<p>Влад Борисов</p> <p>Ошибочка в коде</p>

Берег южного моря

***

Запыленный армейский зил, урча мотором и вгрызаясь в грунт тремя мостами, упрямо взбирался на небольшое плато выдающейся в море гряды. Зеленый кунг с зачехленной надстройкой придавал ему вид броненосца, древнего, как и окружающая его местность. Машина стреляла сизым выхлопом, старенький двигатель ревел на высокой ноте, протестуя против насилия, но водитель знал свое дело туго, и наблюдаемая из кабины синяя полоска горизонта неуклонно ползла вверх, свидетельствуя о том, что грузовик выравнивается и конец пути близок.

Матрос, высунув кончик языка, азартно крутил баранку, как рулевой каравеллы, пробивающейся через рифы к манящему тропическому берегу. Ему, конечно, было не до местных красот – вождение по бездорожью требовало собранности и внимания. Зато старший машины разглядывал местность с удовольствием, очарованный открывающимся видом. Капитан третьего ранга Зинченко даже на минуту замечтался, представив, как когда-то отсюда всматривались вдаль скифы, наблюдая в синеющей дали паруса греческих колонистов.

Яркое солнце выглянуло из-за белого облачка, полоснув по глазам лучистой энергией. Водитель чертыхнулся и откинул защитный щиток, а капитан прикрыл глаза ладонью, оторвав взор от горизонта. Приземленный взгляд тут же зацепился за остов из крупного камня – не иначе, как оставленные потомкам на память развалины генуэзской крепости, порушенной турками.

– Прибыли, тащ капитан третьего ранга, – матрос выключил передачу, но двигатель глушить не стал, ожидая дальнейших указаний.

– Отлично. Машину развернуть, установить противооткатные колодки. Антенну расчехлить и подготовить к работе!

Зинченко выпрыгнул из кабины, громко хлопнув дверцей, и отошел в сторону, доставая на ходу мятую пачку сигарет. Сдвинув фуражку на затылок, он чиркнул зажигалкой, прикрыв ладонями тлеющий огонек прикуренной сигареты. Весенний ветер налетел порывом, выдохнул в лицо солью, собранной над морем, рванул полы шинели, одновременно дернув за высокую тулью фуражку.

Моряк поспешно отвернулся, придержав одной рукой головной убор, зажав в кулаке сигарету другой. Прищурив глаза от назойливого ветра, он наблюдал, как на плато бодро выскочил уазик, а двигавшийся за ним тяжелый грузовик с тентовым кузовом на склон не полез, развернулся боком, блокировав единственную дорогу, если можно так было назвать свежую колею от только что прибывшего транспорта.

В две затяжки покончив с сигаретой, капитан притоптал ее ботинком и бодрым шагом пошел встречать гостей.

Двое гражданских неуверенно вылезли на свежий воздух, пряча лица от соленого бриза в воротниках. Невысокий средних лет мужчина в очках сразу же достал платок, чтобы протереть повлажневшие линзы. Под плащом проглядывал деловой костюм, придававший, в дополнение к очкам, ему весьма солидный вид. Он пожал руку, представившись Виктором Сергеевичом Наумовым, второй – молодой человек с веснушчатым лицом скромно произнес: «Андрей».

– С благополучным прибытием, господа, – улыбнулся капитан, – Через десять минут система будет в полной боевой готовности.

– С радиолокационным комплексом «Заслон» знакомы? – Виктор Сергеевич спросил для проформы, уже зная, что иного военного специалиста перед ним быть и не может. Но, как любил повторять его преподаватель по сопромату – перемножил два на два, но твоя работа зависит от результата? Таблицы Брадиса в помощь.

– Так точно. Участвовал в испытаниях на Ладожском озере. Но… мы же не на корабле?

– В данной кабине, – Виктор Сергеевич махнул рукой на кунг, – Он реализован в упрощенном варианте, только та часть, которая слушает воздушное пространство. Компактность, мобильность и дальность обнаружения воздушной цели – все, что нам необходимо, в одном флаконе. Плюс добавлено спецоборудование, с которым отработает Андрей. Ради него мы и собрались.

– Я надеюсь, что не ради меня, а оборудования, – пошутил веснушчатый парень, кивнув головой в сторону машины. Он успел натянуть на нее капюшон и если бы ему дали в руки гитару, то получился бы яркий образ молодежного барда, музицирующего в подземном переходе.

– Когда приступим к испытаниям?

– Как только, так сразу, – пожал плечами Виктор Сергеевич, – Это зависит от наших, – он сделал модный жест, пару раз сжав два пальца на каждой руке, – партнеров. О чем нас оповестят… и будет оповещать наш радиолокационный комплекс.

Капитан козырнул и отправился в сторону кунга. Надо было поставить систему на автоматическое дежурство и, после этого, можно было расслабиться, подставив лицо теплому солнцу.

– Товарищ капитан третьего ранга! – перед машиной его перехватил лейтенант в пятнистой форме, – Взвод охраны в ваше распоряжение прибыл, командир взвода лейтенант Морозов.

«Это те, что прибыли на грузовике. Совсем забыл…» – капитан задумчиво посмотрел на выстроившихся вдали перед тентовым кузовом солдат.

– Оцепите полупериметр секретами по двое так, чтобы поддерживали визуальный контакт между собой. Никого не подпускать и не выпускать… Но, это вы лучше меня знаете.

– Вы не курсе, надолго канитель? – лейтенант кивнул в сторону моря.

– Что за вопрос? Как только испытание закончится, вы получите соответствующую команду, а до того несите службу по охране и обороне.

– Есть нести службу по охране и обороне… Сержант! – закричал лейтенант в сторону взвода, – Ко мне!

Двое матросов водителей с улыбкой переглянулись, слушая, как лейтенант ставил задачу своему заместителю. Приказ уложился в три слова, не считая предлогов и междометий. После чего лейтенант сплюнул и вразвалочку пошел к грузовику.

– Эй, сапог! – весело выкрикнул один из матросов проходящему мимо сержанту, – Сигаретки не найдется?

Сержант медленно и с достоинством извлек из широкого кармана портсигар:

– Угощайтесь, шнурки. С огоньком у флотских тоже проблемы? – он протянул спичечный коробок, – Все лучшее у нас флоту, а, оказывается, без пехоты вы опухнете без курева и замерзнете без огня.

– У нас механизация и автоматизация. Ломом плац не метем. Видал? – моряк щелкнул зажигалкой, – Дарю, на добрую память.

