Посреди безбрежности тени. Среди клубящейся туманной массы, рассекаемой вспышками беззвучных разрядов. Искаженное эхо…

— Дар преподнесен. Таренс, вырванные из томления в застенках. Полные боли. Полные мыслей. Памяти и мире. Сочащиеся отчаянием. Пронизанные тонкими прожилками тоски. Сделка закрыта. Ма халани. Сулевин гхилана ханин. К исключительному. К тому, что пока отсутствует. Что превыше иных сокровищ. К проблеску уникальности в океане серости.

— М-м-м… Вижу. Жжет, гложет изнутри естество. Враг, как виддав-бас, но непримиримый, не устающий, побуждающий гнаться за ускользающим. Пожирающий осторожность и терпение. Рвущий на части внимательность. Прежде следует понять. Исключительность — не место, ни вещь, даже не суть. Только состояние. Будто яркая нить в полотне херах. Зыбкая, переходящая. Тысячи жизней одна за другой, многие сразу, формируют шанс единственному мгновению обрести исключительность. Для подобной работы усердие превыше иных добродетелей.

— Пустые смыслы? Цена уплачена! Сотканный из слов сефенеран бесполезен. Мэлана… Временем жизней свободно разбрасываются слабые, беспомощные и сознательно игнорирующие пути сильных.

— Истинно. Сильный берет то, что есть. Мудрый строит собственное. Что ж… Появится иная тропа к нужному. Окольная, узкая, не лишенная ловушек и скользких мест. Исключительность можно украсть. Хитрость и смелость послужат защитой, а собранная с жатвы сила послужит оружием. Почувствуй и запомни тот единственный момент, за которым начинается путь к желаемому. И страж на том пути достоин награды. На мэлана сахлин.

— Хитро и опасно. Момент близко… Слишком близко, Бесформенный!

— Херах содержит ценность, когда того меньше, чем нужно. Это дар. Ненужное множество отныне немногочисленное сокровище, крупица за крупицей, растущее в стоимости…

Девушка медленно открыла глаза, фокусируясь на раскинувшейся впереди картине. Возвышенность. Убегающее вдаль разнотравье, характерное для безлюдных пространств Коркари, скоро скрывалось из виду, уходя вниз. А дальше взгляд терялся в необъятном ландшафте старых покатых холмов, сверху донизу покрытых древним хвойным лесом, то тут, то там испещренных проплешинами полян с торчащими в небо обломками деревьев. Такие раны оставляли пожары и неистовые зимние ветра. Но с приходом весны те затягивались свежей зеленью.

Взгляд девушки с минуту бесцельно бродил среди диких, первозданных изгибов, прежде чем зацепился за знакомый ориентир. В глазах вспыхнуло узнавание. Пара стремительных движений зрачков — от приметной глыбы к памятному оврагу, затем дальше. И вот изящные темные брови поползли вверх. Из-за дальнего холма на линии горизонта, вяло поднималось пять-шесть столбов молочного дыма. Верный признак лесного пожара. Но набрать полную силу тому не суждено. Слишком близко подступила осень. Тяжелые кучевые облака, ползущие на запад задевая вершины холмов, каждую вторую ночь обрушивались вниз холодным проливным дождем.

Легкий прохладный ветерок нес дыхание мокрого леса и лениво шевелил свободные локоны цвета вороного крыла, собранные в тугую прическу. Девушка нахмурилась — в направлении дыма располагался дом. Но память подводила, не делясь ни единым фактом за последние сутки. Вместо тех присутствовала уверенность — возвращаться некуда.

Женское тело подстыло и одеревенело, первое же дерганое движение отдалось болью. Продолжительный отдых на студеной земле, отдающей влагой, спиной к гладкой стене из серых базальтовых блоков — не сулил путнику ни здоровья, ни доброго настроения. С кряхтением поднявшись, девушка осмотрелась. Стена, находившаяся позади, поднималась на три или четыре метра, прежде чем обрывалась обломками. Составлявшие ту некогда камни усеивали землю, погружаясь в травяной покров уже не первое десятилетие. И никакой иной растительности окрест.

