тот испытывает. Не зная, что делать, он растерянно стоял над ним.
Фан Му плакал долго, давая выход накопившимся эмоциям. Когда он наконец немного успокоился, Тай Вей усадил его на кровать, завернул в одеяло и налил в кружку кипятку. Подумал еще немного — и дал сигарету.
С заплаканным лицом, Фан Му сидел неподвижно, время от времени затягиваясь сигаретой. Кружку он просто держал в руках, но не сделал из нее ни глотка.
— Тебе надо переодеться. Ты весь мокрый — простудишься… — Тай Вей порылся в ящике Фан Му и вытащил оттуда сухую одежду.
Кое-как он умудрился его переодеть. После этого Фан Му немного пришел в себя и перестал дрожать.
— Я тут хотел спросить, — начал Тай Вей, пододвигая стул к его кровати, — что там Ду Ю говорил про смерть твоих бывших соседей? Как это случилось?
Фан Му глубоко затянулся сигаретой и помолчал.
— Когда я учился в колледже, — медленно произнес он, — один из моих соседей вступил в запрещенную связь с сотрудницей общежития. Она забеременела и написала ему об этом в письме. Соседу показалось, что он по ошибке вложил письмо в книгу, которую вернул в библиотеку. А поскольку вскоре с ним довольно несправедливо обошлись, он решил, что кто-то прочел то письмо и рассказал всем, о чем в нем говорилось.
— И что дальше?
— Он был седьмым, кто взял книгу в библиотеке, — ответил Фан Му. — Чтобы отомстить, он решил убить всех, кто брал ее после него. К тому времени как он узнал, что в действительности письмо никто не прочел, ему успело понравиться ощущение полного контроля над чужими жизнями. Позднее я проверил библиотечную карточку той книги — и понял, что кто-то идет по списку, убивая ее читателей одного за другим. Среди жертв был один из моих соседей и первая девушка, в которую я влюбился… Я один выжил.
— Так это те убийства в Чанхонском педагогическом колледже? Я слышал, в конце убийца погиб…
— Совершенно верно. — Фан Му опять задрожал. — Он сгорел заживо. Я… я тоже был там.
Мгновение Тай Вей молчал.
— Значит, после того ты заинтересовался профайлингом, да? Все, чем ты занимался, эти дела, которые раскрыл, — тебе помог прошлый опыт?
Фан Му затушил сигарету. Вцепился себе в волосы обеими руками, потом попытался их пригладить.
— Я сам не могу найти ответа на этот вопрос. Два года меня преследуют кошмары. Я боюсь коридоров, боюсь запаха жареного мяса. Боюсь сближаться с людьми. Только когда я расследую преступления и помогаю погибшим восстановить справедливость, мне становится немного легче… Потому что, — Фан Му сделал паузу, и голос его внезапно упал, — в конечном итоге все эти люди… они погибли из-за меня.
Тай Вей кивнул. Из всех воспоминаний запах закрепляется сильнее всего. Теперь он понимал, почему Фан Му такой странный и какую боль он должен испытывать сейчас, когда убийца бросает ему вызов.
— Жертва была девушкой Ду Ю?
Фан Му кивнул.
— Ты уверен, что это тот же убийца?
Фан Му слабо улыбнулся.
— Ты все еще мне не веришь… — Его глаза были устремлены в пол. — Это совершенно точно он. Он отлично меня понимает и знает, насколько дружба с Ду Ю важна для меня. Она была номером шестым. И не важно, кто седьмой — я или нет, — он продолжит разрушать меня психологически, шаг за шагом.
Тай Вей секунду поколебался, а потом сказал:
— Сейчас, когда мы были на месте преступления, я заметил, что жертва привязана под водой в конце шестой дорожки.
Фан Му быстро глянул Тай Вею в глаза, а потом отбросил одеяло и вскочил с постели.
— Идем, — позвал он. — Скорей, идем туда.
Тело уже увезли, но толпа еще стояла возле бассейна. Фан Му с удивлением заметил в ней профессора Цяо: хмуря брови, тот вглядывался в воду. Увидев Фан Му, он ему даже не помахал — просто развернулся и ушел.
Полицейские закрепили на сливном отверстии фильтр, чтобы собрать все подозрительные предметы, когда бассейн сольется. Чжао Юнгуй стоял у бортика, сложив руки на груди, и с мрачным видом наблюдал, как убывает вода.
Тай Вей подошел к нему и хлопнул по плечу:
— Нашел что-нибудь, Старый Чжао?
Чжао Юнгуй поглядел сначала на Тай Вея, потом на Фан Му и покачал головой:
— Ничего.
Фан Му его ответ нисколько не удивил. Глядя на то, как полицейские тщательно обыскивают дно бассейна, бродя по пояс в воде, он хотел крикнуть им, что это бесполезно, что убийца не оставил никаких случайных следов.
Заглянув в красные, опухшие глаза Фан Му, Чжао Юнгуй сказал:
— Это же ты первым обнаружил тело?
— Да.
— Ничего необычного не заметил?
Фан Му подумал немного и покачал головой:
— Ничего.
— Тогда откуда ты знал, что в бассейне будет труп?
— Я услышал, как в столовой одна девушка говорила, что бассейн наполнили водой. Потом, в квартире у Мен Фанчжи я видел два символа на окне…
— Хватит! — Перебив Фан Му, Чжао Юнгуй поглядел на Тай Вея. — Ты все еще утверждаешь, что мы поймали не того человека?
На миг юноша утратил дар речи, а когда все-таки набрался сил ответить, Тай Вей жестом велел ему молчать.
— Поедешь с нами в департамент и дашь показания, — сказал Чжао Юнгуй. И, не добавив ни слова, перешел на другую сторону бассейна.
По дороге в департамент Фан Му, не удержавшись, спросил Тай Вея:
— Почему Чжао Юнгуй так себя ведет?
Тай Вей ответил не сразу.
— Ты должен его понять. Дело Мен Фанчжи закрыли за смертью преступника, мы с Чжао Юнгуем получили от начальства благодарность. Вот и представь, каково ему будет признать, что мы поймали не того человека. И потом, мне кажется, он не доверяет твоим методам.
Фан Му взвесил его слова.
— В таком случае, сам-то ты мне веришь?
Помолчав, Тай Вей произнес:
— Посмотрим.
Из департамента полиции Фан Му вернулся лишь после полудня. Стоя перед своей дверью с ключом в руке, он никак не решался повернуть замок. Если Ду Ю дома, то что ему говорить?
Но комната была пуста. Фан Му увидел новенькие кроссовки, стоявшие перед кроватью Ду Ю, и в горле у него застрял ком.
Какие-то сутки назад он запросто выкатил бы целый список недостатков Чжан Яо. Сейчас же ему вспоминались лишь ее достоинства.
«Господи, — думал Фан Му, — я бы все сейчас отдал за то, чтобы открыть дверь и увидеть, как Ду Ю с Чжан Яо спрыгивают с кровати, отрываясь друг от друга».
В комнате стояла пугающая тишина. Внезапно Фан Му отчаянно захотелось, чтобы Ду Ю появился. Он мог бы столько ему рассказать!
Но если Ду Ю действительно придет, то что ему говорить?
Извиняться? Это бесполезно. Извинения ничего не изменят.
Погруженный в раздумья, юноша молча сидел на кровати. Солнце село, взошла луна, потом первые рассветные лучи озарили утреннее небо. Фан Му ни разу не пошевелился и не произнес ни слова. Кто-то стучал в дверь, но он не отвечал. Единственным звуком, который ему хотелось бы услышать, был шорох ключа, поворачивающегося в замке. И в то же время он волновался, что при этом испугается настолько, что спрячется под одеяло.
Ночевать Ду Ю так и не пришел.
Фан Му не шевелился до тех пор, пока от почти суточной голодовки его желудок не разболелся так, что он не мог больше терпеть. С трудом поднялся и побрел в столовую.
Там было полно народу. Недавнее убийство нисколько не повлияло на аппетит студентов — в конце концов, они-то остались живы! Поэтому их, как всегда, куда больше волновало, свежие ли паровые булочки и не попал ли в суп таракан. Вот что имело для них значение.
Перед прилавками стояли длинные очереди. Не поднимая головы, Фан Му подошел к одной и пристроился в конце. Парень, стоявший перед ним, оглянулся, внезапно охнул и отскочил. С перепуганным лицом посмотрел на Фан Му и зашептал на ухо своему соседу:
— Это он! Тот самый! Идем отсюда!
Они вдвоем поспешили к соседнему прилавку, и остальные люди в очереди стали оглядываться на Фан Му, так и топтавшегося в конце. Потом, словно по молчаливому соглашению, все разошлись в разные стороны, и Фан Му оказался перед прилавком один. На лицах тех, кто ушел от него, было общее выражение: паника.
Буфетчик за прилавком тоже опешил. Несколько секунд он глядел на Фан Му, потом грубо рявкнул:
— Будешь брать или нет?
Стиснув зубы, Фан Му медленно пошел вперед; ему казалось, что взгляды со всех сторон иглами впиваются ему в кожу.
Перед глазами у него помутилось; прилавок внезапно стал далеким, как футбольное поле.
— Тарелку каши и два яйца.
Фан Му сел в углу столовой и принялся есть. Даже не поднимая головы, он чувствовал, что все взгляды устремлены на него и отовсюду несется глухой ропот.
Никто не хотел садиться с ним рядом, будто его столик окружала ядерная пустыня.
Фан Му казался себе ядовитым плющом с длинными цепкими побегами, которые, если дотронуться до них, грозят смертью.
Не съев и половины, он почувствовал, что у него пропал аппетит. Встал из-за стола и быстро вышел из столовой.
Поднявшись на третий этаж общежития, Фан Му сразу увидел толпу перед своей дверью. Его компьютер — монитор и системный блок — стояли на полу, сверху была навалена его одежда. Люди топтались перед распахнутой дверью и смотрели на кого-то внутри.
Значит, Ду Ю вернулся?
Фан Му побежал вперед и оказался перед дверью ровно в тот момент, когда Ду Ю вышвырнул оттуда одеяло. Увидев Фан Му, он на миг замер, а потом вытащил из-под кровати его тазик и кинул в коридор.
Фан Му наклонился, уворачиваясь, и тазик врезался в противоположную стену. Оттуда вывалился брусок мыла.
— Что ты делаешь?
Вместо ответа Ду Ю подскочил к книжной полке Фан Му и смел с нее книги на пол. Потом стал по одной подбирать их и выбрасывать из комнаты. Любопытные поспешили отойти, чтобы он не попал в них.
Один Фан Му не пошевелился, и несколько книг ударили ему по животу и ногам.
Ду Ю от этого пришел в ярость — подобрав сразу целую стопку, он швырнул ее прямо Фан Му в лицо.
Из носа у юноши потекла кровь; она бежала по подбородку и капала на одежду.
Чжу Туанчжи, не стерпев, потянул его за руку в сторону.
— Давай, приятель, — пробормотал он, — отойди.
Стоило этим словам вылететь изо рта Чжу Туанчжи, как следующая книга ударила его прямо в лоб. Чжу Туанчжи вскрикнул и отступил.
Очень скоро все пожитки Фан Му оказались в коридоре. Отряхивая с ладоней пыль, Ду Ю подошел к нему вплотную и поглядел в лицо.
— Вали отсюда! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Утирая кровь, Фан Му наклонился и начал собирать вещи.
— Вали! — выкрикнул Ду Ю, теперь гораздо громче.
Словно не слыша его, Фан Му возился с вещами. Не найдя колпачок от ручки, он начал перетряхивать всю гору одежды.
— Убирайся! — произнес Ду Ю уже тихо, ледяным тоном. — Никто тут не хочет умирать!
Фан Му остановился, встал и развернулся к нему. Ду Ю и все остальные буравили его взглядами.
Он посмотрел на них — на каждого по отдельности. Стоило взглядам встретиться, и каждый спешно отворачивался. Не отвернулся лишь Ду Ю.
Несколько секунд Фан Му смотрел соседу в лицо. Потом медленно сказал:
— Я не уеду, пока не поймаю его.
Он подобрал с пола одеяло и одежду и пошел к запертой комнате Мен Фанчжи. Ударил по двери ногой, и она со скрипом распахнулась. Фан Му швырнул свои вещи внутрь, вернулся в коридор, собрал еще кучу и сделал то же самое.
Никто не останавливал его. Никто не пытался помочь. Все просто стояли и смотрели, как Фан Му таскает свои пожитки. Наконец он зашел в комнату, некогда принадлежавшую Мен Фанчжи, и захлопнул за собой дверь.
Итак, в комнате 304, некоторое время пустовавшей, появился новый жилец. Фан Му занял левую половину комнаты — он застелил постель у левой стены, поставил компьютер на левый стол и занял левый шкафчик. Только аккуратно все разложив, осознал, что и Мен Фанчжи жил на левой половине. Сначала подумал перенести вещи на правую, но потом разулся и лег на кровать. С этим делом он покончил.
Со смерти Мен Фанчжи здесь никто не жил, и мебель покрылась слоем пыли. На стенах пестрели потеки, словно кто-то швырялся в них кружками с чаем. Короче говоря, комната выглядела ужасающе. Фан Му размышлял и осматривался, осматривался и размышлял. После бессонной ночи его веки постепенно начали тяжелеть — и наконец сомкнулись.
Когда он проснулся, было уже темно. В животе у него бурчало от голода, но вставать не хотелось. Окна общежития напротив светились в темноте, и по его комнате пробегали причудливые тени. Фан Му ощутил внезапный холод и сжался под одеялом. По привычке поглядел на соседнюю кровать, но там лежал лишь соломенный матрас.
«Так вот что значит холод! Это когда ты спишь в комнате один».
По сравнению с комнатой 313, заставленной их с Ду Ю вещами, эта казалась чрезмерно просторной.
Такой просторной, что становилось не по себе.
Фан Му вдруг представил себе, как Мен Фанчжи в свои последние дни точно так же лежал в темноте, молча смакуя чувство горького одиночества.
Пока не лишился рассудка.
«Я что, тоже схожу с ума?»
Фан Му вскочил с кровати и поглядел на расплывчатые огоньки в окнах напротив. Ему стало чуть получше — не так одиноко.
«Для начала нужно поесть».
Идти в столовую он точно не собирался. Фан Му зажег свет и отыскал в ящике упаковку лапши быстрого приготовления. Потряс чайник — к счастью, Ду Ю его не сломал. В чайнике было пусто.
Несколько секунд он постоял на пороге, но потом, набравшись решимости, открыл ее и шагнул в коридор.
Что-то упало к его ногам — конверт. Фан Му наклонился и поднял его. Внутри лежало письмо. Он поглядел в один конец коридора, потом в другой. Ни души.
Фан Му сел на койку и вытащил письмо из конверта. Оно было от Ден Линьё — он узнал ее почерк.
Хотя письмо было коротким, Фан Му все еще читал его полчаса спустя. В голове и на сердце у него было легко.
Он пытался сказать себе: «Она тебя бросила. Тебе должно быть грустно».
И все равно, со странным возбуждением, какого он ни разу не испытывал раньше, Фан Му усмехался.
«Очень, очень хорошо. Наконец-то ты опять один. Хотя, по сути, ты всегда был один».
Жертвой была 23-летняя девушка из Кафеня в провинции Хэнань, студентка последнего курса лингвистического факультета Университета Цзянбина. Причиной смерти стала механическая асфиксия. Орудие убийства, скорее всего, — кусок веревки. Жертва не являлась девственницей; признаков изнасилования обнаружено не было. По данным вскрытия и свидетельским показаниям друзей жертвы время смерти определили в промежутке с часа ночи до пяти утра 25 декабря. После того как жертву задушили, на лицо ей наложили яркий грим, а тело отнесли в открытый бассейн на территории университетского кампуса, где веревкой привязали к отверстию слива. Затем бассейн наполнили водой.
Осмотр места преступления показал, что убийца молотком сбил замок с ворот бассейна, чтобы пройти внутрь. Он не оставил ни следов ног, ни отпечатков пальцев.
По словам однокурсников жертвы и ее парня, желтый топ, черная кожаная юбка, босоножки на платформе и парик со светлыми волосами девушке не принадлежали. Ее одежду на месте преступления не нашли.
Между ее пяткой и подошвой был обнаружен листок бумаги. Поскольку жертва долго пробыла под водой, текст разобрать не удалось. Однако позднее было установлено, что это страница из шестого издания хрестоматии по литературе для учеников четвертого класса, опубликованной издательством «Народное просвещение». Конкретно эта страница относилась к рассказу «Ослепительный рассвет».
По словам парня жертвы, в ночь перед убийством ему дважды звонили и молчали в трубку, отчего они с жертвой поссорились, и она уехала одна. Полиция установила номер звонившего с помощью мобильного оператора: с него звонили лишь дважды, в ту самую ночь. Удалось также выяснить, что сим-карту купили у частного продавца, и потому на паспорт покупателя этот номер не был зарегистрирован. Выяснить, кто звонил, не представлялось возможным.
— …Пока это все, что нам известно. Дело ведет Старый Чжао со своими ребятами, так что пришлось оказать ему кое-какие услуги, чтобы это раздобыть.
Тай Вей протянул Фан Му картонную папку. Они сидели вдвоем в новой комнате Фан Му.
— Ах да, еще кое-что! Я в последние дни поездил по больницам, включая те, где лечился Ма Кай. Поспрашивал про их психотерапевтов. Сам понимаешь, я тут действую самостоятельно, без служебных полномочий… Пока ничего ценного не узнал.
Фан Му улыбнулся.
— Спасибо.
Тай Вей в ответ лишь махнул рукой.
«Ты все-таки веришь в меня. Я это знаю, хоть вслух ты и не сказал».
— А у тебя что? Есть прогресс?
Фан Му посмотрел на фотографии в папке. На них разодетая Чжан Яо лежала на бортике бассейна с серой ледяной водой.
— Она никого тебе не напоминает в этом наряде? — спросил Фан Му, показывая фотографию Тай Вею.
Тот не стал миндальничать.
— Проститутку. Классический прикид «ночной бабочки».
— Правильно. — Фан Му кивнул. — На этот раз он копировал убийцу с Грин-Ривер.
— Убийцу с Грин-Ривер?
— Да. Помнишь те два символа, про которые я тебе рассказывал? Ну, на окне в квартире у Мен Фанчжи?
Фан Му взял листок бумаги и что-то на нем набросал.
— Сначала я думал, что это строчная «q» и заглавная «A». Но потом понял, что ошибся. На самом деле он написал «GR», обе заглавные. Но по стеклу текли капли, и они исказили буквы, так что те стали похожи на «q» и «A».
— GR? Грин-Ривер?