– Товарищи матросы! – прервал разговор грозный оклик капитана, – Почему автомобильные средства не окопаны и не укрыты маскировочной сетью?

– Так ить камень кругом, – один из матросов под одобрительный кивок товарища топнул ногой, – Вот, прямо на нем и стоим. Его лопатой не возьмешь!

– У нас лом есть, товарищ капитан третьего ранга, – встрял сержант и подмигнул матросам, – С плаца забрали.

– Видите, как нужно нести службу? Берите пример со своих сухопутных товарищей!

– Есть брать пример…

– Лом брать надо, а не пример! Бегом марш за инструментом и чтоб через минуту работа кипела, все ясно?

Капитан повернулся к кунгу и уже занес ногу на первую ступеньку, как, обернувшись, заметил фанерный зеленый ящик, который солдаты волочили из кузова грузовика. Не тяжелый, судя по легкости с ним обращения, но довольно объемный. «Что в нем? Воздушный змей?» – почему-то подумал он и замер, наблюдая за их действиями. Капитан решил, что пару минут воздушная обстановка может и подождать. Он полностью развернулся и прикурил сигарету, ожидая чем закончится возня с ящиком.

Тем временем солдаты откинули крышку и извлекли на свет нечто металлическое, поколдовали чуток и получился беспилотный летательный аппарат, напоминающий раздавшегося в ширь шмеля, задравшего вверх лапки. «Или перевернутую табуретку? – не определился в сравнении капитан, – Тогда уж пуфик…» К его удивлению, устройство достаточно быстро взлетело, через минуту застыв в небе маленькой точкой. А потом произошло и вовсе удивительное – точка лопнула, развернув широкое полотно антенны.

– Как вам птичка? – Виктор Сергеевич незаметно подошел сбоку к задравшему голову капитану.

– Птичка?

– Колибри, – рассмеялся Наумов, – Знаете такую?1

– Так это та самая, что свернула шею «гусю»?2 Признаться, я думал, что это армейская байка.

– Ну, что вы, какая байка! Все было по-настоящему. Да, вот такая кроха с одной стороны и полторы тонны с другой… Насчет «гуся» повезло, конечно. Как там у Твардовского:

«Вот что значит парню счастье,

Глядь – и орден, как с куста!»

– Я тоже так думаю. Поверить не могу… А сейчас она зачем здесь, вы что же, не доверяете «Заслону»? – капитан постучал ладонью по металлу кунга.

– Как я могу ему не доверять, если здесь его представляю? – рассмеялся Виктор Сергеевич, – Просто у каждого своя задача. «Колибри» отработает по низколетящим целям, а, кроме того, обеспечит нам антидроновое прикрытие, пока не появится цель, о которой, кстати, тоже нас оповестит. На этом его работа закончится и в работу включится заслоновский комплекс. Он подхватит цель и поведет ее в пассивном режиме, благо, что та будет фонить на всю акваторию. А почему вы спрашиваете, разве есть причины нашему комплексу не доверять?

– Почему же? Надежное оборудование. Конечно, хотелось бы лучше, но на данный момент… – капитан пожал плечами, – Все устраивает.

– Вот как? Иными словами, для дня завтрашнего, комплекс должен быть доработан, я правильно понял? Интересно было бы послушать ваше мнение по этому поводу.

– Ну-у-у, как вы знаете, в завтрашний день могут смотреть не только лишь все, – улыбнулся капитан, – Но, если вам интересно лично мое мнение, извольте. Видите ли, с точки зрения концепции сетецентрических войн, войска должны находится в едином информационном поле, задействуя все свои разнородные средства сбора и анализа обстановки, которые должны сообщаться между собой посредством информационного взаимообмена. Только в такой среде можно организовать полноценное функционирование средств поддержки решений. А без них в современной динамично меняющейся обстановке никуда. Время на обработку информации и принятие правильного варианта действий уже начинает идти на секунды. Понимаете, о чем я?

– Не очень. Разве функции обмена информации не должны брать на себя центры обработки информации? А поддержка принятия решений – это вообще, что-то связанное с искусственным интеллектом, разве не так?

– Не совсем… – капитан запнулся, всматриваясь в сторону машущих руками солдат, – Что за оживление у наших соседей?

– Тащ капитан! – запыхавшийся матрос начал кричать еще на бегу, – Цель! Цель на горизонте!

– Вот, пожалуйста, – капитан щелчком отбросил сигарету и та рассыпалась красными искрами по камням, – Хорошая иллюстрация к моим словам, Виктор Сергеевич. Сложное и дорогое у нас и армейцев оборудование, правда? А подружить его между собой может только простой матрос. Прошу прощения, начинаем.

Капитан скрылся в кунге. Там уже заканчивал настройку аппаратуры Андрей. Наумов хотел сказать, что межвидовое взаимодействие – это ахиллесова пята любой армии, но общаться с дверью кунга было бессмысленно. Он приложил руку козырьком к глазам, пытаясь рассмотреть хоть что-то на горизонте. Но виднелась только сросшаяся с небом синева и бескрайнее море, монотонно перекатывающее волны. Белые барашки взлетали над гребнями, рассыпаясь у их подножия кружевной пеной, с шипением растворяющейся между камешками прибрежной гальки.

***

Небо южного моря

***

Красавец боинг закончил подъем на заданную высоту и нарезал круги в небе, сверкая серебряным сигарообразным телом в лучах яркого весеннего солнца. Он то входил в поворот, красиво закладывая крен на вираже, то переходил в горизонтальный полет, поочередно сверкая на солнце разными бортами. Четыре турбины гудели тяжело и ровно, разливая в воздухе мощь современных технологий.

Лишь безобразное образование в виде выросшего на горбу гриба портило его вид, заставляя настороженно смотреть на такое уродство, ожидая подвоха. И не зря. Пространство, которое могли бы занять три сотни пассажиров, было до отказа забито безумно дорогой электроникой, которая должна был слушать, читать, видеть и дешифрировать, обобщать и дифференцировать, аккумулировать и выдавать информацию почти двум десяткам пар внимательных глаз и ушей на его борту.

Экипаж чувствовал себя в полной безопасности. А почему нет, когда у тебя надежная современная техника, а опытные пилоты держат курс вдалеке от границ ничего не подозревающего государства, по территории которого скребут невидимые щупальца, обшаривающие каждый сантиметр пространства и загружающие образы в бортовой вычислитель.

