- Откуда у тебя ключи?

В воздухе пахло грозой и захваченными из дешёвой кафешки острыми крылышками, которые моя старшая сестра Дана с превеликим удовольствием уминала. Ноги потяжелели и вспотели в кроссовках от долгой ходьбы, асфальт под подошвами только-только остывал после жаркого дня. Мыски нашей обувки поднимали с тротуара облачка скопившейся дорожной пыли. Город уже которую неделю изнывал от непривычной для Москвы жары, потому грозящаяся пролиться лавиной вода была бы весьма кстати, если бы приближение дождя, грома и молний не казалось мне таким зловещим.

- Друг дал, - беспечно пожала плечами Данчик. Сестрица прекратила возиться с замком на заборе и приглашающе толкнула калитку с облупившейся чёрной краской. Одной рукой она прижимала к груди бумажное ведро с курицей, другой манила меня пальчиком.

- Что у тебя за друг такой? – недоверчиво спросила я, бросив взгляд на здание заброшенной школы за оградой. Вернее, как, заброшенной. Официально она временно не работала и должна была отремонтироваться, но вот уже десять лет как пустовала. Во дворе валялась куча сухих листьев, обёртки из-под еды на вынос и гнилые яблоки, была перекопана земля, пять этажей окон смотрели на нас чёрными глазницами. Жутко.

- Он крутой, - сказала Дана, после чего улыбнулась так, словно вот-вот разразится заливистым смехом. – Холли Бресейл, ты что, боишься?

Я потянулась к крылышку у неё в ведёрке и, заполучив его в кулак, впилась в мясо зубами, чтобы списать покраснения на остроту курочки быстрого приготовления. Но Дана всё равно начала смеяться, и её смех, словно перезвон колокольчиков, наполнил ночную улицу. Она достала своей повреждённой рукой ещё одно крыло и спиной вперёд ступила на территорию заброшенной школы, помахивая им передо мной. Когда я швырнула в неё куриную косточку, сестрица только громче рассмеялась.

- Данчик, прекрати! – разозлилась я, следом за ней преодолев калитку в заборе. – Ничего я не боюсь, меня просто напрягает, что у твоих друзей откуда-то нашлись ключи от старой заброшки.

Дана нахмурилась, но даже это не испортило ослепительной красоты её кукольного личика.

- Докажи! Докажи, что не боишься, иначе не сможешь повеселиться ночью, как я обещала! – заявила моя сестра, и указала крылышком себе за спину, на пятиэтажное пугавшее меня здание. – Обойди школу девять раз. Ни больше, ни меньше, сестрёнка.

- Что за бред?! – возмутилась я, стараясь не допустить дрожи в голосе.

- Если не обойдёшь, не сможешь повеселиться ночью, - категорично сказала моя прекрасная сестра.

С неба и прямо мне на нос упала первая дождевая капля. Я угрюмо посмотрела на глядевшую на меня со снисхождением сестру и, пнув сухую землю под ногами, двинулась вокруг старого здания.

Поднимался ветер, пробираясь под влажную от пота футболку и вздымая вверх светлые волосы с розовым мелированием. Было не столько прохладно, сколько не по себе, и я обхватила себя руками за плечи, угрюмо обходя место, где десять лет назад ещё учились дети, а сейчас гуляют лишь пыль да такие ненормальные, как Данчик.

Вообще, моя старшая сестра Дана Бресейл всегда была немного странной. И я говорю так не потому, что она меня старше и красивее и потому бесит. Дело не в неприязни между братьями и сёстрами. Просто… я как-то слышала от родителей, что именно из-за Даны мать и отец решили покинуть семейное поместье в Корнуолле и обосноваться в Москве, в старой квартире маминых родителей, уехавших жить в деревню после того, как получили там дом от покойной родни. Английская бабка по отцовской линии у меня оказалась суеверная и, похоже, чокнутая, так как уверяла папу в том, что Дана – не их с мамой ребёнок, и им надо оставить её где-нибудь в лесу. Разумеется, родители этого не сделали, а бабуля распсиховалась и сказала, что с подкидышем жить в одном доме не будет, так что они уехали, и я родилась уже в России.

Что касается странностей Даны… она родилась без мизинца на левой руке. У неё просто не было трёх этих фаланг. Это, конечно, было страшновато, но каких только дефектов тела не бывает, особенно в нынешнее время. Однако мизинцем необычная внешность Даны не ограничивалась: у неё были острые уши. Она прятала их под своими красивыми, как жидкое золото, локонами волос, но я их трогала и в детстве не раз этому удивлялась: кончики ушей моей старшей сестрички были треугольными, как у какой-нибудь эльфийки или феи из мультика, а не округлыми, как у всех нормальных людей. Конечно, всё это можно списать на какую-нибудь болезнь, доставшуюся нам от прежде знатной родни, но я-то родилась абсолютно здоровой! А ещё и вполовину не такой красивой, как Дана. Ни уши, ни кисть левой руки совершенно не портили мою очаровательную сестрицу! Она всегда была худенькой, сияющей, с кожей, лишённой каких-либо изъянов. Везучая, она никогда не болела и не заразилась от меня ветрянкой в детстве.

Ветер становился всё сильнее. Закаркали вороны, которых обычно куча в парке неподалёку и по утрам у мусорных баков. Дождь вымочил волосы, а серая футболка совсем уж облепила тело. Где-то забили в барабаны, заиграли в дудочки… Барабаны?! Дудочки?! Откуда в Москве в полночь взяться барабанщикам и дудочникам?! Они ментов не боятся, что ли?! Я побежала, чувствуя, как ноги сами несут меня в нужном направлении, завершая последний, девятый круг. Мне в спину нёсся чей-то смех. Даны не было.

Вороны закаркали так громко, что перебили звук барабанов и дудочек.

- Дана! – закричала я, но сестра не откликнулась. Когда же я посмотрела себе за спину, глупо надеясь, что увижу её стоящей в окне школы и посмеивающейся надо мной, как она всегда смеялась, то увидела, что никакой школы больше не было!

Позади меня возвышался холм, да не простой, а с огромными деревянными дверями, открытыми нараспашку и ведущими внутрь земляного треугольника, где в огромной зале и на земляных балкончиках устроили пляску существа в странных одеждах. Я закричала и развернулась к выходу, но вместо забора с облупившейся чёрной краской увидела живую изгородь, в которой копошились маленькие создания. У одних были крылья, у других – крючковатые носики, у третьих – хвостики.

- Дана! – снова крикнула я и увидела, как странная мелкота среди веточек и листочков широко раскрыла ротики и обдала меня смехом.

А потом я заметила, что в живой изгороди тоже есть проход. Должно быть, здесь, на земле или в заброшке, где-то было разлито что-то с галлюциногенным эффектом или острые крылышки были испорченными, и у меня просто звуковые галлюцинации и видения, подкинутые воображением, в то время как на самом деле я по-прежнему на территории заброшенной школы, а живая изгородь – забор. Я метнулась к проходу, в котором подозревала калитку, но когда я приблизилась, он вдруг зарос листьями и ветвями, в которые я ткнулась носом.

А за спиной всё громче били барабаны, звучали дудочки, смех, карканье, кто-то запел:

Слушай нашу песню,

С нами веселись,

В Дикую Охоту,

Поборись за жизнь!

Хор голосов. Я побилась в изгородь, понадеявшись, что и заросший проход – лишь плод моего воображения, но только руки о сучки оцарапала.

- Данчик, чёрт возьми! – отчаянно позвала я, вновь оборачиваясь и видя высокий холм, внутри которого плясали и пели, играли музыканты. Внутри которого существа с синей, фиолетовой, зелёной и другого цвета кожей, в платьях из листьев, ветвей, паутины, воды и того, чему я не могла дать названия сходу, веселились. Они были маленькими и большими, бородатыми и очаровательно юными, хвостатыми и рогатыми, лысыми и полностью покрытыми волосами. Разные, странные, пугающие.

Меня била мелкая дрожь, и я тёрла глаза и пыталась вызвать рвоту, надеясь хоть как-то вернуться в норму. Ведь это же… ненормально! Это не может быть реальным! Я в Москве! Это город тысячи возможностей, тут есть всё, от больших книжных магазинов и дорогущих ресторанов до клубов всех видов, от тусовок уличных верзил до фестивалей косплееров, но тут никак не может быть… фейри. Потому что фейри – выдумка! Люди их придумали просто потому, что тогда не могли иначе объяснить физические отклонения, смертельные болезни и младенческие смерти… Мне всё только кажется.

Я вцепилась руками в мокрые волосы. Вдруг смолкли музыканты. Стихли песни. Остались вороны с их мерзким карканьем, барабаны и дождь. Прогремел гром. Сверкнула молния, и я испуганно подняла глаза, так как показалось, что она была совсем близко. А, может, это какие-то химикаты в дождевой воде? Авария на каком-нибудь заводе?

Одинокое дерево на вершине холма вспыхнуло ярким оранжевым пламенем, а из чёрных туч, сливающихся с ночным небом, явились всадники. И именно от них исходили звуки вороньего карканья. Ворон не было: были лишь кони, чьи глазницы казались пышущими огнём, и их седоки, прекраснее которых не существовало и не появится на свет. Они скакали по небесам, как по земле, спускались вниз по воздуху, словно это был холм, а потом совсем рядом с моей головой пролетела стрела. Я запоздало завизжала и побежала вдоль изгороди, ища выход.

Вокруг заулюлюкали, засвистели, засмеялись. Кричали.

- Беги сюда! – кричал кто-то, указывая мне на проход в живой изгороди, но когда я подбегала, он исчезал.

- Да нет же, сюда, сюда! – нетерпеливо кричал другой, но я снова врезалась в ветви и листья. А в меня летели стрелы, настоящие деревянные стрелы с наконечниками из золота. Ни одна не попадала в цель, но…

Я побежала к очередному проходу, и в нём мне привиделся свет фар проезжавшей мимо машины. Неужели водитель не видит того, что здесь происходит? Не видит меня?

- Стойте!!! – закричала я не своим, поразительно громким голосом и со всех ног рванула к проёму, пока он снова не затянулся. Я действительно была быстрее на этот раз, но…

Словно пойманная в паутину муха, я забилась в ветвях, среди которых откуда-то взялись лианы, оплётшие мне руки и ноги и не желающие выпускать из плена живой изгороди.

- Дана! - снова крикнула я, как, наверное, перед смертью кричат, зная, что всё равно никто не отзовётся. Однако вопреки своему крику продолжала биться в силках, словно от моих усилий хватка лиан ослабнет, а всё вокруг окажется кошмарным сном.

Над головой пронеслась стая ворон, я ощутила это по воздуху и по невыносимому, омерзительно громкому карканью! Глаза у меня от страха наполнились слезами, потому поначалу я слышала лишь цокот копыт и шум бьющихся о крупы хвостов да видела тени. Когда же вода соскользнула с ресниц, передо мной предстали всадники. Не один, не два, а множество всадников на конях, смотрящих на меня огненными глазницами. Я снова закричала, когда один из всадников приблизился ко мне слишком близко, и обжигавший воздух из огненных ноздрей коня коснулся моей кожи.

- Поймали, красавица, - мои ушные раковины словно одновременно нежно поцеловали и прикусили: настолько удивительным оказался голос всадника на страшном скакуне. Мне тотчас же захотелось поднять голову и взглянуть на него.

