Человек всегда задается вопросом о том, что принесет ему будущее. Человек обречен планировать. Так уж устроила эволюция его мозг. Не имея плана дальнейших действий, человек беспокоится, чувствует страх и неуверенность. Чтобы человек мог существовать ему необходима иллюзия контроля ситуации, иллюзия понимания мира. Именно эти иллюзии и рождает даже самый плохонький план. Но как планировать, если в современном мире все постоянно меняется? Если на протяжении одного поколения технологии делают не один, не два, а десяток качественных скачков? Как не цепляться за что-то старое, проверенное. То, в чем все уверены и давно привыкли. Что позволяет планировать далеко вперед. Может ли человек достичь большего, если перестанет бояться нового?

Ищет ли человек на самом деле новые источники энергии, или, в силу различных обстоятельств, даже не стремится к этому? Ищет ли путь к звездам, или лишь мечтает о них? Хочет ли знать ответы на свои вопросы, или боится их задать? Люди разные. Это рассказ о человеке, который не боялся вопросов и ответов. Не боялся нового и стремился к нему. Видел цель и не жалел никого. Вряд ли его когда-нибудь за это вспомнят добрым словом.

Гер расслабленно сидел, прислонившись спиной к теплой стене задания. На коленях привычно лежал его ноутбук, жужжа тремя мощными кулерами. Не самая удобная для ношения модель, зато с приличным ядром и двумя синхронизованными графическими процессорами. Рядом бешено стучал по двум интерактивным панелям Конопатый.

Кто в современном гиперцифровом мире не слышал о взломах? Все знают о них. Правда очень немногие пробовали взломать даже свой собственный пароль от почты. А зря. Это было бы полезно хотя бы в познавательных целях. Чтобы потом меньше болтали чушь о том, как все это легко и просто. Ну или наоборот, о том, что взломать что-то невозможно.

Вот Гер начал как раз с паролей соцсетей и почтовых страниц своих одноклассников. Не ради выгоды, а только из интереса. Ему нравился сам процесс взлома и ощущение знания чьей-то тайны. При этом он никогда не использовал, не копировал и не удалял чужие данные. Кроме одного раза… О котором до сих пор сожалел. Зато, ему было несложно потом выбрать занятие в жизни. И пока, выпустившись из школы, половина его одноклассников пыталась получить пособие по безработице и уйти в вирт, а вторая половина безуспешно штурмовала ведущие ВУЗы страны, надеясь на теплое местечко в корпорации или госструктуре, Гер продолжил оттачивать свое хобби.

Хакинг незаконен и опасен. Потому он выбрал своей первой целью цифровых мошенников, которые и сами не рады лишнему вниманию полиции. У них можно было увести миллионы, и они об этом не заявят. Главное не наследить, чтобы тебя потом не поймали. Иначе жизнь закончится быстро и неприятно. Впрочем, Гер не собирался на этом останавливаться. Лишь сколотил начальный капитал, который позволил ему купить приличную машину и оплатить платные курсы у лучших профессоров по криптографии и созданию цифровых систем безопасности. Также он немало времени проводил с теми хакерами, кто уже отошел от дел. Образование было не системным, но хорошо заточенным под конкретные задачи – взломать все, что только можно представить.

Постепенно заказы Гера становились все крупнее, и вот он уже сидит около небоскреба «Слон» в центре столицы, прозванным так за характерную форму шахматной фигуры, что исполином из стекла и металла возвышается над соседними сорокаэтажными зданиями. Тут располагался один из офисных ульев, принадлежащих Заслону, одному из крупнейших игроков в области кибернетических имплантов, нейрочипов, нейромодулей, программного обеспечения для них. Ну и военных систем безопасности, не без этого. Заказчик оплатил взлом личных данных директора по инновациям этого гиганта, Лина Дави. Личности во многом легендарной. Такой заказ был весьма интересен и лишь немногим не дотягивал до полного самоубийства. Так что Гер почти сразу согласился.

– Ты там главное не улети совсем… А то знаю я вас, с проводами в черепушке. – Прервал тишину невнятный из-за сигареты в зубах голос Конопатого. Одной рукой он держал сигарету, второй нетерпеливо стучал по стене, отбивая слышимый лишь ему ритм. А четыре кибернетических протеза с двумя пальцами на каждом непрерывно стучали по двум пультам внешнего ввода, разнесенных друг от друга на полтора метра. Его глаза, скрытые затемненными линзами оптического привода, неотрывно смотрели на разные мониторы, отслеживая состояние потоков данных, идущих через узел локального доступа. Черные и тонкие механические руки из углеродных волокон, которые крепились у него на спине, делали Конопатого похожим на гигантского паука.

– Зато ты слишком нервничаешь. Успокойся. Пока проблем нет. – Лениво произнес Гер. После установки продвинутого нейромодуля он всегда был во время взлома как под кайфом. Провод из узла, за которым трудился Конопатый, шел к его ноутбуку. А еще один от ноутбука к затылку Гера. Что не говори, а зрительная кора лучше всего подходит для связывания процессора и мозга. Доступ к самому узлу им предоставил заказчик, купив клининговую службу, которая занималась обслуживанием здания. Так что формально они с Конопатым просто проверяли сбои программ роботов пылесосов и систем кондиционирования.

На сам же деле Гер вел взлом внутренней сети здания. Те, кто немного смыслят в криптографии уверены, что взлом – это дешифровка паролей. Как бы не так. Пытаться взломать напрямую пароль даже не самой защищенной системы все равно что пытаться пробить лбом крепостную стену древнего замка. В целом, конечно, возможно, но неприменимо в реальных обстоятельствах. И нет вариантов, что такой взлом не заметят. Но зачем пробивать стены, если можно зайти через боковую калитку? А в современных крепостных стенах кибернетической безопасности полно таких калиточек. И ими пользуются все сотрудники организации. Называются эти калитки учетными записями.

Например, если кто из сотрудников хочет посетить сайт, который не только запрещено посещать на работе, но и вообще незаконен, то он вряд ли захочет, чтобы об этом посещении знали служба безопасности здания и системные администраторы. Или если кто-то из админов сам хочет заказать что-то интимное. Мало ли у кого какие интересы. Средства обойти защиту изнутри найдутся всегда. И ушлые сотрудники с низким уровнем доступа ими пользуются. Значит, профессионалу нужно лишь найти такого человека и подсадить на сайт, которым он пользуется, пару незаметных и еще незасвеченных вирусов. И готово, калиточка открыта ‑ можно заходить.