— Именно. Убийства на Грин-Ривер начались в тысяча девятьсот восемьдесят втором году в Сиэтле, штат Вашингтон, США. Убийцу звали Гэри Риджуэй. Он убил сорок девять человек — в основном это были проститутки и молоденькие девушки, сбежавшие из дома. Тела первых жертв он выбрасывал в Грин-Ривер — это река, которая течет по южной окраине Сиэтла. Человек, который нашел первую жертву, говорил, что она как будто
Тай Вей задумчиво сдвинул брови.
— Большинство жертв были проститутками… Он поэтому так нарядил Чжан Яо?
Фан Му кивнул. Потом перебрал бумаги в папке.
— Ты говоришь, в ту ночь жертву не изнасиловали?
— Нет. А что?
— Это довольно любопытно, — заметил Фан Му, погруженный в раздумья. — Риджуэй обычно занимался с жертвами сексом, прежде чем их задушить. Так почему, если наш убийца стремился в точности сымитировать его преступления, он не занялся сексом с Чжан Яо?
— Ну, тут может быть масса причин. Время, место… да даже настроение преступника!
Тай Вей игриво подмигнул, но тут же сообразил, что это было неуместно. Улыбка пропала с его лица.
— Настроение? — мрачно ухмыльнулся Фан Му на его слова. — Он хочет морально меня уничтожить. Но, возможно, и сам уже стоит на грани… — Взял одну из фотографий — с клочком бумаги, который нашли при Чжан Яо. — «Ослепительный рассвет»? — рассмотрел снимок поближе. — Помню, я читал этот рассказ ребенком. Автор, кажется, Сяо Хун[26].
Тай Вей придвинулся к нему.
— Думаешь, это подсказка к следующему преступлению?
На секунду Фан Му задумался.
— Если больше ничего необычного не нашли, то да, возможно. А что думает полиция?
Поколебавшись немного, Тай Вей ответил:
— Чжао Юнгуй считает, что бумажка попала в туфлю случайно. И делает вывод, что в доме у убийцы есть ребенок, посещающий начальную школу. Насчет остального я не уверен. — Тай Вей вздохнул. — Старый Чжао не торопится посвящать меня в детали расследования. Не то чтобы ему было о чем волноваться — дело и так передано в следственный отдел. Приходится задействовать старые связи, чтобы что-то разузнать.
— Можем посмотреть в интернете, — сказал Фан Му, пересаживаясь к компьютеру и ища текст «Сияющего рассвета». Найдя, он погрузился в чтение.
Тай Вей, заскучав, подошел к книжной полке, взял оттуда книгу и пролистал. Потом встал у окна, достал сигарету и закурил.
— В кампусе сегодня пусто, — заметил он.
— Сессия на носу, — ответил Фан Му, не отрывая глаз от экрана. — Наверное, все занимаются.
— У тебя тоже экзамены?
— А?.. Нет, на последнем курсе экзамены не сдают. — Улыбнувшись без особого веселья, Фан Му похлопал по монитору. — Вот мой экзамен.
Тай Вей покачал головой.
Юноша снова посмотрел на экран, но внезапно понял, что утратил способность читать.
«Экзамен?»
— Тай Вей…
Капитан разглядывал высокую симпатичную девушку, стоявшую внизу у входа, и не сразу понял, что Фан Му обращается к нему. Голос парня дрожал.
— Что? — Тай Вей обернулся.
Фан Му потрясенно глядел на него.
— Кажется, мы упустили очевидный факт!
— Что? Какой? — Тай Вей весь обратился в слух.
— Скажи, кто придумывает вопросы для экзаменов?
— Ясное дело, преподаватель. — Хотя Тай Вей выпалил это не задумываясь, глаза его вдруг стали шире. — Ты хочешь сказать, убийца — кто-то из преподавателей?
Фан Му кивнул:
— Скорее всего.
— Погоди. — Тай Вей сдвинул брови, мучительно соображая. — Раньше ты говорил, что это мужчина в возрасте от тридцати до сорока, образованный, обеспеченный и следящий за собой. Он завистлив и не терпит конкуренции, верно?
— Да, именно так.
— Но под это описание подходит практически весь профессорский состав! По моему опыту, любой университетский профессор соответствует твоему профилю.
— Мы можем не знать наверняка, — сказал Фан Му, снимая с вешалки куртку, — но у меня есть одно предположение. Пошли со мной.
Профессор Цяо сам открыл им дверь. И хотя внезапный визит Фан Му его, казалось, не удивил, при виде Тай Вея он слегка нахмурился.
Профессор указал им на тапочки, стоящие возле двери, потом развернулся и, не дожидаясь, пошел в кабинет. Фан Му с Тай Веем последовали за ним. Профессор Цяо уже закурил и сел на диван с мрачным лицом.
Видя, что он не в настроении, Фан Му растерялся, не зная, с чего начать. Первым заговорил Тай Вей.
— Учитель Цяо… О, я хотел сказать, профессор Цяо, как вы, господин? — любезно спросил он. — Я Тай Вей из Департамента общественной безопасности. Вот мое удостоверение.
Профессор Цяо даже не повернул головы, лишь коротко вздохнул. Он не взял в руки полицейское удостоверение, которое показывал ему Тай Вей.
Несколько секунд рука капитана неловко висела в воздухе, потом он раздраженно сунул удостоверение обратно в карман. Фан Му по-прежнему молчал, и Тай Вей ткнул его в бок локтем.
Фан Му не оставалось другого выбора, как сказать:
— Профессор Цяо, я хотел с вами посоветоваться.
— Да?
Юноша поглядел на полицейского. Потом, набравшись храбрости, спросил:
— Профессор Цяо, вы знаете в кампусе кого-нибудь, кто хорошо разбирается в психологическом анализе?
Профессор стряхнул пепел с сигареты:
— Да.
— И кто это? — спросил Фан Му. Они с Тай Веем оба навострили уши.
— Я. — Профессор Цяо сделал паузу. — И ты.
Воздух в комнате будто сгустился.
Фан Му, запинаясь, пробормотал:
— Я… я пытался сказать…
— Это я уже понял. — Профессор Цяо ткнул окурок в пепельницу на столе, взялся за книгу и начал перелистывать страницы.
Фан Му и Тай Вей поняли, что им пора уходить.
Капитан выглядел недовольным. Не попрощавшись, он вышел из кабинета. Фан Му последовал за ним. Тай Вей поспешно переобулся и загрохотал вниз по лестнице.
Фан Му, сняв тапочки, увидел профессора Цяо, стоявшего перед ним. Он настойчиво вглядывался в студента.
— Профессор… наверное, мне лучше уйти, — сказал Фан Му извиняющимся тоном.
Внезапно профессор Цяо поднял руку, положил ее юноше на плечо и крепко сжал.
— Береги себя, — сказал он. А потом, совсем тихо, добавил: — Все это скоро кончится.
С этими словами профессор вытолкнул Фан Му за дверь и захлопнул ее у него за спиной.
Тай Вей ждал Фан Му возле своего внедорожника у подъезда. Как только студент сел в машину, он резко нажал на газ, и машина сорвалась с места.
— Старик над нами издевается, — сказал Тай Вей, нетерпеливо гудя велосипедисту перед ними. — Думаешь, он может быть убийцей?
— Не говори ерунды. — Фан Му размышлял о последних словах, которые профессор ему сказал.
«Все это скоро кончится».
Возможно ли, что он уже знает, кто убийца, и собирается предать его правосудию?
Когда Фан Му впервые узнал, что профессор Цяо участвует в расследовании, он испытал облегчение. Теперь же эта мысль, наоборот, насторожила его.
Тай Вей подрулил к дверям общежития. Фан Му собрался вылезать, но тут капитан повернулся к нему и сказал:
— Похоже, придется нам разбираться самим… Черт, до этого было проще. Теперь я не могу участвовать в расследовании в открытую. Буду работать в одиночку.
— Ладно. И кстати, советую начать со списка профессоров, которые параллельно работают в консультационных центрах при городских больницах.
— Ага, я тоже об этом подумал… А ты будь осторожен.
Тай Вей нажал на газ и умчался.
Фан Му поглядел, как внедорожник сворачивает за угол. Потом поднял глаза на небо. Гигантские свинцовые облака собирались над головой, будто предупреждая о приближении бури.
В коридоре третьего этажа Фан Му увидел нескольких студентов, собравшихся возле комнаты 313 — они заглядывали в приоткрытую дверь.
Сердце у него подскочило — неужели что-то с Ду Ю?
Он быстро подошел к ним. При его приближении все расступились, освобождая Фан Му путь.
Ду Ю сидел на стуле, низко опустив голову; его лицо заросло щетиной. Штаны были перепачканы грязью. Перед ним стоял человек, в котором Фан Му узнал секретаря деканата юридического факультета. Тот кричал на Ду Ю и размахивал руками.
— Если тебя еще раз поймают разгуливающим ночью с этой штукой, охраной кампуса не обойдется. Нет, я сам позабочусь, чтобы тебя забрали в полицию! — Он стукнул канцелярским ножом по столу. — Хочешь отомстить, так, что ли? Думаешь, сумеешь поймать убийцу в одиночку? Да ты же просто студент! Будь это так просто, зачем бы существовала полиция?
Ду Ю поднял голову, собираясь что-то возразить, но тут увидел Фан Му, стоявшего в дверном проеме, и слова застряли у него в горле.
Фан Му глядел на опухшее, серое лицо Ду Ю, покрытое синяками. Он хотел что-то сказать, но, когда открыл рот, из него не вылетело ни звука. Фан Му развернулся и зашагал прочь.
Ночью наконец-то пошел снег.
Случайно оторвав взгляд от экрана компьютера, где тщательно изучал обрывок страницы, Фан Му увидел, что на подоконнике уже лежит плотная белая подушка.
Взяв кружку с водой, которая давно успела остыть, он подошел к окну и стал смотреть на снежинки, танцующие в воздухе. На сердце у него вдруг потеплело.
«После того как люди умирают, их души продолжают жить? Если так, то Чен Си, Четвертый Брат, Ван Чжан… Помогите мне…»
В дверь постучали.
«Кто это может быть среди ночи?»
Взяв нож из-под подушки, Фан Му на цыпочках подошел к двери и прислонился к ней ухом. В коридоре кто-то тяжело дышал.
— Кто там?
Через несколько секунд молчания человек за дверью ответил:
— Я.
Это был голос Ду Ю.
Фан Му помедлил мгновение и распахнул дверь.
От Ду Ю воняло перегаром. Он стоял в дверях растрепанный, с исхудавшим лицом. Синяки выглядели кошмарно.
Фан Му отступил в сторону, давая ему пройти. Входя, Ду Ю споткнулся о порог и свалился на пол. Фан Му бросился его поднимать, но Ду Ю оттолкнул его руки. Пошатываясь, он поднялся и тяжело уселся на кровать напротив Фан Му.
Ду Ю был грязным, оборванным; следы побоев на лице делали его еще более жалким. Он с трудом дышал, распространяя вокруг густой запах алкоголя. Фан Му налил ему кружку горячей воды. Ду Ю схватил ее, не поблагодарив, и осушил одним глотком. Фан Му попытался его остановить, но было уже поздно. В кружке был практически кипяток, но Ду Ю, кажется, этого даже не заметил.
Фан Му сел на свою кровать.
Выпив каждый по кружке воды, они молча таращились друг на друга с противоположных коек. Их разделяло не больше пары метров, но это расстояние казалось таким же непреодолимым, как бездонная пропасть.
Спустя несколько минут Ду Ю прокашлялся и хрипло спросил:
— Ты нашел его?
Фан Му медленно покачал головой и сказал:
— Не надо тебе было напиваться.
Ду Ю снова погрузился в молчание. А потом вдруг зарыдал. Он уронил голову на колени и стал дергать себя за волосы. На руках у него выступали вены, кожу испещряли царапины и порезы. Он продолжал рыдать, и его плач постепенно переходил в крик, от которого у Фан Му разрывалось сердце.
Он поднялся, подошел к нему и положил руку на плечо.
«Помнишь, когда-то ты поступил со мной так же?»
Но Ду Ю сбросил его ладонь и оттолкнул его:
— Отойди!
Он плакал еще минут десять. Наконец рыдания стихли — так же внезапно, как начались.
Взяв у Фан Му бумажные платки, Ду Ю вытащил из пачки сразу несколько и вытер глаза. Потом громко высморкался и бросил платки прямо на пол. Шатаясь, поднялся с кровати и пошел к двери. На пороге негромко сказал:
— Когда найдешь его, скажи мне первому. — Он сделал паузу. — Если еще будешь жив.
Потом открыл дверь и вышел.
Фан Му молча сидел на кровати, опустив голову и слушая, как шаги товарища тают в пустом коридоре. Затем медленно поднял голову и посмотрел на закрытую дверь.
— Договорились.
В комнате опять стало тихо, как будто никакого ночного гостя и не было. Фан Му показалось, что ему не хватает кислорода. Он встал и приоткрыл окно.
Резкий холодный ветер ворвался внутрь, сдул бумаги со стола, и они закружились по комнате, медленно оседая на пол.
Фан Му захлопнул окно, и снег стал биться в стекло, словно собираясь продолжить внезапную атаку.
Документы, которые лежали на столе, теперь были рассыпаны повсюду — и на полу, и на кровати.
Собрав их по одному, Фан Му понял, что нескольких страниц не хватает. Он решил, что они залетели под кровать. Присев на корточки, юноша потянулся за ними, но достать не смог.
Он обвел комнату взглядом в поисках метлы или длинной палки. Потом, вздохнув, полез под кровать. Там было не так пыльно, как он опасался. На самом деле пыль лежала совсем тонким слоем.
У Фан Му перехватило дыхание — вытащив листок бумаги, он схватил зажигалку со стола и снова нырнул под кровать.
Язычок пламени осветил пространство под кроватью. Перемещая огонек, Фан Му увидел, что пыль скопилась лишь в углах, а по центру пол чистый, как будто кто-то нарочно его подмел.
Он пригляделся к чистой части пола. Потом перевернулся и лег на спину. Поднес зажигалку к днищу кровати, и на него легли дрожащие тени. Глаза юноши внезапно расширились.
По всему днищу кровати бежали выцарапанные надписи. Это было имя.
Некоторые надписи выглядели аккуратными, словно их вырезали ножом. Некоторые, наоборот, — совсем небрежными, будто их процарапали ключом или чем-то вроде того. Судя по всему, Мен Фанчжи делал их в разное время.
Фан Му повозился под кроватью, меняя положение. Очень скоро он обнаружил, что и в изголовье, и в изножье тоже написано «Мен Фанчжи».
Юноша представил себе, как в последние дни жизни, когда Мен Фанчжи остался в комнате один, он забирался под кровать и, дрожа, раз за разом вырезал на днище свое имя.
Полежав там какое-то время, Фан Му вылез; его била дрожь. Весь в пыли, он сел на стул и задумался.
После нескольких минут раздумий вскочил и подбежал к двери.
Открыл ее, вышел в коридор и поглядел на номер.
Как он и предчувствовал, между цифрами 3, 0 и 4 виднелись бледные следы. Судя по всему, это были знаки «+».
Кто-то постарался их стереть, но знаки все равно были различимы. Если не приглядываться, их легко можно было пропустить.
Все, как он и думал. Кто-то контролировал Мен Фанчжи.
Семь часов спустя Фан Му с Тай Веем вдвоем сидели в комнате. Капитан вымыл руки в тазике и стряхнул с одежды пыль.
— Гипнотизировал? — переспросил он.
— Да, скорее всего.
— Ты хочешь сказать, что Мен Фанчжи в ту ночь действовал под гипнозом? Под гипнозом нарисовал плюсы между цифрами на твоей двери и пытался тебя убить? Такое вообще возможно?
— С помощью гипноза человека можно заставить выполнять простые действия, но чтобы он кого-то убил… это маловероятно.
Заметив замешательство на лице Тай Вея, Фан Му пояснил:
— Мен Фанчжи ненамеренно рисовал знаки на моей двери, и попытка убийства не была запланированной. Помнишь, как он ненадолго остановился, когда преследовал меня в ту ночь?
Нахмурившись, Тай Вей кивнул.
— Да, было что-то такое… В коридоре он вдруг замер на месте. И знаешь, что? Мне кажется, это было как раз напротив двери в его комнату.
— Именно! А теперь взгляни вот на это.
Фан Му вывел Тай Вея в коридор и показал на едва заметные следы на номере двери. Полицейский уставился на них, пробормотав себе под нос: «Господи боже!»
— Мы ведь тогда обратили внимание только на твой номер. А на этот и не посмотрели.
— Это подтверждает, что Мен Фанчжи не специально избрал меня своей мишенью. Его просто проинструктировали найти в коридоре цифру семь.
Фан Му покрутил головой туда-сюда.
— Здесь идут комнаты от трехсотой до триста двадцатой. Триста двадцать первая — душевая, а коридор напротив отгорожен дверью, и туда он попасть не мог. Поэтому единственные номера, которые он мог бы переделать в семерку, были триста четыре и триста тринадцать.
— Значит, попытка убийства тоже была результатом гипноза?
— Сначала это поставило меня в тупик. Как я говорил, загипнотизировать человека, чтобы тот кого-то убил, практически невозможно. А потом я увидел имя, вырезанное на днище койки.
Тай Вей прищурился:
— И что это означает?
— Погоди минутку; сначала я объясню тебе, что такое гипноз, — решил Фан Му. — Он вызывает неврологические, биологические и физиологические изменения путем психологического внушения. Например, с помощью гипноза можно лечить тревожность и депрессию, а также устранять фобии. Это очень сложный процесс, и гипнотизеру приходится использовать разные суггестивные сигналы, чтобы помочь субъекту войти в гипнотическое состояние.
— Ну, это я и без тебя знаю. Есть такой японский фильм, «Гипноз». Там вместо сигнала использовался звук. Скрежет металла по металлу.
— Правильно. Но существует еще так называемое постгипнотическое внушение. Гипнотизер задает некий сигнал, при котором субъект будет реагировать определенным образом, даже когда не находится под гипнозом. Чтобы постгипнотическое внушение было эффективным, субъект должен полностью доверять гипнотизеру и подсознательно подчиняться этому сигналу. Насколько мне известно, Мен Фанчжи был слабой личностью с уязвимой психикой и легко мог впасть в зависимость от другого человека. Иными словами, он являлся идеальным кандидатом на постгипнотическое внушение. С той ночи я все время подозревал, что он находится под влиянием какой-то гипнотической терапии, но не мог понять, что служит сигналом. Пока не увидел эти имена.
— Ты хочешь сказать, что сигналом было его имя?
— Точно! У Мен Фанчжи был секрет, о котором никто не знал. Он боялся перекличек. Ничто не оказывало на него такого влияния, как собственное имя. В какой-то момент он встретился с убийцей — в роли так называемого врача — для психотерапии. Скорее всего, убийца использовал страх Мен Фанчжи, чтобы превратить его имя в постгипнотический сигнал. Однажды, еще до той ночи, я говорил с Мен Фанчжи в душевой и заметил, что, когда я произношу его имя, это вызывает крайне необычную эмоциональную реакцию. А когда он пытался меня убить, я сначала обращался к нему, но он не отвечал. Зато стоило назвать его имя, и он кинулся в атаку.