Собрался бы кто поспорить с ними о том, находятся ли они над нейтральными водами? Вмиг бы поставили на место, дав координаты с точностью до метра. А большего и не надо. Четыре сотни километров по обе стороны борта лежат как на ладони, доступные для анализа умной аппаратуры.

– Эй, ястребы! – в кабину пилотов протиснулась дородная дама в камуфляже. – Обнаружен странный сигнал, По-видимому, нас засек «Оплот»3. Непонятно, что ему надо, но держите ухо востро. Как установите визуальный контакт жду от вас немедленный доклад.

– Так точно, мэм, – кивнул майор Джейкоб, не отрывая взгляда от вида за лобовым стеклом, – Следи в оба, – бросил он второму пилоту, лейтенанту Брайану, как только коммандер покинула рубку, – Этот увалень может появиться откуда угодно. Давненько не пересекались наши дорожки…

– На радаре ничего нет, – возразил Брайан.

– А ты внимай коммандеру, а не приборам, – майор покосился на закрытую дверь.

– Сэр, позвольте вопрос – а вы давно с ней летаете?

– Запомни, лейтенант, это она летает со мной. Она со своей командой очкариков, летает со мной, а не я с ней, понятно? А летит она со мной впервые. Но, хочешь знать мое мнение?

– Да, сэр?

– Я считаю, что женщине место на кухне среди микроволновок и тостеров, а не на тридцати тысячах футов над землей среди сложнейшей электроники. У меня плохое предчувствие, Брайан. Помнишь, как говорили раньше на флоте?

– Оу, так это когда было, сэр, – улыбнулся лейтенант, – С тех пор воды натекло с целое озеро Онтарио, и все изменилось. Напрасные страхи, сэр!

– Ну-ну… Ставь автопилот, одному богу да нашей даме известно сколько часов мы проболтаемся в этом месте. Знаешь зачем пилоту темные очки? Чтобы незаметно вздремнуть, пока автопилот держит курс. А там, глядишь, обед и возвращение на базу.

Боинг специально летел ниже предполагаемой облачности. Хотя сплошных облаков и не наблюдалось, коммандер приказала все равно снизиться, чтобы исключить любые помехи. В этом был и неожиданный плюс – солнечные лучи, пробиваясь сквозь белую дымку, не так сильно слепили глаза и грели сквозь стекло кабины.

– Сэр! – Брайн выдернул первого пилота из дремоты, – Есть отметка на радаре! Идет прямо на нас! Следует доложить коммандеру!

– Ты уверен, что это «Оплот»? – Джейкоб зевнул и протер пальцем один глаз.

– Гражданское судно в этом районе? Маловероятно…

– И курс у него странный, будто идет на сближение с нами. Запроси у него позывной, пилот. Сдается мне, что это один из наших.

– Так, ребята, – в дверь снова протиснулась коммандер, – Я запросила топливозаправщик. Будем висеть в районе до вечера.

– Вот ведь… – Джейкоб на мгновение запнулся, – Счастье-то какое. Кстати, ваше сообщение весьма своевременно, а то Брайан уже полные штаны наложил.

– Пегас четырнадцать сообщает, что девяносто тонн высокооктановой горючки будет перед нами через полчаса, – сообщил лейтенант, – А про полные штаны не верьте, меня так просто не напугаешь!

Через полчаса два боинга висели в воздухе сцепившись длинным шлангом для перекачки топлива. Процедура, которую майор проделывал в полете не один раз, сейчас показалась сложнее раза в два. Самолет трясло в вихревых потоках топливозаправщика, но в этом не было ничего необычного. «Тогда в чем проблема?» – задавал вопрос Джейкоб, удерживая прыгающий в руках штурвал.

Его на мгновение отвлекла донесшаяся из-за двери забористая ругань. Такая, что лейтенант раскрыл от удивления рот, а майор крякнул и покрутил головой, освобождая шею от тесного воротника.

– Я же говорил… – начал он.

Но в тот же момент ему стало не до разговоров. Топливозаправщик накренился и начал падать перед курсом разведчика. Заправочный шланг отсоединился и стал поливать керосином лобовое стекло. Лейтенант все так же сидел с открытым ртом, но теперь его глаза чуть не вылезли из орбит. Джейкоб потянул штурвал на себя, моля бога, чтобы на заправщике сообразили отключить подачу топлива.

Самолет заскрипел, как грубо сколоченный из досок гроб, перед кабиной мелькнул хвост с рулями высоты и провалился вниз, открыв вид на синее небо. Джейкоб поймал себя на том, что бормочет, повторяя по кругу, строку из молитвы, которую когда-то заставляла читать его мать перед обедом. Он закрыл глаза и прислушался к стуку сердца: «Неужели пронесло?» Боинг рыскнул носом и выровнялся на новом курсе. На тысячу футов ниже спешно уходил в сторону берега топливозаправщик.

– Разворачивай самолет! Немедленно! – коммандер ворвалась в кабину, как фурия, которой прижгли хвост.

– Курс? – невозмутимо спросил майор.

– На базу!!! – коммандер прокричала так, что не будь на пилотах наушников, они бы уж оглохли.

***

За полгода до этого

***

Игорь Васильевич, директор небольшой компании, стоял, заложив руки в карманы, у окна, наблюдая за стекающими по стеклу крупными каплями, оставляющими за собой неровные мокрые дорожки, прежде чем раствориться в лужице на подоконнике. Дождь за окном монотонно лил уже час. Мерный звук капель одновременно и успокаивал, и бодрил, настраивая на деловой лад. Игорь Васильевич посмотрел на часы и вернулся к письменному столу. Предстояло важное совещание, на котором ему предстояло озвучить новые перспективы работы его компании.

Предприятие, которое он возглавлял второй десяток лет, наконец-то прорвалось на широкий простор рынка вооружений. Правда под крылом крупной компании, но в плотной очереди на военные заказы, невозможно протолкаться без крепкого локтя мощного лидера. Крохи, что доставались с субподрядов ловких мира сего, имеющих лапы, а Игорь Васильевич подозревал – и головы, в министерствах, обещали остаться в прошлом, сменившись на партнерское участие в крупных проектах, пусть и в качестве соисполнителя.

Всего-то небольшая, инициативная и неординарная, но с блеском выполненная работа, повернула жизнь предприятия в новое русло, открыв многообещающие перспективы.