Он был очарователен. Да, подходящее слово. Короткие тёмные волосы, серые глаза, полные губы, изогнутые в лукавой улыбке. Чёрные одежды, из-под которых выглядывают запястья, покрытые перьями. За спиной у него были сложены вороновы крылья, а ещё боком сидела…

- Данчик, - я всхлипнула, глядя на свою очаровательную сестрицу, в обществе этого парня смотревшуюся на своём месте. При виде неё я немного успокоилась: всё же, я любила свою сестру, и если она нашлась в этом кошмаре, то она сможет меня из него вытащить. Дана по-прежнему была в своей голубой мешковатой майке, белых тонких джинсах и серых кроссовках, а светлые локоны облепили её лицо, мокрые после дождя, который внезапно закончился.

- Разумеется, - Дана неуверенно мне улыбнулась. – Бранн, дорогой, выпусти её. Кажется, мне следовало кое-что рассказать ей, прежде чем приводить сюда.

Парень, держащий поводья, повернул к ней голову:

- Если бы она знала, что ни одна стрела её не коснётся и что её здесь ждёт, было бы не так весело, разве нет, дорогая?

- Вы напугали её до полусмерти, - сестрёнка покачала головой и самостоятельно слезла с коня. – Даже мне стало невесело. Отпусти её. Онамоямладшая сестра, а не твоя.

Дана как-то по-особенному произнесла собственнические местоимения, так, что даже Бранн на мгновение нахмурился, а в рядах всадников за его спиной зашептались.

- Я же обещал, что с твоей младшей сестрой всё будет в порядке, - парень улыбнулся ей и даже постарался улыбнуться мне. – Разве у тебя кровь не вскипела в жилах, смертная?

Я промолчала, в ужасе глядя то на него, то на орду за его спиной, то на Дану, приблизившуюся ко мне. Бранн взмахнул рукой – и в тот же миг я вывалилась сестрёнке в руки. Сестра обхватила меня за плечи, прижала к себе и уверенно повела мимо всадников.

- Любовь моя, неужели вы не останетесь на празднество? Остаток ночи и ты, и твоя сестра проведёте счастливо, - донеслось нам в спину, и я попыталась оглянуться, но Дана перехватила мой подбородок и заставила смотреть вперёд, не на чарующе красивого парня и его таких же спутников. – И ты ведь знаешь, что я не сумею тебе солгать, как и ты. Оставайтесь.

- Мне нужно всё объяснить ей, - бросила Дана, сама позволив себе обернуться и вновь увидеть прекрасные лица.

- Мы поймали твою сестру в ходе Дикой Охоты, колокольчик, как и тебя год назад, - голос Бранна за моей спиной как будто мурлыкал, и мне отчаянно захотелось остаться и продолжить слушать эти сладкие речи. – Соответственно, на сегодняшнюю ночь вы наши, а там, быть может, твоя сестра и не захочет уходить.

- Что твоё, то моё, а что моё – никому не отдам, - в тон ему произнесла Дана. – Было моим, ты взял, я забрала обратно.

Округу огласил смех. Мне слышалось одновременно и карканье вороны, и знакомый по Дане перезвон, только более низкий, мужской и угрожающий.

- Быстро учишься, колокольчик, - с нежностью сказал Бранн. Я уже готова была заскулить, как мне хотелось обернуться и остаться, но одна рука Даны крепко-крепко сжимала мой подбородок. – Что ж, уходите, но мы ждём вас на празднествах, когда ты посвятишь в тайну свою смертную сестрёнку. Всё же, я ведь вновь могу забрать и тебя, и её, и кто с этим поспорит?

Моя сестра ничего не сказала. Она просто повела меня прочь.

Примечания:

Имена основных героев в книги говорящие, выбирались не просто так.

Холли - имя, образованное от англ. Holly (падуб, или остролист). Ягоды падуба считаются излюбленным лакомством фейри.

Фамилия главной героини образована от "Хай-Бресейл". Хай-Бресейл - одно из названий острова, на котором располагается окутанная туманами волшебная страна фейри.

Дана - кельтское имя, образованное от имени кельтской богини созидания Дану, считающейся прародительницей племени богов. После поражения в битве с людьми, предками современных ирландцев, вместе со своим племенем богиня переместилась в подземный мир Ирландии, где они со временем преобразились в эльфов, фей и гоблинов.

Бранн - кельтское имя, обозначает "ворон".

В глаза ей брызну жидкостью волшебной,

И первый, на кого она посмотрит,

Проснувшись, - будь то лев, медведь, иль волк,

Иль бык, иль хлопотливая мартышка, -

За ним она душою устремится,

И раньше, чем с нее сниму я чары

(Что я могу другой травою сделать),

Она сама мне мальчика отдаст!

И с тех пор вы можете хоть весь день простоять на волшебном холме и повторять: «Хочу пить!» — вам уж не придется отведать из волшебного рога.

«Волшебный рог», английская народная сказка

«Фэйри прелестны и ужасны, обворожительны и несносны; их трудно отыскать – и от них невозможно избавиться».

«Пляска фейри: сказки сумеречного мира», составители Эллен Датлоу и Терри Виндлинг

Что меня всегда удивляло в кино, так это то, что изначально заявленные, как обычные, подростки оказывались способны убегать от взрослых тренированных дядей с оружием, взбираться на крыши многоэтажных домов и перепрыгивать с одной на другую – и всё без одышки. Они могли взять пистолет – и в нужный момент без должной подготовки попасть в цель, нажав на курок. Добавим к этому то, что у них нередко обнаруживались особые супер классные способности, делающие их вовсе не обычными детьми, втянутыми в Волшебный Мир, а истинными его обитателями, и тогда вся концепция выживания обычного человека в ненормальной ситуации летит в тартарары.

И это очень плохо, потому что мне не помешала бы инструкция, как действовать, если ты ничего особенного не умеешь и с гениальными мозгами не родилась. Всё, что я могла, – это непечатно материться, биться головой об стену и придерживать язык, когда ситуация того требовала: то, что я не послала на три весёлых буквы принца Неблагого Двора, сие наглядно продемонстрировало.

Правда, дома я обругала Данку и с хлопком заперлась в ванной. Стоя под душем, я отчаянно пыталась содрать мочалкой золотую пыль с кожи. Она облепила всё моё тело и пристала так крепко, как пристаёт покрытие в салоне к ногтям. Злость и возмущение кипели во мне, лопаясь гневными пузырями-мыслями: «Пойди туда, мы точно не скажем куда, и принеси то, мы знаем что, дико дорогую хрень, которую ты в глаза не видела! При этом не забудь предварительно отобрать хрень у какой-то островной женщины, пропавшей в каком-то подземном граде! Поточнее выражаться нельзя, что ли?! Рыцарские времена давно минули, красивый слог канул в лету!»

Я раздражённо отбросила мочалку на другой конец ванны, смыла с себя остатки пены и вытерлась полотенцем. Кожа, несмотря на мои усилия, продолжала немного поблёскивать, словно теперь это было её естественное состояние. Оставалось только плюнуть на это изменение, чтобы подумать о нём позже, тут других проблем по горло хватало!

В своей комнате я ногой нажала на кнопочку системного блока, части единственного на всю квартиру не переносного персонального компьютера: у мамы с папой были рабочие ноутбуки. Летом солнце вставало рано, по-хорошему я должна была бы сейчас баинькать, но сон не шёл из-за обилия мыслей. Сквозь полупрозрачные занавески утренние лучи освещали мою светлую, казалось бы, сияющую изнутри кожу. Это было даже красиво. Хотя, что я мнусь? Я бы даже с Даной сейчас без стыда в красоте посоперничала!

На кухне что-то громыхнуло: «Неужто Данчик снова готовила? Если она будет меня кормить каждый раз, когда её парень втягивает меня в неприятности, боюсь, я растолстею».

Я натянула бельё, майку и шорты и пошла на звук.

- Ты предпочитаешь вишнёвое варенье или персиковое? – невозмутимо спросили у меня мужским голосом.

Я замерла в дверном проёме, наблюдая за тем, как парень с позолоченными козлиными рогами хозяйничает на родительской кухне. Хорошо ещё, что мамины родители жили не в хрущёвке: как бы я объяснялась, если бы Варден поцарапал низкие потолки?

- Где Дана? – вообще, правильнее было спросить ещё: «Что тут забыл ты?». Однако спокойный вид фейри и мешковатая футболка, надетая на нём и делающая его таким смешным из-за своей неуместности, влияли на меня благосклонно.

- Я отправил её в магазин за шоколадным молоком.

- Так они же ещё закрыты, - резонно заметила, сложив руки на груди и поражаясь наглости одних сказочных созданий. Я понимала ещё, что мы в холме потанцевали, там было его место. А это что?! С каких пор едва знакомые сказочные парни у меня дома готовили и считали это естественным?!

Всё же, я была недостаточно благосклонна.

- Именно потому я и отправил её, а не тебя, - фейри, которого звали Варденом, усмехнулся. – Я люблю вишнёвое, значит, будем есть его.

Я опешила, не сразу поняв, что фейри говорит о варенье.

На квадратном обеденном столе кухни в кремовых тонах обнаружилась тарелка, на которой возвышался холмик из гренок из белого хлеба. Обильно политых вареньем. Уже.

- Зачем было спрашивать, если ты уже измазал их? – спросила я, потянувшись к гренке и не побрезговав слизать липкую сладость с пальцев. Мне чертовски хотелось есть, а ругаться… как осознала при виде еды, хотелось не особо. Волну гнева поглотила Дана, остальное смыла душевая вода.

- У людей принято спрашивать, - Варден пожал плечами. «Не человек. Точно», – механическим голосом отметила про себя.

- До того, как гренки окажутся в варенье, - не смолчала я и вгрызлась зубами во вторую. В третью. В седьмую.

- Кажется, это один из видов людской истерики, - подал голос фейри, наблюдая за тем, как я невоспитанно вылизывала свои пальцы. Одолевшее меня обжорство не помешало мне спросить перед тем, как снова набила рот:

- Что ты забыл в моём доме?

- Хочу помочь. Нельзя? – улыбка у парня была до того невинной, что я опешила и просто молча пошла мыть руки. В конце концов, напомнила себе, что лично он мне ничего плохого не сделал, и отчасти успокоилась. Мысли потекли в интересное русло: «Если он действительно поможет мне разгадать загадочку своего народа, то я, наверное, даже влюблюсь в него. Красивый, готовит, вроде не козёл… С козлиными рогами! И фейри, а парень Даны наглядно демонстрирует, что с фейри встречаться себе дороже! Нет, не влюблюсь!»

Но от помощи я не отказалась.

***

- Слушай моё задание, Холли Бресейл. Мне известно, что рог сейчас находится где-то в твоём городе. Есть женщина с островов, она спустилась в град подземный, но вдруг пропала. У островной женщины похищенный рог. Вернёшь его – и станешь полноправным членом моей Охоты. Всё просто, верно?

До этого знаменательного утра я никогда не считала себя тупой, хотя и имела склонность к вспышкам гнева, когда что-то не получалось, хотя и становилась похожа, как говорила мама, на злобного гномика. Но злость уже прошла, сейчас нужно было думать. И ведь не думалось! Как ни странно, голова, врезавшаяся в клавиатуру, тоже не помогла прозреть!

Итак, я попыталась расставить всё по полочкам и начала записывать размышления, как сочинение на экзамене: «С первой частью слов Бранна всё достаточно понятно: рог в Москве, потому что лишь она может считаться моим городом, так как здесь я родилась и выросла. Но Москва огромна – как страна в стране! Это не деревня, где можно без особого напряжения каждый дом обойти. Значит, думаем дальше.

Женщина с островов… Вероятно, не русская. Нет, есть, конечно, Курильские острова, но там население всего двадцать тысяч человек, да и откуда бы у женщины оттуда взялся дорогущий фейрийский рог? Наверняка кто-нибудь украл бы, если бы был, и продал где-нибудь на чёрном рынке.