Дальше, можно проанализировать данные учетной записи этого сотрудника и найти еще два-три ключа или пароля к другим его учетным записям. Почта, соцсети, сгодиться все. Ведь там есть данные о нем и его коллегах. Даты рождения, информация о родителях, кличках домашних животных. Одним словом, все что люди обычно используют для паролей и контрольных вопросов. Дальше система работает как лавина. Геру случалось вскрыть более половины всех учетных записей, прежде чем он добирался до нужной. Если при этом не стирать и не копировать данные, то риск разоблачения минимален. Разумеется, службы безопасности об этом знали и предусмотрели защиту – если с одного узла было слишком много информационных запросов, то служба безопасности сразу же появлялась в нужном месте. Именно для этого Геру был нужен Конопатый.

Он искусственно менял данные узлов, заставляя систему думать, что данные, которые запрашивает Гер идут с разных точек доступа. Разумеется, система, которая должна противостоять взлому не могла быть чисто цифровой. Иначе ее взломают первой. Поэтому обычно доступ к перенаправлению потоков данных могут иметь только два члена корпорации, работающих вместе. Если они на двух разнесенных пультах нажимали идентичные команды, то данные перенаправлялись. Если они нажимали клавиши ввода вразнобой, то мгновенно появлялась служба безопасности.

Для того чтобы действовать как два человека, получающих идентичные инструкции, Конопатый работал с нейромодулем дополнительных манипуляторов. Говоря по-простому, его спинной мозг был подключен к четырем механическим рукам, которыми он управлял. Именно ими он нажимал клавиши на разнесенных интерактивных панелях данного узла локального доступа.

– Рисковый ты парень, Гер. – Опять заговорил напарник. Он докурил одну сигарету, но сразу же полез за следующей.

– С чего бы?

– Пихаешь железо в голову…

– Ты и сам с нейромодулем ходишь. – Удивился Гер.

– У меня нейромодуль присоединен к спинному мозгу. И если будет отторжение и разовьется инфекция, – Конопатый сплюнул и затянулся сигаретой, – то я останусь калекой в инвалидном кресле. А если отторжение начнется у тебя, то ты станешь клиентом крематория!

– Не стану… – Расслаблено сказал Гер. – У меня стоит заслонка.

Конопатый опять сплюнул.

– Тогда ты еще больший псих, парень!

Отчасти он был прав. Заслонка – старый неромодуль все того же Заслона – был одним из первых разработанных в России полноценных интерфейсов мозг-компьютер, способных напрямую связать ядра процессора и графические ядра компьютера с мозгом. Тонкости тогда еще не признавали, так что операции по установке заслонок почти в половине случаев оказывались неудачными и грозили летальным исходом. Особенно, если их устанавливали не спецы Заслона. Вот только потом с заслонкой риск развития инфекции в местах соединения кремниевых одноатомных проводящих элементов с нейронными структурами был почти исключен. К тому же они не требовали регулярных замен и работали почти вечно, надежные, как швейцарские часы. Гер не считал заслонки неоправданным риском. Если ты был намерен заниматься взломом более семи-восьми лет, то с пятипроцентным риском развития инфекции и необходимостью в среднем раз в полгода целиком менять весь модуль из-за разрастания глиальной ткани, опасность современных интерфейсов и заслонок примерно сравнивались. Гер же собирался заниматься взломом всю жизнь, потому решил, что лучше один раз рискнуть по-крупному, чем постоянно идти на малый риск.

– Тебе самому-то курить не надоело? Вредно же… – Лениво поинтересовался Гер у Конопатого.

– Иди на фиг. Вы, кодеры, еще большие нарики! – Зло огрызнулся тот, посасывая свою сигарету и все также отбивая пальцами левой руки ритм по стене.

И снова Конопатый был и прав, и не прав одновременно. Вы вообще задавались вопросом, зачем хакерам вставлять провода от машины в мозг? Что мешает ломать те же учетки руками? Отчасти, это было краеугольным камнем всего кибервзлома последних лет. Программы не стоит писать мозгом, иначе они будут ненадежны. Мозг замечательная машина расчета стратегий поведения и предсказания динамических событий по ограниченному набору данных. Все попытки создания искусственного интеллекта, равного человеческому по этим двум пунктам, потерпели крах. Но вот только точность расчетов мозгом далека от совершенства. Если говорить математическим языком, мозг по малой выборке очень хорошо экстраполирует и интерполирует данные. Но очень паршиво и весьма неточно считает конкретные значения. Компьютер делает все с точностью да наоборот.

Поэтому, если вы нуждаетесь в предсказуемом и точном расчете – работа на нейромодуле не для вас. Поэтому все свои программы Гер написал по старинке руками. Программы анализа больших данных с одной учетной записи. Фильтрация возможных паролей в массивах записей. Анализ связей в коллективе, для пересылки вирусов личными сообщениями, если они не проверяются общей системой безопасности. Все эти модули, на все случаи жизни, были написаны им заранее. И сведены в огромную программу, которая попеременно использовала их, чтобы получить как можно более быстрый доступ к максимальному числу учетных записей. Вот только кто будет решать когда какую программу лучше запустить? Для каждой конкретной задачи у Гера были десятки программ, каждая из которых подходила под свой тип шифрования, работу системы безопасности и структуру баз данных. Именно тут и подключался его собственный мозг. Ведь он куда лучше любого наперед написанного алгоритма!

Мозг пластичен и универсален, из-за этого быстро обучается и адаптируется. Поэтому, подключенный через нейромодуль мозг Гера сам решал, когда какую программу из библиотеки стоит запустить, как сгруппировать данные и использовать их дальше. Внимание Гера при этом было не нужно. Он мог заниматься чем угодно, ведь работало только его подсознание. Вернее, связанные напрямую с интерфейсом части зрительной коры его мозга. Вот только у такого подхода был один побочный эффект.

Память человека распределена равномерно по всей коре. Да, человечество теперь точно знает где зоны коры головного мозга, отвечающие за зрение, за вкус, за речь или за когнитивные функции. А вот память… Память – это особая вещь. Она везде и нигде. Поэтому, использование нейромодуля при запуске программ всегда вызывает спонтанный каскад воспоминаний. Никто не знает почему, но всегда правильно работающая программа вызывает лишь самые приятные воспоминания. А вот баги и ошибки, вызывают, наоборот, самые ужасные и мерзкие воспоминания. Непутевый программист, запустивший через нейромодуль неотлаженную программу, где идут друг за другом десяток или два ошибок, может просто умереть от болевого шока.