— Я вот что подумал, — перебил Тай Вей, и лицо его просветлело. — Ты помнишь ту ночь в департаменте, когда мы пытались допросить Мен Фанчжи? Сначала он вообще не реагировал на наши вопросы, но когда офицер произнес его имя, он как с цепи сорвался!
— Именно. Думаю, убийца выстроил суггестивный сигнал так, чтобы Мен Фанчжи, услышав свое имя, атаковал того, кто его произнес.
Тай Вей задумался. Потом указал на кровать:
— А зачем он писал имя?
Фан Му, помедлив, ответил:
— За несколько дней до инцидента Мен Фанчжи, очевидно, начал понимать, что с его психикой творится неладное. Как-то раз он сказал мне, что забывает, где был и что делал, и не знает, откуда берутся вещи в его комнате. Наверняка он имел в виду те самые улики, которые вы потом нашли. Очевидно, убийца заставил его под гипнозом принести все это к себе. В результате Мен Фанчжи стал бояться самого себя, особенно своего имени. А когда человек боится, он пытается спрятаться. Нора под кроватью, — Фан Му похлопал по матрасу, на котором сидел, — стала его убежищем. Думаю, он был разочарован тем, как идет терапия. Поначалу, с помощью того врача, он сумел преодолеть психологическую дисфункцию. Вот и писал свое имя снова и снова, надеясь убедить себя, что больше не боится.
Фан Му сделал паузу и негромко добавил:
— К тому моменту у него с врачом уже сложились очень непростые отношения. Он сомневался в нем и одновременно зависел от него. Поэтому и отправил матери то письмо.
Ему почудилось, что он слышит звуки, доносящиеся из-под кровати: учащенное дыхание, тихий плач, царапанье ключа по дереву и едва различимый шепот: «Мен Фанчжи, Мен Фанчжи, Мен Фанчжи…»
Фан Му сжал кулаки.
Тай Вей молча курил сигарету.
Юноша поглядел на него.
— Что ты думаешь? Достаточно аргументов, чтобы департамент заново открыл дело?
— Боюсь, это будет сложно. — Тай Вей сделал паузу и задумался. — Во-первых, ты единственный, кто знает о письме и о буквах на оконном стекле. Во-вторых, в департаменте считают, что шестое и седьмое убийства были совершены ранее, и вряд ли мы сможем их убедить, что убийство на шестой дорожке является в действительности шестым — просто преступник завершил начатое. К тому же, как ты знаешь, мое начальство категорически против твоего участия в расследовании. Поэтому, что бы ты ни сказал, тебе вряд ли кто-нибудь поверит.
На лице у Фан Му проступило разочарование. Заметив это, Тай Вей искренне посочувствовал парнишке. Он хлопнул его по плечу:
— Кстати, а что с той страничкой?
— Пока ничего. — Фан Му покачал головой. — Крутил ее и так и этак, но ни одной подсказки не нашел. — Он взял с полки книгу и протянул Тай Вею. — Взял из библиотеки книгу, где есть этот рассказ. Думал, что-нибудь отыщу… Называется «Легенды реки Хулан».
Тай Вей взвесил книгу на ладони. Она была нетяжелой, но когда он ее открыл и увидел, какой мелкий там шрифт, то тяжело вздохнул:
— Господи, да тут подсказку и за сто лет не найдешь!
— Я попробую поискать хрестоматию, из которой вырвали страницу. Может, там что-нибудь попадется.
Тай Вей немного помолчал.
— Думаешь, убийца написал подсказку на том клочке исчезающими чернилами или чем-то вроде того?
— Вряд ли, — быстро ответил Фан Му, словно давно обдумал такую возможность. — Он должен был понимать, что бумага окажется в воде и чернила не проявятся. Тогда его действия потеряли бы смысл. Думаю, подсказка имеет отношение непосредственно к тому обрывку.
— Господи, кто бы мог подумать, что в детской хрестоматии отыщется ключ к убийству! — Тай Вей встал с койки и потянулся. Внезапно он замер и спросил: — А не может быть, что следующая жертва — четвероклассник?
Фан Му мрачно улыбнулся.
— Кто знает? Все возможно.
Он поглядел на груды документов, наваленных возле компьютера.
— Судя по тестам, которые мне приходилось сдавать, последний вопрос всегда самый трудный. Учителя в школе говорили нам сначала решать задачи попроще, а потом, если останется время, браться за последнюю.
«И каков же ответ на седьмой вопрос?»
Наступило очередное зимнее утро, сухое и морозное. С рюкзаком за спиной Фан Му бежал к главному корпусу. В кампусе царила суета; после семестра безделья студенты лихорадочно подтягивали хвосты. Экзамены неуклонно приближались.
На первой и второй парах профессор Цяо должен был читать курс криминологии. Поскольку в педагогическом колледже Чанхона такого курса не было, Фан Му старался обязательно посещать его.
Кроме того, он не видел профессора Цяо с той их встречи. Его последняя фраза заставляла Фан Му нервничать. Ему хотелось поговорить с профессором, и даже если такой возможности не представится, Фан Му надеялся, что профессор как-то подскажет ему разгадку.
В аудитории было гораздо больше народу, чем обычно. В преддверии экзаменов студенты боялись, что их накажут, если они не явятся.
Фан Му сел в дальнем углу. Узнав его, другие стали переглядываться между собой, но он постарался не обращать на них внимания.
Было уже восемь утра, но профессор не показывался.
До того студенты сидели тихо, ожидая начала лекции, но тут начали потихоньку переговариваться. В 8:15 профессор Цяо так и не пришел. Кто-то из самых нетерпеливых потребовал, чтобы староста позвонил профессору узнать, когда тот будет.
С телефоном в руке староста вышел в коридор. Мгновение спустя он вернулся:
— Абонент не отвечает.
— Звони в деканат, — посоветовал кто-то из аудитории.
В 8:30 служащий из деканата вбежал в аудиторию и объявил, что на сегодня лекция отменяется.
Ворча, студенты собрали вещи и начали выходить. Фан Му остался в аудитории один. Он взял свой телефон и набрал номер профессора Цяо. Тот был отключен.
Он позвонил на домашний. Занято.
Фан Му звонил снова и снова, но линия все время была занята.
У него появилось нехорошее предчувствие.
Ближе к вечеру его предчувствие оправдалось.
Один из дипломников профессора Цяо, готовившийся к защите, подошел к Фан Му и спросил, не знает ли он, где профессор. Фан Му покачал головой, и студент забеспокоился:
— Вот черт, дружище, я еще не закончил с дипломом, а теперь он куда-то пропал! Придется искать временную замену…
От этого комментария Фан Му захотелось обругать студента прямо в лицо, но тот уже развернулся и ушел.
Стараясь успокоиться, юноша взял телефон и еще раз набрал номер профессора Цяо. Там по-прежнему было занято.
Он попробовал еще раз и еще. Наконец трубку взяли. На другом конце раздался встревоженный женский голос:
— Алло? Кто это?
Говорила госпожа Цяо.
— Здравствуйте, госпожа Цяо. Это я, Фан Му. Профессор дома?
Госпожа Цяо тихо заплакала.
— Его нет уже полтора дня…
— Что? — Фан Му показалось, что его сердце сжала стальная рука.
Профессор Цяо исчез.
Квартира профессора Цяо была полна народу. В гостиной яблоку негде было упасть.
Там топтались однокурсники Фан Му, а также несколько студентов-дипломников. Бьян Пинь, высокопоставленный офицер из Департамента общественной безопасности, стоявший среди них, узнал Фан Му и кивнул ему.
Фан Му ответил таким же кивком. Не в силах дальше выносить неизвестность, он подошел к дивану, где сидела, утирая слезы, госпожа Цяо, и спросил ее:
— Госпожа Цяо, что произошло?
С красными от слез глазами, женщина подавила рыдания:
— Позавчера Цяо сказал, что идет повидаться со старым другом, и ушел, не сказав мне, кто этот друг такой. Я ждала его до одиннадцати вечера, а когда он не вернулся, позвонила на мобильный телефон, но тот был отключен. Я решила, что они поужинали в ресторане и отправились в сауну, поэтому легла спать. На следующий день Цяо так и не возвратился и телефон не включил. Я подумала, он пошел прямо в университет, но там его никто не видел. До сих пор у меня нет от него вестей…
Тут громко зазвонил телефон, и госпожа Цяо, сидевшая до того совершенно обессиленная, мгновенно рванулась к нему и схватила трубку:
— Алло! Алло… — Голос ее упал. — Ты купил билет? На сегодня? Ну хорошо, приезжай. Поможешь мне искать отца… Да-да, я поняла.
Повесив трубку, госпожа Цяо, не в силах дальше сдерживаться, разрыдалась.
Бьян Пинь подхватил ее под локоть и усадил на диван, вполголоса бормоча слова утешения.
— Вы сказали Цяо Юнпину ехать домой?
— Да. — Госпожа Цяо взяла Бьян Пиня за руку: — Пообещай мне, что поможешь найти моего мужа. Он уже стар — вдруг с ним что-нибудь случилось?
— Не надо так думать, госпожа Цяо, — поспешно перебил ее Бьян Пинь. — Наверняка… наверняка он поехал куда-то по делу.
Потом, словно поняв, что его слова звучат не очень убедительно, добавил:
— Я уже отправил своих людей на поиски; очень скоро мы получим новости о нем.
Другие люди в комнате эхом повторили его слова, но госпожа Цяо лишь расстроилась еще сильнее.
Визитеры продолжали прибывать — среди них декан юридического факультета и ректор Университета Цзянбина. Когда опять зазвонил телефон, жена профессора схватила трубку с прежней надеждой, но, едва услышав голос в трубке, испустила тяжелый вздох.
— Да… Тогда приезжай, Маленький Сун. Хорошо, увидимся.
Собирался явиться новый посетитель.
Оглядев комнату, Бьян Пинь обратился к студентам:
— Вам лучше разойтись. Мы сообщим, если появятся новости.
Один за другим студенты стали прощаться и выходить. Когда Фан Му направился к двери, ему вдруг вспомнилось, что профессор Цяо сказал ему, когда они стояли на этом самом месте пару дней назад. Повернувшись к Бьян Пиню, он попросил:
— Офицер Бьян, если будут новости, пожалуйста, сразу сообщите мне.
Бьян Пинь в этот момент говорил с ректором университета, поэтому лишь махнул Фан Му рукой и бросил:
— Ладно.
Вернувшись в общежитие, Фан Му сел рядом с кроватью на пол и погрузился в размышления. Он просидел так почти до полуночи.
Юноша не мог не связать исчезновение профессора Цяо с тем, что тот ему сказал при последней встрече. «Береги себя. Все это скоро кончится».
Судя по всему, профессор Цяо тогда уже знал, кто убийца.
Неужели он попытался в одиночку обезвредить его, и тот…
Такого сценария Фан Му боялся больше всего.
К моменту, когда полиция официально начала расследование, профессор Цяо Юнпин отсутствовал 48 часов. Полицейские опросили его коллег и соседей, побывали у мобильного оператора, где проверили входящие и исходящие вызовы, а также домашний телефон — все безрезультатно.
С момента исчезновения профессора в больницы города попало четыре неопознанных трупа. Все их предъявили родственникам пропавшего для опознания, но это не был он. Его следов не нашли и в приютах для бездомных.
Он словно исчез с лица земли.
Пока полицейские искали профессора Цяо, Фан Му обошел в городе все улицы и переулки. У него не было никаких зацепок или ориентиров. Он просто бродил по запруженным людьми проспектам и глухим задворкам в надежде, что вот-вот, свернув за угол, увидит профессора Цяо на противоположном тротуаре или возле подъезда. А может, он сидит вот тут, в кафе за стеклом? Много раз Фан Му казалось, что профессор перед ним, но, стоило подойти поближе, это оказывался другой человек схожего сложения и возраста.
«Где же вы?»
Каждый вечер, когда небо начинало темнеть, Фан Му возвращался в кампус обессиленный и несчастный. Наскоро поужинав чем попало, падал на койку, не трудясь даже раздеться. Иногда ему удавалось немного поспать, но в основном он так и лежал до рассвета с открытыми глазами. Потом вставал и начинал все заново — обходил улицы города в поисках мужчины, участи которого не знал.
Фан Му понимал, что его поиски бесполезны, — и все равно не мог остановиться, не мог выносить одинокого сидения в комнате в ожидании новостей. Ему надо было что-то делать — ради профессора Цяо и ради себя самого. Все это время он гнал от себя единственную мысль, которая, скорее всего, была правдой: профессор Цяо уже убит.
Фан Му не хотел — или ему просто не хватало мужества — допустить такую возможность. Он предпочитал думать, что профессор внезапно тяжело заболел и валяется где-то в городских трущобах, на пороге смерти.
Профессор Цяо был одним из людей, которых Фан Му уважал больше всего. В отношении него он испытывал совсем не те чувства, что к Лю Чжанчжуну или Чжан Яо. Фан Му никогда не обращался к профессору Цяо за помощью по этому делу, а когда однажды попытался, тот его отверг. И все равно Фан Му чувствовал, что, если б убили его, профессор не остался бы в стороне. Он нашел бы убийцу и передал в руки полиции. Все потому, что Фан Му глубоко верил в профессора Цяо, в его ум и опыт — и считал его своей последней надеждой.
А теперь профессор исчез, и его судьба была неизвестна. И Фан Му оказался в еще большем одиночестве и отчаянии, чем обычно.
Сидя в придорожном кафе, Тай Вей курил сигарету и смотрел на Фан Му. Вид у парнишки был неважный.
— Может, съешь еще немного? — предложил Тай Вей.
В миске с супом у Фан Му осталось не меньше половины. Послушавшись капитана, он несколько раз зачерпнул оттуда, а потом отставил миску на стол.
Тай Вей столкнулся с Фан Му у входа в универмаг в центре города. Парень стоял возле витрины, откусывая от буханки хлеба и вглядываясь в лица посетителей. День был ветреный и морозный, но он, казалось, этого не замечал.
— Закажешь что-нибудь еще?
Фан Му покачал головой.
Полицейский присмотрелся к растрепанному пареньку, сидевшему напротив. Прошло всего пару дней с тех пор, как они встречались в последний раз, но тот сильно исхудал. Зимняя куртка болталась на нем. Увидев, как Фан Му хлопает по карманам, он вытащил пачку сигарет и подтолкнул в его сторону.
Фан Му взял сигарету и в молчании закурил.
Тай Вей вздохнул.
— Говорю тебе, приятель, твой метод поиска никуда не годится. Если не побережешься, свалишься с ног еще до того, как мы его найдем.
Мгновение Фан Му молчал. Потом спросил:
— А что у тебя?
— Все по-прежнему. Никаких новостей.
Тай Вей покачал головой.
— Делом занимаются преимущественно районные участки, но Бьян Пинь из департамента подергал за кое-какие ниточки и отправил людей на поиски за городом. Правда, они тоже ничего не нашли.
Видя, что от его слов Фан Му расстроился еще больше, он быстро добавил:
— Только не надо сразу думать о самом плохом! Если бы с профессором Цяо произошел несчастный случай, нам немедленно сообщили бы. Лично я считаю, что он или внезапно тяжело заболел, или лишился рассудка — что, с учетом его возраста, не так уж невероятно.
Секунду поколебавшись, Фан Му поведал, о чем рассказывала ему госпожа Цяо в тот вечер.
Тай Вей долго ничего не отвечал, лишь яростно затягивался сигаретой. Потом с силой ткнул окурком в пепельницу.
— Старик определенно знал убийцу! Он пытался его защитить, а в результате попался сам.
Слышать это Фан Му было неприятно.
— Профессор Цяо никогда бы так не поступил!
— Ладно-ладно. — Тай Вей не собирался с ним спорить. — Это важная зацепка. Надо обсудить ее с Чжао Юнгуем. И мне плевать, что он разозлится. А ты, часом, не забыл, что тебе удается лучше всего?
Фан Му нахмурил брови.
— Хм?
— Разыскные мероприятия — не твоя сильная сторона. Ты — профайлер. — Тай Вей перегнулся через стол и придвинулся к Фан Му так близко, что они едва не столкнулись носами. — Предоставь нам искать профессора Цяо, сам же отправляйся в общежитие и выспись как следует. А когда проснешься, составь мне профиль этого парня. — Он похлопал Фан Му по плечу. — Сейчас ты — наша последняя надежда.
«Последняя надежда?»
Фан Му снова сидел в своей комнате. При виде груды документов, занимавшей весь его рабочий стол, он заметно упал духом.
Своими словами Тай Вей не пытался его утешить — наоборот, подталкивал к действию. Подтекст был очевиден: если профессор Цяо правда отправился к убийце, ничего хорошего его не ждет.
Тем не менее Фан Му был полностью согласен с точкой зрения полицейского; они должны как можно скорее найти убийцу — потому что именно этот человек, а не профессор Цяо, является ключом к загадке. Как только они его отыщут, найдется и профессор Цяо… живой или мертвый.
Спасти профессора или отомстить за его смерть — с этим придется подождать. Единственное, что сейчас может сделать он, Фан Му, — найти убийцу.
И вот он сидит перед стопками документов, не в силах прочесть ни единого слова.
В последние несколько дней его настолько истерзали скорбь, гнев, чувство вины и отчаяние, что Фан Му оказался на грани нервного срыва. Он уже ничего не воспринимал; его способность проникать в разум преступника куда-то испарилась.
Он прикурил сигарету и заставил себя сосредоточиться на бумагах. Но вместо этого ему в глаза бросилась зажигалка «Зиппо» на столе. Он несколько раз щелкнул крышкой, и звук эхом разнесся по комнате.
Первый подарок, полученный им от Ден Линьё, и он же последний…
Вроде бы из-за высокой цены и сентиментального значения он должен быть для него ценным. Однако Фан Му видел в зажигалке лишь инструмент для прикуривания сигарет да для освещения темных углов — если понадобится.
Многие вещи в жизни приобретают особую значимость, когда с ними связаны теплые чувства. Если же их нет, уже не важно, от чего прикуривать — от «Зиппо» ограниченной серии «
То же самое касается и людей.
Лю Чжанчжун, Мен Фанжчи, Чжан Яо, а теперь, возможно, и Цяо Юнпин. Все они — лишь жертвы.
«А я — профайлер».
Фан Му открыл картонную папку, и оттуда на него посмотрело фото с безжизненным лицом Чжан Яо.
С сигаретой, зажатой в пальцах, Фан Му начал читать — одну страницу за другой.