Так! А если о роге подумать? Сказочка английская, значит, рыцарь, который абсолютно не по-рыцарски обокрал фейри, - англичанин. Граф, который убил рыцаря, вероятнее всего, тоже, соответственно, и король был английским. В Англии у нас что? Монархия! А Англия у нас где? На острове Великобритания!

Уже что-то. Предположим: под островной женщиной подразумевается англичанка. Что забыла англичанка в Москве с драгоценным рогом и откуда он у неё взялся?»

- Дана! – закричала я, отбросив ручку и оторвавшись от блокнота и компьютера. Сестра уже час как вернулась из магазина и вошла ко мне в комнату с лёгкой опаской. – Кто и зачем может приехать в Москву из Англии со штукой, оценивающейся в бешеные деньги и, скорее всего, принадлежащей королевской династии?

Дана задумчиво прикусила губу и опёрлась полуголой, из-за удобной, но откровенной майки, спиной на дверной косяк.

- Кто-то при деньгах, это точно, - сестра начала с очевидного, но хлопать себя ладонью по лбу я не стала. – Либо член королевской семьи, либо его представитель. Если корона сумела сохранить рог до наших дней, то вряд ли они его кому-нибудь продали – слишком велика его культурная и историческая ценность. Но могли бы выставить на благотворительный аукцион или привезти в качестве экспоната на выставку.

Моя старшая сестрица, при всей своей ненормальности, всё же была студенткой и училась на переводчика с первым английским языком. Всё, что касалось нашей исторической Родины, было её стезёй, не моей.

- Так, если бы пропал кто-то из родственников монарха, то мы бы об этом знали, - рассуждала я, - в новостях бы только об этом и орали. Значит, скорее всего, представитель.

- Если в её пропаже замешаны фейри, то ты можешь ошибаться, - вмешался в наш разговор Варден, отодвинув Дану от прохода. – Точно так же, как я скрыл от тебя рога в первую нашу встречу, фейри могут скрывать и многое другое.

- Значит, нужно посмотреть, приезжал ли к нам кто-то из королевской семьи или какие-нибудь важные английские шишки в последнее время! - я решительно стукнула кулаком по ладони. Сейчас сказанное Бранном уже не казалось такой белибердой, и у меня появилась надежда отвязаться от фейри с его дурацким заданием. – Если да, то надо посмотреть цели их визитов, и у кого-то наверняка окажется рог.

Я знаю сонную страну, где лебеди кружат,Цепочкой скованы златой, и на лету поют…

«Увядание ветвей», Уильям Батлер Йейтс(перевод Анны Блейз)

В Осеннем Дворе было душно и пахло тленом. Я подняла голову к тому, что заменяло здешним фейри небо, к бетонному потолку, увитому плющом, и увидела лебедей, что запутались в потускневшей листве. Их лапы сковывала златая цепь, но мне не хватало роста даже в прыжке, чтобы отцепить цепочку от растения. Да и никому бы не хватило: потолок был высоким, иным он в подземке и не бывает. Но лебеди сумели высвободиться самостоятельно, оставив после себя два белоснежных пера, окроплённых каплями крови. Символично. Я сглотнула, мучимая жаждой, голодом и страхом.

Перья упали в нашу с Варденом золотую клетку, в то время как птицы были относительно свободны за её пределами. Они скрылись в тоннеле метро – и теперь лишь фейри составлял мне компанию. Я в который раз попыталась подвязать ранее белоснежную юбку выданного мне фейрийского платья, которую уже перепачкала грязью и кровью со своих содранных об каменный пол ладоней, и попыталась преодолеть преграду на пути к побегу. Безуспешно: прутья клетки были слишком частыми – не протиснешься, как это нарисовано в старых мультиках. Подтянуть же себя наверх у меня никак не получалось. Физкультура была моим наименее любимым предметом в школе.

- Слушай, ты мог бы хотя бы попытаться нас вытащить! Не думаю, что тебе хочется плясать под дудку этого… рыжего остроухика, – раздражённо бросила я себе за спину. – Ты же фейри. Примени магию!

- Мы в землях Энгуса, я здесь бессилен, - сказал Варден, сидящий на полу, и я уставилась на него злым взглядом, прислонившись болящей от потуг спиной к решётке нашей дорогой клетки.

- Совсем? – безнадёжно спросила я, припоминая, что он говорил что-то подобное, но я не слушала, потому что орала. Злость оказалась сильнее прежде берёгшего меня благоразумия.

- Прутья клетки зачарованы, - фейри задел один золотой столбик длинным козлиным рогом, отчего между прутиком и рогом посыпались искры.

- Дерьмо!

Я обессилено сползла вниз, усевшись попой на холодный пол не пассажирской, а обнаруженной нами технической станции Московского метрополитена.

- Юной деве не пристало так ругаться, - раздался мужской голос за моей спиной, и я тут же подскочила и развернулась, чтобы увидеть, как по небольшой лестнице, покрытой кафельной плиткой, спускаются не работники подземки, а двое фейри, парень и девушка на вид. Парню мне до зубовного скрежета хотелось врезать.

Его волосы были рыжими и коротко стрижеными, открывавшими острые эльфийские уши, а глаза были такого яркого оттенка голубого, что казалось, что смотришь на океанские воды через прозрачную льдину. Он был высок, статен, красив, как модель с фотографии в модном журнале, с полными губами, созданными для поцелуев, и прямым носом, напрашивающимся на кулак. Сопровождала его златокудрая девушка, чьи длинные волосы были собраны в высокий хвост и также позволяли увидеть нечеловеческие кончики ушей, глаза её были черны и проницательны – хотелось быстрее отвести от неё взгляд. Фейри шли под руку и составляли красивую царственную пару в своих красных с золотом одеждах прошлых веков.

Когда они спустились на небольшую техническую платформу, где и заключили нас с Варденом в плен за золотыми прутьями клетки, из тоннеля для поездов вдруг вылетела лебединая стая. Все птицы летели парами, лапы которых соединяли золотые цепи. Одна из пар отделилась от остальных. Более крупный лебедь в этой паре держал рог, прекраснее которого мне не доводилось видеть. Роскошный до запретного, с крупными драгоценными каменьями в нём. Наверняка он весил немало, как такое нежное создание, как лебедь, могло удерживать его в клюве?

- Вы говорили, что желаете получить рог и свободу для себя и этой женщины, и я назвал вам цену такого щедрого дара. Готовы ли вы её заплатить, дитя Охоты и наследный принц Благого Двора?

- Ты принц?! – я с удивлением посмотрела на так и сидящего на холодном полу Вардена. Фейри Осеннего Двора приодели его в чёрные облегающие одежды, столь же старомодные, как и моё платье с жемчугом и кружевом, и в них парень выглядел весьма неплохо, но… Бранн был принцем Неблагого Двора. Варден – Благого, но казался скорее… ниже по статусу, чем равным ему. Хотя, какие мне делать выводы, если я знаю их двое суток?!

- А ты дикая охотница, - развёл руками фейри, не отрицая. – Мы идеальная пара, разве нет?

- Нашёл время паясничать! – шикнула на Вардена я, невольно размышляя, с каким пор безродные охотники стали хорошими парами принцам, ещё и наследным. Единственный ответ, который приходил мне в голову, – тот, в котором говорилось, что у фейри всё не так, как у людей, в прямом смысле этого сравнения.

- Я вижу рог, но не вижу баронессу Айлин Тюдор, - обратилась я к рыжеволосому Владыке Осеннего Двора фейри, Энгусу. Обстоятельства вновь, как и в минувшую ночь посвящения, вынуждали меня сохранять спокойствие, которого при мне не имелось. Иначе мне с подземной станции, оказавшейся обиталищем осенних фейри, не выбраться. По крайней мере, одновременно и живой, и не состарившейся на десятки лет после заключения, которое может и столетия продлиться.

- Она прямо пред тобой, дитя Охоты, - мягко улыбнулся Энгус и погладил по голове лебедя, что удерживал рог в клюве. Пара белокрылых птиц приземлилась у ног спутницы рыжего остроухика и прильнула к её золотой юбке.

- А?

Когда я поняла, что фейри всерьёз указывает мне на лебедя, я не знала, стоит ли разразиться громким безудержным смехом или орать от ужаса. В конце концов, с губ всё же сорвался истеричный смешок, и я поспешно прикрыла рот ладонями. Когда ко мне приблизились сзади и, развернув, уткнули носом в грудь, я всё же захохотала в голос, цепляясь руками за Вардена.

А предшествовало всей это белиберде то, что Дана нашла подходящую нам женщину в интернете. Баронесса Айлин Тюдор приехала, чтобы посетить международную выставку антиквариата в самом крупном выставочном центре столицы. Выставка состоялась вчера, и она на ней присутствовала вместе с древним золотым рогом, передающимся из поколения в поколение вместе с другими королевскими регалиями Великобритании на протяжении многих веков. Потом в новостях говорилось, что она проявила интерес к Московскому метро - и всё! Никакой паники, никаких слов о пропаже!

В совпадения мне как-то не верилось, да и метро вполне можно было обозвать«градом подземным», так что оставалось думать, где можно пропасть бесследно в подземке, которой ежедневно пользуются тысячи и тысячи граждан? Если бы в пропажи были виновны обычные люди, то что-то бы точно всплыло в новостях, а тут…

Стоило вспомнить о существовании магии, как пришлось учесть слова Вардена о том, что тут могут быть замешаны другие фейри. И если замешаны, то всё ещё ли баронесса где-то в подземном граде или её уже утащили в иное место? «Она спустилась в град подземный, но вдруг пропала», – сказал Бранн. Мы решили начать поиски с метро, и на одной загруженной каждый день линии в интернете обнаружилась занимательная техническая станция, недоступная пассажирам, но доступная персоналу метрополитена. Расположенная в километре к югу от района города, на территории которого раньше располагалась деревня, станция обладала аварийным выходом на поверхность. Начать поиски было решено оттуда, так как скрытых станций в Московском метро было не так уж много, а эта оказалась ближайшей к той станции, куда спустилась баронесса Тюдор.

Дана с нами не отправилась: ей было магически запрещено, как моей сестре, помогать мне чем-то, помимо слов. Однако такого запрета не налагалось на Вардена, бывшего мне никем, и фейри поехал к месту назначения со мной. С помощью его магии, нам удалось пробраться внутрь, где мы попали во владения давно спрятавшихся от других Дворов осенних фейри. И теперь… ценой нашего освобождения и рога являлась свадьба!!! Свадьба между мной и Варденом на потеху Осеннему Владыке, зовущему себя Владыкой Любви…

***

Всё смешалось. Почва ушла из-под ног, реальность превратился в беспробудный сон. В кошмарный сон, в котором я словно покинула своё тело и стала другим человеком, с ужасом наблюдающим за какой-то другой Холли Бресейл со стороны.

- Улыбайся, - посоветовал Варден мне на ухо, когда дверь клетки пред нами призывно распахнулась. – Чем вежливее и веселее ты будешь, тем быстрее всё это закончится и тем довольнее останутся осенние фейри, – шепнул он.

По-моему, их и моя грусть неплохо развлекала: мой истеричный смех не разозлил, а лишь позабавил Энгуса с его очаровательной спутницей. Казалось, даже лебеди смеялись надо мной в своей особой манере. Мне хотелось драться, хотелось ругаться, а приходилось кривить губы в подобии вежливой улыбки, словно я не была грубой драчливой восемнадцатилетней девчонкой.