Что это, случайность? Вроде бы да, со стороны кажется, что именно так – молодежь, что без году неделя, придумывает фантастический проект, который оказывается не только реализованным, но и принятым на вооружение. Даже название его звучало несерьезно – «Колибри». Но, если серьезно задуматься, был бы он реализован, не имей предприятие на тот момент твердой базы и высококвалифицированных кадров? Нет, конечно. Так бы и остался несбывшейся мечтой, которую, попади она в министерство в виде перспективного проекта, не иначе, как глупой фантазией и не обозвали бы.

«Вот кем бы остался в истории Александр Македонский, если бы не его отец? – Игорь Васильевич провел пальцем по бронзовой отливке фигуры греческого гоплита, прижимавшей бумаги на его столе, – Амбициозным воином, сгинувшим в одной из битв с греками или фракийцами. Таких, сгоревших звездочек в истории тысячи, если не миллионы. А что получилось, когда он пришел к власти в экономически сильном государстве, созданным его отцом, да еще и получил в подарок сильнейшую и тренированную боевую машину своего времени – фалангу? Результат известен.»

Игорь Васильевич извлек из-под стопы воина министерское благодарственное письмо и щелкнул по нему пальцем:

– И у нас результат известен. Кстати, надо бы оформить его в рамку и среди прочих вывесить на стенд наших достижений.

В дверь заглянула секретарша:

– Игорь Васильевич, начальники отделов на совещание собраны. В конференц-зале, как обычно.

– Спасибо, уже иду, – директор посмотрел на часы, ожидаемый в гости начальник академии ПВО задерживался, – Леночка, у меня просьба: как только появится полковник Лисин, проводи его в конференц-зал.

Опаздывать Игорь Васильевич не любил, а время требовало начинать назначенное совещание. «Покурить забыл. Замечтался, – вспомнил он, нащупав в кармане пачку сигарет. – Это даже хорошо, отличный повод не затягивать дебаты.»

Начальники отделов встретили его настороженно. Все ожидали результатов от поездки по столицам, определяющей дальнейшую судьбу предприятия.

– У меня для вас две новости, – с ходу произнес Игорь Васильевич нейтральным тоном и замолчал, ожидая реакцию.

– Начните с плохой, – за всех ответил его заместитель.

– А у меня нет плохих новостей. Обе новости хорошие, – улыбнулся директор, – Ладно, теперь без шуток. Первая хорошая новость в том, что наш проект «Колибри» привлек внимание солидной компании и теперь мы стали частью концерна «Заслон». Некоторым, конечно, это уже известно, – он кивнул в сторону начальника планового отдела, – До остальных довожу информацию официально.

– Какие в этом плюсы?

– А это, кстати, вторая хорошая новость. Плюсы в том, что руководство концерна будет поручать нам участие в своих крупных проектах или доверять собственные. Конечно, это будет во многом зависеть от нашего усердия и успехов в работе, так что ближайшее время придется поработать с двойной энергией.

Игорь Васильевич замолчал, переводя дыхание, и в тишине явственно прозвучал чей-то голос:

– Было бы над чем…

– Как раз есть над чем, – директор поднял вверх палец, – В настоящее время концерн сориентирован на работу по противодействию радиотехническим разведкам наших друзей, которых хлебом не корми – дай пошарить по закромам Родины. Поставлена задача «Заслону», извините за тавтологию, поставить самый настоящий заслон, стукнуть не в меру любопытных по шаловливым ручонкам, так сказать. Наше поле ответственности – самолеты дальней радиолокационной разведки.

– Вопрос можно? К чему сейчас такие самолеты? Спутники решают все.

– Позвольте не согласиться. Основа разведки спутников – оптоэлектронная, а, значит, зависимая от погодных условий и сложная в обработке. Для ближнего радиуса действия более эффективны беспилотники, но они маломощны и уязвимы. Посему, на сегодняшний момент, радиолокационная разведка остается весьма актуальной.

– Техническое задание есть? – деловито поинтересовался зам.

– Технические вопросы сотрудничества в процессе, но договор уже есть.

– Разрешите? – в распахнувшуюся дверь заглянул военный с погонами полковника.

– Вы как раз вовремя, – Игорь Васильевич сделал приглашающий жест, – Позвольте представить полковника Лисина. Он нам даст необходимую начальную информацию и окажет посильную консультационную помощь. Мы как раз подошли к теме самолетов разведки.

Полковник повесил мокрый плащ на вешалку, одиноко прозябающую в углу, и положил на круглый стол тонкую кожаную папку.

– Докладываю. Наш противник – самолет Е3 компании «Боинг». Технические характеристики самолета и параметры радиолокационной установки приведены в документах, – Лисин извлек из недр папки несколько листов альбомного формата, заполненных таблицами с цифрами, и разложил их на столе, – Неприятный… – он поморщился, задумавшись над приличным названием, но через секунду его лицо просветлело, – Пепелац! Очень неприятный пепелац, скажу я вам. Дорог, великолепно оснащен, а самое главное – помехозащищен почти на все сто. Проверено электроникой. И это не шутка, как может показаться. Об этом свидетельствует практика применения этого гада практически во всех горячих точках планеты. Так что на кривой козе, хе-хе… То есть с банальной глушилкой к нему нечего и соваться. Нужно нестандартное решение, а какое, – полковник развел руками, – Тут я вам не советчик.

Директор кивнул:

– Принципиально, задача выглядит как попытка сбалансировать радиолокационное излучение супостата ответной радиотехнической реакцией. Своего рода весы, – он покачал руками, изображая движение чашечек аптекарских весов, – Проект, кстати, получил название «Фемида».

– Игорь Васильевич, но мы ничего подобного никогда не делали. – подал голос начальник научно-производственного центра.

– Полноте вам. Понятно, что вы уже закостенели в работе и креативного мышления от вас ждать бесполезно. Но у вас же есть творческая молодежь! Валерий Николаевич не даст соврать, правда ведь?

Валерий Николаевич, начальник отдела разработки программного обеспечения, от неожиданности закашлялся и обвел взглядом коллег.

– Да, было такое… Но мы же не можем постоянно фонтанировать идеями! У нас рутины выше крыши и вообще…

– Да знаю я ваши проблемы. Текучкой кадров озабочены не только вы, поверьте. Но и меня поймите, сейчас на кону честь нашего предприятия. Ну никак не можем мы начинать работу в концерне с провала! Через три месяца… Где у нас начальник технического центра? Для вас, Владимир Николаевич, специально повторяю, что через три месяца мы должны хоть что-то, но представить на полигоне. Задача в целом понятна? Тогда чего сидим, кого ждем?