Есть, правда опасности и для хороших программистов. Если код работает слишком долго без ошибок, то программист погружается все глубже в свои воспоминания, проваливаясь в весьма приятный летаргический сон. Так, пустой цикл без счетчика теперь весьма распространенное орудие для эвтаназии в профессиональной среде Гера. Его так и называют – бесконечные объятия смерти. Поэтому, работая над большими проектами, как сейчас, Гер то и дело запускал вручную код с двумя-тремя ошибками. Просто чтобы боль и дискомфорт вырвали его на мгновение из состояния всеобъемлющей эйфории.

– Хорошо, пока все гладко идет…

Голос Конопатого раздался будто издалека. Гер улыбнулся ему. Приятный тип, пусть и опять курит. Воздух был так сладок. В нем витали отчетливые ароматы ванили и имбиря. Гер полюбовался на небо. Ни единого облачка, лишь ровный бирюзовый цвет… Или не бирюзовый… Гер рассеяно смотрел в небо, пока не заметил спускающуюся к ним точку. Когда точка опустилась ниже, он разглядел, что это боевой дрон. Гер таких еще не видел, потому с интересом рассматривал его. Тот опускался все ниже. Вот застыл прямо перед Конопатым. Раздался гулкий щелчок, и голова напарника Гера разлетелась на части. Гер почувствовал что-то вязкое, липкое и горячее на лице. Стер это рукой с щеки. Мозги… «Мозги – это круто», подумал он и растворился в эйфории.

– Герман, пора вставать.

Гер открыла глаза и увидел прямо над собой здоровенную узнаваемую шестеренку. Заслон. Приплыли. Он лежал, судя по всему, на полу большого зала. Приятно пахло кофе. Гер приподнял голову и осмотрелся. Рядом с ним за кофейным столиком сидел подтянутый человек в строгом сером костюме и бирюзовой сорочке. В его внешности не было ничего примечательного, кроме ярко-зеленых глаз. Лин Дави, собственной персоной. Когда-то он был просто наемным фрилансером, выполняющим заказы на научные исследования для крупной корпорации. Вот только после нескольких выстреливших проектов его быстро взяли в штат, где он не замедлил сделать себе карьеру.

Теперь все новые разработки и исследования шли только через него. Он генерировал идеи, дорабатывал чужие разработки, курировал коллаборации научных групп. Все новое теперь так или иначе шло от Дави или через него. Гер застонал и поднялся. Сильно болела голова и еще сильнее спина. Взгляд в широкое панорамное окно на другом конце зала подсказал, что он пролежал тут не менее пяти-шести часов. Если, кончено, сегодня все еще сегодня.

Дави со своего места улыбнулся ему загадочной улыбкой. Глаза его при этом оставались полностью бесстрастными. Имя директора по инновациям намекало на восточные корни, однако на чертах лица это не отражалось никак. Впрочем, Дави, как и любой житель современного глобализированного мегаполиса, был смесью столь большого числа народностей, что и думать страшно.

– Хорошо, что ты пришел в себя. И еще лучше, что ты не дергаешься. Кофе?

Гер кивнул, поднялся и пересел, кряхтя, в низкое кресло, стоящее напротив Дави. А затем одним глотком выпил предложенную чашечку обжигающего напитка. На зубах скрипнул осадок. Лин поморщился, глядя на него.

– Грубо. Но, думаю, тебя мучает жажда.

Он молча придвинул к Геру пустой стакан и изящный графин с водой. Гер, проигнорировав стакан, начал жадно пить воду прямо из кувшина. Когда он ополовинил его, мысли прояснились достаточно, чтобы начать думать. Они с Дави были в зале вдвоем, но Гер не сомневался – одно резкое движение и из стены покажется пара боевых дронов, возможности которых он уже видел. Но раз он жив, значит в нем есть что-то интересное для Дави.

– Если есть вопросы – вперед! – Будто прочтя мысли Гера, усмехнулся Дави и поправил рукава сорочки.

– Почему я жив? – Не стал плясать вокруг да около Гер.

– Обычно сперва интересуются как дела, самочувствие… Но, учитывая обстоятельства, понимаю твою поспешность. – Лин отпил немного кофе из своей чашечки из тонкого фарфора. – Мне нужны услуги хорошего взломщика. Видишь ли, у меня есть проект, которым сам заняться я не могу. Так что нужен кто-то не сильно хуже меня…

– А я хуже? – Спокойно уточнил Гер. После выпитой воды к нему возвращалось самообладание. Да и обстановка располагала. Просто еще одни переговоры с заказчиком.

– Ну, я же тебя прихватил на горячем, не правда ли? Отдаю должное, впрочем, ты проник очень далеко, и Борис тебя едва заметил.

– Борис? Ваш безопасник или админ?

– Глава службы безопасности, администратор сети и секретарь тоже. По моему скромному мнению, Борис – один из самых совершенных искусственных интеллектов, созданных на данный момент. IBM, Тошиба и даже Арасака не сделали еще чего-то столь продвинутого, как Борис.

– Прошу прекратить, господин Дави. Я стесняюсь. – Произнес приятный бас за спиной Гера. Он обернулся, но там, разумеется, никого не было.

– И безопасность твоего подключения отслеживает ИИ?

– Борис. Он не просто ИИ, я же тебе объяснил. Да, все верно. Борис следит в том числе и за перенаправлением потоков. Он заметил странную активность в одном из узлов для локального подключения и сообщил мне.

– А ты послал дрон… – Закончил за него Гер.

Дави поморщился.

– Нет, сперва я подсадил тебе вирус. Ты был осторожен и не скачивал данные, но я не зря прежде всего художник! Так что вирус на твой модуль я запустил прямо с пары изображений, что ты просматривал.

– Вирус, какого типа? – Уточнил сразу Гер. Этот разговор стремительно переставал ему нравится. Определенные типы вирусов, подсаженные в нейромодуль могли очень сильно повредить работу мозга. Ведь вирус начинает влиять на работу всей нервной системы. В лучшем случае вызывая приятные или не очень воспоминания, галлюцинации, фантомные ощущения, частичный паралич… В худшем… И тут Гер понял.

– Так я из-за этого улетел? Ты мне подсадил бесконечные объятья смерти? – Он встал с кресла, ощупывая нервно разъем нейромодуля.

– Успокойся, Герман. Ты понял все верно. И именно поэтому я тебя долго не будил. Нужно было убедиться, что я хорошо вычистил собственный вирус.

Он тонко улыбнулся.