Пред нами расстелилась дорожка из палой листвы, что вела с перрона прямиком на рельсы и сворачивала в тёмный тоннель. Варден вёл меня, придерживая за руку, уверенно, в то время как мои ноги двигались с трудом, отказываясь слушаться хозяйку. Листья под ступнями наших кожаных сапог мелодично шуршали. Принц Благого Двора сделал уверенный шаг на лиственную горку, ведущую вниз с платформы, и потянул меня, окончательно застывшую с идиотской улыбкой на лице, за собой. Я содрогнулась, лишённая выбора, ступила на листья и зажмурилась, ожидая падения, но его не последовало, словно мы вдруг стали настолько лёгкими, что нас была способна удерживать лиственная тропка, созданная при помощи магии.

- Что ты делаешь? – раздражённо и испуганно спросила я, следуя за ним, как на поводке.

- Ты просила вытащить нас отсюда, - шепнул он, крепко сжав мою ладонь в своей. Я попыталась её выдернуть, и мою кисть предупреждающе «погладили» когтем – ещё одним напоминанием, что предо мной не человек.

- Ты же не собираешься выполнять его условие, правда? – с отчаянной надеждой в голосе спросила я. – Ты ведь меня совсем не знаешь. Чувак, ну мы же не Вегасе! У фейри разве бывают разводы?

- Что это?

Такой ответ означал, что там, сидя в клетке, я была права в своих самых первых предположениях и категоричном решении, что наша с Варденом свадьба не допустима. Кое-что из множества прочитанных мною книжек я запомнила, знала наверняка, можно сказать: браки с магическими существами были навороченными и нерушимыми. Любые сделки в фэнтези всегда оказывались с подковыркой, вроде той, что ты обречена всю жизнь быть частью заключённого договора. И если в романах подобное заканчивалось любовью до гроба… ну, в переносном смысле, то в реальности я склонялась к прямому значению сего выражения. Ведь мою руку сжимал не кто иной, как фейри, ждать добра от которого, даже с учётом его мне помощи, не приходилось.

Мы углублялись в тоннель метро, и я не знала, чего боялась больше: того, что прямо сейчас вдруг появится поезд и собьёт нас, или того, что под ногами ощущалась мягкая земля, было душно, как в начале сентября в бабье лето, и отовсюду выходили, выползали и выбирались уже знакомые мне странные существа, крылатые да зубастые? Чем дальше мы шли, тем меньше окружающее напоминало реальный подземный вокзал. Проявлялись увитые плющом земляные стены и деревянные столбы, поддерживающие проход. Нам что-то кричали являвшиеся в земляном коридоре фейри, бросали под ноги к листьям лепестки алых, как кровь, роз. Над головами пролетали лебеди, среди которых блеснула рогом и баронесса Айлин Тюдор: «Что же она сделала, что превратилась в лебедя? Неужели все лебеди – это люди? И зачем вообще выдавать меня замуж за Вардена? Или смотреть на то, как я отчаянно желаю сбежать, но при этом хочу жить и потому иду вперёд – для этих жестоких созданий сущее удовольствие?»

Наконец, мы дошли до деревянной арки наружу и вступили на осеннюю поляну. За спиной у нас образовался холм вместо городского тоннеля, впереди ожидал увитый плющом постамент, на котором с лёгкостью поместятся двое. Дорожка по бокам от нас ограждалась кустами терновника, а за ними с обеих сторон толпилось множество пикси, гремлинов, гномов, сидов и прочих, кого я не смогла опознать, хотя все они смотрели, и все кричали. Только бы дозволили зажать уши, закрыть глаза…

- Смотри вперёд и будь милой, - прошептал мне Варден, на губах которого красовалась наивежливейшая из улыбок.

- Прошу тебя, давай не будем делать так, как он хочет, - взмолилась я одними губами.

- Я не смогу иначе вывести тебя отсюда, - сказал Варден, пока мы шли по слишком длинной тропе у всех на виду. – Мы можем застрять здесь на века, а ты этого явно не хочешь. И ещё тебе нужен рог. Если ты не выполнишь задание, то не станешь полноправной охотницей. Окажешься практически в рабских условиях труда и не увидишь больше дома, вынужденная лишь скакать на коне да собирать трупы. Каждую ночь будет одно и то же, одно и то же. Теперь, когда в твоих жилах течёт кровь Бранна, ты не сможешь просто взять и уйти, Холли.

Мы дошли до постамента. Варден поднял дрожащую меня на него, после ловко взобрался туда сам. В тот же миг из тоннеля показался Энгус со своей великолепной спутницей: они неторопливо вышагивали по нашим следам.

Мне казалось, словно фейри внизу, все до единого, слышали каждое сказанное мной или Варденом слово и наслаждались живой драмой, как кинофильмом.

- Но какое до этого дело тебе? Это же безумие: жениться на той, кого совсем не знаешь! – чувствуя, как мне казалось, свой конец, я случайно повысила голос.

В ночном небе прогремел гром, с нереальной для природы скоростью полился дождь. Угрожающе засверкало в чёрных тучах. В осенних землях разразилась редкая для этого времени года гроза.

Варден с наслаждением поднял голову к небу, позволяя дождевым каплям умывать его лицо.

- А я и есть безумец, Холли, - кривая улыбка так напугала меня, что я бы упала с постамента, не поймай он меня за руку и не удержи на месте. – Иные в плену не выживают.

И меня захлестнуло. Под гром, молнии, шум низвергавшейся с небес воды, крики, визги, смех и стоны фейри Владыка Осеннего Двора и, как выяснилось, его супруга, фейри-лебедь Каэр, связали нас терновыми ветвями, так, что шипы порезали и впились в кожу. Варден запечатлел на моих губах безумный поцелуй, сумев всецело вовлечь меня в процесс в этом буйстве погоды и волшебной мрачной жизни. В восемнадцать лет, едва окончив школу, я стала женой фейри. Наверное, я плакала, когда цеплялась за Вардена, свой якорь в бушевавшем море, а дождь смывал мои боль и смятение, скрывая их от злобных фейри. Мой мир рушился, словно был песочным замком, который совсем не сложно сдуть или смыть.

Примечания:

Энгус— одно из имён Мак Ока, бога юности и любви в ирландской мифологии.

Персонаж баронессы был назван в честь Айлин, героини поэмы «Байле и Айлин» Уильяма Батлера Йейтса. По сюжетуБайле и Айлин любили друг друга, но Энгус,Владыка Любви, пожелав, чтобы они обрели счастьев его загробной стране, принес каждому из них весть о смерти возлюбленного, из-за чего сердца их разбились, и они умерли(перевод Анны Блейз).

— Принцы истекают кровью так же, как и другие люди.Николай смахнул невидимую пылинку с рукава. — Да, — сказал он. — Но они делают это в более приличной одежде. «Штурм и буря» Ли Бардуго

Варден оторвался от моих губ, и я издала судорожный вздох, выдохнув неестественно морозный воздух: упала бы, да принц поддержал. Итак, мы связали себя магическими узами брака – и теперь я была женой родовитого фейри!

Вся мокрая от дождевой воды, я повернулась к Владыке Энгусу и его жене Каэр, стоявшими рядом с нами на постаменте. Они тоже промокли насквозь, но их, как и толпу внизу, это словно бы нисколько не волновало.

- Ничего не говори, дитя Охоты, - улыбнулся рыжеволосый гадкий остроухик, предвосхищая мои дальнейшие слова. – В отличие от людей, я не лжец и держу единожды данное слово.

В ту же секунду кто-то пронзительно закричал, и я практически полетела вниз, поскользнувшись от неожиданности на скользком камне постамента. Если бы руки новоявленного мужа вовремя не обвились вокруг талии, то мне бы валяться в грязи среди малоросликов и прочих неприятных существ. Реакция у Вардена была поразительно быстрая.

Кое-кто же действительно лежал в грязи ­– на мокрой листве тропы, что под нами, рыдала женщина, вокруг которой опадали белые перья.

Она была уже немолода: волосы её тронула седина, а кожу – морщины. Я мгновенно узнала лицо с фотографий прессы и, отстранившись от Вардена, сначала села на камень, а потом аккуратно спрыгнула с постамента, направившись прямиком к пострадавшей сквозь заинтересованное сборище фейри, тянувшее ко мне свои ручки и подобия их.

- Баронесса Тюдор, вы позволите мне?.. – я осторожно протянула женщине руку, осознавая, что она может быть напугана даже больше меня, так как наверняка плохо осознаёт, что именно с ней случилось и кем она окружена. Но она вдруг резво подскочила, извлекла из ремня стоящего рядом гоблина нож и приставила его к моему горлу.

- Это ты сделала?! – зашипела баронесса. – Зачем ты пришла торговаться за мою свободу? Верни всё, как было!

Я поражённо смотрела на лезвие и не могла выдавить из себя ни единого звука.

- Владыка Энгус, прошу вас, верните мне облик лебедя! - взмолилась женщина, глядя как бы сквозь меня, при этом не убирая ножа и в любой момент рискуя ранить дрожащей рукой. – Мне не нужна свобода!

- Однако в условия моей сделки с принцем и новой принцессой Благого Двора входила ваша свобода, очаровательная Айлин, - цокнул языком фейри за моей спиной. – Боюсь, они выполнили свою часть договора. Тебе должно отпустить принцессу Холли, дорогая.

- Тогда пусть уходят и пусть забирают рог! – баронесса опустила нож и оттолкнула меня в сторону, тем самым скинув с тропы в толпу. Варден, успевший, как и Энгус, как и Каэр, спуститься с постамента, выдернул меня из лапок посмеивающихся фейри, шоу для которых с нашей свадьбой не закончилось, а продолжилось, и прижал к своей груди. Я дрожала и не могла поверить в то, что вижу перед глазами. Надеялась, что пелена дождя всё скроет, смоет, а потом покажет правду.

Но правда была сейчас. Айлин Тюдор сидела пред Владыкой Энгусом на коленях и умоляла вернуть ей лебединый облик.

- Дитя Охоты, боюсь, я вынужден вновь поставить тебя перед выбором, - улыбнулся фейри, словно только и ждал этого момента. Его красивое лицо показалось мне чертовски уродливым, облепленное мокрыми рыжими прядями. – Либо вы уходите с рогом и Айлин, либо позволяете этой женщине остаться, но и рог забрать с собой не сможете.

Он одарил меня полной напускного извинения улыбкой, словно прекрасно знал, насколько этот рог важен для моего будущего. Для моей свободы. Впрочем, конечно же, Владыка Осеннего Двора знал! Не зря ведь мне показалось, что все слышали нас с Варденом, хоть мы и шептались.

Я дрожала, глядя на женщину, приставившую к моему горлу нож, а она смотрела на меня с мольбой. Я не представляла, что заставляет её так желать быть здесь, в Осеннем Дворе, тем более, в лебедином облике. Она напала на меня, испугавшись покинуть это место… К её несчастью, я не хотела быть рабыней, чтобы обеспечить кому-то личное счастье: «Я хочу много чего другого, баронесса!»

- Условия сделки остаются прежними, - прошептала я. – Свобода меня, Вардена и баронессы Айлин Тюдор и рог в мои руки, Владыка Энгус.

Голубые глаза одного из правителей дивного народца блеснули в пасмурной темноте.

- Истинная принцесса фейри, - ухмыльнулся он одобрительно. – Эгоистична, как дитя.

Гром загремел оглушительно, молния сверкнула ослепительно. Варден крепче прижал меня к себе, я зажмурилась, а когда открыла глаза, мы уже стояли на улице в ночи перед входом на техническую станцию. Приближался рассвет. Утро. Новый день. В своей руке я сжимала непонятно как оказавшийся там драгоценный рог.