Убийца был мужчиной, в возрасте от 30 до 40 лет, ростом от 170 до 175 см. Физически крепкий, правша, с высоким интеллектом, обширной эрудицией и навыками планирования, получивший хорошее образование. Родители, вырастившие его, проявляли достаточную, но не чрезмерную строгость. В молодости его жизнь шла гладко и успешно, так что у него сформировался дерзкий характер и нетерпимость к конкуренции. Он аккуратен и дисциплинирован. Финансово обеспечен, следит за собой, одевается с иголочки. Обладает отличными социальными навыками, живет, скорее всего, с кем-то, а не один. Водит машину и, вероятно, имеет собственную, причем дорогой модели. Работает в сфере образования или смежной с ней, хорошо знаком с кампусом Университета Цзянбина, возможно преподает там. Является экспертом по криминологии и криминальной психологии, а вот познания в области медицины — в частности, анатомии человека — у него ограниченные.
После начала убийств его психическое состояние стало меняться. Сначала мотивацией преступника являлось, скорее всего, желание продемонстрировать свое мастерство в определенных областях. Но потом, когда полицейские не сумели его поймать и даже арестовали другого человека, дерзости у него резко прибавилось. Очевидно, он и сам замечал эти психологические изменения — и даже пытался противиться им. Наверняка это повлияло на его семейную жизнь. Например, отвращение к тому, что он делает, могло мешать ему в некоторых сферах — в частности, в сексуальных отношениях (на это указывал тот факт, что он не изнасиловал Чжан Яо).
Кроме того, убийца был знаком с Цяо Юнпином, а также знал Фан Му и хорошо его понимал.
Увидев это объявление в холле главного здания, Фан Му сначала не поверил своим глазам. Он подошел ближе и прочел, что лекция действительно состоится — в восемь часов утра.
Сердце заколотилось у него в груди. Неужели профессор Цяо вернулся?
Фан Му глянул на часы: без пяти восемь. Времени на раздумья не оставалось, и он побежал к аудитории.
Но возле входа притормозил. Его переполняла надежда, что, как только он откроет двери, его взору предстанет профессор Цяо, стоящий на кафедре. Выждав несколько секунд, Фан Му набрался мужества и распахнул дверь.
Кафедра была пуста. Мужчины с прямой спиной и пристальным взглядом нигде не было видно.
За секунду до этого аудитория шумела; теперь все повернулись к Фан Му, стоящему в проходе. Поняв, что это не преподаватель, а всего лишь старшекурсник, частенько посещавший лекции, студенты заговорили снова. В аудитории поднялся шум, как на рыночной площади.
Низко наклонив голову, Фан Му прошел к последнему ряду. Он был страшно разочарован, но в глубине души все еще надеялся, что профессор Цяо просто опаздывает.
Время тянулось невыносимо медленно. Студенты вокруг Фан Му зевали, поглощали еду, купленную в кафетерии, болтали и смеялись; он же не сводил взгляд с часов, наблюдая, как минутная стрелка приближается к 12.
В коридоре раздались шаги. Никто не обратил на них внимания, но Фан Му, несмотря на шум, сразу их уловил.
Звук был мерный, уверенный, спокойный и одновременно властный.
Шаги приближались. Фан Му задержал дыхание.
Дверь распахнулась.
В аудиторию вошел человек. Это был библиотекарь Сун.
Он прикрыл за собой дверь и обвел аудиторию глазами. Мгновение спустя легко шагнул на кафедру и положил папку, которую принес с собой, на пюпитр.
— Ну что же, начнем, — сказал он, едва заметно улыбнувшись студентам, замершим в молчании. — По причинам личного характера профессор Цяо не сможет дочитать курс лекций в этом семестре. Поэтому три оставшихся занятия по криминологии проведу вместо него я.
Он взял со стола кусок мела.
— Позвольте сначала представиться. Мое имя Сун Пу.
Он развернулся и написал свое имя на доске. Почерк у него был изящный и одновременно уверенный.
— Можете звать меня Сун Пу или Старый Сун — решайте сами.
По аудитории пронесся смех.
Отложив мел, Сун Пу подглядел на студентов — и встретился взглядом с Фан Му, который сидел, оглушенный, в последнем ряду.
Сун Пу улыбнулся и слегка кивнул ему.
Началась лекция. С первых минут было ясно, что Сун Пу завоевал сердца всех присутствующих. В отличие от старомодной строгой и категоричной манеры преподавания профессора Цяо, он излагал материал с юмором, свободно и в то же время максимально информативно. Студенты не сводили с него глаз.
Но Фан Му не слышал его слова, занятый одной-единственной мыслью.
Когда лекция закончилась, студенты, проникшись вдруг глубоким интересом к криминологии, столпились вокруг Сун Пу, засыпая его вопросами. Улыбаясь, он терпеливо отвечал им. Когда же наконец вернулся на кафедру, чтобы собрать свои бумаги, то увидел, что Фан Му стоит в дверях, дожидаясь его.
Глядя на юношу, Сун Пу улыбнулся.
—
Вопросов у Фан Му было множество, но на мгновение он окаменел. Что значит это «
— Ты все правильно понял. Разве профессор Цяо тебе не говорил?
— Нет. Я понятия не имел, что вы тоже…
Сун Пу рассмеялся.
— Ты еще много чего не знаешь.
Он положил руку Фан Му на плечо, крепко его сжал и подтолкнул в коридор.
— Тебе надо торопиться. Если мне не изменяет память, у тебя сегодня еще две лекции по уголовному праву. Ты же не хочешь опоздать?
С этими словами он развернулся и пошел прочь, оставив Фан Му стоять на месте с открытым ртом.
На лекциях по уголовному праву Фан Му сидел словно в тумане.
Уже долгое время его преследовало чувство, что он стоит на краю бездны, пытаясь высмотреть в ней неведомого монстра. Потом, по мере того как дело стало развиваться, монстр медленно восстал из глубины, и его очертания начали вырисовываться во мраке. И все равно их разделяла пелена, не позволявшая Фан Му по-настоящему разглядеть чудовище. А оно все это время наблюдало за ним — наблюдало и смеялось. Теперь оно подошло на расстояние вытянутой руки, так что Фан Му ощущал запах крови из его пасти. И все равно он не мог протянуть руку и схватить его.
Но вот дымка начала рассеиваться…
В последнее время еда стала для Фан Му очередным бременем. Он поглощал ее, не чувствуя вкуса; ему было все равно, из чего она сделана, и юноша брал то, что сможет быстрее проглотить.
Он поставил поднос на стол в углу, сел и вывалил курицу с подливой поверх риса. Перемешал и начал запихивать в рот.
Подняв глаза, заметил, как в столовую вошли несколько человек — они заняли стол за перегородкой. Среди них были Чжао Юнгуй и Бьян Пинь.
Увидев Фан Му, Бьян Пинь что-то шепнул Чжао Юнгую, который тоже посмотрел в его сторону. Он остался с остальными, а Бьян Пинь подошел к Фан Му.
— Что ешь? — спросил он, опускаясь напротив него на стул. Заглянул к Фан Му в тарелку. — Курицу с рисом?
Фан Му заставил себя улыбнуться, но ничего не сказал.
— Я, честно говоря, скучаю по еде, которой тут кормят, — продолжал Бьян Пинь. — Правда, в мое время она была еще скромнее. Хотя, если присмотреться, — добавил он, указывая на крошечные кусочки курицы, плавающие в соусе, — за прошедшие годы у них мало что изменилось.
Фан Му не собирался поддерживать пустой разговор.
— Есть новости о профессоре Цяо?
Лицо Бьян Пиня помрачнело.
— Никаких. Собственно, поэтому я сегодня здесь. Хотел сам заглянуть на юридический факультет, посмотреть, что там творится…
Фан Му не ответил. Есть ему тоже расхотелось.
— Когда ты выпускаешься?
— В две тысячи четвертом. А что?
Бьян Пинь хмыкнул и закурил сигарету.
— Похоже, ты у профессора Цяо самый преданный студент.
— Да? Почему это?
— Больше никто за него так не переживает. Ну да, твои
— Сун Пу?
— Ого! А ты откуда знаешь? — Глаза у Бьян Пиня расширились от удивления.
— Был сегодня утром на лекции по криминологии. А еще, я слышал, он мой
— Так и есть. Закончил магистратуру в девяносто первом. А я — в восемьдесят шестом.
— Тогда почему… он работает в библиотеке?
— О, это долгая история… — Бьян Пинь горько улыбнулся и покачал головой.
В этот момент из-за перегородки выглянул Чжао Юнгуй и помахал Бьян Пиню рукой.
— Погоди, — ответил тот, — через секунду подойду.
Он снова посмотрел на Фан Му.
—
Фан Му покачал головой:
— Я не собираюсь работать в полиции.
Бьян Пинь не смог скрыть разочарования.
— Ну ладно. У каждого свои планы. Но если пойдешь в полицию, то оправдаешь надежды профессора Цяо. — Он поднялся и хлопнул Фан Му по плечу. — Давай, до скорого. Если будут новости, я с тобой свяжусь.
Выйдя из столовой, Фан Му несколько минут постоял на свежем воздухе. А потом отправился к профессору Цяо домой.
В квартире была только госпожа Цяо. Еще на входе в нос Фан Му ударил резкий запах какого-то лекарства из арсенала традиционной китайской медицины.
— Госпожа Цяо, вы плохо себя чувствуете? — спросил он, заглядывая в кухню. На плите стояла маленькая кастрюлька с кипящей жидкостью, от которой поднимался пар.
— Ох, да как же еще мне себя чувствовать! — воскликнула госпожа Цяо в ответ.
За несколько дней, что они не виделись, она заметно похудела, а волосы почти полностью поседели.
— Ты очень вовремя — поможешь мне процедить отвар… — Она вздохнула. — Прости, некому было встретить тебя у двери. Маленькая Ю опять отправилась на поиски отца… Может, хочешь что-нибудь попить?
Фан Му поспешно сказал, чтобы она не беспокоилась. Потом помог госпоже Цяо лечь на кровать, а сам помчался в кухню, процедил отвар и в чашке принес ей.
— Как дела в университете? — спросила госпожа Цяо, жестом указав ему на стул возле постели.
— Неплохо. Для лекций по криминологии нашли замену.
Она негромко вздохнула.
— Мой муж ни за что не допустил бы, чтобы его студенты отстали от программы. Поэтому, хоть он и пропал, я не хотела, чтобы лекции прерывались. Дипломникам я ничем не могу помочь, но хотя бы для младших курсов удалось найти замену.
Мгновение Фан Му помолчал. Потом, собравшись с духом, спросил:
— Госпожа Цяо, библиотекарь Сун… тоже был одним из его студентов?
— Да, был. Дай-ка подумать… — Она потерла рукой лоб. — Выпуск девяносто первого года.
— Тогда почему он работает в библиотеке, а не преподает?
— Ох, этому мальчику через многое пришлось пройти! — Женщина отставила чашку с лекарством на тумбочку у кровати. — В свое время Сун Пу был лучшим студентом на курсе. Обычно Цяо скуп на похвалы, но тогда имя Сун Пу часто звучало у нас в доме, и я совершенно точно могу сказать, что муж восхищался им. Когда Сун Пу выпустился, Цяо рекомендовал его научному совету факультета и устроил так, чтобы Сун Пу стал при нем ассистентом. Сун Пу всегда был перфекционистом и потому великолепно справлялся со своими обязанностями. Ему не исполнилось еще и тридцати, когда университет сделал для него исключение и повысил до младшего преподавателя. К тому времени он успел прославиться на всю провинцию как очень талантливый молодой ученый. Но вот позднее…
Госпожа Цяо покачала головой и вздохнула.
— Что произошло? — торопливо спросил Фан Му.
— Как тебе известно, юридический факультет иногда помогает Департаменту общественной безопасности в расследованиях. В то время Старый Цяо привлекал Сун Пу к себе на помощь при консультировании. В процессе выяснилось, что у Сун Пу в этом деле особый дар, и он отлично справился с несколькими расследованиями подряд. Его стали восхвалять, превозносить. Он был тогда еще совсем молод, и у него немного закружилась голова. В девяносто восьмом в пригородах началась серия убийств с изнасилованиями. Старый Цяо был в командировке за границей, и полицейские обратились за помощью к Сун Пу. На основании ваших техник профайлинга Сун Пу составил им портрет убийцы. Очень скоро полицейские арестовали человека, который почти полностью соответствовал всем характеристикам. Однако он отказывался сделать признание. Улик у полицейских недоставало, и признательные показания были необходимы, чтобы закрыть дело, но подозреваемый артачился. Дело было громким, и начальство торопило следователей, требуя передать материалы в суд как можно скорей. На Сун Пу и полицию оказывалось громадное давление. Думаю, от этого Сун Пу и потерял голову. Он подстрекал полицейских выбить у того человека признание.
Она снова вздохнула.
— Подозреваемого избили так, что он не выдержал и умер. Мало того, несколько дней спустя арестовали настоящего убийцу. Естественно, полетели головы: кого-то уволили, а кого-то и посадили в тюрьму. Капитана, который руководил следствием, Чжао-как-то-там, перевели из департамента в государственную полицию. Сун Пу самого едва не арестовали, но поскольку улик против него не было, а Старый Цяо подергал за ниточки, его оставили в покое. Правда, держать его на прежней должности университет не мог. Старый Цяо выступил в его защиту перед ректором, и тот согласился перевести Сун Пу в библиотеку.
«Вот, значит, как…»
Фан Му поглядел на чашку с остывшим отваром на тумбочке. Быстро взял ее в руки и протянул госпоже Цяо.
— А почему я раньше никогда об этом не слышал?
Нахмурив лоб, женщина выпила остаток лекарства, и Фан Му передал ей салфетку, которой она промокнула уголки рта и, сделав несколько глубоких вдохов, продолжила:
— В те времена ты еще здесь не учился, да и в университете постарались поскорее все замять. Но, честно говоря, та история ужасно расстроила Старого Цяо. У него даже характер испортился. Несколько раз Сун Пу заходил повидаться с ним, но Цяо приказывал ему уходить, даже если тот являлся с подарками. У нас дома эта тема стала полнейшим табу.
Госпожа Цяо похлопала по подушке рядом с собой.
— Будь Старый Цяо сейчас здесь, я ни за что не решилась бы тебе рассказать. Увы, после того раза он никогда не заговаривал дома о своих студентах. Но вот в последнее время у нас начало звучать твое имя. Должна сказать, из всех студентов, которые у него были, тобой и Сун Пу он восхищался больше всего. Я поначалу думала рекомендовать тебя ему на замену, но ты ведь еще слишком молод… К тому же Сун Пу прекрасно справлялся с работой в библиотеке и отчасти восстановил свою репутацию. В университете уже поговаривали о том, чтобы вернуть его на преподавательскую должность. Скорее всего, сам Сун Пу не знает об этом. Внешне Старый Цяо отказывался его прощать, но втайне помогал ему по мере сил. Если б он не пропал так внезапно, то наверняка рекомендовал бы университету снова сделать Сун Пу преподавателем в следующем семестре…
Фан Му больше не слушал ее. Он знал, что должен кое с кем немедленно переговорить.
— Что ты только что сказал? — вскричал Тай Вей, подскакивая с койки Фан Му. — Библиотекарь? Тот, в очках?
Фан Му кивнул.
— Так вот почему Старого Чжао перевели! Неудивительно, что он впадает в ярость при малейшем упоминании о профайлинге… — Тай Вей нахмурился. — Но он же с виду совсем безобидный… Да уж, никогда не суди о книге по обложке!
— Я не говорю, что он — убийца. Но по составленному мной описанию, — сказал Фан Му, — убийца — человек, хорошо разбирающийся в профайлинге. И таких в кампусе всего трое: я, профессор Цяо и, как выяснилось, Сун Пу.
— И что нам теперь делать? У нас же нет против него никаких улик.
Фан Му на секунду задумался.
— Мы оба видели убийцу, а ты даже гнался за ним. Сам как считаешь — Сун Пу похож?
Немного поразмыслив, Тай Вей ответил:
— Рост практически тот же. Но на убийце была длинная ветровка с капюшоном, да и освещение подкачало. Не могу с точностью утверждать, что это он.
Ощутив укол разочарования, Фан Му промолчал.
Заметив, что парнишка расстроился, Тай Вей поспешно сменил тему.
— А как у тебя с отрывком из книги?
Фан Му, помрачнев еще сильнее, покачал головой.
— Думаешь, текст имеет какое-то отношение к исчезновению профессора Цяо? У меня тут появилась одна идея, — сказал Тай Вей. — Листок вырвали из школьной хрестоматии, а профессор Цяо преподает в университете. Как по-твоему, может, это намек на то, что седьмая жертва будет преподавателем?
— Скорее всего, нет. — Мгновение Фан Му подумал. — Когда мы нашли обрывок, профессор Цяо еще не пропал. Не думаю, что убийца ждал, что профессор Цяо придет к нему. Скорее седьмой жертвой будет кто-то другой.
— И мы ничего не можем сделать?
— Не совсем так. Тай Вей, ты отличный сыщик, поэтому сейчас тебе надо вплотную заняться Сун Пу. Если он действительно убийца и если профессор Цяо еще жив… — Фан Му сделал паузу и заговорил громче, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастный тон, — …то Сун Пу, должно быть, где-то его прячет. Если установить за ним слежку, мы сможем найти профессора Цяо.
— Ладно, я этим займусь. — Тай Вей встал, а потом внезапно грохнул по столу кулаком. — Не важно, на кого он нацелился — на профессора или кого-то другого, — на этот раз мы его остановим!
Он рванулся к двери, но, уже на пороге, вдруг притормозил и сказал:
— Парень, ты тоже… поаккуратней, ладно?
Фан Му поглядел на свой рюкзак, валявшийся на кровати. Армейский нож по-прежнему был внутри. Он перевел взгляд на полицейского и кивнул.
Кошмары явились по расписанию.
Темные обезглавленные силуэты окружили его койку. Они молча глядели, как корчится на ней Фан Му, и ни один не шевелился.
Даже не открывая глаз, юноша чувствовал, что среди этих призраков появились новые.
Цю Вейцзянь, Ван Цянь, Тан Юйё, Цин Цзяо, Цзин Тингтин, Томас Гилл, Мен Фанчжи, Дон Гуйчжи, Чжан Яо…
«Вы все…»
Рука легла ему на плечо.
«На самом деле мы с тобой одинаковые».
Внезапно Фан Му удалось повернуть шею.
Сун Пу улыбался ему.
В последние несколько дней его лицо неотрывно стояло у Фан Му перед глазами. Фан Му знал его, кажется, лучше своего собственного.
Тот взгляд, которым он отыскивал его в аудитории. Улыбка одними уголками рта, нахмуренные брови в момент задумчивости. Легкий блеск в глазах при виде Фан Му.