– И раз ты после пробуждения до сих пор не утонул в эйфории, то все в порядке.

Все еще нервничая, Гер принюхался. Кофе. Парфюм. Но ни ванилью, ни имбирем не пахло. Он выдохнул и сел на место.

– И что же за работу ты хочешь мне предложить?

– Взломать все крупнейшие корпорации! – Мило улыбнулся Дави.

– Хм… – Гер нахмурился. – Риск слишком велик. Как только первая корпорация узнает о слитых данных, другие сразу же усилят контроль за всеми точками доступа к локальным сетям.

– Разумно. Вот только ничего сливать не нужно.

Гер удивленно посмотрел на Лина.

– Тебе их взломать просто, на интерес? Чтобы знать, что их взломать можно?

– Нет. Мне нужно, чтобы некоторые данные были загружены на сервера этих корпораций. Понимаю, отчасти эта задача даже сложнее. Но я обеспечу максимальную поддержку.

– Думаю, выбора у меня нет. Что я получу кроме жизни?

– Какой ты жадный… Не буду спрашивать кто тебе заказал взломать мои данные. Но спрошу, сколько тебе заплатили?

– Зачем?

– Заплачу столько же за каждый взлом другой корпорации…

Дави улыбнулся ему. Он вообще любил улыбаться, судя по всему. И Гер понял, вряд ли ему кто-то хоть что-то заплатит на этом задании. Даже вряд ли сохранят жизнь. Но Гер улыбнулся в ответ и кивнул.

– Как я уже сказал, выбора у меня особо нет. Так что по рукам.

Лин поднялся и махнул ему рукой, чтобы Гер следовал за ним.

– Это мой личный этаж, и тут не бывает людей. Здесь обитаем лишь я и Борис.

Гер последовал за Дави в другое помещение. Там царил полумрак. Стены украшали репродукции картин. Гер поднял голову и увидел над собой дикую мешанину красок.

– Что это?

– Лучшая моя картина… Точнее ее проекция.

Гер удивленно посмотрел на него. Дави принял оскорбленный вид.

– Ты совсем не интересуешься живописью? – Он покачал головой. – Это немыслимо. Многие считают меня изобретателем, но я прежде всего человек искусства! Много бы я смог придумать нового, если бы был лишен творческого таланта и креативности. То, что ты видишь – проекция моей лучшей картины, написанной в шестимерном многообразии Калаби-Яу.

– Эм… То есть, креативность в том, что картина разная в зависимости от того откуда на нее смотришь и какую проекцию видишь? – Неуверенно протянул Гер.

– Нет! – Яростно ответил Дави. – Я написал ее в многомерном пространстве и наблюдать ее нужно через нейроинтерфейс, погружающий в него или очки виртуальной реальности. Они переносят тебя в саму картину. В замкнутое шестимерное многообразие картины, где все является моим художественным видением современной жизни!

Он выдохнул резко воздух через нос. Потом сделал еще два вдоха-выдоха, успокаиваясь.

– Прости, но искусство я считаю величайшей добродетелью человечества. И люди, которые его не понимают и не признают… – Он покачал головой. – Мне вас немного жаль. Но идем дальше. Так уж вышло, что придется мне сделать тебе экскурсию по своим владениям.

– Благодарю. – Неуверенно пробормотал Гер, думая, что связался с психом.

Впрочем, о такой репутации Лина Дави он уже слышал. С другой стороны, как еще назвать человека, который в современном мире изобретает одинаково легко как нейромодули, так и системы наведения пусковых установок, новые системы навигации и индукционные ступени для запуска ракет. Разрабатывает новые метаматериалы, работает над теорией новых источников питания и над генетическими исследованиями нейродегенеративных заболеваний. А еще программирует, рисует картины, придумывает новые рецепты кофе. Человек-оркестр, одним словом.

А также работает над искусственным интеллектом. Борис, наверняка, мелочь по сравнению с его последним проектом, который сейчас поддержали многие корпорации – «Сознание человека». Попытка сконструировать полномасштабную искусственную нейронную сеть, моделирующую человеческий мозг. Работает на распределенных вычислениях суперкомпьютеров всех крупнейших корпораций мира, жрет миллионы гигаватт-часов электроэнергии. Столь же крупный проект, как нашумевший в свое время «Геном человека». В общем, Лин Дави был и правда личностью легендарной.

В следующем зале, куда зашли Гер и Лин, были представлены портативные образцы пусковых установок. Как военные образцы, которые Заслон производил по государственным контрактам, так и новые системы запуска спутников, основанные на магнитно-индукционных пушках. Гер уже видел такие образцы в сети. Серия массивных колец, вставленных одно в другое. Внутри каждого новейшие образцы высокотемпературных сверхпроводящих метаматериалов. При запуске спутника через кольца в разных направлениях с небольшими задержками пропускается электрический ток, так что сила магнитной индукции выстреливает кольца друг из друга одно за другим. То, что Дави придумал новую структуру материала, способного даже при температурах порядка сотен градусов цельсия сохранять сверхпроводящие свойства, позволило настолько удешевить отправку спутников на орбиту, что государства даже задумались о возможности реанимации космических программ, которые уже не один десяток лет развивали лишь энтузиасты. Впрочем, людей таким образом на орбиту не отправить, так как перегрузки при запуске из индукционной пушки, даже если использовать ступенчатый запуск Дави, в десятки раз выше, чем при запуске ракеты.

Они прошли дальше, в зал, ярко залитый искусственным светом. В нем почти незаметными казались лампы ультрафиолетового освещения. В зале было очень жарко, а вдоль стен стояло множество кадок с грунтом, где росли, казалось бы, обычные растения. В живую Гер не видел плодовых растений никогда в жизни, но на рисунках в школе картофель, томаты и огурцы выглядели именно так. Гер даже остановился и погладил вьющуюся лозу.

– Пока эти результаты не опубликованы. Озоновый слой все тоньше, поэтому тут я собрал те удачные генетически исправленные растения, которые устойчивы к жесткому ультрафиолету. Мои босы пока задумку не оценили. Но, по моим прогнозам, через пять-десять лет цены на продукты поползут вверх из-за снижения урожайности текущих сортов, и тогда, уверен, эти разработки выстрелят!