Помимо замысловатой прически, на девушке присутствовали грубо сшитые из лоскутов выделанной кожи штаны и мягкие бесшумные сапоги из оленьих шкур. Плотная вязаная безрукавка из теплой шерсти с капюшоном и на левом плече — пучок черных перьев южного ворона. Перья привлекали взгляд размером, размах крыльев носившей те некогда птицы достигал полутора метров. Из нижней одежды — льняная рубаха на голое тело с закатанными рукавами, едва очерчивающая грудь, не требующую никакой поддержки. Из украшений глаз цеплялся за повязку на левом плече. Грубая кожа с искусно вырезанным орнаментом. Череп, переплетенный с завитками, символизирующими ветер или корни. Старое ожерелье из потускневших металлических сегментов. Шнурок с амулетом, умело вырезанным из кости и с грубо ограненным гранатом. Пять погнутых железных колец, вплетенных в короткую косичку у левого уха. Мочки ушей, не сильно растянутые кольцами из потемневшего серебра. На безымянном пальце правой руки неприметно пряталось кольцо — полоска исцарапанного золота.

Подхватив с земли прочный дубовый посох, длиною метра два, девушка двинулась вдоль стены, осторожно прикасаясь к поверхности свободной рукой и пытаясь вспомнить — что это за место. Вскоре стена оборвалась грудой обломков и проломом до уровня почвы, открыв вид внутрь. Некогда форпост с единственной дозорной башней. Каждый сохранившийся элемент содержал почерк имперской архитектуры периода стремительного расширения. Рубленые ровные линии. Декоративные арки, голая функциональность без украшений и исключительная прочность. Едва улавливались следы поздних построек, характерных для Ферелдена столетней давности. Время и суровый климат стерли четыре пятых повторных попыток использовать укрепления.

Пробравшись внутрь, девушка огляделась. И начала проворно взбираться на остатки стены, дабы осмотреть руины сверху. Память без запинки подсказывала, подобные форпосты расходились в глубину Коркари полукругом в день или два пути, имея единый центр — древнюю крепость Остагар. Но только кости одного единственного пережили минувшие зимы и гнев Хасиндов. Того самого, руины которого осматривали сверху цепкие глаза. О чем память умалчивала — почему девушка очнулась так далеко от дома и в этом конкретном месте, а не посреди привычного леса. Внезапно по лицу пробежала тень сомнения и свободная рука сама собой метнулась к поясу, к притороченной у бедра простоватой кожаной сумке. Из той торчали тонкие позеленевшие металлические тубы, запечатанные черным сургучом.

Вытаскивая один за другим, девушка внимательно изучила уцелевшую гравировку. Символы на старом Тевене, языке Империи, перемежались с архаичным шрифтом Ферелдена и геральдикой, характерно указывающей на древний орден Серых Стражей. Вместе с тем тут присутствовало и упоминание последнего уцелевшего государства гномов — Орзаммара, с символом неизвестного девушке Парагона. А также Круги Ферелдена в качестве ответвления Церкви. И, отдельно, Корпус Храмовников. Четыре тубуса оплетала символика Долийских кланов, хотя девушка знала только о трех, кочующих в пределах окружающих земель. Последний тубус отмечала геральдика королевского рода Ферелдена. Договора Серых Стражей о всеобъемлющей помощи действующему Командору страны с момента начала Мора… Быть может, те хранились некогда прямо посреди этого форпоста.