Сейчас владелец этого лица стоял на кафедре перед студентами, с обожанием взиравшими на него.
— Ну что, на сегодня это все, — сказал Сун Пу, откладывая мел и отряхивая руки. — Правда, до конца лекции еще пятнадцать минут… Если хотите, можем сыграть в игру.
Студенты, мгновение назад уже тянувшиеся за рюкзаками, немедленно развернулись обратно к Сун Пу.
— У меня есть стандартный тест, который в ФБР давали преступникам с психическими отклонениями. Их ответы оказались практически идентичными, и это доказывает, что психика преступника отличается от психики нормальных людей. Сейчас я задам вам вопросы из этого теста, и, возможно, мы выясним, что между нами находится криминальный гений.
Студенты были в полном восторге, словно иметь психические отклонения — это
— Вопрос первый. Как-то вечером инженер, некогда работавший на исследовательской станции на Южном полюсе, где устанавливал солнечные батареи, ужинал дома с женой. Вкус мяса показался ему необычным, и он спросил, из чего приготовлено блюдо. «Из пингвина», — ответила жена. При этих словах инженер весь побелел и проткнул себе горло вилкой.
Студенты ахнули.
— Итак, вопрос — почему?
«Так вот о чем он говорил», — подумал Фан Му.
Год назад ему самому попался этот тест, и он из любопытства его прошел. Всего вопросов было семь, и на пять он ответил верно. В результате тест показал, что у него большая предрасположенность к психическим отклонениям.
Остальные студенты, однако, этот тест никогда не видели. Они начали наперебой предлагать свои теории, и в аудитории поднялся гам. Правильно угадать не смог никто, и Сун Пу ответил сам: там, на Южном полюсе, персонал станции оказался в ловушке, а один из их коллег погиб. Пока не подоспела поисковая партия, инженер и еще несколько человек были вынуждены есть мясо, про которое им сказали, что это мясо пингвина. Когда он попробовал настоящее мясо пингвина, которое подала ему жена, то понял, что на самом деле они питались плотью мертвого коллеги.
Услышав это, студенты скорчили гримасы, будто их сейчас вырвет. Тем не менее все с нетерпением ждали следующего вопроса.
Сун Пу продолжил тест:
— Вопрос второй. Мужчина, страдавший хронической болезнью, повсюду искал врача, который сумел бы ему помочь. Наконец он нашел больницу, где его полностью излечили. Но в поезде по дороге домой он вдруг начал истерически рыдать, растолкал других пассажиров, разбил окно и выпрыгнул. В результате попал под колеса, и его разорвало на куски. Что произошло?
Пока студенты возбужденно спорили, Сун Пу прохаживался по аудитории, сцепив руки за спиной. Время от времени он останавливался и качал головой, показывая, что ответ неверный.
Наконец кто-то из студентов ответил правильно: хронической болезнью мужчины была слепота. После исцеления он решил, что навсегда обрел зрение, но, когда поезд въехал в туннель, он в темноте испугался, что опять ослеп, выпрыгнул из окна и так покончил с собой.
— Очень хорошо, — воскликнул Сун Пу, похлопав в ладоши. — Плюс десять баллов к оценке на экзамене!
От его заявления студенты пришли в еще больший восторг. Парень, ответивший верно, сидел весь раскрасневшийся, а соседи поглядывали на него кто с восхищением, кто с завистью. Все с нетерпением ждали новой загадки.
Вопрос третий. Мужчина с женщиной, добрые друзья, прогуливались у реки; внезапно женщина оступилась и упала. Она отчаянно пыталась выплыть, но все равно уходила под воду. Мужчина в панике тут же нырнул за ней, но спасти женщину не смог. Несколько лет спустя, проходя рядом с местом, где она утонула, он увидел старика, удившего с берега рыбу. Когда мужчина заглянул в ведерко с уловом, то обратил внимание, что ни к одной рыбе не прилипли водоросли, и спросил рыбака, как так получилось. Старик ответил, что в этой реке водорослей нет. После этих слов мужчина немедленно бросился в воду — и утопился. Почему?
Ответ: Когда он прыгнул в реку, чтобы спасти свою подругу, то уцепился за что-то, напоминавшее водоросли, и потому выпустил их из рук. Однако, услышав ответ старика, он осознал, что держал в руках волосы девушки.
На этот раз ответ никто не угадал.
Вопрос четвертый. В пустыне нашли труп мужчины, головой в песок, с половинкой спички в руке. Вокруг были разбросаны чемоданы и сумки. Как он умер?
Ответ: У самолета, в котором мужчина летел над пустыней, произошла поломка, и всем надо было прыгать с парашютом, но одного парашюта не хватило. Было решено тянуть жребий — кто вытянет короткую спичку, прыгает без парашюта. Этому мужчине не повезло, и он вытянул короткую спичку.
Ответ никто не угадал.
Вопрос пятый. Две сестры, старшая и младшая, пришли на похороны матери. Там младшая сестра увидела красивого юношу и немедленно влюбилась. К сожалению, после похорон ей не удалось его отыскать. Несколько дней спустя младшая сестра зарезала старшую кухонным ножом. Почему?
Ответ: Младшая сестра отчаянно хотела увидеться с юношей. Она знала, что это возможно только на похоронах, и поэтому решила создать для них повод.
Одна из студенток дала правильный ответ.
Вопрос шестой. В цирковой труппе было два карлика, один из них слепой. В какой-то момент хозяин труппы сказал им, что ему нужен только один карлик. Оба полностью зависели от своей работы в цирке. На следующее утро слепого карлика нашли мертвым — он покончил с собой у себя в комнате. Мебель там была деревянная, и весь пол усыпан опилками. Почему слепой карлик покончил самоубийством?
Ответ: Пока слепой карлик спал, второй пробрался в его комнату и подпилил у мебели ножки. Когда слепой карлик проснулся и пошел по комнате, то обнаружил, что его мебель как будто стала меньше. Решив, что за ночь он вырос, карлик от отчаяния покончил с собой.
Ответ никто не угадал.
Пока все неотрывно глядели на Сун Пу, на улице заметно потемнело.
— Последний вопрос, — объявил Сун Пу, прикладывая к губам указательный палец и веля взбудораженным студентам молчать, — он же самый сложный. Слушайте внимательно и подумайте, прежде чем отвечать. Не надо кричать первое, что приходит в голову.
Все затаили дыхание, уставившись на преподавателя, который уже зачитывал низким голосом последний вопрос.
— Человек жил один в хижине на вершине горы. Как-то ночью в горах пошел сильный дождь. Внезапно, когда человек уже ложился, — Сун Пу заговорил громче, отчего несколько девушек тревожно ойкнули, — раздался стук в дверь. Мужчина открыл и выглянул наружу… — он замолчал и обвел аудиторию глазами, — …но там никого не оказалось.
Кто-то из студентов рассмеялся.
— Мужчина захлопнул дверь и лег в кровать. Но спустя всего пару минут загадочный стук повторился.
Заметив, что девушки в страхе зажимают руками рты, Фан Му, не удержавшись, поморщился.
— Дрожа, мужчина опять отпер дверь — и там опять никого не оказалось. В ту ночь стук повторялся снова и снова, но каждый раз, когда мужчина открывал, за дверью не было ни души. На следующее утро у подножия горы обнаружили труп, покрытый ранами.
Сун Пу выдержал паузу, явно наслаждаясь заинтригованным выражением на лицах студентов.
— Вопрос, — медленно произнес он, — какова была причина смерти?
На этот раз студенты задумались куда более серьезно. Они тихонько обсуждали самые разные варианты, то тут то там вспыхивали короткие споры.
Сун Пу с довольным видом неторопливо ходил между рядов.
— Думайте, думайте, — громко восклицал он. — Ответ неожиданный, я вас сразу предупреждаю.
Фан Му уже знал, в чем заключается этот ответ, и не мог побороть чувство, что Сун Пу переборщил со своим мистификаторским тоном. Он уже собрал вещи и готовился уйти, как только прозвенит звонок.
Внезапно на плечо ему легла рука. Фан Му поднял голову и встретился глазами с Сун Пу.
Хотя тот улыбался, его глаза за стеклами очков вдруг стали ледяными. Он будто глядел на Фан Му прямо из ада, а от его улыбки по спине у юноши пробежала дрожь.
Пальцы Сун Пу крепко сдавили ему плечо. Продолжая улыбаться, библиотекарь чуть наклонился и прошептал Фан Му на ухо:
— Это седьмой вопрос. Последний. Можешь ответить на него?
Фан Му показалось, что над ним пронесся раскат грома. В мгновение ока все вокруг исчезло без следа. В целом мире остались лишь Фан Му и человек, стоящий перед ним.
Шесть вопросов, девять трупов и друг, который никогда не будет прежним.
Страшные воспоминания со скоростью молнии промелькнули у Фан Му перед глазами. Кровь ударила ему в голову. Он вскочил.
Студенты, сидевшие рядом, изумленно вытаращились на него.
Сун Пу не шелохнулся — он продолжал смотреть Фан Му в глаза, едва заметно улыбаясь.
— Ну что, ты знаешь ответ?
Стиснув зубы, Фан Му вцепился в край стола.
Взгляд Сун Пу упал на стенные часы.
— Пара вот-вот закончится. Ладно, скажу сам.
Студенты, немедленно позабыв о странной выходке Фан Му, снова сосредоточились на библиотекаре.
— Ответ такой: покойный поднялся на гору, чтобы повидаться с человеком в хижине — помните, тот жил на самой вершине, — и когда постучал, тот ему открыл, одновременно скинув бедного гостя вниз.
Несколько студентов засмеялись.
— Но бедолага не сдавался, — продолжал Сун Пу. — Он снова поднялся к хижине, и снова хозяин столкнул его, открыв дверь.
Смех стал громче.
— Так повторялось раз за разом, пока гость наконец не сдался и не умер.
Теперь хохотала вся аудитория; кто-то даже зааплодировал.
В этом шуме раздался звонок, и Сун Пу взмахнул рукой:
— Все свободны.
Студенты быстро покидали аудиторию; когда Фан Му пришел в себя, то понял, что остался один.
На кафедре было пусто. Сун Пу уже ушел.
Тем не менее Фан Му не сводил глаз с места, на котором он только что стоял.
«Что бы ни случилось, я найду ответ на седьмой вопрос!»
Когда Фан Му вышел из учебного корпуса, небо было совсем черным. Задрав голову, он поглядел на густые тучи, заслонившие собой голубизну. Хотя недавно перевалило за полдень, казалось, что надвигается ночь.
Похоже, близилась снежная буря.
Фан Му глубоко вдохнул сухой холодный воздух, и ему стало немного лучше. Сообразив, что стоит, наверное, позвонить Тай Вею, он несколько раз вызвал его по мобильному, но телефон капитана был отключен. Помедлив немного, Фан Му решил отправиться в общежитие.
На рабочем столе его ждали материалы по убийству Чжан Яо. Сверху лежала фотография обрывка, который нашли при ней, а под фотографией — книга, откуда был взят текст, «Легенды реки Хулан
Фан Му вгляделся в снимок. Он знал там каждый знак. Но сколько бы ни прокручивал текст в уме, подсказки не находилось. Фан Му отыскал каждое седьмое слово в каждом абзаце и попытался составить из них предложение, но получилась какая-то белиберда без малейшего смысла.
Возможно, подсказка содержалась не в самом отрывке, а в его источнике?
Страницу вырвали из шестого издания хрестоматии для четвертого класса, издательство «Народное просвещение». Эта хрестоматия лежала сейчас перед ним с невинным видом. Фан Му изучил в ней каждую строчку, выполнил каждое упражнение, но разгадку так и не нашел.
Тогда он занялся первоисточником. Рассказ «Ослепительный рассвет
Вертя в пальцах перьевую ручку — подарок профессора Цяо, — Фан Му внимательно читал страницу за страницей.
Постепенно он начинал понимать, что слово
Судя по предыдущим преступлениям, их парень должен опять скопировать метод какого-нибудь знаменитого серийного убийцы.
Но, листая «Легенды…
«Еще одна лошадь утонула в озере». Нет, не годится — в конце концов, это лишь лошадь.
«Возмущенная, мать схватила кочергу, стоявшую у двери, и ударила ребенка по спине. Тот немедленно расплакался и побежал назад в дом». Кочерга? Кто-нибудь использовал ее в качестве орудия убийства?
«Она топталась в огромном котле, плача и пытаясь выбраться, словно ее жизни угрожала опасность. Вокруг стояли трое или четверо человек — они черпали из котла горячую воду и лили ей на голову. Лицо ее раскраснелось; она не могла больше отбиваться и смирно стояла на дне. Выпрыгнуть больше не пыталась — и не видела возможности. Котел был громадным, и из него торчала лишь ее голова». И что, следующее убийство произойдет в бойлерной? Или в каком-то похожем месте?
«Призраки убитых обитали под этим мостом. Когда шел дождь, люди, проходя по мосту, слышали их рыдания…»
Резким движением Фан Му смел книги и бумаги со стола на пол. Они рассыпались в разные стороны; чернильница приземлилась на постель и перепачкала белье. Чашка ударилась о стену и разбилась на мелкие осколки.
Фан Му вцепился себе в волосы; в висках у него стучало.
Он больше не мог это выносить.
«Профессор Цяо неизвестно где, следующая жертва в большой опасности — а я тут сижу и играю в угадайку…
Сердце у него сжималось, внутри все горело огнем. Больше всего ему хотелось сорвать с себя одежду, руками разорвать грудь и давить, рвать, выкручивать.
Он поднял голову и уставился в окно. Там шел густой снег.
Была почти полночь, и на крыше не было ни души. Именно на это Фан Му и рассчитывал.
Засыпанная снегом крыша блестела холодным ярким светом. Зрелище было невероятно красивым. Поколебавшись несколько секунд, юноша понял, что не в силах больше ждать, и сделал шаг.
Хруст ледяной корки под ногой показался ему удивительно знакомым; сердце пронзила внезапная боль.
Дул слабый ветер, и снежинки, попадая на его горящее лицо, мгновенно таяли. Капли воды стекали по щекам, быстро нагреваясь.
Запрокинув голову, Фан Му увидел слабый свет на угольно-черном небе. Снег валил стеной, насколько хватало глаз, и разлетался во все уголки мира. Он издавал слабый шелест, похожий на вздохи, — то ли грустил, расставаясь с небом, то ли радовался, что возвращается на землю.
Постепенно снег усыпал Фан Му, но снежинки были такие легкие, что он не ощущал ни их веса, ни холода. Юноша оглянулся. По крыше за ним бежала цепочка глубоких следов.
Он поглядел вперед — сплошная пелена снега. Не видно ни зги.
Полночь. Снегопад. Слабый ветер. Он кружил вокруг Фан Му подобно призраку, лаская его кожу и нашептывая на ухо. От него было тепло и уютно.
Будто старые друзья окружили его и что-то говорят.
«Все вы, где бы вы ни были, я знаю, вы наблюдаете за мной».
Фан Му медленно встал на колени прямо в снег.
«Пожалуйста, дайте мне еще немного времени. Пожалуйста, дайте мне еще немного поддержки. Пожалуйста, дайте мне еще немного мужества».
Фан Му заталкивал в рот еду, продолжая перечитывать «Легенды реки Хулан
Кто-то поставил поднос напротив него. Подняв глаза, он увидел морщинистое лицо Чжао Юнгуя.
— Все работаешь, да? — насмешливо спросил тот. Тем не менее в его голосе промелькнула дружеская теплота.
Не желая с ним разговаривать, Фан Му уже собрался взять свой поднос и уйти, но тут вспомнил, что Чжао Юнгуй возглавляет расследование, и спросил:
— Есть что-нибудь новое?
Захватив палочками рис, полицейский устало покачал головой.
Фан Му ничего не ответил; он уткнулся лицом в тарелку и стал торопливо доедать, чтобы поскорее отделаться от собеседника.
Чжао Юнгуй, напротив, нисколько не спешил — медленно пережевывая рис, он наблюдал за Фан Му. Спустя некоторое время заговорил:
— Тай Вей заходил ко мне пару дней назад. Сказал, у тебя другое мнение по этому делу.
Фан Му поднял на него глаза. Чжао Юнгуй хмурился и пристально смотрел ему в лицо.
Доверия в этом взгляде Фан Му не увидел. Раздраженный, он снова уткнулся в тарелку и продолжил заглатывать еду.
Видя, что студент отвечать не собирается, Чжао Юнгуй продолжал:
— Ты все еще считаешь, что мы не нашли преступника?
Фан Му молчал.
— Думаешь, несправедливо обошлись с тем маньяком-убийцей?
Фан Му отшвырнул в сторону палочки — те громко стукнули о столешницу; из тарелки во все стороны полетели брызги. Несколько рисинок прилипло к рубашке Чжао Юнгуя.
Подавив гнев, Фан Му постарался сказать как можно холоднее:
— Офицер Чжао, если вы мне не верите, я ничего не могу с этим поделать. Тем не менее моя позиция неизменна: Мен Фанчжи был невиновен, убийца — кто-то другой. У вас есть ваши соображения, у меня — мои методы…
— Твои методы? — взорвался Чжао Юнгуй. — Все те же старые трюки? Ваше
Он взял «Легенды реки Хулан
— Вот на что ты полагаешься? Думаешь поймать убийцу, почитав романчик?
Фан Му вырвал у него книгу и грохнул ею о стол.
— Можете верить или не верить, но подсказка к седьмому преступлению здесь.
— Да что ты! В «Легендах реки Хулан
Чжао Юнгуй откинулся на спинку стула и громко расхохотался. Но внезапно смех оборвался, словно полицейский что-то сообразил. Лицо его резко переменилось.
Фан Му больше не собирался разговаривать с ним. Еще мгновение — и он обрушится на полицейского с проклятиями. Юноша сунул ручку в карман, зажал книгу под мышкой, схватил со стола поднос и собрался уходить. Но прежде чем он сделал шаг, Чжао Юнгуй вцепился ему в локоть и дернул обратно.
— Отвяжись от меня! — крикнул Фан Му, не в силах больше сдерживаться.
Но в этот самый момент он, потрясенный до глубины души, понял, что Чжао Юнгуй превратился совсем в другого человека. На его лице читалось изумление и осознание — будто он допустил какую-то мысль, которую раньше гнал от себя.
— Черт!
Полицейский указал Фан Му на стул напротив. Судя по его тону, у Фан Му не оставалось другого выбора, как подчиниться. Одновременно Чжао Юнгуй выдернул «Легенды реки Хулан
Фан Му сел.
— Река Хулан… Хулан… — бормотал Чжао Юнгуй себе под нос, сильнее и сильнее хмуря брови. — Значит, ты говоришь, книга имеет отношение к убийце?
Озадаченный поведением офицера, Фан Му сдержанно кивнул.