- Бессердечная дрянь! – ударил по ушам визгливый голос баронессы. Прежде чем она вновь сумела меня коснуться, Варден отстранился от меня, задвинул себе за спину и преградил Айлин дорогу. – Я могла остаться там с Байле! С моим возлюбленным, покойным Байле! Вновь любить его хотя бы лебедем… Я хочу назад!

- Ну так идите, - сказал фейри и, поравнявшись с ним, я увидела безумную улыбку на его красивом, только вот нисколько не очаровательном диком лице. – Никто не мешает вам их искать, баронесса.

- Он меня снова не пустит! Не пустит! Из-за вас! – рыдала женщина и чуть ли волосы себе на голове не рвала.

- А нам до этого какое дело? – легкомысленно пожал плечами Варден и, приобняв меня за плечи, повёл прочь отсюда. Я едва переставляла ноги, а пальцы руки побелели, сжимая драгоценную ношу.

***

Наверное, нельзя назвать правильным поведение, при котором ты с порога квартиры говоришь показавшей нос из спальни сестре: «Да пошла ты к чёрту!». То же, вероятно, касается и швыряния многовековой драгоценности, не глядя, в сторону. Благо, рог попал на мою кровать, там мягонько. И всё же насколько мне было плевать на чувства Даны и Вардена, оставшегося где-то в прихожей, словами не передать! Может, права была эта старая дура, и я действительно бессердечная дрянь?

Я распахнула окно, опёрлась ладонями о подоконник и вдохнула душный уже с утра летний воздух. Хотелось громко заорать, но я только кулаками по подоконнику постучала, с шипением проклиная всё вокруг. На руках виднелись грязь и кровь, свидетельствующие о том, что прошедшая ночь не была сном, а ранки от терновника на руках мне были вместо обручального кольца.

Кто-то постучал в дверь моей комнаты.

- Провалитесь в бездну! – рявкнула я, потирая болящие кисти и запястья. Надо бы их в холодной воде вымыть.

Дверь в спальню распахнулась, из-за чего я едва не распсиховалась ещё больше.

- Давай я отнесу виночерпию рог вместо тебя? – предложил новоявленный муж, на которого я без агрессии смотреть не могла, спасибо запоздалой реакции на чёртово безумие в Осеннем Дворе. – Расскажу о том, что его добыла ты, и этого будет достаточно. Сама знаешь, фейри лгать не умеют.

- Делай, что хочешь, только уйди! – махнула на него рукой я. Потом сжимала и разжимала пальцы в кулак в бессильной ярости из-за того, в какую ловушку угодила.

- Ты прекрасна в своём сумасшествии, - вдруг выдал Варден. – Как насчёт того, чтобы разделить его на двоих?

- В отличие от вас всех, я ещё не спятила! – взбесилась я.

- Правда? – бросив мне этот насмешливый вопрос, фейри покинул мою спальню вместе с дурацким волшебным рогом. Я вдруг подумала, что даже не проверила, работает ли эта магическая хренотень.

***

Существовал один способ выпустить пар, который я обожала с самого детства, с тех пор, как мы семьёй впервые выбрались в торговый центр и родители оставили нас с Данкой в игровом зале, сами при этом идя по магазинам или за продуктами. Меня привлекали видеоигры со сражениями один на один и пострелушками из огромных пушек: если меня что-то бесило или злило, то я бежала поиграть и срывала на воображаемых противниках свой гнев. Такие игрушки помогали даже в хорошем настроении – была возможность выплеснуть сокрытое внутри плохое и забыть о нём.

Вот и сейчас, положив деньги на игровую карточку, я подошла к игровому автомату с пистолетами, провела картой, оплатив игру, и с наслаждением принялась расстреливать компьютерных зомбиков, представляя на их месте Владыку Энгуса, Бранна и обвинившую меня в бессердечии баронессу. Каждый раз, когда меня убивали и всплывал вопрос о том, хочу ли я продолжить игру, я проводила картой, и продолжала бегать по разрушенному метрополитену в игре, попутно прибивая врагов, и так до тех пор, пока деньги, что я выделила себе на выплеск злости, не закончились.

Я устало положила игровой пистолет на место и вытерла всплывший на лбу пот тыльной стороной ладони. А потом в стороне вдруг громко заиграла удивительная мелодия, притягивая всё моё внимание. Исходила она из колонок яркого танцевального автомата.

Почему я не должна была идти к танцевальному автомату? Наверное, потому что терпеть не могла танцевальные автоматы. Есть те, кто умеют отдаваться танцу, а есть те, кто совсем нет. Я относила себя ко второй категории и не горела желанием позориться на глазах у бродящей вне школы и развлекающейся на каникулах ребятни и всех, кто просто мимо "крокодил". Но музыка из огромной металлической коробки исходила просто бомбическая, идеальная в каждой своей ноте. И я обновила деньги на игровой карте.

В те редкие дни, когда ходила развлекаться с Данкой, и она, любившая танцевать, тянула меня в пару в игру, я никогда ничего не выигрывала. Однако сегодня мне нереально везло, ноги, казалось бы, двигались сами по себе. Пару раз ко мне подходила малышня, которая тоже жаждала потанцевать под самую прекрасную из всех существующих мелодий, созданную для того, чтобы под неё танцевали и напевали, но я раздражённо отгоняла их, пока денежки всё утекали и утекали с моего игрового счёта.

Вдруг чья-то рука обхватила моё запястье и сдёрнула с игровой платформы перед ярким экраном. Я больше не видела нужных шагов и движений руками, что демонстрировались на экране, только ноги продолжали танцевать, как ни в чём не бывало.

- Холли! - продолжая удерживать мою руку, кто-то наглый обхватил пальцами мой подбородок, заставил прекратить попытки обернуться к экрану и вынудил смотреть в своё противное лицо.

- Чего надо, жертва пьяной акушерки?! - резко спросила я, не прекращая своего танца. Не хотелось говорить, думать, смотреть куда-то помимо экрана автомата, и я с трудом сфокусировала взгляд на роже того, кто мешал моему веселью. - Варден?! Фейрятина чёртова, хоть ты пусти! Дайте мне уже отдохнуть от вас!

- Холли! - его пальцы лишь яростнее вцепились в подбородок, ногти впились в чувствительную кожу. - Это напев короля фейри, конкретнее, Владыки Неблагого Двора. Если ты сейчас не остановишься, то не только потратишь все деньги, но и до смерти протанцуешь!

- Что за бред?! - крик вырвался из раздражённо изогнутых губ. Я попыталась остановиться, чтобы доказать, что вовсе я не под очередным колдовством фейри, но ничего не получилось. Ноги как двигались, так и задвигались с двойным усилием.

- Видишь? - фейри ухмыльнулся на подтверждение своей правоты. - Нужно сломать эту штуку.

- Ты в своём уме?! - закричала я. – Знаешь, каких денег это стоит?! Просто уведи меня отсюда, раз на тебя ваша мелодия не действует.

- Нужно либо заставить мелодию играть задом-наперёд, либо выключить, иначе не получится! - шикнул на меня... муж.

А потом вдруг переместил свои руки на мои шею и спину и поцеловал так крепко, что у меня бы ноги подкосились, не танцуй я. Но поцелуй сбил с толку, затянул, и я не сразу поняла, что он танцует меня наоборот, выполняя те же движения, но в обратном порядке, при этом не разрывая поцелуя. Когда всё закончилось, мы стояли этажом ниже, музыки слышно не было.

- Ты... ты...

- Сумасшедший? - улыбнулся парень с вызывающе припухшими губами. - Спасибо, что заметила в очередной раз. Ты тоже, дорогая.

Позже я узнала, что это Данчик сказала ему, где меня искать. Мысль о том, сколько людей видели нас целующимися-танцующими, вгоняла в жгучую краску, а о том, что он спас мне жизнь... в позорное раздражение. Которое только возросло, когда тем же вечером этот ненормальный заявил, что, как мой супруг, будет жить со мной. В общем-то, так в моём доме завёлся фейри.

И я бы хотела сказать, что муж был единственной проблемой, что потревожила меня в те дни, и что мне больше никогда не доводилось слышать напев короля фейри. Но лишь одну спокойную ночь спустя... меня заставили танцевать, и танец этот сломал меня окончательно.

***

Оказывается, когда Владыка Неблагого Двора устраивает фейрийские пляски, те, кто находятся в его власти, не смеют отказать в своём присутствии на празднестве. Если бы я прислушивалась к словам Вардена раньше, то насторожилась бы ещё пару дней назад, но мне было не до этого, потому о ситуации, в которой находился мой нежеланный муж, мне пришлось узнать под звуки волшебной музыки, шелеста платьев, пьяной ругани и смеха, а также сопения, рычания и стонов.

Я не хотела идти. Разумеется, не хотела, но Варден, хоть и был принцем Благого Двора, оказался находящимся в подчинении Неблагого. Как и многие его родственники до него, с тех самых пор, как Неблагой Двор затопил Благой(Атлантиду!) и его обитатели приспособились к выживанию в мировых водах. И ведь он говорил мне, что выживал в плену, а я!.. Я заперлась от него в кладовке. И осталась бы там, если бы незов. Песня, что звучала лишь в моей голове, что делала меня беспокойной, что будоражила тело до мурашек. Зов вынуждал метаться в узком пространстве, не давал успокоиться до тех пор, пока я не покинула кладовку и не переоделась в платье из лепестков белых роз, оставленное для меня на кровати.

Варден вошел в спальню, явно после ванной комнаты, и я резко отвернулась, обнаружив его совсем без одежды, со стекающей по идеальному телу водой. «Даже без полотенца!» - пробормотал мой внутренний голос, то ли с возбуждением, то ли с возмущением.

— Я мог бы разукрасить твоё лицо, - влажные руки легли на мои обнажённые плечи, на которых были лишь бретельки из паучьих нитей. - Осыпать его серебром, нарисовать падающие лепестки роз на щеках и висках, скрыть твои эмоции от посторонних...

Пока он говорил, его прохладные пальцы очерчивали мои скулы, веки, нос... Я невольно подалась телом назад, вжимаясь в фейри позади себя. Сквозь тонкое растительное платье мне легко удалось почувствовать, как именно реагировал на меня новоявленный супруг, красивый, как картинка. Я мгновенно отскочила и развернулась к нему лицом, позабыв о том, что он раздет и уставившись... куда не нужно. Не специально, просто глаза забегали!

- Ты хочешь меня! - прозвучало это так, словно он... ну, не знаю, предложил мне пробовать собачью еду, пойти ограбить банк или ещё что-то недопустимое.

Варден же просто плечами пожал.

- Мы женаты.

- Вынужденно, - напомнила я. - И даже в одной кровати не спим.

- Потому что ты скинула меня на пол.

- Вот именно.

И тем не менее я позволила ему касаться моего лица кистью. Холодные от воды и краски волоски разрисовали моё лицо, превратив меня во внеземную, сияющую, странную… в девушку, похожую на фейри.

- Ты прекрасно рисуешь, - отметила я.

- Я же художник, дорогая, - поделился он. – А твоя кожа – прелестный холст для меня.

Мы с Варденом составляли необычную, красивую пару и даже на балу среди вдрызг пьяных безумцев, магически привлекающих взгляд, выделялись из толпы. Словно в насмешку над двором и надо мной, мой новоявленный муженёк обрядился в чёрный кафтан, украшенный вороньими перьями, а своё лицо оставил неизменным. В подобные же кафтаны были облачены Бранн, рядом с которым на тронном возвышении я обнаружила фигурку Даны в полупрозрачном платьице, сшитом будто бы из звёздной пыли, и мужчина, невероятно на Бранна похожий, раскинувшийся на троне под холмом и взирающий на всех холодными серыми глазами. Едва он выловил нас взглядом из толпы, как поднялся с трона, распахнув вороновы крылья, и вскинул руки, покрытые перьями.