***

Полигон или три месяца спустя

***

Похожий на раздобревшую буханку хлеба пазик неспеша трясся по старой ночной бетонке, штурмуя влет многочисленные выщербины и притормаживая перед выплывающими в свете фар выбоинами. Двигатель то завывал на высоких оборотах, то хрипел на низких, а иногда смолкал вовсе, чтобы через секунду кашлянуть и продолжить свою дорожную песню.

Андрей в это время вздрагивал и открывал глаза. Холодная чернильная темнота по-прежнему ломилась могильным холодом в окна, еле сдерживаемая тусклой подсветкой салона. Ему казалось, что автобус заглохнет на очередном ухабе и навсегда застрянет, забытый во времени и потерянный среди космического пространства.

– Не спится? – солидный мужчина в очках повернулся к нему из соседнего ряда.

«Представитель заказчика, – вспомнил Андрей, – Как его… Кажется Наумов… Виктор Сергеевич.» Он оглянулся на старшего команды – Владимир Николаевич Рыков устроился с комфортом. Он лег на сидение, вытянув ноги в проход, на ящики с оборудованием. Получилась полноценная лежанка, которой он пользовался на полную катушку – когда смолкал двигатель, можно было услышать отголосок густого храпа. На первом сидении сидел Алексей, тоже парень из отдела программного обеспечения, с которым они вместе писали свой софт. Почему ехали два программиста? Странный вопрос – чтобы развернуть и настроить оборудование, на котором потом обкатать свой софт.

– Да там всего-то антенну собрать да провода подключить, – напутствовал их начальник. – Вы же программисты, значит управитесь!

Сейчас Алексей привалился к окну, подложив под голову шапку и лишь изредка поправлял ее, не просыпаясь, когда автобус наскакивал на особо крупную ямку.

– Нет, не спится, – вздохнул Андрей, завидуя крепким нервам товарищей, – Страшно…

– Переживаешь за работу? – по-своему понял его Виктор Сергеевич, – Это нормально. Знаю по себе, чтобы успокоиться надо просто в мыслях прокрутить принципы своей разработки. Если хочешь, можешь высказать их вслух, мне будет интересно.

– С чего начать? – растерялся Андрей, – С точки зрения на информацию в компьютерной памяти, которая, собственно, и привела нас к созданию прибора?

Виктор Сергеевич одобрительно кивнул головой.

– Все пространство электронной памяти представляет собой мешанину нулей и единиц. Если смотреть с точки зрения логики, оно делится на части, которые управляют или управляются за счет вшитой в процессор системы команд. Система команд, как веревочки – мы дергаем за них, процессор начинает управлять электронными компонентами, и мы видим конечный результат. В конце концов, ценность программы пропорциональна выходу от нее. Вот смотрите, – Андрей достал блокнот с ручкой и открыл на чистой странице. – Я пишу на ней слово, а на другой стороне точки и тире. Они не являются азбукой Морзе, сразу предупреждаю – я ее не знаю. Просто их набор соответствует этому слову. Вот, – он показал страницу с точками и тире, – Для вас ведь это ничего не значит, верно? И слово, которое я написал, вы разгадать не можете. Представьте себе, что это та самая электронная память, о которой я говорил. На самом деле, мы видим слово, – Андрей перевернул страницу. – Пока понятно?

– Вполне.

– Представьте себе, что у вас есть возможность писать напрямую в эту память, затирая ее содержимое. И вместо уже знакомого слова появится другое. То, которое хотите вы. Таким образом, задача, на первый взгляд решена. Смотрю в книгу, а вижу фигу – это как раз про нашего потенциального клиента. Вопрос только в том, каким образом поместить туда нужную информацию. Радиолокационные системы собирают отраженные сигналы, считая ее информацией, подлежащей обработке. А что, если в качестве такой информации будет сигнал, в котором будут закодированные команды? Система сама разместит его в памяти, а это то, что нам нужно, понимаете?

– Конечно.

– Осталось только каждый раз перехватывать управление, как только будет обращение к этому участку памяти.

– Но он же будет затираться новой информацией.

– Секрет заключается в том, что передаваемый код делит пространство памяти на две части – постоянную, в которой помещается он сам, и переменную, доступную для внесения изменений, но под своим контролем. При этом он волен дополнительно транслировать в эту часть, например, некую информацию.

– И что же он транслирует?

– Ничего. В настоящее время мы просто записываем все нулями. Таким образом, мы блокируем аппаратуру электронной разведки.

Незаметно в окна пазика заглянул рассвет, растворив в себе мутный внутренний свет салона. Автобусик резво прибавил скорости, и на ближайшей рытвине все подпрыгнули настолько высоко, что зависли в воздухе почти на секунду, прежде чем вернуться на сразу ставшие жесткими сиденья.

Шапка Алексея, приятно гревшая щеку, упала вниз, и он со всего маху приложился головой об стекло. Владимира Николаевича развернуло лицом к спинке сиденья и кинуло в ее объятия, так, что отпечаток его физиономии на дермантине красовался даже тогда, когда он сел, ощупывая нос и подбородок.

– Уже приехали? – произнес он.

– Судя по характеру ям, подъезжаем, – улыбнулся Наумов. Ему, как Андрею всего лишь пришлось проверить мягкость сидений своими пятыми точками.

– Шишка будет, – удрученно произнес Алексей, потрогав покрасневший лоб.

– Шишка на полигоне – это боевое крещение, – среагировал Наумов.

– А разбитый нос? – прогундосил Рыков.

– Боевое ранение. Можете требовать у командования части отдельную палату с дежурной медсестрой.

Автобус тормознул у контрольно-пропускного пункта и старший прапорщик с усами, как у Буденного, деловито проверил документы и пожелал счастливого пути. В автобус подсел старший лейтенант, объявив о том, что будет их сопровождать все время, пока они находятся на территории полигона.

Дальнейшая дорога казалась уже иной. Трясти перестало, но главным было не это, а вид из окна, привлекший внимание всех пассажиров автобуса. Казалось, что они въехали в парк механических монстров – своего рода парк Юрского периода, по которому таскались железные приземистые гиганты, уминая колесами заснеженную землю.

– Трехсотка пошла, – прокомментировал Наумов стадо мощных тягачей, уползающих вглубь территории, – Похоже, у них сегодня стрельбы запланированы.

– Ваша очередь через два часа, – подтвердил его слова сопровождающий, – Вон там ваша цель, радиолокационная станция «Терек».