На несколько секунд Чжао Юнгуй погрузился в раздумья. Потом с решительным видом поднял голову и спросил:
— Ты когда-нибудь слышал о Великом Рыцаре Хулана?
— Великом Рыцаре Хулана? Нет, никогда. А что? Кто он такой?
— Дело было в восьмидесятых годах, в округе Хулан, в Хэйлунцзяне. Он был бандитом и совершил множество жестоких убийств.
— Тогда почему я ничего не знал о нем раньше?
— Потому что дело раскрыли не сразу, и информация была засекречена. О нем знают только старики вроде меня.
— Но какие именно преступления совершал Великий Рыцарь Хулана? И почему он
— Великий Рыцарь? Он сам себя так назвал, — ответил Чжао Юнгуй. — Парень был настоящим зверюгой — никакого сходства с рыцарями. Не одобрял устройство нашего общества и перестрелял многих людей. У его преступлений была общая черта: в первую очередь он нападал на полицейских…
Прежде чем Чжао Юнгуй договорил, Фан Му яростно стал рыться в карманах в поисках телефона. Не найдя его, выбросил руку вперед через стол:
— Твой мобильный, сейчас же!
Обескураженный, Чжао Юнгуй автоматическим жестом вынул свой телефон. Фан Му вырвал его у полицейского из рук и с бешеной скоростью стал давить на кнопки.
Несколько секунд спустя из трубки донесся слабый голос: «Аппарат абонента выключен».
Вполголоса ругнувшись, Фан Му набрал номер снова — с прежним результатом. Он швырнул трубку обратно Чжао Юнгую.
— Мы должны найти Тай Вея! Немедленно!
Затем вскочил на ноги и выбежал из столовой.
Со всех ног Фан Му бросился к северо-восточному краю кампуса.
Ему требовалось как можно скорей отыскать Тай Вея.
Следующая жертва —
Прошло уже двое суток с их последней встречи. На Тай Вея это было не похоже, но, сосредоточив все силы на «Легендах реки Хулан
И тот факт, что все это время телефон Тай Вея был отключен, вызвало у него сейчас грозное предчувствие.
«Умоляю, пусть с ним ничего не случится! Пожалуйста!»
Дорога показалась Фан Му невероятно длинной, но вот вдалеке показался старый бункер. В пятидесяти шагах позади него шла невысокая изгородь, отмечавшая границу кампуса. Стоит перескочить через нее, и он поймает такси, чтобы помчаться в Департамент общественной безопасности.
Мрачное бетонное строение, казалось, в молчании озирало свой уединенный уголок.
Шаги Фан Му внезапно замедлились.
Невидящими глазами он уставился на надземный вход в бункер.
Семь?
Словно подчиняясь притяжению, юноша побрел вперед.
Подойдя ко входу, он увидел, что проржавевшие двери не заперты. Цепи с замком нигде не было видно.
Он осторожно подкрался к дверям, взялся за ржавую ручку и налег на нее всем телом.
Дверь была старая и приоткрылась лишь ненамного, но Фан Му сумел пролезть в образовавшуюся щель. Внутри стоял ледяной холод и пахло плесенью. В полумраке Фан Му мог разглядеть лишь тесное пространство перед самой дверью.
Сделав глубокий вдох, он шагнул в темноту.
Благодаря слабому свету, пробивавшемуся через дверь, Фан Му сумел разглядеть лестницу ступеней в тридцать, которая вела вниз. Он начал осторожно спускаться по ней, и очень скоро его поглотила темнота. Оглянувшись, юноша увидел лишь легкий проблеск света у самого входа. Поколебавшись несколько секунд, он стиснул зубы и, медленно опустив одну ногу, нащупал следующую ступеньку. Так Фан Му спускался около минуты, пока не ступил на плоский бетон.
Вокруг было абсолютно темно и пугающе тихо. Он немного постоял на месте, пытаясь оглядеться, но со всех сторон на него наступала тьма, и Фан Му не видел даже собственных пальцев.
Этот мрак, казалось обладавший собственной массой, слой за слоем оборачивался вокруг Фан Му, и тот уже ощущал его тяжесть. Он горбил спину все сильнее и сильнее; ноги начали подкашиваться.
То ли от страха, то ли от холода Фан Му прошибла дрожь. Зубы застучали. Внезапно он вспомнил про зажигалку в кармане и спешно ее вытащил. Откинул крышку, крутнул колесико, и в пальцах у него вспыхнул крошечный яркий огонек. Темнота отступила, и Фан Му понял, что стоит в просторном помещении площадью не меньше сорока квадратных метров.
Оно было прямоугольным, полностью из бетона, с грудами старой мебели в углах. На стене прямо перед собой Фан Му заметил пятно более темного цвета — в трепещущем свете от зажигалки виднелась дверь.
От маленького огонька он немного согрелся и перестал трястись. Нащупав в кармане нож, сделал глубокий вдох и двинулся вперед.
Это действительно оказалась дверь — точнее, две плотно сомкнутые ржавые металлические створки. Положив руку на шершавую холодную ручку, Фан Му почувствовал, что пыли на ней нет. Кто-то недавно тут побывал.
Собравшись с духом, он нажал на нее, и створки открылись с пронзительным скрипом.
Вонь плесени стала резче. Фан Му постоял на месте, подняв зажигалку повыше и соображая, где оказался.
Похоже, он стоял в конце длинного коридора. Неожиданно его охватила неконтролируемая паника. Рука с зажигалкой затряслась.
В свете пляшущего огонька стены коридора зашатались. Ослабев от головокружения, Фан Му вцепился в створку двери, чтобы не упасть.
Он покрепче сжал в ладони рукоятку ножа, и от прикосновения к ее шероховатой поверхности стало немного спокойнее. Придя в себя, Фан Му решил поменьше всматриваться в непроницаемый мрак в дальнем конце коридора и с помощью зажигалки осмотрел его ближнюю часть.
В нескольких шагах от него по обеим сторонам шли двери из железных решеток. За каждой находилась комнатка площадью не больше пяти квадратов. Фан Му смутно различал в этих комнатках очертания поломанных стульев и столов.
Над первой дверью он заметил выцветшее изображение флага Гоминьдана[28], а под ним едва различимую цифру «1».
Фан Му посмотрел на противоположную дверь — там был точно такой же флаг и цифра «2».
Он все понял. Это тюремные камеры.
Если все посчитано верно, Тай Вей должен был находиться в четвертой камере справа. Камере номер семь.
При этой мысли у него в груди всколыхнулась тревога. Крепко сжав в пальцах нагревшуюся зажигалку, он медленно пошел вперед.
Пол под его ногами больше не был цементным; камешки, застрявшие в подошвах, заскребли по его поверхности с металлическим звуком. Фан Му поглядел себе под ноги — там шел ряд железных перекладин. Очевидно, пол сделали не сплошным, для того чтобы охранники могли одновременно надзирать за обоими этажами подземной тюрьмы.
Фан Му снова двинулся вперед, к камере номер три. Больше он не останавливался. Внезапно покрытие под ногами снова сменилось — похоже, он ступил на подгнившие деревянные доски. А в следующий миг с грохотом провалился вниз.
…С оглушительным шумом Фан Му и доски, на которых он стоял, обрушились на нижний уровень бункера. Юноша приземлился неудачно: он сильно ударился и несколько секунд не мог сделать вдох, так у него сдавило грудь. Наконец с большим трудом заставил себя дышать — и тут же отчаянно закашлялся.
Подавить кашель удалось не сразу. Фан Му сидел, хватая ртом воздух. При падении с него слетели очки, а в глаза набилась пыль. Одной рукой вытирая глаза, второй он на ощупь поискал очки на полу. Рядом с ними оказался его армейский нож, и Фан Му понял, что не все еще потеряно.
Подобрав нож, он сразу почувствовал себя увереннее. Очень скоро отыскалась и зажигалка.
Щелкнув ею, Фан Му поднял пламя над головой. Примерно в трех метрах над ним виднелся большой прямоугольный просвет, куда поднималась металлическая лесенка. Наверное, раньше это был люк, через который перемещались с этажа на этаж. Закрывался он, скорее всего, металлической крышкой, но после того как бункер рассекретили, она пропала. Опасаясь, как бы кто-нибудь не провалился вниз, люк заложили досками. Со временем они подгнили от влаги, потому и треснули так легко.
Фан Му пошевелил руками и ногами — похоже, пострадал он несильно — и обвел глазами нижний уровень.
Это была водяная тюрьма. Фан Му стоял на бетонной платформе над огромным цементным резервуаром глубиной не менее двух метров. Резервуар был пуст; на стенах и на дне Фан Му заметил ряд железных колец. Судя по всему, к ним приковывали заключенных, когда бункер еще функционировал.
Впереди он мог различить еще один резервуар. Юноша медленно пошел к нему по платформе, зажигалкой освещая себе путь. Постепенно стали различимы его борта, и Фан Му подошел к самому краю.
В темноте на дне резервуара стояло подобие ящика. Крепче сжав нож, студент сделал шаг вбок и оказался непосредственно над ящиком. Вытянув вперед зажигалку, попытался разглядеть, что находится внутри.
Когда картина обрела очертания, дыхание у него перехватило, а сердце понеслось вскачь.
Там стояла железная клетка. Внутри скорчился человек. Фан Му попытался собраться; дрожащим голосом он позвал:
— Эй!
Его возглас разнесся по бункеру оглушительным эхом. Отражаясь от стен, он повторялся снова и снова. Но человек в клетке не шевелился.
Кто же это? И жив ли он? Вот о чем думал Фан Му, водя рукой с зажигалкой из стороны в сторону. Никакой лестницы в резервуаре не было. Поколебавшись мгновение, Фан Му подобрался и встал на край борта. Потом стиснул зубы и прыгнул вниз, приземлившись с глухим стуком.
Резервуар оказался глубже, чем он представлял, и ноги пронзила острая боль. Он решил не вставать сразу, а сел на корточки и прислушался: нет ли какого-нибудь движения. Одновременно он светил себе зажигалкой. Убедившись, что резервуар пуст, Фан Му медленно встал, сжал в руке нож и подкрался к клетке. Он был прав. Внутри лежал человек.
В слабом свете мерцающего огонька Фан Му не мог с точностью разглядеть, мужчина это или женщина. Он осторожно сделал еще шаг вперед.
Может, там Тай Вей? Нет, непохоже… Этот человек ниже ростом и немного полней.
Но кто же это? Фан Му подходил все ближе, и силуэт человека постепенно проступал из темноты.
Это был мужчина. Он лежал на боку, спиной к Фан Му. Его серый свитер казался до странности знакомым…
Дрожащее пламя осветило седые волосы.
Глаза Фан Му широко распахнулись. На него с внезапной силой нахлынула надежда.
Отбросив предосторожности, он обежал клетку и, присев на корточки, поднес зажигалку к лицу пленника.
Это был профессор Цяо.
Секунду Фан Му сам не понимал, потрясен он или обрадован, разочарован или разъярен. Опустившись на колени, юноша стал трясти клетку:
— Профессор Цяо! Профессор Цяо!
Растрепанный, худой до неузнаваемости, профессор перекатывался по полу клетки, но глаза его не открывались.
«Неужели он мертв? Нет, пожалуйста, нет!»
Фан Му запустил руку между прутьями и поднес пальцы к носу профессора Цяо. Слава богу, тот еще дышал.
Спрятав нож в карман, студент одной рукой вцепился в прутья клетки, а большим пальцем второй нажал между основанием носа и верхней губой, надеясь, что давит достаточно сильно[29].
— Очнитесь, профессор Цяо, очнитесь!
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем пленник чуть шевельнулся и издал слабый стон.
Вне себя от радости, Фан Му подхватил профессора под голову и постарался усадить его в клетке. Закашлявшись, тот тяжело привалился к прутьям спиной.
Когда кашель затих, профессор пробормотал:
— Воды… воды… — И снова закрыл глаза.
«Вода? Откуда ее тут взять?»
Взволнованный, Фан Му огляделся по сторонам. В углу клетки стояла бутылка с водой. Он быстро схватил ее и вздохнул с облегчением: там оставалось еще не меньше половины. Открутив крышечку, Фан Му одной рукой придержал профессора Цяо за спину, а второй поднес бутылку к его губам.
После нескольких глотков дыхание профессора немного успокоилось, а глаза медленно открылись. Эти глаза, некогда такие острые и проницательные, теперь казались стеклянными и пустыми. Их взгляд обратился на Фан Му. И лишь спустя несколько секунд профессор узнал его.
— Это ты?
— Да, профессор Цяо. Это я, Фан Му. Как вы здесь оказались?
Профессор покачал головой, и его губы сложились в горькую улыбку.
— Лучше не спрашивай. — Он вздохнул. — Я старый… старый дурак. Думал уговорить его сдаться. Верил, что он все тот же прилежный ученик, каким был когда-то.
— Вы имеете в виду Сун Пу, да?
— О? Так ты уже знаешь? — Цяо помолчал, а потом засмеялся тихонько: — Значит, я в тебе не ошибся…
— Поберегите силы. Я вытащу вас отсюда!
Усадив профессора поудобнее спиной к решетке, Фан Му встал и принялся исследовать клетку. Вместе с пленником она весила больше ста килограммов — ее невозможно было сдвинуть с места, не говоря уже о том, чтобы поднять со дна резервуара и затащить на первый этаж. Надо было как-то взломать замок, вытащить профессора Цяо, а потом решать, что делать дальше.
Фан Му взвесил замок в руке. Эта штука была тяжелой. Вытащив нож, он вставил острие в скважину и легонько повертел — нет, не сработает. Замок ему не открыть, а острие может отломиться.
Он поднял зажигалку и огляделся. Резервуар был пуст; поблизости не нашлось ничего, чем можно было бы сбить замок.
Немного поразмыслив, Фан Му вспомнил о тюремных камерах, заставленных сломанной мебелью, на первом этаже. Наверняка там есть какие-нибудь металлические перекладины — например, в основаниях столов. Опустившись на корточки перед профессором Цяо, он сказал:
— Подождите минутку. Я пойду поищу что-нибудь, чтобы открыть клетку.
Но, прежде чем юноша договорил, наверху раздался шум.
В проем ударил луч яркого света, нацеленный в лицо Фан Му.
Ослепленный, тот прикрыл глаза ладонью и задрал голову.
В прямоугольное отверстие люка бил свет прожектора.
В бункере кто-то был.
Фан Му сумел разглядеть смутный силуэт мужчины.
— Кто вы?
Сердце отчаянно колотилось у него в груди. Может, это полиция?
Мужчина не ответил — только мрачно усмехнулся.
Ледяная рука сжала сердце Фан Му. Он понял, кто стоит наверху.
Прежде чем юноша успел среагировать, в люк полилась жидкость с резким отвратительным запахом.
Фан Му инстинктивно отшатнулся, но жидкость успела брызнуть ему на рукав. Профессору Цяо прятаться было негде — он промок насквозь.
Фан Му поднес рукав к носу и понюхал. По его спине побежали мурашки.
Бензин.
Мужчина наверху исчез; люк опять был пуст. В него струился слабый свет; это было похоже на глаз, прищурившийся на Фан Му с дьявольскими намерениями.
Юношу обуял смертельный страх. Он подкрался к клетке.
— Профессор Цяо…
— Не приближайся!
Фан Му замер на месте, не осмеливаясь шевельнуться и тем более щелкнуть зажигалкой.
В темноте он вглядывался в клетку, стоявшую в паре шагов от него. Ему было видно, что профессор Цяо выпрямил спину и глаза его ожили — он как будто решил сложную задачу.
Спустя несколько секунд профессор заговорил.
— Фан Му, — сказал он, постучав по прутьям клетки. — Ты ведь некогда присутствовал при том, как несколько человек сгорели заживо?
Пораженный, юноша мог лишь подтвердить:
— Да.
Профессор усмехнулся.
— Вот, значит, в чем дело, — пробормотал он себе под нос. — Неудивительно, что он держал меня живым столько времени…
Голос его стал громче.
— Фан Му, ты сделаешь то, что я тебе скажу?
— Да.
— Хорошо. Сун Пу скоро вернется. Подойди ближе и слушай меня. — Профессор Цяо заговорил медленнее, с расстановкой: — Когда-то я отругал тебя за то, что ты помог полиции расследовать преступление. Помнишь?
— Помню.
— Я стар… так стар, что не осмеливался позволить любимому студенту испробовать свои силы. Все потому, что я боялся повторить прошлую ошибку.
Профессор Цяо сделал паузу.
— Да-да, я ошибся, признаю. Вы с Сун Пу очень разные. Поэтому ты обязательно должен выбраться отсюда живым. Что бы ни случилось, ты должен его остановить.
— Профессор Цяо…
— Ты слушаешь? — рявкнул тот во весь голос.
— Слушаю. — Фан Му кивнул, погружаясь в бездну отчаяния.
— Ты хороший мальчик. — Кажется, все силы профессор потратил на эту последнюю вспышку; теперь его голос звучал все тише и тише. — Теперь иди. Выбирайся отсюда. Скорее.
У Фан Му навернулись на глаза слезы от осознания того, что они говорят с профессором Цяо в последний раз. Он отступил на шаг и помутившимся взором увидел, как тот откинулся на прутья клетки.
Фан Му подбежал к нему и упал на колени.
— Профессор Цяо, профессор Цяо… — Слезы лились по его щекам горячим потоком. — Я не могу бросить вас здесь одного!
— Значит, ты не послушаешься меня? — спросил профессор неожиданно ласковым тоном. — Ты что, плачешь? Похоже, ты не такой необыкновенный, как мне казалось…
Морщинистая костлявая рука коснулась в темноте лица Фан Му.
— В смерти нет ничего страшного, — мягко произнес профессор. — Гораздо страшнее жить без души. Сун Пу — бездушный человек. Вот в чем разница между ним и тобой. А теперь иди и сделай то, что должен сделать. Примени свои методы.
Наверху раздался оглушительный хохот.
Фан Му поднял голову. В просвете люка опять появился темный силуэт.
Мужчина поднял руку, и за ней потянулся огненный шлейф. Он держал ком горящей бумаги.
— Нет!
Словно в ответ на крик Фан Му, полыхающая масса выпала у мужчины из ладони.
С расширившимися от ужаса глазами юноша глядел, как бумага летит вниз, рассыпая искры, и те пляшут в воздухе завораживающий танец смерти.
Какая-то мощная сила толкнула его в грудь, отбросив к противоположному борту.
Горящий ком попал между прутьев клетки.
Там вспыхнул огненный шар, осветив бункер до последнего, самого темного, уголка.
Профессор Цяо коротко вскрикнул и больше не издал ни звука. Он корчился в бушующем пламени, еще пытаясь цепляться за решетку, извиваясь всем телом.
С того места, куда его отбросило, Фан Му с раскрытым ртом смотрел, как профессор Цяо гибнет в огне.