Варден убрал мою ладонь со своего локтя и надавил мне на спину, вынуждая вместе с ним склониться в поклоне. Его горячее касание отозвалось ожогом на моей замёрзшей в этом подобии платья коже.

- Варден, мой названный сын, мы уже стали бояться, что ты умер, и мы не дождёмся тебя на празднестве, - заговорил с нами мужчина. Я уловила шевеление парня рядом и вскинулась вместе с ним. В голосе того, кто, очевидно, был Владыкой Неблагого Двора, слышалась угроза. – Мальчик мой, поздравляю с обретением вечной супруги.

Фейри взлетел и толпа расступилась вокруг нас, предоставляя ему пространство для посадки. Приземлившись прямо напротив меня, Владыка Неблагого Двора схватил меня длинными белыми пальцами, холодными, как лёд, за подбородок.

- Холли Бресейл, первая женщина в Дикой Охоте, - улыбка мужчины была неприятной. – В те времена, когда кавалькада подчинялась мне, охотники и помыслить не могли о том, что женщина способна на такое геройство, как возвращение утерянного сокровища владельцу. Но мой сын выбрал тебя и не оплошал. У такой отчаянной и симпатичной девушки должно получиться выносить прекрасных наследников Благого Двора. Пока же… позволь одарить тебя, дитя Охоты. Я подарю тебе драгоценнейший из даров ­– правду.

Варден рядом со мной напрягся, и весь зал мигом смолк.

- Дана, возлюбленная моего сына и твоя сестра, урождённая принцесса Благого Двора. Так что тебе, как связавшейся с ней, в любом случае было не избежать мира фейри. Готова ли ты танцевать всю жизнь?

Мне снились сны о лете. В своих грёзах я видела себя верхом на лошади, с ветром в распущенных волосах и покоем в сердце. Там пахло вином, жареным мясом и костром. Там мой Фенерель пел песни, лаская уши глубоким низким голосом, а я танцевала под полной луной, отливавшей серебром. Там ночи были тёплыми.

Но не здесь.

- Ещё немного, и вы подожжёте постоялый двор, - отметил Фенерель, перехватывая мою правую руку и сжимая мне пальцы в кулак. Плясавшее на ладони пламя потухло, и в комнате стало значительно темнее.

- Мне холодно, - пожаловалась я.

Страж на мгновение крепче сжал мою руку, словно стремился согреть, прежде чем отпустил её и отошёл в сторону.

- В камине горит огонь. А на кровати лежит меховое одеяло. Ложитесь в постель, моя леди.

Неохотно я поднялась с кресла, сиденье и спинку которого покрывала чья-то шкура, и, кутаясь в шаль, дошла до кровати. Забралась под тяжёлое одеяло. Кровать была большая и не согретая – мгновенного тепла не последовало. Пальцы моих ног словно превратились в ледышки, замеченные ранее на краях крыши здешней конюшни, нужной разве что для немногочисленных людей, населявших эту холодную страну.

Я бросила взгляд на своего стража, стоявшего у простой деревянной двери. Фенерель был в своих обычных для Даэлии, нашей родной страны, лёгких доспехах и меховом плаще, дарованном одним из драконов, сопровождавших нас ко двору Гренаи, и ему наверняка было холодно. Я надеялась, что он использует магию, чтобы хоть немного согреться.

- Спокойной ночи, моя леди, - обратился ко мне страж, отчего по телу пробежала лёгкая дрожь. Его голос всегда звучал так непозволительно мягко, на грани допустимого. - Мы остановились здесь лишь потому, что вы устали. Если вы не хотите спать, я скажу лорду Тильтану, что вы готовы продолжить полёт.

- Я не готова! – я резко села в постели. – Не хочу лезть на этого дракона снова!

Фенерель улыбнулся, продемонстрировав ямочку на своей левой щеке.

- Тогда засыпайте, моя леди.

Сказав это, мой страж вышел из комнаты, чтобы встать у двери в коридоре. Зная Фенереля, он не сомкнёт глаз, оберегая меня от бед. А ведь пока мы летели, он тоже не спал. Ему бы отдохнуть…

От окна будто специально дыхнуло холодом, и я поспешила улечься и завернуться в одеяло. В носу было неприятное ощущение, как бывает после прогулки под прохладным дождём, и я опасалась, что проснусь, дыша лишь ртом.

В Даэлии не бывало зимы. Год начинался с весны, потом наступало долгое переменчивое лето, следом приходила осень. Редко когда наши урожаи гибли из-за жары, редко когда осень была слишком холодной. Мой народ был привычен к теплу, и, будучи эльфом, я тяжело переносила мороз, с которым вынужденно столкнулась в Гренае, драконьей стране.

Наши сказители рассказывали, что как у нас не бывало зимы, так у драконов не бывало ни лета, ни осени, ни весны. Их земли всегда укрывало снежное покрывало, питались они морозостойкими ягодами и мясом, другие товары покупали у нас. Не было у них и выхода к морю, который имели мы.

Однако теперь, захватив нас, драконы получили всё, в чём ранее нуждались...

Я чихнула, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не взволновать Фенереля. Усталость взяла надо мной верх, и я провалилась в сон, чтобы вновь увидеть в нём тепло родной и прекрасной, однако покинутой страны.

***

Как и ожидалось, холодная погода Гренаи сказалась на моём здоровье, и я заболела. Безостановочно чихая за завтраком, который принёс в комнату Фенерель, я пробудила беспокойство во внешне непоколебимом лорде Тильтане. Отправленный в Даэлию во главе драконьей делегации для моего сопровождения к будущему супругу, мужчина лет сорока переступил порог и ощупал мой лоб прохладной почти белой рукой. Я дёрнулась, так как меня и без того знобило. Дракон что-то прошипел на гренайском наречии, знакомом мне недостаточно хорошо, чтобы разобрать сказанное столь быстро и тихо, и отдал распоряжение ещё пяти драконам в коридоре принести мне большую кружку чая и наполнить все имеющиеся у них фляги горячим.

Сам он снял с себя тёплый плащ, оставшись в одной рубашке и брюках, светло-голубых, сливающихся с пейзажем Гренаи, и накинул мне на плечи.

- Завернётесь в два плаща во время полёта и будете пить горячее, моя леди. Нужно быстрее доставить вас к моему лорду. Боюсь, лишь он знает, как должно лечить эльфийские болезни.

«Моя леди».Я ещё вчера, когда делегация только прибыла в Даэлию, отметила, что лорд Тильтан уже обращается ко мне, как к своей непосредственной госпоже, в отличие от других драконов, которые использовали более формальное обращение, то есть «Ваше Высочество». Из этого я сделала вывод, что навязанный мне драконами и долгом будущий супруг, наследный принц Гренаи Олан Лихерин, послал за мной либо командующего своей личной стражи, либо кого-то ещё, достаточно к нему близкого: учителя, телохранителя, наставника?..

Фенерель смотрел на меня обеспокоенно и даже снял с себя плащ, чтобы тоже отдать его мне, когда лорд Тильтан остановил его и заставил надеть обратно.

- Не хватало нам ещё одного больного эльфа в замке, - осадил его дракон. Он был выше моего стража на голову и старше где-то на пятнадцать лет. Морщины уже тронули лицо дракона, взгляд тёмно-серых глаз был суров.

Однако молоденький Фенерель со светло-зелёными глазами выглядел не менее внушительно. Но как бы меня ни восхищала забота и преданность Фенереля, мне не нужны были больной страж и его ссоры с представителями недавно одолевшего нас народа. Ни к чему доброму это не привело бы: свою силу драконы-повелители зимы уже доказали.

- Фенерель, - хрипло осекла эльфа я.

Напряжённый страж тут же расслабился и отступил ближе к двери, подальше от стоявшего у моего кресла лорда Тильтана. Тот удовлетворённо хмыкнул и взял флягу у одного из драконов, вернувшихся с расположенной этажом ниже кухни.

- Согрейся лучше сам, эльф, - буквально всучив Фенерелю флягу, сказал дракон и, подхватив с подноса в руках своего крылатого подчинённого кружку, гораздо аккуратнее дал её мне.

В полёте я совсем расклеилась. Завёрнутая в два меховых плаща, я пила чай из чудесных сохранявших тепло драконьих фляг, одной рукой держась за гребень на спине лорда Тильтана в драконьем обличье. Нос хлюпал, зато чай притуплял першение в горле. Фенерель летел на одном из драконов позади нас. Я чувствовала, что мы летим быстрее, чем вчера, хотя дракон перемещался достаточно осторожно, чтобы меня не подкидывало и мне не казалось, что в любой момент я упаду и разобьюсь о ледники. Однако чешуя у ледяных драконов была холодная, а ветер всё равно забирался под одежду и колол, хотя я и использовала родовую магию, чтобы согревать воздух вокруг себя по возможности. Как и в первую дорогу, вниз я не смотрела, боясь сползти с дракона в ледяную пустоту.

Наконец, мы пошли на снижение. Лорд Тильтан осторожно приземлился и уложил крыло таким образом, чтобы я смогла по нему сползти на очищенную от снега площадку, мощённую камнем. Раскинувшийся впереди огромный замок отбрасывал на меня и драконов, опустившихся следом за предводителем, чёрные тени. Однако у меня не было сил и желания рассматривать обиталище нашего завоевателя: у меня болела голова, а тело дрожало.

- Тильтан! – услышала я незнакомый голос, раздавшийся откуда-то спереди, и неохотно, с усилием подняла голову, чтобы увидеть обладателя мягкого баритона.

Дверной проём за спиной незнакомца достигал в высоту около шести метров. Хотя мужчину отдаляла от нас невысокая лестница и несколько шагов по двору, голос его слышался совсем рядом. Поскольку меня нещадно клонило в дрёму, в глазах начало плыть и темнеть, и рассмотреть встречавшего мне не удалось. Однако я уверена, что видела, как блеснули голубым светом его глаза, прежде чем он стремительно оказался рядом со мной и подхватил меня на руки.

***

Я проснулась, кашляя и морщась от царапанья в носу. Ощущения были самые неприятные: дышала лишь одна ноздря, тепла в теле определённо было больше, чем нужно. Обычно чувствительная к запахам, я с трудом уловила аромат розмарина, смешанный с чёрной смородиной и ежевикой. Пахло домом и в первые сладкие секунды после пробуждения, когда сон и явь пересекаются, чтобы сменить одно другим, я подумала, что проснулась дома, в своей спальне, под окнами которой располагался королевский сад. Мне привиделось, что я уснула под сенью деревьев, и коварный ветерок, свойственный концу длительного лета, принёс на своих крыльях мою болезнь.

Но потом я открыла глаза, надеясь найти на прикроватном столике носовой платок, и обнаружила, что дом мой далёк от меня как никогда.

Я лежала на широкой удобной кровати, на которой поместилось бы ещё двое высших эльфов, не говоря уже о мелких фейри. Меня укрывало тяжёлое и очень тёплое меховое покрывало из лисицы. Окна напротив кровати, образовывавшие полукруг, выходили на далёкие укрытые снегом горы с зелёными елями на своих склонах. Завершал полукруг большой камин, в котором танцевал огонь, согревая спальню. У окон расположились удобные кресла с подушечками и более лёгкими, чем на моей постели, покрывалами из шерсти, а слева от кровати был прикроватный столик из светлого дерева с зажжёнными благовониями и несколькими уложенными в аккуратную стопочку белоснежными носовыми платочками. За столиком виднелась и дверь, ведущая прочь из спальни.