Посмотрев в сторону южного горизонта, девушка поморщилась. Встречи с порождениями тьмы в окружающих лесах действительно становились чаще. С каждым новым восходом. И, вероятно, неспроста племена Хасиндов два месяца назад ушли или глубже на юг, в болотистые низины, выходящие к холодным морским водам, или западнее, ближе к хребту Морозных гор. Пусть зимовка и там и там гораздо суровее. Не зная картины целиком — судить об угрозе Мора сложно, однако, совпадения, при близком рассмотрении, редко сохраняют невинный вид случайности. Форт, использованный в древности Серыми Стражами, договора, Мор… И дым у горизонта.

Повернувшись на север, девушка прищурилась. Там, за вздымающимися выше и выше холмами, скрывалась древняя крепость, прикрывающая единственный проход по ущелью сквозь отвесные скалы, которыми на сотню километров с запада на восток окружающая местность внезапно обрывалась в плоскую равнину. Даже для девушки подобная преграда сулила смерть.

Вздохнув, та обратила взор на запад, в сторону катящегося к закату солнца. До горизонта светилу оставалось едва ли полтора пальца в толщину. Без чувств пришлось проваляться часа три-четыре, вряд ли пять. В разгар дня. Это объясняло, почему мышцы застыли, но не потеряли подвижность окончательно. Происходившее до этого момента смущало неопределенностью, чувством угрозы и остротой потери, смешанными с неясной потребностью. Без контекста эта каша только усиливала смятение. Нормальный отдых мог бы помочь разобраться в мыслях, а мог бы и нет. Но двигаться следовало в северном направлении. Чтобы оставить между собой, порождениями и неясной угрозой как можно больше холмов, рек, поселений и, может статься, вооруженных людей. Уже собираясь отвернуться, девушка застыла без движения. У подножия холма, у линии деревьев, зоркие глаза заметили движение.

Из леса одна за другой появились четыре фигуры, два воина, лучник, последний похож на мага. Каждый — уставший, потрепанный, настороже. И никаких сомнений, куда те направлялись. Снова «совпадение».

Бросив последний взгляд на запад, девушка отступила со стены на выступ ниже, в тень. Присев на камни, та свесила ноги и набралась терпения.

С десяток минут потребовалось запыхавшемуся отряду, чтобы подняться на холм и вступить в руины. Пройдя под сохранившейся в стене аркой четверка слаженно рассредоточилась. Войны выдвинулись вперед — маг по центру, лучник замыкал. Но ни один взгляд не поднялся кверху. Где над аркой с уступа стены поблескивала пара настороженных глаз.

Пока старый форт медленно обволакивали ранние сумерки, мужчины убедились в относительной безопасности развалин и приступили к поискам. Главное внимание уделялось остаткам поздних построек. Первозданные конструкции времен Империи — нарочито игнорировались.

Вел отряд светловолосый мужчина с короткой стрижкой. По поведению, стойке, экипировке, манере негромко отдавать приказы — воин с опытом. Блондин ни на минуту не убирал щит без опознавательных знаков и клинок. Так и ковырял острием среди обломков. Стоило тому встать в пол оборота к наблюдательнице — острый взгляд выхватил шнурок с амулетом поверх стеганой куртки и кольчуги. Геральдический грифон — символ Серого Стража. Приметный признак, болтающийся на груди только у блондина.

Второй воин мог похвастать массивным двуручным клинком, ходящими под доспехами буграми мускул, толстенной шеей. Выделялся и жесткий ежик бритых наголо с неделю темных волос. Но на лице мужчины царила растерянность вперемешку с испугом. Да и в движениях не прослеживалось и половины угрозы, исходящей от предводителя. Лучник — пуще того. После подъема и за десять минут не сумел выровнять дыхание. Грязные засаленные волосы неопределенного темного оттенка сбились клочьями, а недельная щетина завершала образ небрежного, вороватого человека. В движениях мужчины сквозила нервозность.