– Цены на продукты и так едва позволяют прожить людям на пособии… – Пробормотал Гер. Уже долгие годы тем, кто не может найти работу в этом мире предлагают пособие по безработице на неограниченный срок, если взамен человек обязуется не менее ста часов в неделю проводить в камерах полного погружения в вирт. Там они могут играть, смотреть сериалы или фильмы, следить за новостями. В общем… существовать. Гер знал несколько человек, которые выходили в реальный мир вообще только пару раз в месяц. А пока человек находится в вирте, кроме небольшого количества воды ему ничего не нужно. Это позволяет людям без перспективной работы хоть как-то выжить на скудные деньги, выделяемые государством, которое экономит продукты питания. Ведь их всегда в обрез. Общество потребления, чтоб его…

– Ты прав. Когда цены на продукты поднимутся еще выше, пособия перестанет хватать. Если к тому моменту не будет технологий, позволяющих удешевить пищу, выращивать большие урожаи даже в пустынях под палящим ультрафиолетом, то все эти люди выйдут из вирта… А сейчас там уже сидит почти треть населения планеты. Тогда еда станет еще более редкой и дорогой. Боюсь, если это произойдет, не устоит ни одна корпорация или правительство. Жаль не все директора согласны с этой угрозой своему благополучию…

– Да. Благополучию. – Согласился Гер, скрипнув зубами.

Дави улыбнулся, разглядывая его.

– Хочешь верь, хочешь нет, но для меня куда важнее возможный голод и гибель людей. Вот только с другими крупными представителями корпораций об этом и заговаривать не стоит. Так что, если хочешь, чтобы тебя услышали – говори на их языке. Можешь считать это моей профессиональной деформацией.

Лин еще раз улыбнулся и повел Гера дальше. Показывая все новые и новые реализованные и еще не совсем разработки. Этаж был действительно большой. Дави было чем гордиться…

В последнем зале, куда Лин Дави привел Гера, было почти совсем темно и странно пахло. Гер уже было стал строить теории о том, что же за разработки тут хранятся, когда Дави сказал ему:

– Пришло время познакомить тебя с твоим напарником.

– У меня еще и напарник будет? Чем тебя не устраивал Конопатый? Мог бы взять нас обоих…

– Он отказался бы. Слишком уж сильно твой напарник был связан с Тай Юн Медикал. К тому же тебе нужен именно Русс.

– Тай Юн? – Гер был удивлен. Конопатый ни разу их не упомянул… Впрочем, если бы он на них работал, то вел себя также. – И почему именно этот человек? У меня есть еще знакомые с киберприводами…

– А уважают ли их Кобольды? – Неприятно усмехнулся Лин.

– Кобольды… – Убитым голосом повторил Гер. Черт, во что он ввязался?! Современный мир породил массу инфраструктур, большинство из которых прятались под землей. Под мегаполисами росли туннели, куда порой бежали преступники, недовольные властями, просто отчаявшиеся люди. Всех их и называли Кобольдами. И о том, что они делают там, внизу, чтобы выжить, большая часть людей предпочитала не задумываться. Гер не был исключением. Но слухи до него доходили разные. А правительства и корпорации Кобольдов не трогали, пока те не лезли в дела на поверхности.

Дави рассмеялся.

– А ты как думал? Вам нужно будет поместить определенные данные в сети крупнейших корпораций мира. Без помощи подземников тут точно не обойтись. Они доставят вас по туннелям к внутренним узлам доступа, у которых меньше контроль на данные.

– Но если данные большие, то мы все равно всполошим систему! – Возразил Гер. Нет, он понимал необходимость риска и шел на него, когда риск был неизбежен. Но вот лезть под землю с Кобольдами… Это куда опаснее, чем самому пытаться врезать себе заслонку!

– Не беспокойся. Данные разбиты на мелкие пакеты, которые вы разместите на различных серверах. К ним в комплекте идут несколько спящих вирусов моего личного производства, которые соберут эти данные заново, после. Когда система безопасности будет максимально пассивна. И так как сборка будет осуществлена с внутренних серверов, это уже не поднимет тревогу.

– Что же там за данные? – Скорее для себя спросил Гер. Он не ожидал ответа. По крайней мере честного ответа.

– Рад что ты спросил! – Заметил Лин. – Моя новая разработка – действующая модель полного цикла термоядерного синтеза. Достаточно простая и дешевая, чтобы они наконец ей заинтересовались…

– Что? Но как? – Гер был удивлен. О попытках сделать полноценные электростанции на термоядерном синтезе говорили уже очень давно. Было построено несколько макетов. Но либо они были слишком опасны в эксплуатации, либо экономически невыгодны.

– Думаешь, кто-то кроме меня старался в серьез? – Лин улыбнулся. – Двадцать лет назад я пришел с первым прототипом к одной из корпораций. Тогда я только начинал, механика была не отлажена, но я думал, что куплю всех даже полуработающей моделью… Вот только я узнал в процессе презентации своей модели для одной компании, что такие разработки давно неинтересны. Мир уже поделен корпорациями, а моя схема может перетрясти все, что десятилетиями устанавливалось… Начнется гонка технологий, которую еще неизвестно кто выиграет. Никто не хочет в процессе этих потрясений потерять то, что имеет. Их мир и так устраивает… Готовая технология, которую нужно только развернуть, их может быть еще и проняла. А вот прототип, который будет работать когда-нибудь в перспективе – нет!

Гер смотрел мимо него и молчал. Это было неожиданно. Он не настолько хорошо знал физику и разбирался в энергетике, чтобы понять правду ему говорил Дави или нет… Да и с чего бы ему говорить правду мелкому исполнителю, которого планирует убрать после? Вот только… Гер иногда сам размышлял о том же. Корпорации могут изменить мир сотней способов, но не делают этого. Неважно насколько все плохо, пока они получают прибыль – все хорошо.

Неожиданно за спиной Дави зашевелилась груда какого-то тряпья. Дохнуло потом и перегаром. И из-под тряпок вылез огромный человек. Ростом более двух метров, очень широкоплечий и с бычьей шеей. Его волосы были ужасно всколочены, подбородок покрыт неопрятной щетиной, которую кое-кто уже назвал бы бородой. Встав во весь рост, он покачнулся, и запах перегара усилился.

– Дави, едри тебя дери, что за шум ты тут развел?! – Пророкотал он. – Я спал и видел во сне своих… – Он, недоговорив, замер и сфокусировал взгляд на Гере. – Что еще за хрен с тобой? Я думал, ты сюда чужих не водишь.

– Обычно нет. Но он и не чужой. Знакомься, твой будущий напарник Герман Штер. – Дави обернулся к Геру. – А это Лермонт Русс. Не соглашайся с ним пить. Ибо пьет он только помои Кобольдов. И даже я не знаю какой там химический состав.