Вид снега снаружи ясно давал понять, что я в Гренае. Вероятно, в той спальне, которую мне решили выделить. Хотя меня и не радовало собственное местонахождение, здесь, по крайней мере, мне не ломило кости от мороза.

Я приложила верхний платочек к носу и откинулась на мягкие подушки. Как я оказалась в постели? Я точно не пришла сюда сама. И я не помнила, видела ли своего жениха. Или его родителей.

Головная боль от поднявшейся температуры не способствовала всплытию воспоминаний, и я со стоном уткнулась лбом в подушку, лежавшую рядом. Она была немногим прохладнее тех, на которых я лежала, прогрев своим телом.

Дверь в мою спальню вдруг открылась, и я спешно села, обратив взор налево. Пришедшего я не знала. Его не было в делегации драконов, забиравших меня из Даэлии, но и как слуга он не выглядел. Слишком хорошо выглядел, слишком очевидна была дороговизна ткани его чёрных одеяний и слишком примечательна причёска: у незнакомца были длинные светло-каштановые волосы, заплетённые во множество тонких кос. В руках он держал поднос.

- Доброго вам дня, - кивнул мне мужчина и поставил поднос на прикроватный столик. После чего позволил себе сесть на кровать рядом со мной и взять меня за руки, лежавшие поверх лисьего покрывала. – Как вы себя чувствуете?

Он сел довольно близко, и я с лёгкостью рассмотрела бледные веснушки на белоснежной коже и непривычный оттенок его глаз. Светлые. Серо-голубые.

Не дождавшись от меня ответа, мужчина высвободил одну свою руку и накрыл ею мой лоб.

- Температура немного спала, потому чай будет весьма кстати, - заключил спокойный мягкий баритон. И я узнала его!

Мужчина взял с принесённого им деревянного подноса кружку и протянул мне.

- Вы…

- Это всего лишь имбирный чай с мёдом и лимоном, - пояснил незнакомец, слегка улыбнувшись. – Держите.

Я взяла тёплую кружку.

- Вы ведь встречали нас по прибытии? – уточнила я. – Вы…

- Ах да, - хмыкнул мужчина. – Олан Лихерин, Санна. Ваш будущий муж.

Мои руки дрогнули, из-за чего немного горячего чая пролилось на лисье покрывало. Охнув, я отставила кружку на прикроватный столик и провела рукой над мокрым пятнышком. Пролитые капли оторвались от меха и поднялись к моей ладони, и я аккуратно вытерла их носовым платочком. Всё это не заняло много времени, однако, подняв взгляд на принца, я ощутила крайнюю неловкость, смешанную с подозрением. Передо мной сидел тот, кто возглавлял драконью армию.

- Я слышал, что принцесса – маг, - заметил Олан Лихерин, ненавязчиво забирая у меня платок.

- Как и многие представители моего народа.

- Но не все, - мне снова передали чай. – Выпейте, пока не остыл.

На сей раз ничто не помешало мне сделать глоток. Наследный принц Гренаи догадался отложить разговоры до того момента, когда в кружке остался лишь имбирный и лимонный осадок.

- Я бы не хотел откладывать нашу свадьбу надолго, - заговорил дракон, так и сидевший на моей кровати. Его присутствие меня не столько смущало, сколько напрягало: даже малейшее моё телодвижение в такой близости не могло остаться незамеченным.

- Понимаю ваше желание, - я вымученно улыбнулась.

Его нежелание тянуть с нашим браком стало понятным ещё тогда, когда два месяца спустя после заключения рабского для Даэлии мирного договора принц потребовал моей руки. Мой народ только-только начал поправляться и налаживать работу, присутствие драконов только-только стало восприниматься пугающей, но нормой, как он...

- Драконьи свадьбы обычно проводятся на свежем воздухе, - серо-голубые глаза жениха внимательно следили за моей реакцией. Она последовала: от осознания необходимости находиться среди морозных гренайских ветров на собственной свадьбе меня передёрнуло. – И поскольку вам должно вылечиться и попривыкнуть к нашей погоде, свадьба состоится через месяц. Вас это устроит, Санна?

Месяц… Раньше я посчитала бы, что это довольно много. Сколько всего я могла успеть за месяц до войны! Освоить основные заклинания новой для меня магической направленности, пронаблюдать за сбором урожая, потренироваться в боевых искусствах с Фенерелем… Сейчас же мне казалось, что тридцати дней до жестокого мало.

- Конечно, мой лорд, - выдавила я из себя на своём, скорее всего, ломаном гренайском наречии.

Олан Лихерин чему-то улыбнулся и вдруг поднёс указательный палец правой руки к моим губам и приподнял их уголок.

- Уголки губ приподняты, язык во рту напротив зубов. Вы говорите слишком мягко. Гренайский быстрее и твёрже.

Мужчина убрал палец.

- Попробуйте снова. И используйте моё имя. Я слышал, эльфы обращаются к своим супругам по именам.

Несколько секунд я удивлённо хлопала ресницами, но потом всё же взяла себя в руки и попыталась сделать так, как сказал дракон. Улыбка, язык поднят и кончик к зубам.

- Конечно, Олан… - наши взгляды пересеклись, - Лихерин.

Изо рта наследного принца Гренаи вырвался смешок. Он тряхнул головой, и я с удивлением заметила, удосужившись обратить внимание, что ухо у него было не округлым, как у людей и всех встреченных мною драконов. Оно было острым, как у фейри.

- Что-то не так? – поинтересовался мой будущий муж, несколько напрягшись.

- Ваши уши… - пробормотала я, пялясь на острый кончик.

- Мои уши? – переспросил Олан Лихерин с недоумением.

Я щипнула себя за запястье, стряхивая поражённое оцепенение.

- Они… острые, - испытывая ощутимую неловкость, пояснила я. – Совсем как у моего народа.

- Значит, как у вашего народа?

Голос у драконьего принца заметно ужесточился, и я инстинктивно отодвинулась от мужчины подальше, почувствовав холод и опасность. Его реакция на моё невинное сравнение пугала не меньше, чем новости с фронта, получаемые во время драконо-фейрийской войны. Неужели его настолько оскорбило сравнение с фейри?! Он настолько сильно презирает мой народ? И меня? Значит, вся его вежливость несколькими минутами ранее – это просто маска? Касаясь меня, он испытывал отвращение и умело скрывал его?

- Вам следует перестать столь явно выделять свой народ, - вымолвил дракон с ледяной улыбкой на губах. – Вы не так уникальны, как вам кажется.

Олан Лихерин встал с моей постели.

- Я прошу прощения, если невольно вас оскорбила, - осторожно извинилась я, преодолевая страх.

Улыбка дракона стала шире.

- Я не оскорбился. Надеюсь, впредь вы будете внимательней, и тогда заметите, что драконы и эльфы схожи гораздо сильнее, чем вам может казаться.

Мне ничего не оставалось, кроме как коротко кивнуть.

- Отдыхайте, Санна.

***

Олан Лихерин не навещал меня в течение следующих трёх дней, однако от Фенереля и приставленных ко мне двух служанок, Аланэ и Тиралэ, я доподлинно знала, что именно наследный принц Гренаи дал указания поварам на королевской кухне, чем именно меня кормить, а служанкам – когда и сколько раз за день приносить мне имбирный или ромашковый чай, менять носовые платки и так далее. Как и обмолвился на постоялом дворе лорд Тильтан, драконий наследник действительно знал, как справляться с болезнями эльфов, и это немало удивляло: кого и когда отпрыску королевского рода Гренаи доводилось лечить?

Вечером третьего дня Фенерель забрал у меня опустошённую тарелку восхитительно приготовленного куриного супа с лапшой и с улыбкой отметил:

- Сегодня вы ели значительно лучше и с большим аппетитом. Снежок неплохо о вас заботится.

- Снежок? – я чуть не подавилась тёплым яблочным пирогом, который запивала обычным чёрным чаем.

Несмотря на чудесную ямочку на щеке, мой страж напоминал коварного злодея из детских сказаний.

- Ходит вечно с как приклеенной к смазливой мордашке вежливой улыбкой, управляет снегом и льдом, глаза прохладные… Снежок, как он есть! – заявил эльф, выуживая из меня искренний смех.

- И многим ты даёшь непозволительные прозвища, страж Фенерель? – с напускной строгостью спросила я.

- Надо же как-то развлекаться в течение дня, - честно отозвался мой единственный здесь сородич. И наиболее близкий сердцу.

- Как много лорды и леди не знают о своих приближённых, - задумчиво протянула я.

Светлые волосы Фенереля отливали рыжим в свете камина и люстры со свечами.

- Не сегодня, так завтра у вас всё совсем пройдёт, моя леди.

Я согласно кивнула.

А стоило мне проснуться утром, как меня вновь посетил Олан Лихерин.

Под руку с наследным принцем Гренаи, мы шли по коридорам его поразительно красивого замка. За пределами моей спальни, неподалёку от которой располагались комната принца и королевская купальня, в первом коридоре, было ещё не холодно, благодаря прогретому камню. Однако за поворотом начинало холодать, и вот там мне понадобился накинутый на меня драконом плащ и завязанный им же на шее шарф.

Фенерель следовал за нами едва слышной тенью. Он переоделся в новые доспехи, даже на первый взгляд казавшиеся гораздо более тёплыми, чем прежние. Был на нём и плащ: темнее и скромнее моего, без золотой и серебряной вышивки, но столь же тёплый. А может и теплее, если присмотреться.

Олан Лихерин передвигался по своему замку в одиночестве.

- Я благодарю вас за заботу о моём страже, - мои слова врезались в тишину между мной и будущим супругом, как нож в сыр.

Дракон повернул ко мне в голову и вскинул тёмную бровь. Я поднажала на воображаемый нож.

- Его облачение выглядит достаточно тёплым для переноса здешних температур. Фейри Даэлии плохо представляют себе, насколько в действительности может быть опасна для нас погода Гренаи, потому ваше внимание к моему стражу приносит мне большую радость и облегчение. Мы через многое прошли вместе.

Наследный принц Гренаи улыбнулся. Корочка льда, образовавшаяся между нами после первого и последнего разговора, треснула.

- Я приятно удивлён. Редко можно услышать от кого-то вашего происхождения признание в том, что вам не всё известно, - сказал дракон.

Мы свернули, покинув жилое крыло замка, выводившее в королевскую столовую, за дверями которой крылись коридоры с кабинетами и разных размеров залы. Убранство замка было необычно и привлекательно, высокие окна залов были выложены из разноцветных стёкол холодных оттенков. В них я видела изображения синих, белых, серых, ярко-голубых драконов. Горы. Леса. На стенах встречались искусные гобелены, а порою и просто шкуры.

О каждом сколько-то примечательном для меня помещении Олан Лихерин что-то рассказывал. Он пояснил, в какой столовой мы будем обедать большую часть времени. Где встречать просителей, а где проводить балы. Я слушала внимательно и старалась запоминать всё, что слышала: я знала, какова была моя будущая роль, и была обязана ей соответствовать вне зависимости от моего желания.

Будущего мужа, очевидно, радовала моя внимательность: как и в первые минуты нашего сознательного знакомства, он был очень вежлив. Отвечал на любой мой вопрос. Я не видела в нём презрения ко мне, но всё ещё помнила, как его задело то, что я назвала острые уши – признаком моего народа. Я присматривалась к каждому проходившему мимо дракону, к каждому встреченному министру, которому меня представляли, и находила уши некоторых из них столь же острыми, сколь у меня, Фенереля или наследника. Сей факт с трудом укладывался в голове, не вписывался в мою картину мира: «Что же дальше?! Драконы владеют эльфийской магией? Хотя… всё же, нет, иначе использовали бы её в войне против нас».