Последним в группе шел маг, на диву — эльф. Без валассин, что говорило о рождении вне Долийских кланов. Одежда — походная роба до колен из плотной шерстяной ткани с капюшоном из мягкой кожи против дождя и ветра. С посохом, размером — как лежащий за спиной девушки. Природа наделила мужчину шевелюрой чуть ниже плеч, и цветом — не светлее прически незнакомки. Единственный из группы тот не бродил бесцельно, терпеливо используя время на методичный, внимательный осмотр.

Внезапно маг указал посохом посреди камней, и приятный на слух голос окликнул товарищей.

— Кажется нашел. Командир?

Блондин обернулся и, недовольно бормоча под нос, подошел к указанному месту. Кивнув, мужчина воткнул клинок в мягкую почву, оставив там и щит, и принялся растаскивать в стороны тяжелые обломки. Силач с минуту наблюдал процесс работы. Затем угрюмо вздохнул, убрал клинок в ножны и присоединился. Через четверть часа под обломками показалось прилегающее к остаткам стены постройки каменное углубление. Такие традиционно используют под массивные, окованные сундуки. Ныне там красовалась груда ржавых полуистлевших металлических полос, и трухлявых деревяшек.

Поза командира напрягалась. Копаясь рукой в гнилых останках, в конце концов, блондин разрядился отборной руганью. Эльф устало вздохнул, проигнорировав эмоциональную вспышку, и, ковыряя посохом землю, спросил.

— В другом месте?

Встав, блондин продемонстрировал в руке темный кругляш.

— Нет. Вот — печать Ордена. Зачарованный металл, которого не касается влага и тлен. По приметам Командора — договора хранились тут.

Грязнуля сплюнул на землю и усмехнулся.

— Видимо подсуетились. И давненько поди.

От договоров чужаку никакого толка. Да и знать о них никто не знал.

— Так-то оно так, командир. Однако, и договоров нема. А насчет пользы — тут бы поспорил. Оно ведь как бывает, вещь вроде и непонятна. Но коли знаешь, кому нужна — сразу другой расклад.

Эльф поднял глаза к небу…

— Темнеет.

…И встретился с поблескивающими из сгустившихся теней глазами незнакомки, изучающими происходящее как некоторую диковинку, то ли содержащую скрытую пользу, то ли бессмысленную. Мага ничто не выдало, кроме пальцев, побелевших вокруг посоха, и расширяющихся зрачков. Сохраняя спокойствие, эльф обратил на себя внимание.

— Командир. Без нервов. Мы не одни.

Трое мужчин синхронно обернулись на голос и вскинули головы вверх, схватившись за оружие. Взгляд девушки сразу переключился на подрагивающий наконечник стрелы, направленный той между глаз. Медленно подтянув ноги и выпрямившись на уступе, незнакомка продемонстрировала пустые руки. Затем завела те назад. Опершись на стену, тягуче выгнулась. Не спеша перенесла на руки вес, продемонстрировав отменный шпагат. И завершила переворот уже на стене с посохом.

Реакция на представление разнилась. Сосредоточенность сохранил только эльф, остальные пали невольной жертвой пластики женского тела. Поэтому маг оказался первым, кто, отступив на шаг, процедил сквозь зубы предупреждение.

— Чародейка!

Очнувшись от наваждения, силач, не скрывая дрожащего голоса, высказался категоричнее.

— Ведьма!!! Смотрите, глаза — волчьи!

Командир отряда поморщился, то ли из-за реакции членов отряда, то ли из-за собственной минутной слабости. Может и по иной причине… Но, отмахнувшись, громко, пусть не без волнения, озвучил пару вопросов.

— Кто ты? Как давно здесь прячешься?

Девушка опустилась на корточки, держа перед собой упертый в камни посох. По округе впервые разнесся голос девушки — спокойный, чуть хрипловатый, с нотками надменности и наделенный силой.

— Так-так… Чужакам ли вопросы задавать? Зачем старые камни пришли тревожить? Под нами пусть и выбеленные ветрами кости древнего форпоста… Серых Стражей? Но без остатка он теперь безбрежностью Коркари проглочен.