– Хлипковат. – Заключил Русс. Зевнул, вновь обдав Дави и Гера волной перегара. Потом улыбнулся абсолютно дикой кривой усмешкой. – Ну да ладно. Главное, чтобы был вкусный!

И натуральным образом облизнулся. Дави закатил глаза.

– Не позволяй ему тебя пугать. Не знаю как другие Кобольды, но Русс за каннибализмом замечен не был.

– Это успокаивает. – Неуверенно хмыкнул Гер.

Однако дальнейшее их знакомство прошло нормально. Дави проводил их в комнату отдыха, где на удобном диванчике вновь напоил Гера кофе, а Руссу позволил пить что-то из его фляжки. И чем больше тот пил, тем милее и забавнее становился. Впрочем, принять душ ему все равно не мешало бы.

В темном зале, где Русс спал, Гер не был уверен в своей оценке его габаритов, но теперь видел, что тот и правда очень велик. Его длинные русые волосы были заплетены в три сбившихся и перепутанных неаккуратных косички, а глаза напоминали вечернее небо и были удивительно чистыми для человека, который вчера явно перебрал. Когда Русс повернулся к Геру затылком, тот успел заметить характерный нижний край заслонки. Он невольно нахмурился. Обычно киберимпланты подключали к спинному мозгу, как сделал Конопатый. Так вероятность получить инфекцию или поймать вирус в нейромодуль была действительно заметно ниже. Ставить заслонку для управления киберимплантами казалось слишком большим и неоправданным риском. Но Гер промолчал. Мало ли у кого какие законы.

Работу с Руссом они начали через три дня. Сперва решили пощупать всех столичных конкурентов Заслона. Первый спуск в туннели инфраструктур взволновал Гера, но ничего примечательного не произошло. Когда они уже спустились вниз и прошли пару десятков метров их кто-то окликнул. Но Русс лишь что-то рыкнул в ответ и продемонстрировал свой почти звериный оскал. Больше их не трогали. Они шли по темным влажным коридорам около полутора часов. Русс, казалось, видел в темноте, тогда как Геру едва хватало очень тусклого рассеянного света, чтобы не потерять во мраке широченную спину своего напарника.

Сам взлом прошел весьма гладко. Тут Гер увидел, зачем Русс поставил себе заслонку, а не обычный небольшой нейромодуль на спинной мозг. Его киберимплант был не меньшего размера, чем он сам. Восемь трехметровых трехпалых щупалец из углеродных волокон, которые присоединялись к заслонке, но имели дополнительные два нейромодуля на спинной мозг. Гер раньше никогда не видел столь продвинутую и массивную технику. Когда щупальца начали произвольно извиваться, он даже немного испугался. Неизвестно как они поведут себя, если вдруг сдохнет связь с главным нейромодулем!

Собственно, этими самыми щупальцами Русс и разобрал несколько кирпичных стен, чтобы добраться до одного старого узла локальной сети. И хотя сперва габариты, образ жизни и излишняя лихость напарника внушала Геру опасения, когда дошло до дела, Русс не подкачал. Он цепко отслеживал потоки данных и вовремя их перенаправлял, пока Гер возился со взломом. Как и говорил Дави, данные, которые они закачивали во взломанную систему были разделены на скромные по размеру пакеты. Так что дело прошло довольно быстро. На втором объекте возникло небольшое затруднение, когда на них во мраке подземного коридора неожиданно напали пять теней, которые прятались в каком-то отнорке. Правда, Русс за три секунды раскидал их щупальцами, которые тут нацепил на себя прежде, чем они подошли к точке, где туннель подходит к внутреннему узлу доступа локальной сети.

Еще интереснее получилось на третьем объекте, где Русс остановившись у стены сказал, что до самого узла они не пройдут. Поэтому он пересоединил четыре своих щупальца в одно, и полученным гигантским киберимплантом протащил кабель до узла через вентиляцию. А затем уже на месте развернул интерфейсы для перенаправления данных.

– Ты можешь их так все сложить? – Спросил из любопытства Гер, расслабленный как обычно правильной работой программ.

– Неа. Из восьми могу собрать два по четыре. Но и двумя десятиметровыми протезами, поверь, я могу сделать весьма и весьма не мало!

– Верю. – Сказал Гер и хихикнул.

Русс скосил глаза.

– Ты там не забывай себе ошибки грузить. А то еще упустишь кусок данных…

В целом, работа с Руссом даже понравилась Геру.

Когда они начали работать в других странах ситуация немного изменилась. Как выяснилось, это в родной столице Кобольды знали гиганта и почти никогда не задирали. Но вот только в каждом мегаполисе свои отбросы. И у них свои правила. Поэтому иногда через связи Дави, иногда через личные знакомства Русса, они брали проводников, чтобы проблем не было. Но иногда проблемы все равно появлялись. После одной из них Гер даже стал на всякий случай брать с собой вниз пистолет, которым его ссудил Лин. Ведь несмотря на не самый легальный доход, Гер всегда избегал тех дел, связанных с насилием. Но сейчас выбора у него не было.

По ходу он потихоньку копировал данные себе. Ведь рано или поздно взломы закончатся, они загрузят данные всем корпорациям, и тогда Гер из полезного инструмента превратиться в опасного свидетеля. Как думает выпутываться Русс, и какие у него на самом деле отношения с Дави, Гер не выяснял. Гигант ему начинал нравится, они даже немного сдружились, но не настолько, чтобы рисковать ради его шкуры своей головой.

Вот только чем больше данных копировал себе Гер, тем хуже понимал их структуру. Зная некоторые пароли Лина (не зря же он почти взломал его учетную запись в корпорации), Гер смог обойти часть защиты данных и увидел, что там и правда информация о прототипах, инженерные расчеты для макетов, данные успешных запусков и прочее о цикле термоядерного синтеза. Лин придумал, несколько изящных ловушек для нейтронов, что позволяло по ходу обычного синтеза дейтерия и трития насыщать нейтронами водород, превращая его в топливо для новых реакций. Причем водород в конечной схеме производился путем высокотемпературного расщепления воды на кислород и водород при контакте с плазмой. Таким образом, после первоначального запуска для поддержания работы цикла необходима была лишь вода. Сама схема была изящна и столь проста, что даже Гер, после некоторого количества поисковых запросов по ядерной физике, смог понять основные принципы.