Потом мы перешли в служебное крыло. Оно было значительно скромнее, но не выглядело плохо: чистенькое, даже согретое. И в нём становилось тем жарче, чем ниже по лестницам мы спускались. Слуги относились к нам на своей территории, как к чему-то обыденному: они останавливались, кланялись и спешили дальше по своим делам.

Мы остановились перед дверью, из-за которой шёл изумительный запах чего-то сладкого и печёного. Ко мне вернулось обоняние, и я наслаждалась возможностью всецело ощущать ароматы.

- На самом деле, помимо представления вам замка и его обитателей, я хотел привести вас сюда, - произнёс Олан Лихерин, прежде чем открыть дверь. – Вам стало лучше, потому, думаю, вы сможете оценить качество продуктов, что поставляют в Гренаю ваши сородичи.

Мы с Фенерелем незаметно, как надеялись, переглянулись друг с другом. Отчасти просьба, отчасти приказ Олана Лихерина только слышался незначительным. В то время как в жестокой действительности…

Я прошла в жаркое помещение, заполненное драконами. От кипящей воды в кастрюлях на кухонных печах поднимался пар. Стоящие за столами придворные повара на разделочных досках нарезали овощи и фрукты. Мариновали мясо. Замешивали тесто. Столов было много, поваров и помощников тоже хватало. С крючков под потолком свисала некоторая посуда, остальная хранилась в шкафах у стен. У небольшой двери, расположенной в правой стене от входа, стоял табурет, а на нём лежала подушка. На подушке спал кот.

Как охотница, я кое-что смыслила в приготовлении пищи. Больше пышных балов и свадебных церемоний эльфы ценили пиры на свежем воздухе и вылазки на охоту. Королевская охота была ежегодным развлечением, проводившимся ближе к концу долгого лета. И я, рождённая принцессой, была её постоянной участницей. Не было ничего приятнее, чем сидеть у костра в период охоты и есть жареное мясо с другими охотниками. Мы рассказывали забавные или же просто занимательные истории из жизни, играли в карты и пили сладкое вино.

Пиры были схожи с охотой, только вот фейри на них всегда было больше: пожилые лорды и леди, отказавшиеся от былых охотничьих забав, их слишком юные для охоты дети. На лесных полянах или в королевском саду играли музыканты, пары кружились в танцах, шелестели лёгкие одежды на ветру. Смех и разговоры не стихали вплоть до рассвета. Мой народ был рождён для веселья и радости, не для войны.

Вместе с наследным принцем Гренаи мы прошли в комнату за той самой небольшой дверью. Там было прохладнее, должно быть, из-за удачно расположенных окон. А может, и благодаря драконьей леденящей магии. Скорее всего, именно благодаря ей: температура в разных частях помещения разнилась.

В более тёплой части на столах расставили деревянные ящики с яблоками, персиками, помидорами, огурцами, морковью… Были и корзиночки с клубникой, вишней, черникой, другими ягодами. Я принюхалась, сполоснула яблоко в бочке с водой у стены и куснула плод. Он был сладким и хрустящим. Наверняка, лучшее из урожая этого года.

- Фенерель, - обратилась я к своему стражу. – Попробуй ягоды.

Я знала, что Фенерель обожал клубнику и, бывало, специально просила кого-нибудь из поваров приготовить для себя клубничный пирог, чтобы угостить им своего стража.

Фенерель стал моим личным стражем, едва мне исполнилось десять лет. Ему тогда было всего шестнадцать, он только-только закончил обучение на воина. Будучи невероятно одарённым, он удостоился чести защищать юную принцессу. Однако каким бы талантливым ни был Фенерель, он оставался юношей, и однажды я застала его тихонько поедающим клубнику на посту, что было не положено. Не желая, чтобы в мои стражи назначили кого-то, значительно старше меня самой, будучи крошкой, я не выдала Фенереля. К моим девятнадцати годам мы стали почти друзьями. Привязанность к нему была настолько сильной, что временами я не понимала, что именно к нему чувствовала.

- Продукты в прекрасном состоянии, Олан Лихерин, - кивнула я своему будущему супругу, попробовав овощи и фрукты. Мой страж одобрительно покивал в сторону ягод. – Их зачаровали, чтобы они дошли до вашего замка целыми и сохранившими вкус.

- Вот как? – как будто бы небрежно спросил наследный принц Гренаи. – Вы ведь понимаете, что не стоит выгораживать ваш народ ложью? Всегда можно найти другого эльфа, кто скажет мне правду.

Как мы с Фенерелем и подозревали, это была проверка. Однако что бы там ни думал дракон, и я, и страж были честны.

- Мой народ не стал бы поставлять вам некачественные продукты. Мы умеем признавать поражение, - вежливо отозвалась я и склонила голову.

Сколько-то секунд или даже минут в месте, которое я мысленно определила, как пищевое хранилище, царило молчание. Потом палец в чёрной тканевой перчатке приподнял мой подбородок. Серо-голубые глаза встретились с моими, лиственно-зелёными.

Как среди виденных мною драконов были распространены серые или голубые глаза, так среди эльфов были распространены зелёные. У потомков правящей семьи они были лиственно-зелёными, у лордов или леди встречались салатовые или желтовато-зелёные, у менее знатных чаще бывали каре-зелёные. Фенерель был обладателем уникального для его происхождения из мелкого знатного рода оттенка светло-зелёных, но не салатовых, а более тёмных глаз.

Однако не все жители Даэлии были зеленоглазы. У правил часто встречались исключения.

- Приношу прощение за свои резкие слова, - сказал Олан Лихерин, перестав поддерживать мой подбородок своим пальцем. – И, будучи победителем, я не требую от вас постоянно склонённой головы.

***

Время шло, моя свадьба становилась всё ближе, а я выздоровела и всё больше приспосабливалась к жизни в драконьем замке. Я полюбила сидеть в кресле у окон в своей спальне и любоваться заснеженными склонами гор и зелёными елями. Припорошенные снегом, они напоминали мне меня и Фенереля: такие яркие, как будто бы неуместные, но ставшие частью общей картины. Важной частью, ведь без елей горы бы не были столь прекрасны. Значило ли это, что и мы со стражем постепенно станем неотъемлемыми от гренайцев частичками?

Сидя в кресле, я часами проводила время за чтением книг. Изучала историю Гренаи, их традиции, то, как это подавали сами драконы. Родословную королевской семьи Гренаи я помнила наизусть, но всё равно прочла и о ней. Было довольно интересно узнать, что драконы считают, что их правители – потомки первого ледяного дракона,Отца Всех Драконов. Таким образом, народ Гренаи чуть ли не обожествлял членов стоящей во главе королевства династии. Неудивительно, что они столь отчаянно сражались за них на войне.

О взаимоотношениях с фейри в переданных мне Аланэ и Тиралэ книгах, подобранных лично королевой, матерью моего будущего мужа, говорилось мало. Вернее, почти не говорилось, как и в наших книгах мало говорилось о драконах. Эльфы и драконы были слишком разными, слишком далёкими друг от друга. Лёд и пламя, зима и лето, война и мир. Драконы были бойцами, в их академиях боевые искусства стояли во главе всего. Я пока не видела между нами сильного сходства, на которое намекал Олан Лихерин. Возможно, дело было в моём пока недостаточно хорошем гренайском.

Тем не менее, мой народ не очерняли в драконьих книгах. Мы просто существовали для них, пока драконы строили свои города-крепости. Создавалось впечатление, что в начале времён драконы были вынуждены выживать в своей холодной стране. Что её условия когда-то были для них настолько же некомфортны, насколько для меня сейчас. И это было странно: эльфы считали, что даже если драконы и нуждались в нашем выходе к морю и пищевом разнообразии, в целом холод не причинял им беспокойств.

Помимо книг, в моей замковой жизни было много моего будущего супруга. Он присылал мне наряды: по-настоящему тёплые плащи и прекрасные платья из плотной ткани внизу, но с летящим верхним слоем. Или такие, что были совсем, казалось бы, лёгкими, но, стоило накинуть шедшую к ним накидку, становились подходящими для носки не только в замке, но и даже в королевском саду, среди елей и зимних роз. В сад я выходила в сопровождении Фенереля и Олана Лихерина: мы прогуливались недолго, общались с принцем на общие темы, но я привыкала к его присутствию и к погоде Гренаи.

Что я успела узнать об Олане Лихерине, так это то, что он всегда был вежлив, притом со всеми. В его речи не проскальзывало прямой грубости, его недовольство выражалось холодной интонацией, такой, что резала кожу без кинжала. Он слушал мои вопросы и, в большинстве случаев, охотно на них отвечал.

- Кто придумал легенду об Отце Всех Драконов? – спросила я в одну из наших прогулок. На мне было насыщенно-голубое платье и меховая накидка из белой лисы. Светлые волосы я оставила распущенными, потому как так они скрывали шею.

- Придумал?

- Была ли эта сама королевская семья или какой-то восхитившийся вашим предком сказитель? Не может же так быть, чтобы кто-то вроде отца целого народа существовал. Он ведь был бы сродни божеству.

- А принцесса не верит в богов? Мне казалось, эльфы строят храмы Аранье и Тишрену, - Олан не был разозлён моим вопросом. Скорее, заинтересован.

- Аранья и Тишрен, как мы сейчас считаем, были лишь первыми среди эльфов, кто постигли магию. Мы почитаем их, как эльфов-супругов, обучивших нас магическому искусству, но в этом нет ничего божественного. Они обучили немногих, немногие обучили большее количество, а уже многие обучили большинство, - я перевела дыхание. - А вот Отец Всех Драконов… когда один создаёт целую расу, это уже что-то божественное.

- Вы здраво рассуждаете, - с внезапным одобрением сказал тот, с кем я шла под руку по мощёной дорожке между розами, чьи кроваво-красные лепестки покрывал снег. – Однако Отец Всех Драконов, как записано в нашей истории, действительно существовал. И был богом, если вам так угодно его назвать.

- И вы не подвергаете его божественность сомнению? – недоверчиво спросила я.

- Почему я должен?

На это мне было нечего ответить.

- Я могу поведать вам одну легенду. Легенду, объясняющую нашу веру, - предложил Олан Лихерин и, поймав мой заинтересованный взгляд, начал рассказ. - Отец Всех Драконов в действительности был лишь прародителем тех, кто повелевают льдами и снегом, первым ледяным драконом.

- Бывают и другие?

- Не прерывайте, прошу вас, - осёк меня жених. - Однажды из-за моря прибыл огненный дракон, его пламя, как можно понять, не замораживало, оно сжигало. Отец Всех Драконов поборол его, но не сумел убить. Тогда он решил заключить побеждённого противника под земли Гренаи и своей магией отсечь от территории драконьего королевства другие сезоны, ибо если придёт в земли Гренаи тепло, то огненный дракон вырвется на свободу.

Дракон вздохнул и, остановившись, взял меня за обе руки, взглянул в глаза и закончил историю проникновенным тоном:

- Фейри бросили земли Гренаи, позабыли подвиг Отца Всех Драконов и перестали поддерживать с драконами крепкую дружбу, хотя раньше жили с нами бок о бок. Если бы не это, мне бы не пришлось идти на вас войной. Ныне же нам с вами предстоит узнать, Санна, способны ли мы полюбить друг друга. Возможно ли вернуть былое единство нашим народам?