Командир отряда удивленно моргнул, опрометчиво обронив.

— Так ты знаешь…

Но тут же спохватился и, нахмурившись, перешел в словесную атаку.

— Раз известно о прошлом, то знай — прав у нас больше, чем у окрестных дикарей. Форпост основан Орденом. Служил верой и правдой Стражам десятки лет.

Девушка указала подбородком на держащегося настороже мага и прокомментировала выпад блондина.

— Сильные слова. Вот мои. У остроухого товарища поболе прав. Как маг — прямой наследник он Империи, чьим фундаментом Серые воспользовались. Как эльф — наследник он земель, что для фундамента основной стали. И что с того? Всмотреться — ушами он жертва больше, чем наследник. Но, раз в ход риторика пошла — кто тут первей, чья сильнее правда… Полагаю, ответов можно и не ждать. Ни манер, ни вежливости. Истинно стервятники.

Силач не выдержал потока обвинений и в чувствах выпалил.

— Мы здесь, по праву! У нас важная миссия, найти до…

Пара желтых глаз сосредоточилась на мечнике, немедленно перескочив обратно на блондина. Обжигающий взгляд последнего заткнул рот силачу прежде, чем тот сболтнул лишнего. Но, прежде чем лидер сумел вставить хоть слово, подал голос неопрятный лучник.

— Босс! Девка, быть может, из хасиндов. Дикари поодиночке, говорят, не ходят. Как бы в засаду не вляпаться, пока ляса точим.

«Девка» злобно ухмыльнулась, продемонстрировав набор зубов, не характерный ни полнотой, ни белизной для представителей южных племен. И тут же поддела собеседников.

— Ва-арваров боитесь? Могу-учие войны. Как же.

Маг, подойдя к лидеру со спины, положил тому на плечо руку и негромко обратил внимание на первостепенное значение времени.

— Командир. Скоро стемнеет, вырви глаз. Придется разбивать лагерь в руинах. С одной стороны — неплохо. Но, напомню, вы сетовали на видимость этой вершины на часы пути окрест. Ночевка без костра и света. Без тепла. Возможно, только возможно, пора пустить в ход вашу сильную сторону и использовать дипломатию?

От начала и до конца монолога эльф озвучивал мысли без лишних эмоций, с ровной интонацией. Не выпуская незнакомку из поля зрения. Блондин речь выслушал молча. В конце кивнул, но руку мага все-таки, с промелькнувшим раздражением, сбросил. А лучник, демонстрируя непригодность для текущей роли, на последних словах отвлекся, вперив в эльфа взгляд переполненный удивлением. Завуалированный сарказм оценила и девушка, выгнув бровь и, впервые, присмотревшись к эльфу с интересом.

Прокашлявшись, лидер странной четверки обратился к чародейке повторно.

— Что ж… Пускай начали с… Кхм. Мое имя — Алистер. Так сложилось, что я веду отряд, относящийся к Ордену Серых Стражей. Пускай полноценный Серый Страж тут только один… Но это временно. Наша задача — добраться до древнего форпоста в Коркари и вернуть оставленные здесь некогда договора. Важные для Ордена документы. На земли юга наступает Мор и нужна страховка, что приносившие в древности клятву помощи отнесутся к долгу с присущим вниманием и чаянием. К несчастью, мы ограничены во времени, а на месте… совпадающем с приметами, документов не оказалось. Поэтому — если, вдруг… Кхм… вам… Кхм… Нечто известно. Мы были бы благодарны.

Встав в полный рост, девушка в недоумении покачала головой и дважды стукнула наконечником посоха о камни.

— Хрупки же союзы твоего Ордена, Страж. Раз надежды на древние бумаги приходится возлагать, в забытом миром уголке не меньше века пролежавшие. Впрочем, не южной варварке о путях цивилизованных северян судить. Это ведь типично — союзнику бумагу продемонстрировать, что легко в руках его врагов оружием суровым обернется. Просто ради уз скрепления. Но, с важного начнем. Значит достичь успеха спешите и вернуться назад. Куда? И к чему спешка?