Андрей попытался что-нибудь увидеть в указанном направлении. Видно было не важно, запотевшее и мутное от времени стекло плохо пропускало свет, но далеко, на холме он все-таки рассмотрел силуэт горбатой машины с широкой антенной решеткой.

Любопытство сыграло с ним плохую шутку. Автобус дернулся и резко остановился, а Андрей не удержался и приложился лбом к стеклу.

– С боевым крещением, – поздравил его Алексей. – Однако прибыли.

Двое солдат помогли выгрузить оборудование. Офицер с повязкой на рукаве, представившийся капитаном Ерёминым, проверил еще раз все документы и дал команду разворачиваться.

– У вас два часа, – предупредил он, – Сначала отстреляются соседи, а потом ваша очередь. Без моей команды испытание не начинать.

– А так хотелось… – пробормотал под нос Алексей, поежился на свежем воздухе и повернулся к Андрею, – Как ты думаешь, восьмерка и сердечко – это нормально или добавить еще и слова? С каждым символом сложность возрастает кратно…

– Какая восьмерка? Какие слова? – обалдело посмотрел на друга Андрей, – У тебя сотрясение мозга?

– Причем тут сотрясение? Я ему про восьмое марта, а он – про сотрясение. Слова – это поздравление с праздником, понимаешь?

– Не понимаю.

– Ну как же, помнишь на собрании решили поздравить женщин отдела не просто цветами, а еще и сделать компьютерную открытку? Ту, которая должна появиться на экранах их мониторов? Если ты еще не забыл, я этим и занимаюсь.

– А-а-а, ты про это… Помню, конечно. Оригинально и высокотехнологично. Набитая шишка озарила тебя, как это сделать? Однако, нашел ты время!

– Время для творчества есть всегда. Талантливый инженер живет идеями, а не проживает их в рабочее время. Так что насчет символов?

– Оставь только сердечко и отвяжись, пошли ящики распаковывать.

В ящике с маркировкой один находился комплект направленной антенны. В принципе, сборка ее действительно была несложной. За основу инженеры взяли стандартный комплект радиооборудования, который можно купить в магазине радиодеталей и подключили свой усилитель. Треногу использовали, купленную в магазине фототоваров.

В ящиках с маркировками два и три лежали аккумуляторы и синтезатор сигнала, о котором Андрей рассказывал Наумову. Аккумуляторы захватили с запасом, заполнив полностью один ящик и часть второго.

– Ребята, а кто упаковкой оборудования занимался? – Рыков склонился как раз над раскрытым вторым ящиком.

– Так ваши инженеры и занимались, – удивился Алексей, – Почему вы спрашиваете?

– А проверку оборудования выполняли вы?

– Да, как раз перед упаковкой.

– Поздравляю, ваше оборудование работает всю дорогу. Забыли выключить?

– Не может быть, мы лично отключали питание перед тем, как заложить его в ящик. Да и техники не могли пропустить такое, – Андрей и Алексей заглянули внутрь. Квадратная серая коробка светила зеленой лампочкой.

– Мне кажется, я знаю в чем дело, – догадался Андрей. – После проверки, мы не стали отсоединять прибор от аккумулятора, потому что их паковали вместе. А во время того сильного толчка на дороге, аккумулятор ударил по тумблеру включения. Видите, он не успел до конца разрядиться?

– Не понимаю, что трудно было разобрать цепь?

– А потом ковыряться собирать все заново, да еще в полевых условиях? Мы подумали, что так будет рационально – меньше уйдет времени на монтаж.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался Наумов, услышав разгоревшийся спор.

– Никаких, – пожал плечами Андрей. – У нас еще два аккумулятора в запасе. Переподключимся на один из них и все будет в порядке.

– Похоже, проблемы не у нас… – Алексей показал глазами на приближающегося капитана Еремина.

Вид офицера не внушал оптимизма. Двигался он спокойно, с достоинством, но на лице застыло выражение контролера, с которым тот приближался к безбилетнику.

– Вы точно не начинали испытание своей аппаратуры раньше срока? – был его первый вопрос.

Он внимательно посмотрел на треногу с прикрученной антенной.

– Нет, что вы! – его вид заставил Андрея испугаться, – У нас даже установка еще не собрана, – он показал на металлическую коробку, не покидавшую ящик.

– Тогда вам не повезло, – Еременко развел руками, – Сдох ваш «Терек» и неизвестно, когда войдет в строй. Так что увы, но на ближайшее время ваши испытания откладываются.

– У нас командировка только на один день, – растерялся Рыков, – Неужели сегодня не починят?

– Вряд ли. Вызвали специалистов с завода, а это история долгая. Если вас утешит, то у ваших соседей тоже проблемы – на трехсотке отказал локатор подсвета. К сожалению. Так что… примите наши самые искренние… Ваше время до шестнадцати ноль-ноль, но в силу обстоятельств, можете покинуть полигон раньше.

Капитан удалился, оставив всех в задумчивости. Первым прервал молчание Наумов:

– Нет, то, что мы ухайдокали трехсотку, я не сомневаюсь. Мне одно непонятно, как прибор сумел сработать без антенны?

– Антенной мог послужить кузов автобуса. Точнее, стать резонатором. Расстояние до локатора трехсотки было небольшое, вот мы их и зацепили, – Рыков взъерошил волосы и покачал головой.

– Допустим, а что случилось с «Тереком»?

– Вот про «Терек» сказать ничего не могу. Да мало ли чего с ним могло случиться? Это же техника, а она, знаете ли, ломается. Тем более такое старье. Он служит, небось, с семидесятых годов, что от него еще можно ждать? Не знаю как кому, а нам уж точно ничего от него не выждать. Что делать будем?

– Сворачиваться, чего же еще? – вздохнул Алексей, – Или есть предложение получше?

– Есть, – выступил вперед Наумов, – У меня есть предложение, которое я попробую согласовать с руководством концерна. Мы заканчиваем разработку мобильного варианта корабельного радиолокационного комплекса. Это будет сильно облегченный вариант, способный вести радиолокационную разведку с автомобильного шасси, но при этом иметь характеристики, лишь немного хуже своего прародителя. Предлагаю поставить на то же шасси ваш комплекс, и весной провести совместное испытание. Уже в условиях, как говорят военные, приближенных к боевым.

***

Возвращение с югов или вместо эпилога.