В воздухе поплыл запах паленого мяса… тот самый, давно знакомый.
Внезапно все вокруг Фан Му исчезло. Бункер, клетка, профессор Цяо — все сгинуло без следа…
Он стоял в коридоре, охваченном пожаром.
Двери по обеим сторонам от него горели. Он видел обугленные, скорченные тела Четвертого Брата и Ван Чжан в комнате 352.
Кто-то медленно отступил от стены. Это была Сун Мей. Она больше не выглядела как человек — из ее рук торчали голые кости. Обрывки одежды, прикрывавшие окровавленную плоть, дотлевали и падали на пол клочок за клочком.
«…Не убивай никого больше…»
Сун Мей, покачиваясь, шла к Фан Му.
«…Не убивай…»
«Почему?»
«Обними меня, — произнес незнакомый голос. — Не важно, кто ты, Сун Мей или Ву Хан. Мне просто нужно почувствовать тепло. Даже если это тепло смерти. Все эти годы, все эти убийства… У меня нет сил. Пожалуйста, позвольте мне уйти…»
«Ты слушаешь?» Опять резкий окрик. Он знал — это профессор Цяо.
— Аррррр! — Душераздирающий крик вырвался изо рта Фан Му.
Видение перед глазами растаяло.
Он снова был в промозглом бункере. Пламя в клетке догорало, и труп профессора Цяо лишь немного дымился.
Фан Му попытался сесть. В молчании поглядел на клетку перед собой.
Слезы давным-давно высохли. Больше он не заплачет. Фан Му вытащил из кармана нож и отбросил в сторону ставшие бесполезными ножны. Ему было жарко.
Языки пламени освещали пролом, в который он упал. В него убегала железная лестница.
Фан Му подошел к ней. Быстро вскарабкался по ржавым перекладинам и осмотрел черный коридор над головой.
Несколько секунд спустя Фан Му снова был на первом этаже, но теперь коридор освещался огнем из подвала. Юноша без колебаний бросился вперед.
Камера 3… Камера 5…
За пятой камерой коридор обрывался. Путь ему преградила металлическая дверь.
Получается, камера 7 по ту сторону?
Взявшись за ручку двери, Фан Му надавил на нее изо всех сил.
Дверь распахнулась во всю ширину, но за ней царила полная темнота.
Щелкнув зажигалкой, Фан Му понял, что добрался до конца бункера.
Перед ним возвышалась цементная стена с двумя дверями. В отличие от предыдущих камер, у этих двери были не из решеток, а цельнометаллические. Пол тоже состоял не из перекладин — он был цементный, с тяжелой крышкой люка по центру. Рядом стояла пластиковая канистра. В ней плескались остатки красноватой жидкости.
Руки у Фан Му затряслись. Вот откуда убийца полил их бензином!
Весь подобравшись, юноша поднял зажигалку и посмотрел на номер над правой дверью.
«7». Как он и думал.
Фан Му подошел к двери и замер на несколько секунд. Наконец сделал глубокий вдох и шагнул вперед.
Пространство перед ним неожиданно оказалось залито ярким светом. Уже привыкнув к темноте, Фан Му невольно зажмурил глаза.
— Добро пожаловать!
Голос был ледяной; он шел откуда-то спереди.
Фан Му посмотрел в направлении этого голоса.
Сун Пу, улыбаясь, стоял у противоположной стены и целился в него из пистолета.
— Ты попал в ядро бункера. В камеру семь. — Он мотнул головой в сторону, указывая на что-то. — В комнату пыток.
Рядом с ним возвышался громадный металлический крест, к которому за руки и за ноги был прикован Тай Вей. Рот его был залеплен желтым скотчем. При виде Фан Му полицейский яростно задергался; он пытался что-то сказать, но юноша не мог разобрать ни слова.
— В чем дело? Не хочешь поздороваться со старым другом? — Сун Пу хохотнул. — А может, ты умоляешь его помочь тебе? — Он притворно вздохнул. — Боюсь, на этот раз наш герой и сам-то себе не поможет. Что ты на это скажешь,
Он перевел взгляд с Тай Вея на Фан Му.
— Ну, как тебе мой подарочек? Симпатичный, правда же?
Фан Му глядел на него без всякого выражения. Спустя несколько секунд он спокойно обвел камеру глазами, оценивая ее размеры.
Она была не больше остальных, но ее заполняли странные железные приспособления. В цементном потолке открывалось два вентиляционных люка, и через них в камеру проникал солнечный свет. Вот почему было так светло.
Оглядевшись, Фан Му обратил внимание на Сун Пу.
— Неплохо. Значит, ты все спланировал, от одного до семи… Похоже, тебе пришлось немало потрудиться.
Поняв, что студент не разозлен и не напуган, Сун Пу искренне изумился. Фан Му вел себя как любопытный турист. Улыбка на лице убийцы стала слегка натянутой.
— Ты прав. — Он кивнул. — Главное, я надеялся, что после стольких усилий ты не подведешь меня в последний момент.
Фан Му улыбнулся ему в ответ.
— Серьезно? И что я должен буду сделать?
В мгновение ока улыбка исчезла с лица Сун Пу.
— Что ты должен будешь сделать? — Он снова нацелил на него пистолет. — Может, догадаешься сам?
Отчаянно извиваясь, Тай Вей выкрикнул что-то из-под скотча. Под оковами у него на запястьях выступила кровь.
Фан Му бросил на него взгляд, по-прежнему улыбаясь.
— Умереть? — Он расхохотался. — Ты не первый хочешь меня убить. — Сделал паузу. — И, боюсь, не последний.
— Да что ты? — Сун Пу состроил удивленную гримасу. — И кто же, по-твоему, примчится тебя спасать? — Он топнул ногой. — Тот старый кусок дерьма в подвале? — Встряхнув рукой, он наставил дуло пистолета на Фан Му. — Последние события доказали, что ты всего лишь самоуверенный слепой идиот.
— Серьезно? — Фан Му смотрел в зрачок пистолета. — И поэтому ты хочешь меня убить?
Он перевел взгляд на Сун Пу.
— Ты завидуешь мне, — мягко произнес он, — правда,
Сун Пу резко побледнел.
— С того самого момента, как ты прикончил Цю Вейцзяня, мне было ясно, что ты за человек. Отрезать вратарю руки — значит лишить его власти. Ты завидуешь моему таланту, так ведь?
— Замолчи!
Делая вид, что не слышит, Фан Му безмятежно продолжал:
— Все началось на том собрании, верно? Когда меня, как героя, вызвали на сцену, а ты, никчемный библиотекаришка, стоял в дальнем углу, смотрел на меня и врал себе, что на самом деле это ты должен быть на моем месте…
— Заткнись!
Тай Вей опять выкрикнул что-то неразборчивое. Повернувшись к нему, Фан Му увидел умоляющее горестное выражение в его глазах — капитан просил его молчать.
— И ты стал строить схемы и планы, желая сразиться со мной один на один. — Фан Му скрипнул зубами и сделал шаг назад. — Убивал человека за человеком — только бы доказать, что как профайлер я хуже тебя. И что, думаешь, ты победил? Хочешь сказать, тебя не преследуют по ночам кошмары? Ты еще способен заниматься любовью со своей девушкой? Или Томас Гилл успел превратить тебя… — Фан Му хохотнул, а потом, нахмурившись, уставился на Сун Пу с серьезной миной: — Ой? Неужели я угадал
Лицо убийцы перекосилось, и он нажал на спусковой крючок.
Фан Му резко дернулся в сторону. Раздался выстрел; пуля просвистела мимо его щеки и ударилась в дверь камеры номер восемь.
Не раздумывая, Фан Му развернулся и вылетел из комнаты. Толкнул железную дверь и ворвался в тюремный коридор.
Мимо пронеслась следующая пуля.
С сердцем, готовым выскочить из груди, Фан Му промчался по коридору и нырнул в камеру номер пять. Запыхавшись, привалился к стене и постарался отдышаться.
В коридоре загремели торопливые шаги. Рядом с его камерой они остановились.
Задержав дыхание, Фан Му прислушался.
Сун Пу стоял у двери, тяжело дыша. Спустя несколько секунд он засмеялся:
— Ты заставил меня потерять контроль,
Грохнули сразу два выстрела.
Фан Му быстро подсчитал: в лучшем случае у Сун Пу осталось всего пять патронов.
Сун Пу тоже это знал. Темнота была лучшим прикрытием, на которое он мог рассчитывать. Стоя в пустом коридоре, убийца не торопился, вслушиваясь в тишину и держа наготове пистолет.
— Куда ты подевался,
Эхо его слов растаяло в воздухе. Сун Пу задержал дыхание и снова прислушался, но из темноты не доносилось ни звука.
Библиотекарь язвительно рассмеялся.
— Кстати, о крысах, — сказал он, делая осторожный шаг вперед. — Как тебе понравились те, что я оставил дома у Мен Фанчжи?
Щурясь, он повертел головой из стороны в сторону.
— Изначально я собирался использовать их для того, чтобы помочь Мен Фанчжи преодолеть его фобию. Никогда не предполагал, что они пригодятся, чтобы покончить с его мамашей. Это из-за тебя она умерла
У Фан Му прилила кровь к голове. Больше всего на свете ему хотелось сейчас выскочить в коридор и до смерти запырять Сун Пу ножом.
— Ты зол на меня? Тогда выходи. Посмотрим, сумеешь ли ты отомстить за их смерть.
При этих словах Фан Му внезапно успокоился. Заставив себя дышать ровнее, он прижался к стене и не шевелился.
Сун Пу прислушался опять. Не имея возможности определить, где находится противник, он продолжил издевательства:
— Ты еще не забыл Мен Фанжчи? Вот же бедолага!.. Знаешь, он мне по-настоящему нравился. Я искренне пытался ему помочь. Обидно только, что вы с Тай Веем спугнули меня той ночью. — Он помедлил. — Да, должен признать, вам повезло. Я слегка запаниковал. Ну и понял, что парнишкой придется пожертвовать. Но ты должен признать, что та шутка мне удалась. Мен Фанчжи оказался на редкость послушным. — Он щелкнул языком: — Ты восхищаешься мною,
Фан Му медленно наклонился и потихоньку ощупал руками пол. Очень скоро ему попалось нечто вроде сломанной ножки от стола.
— Когда ты догадался, что это я? — спросил Сун Пу, делая шажок вперед. — Когда меня поставили на замену Цяо на лекциях? — Библиотекарь радостно рассмеялся. — Я знал, что рискую, но преподавательская кафедра — это такой соблазн! Ты можешь меня понять? — Он шагнул еще несколько раз и замер, потом опять двинулся вперед, прислушиваясь к малейшему шороху.
Фан Му осторожно подтянул к себе ножку стола. Она была совсем не тяжелая, потому он медленно подобрал ее и подкрался к двери камеры.
Раз, два, три…
Юноша рванулся в коридор, одновременно швырнув ножку стола в направлении железной двери. И тут же скрылся в камере номер шесть.
До Сун Пу звук долетел слишком поздно — ножка стола ударила его по носу, зрение от боли помутилось. Прикрывая лицо одной рукой, он отступил на шаг и выстрелил еще дважды — мимо.
В свете вспышек от выстрелов Сун Пу увидел, что коридор перед ним пуст.
Разозленный своим промахом, он кинулся вперед. Потом понял, что действует неосмотрительно, и присел на корточки. Нос у него горел, глаза ныли. Горячая струйка бежала из одной ноздри по подбородку. Он вытер ее — жидкость была липкая и пахла приторно-сладко.
— Точное попадание… — сказал Сун Пу, сдерживая гнев. Заставил себя улыбнуться: — Ты делаешь успехи,
Потрясенный, Фан Му повторил вслух:
— Ма Кай?
Звук выдал его.
Сразу сообразив, что Фан Му в шестой камере, Сун Пу поднял пистолет и сделал шаг к двери.
— Удивляешься? Да-да, Ма Кай был когда-то моим пациентом, как и Мен Фанчжи. Он вполне созрел для терапии, но недостаточно доверял мне и сбежал через пару сессий. А потом, — продолжал Сун Пу, продвигаясь к дверному проему, крепко прижавшись спиной к стене, — я узнал, что кто-то убивает людей и пьет их кровь. Мне сразу стало ясно, что это он. Только представь, какой приятный сюрприз! Я решил, что наконец-то мне представилась возможность показать себя. Никак не ожидал, что ты встрянешь первым…
Наконец он нащупал косяк двери. До него доносился слабый звук дыхания Фан Му.
Он стоял по другую сторону стены, возле дверного проема.
— Теперь подумай, насколько я тебя возненавидел! — Сун Пу ворвался в дверь и развернулся вправо. Одновременно он вскинул пистолет и выстрелил.
В коридоре громыхнуло эхо.
Из дула пистолета вырвалась пуля, и только тут Сун Пу осознал, что угол, в который он стреляет, пуст.
Прежде чем преступник успел среагировать, Фан Му, словно пружина, распрямился, вскочил с того места, где сидел на корточках — в самом низу стены, — и изо всех сил ударил Сун Пу в грудь головой.
Убийца нажал на спуск и выпустил еще две пули. Потом потерял равновесие и спиной вперед повалился на пол.
У Фан Му от столкновения закружилась голова. Ноги подкосились, и он упал за Сун Пу следом.
Библиотекарь снова спустил курок, но тот щелкнул впустую.
От облегчения Фан Му едва не потерял сознание.
«У него не осталось патронов».
Сжимая в руке нож, юноша медленно поднялся и достал зажигалку.
С негромким щелчком у него в руке вспыхнул огонек. Несмотря на небольшие размеры, он отлично освещал камеру.
Сун Пу сидел на полу, его лицо блестело от пота; он яростно искал что-то у себя на теле.
С ножом в руке Фан Му подбирался к нему ближе и ближе.
Сун Пу попытался отползти, бормоча:
— Не надо… не надо…
Страх и отчаяние в его глазах вызвали у Фан Му приступ острого злорадства.
— Ты что, боишься? — Он замедлил шаги. — Люди, которых ты убивал, молили о пощаде? Да или нет?
— Умоляю… не убивай меня… пожалуйста, — восклицал Сун Пу плаксиво, в его глазах стояли слезы.
И тут, в один миг, покаянный вид сменился дьявольской усмешкой. Убийца перестал ползти. Одной рукой он вытряхнул из пистолета пустую обойму и вставил на ее место новую.
Фан Му окаменел. У него была запасная!
Инстинктивным жестом он швырнул зажигалку в Сун Пу, развернулся и побежал.
В мгновение ока библиотекарь перезарядил пистолет, взвел курок и дважды выстрелил вслед Фан Му.
Юноша слышал, как пули, просвистев мимо, врезались в решетку камеры напротив. За спиной прогремел новый выстрел; на этот раз пуля ударила об пол у его ног.
Фан Му мчался к железной двери в дальнем конце коридора. Он толкнул ее изо всех сил, но дверь не поддалась. Ощупал ее — на ручке висел тяжелый железный замок.
Новый выстрел — пуля попала в дверь у его головы, выбив оранжевые искры.
Пригнувшись, Фан Му нырнул в камеру номер один. Сун Пу видел, где он скрылся, поэтому не торопясь встал и пошарил по полу в поисках зажигалки. Потом медленно пошел по коридору.
Возле дверей первой камеры он крутнул колесико — в свете язычка пламени были видны только старые, поломанные столы и стулья вдоль одной стены. Вторая сторона пустовала.
Сун Пу хмыкнул, не скрывая удовольствия:
— У Тай Вея всегда при себе запасная обойма. Ты что, не знал?
Фан Му лежал под грудой старой мебели, охваченный страхом и ненавистью.
«Черт, я был слишком беспечен!»
— Хочешь попытать удачи,
Нож у Фан Му в руке задрожал. У его соперника оставалось еще три патрона, и он знал, где прячется Фан Му. Его смерть была лишь вопросом времени.
«Неужели вот так все и закончится?»
— И чего ты такой упрямый? — театрально вздохнул Сун Пу. — Прямо как тот старый дурак… ну, ты знаешь.
«Сделай то, что должен сделать. Примени свои методы».
— Ты прав, я — как профессор Цяо, — заговорил Фан Му, медленно и осторожно поднимаясь на ноги. Он прижимался к стене в узкой щели между ней и свалкой мебели. — А знаешь, какая разница между нами и тобой?
— О? — Сун Пу притворился, что удивлен. — И какая же?
— Ты действительно прекрасный профайлер, — сказал Фан Му, следя глазами за пламенем зажигалки в дверях. — Но у тебя нет души. А потому нет того чувства долга и уважения, которые необходимы для этой профессии. Все, что делаешь, ты делаешь ради себя. Мы же готовы пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти жизнь другим.
Только сейчас Фан Му наконец понял, почему профессор Цяо не издал ни звука, даже сгорая заживо.
Этим убийством Сун Пу рассчитывал довести его, Фан Му, до психического срыва. Знал, что огонь, запах горящей плоти и отчаянные крики жертвы пробудят в нем самые страшные воспоминания. Но и профессор Цяо тоже знал об этом. Потому он молчал — даже пожираемый огнем, — пытаясь снизить психологическое воздействие этой сцены.
— Заткнись! Все это чушь! — Голос Сун Пу дрогнул, и он сделал шаг в камеру.
Фан Му медленно протискивался за мебелью вдоль стены.
— Ты знаешь, почему профессор Цяо ненавидел тебя и любил меня?
— С чего ты взял, идиот? Я в тысячу раз умнее тебя! Нет, в миллион!
Фан Му продолжал двигаться к дверному проему, скрытый стульями и столами.
— На самом деле ты просто самоуверенный выскочка без всяких знаний — жалкий глупец, которому пришлось выбивать признание у невиновного, лишь бы его не разоблачили!
— Заткнись! — Последние слова Фан Му лишили преступника самообладания. Он стал водить дулом пистолета в разные стороны, а потом наудачу выстрелил.
И тут Фан Му всем телом навалился на груду мебели высотой до потолка и обрушил ее на убийцу. Сун Пу успел лишь испуганно вскрикнуть, а в следующий миг был погребен под обломками.
Фан Му тоже упал, приземлившись между ножками перевернутого стола. Игнорируя острую боль в голени, он пополз к тому месту, где лежал Сун Пу, но тот уже сбросил стол, прижимавший его к земле, и теперь шарил руками по полу в поисках пистолета.
Фан Му схватил стул и с размаху ударил им Сун Пу по голове.
Сила удара была такой, что стул разлетелся на части, оставив на голове у Сун Пу глубокую рану. Оттуда ручьем полилась кровь.
Упершись коленом убийце в грудь, Фан Му с быстротой молнии приставил ему к шее свой нож.
— Только дернись, и я перережу тебе глотку!
Сун Пу попытался открыть рот, но вдруг уронил голову набок и замер.
Подобрав пистолет, Фан Му поглядел на безжизненное тело Сун Пу. Потом прицелился ему в лоб.