Лучник сплюнул, бросив в сторону, как бы между-прочим, но вполне отчетливо, чтобы слышал каждый.

— Слишком мало ответов и слишком много сложных вопросов. Как пи-ить дать, измажемся в дерьме с ведьмой.

Незнакомка наименее ухоженного в отряде лучника игнорировала, сосредоточив внимание только на Алистере. Другие, тем не менее, покосились неодобрительно. Пока блондин подбирал слова, девушка едва приметно в свете угасающего дня поджала губы. Слишком много фактов оказалось разом подброшено в воздух, и ловить приходилось наугад, принимая многое на веру. Тем временем, пусть хмуро, но блондин ответил.

— Остагар. Там ставка армий северных и южных Баннов, собранных под флагом и по призыву Короля Ферелдена.

Услышав подобное, девушка даже нагнулась вперед, перенеся часть веса на посох.

— И много сказано, и ничего, но за хвост лису попробую схватить. Вижу, с паденья Драйден Орден Серых так и не оправился, раз накануне Мора и, предположу, серьезной битвы за договорами отряд столь жалкий отправлен. И армии упоминание… Ведомой ведь не Серыми? Тысячи теплых кусков мяса, в одном месте собранных, словно обед сервирован. Порождения тьмы на дни пути вокруг не смогут соблазну противостоять. И вы отродий разом рассчитываете прихлопнуть, прилив остановив, грозящий вашим землям. Мор на год или два отсрочить. Задумка и опасна, и дерзка. Что может не так пойти…

Направив взгляд на север, девушка прищурилась, раздумывая над собственными вариантами. Получалось, единственное бутылочное горлышко, ведущее из Коркари — вскоре обратится местом для азартной игры с небывалыми ставками. Мудрый предпочел бы подождать развязки с безопасного расстояния. Однако, из-за упомянутой авантюры в ближайшие ночи леса Коркари начнут кишеть порождениями. Совпадения… Так выходило, что коли возникнет нужда, единственная группа воинов, способная встать между девушкой и врагами — расположилась внизу. Чародейка также учла взыгравшее в той странное любопытство к личности вождя, реализовавшего дерзкий план. А кроме того, тревожащее чувство угрозы, неким образом связанное с матерью, столбом дыма у горизонта и темным проломом в памяти. От того несло тонким ароматом страха, толкающим девушку не медлить, уходить прочь, пока… Пока…

Вернув внимание вниз, незнакомка произнесла.

— Сегодня твой час счастливый, Страж.

Самоуверенно ухмыльнувшись в ответ на четыре суровых взгляда, девушка извлекла из сумки тубус и бросила тот вниз, блондину. Ловко поймав предмет в полете, Алистер немедленно осознал — что попало в руки. По лицу лидера, суть ухватили и остальные. Но первым событие прокомментировал вновь силач, заодно выхватывая из ножен увесистый клинок.

— Воровка!!!

Страх и гнев смешались в неуправляемую комбинацию, стремясь то ли одолеть друг друга, то ли бросить тело воина в бой, дабы избавиться от копошащихся в тесной голове мыслей. Но прежде, чем тот сделал или сказал некую глупость, мужчину болезненно треснул по голове посох эльфа. Повернувшись к скребущему затылок силачу, Алистер, с весомой долей металла в голосе, отрезал.

— Уймись, Джори. Кем бы ни являлась… дама, что так и не представилась. Теперь очевидно — где нужные документы. По крайне мере радует, что те в сохранности. Так ведь?

Девушка утвердительно кивнула и с надменными интонациями продолжила переговоры.