***

В кафе с экзотическим названием «Тропикана» посетителей было немного. Вечер буднего дня привлек две пары среднего возраста и компанию из четырех женщин, время от времени напоминающих о себе взрывами смеха и звоном бокалов.

Большой телевизор в центре зала показывал зеленое поле с лениво перекатывающими мяч профессиональными любителями футбола.

Андрей замер в дверях, стараясь подстроить зрение к новому формату освещения. Дневной свет перестал терзать глаза и те сразу начали слипаться, напоминая о ночном возвращении из командировки и недосыпе. Он даже зевнул, но уже через мгновение уверенно шел к центральному столику, сориентировавшись на взмах руки Алексея. Рядом с ним через длинную трубочку потягивала коктейль миловидная девушка с чудными волосами малинового цвета, разбавленными ядовито-зелеными прядями.

– Лика, – представились она, не отрываясь от трубочки.

– Это сокращенное от имени Анжела, – пояснил Алексей. – Анжелика – Лика, – пояснил он, видя сомнение в глазах друга.

– Хрррм, – подтвердила Лика, втянув напиток из бокала.

– Вечер, посвященный новым перспективам, объявляется открытым, – Алексей кивнул на пол-литровый бокал, – Пиво будешь?

– Странный вопрос, я же не в карты сюда пришел играть. Значит, как я понял, заявление ты подал? С новым местом определился? – Андрей придвинул к себе тарелку с гренками.

– С этого и начал. Коммерческая конторка, которая занимается веб-разработками. Модное направление и неплохая зарплата, что еще нужно для счастья?

– Любить и быть любимым, – подсказала Лика.

– Само-собой. Но костер любви на одних лишь чувствах сгорит слишком быстро.

– А на деньгах прямо заполыхает! – Андрей хрустнул гренкой, – Любовь и деньги… Мне одному кажется, что это звучит пошло? Любовь и бедность, любовь и голуби… Но деньги?

– Фи, – подтвердила Лика и переключилась на телефон.

– Согласись, что лучше, когда они есть, а не когда их нет. Если при этом у тебя есть работа, которая приносит хорошие деньги, то все в порядке. В чем я не прав?

– Кто же спорит, что хорошо быть здоровым и богатым, а не наоборот. Но есть одно но. Должно быть у человека что-то, чем он мог бы гордиться. Ну, наплодишь ты десяток сайтиков для магазинов, а я, например, наколю вагон дров, что с того? Это ремесло, которое позволяет зарабатывать, а не самореализовываться, понимаешь?

– Один момент… – Алексей поднял палец, – Не просто зарабатывать, а неплохо зарабатывать. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Ну, вот скажи, доделаешь ты эту железку с именем богини правосудия, и что?

– Как что? Это же реализация творческой идеи. Именно то, что выпадает человеку сделать, может быть, раз в жизни! Помнишь, как мы начинали работу? Разве тебе неинтересно, что сейчас с ней?

– Нет, интересно, конечно… Но на испытание ты поехал один. Откуда мне знать, что там произошло? Добились чего-нибудь?

– В общем да, американец драпанул, напугавшись сбоя радиолокатора…

– О, так вы не знаете? – Лика оторвалась от телефона, – О сбое радиолокаторов шумит весь интернет. Вы новости смотрите?

– Какие новости, какие локаторы? – поморщился Андрей, – Речь вовсе не о об этом!

– Смотрите, – Лика снова стала тыкать пальцем в телефон, – Вот!, – она наставила телефон в сторону телевизора и переключила спортивный канал на новостной.

На экране появилось картинка самолета радиолокационной разведки, которую почти сразу сменил стоящий за трибуной военный с пестрыми орденскими планками на груди. Позади него в овале красовалась стилизованная картинка дома с колоннами, а рядом с ним широкой простыней свисал с металлического флагштока звездно-полосатый флаг.

– Погромче можно? – попросил Андрей. Чувство сопричастности к происходящему зашевелилось в груди, вызвав неосознанную тревогу.

– … Непричастны ни в коем случае. Наш самолет такая же жертва неизвестной кибернетической атаки, как и остальные. Мы не отрицаем, что распространение «пурпурного сердца» началось с Сицилии, на которой находится наша военная база. Но количество государств, имеющих наши базы, приближается к четырем десяткам. Это же не делает нас ответственными за возможные в них пандемии и остальные катаклизмы!

– Однако «пурпурным сердцем» в первую очередь оказались поражены те самые страны, где находятся наши военные базы – подал голос с места один из присутствующих журналистов.

– Просто совпадение.

– Можно ли утверждать, что кибернетическая пандемия имеет искусственное происхождение?

– В настоящее время мы не можем дать достоверную информацию о природе «пурпурного сердца». Возможно, это явление носит характер предупреждения… В любом случае, игнорировать его нельзя, потому что под угрозой глаза и уши современного мира.

Репортаж прервался, на экране появилась дикторша новостного канала:

– Мы транслировали пресс-конференцию представителя Пентагона по поводу массового сбоя в работе радиолокационных систем. Напоминаем, что примерно двадцать часов назад радиолокационные станции мира стали генерировать странный сигнал. На экране на короткое время появляется множество отметок, которые складываются в фигуру в виде сердечка, которую мы привыкли видеть среди символов эмодзи. Спустя некоторое время – а оно может выражаться в часах, символ снова появляется на экране. Эпидемия сердечек, с легкой руки военных, получила название «пурпурное сердце» и распространилось практически по всему свету.

Вот, что думает по этому поводу французский профсоюз авиадиспетчеров, требующих повышения зарплаты в связи с изменениями в работе радиолокационного оборудования…

Дикторшу на экране сменил полный господин с надвинутой на глаза кепкой и поднятым воротником. Он и несколько человек в желтых жилетах стояли около лозунга с очередным требованием к правительству.

– Да, нагрузка на операторов возросла. Однако эксперты утверждают, что вреда «пурпурное сердце» не несет, потому что лишь на пару секунд блокирует экран, демонстрируя символ, с которым у нас ассоциируется любовь и добрые отношения. По признанию самих операторов, появление на экране необычной картинки вызывает смешанные чувства, когда вроде бы бездушные машины начинают напоминать нам о вечных духовных ценностях.

В кадр влез один из окружающих его мужчин:

– Мы отгородились от мира машинами, перевели все в цифру, но, неожиданно, машины сами повернули нас к самим себе, заставив задуматься над тем, что мы есть!