Грудь юноши быстро ходила вверх и вниз, зубы стучали — он отчаянно боролся с собой, глядя на человека, ответственного за столько смертей, и мечтая спустить курок. Несколько секунд спустя Фан Му опустил пистолет. Потом наклонился, схватил Сун Пу за ворот и с трудом выволок из камеры номер один.
Обратный путь показался ему невероятно длинным. Безжизненное тело Сун Пу было неподъемным. Когда Фан Му наконец дотащил его до седьмой камеры, у него совсем не осталось сил.
Тай Вей тяжело свисал с креста с полуприкрытыми глазами и израненными запястьями. Услышав движение, он приподнял голову. При виде Фан Му, который ввалился в камеру, волоча за собой Сун Пу, в глазах полицейского появились сначала изумление, а потом торжество. С вновь обретенной силой он начал что-то мычать и дергаться в кандалах.
Бросив Сун Пу посреди камеры, Фан Му выпрямился и постарался отдышаться. Потом подошел к Тай Вею и отлепил у него со рта скотч.
Не обращая внимания на боль от сорванного скотча, Тай Вей немедленно спросил:
— Что произошло? Он мертв?
— Пока нет, — устало ответил Фан Му. Он опустился на колени и перерезал веревки у Тай Вея на ногах. Потом тяжело поднялся и поглядел на окровавленные запястья, прикованные наручниками. — Где ключ?
— Скорее всего, на его теле. Пойди посмотри.
Юноша кивнул и, пошатываясь, подошел к Сун Пу. Присев на корточки, обыскал его карманы.
На ощупь он определил, что ключ лежит в нагрудном кармане куртки, но в процессе борьбы молния сломалась и не хотела открываться. Фан Му снова взялся за нож, собираясь взрезать карман.
Внезапно безжизненное тело расхохоталось.
Фан Му вскочил на ноги, выдернул пистолет и прицелился в Сун Пу.
На лице убийцы, покрытом грязью и кровью, открылись распухшие, похожие на щелки глаза. Сун Пу медленно поглядел на Фан Му, потом на Тай Вея. Он продолжал смеяться и с каждой секундой, казалось, находил в этом все больше удовольствия. Его хриплый смех эхом разносился по пустой камере, пока не стал таким оглушительным, что его невозможно было дальше выносить.
— Замолчи! — Пистолет в руках Фан Му ходил ходуном. Юноше казалось, что смех Сун Пу отдается в самом его сердце. — Говорю тебе, прекрати смеяться!
— Ты… ты правда считаешь, что взял надо мной верх? — спросил Сун Пу, закашлявшись от хохота.
Тай Вей громко сплюнул на пол. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это броситься на Сун Пу и заехать ему ногой в лицо.
— Все еще не можешь признать, что с тобой покончено? Тебе осталось только дожидаться казни.
— Казни? — Сун Пу перестал смеяться и состроил странную гримасу. — Да я же психически болен! Я сумасшедший! Ты всерьез думаешь, что меня казнят?
Сердце у Фан Му упало. Никто лучше Сун Пу не знал тончайших деталей психических заболеваний. Если он действительно решит разыграть сумасшедшего, то наверняка сумеет избежать смертного приговора.
Фан Му развернулся и поглядел на Тай Вея. Тот тоже ошалело таращился на Сун Пу, словно ему и в голову не приходило, что их преступник разыграет такую карту.
— И не мечтай! — заорал Тай Вей. — Считаешь, судебные психиатры все идиоты?
Голос его был тверд, но словам недоставало убедительности.
Игнорируя его, Сун Пу затараторил, словно и правда был сумасшедшим:
— «Не получив необходимого лечения и неспособный справиться с усиливающейся депрессией, блестящий криминолог лишился рассудка и совершил серьезную ошибку…»
Фан Му, белый как мел, не сводил с Сун Пу глаз.
— Будете меня навещать в психиатрической клинике, — по-прежнему с безумным видом злорадствовал библиотекарь. — Так и быть, угощу вас чем-нибудь в столовой. Как насчет барбекю? А,
С ревом Фан Му обрушился на Сун Пу и прижал его к полу. Отбросив в сторону нож, зажал преступнику рот ладонью и приставил пистолет ко лбу. Слезы катились у него из глаз, всем телом он трясся от злости.
Цин Цзяо, скорчившаяся в картонной коробке…
Мен Фанчжи, без надежды на спасение…
Профессор Цяо, горящий заживо…
«Не дай ему уйти… Не допусти этого!»
Фан Му взвел курок. Сун Пу, словно ждал этого, попытался кричать сквозь зажавшую ему рот ладонь:
— Ну же! Давай! Убей меня!
Лицо у Фан Му задергалось. Убийца дразнил его… Это будет так легко…
Одно нажатие на спусковой крючок…
И дьявол отправится прямиком в ад…
— Не стреляй! — воскликнул Тай Вей. — Именно этого он и добивается! Не поддавайся!
Фан Му содрогнулся. И спустил курок.
Прогремел выстрел.
Потом другой.
Тай Вей в отчаянии зажмурился. Все было кончено. Фан Му отомстил. Вот только цена оказалась слишком высока…
Внезапно он услышал сухой щелчок. И что-то покатилось ему под ноги.
Он посмотрел вниз. Там лежала стреляная гильза.
Тай Вей быстро поднял глаза.
Голова Сун Пу по-прежнему была целой. Зажмурившись, он задержал дыхание; от напряжения лицо убийцы побагровело.
В паре сантиметров от его головы пули оставили в цементе две неглубокие выбоины.
Фан Му сидел в том же положении — в вытянутых руках он держал пистолет. Из дула вырывался дымок. Обойма была пуста.
Помедлив пару секунд, он разорвал карман Сун Пу и вытащил ключи. Библиотекарь наконец смог выдохнуть.
Глядя на обескураженное лицо преступника, Фан Му усмехнулся и встал. Потом сказал, медленно и веско:
— Значит, так ты хотел умереть?.. Нет, легко ты не отделаешься. Придется подождать настоящей казни. — Он вытащил из кармана перьевую ручку профессора Цяо и помахал ею у Сун Пу перед лицом. — Думаешь, это обычная ручка?
Он развернулся и подошел к Тай Вею.
Полицейский вздохнул с облегчением. Он готов был обнять Фан Му, но тут студент сделал нечто странное. Он запустил руку под рубашку и что-то оттуда достал.
Несколько секунд Сун Пу лежал неподвижно, глядя в потолок. Внезапно глаза его расширились. Он попытался вскочить, упершись руками в пол, и в этот момент нащупал лежавший рядом нож.
В него словно вселилась дьявольская сила — он схватил оружие и ринулся к Фан Му.
Тай Вей это увидел. Ему показалось, что сердце его сейчас лопнет. Он хотел предупредить Фан Му, но тут заметил выражение его лица.
Юноша прищурился на Тай Вея, и его губы растянулись в довольной улыбке.
Внезапно, очень плавно, Фан Му сорвал с цепочки на шее патрон и вставил его в магазин. Медленно взвел курок. Патрон со щелчком вошел в патронник.
Он даже успел задрать одну бровь, по-прежнему глядя на Тай Вея.
«Помнишь этот патрон?»
Потом развернулся и поднял пистолет. Внезапно перед Фан Му оказался не только Сун Пу — он же одновременно был и Ву Ханом. Они слились друг с другом — оба заносили нож и надвигались на Фан Му.
«Мне плевать, кто ты. Дело закрыто».
Фан Му нажал на спуск.
Во лбу у Сун Пу появилась маленькая дырочка, и его голова отлетела назад, поглощая силу удара. Струйка крови и мозгового вещества вырвалась из черепа сзади вместе с пулей.
Он рухнул на пол.
Фан Му медленно опустил пистолет на пол, чувствуя, как последние силы покидают его. Мгновение он глядел на тело Сун Пу, распростертое у его ног.
Потом развернулся, расстегнул наручники на Тай Вее и помог ему спуститься с креста. Тело полицейского было как каменное.
Избегая его вопрошающего, тревожного взгляда, Фан Му тихо сказал:
— Идем. Надо выбираться отсюда.
В следственном изоляторе полиции Цзянбина Фан Му мирно проспал несколько ночей. Сны ему не снились.
По его требованию Тай Вей договорился, чтобы студента поместили в одиночную камеру. Еду ему привозила доставка, а по утрам он получал свежие газеты и пачку дорогих сигарет «Чжонгуа».
Когда ему ничем не хотелось заниматься, Фан Му просто ложился на койку и смотрел в окно, молча наблюдая, как бегут по небу облака, а день переходит в ночь.
Бывало, ему вспоминались люди или события из прошлого. Но теперь, обретя в душе мир, он чувствовал, что со временем сможет избавиться от этих воспоминаний.
«Вот, значит, как чувствуешь себя, когда кого-то убил…»
В доме у Сун Пу полицейские обнаружили массу улик, доказывающих его вину в серии убийств. Одного офицера специально отправили в Университет Цзянбина, чтобы проинформировать начальство о невиновности Мен Фанчжи. Одновременно было установлено, что Фан Му действовал в целях самозащиты, и дело закрыли. Главную роль тут сыграли показания Тая Вея.
Фан Му жалел лишь о том, что не смог попасть на траурную церемонию профессора Цяо.
Выпускать его из камеры пришел Тай Вей.
День был ясным, погожим. Выйдя из изолятора, Фан Му немного постоял под солнечными лучами. Он купался в их тепле, ощущая приятное покалывание во всем теле. Вслед за многими другими прохожими на улице с удовольствием поднял вверх руки и потянулся.
Уже сидя во внедорожнике, Тай Вей вернул Фан Му его вещи, включая перьевую ручку. Юноша покрутил ее перед глазами, а потом аккуратно вставил в нагрудный карман.
Тай Вей поглядел на него и вдруг спросил:
— Ты сделал это нарочно, да? — Он указал на ручку. — Она ведь самая обычная.
Фан Му не ответил. Он знал, что Тай Вей, давая свидетельские показания, о ручке не упомянул.
Видя, что студент не собирается отвечать, Тай Вей не стал приставать к нему с расспросами и молча завел мотор.
Когда они подъехали к воротам кампуса, полицейский вспомнил еще кое-что.
— Кстати… — Он покопался в карманах. — Это я тебе тоже возвращаю.
И протянул Фан Му армейский нож.
Юноша взял его не сразу. Несколько секунд он смотрел на нож, не говоря ни слова. Потом забрал его у Тай Вея.
— Мне пора, — сказал негромко. И выскочил из машины.
Не успел Фан Му сделать пару шагов, Тай Вей его окликнул.
Он оглянулся.
Нахмурившись, Тай Вей смотрел ему прямо в глаза. Спустя несколько бесконечных секунд он спросил:
— Помнишь, я как-то говорил, что тебе надо стать полицейским?
— Да.
Тай Вей опустил взгляд, словно в задумчивости. Потом снова посмотрел на Фан Му и решительно отрезал:
— Беру свои слова назад.
И уехал.
Фан Му поглядел, как внедорожник скрылся за поворотом. Потом улыбнулся и вошел на территорию кампуса.
Шел последний день сессии. Студенты, сдавшие экзамены, паковали вещи и спешили на вокзал. В толпе однокашников, отправлявшихся домой, Фан Му медленно дошел до общежития номер пять.
В своей комнате 304 он сел на кровать и поглядел на бумаги, разбросанные по столу. Их покрывал тонкий слой пыли.
Посидев еще немного, Фан Му начал собираться.
Все, что следовало сделать, он сделал. Нет смысла задерживаться тут дольше. Сегодня же пойдет в деканат и попросит переселить его в другое общежитие.
Вещей было мало, и очень скоро юноша все их упаковал. Отряхнув с ладоней пыль, взял свой тазик и полотенце. Открыл дверь. И замер.
В коридоре толпились люди. Среди них был Ду Ю. Все они глядели на Фан Му, выходящего из комнаты.
Он остановился.
Ду Ю подошел и встал с ним лицом к лицу. Несколько секунд он смотрел Фан Му в глаза, потом перевел взгляд внутрь комнаты и спросил:
— Собрался? Переезжаешь?
— Да, — ответил Фан Му. Не желая вступать в разговор, он прошел мимо бывшего соседа.
— Эй! — окликнул тот. — А как насчет твоего обещания?
Фан Му оглянулся.
— Какого?
Ду Ю холодно произнес:
— Ты обещал, что, когда найдешь убийцу, дашь мне знать первым.
Фан Му опешил. Покачав головой, он усмехнулся и пошел к душевой.
— И что, вот так возьмешь и уйдешь?
Фан Му уже хотел крикнуть: «Чего еще ты от меня хочешь?», но когда он развернулся, то увидел, что Ду Ю широко улыбается.
— А если тут заведется какой-нибудь другой Сун Пу? Что нам тогда делать?
Ду Ю толкнул локтем Чжу Туанчжи, стоявшего возле него. Поняв намек, тот подмигнул Фан Му и позвал остальных за собой в комнату 304.
Ду Ю продолжал смотреть на Фан Му, не двигаясь с места.
— Я считаю, тебе надо остаться.
Затем он медленно подошел к Фан Му, пока их соседи сновали мимо, перетаскивая вещи Фан Му назад в комнату 313. Постоял немного, а потом толкнул Фан Му кулаком в плечо.
— Есть и еще хорошие новости. Сегодня звонил Лю Чжанчжун — ему уже лучше, и в следующем семестре он вернется в университет.
Зима подошла к концу. По-прежнему в теплой стеганой куртке, Фан Му медленно брел по кампусу педагогического колледжа Чанхона. Он теплого солнышка он успел весь вспотеть.
Лю Чжанчжун только что прислал ему эсэмэску, где хвастался, что уже может самостоятельно ходить. Фан Му вдыхал сладкий аромат цветущих деревьев, и настроение у него было благостное, как и погода вокруг.
На озере Чжин уже растаял лед, и Фан Му видел, как вода колеблется под ветерком, словно тонкая марля. На противоположном берегу, где когда-то росли ивы, теперь стоял небольшой магазинчик. Из колонки над входом неслась знакомая песня: «Безграничны, как небо и море».
«Я бежал за тобой через ветер и дождь, я потерял тебя в тумане. Небо и море никогда не изменятся, а мы — останемся ли мы прежними?..»
Фан Му увидел на берегу валун и присел на него. Ему вспомнилось, как он приходил сюда два года назад, еще опираясь на трость. На лице у него проступила улыбка.
Он вытащил из кармана армейский нож и повертел в руках.
Темно-зеленая рукоятка когда-то покоробилась, оказавшись в огне. Теперь она снова стала гладкой и блестящей от прикосновений его ладони.
Он снял ножны с лезвия, и оно ярко блеснуло в солнечном свете. Фан Му осторожно провел большим пальцем по отточенному краю, ощущая кожей зазубринки.
До него у ножа было двое владельцев, тот много чего повидал. Когда его сделали где-то на примитивной сборочной линии, никто и подумать не мог, какой насыщенной окажется его жизнь.
Теперь нож лежал у него на ладони, наслаждаясь вниманием хозяина и как будто забыв, что стал орудием страшных преступлений в руках двух других людей.
В конце концов, нож — это всего лишь нож. Зачем перекладывать на него ответственность?
Фан Му тихонько рассмеялся.
«Да и что нож может знать об ответственности? Ответственность всегда несет человек».
Он встал, взвесил нож в руке, а потом зашвырнул его далеко в озеро.
Тот сверкнул в солнечном луче, плавной дугой пролетев по воздуху, и с тихим хлопком ушел под воду. По ней разбежалась мелкая рябь, но очень скоро озеро успокоилось.
«Прощай, Ву Хан».
Этническая группа сино-тибетской языковой семьи.
Хао Хайдун (р. 1970) — футболист, долгое время считался лучшим китайским нападающим всех времен.
Школьное обучение в Китае делится на три ступени: начальная школа (период обучения длится шесть лет), средняя школа (период обучения также длится шесть лет) и старшая школа (период обучения длится три года).
Почтительное обращение к мужчинам своего поколения в Китае.
Речь идет о событиях 1883 г., когда в открытом море затонула английская яхта «Резеда». Чтобы прокормить спасшихся на шлюпке членов экипажа, капитан яхты Т. Дадли и его помощник Э. Стивенс убили и съели юнгу Р. Паркера. Позже их судили в Королевском суде; в итоге Дадли и Стивенс получили лишь по шесть месяцев тюремного заключения.
«Пять запретов полицейского» — это азартные игры, ношение оружия в пьяном виде, ношение оружия не при исполнении, употребление алкоголя при исполнении и вождение в пьяном виде.
Похоронные деньги — в китайской традиции деньги, выпускаемые с целью совершения ритуала жертв духам и передаче умершим.
Цай Чин (р. 1933) — китайская актриса, певица, режиссер, педагог и автор.
«Каунтер-страйк» — многопользовательская компьютерная игра в жанре шутера от первого лица.
Вонтоны — подвид китайских пельменей с тонкой оболочкой теста и формой, напоминающей узелок.
Эдамаме — молодые соевые бобы.
Ван Далэй (р. 1989) — известный китайский футбольный голкипер, бессменный вратарь сборной КНР с 2012 г.
«Китайская одиссея II» — фантастическая комедия (1995).
Джимми Ляо (р. 1958) — тайваньский иллюстратор, а также автор линейки комиксов.
«Сицзен» означает старший ученик того же наставника, или, как в данном случае, выпускник того же профессора. Соответственно, Фан Му приходится Бьян Пиню «сиди», как младший ученик того же наставника.
В китайских общежитиях принято обращаться к соседям в зависимости от их возраста как к Старшему Брату — это самый старший в комнате, — Второму Брату, Третьему Брату и т. д. Поскольку жильцов в комнате обычно много, случается иметь вплоть до шести «братьев».
На китайском число четыре произносится почти так же, как слово «смерть».
Фынь — денежная единица Китая. 100 фыней = 1 юань.
Чий Чин — знаменитый китайский поп-певец.
Кимчи — остро приправленные квашеные овощи.
Стивен Чоу (р. 1962) — гонконгский комедийный актер, сценарист, режиссер и продюсер.
«Назад в школу» — американский комедийный фильм (1986).
Второе название китайского Нового года.
На китайском языке восемь произносится как «ба», что означает «богатеть».
Коллекция кроссовок, носящая имя С. Пиппена, звезды НБА и команды «Чикаго буллз», одного из самых известных американских баскетболистов периода 1990-х гг.
Сяо Хун (1911–1942) — китайская писательница и поэтесса.
Сицзи, ученица того же наставника.
Гоминьдан — консервативная политическая партия Китайской Республики, потерпевшая поражение от Коммунистической партии Китая в ходе гражданской войны (1949). Ныне одна из политических партий Тайваня.
Эта точка считается очень важной в китайской традиционной медицине и акупрессуре.