Самое интересное, что сами данные были фальсифицированы для каждой корпорации так, чтобы казалось, что это секретная разработка той корпорации, которую они взламывали. Невольно, Гер поразился плану Дави. Если бы он просто выложил разработку в сеть, то, опасаясь, что конкуренты при дележе новых отраслей энергетики получат преимущество, крупнейшие корпорации добились бы всеми правдами и неправдами наложения вето на эту технологию. А так каждый будет уверен, что он имеет преимущество. И половина рискнет, сделает прототипы и выпустит заявлениями о скором прогрессе в области термоядерного синтеза. Тогда джинн вылетит из бутылки, и обратно его уже будет не загнать. Цикл синтеза скорее всего будет быстро запущен всеми крупными игроками на энергетическом рынке. И тогда все выяснят, что реальное преимущество в работе над этой технологией все это время было только у одной корпорации. Заслона. Вернее, только у одного человека в этой корпорации.

Гер сам не знал какое чувство Дави вызывает у него теперь больше, возмущение или благоговение. С одной стороны, он получит невиданную власть в свои руки. С другой, у него возможно получится сдвинуть с мертвой точки застрявшее в стагнации общество.

Гер размышлял так, пока не нашел еще кое-что. Разумеется, данные в пакетах содержали некоторые вирусы. Дави сам говорил о них. Позже эти вирусы должны собрать пакеты вместе, фальсифицировав там отчеты целых отделов внутри корпорации. Но не все вирусы работали так. Собственно говоря, когда Гер взял и прогнал несколько пакетов, подключившись к компьютеру через нейромодуль, он опешил. Его собственные системы анализа данных говорили о том, что вирусов в данных куда больше, чем в первоначальном отчете. Однако, большую часть их не удается идентифицировать. То есть, система анализа понимает, что вирус в данных есть, но не знает где он зашит. Такого раньше Гер еще не видел.

И это навело его на вопрос, который он должен был задать себе очень давно: как и какой вирус Дави посадил ему в нейромодуль во время попытки взлома Заслона?

Итак, спустя три месяца они вернулись домой. Русс сразу же смылся к себе в туннели. А вот Гер решил не откладывать развязку своего знакомства с Лином Дави. К тому же, если он прав, то сбежать все равно не получится. Слишком короткий поводок…

Лин встретил его в «Слоне» на своем личном этаже. Можно сказать, там, где все началось.

– Рад, что ты решил не бегать от меня, Герман. – Лин приветливо улыбался. Сегодня на нем был темно-синий элегантный костюм с белой классической сорочкой и галстук-бабочка с замысловатым узором.

– Бегать все равно бесполезно. Я разгадал твой план. – Гер ожидал реакции Лина, но тот не проявил беспокойства. Лишь приподнял удивленно брови. – Я понял, что данные несут в себе лишние вирусы и разгадал их назначение.

– О, а вот с этого места поподробнее. – Лин удобнее устроился на кресле, ожидая продолжения.

– Ты не зря выбрал для работы двух людей с заслонками. Русс, конечно, хорош, но с такой работой могли бы справиться многие. А вот другого киберимплантщика с заслонкой я не знаю. Также я проверил, почти половина директоров корпораций, которые мы взломали, ставили себе заслонки или аналоги, так как в те времена новых нейромодулей еще не было. – Гер посмотрел Лину в глаза, но тот оставался безмятежно спокойным. – Ты научился пользоваться какой-то уязвимостью заслонки и можешь посадить на нее новый вирус. Как посадил мне во время взлома. Как мог посадить мне его в любой момент. Поэтому я и не сбежал! – Гер вновь прервался, перевести дух. Но Дави его не прерывал, все также слушая с любопытством. – Я записал все что знаю на нескольких носителях, и, если ты не выпустишь меня, они будут опубликованы в сети! Я понял теперь, что ты задумал! Когда тебе захочется, ты просто посадишь всем директорам корпораций с заслонками бесконечные объятия смерти!

Дави, не выдержав, расхохотался.

– Ох! Это так забавно! – Он немного успокоился и доброжелательно улыбнулся Геру. – И ты даже близок к пониманию моего замысла. Но, что прискорбно, не в силах понять его до конца. Ты до сих пор мыслишь лишь как хакер, как программист. А я говорил тебе, Герман, что я прежде всего художник! Ты не прав, думая, что я пользуюсь уязвимостью заслонки. Не прав, думая, что я хочу убить директоров конкурирующих корпораций. Но отчасти прав в другом. Я и правда нашел важную уязвимость любого нейромодуля, подключенного к мозгу, и пользуюсь ей, чтобы подсаживать в них необычные вирусы собственного авторства. Более того, я действительно закинул очень много необычных вирусов в те данные, что вы грузили другим корпорациям… Собственно говоря, это было главной целью. Обнародование цикла синтеза лишь прикрытие, хоть и полезное. Что же касается твоей угрозы…

Лин поднялся и, улыбаясь, обошел вокруг Гера. Тот хотел повернуть голову следом, но не смог.

– Я уже взломал твой нейромодуль. – Произнес Дави, стоя у Гера за спиной. -Как только ты зашел и увидел меня. Ты парализован. И это действие одного из моих вирусов.

Дави вновь появился в зоне видимости Гера.

– Ну, теперь ты догадался, какая уязвимость у нейромодулей? Я ведь даже дал тебе подсказку при нашем знакомстве. Вспомни…

Гер подумал. И тут его осенило.

– Логотип… И логотипы корпораций, что мы взламывали… – Его взгляд упал на галстук-бабочку Лина. Точнее на яркий узор. – И это…

Дави похлопал его по плечу.

– Ты молодец. Даже жаль, что твоя история так закончится… Уязвимость ваших нейромодулей заключена в зрительной коре, к которой они присоединены. Их ставят туда, потому что зрение людей очень адаптивно и занимает большую область мозга. Куда большую чем речь, к примеру. При этом она считается безопасной. Если модуль сгорит, человек лишь ослепнет. Риск для жизни почти исключен.

Дави ухмыльнулся.

– Но это делает почти любой продвинутый модуль, кроме самых примитивных киберимплантов, уязвимым передо мной. Интерфейс мозг-компьютер дает прекрасную связь в обе стороны. Люди, такие как ты, привыкли писать программы и стараться влиять ими на мозг. Но я… Я художник, и привык влиять на чувства людей иначе, причем, именно через зрение. То есть, через зрительную кору. Пока вы пытаетесь взломать мозг через программы, мы, художники, уже давно знаем, как манипулировать им через цвета и узоры. Мне удалось создать такие наборы изображений, которые, будучи восприняты мозгом, создают вирус, попадающий в нейромодуль. Сейчас, с учетом несчастных в вирт-капсулах, почти половина человечества имеет нейромодули, подсоединенные к зрительной коре. И число все растет. Теперь я заменю все логотипы взломанных вами корпораций. Добавлю к их цифровым копиям узоры, которые нужны мне. А кто сейчас не видел логотип IBM, Арасака, Шарифа, нашего Заслона? Только слепой!