На экране снова появилась дикторша:

– С этим мнением совпадает и позиция Ватикана. Ибо говорил он о всеобщей любви – многозначительно ответили в его пресс службе, прокомментировав ситуацию.

Андрей задумчиво взял пивной бокал и залпом высадил половину.

– Не понимаю, что происходит? Сердечко на экране? Постой-постой… Цифра восемь и поздравительная надпись… Это все из той же оперы?

– Ага, по твоему совету я оставил только сердечко. Ты с какой ветки дистрибутив взял, чудик?

– Ты хочешь сказать, что мы записали тому разведчику восьмимартовское поздравление? Ерунда какая-то… Нет, быть такого не может! Или… может? Допустим, что может. Черт с ним, пусть будет так. Неужели это могло до такой степени напугать американца, что он драпанул, сверкая пятками?

– Полковники боятся мира, – заметил Алексей, – Это, кстати, не мои слова, а одного талантливого художника, прекрасно понимающего человеческую природу4. Слова, подкрепленные разящей силой искусства, между прочим.

– Все равно… Как объяснить причем здесь французские диспетчера и американские военные базы по всему миру?

– А мне, кажется, стало все понятно! Помнишь тот случай на полигоне, когда мы заглушили «Терек»?

– Это еще не факт…

– Факт, Андрюха, факт. Первой нашей жертвой стала трехсотка, это-то ты не отрицаешь? Отлично, едем дальше. В основе нашего сигнала лежит установочный код, так? Он становится в защищенную область памяти и оттуда ведет трансляцию в основную. Таким образом, локатор вроде бы «потухает». Для оператора, Андрей, только для оператора! А сам он продолжает работать, рассылая – одну минуточку – те самые сигналы, которые получил сам! Таким образом, система начала сама себя реплицировать! Распространение сердечек как раз это подтверждает.

– Упс. А мы о таком варианте и не подумали… Похоже, именно это и произошло. Но как же так получилось?

– Ошибочка в коде, понимаешь?

Парни растерянно переглянулись.

– Ой, да что вы все о работе да о работе? – возмутилась Лика, – Послушайте лучше, что умные люди говорят!

Все снова посмотрели в сторону телевизора, на экране которого высокий мужчина в прекрасном костюме и нелепой прической с взлохмаченными волосами что-то зачитывал по бумажке. Голос дикторши за кадром пояснял:

– … распространение «пурпурного сердца» достигла даже такой американской святыни, как Национальная радиоастрономическая обсерватория. Ее директор выступил с заявлением:

Мужчина на экране обрел голос:

– То, что я сейчас скажу, является лишь гипотезой. Я понимаю, как это всколыхнет адептов программы поиска внеземных цивилизаций5, поэтому прошу отнестись к моим словам, как к предположению и не более того. Суть в получении ответного сигнала на наши электронные космические послания. Да, в рамках вышеназванной программы мы, время от времени, осуществляем собственные посылки электронных сигналов, в которых зашифрованы координаты нашей планеты, краткие сведения о нас и основные научные формулы. Но тут стали распространяться эти пурпурные сердечки… Прошлой ночью от нас ушел сигнал только с одним сердечком! Вроде бы ошибка в коде, но нами недавно был получен ответ, который содержал уже два сердечка, повернутые друг к другу. А это может значить очень многое! Понимаете, с точки зрения тех, кому мы посылаем сигналы, мы не представляемся зрелой нацией, достойной контакта. Что им наши формулы, если в них нет души? Дикарь, после некоторой подготовки, способен на все то, что делает большинство из нас – водить машину, тыкать в экран смартфона, а уж стрелять и убивать для него вообще не будет проблемой, ведь военная техника не рассчитана на тех, у кого семь пядей во лбу. Но способен ли он возлюбить таких, как он? Нет, это противоречит его природе! Вот поэтому, до сего дня, и не имели успеха наши послания, поскольку было не ясно, насколько мы ушли от своей дикой природы.

Но, повторюсь, это всего лишь гипотеза. Скорее всего, мы имеем дело с отраженным сигналом, в котором наблюдаем инверсивное наложение на основной.

– Во загнул, дядя! – хохотнул Алексей, – Секта свидетелей пришествия инопланетян будет довольна.

– Технократический сухарь, вот ты кто, – обиделась Лика, – Человек, может быть, живет красивой фантазией, а какими мечтами живешь ты?

– Да, какими? – поддакнул Андрей.

– Я живу творческими планами, а мечтами пусть живут остальные.

– Заработать побольше – в этом твой творческий план?

– Вот чего у тебя не отнять, Андрюха, так это того, как ты можешь все вывернуть наизнанку! Я, между прочим, еще окончательно не определился. Точнее – как будто бы да, но не совсем. Кто же знал, что так дело заворачивается, а мы его режиссёры? Нет, наблюдать со стороны – это не мое…

***

– Знаешь, что мне интересно? – начал полковник Лисин, как только повесил на крючок мокрый плащ.

– Когда же закончатся наши бесконечные дожди? – улыбнулся Игорь Васильевич.

– Шутить изволишь? А я к тебе по серьезному вопросу. Странная история, надо сказать, наблюдается – во всем мире всполошились из-за сердечек на локаторах, а нам пофиг дым. То есть радары всего мира сердечки рисуют, а наши нет.

– Заметь, не все – нет, а те, которые разработаны в концерне или прикрыты нашей системой безопасности.

– И все-таки странно, что мы сами не попали под раздачу собственного творения.

– Да ничего странного. Но все-таки согласись, что наша идея противодействия радиотехнической разведке была гениальна. Даже несмотря на то, что сработала не так, как надо.

– Да уж, нечего сказать. Задумка гениальная, а исполнение… Даже цензурных слов не подобрать.

– Проблема технической гениальности в том, что их авторов интересует только сама идея, яркая и манящая, как конфетный фантик. Реализованная идея – это как выпущенный джин из бутылки. А последствия его появления гениев не волнует. Впрочем, это не их забота, а наша работа – чиновников от науки. Сами ведь по себе открытия нейтральны, они двигают прогресс, а в какую сторону он будет двигаться определяют совсем другие люди. Например, атомная энергия двигает прогресс вперед, а может ведь и задвинуть его на такие задворки, что будущие поколения будут добывать себе пропитание камнем и палкой.

– То есть, ты хочешь сказать, что в концерне велась параллельная работа…

– Да, «Заслон» мыслит на ход вперед.

– И что?

– Ничего, как видишь. В смысле никакого вредного воздействия у нас не зафиксировано. Заслон поставлен прочный.