– Они заметят. – Сказал Гер. – Как твой Борис заметил мою попытку взлома…

– Ох, Герман! Я же уже говорил, Борис уникален. Другого такого нет, как нет другого проекта «Сознание человека». Ну-ну. Не стоит так удивляться. Конечно, формально полномасштабная модель, которую вроде бы ваяют лучшие программисты является просто безличной усредненной моделью. Но я уже давно создал Бориса из своих собственных нейронных связей. Остальные корпорации лишь поддерживают его вычислительные мощности, думая, что разрабатывают новую личность. Но мне то новая личность и не была нужна. В некотором роде, Борис – это я. А я это Борис. Ты слышал о дилемме заключенного Герман? Она ведь имеет много частных решений. Одно из них состоит в том, что если оба заключенных идентичные личности, которые не стремятся предать, то они оба и не предадут. И мы с Борисом именно таковы. Не правда ли, Борис?

– Все так, Лин. – Произнес уже знакомый Геру бас. – Я нашел все данные, которые Герман оставил в сети. Он был изобретателен, но я внимательнее обычного человека.

– Спасибо, Борис. Видишь, Герман? Никто не найдет следов взлома, так как единственный способный на это искусственный интеллект, способный найти такие вирусы со мной заодно.

– Ты всех убьешь… – Прошептал Гер. Губы едва его слушались.

– Н вот! Опять. Не делай из меня маньяка. Я скорее идеалист. Немного даже пророк. Оглянись, Герман, мир вокруг медленно умирает. Загрязненный, разваливающийся на части. Когда-то люди думали, что самое страшное – война. Ядерная война, которая уничтожит мир. Но задумайся, Герман, мы уничтожаем мир и так. – Лин облизнул губы. Его глаза смотрели куда-то вдаль, мимо Гера. – Человечество должно измениться. Первым шагом будет цикл синтеза, который вы внедрили всем крупным корпорациям… Вторым. Вторым будет новая эволюция. Ты знаешь, как работает эволюция, Герман?

Сил шевелить губами не было. Гер едва заметно поводил в стороны зрачками.

– Эволюция – самое страшное, что случалось с человеком. Ведь она не социальна. Точнее не в том смысле, в каком хотелось бы нам ‑ людям. Многие думают, что эволюционно молодец тот, кто добился успеха. Жил дольше, добился статуса и авторитета, заработал больше денег. Это логично, с учетом того, что люди уверены, что эволюция предполагает развитие. А в понимании человека прогресс развития и успех синонимы. Вот только эволюция проще и безжалостнее. С ее точки зрения молодец тот, у кого больше внуков и более дальних потомков. Ты можешь быть умным, успешным, богатым и… бездетным. И в ходе естественного отбора эволюция о тебе забудет. А можешь прожить всю жизнь в вирт-капсуле, не сдать даже простейший школьный тест, питаться отбросами, но завести двух-трех детей. И, если они тоже заведут потомков, то эти гены и достанутся человечеству в будущем!

Лин говорил все яростнее.

– Видишь проблему, Герман? Хороший человек, с точки зрения общества, не обязательно будет успешным, с точки зрения эволюции. Не важны другие личные качества, кроме числа потомков, которые в свою очередь тоже оставят потомство! И именно это уже долгие века заводит человечество в тупик, в котором мы сейчас застряли! Я посчитал статистику, и знаешь что? В среднем люди живущие в вирте, думающие лишь о своих развлечениях, оставляют в полтора раза больше внуков, чем люди, которые к чему-то стремятся, как я или ты! Чем люди, которые растут, как личности. Добиваются успеха в своих областях. Пройдет еще сотня-две лет и таких как мы не останется вовсе! Эволюция зайдет слишком далеко, и мы просто вымрем. А я не хочу такого будущего для человечества. Мы должны были давно освоить новые энергии, очистить атмосферу, устремиться к звездам! Но как сделать это, пока на нас болтается миллиардный балласт людей, которые желают лишь жрать и развлекаться?!

Гер уже молчал и не шевелился. Хотя паралич не был полным. Он еще дышал. И слушал.

– Я знаю, что ты подумал, Герман. «Ты убьешь их всех, как убиваешь меня». Ты предсказуем, знаешь ли! Но нет. Я думал об этом, но не решился. Возможно, это слабость и трусость с моей стороны… Но я не готов к такому. К тому же, это значит, что я лишь отложу решение. Рано или поздно эволюция опять возьмет свое. Поэтому, я решил задачу иначе. Вирусы в нейромодулях могут влиять на мозг. И на некоторые железы. Я написал программы, анализирующие ДНК людей и работу их мозга. Так я легко выделю тех, кто еще готов размышлять, совершенствоваться и стремиться к большому. И у людей с нужными биомаркерами мои вирусы будут искусственно увеличивать либидо. Тогда как у остальных уменьшать. В итоге, я изменю вектор давления естественного отбора. Теперь, социально успешные люди будут оставлять больше потомков. И к тому моменту, когда атмосфера немного очиститься, будут освоены синтез и межпланетные перелеты, человечество изменится к лучшему! Я в это верю, Герман…

Дави взглянул на Гера, который уже почти не дышал.

– Знаю… С одной стороны, это чудовищно. Это то, чего люди так боятся. Потеря части свободы. Евгеника в чистом виде. Но это лучшее альтернатив. Альтернативы геноцида. Альтернативы вымирания. Даже альтернативы евгеники в виде законов на государственном уровне. Если бы правительство попыталось так явно контролировать людей, они бы восстали. Но сейчас… Никто об этом даже не узнает еще долгие и долгие годы. Жаль, что для этого хорошим людям, таким как ты и Русс, придется умереть. Но цель оправдывает средства. Не любые средства. Я не безумец и не маньяк. Но эта цель оправдывает эти средства.

Дави похлопал Гера по плечу. Потом прикрыл его глаза.

– Извини. Мне право жаль. Борис, придется убрать тело…

– Я займусь этим, Лин.

Удался ли план Дави? Были ли угрозы, с которыми он боролся реальными? Важно ли это? Мне кажется, это не очень важно. Важно то, какие вопросы будут заданы Вами при прочтении и после. И будете ли Вы искать на них ответы.