— Раз мы друг-друга поняли, вот сделка, Страж. Благодаря северянам в этих лесах опасно оставаться. Больше скажу. Зима в Коркари — не для тонкокожих и твердолобых, а порождения тьмы вовсе это блюдо несъедобным сделают. Слово дайте, что скромную ведьму в целости и сохранности до Остагара доведете. И при обстоятельствах любых в тайне дикарки присутствие посреди военного лагеря сохраните. Вплоть до момента отхода армии на север. В ответ — договора ваши.

— В… Ведьма! Они и так наши!!!

— Уймись, говорю!!

Обнаружение договоров в руках дикой чародейки, не связанной с Кругами, и буквально на расстоянии вытянутой руки, нервировало блондина. Мужчина не испытывал от сделки ни капли восторга и не скрывал такого отношения. Но в ситуацию вновь вмешался эльф.

— Не вижу почему медлим, командир. Сделка — как сделка. Как понимаю, с точки зрения Ордена нас не просят ни о чем предосудительном. Если нечто встает в горле костью — по возвращению к Дункану залейте это элем. А пока…

В разговор внезапно влез мечник, так и не убравший клинок в ножны.

— Что вы говорите? Как можно вести ведьму в военный лагерь? И… И даже если… Как вообще…

Алистер остановил поток вопросов подняв руку и, потерев переносицу, ответил.

— Вы правы. Оба. Но, Джори, боюсь ты переоцениваешь трудности. За прошедшие дни следовало заметить. Из-за количества народа, в обычное-то время терпящего соседей с затруднением, основные силы брошены на пресечение внутренних беспорядков. Дозорные высматривают порождений и только. И это не то чтобы халатность, ведь земли вокруг пусты, а шпионы у порождений — неслыханная выдумка. Войти в лагерь не составит труда. Больше опасаться следует поведения самой… дамы.

При этих словах блондин метнул задумчивый взгляд на эльфа. Девушка в ответ на заброшенный крючок улыбнулась.

— Сколько беспокойства… о собственной шкуре. Но придется предположить, что разумом дикарка не обделена и знакомств с Храмовниками на чужой территории не ищет.

Маг качнул головой, словно подчеркивая — «вот видишь», и вернул взгляд лидеру отряда.

— Да-да, ты прав, Алим. Мы согласны. Я согласен. Даю слово. Теперь, можем мы…

Девушка стукнула посохом о камни, прерывая слова Алистера, и подытожила.

— Да будет сделка, между Морриган, дочерью Флемет, и Алистером, Серым Стражем.

Джори тихо охнул, а небритый лучник грязно, по кабацки, выругался, емко и сочно суммируя общие эмоции отряда.

— Бездна возьми. Готов деньги ставить в заклад, с нашим-то везением, это не «какая-то-там» Флемет. Та самая Ведьма Диких земель из легенд…

На серые камни упала первая крупная капля дождя.

Прежде чем солнце успело скрыться за горизонтом, источник дневного света окончательно закрыла туча. Стремительно приближаясь с востока, облако олицетворяло надвигающуюся на Коркари ночь. Завихрения напоминали перевернутое и застывшее в шторм море. Высокие области будто испускали внутренний свет и плавно переходили к свинцовым, почти черным оттенкам у гребней бурунов, падающих к земле.

Во время обмена договорами ветер, казалось, совершенно стих, и отряд поспешил спуститься с холма в сопровождении редких капель. Но стоило пересечь опушку, позади стал нарастать шум. Будто нечто стремительно неслось сквозь леса, холмы и поляны. Пока Джори удивленно оглядывался, Морриган демонстративно накинула капюшон безрукавки и ускорила шаг, поравнявшись с Алистером.

— Поторопиться следует, Страж.

Блондин раздраженно оглянулся на девушку и коротко резанул.

— Знаю…

В этот миг, вторя звонкому смеху «ведьмы», шум настиг отряд, рухнув на плечи холодным проливным дождем, моментально промочившим до последней нитки. Представившийся Даветом лучник опять выругался сквозь стиснутые зубы и подытожил.

— Конец тетиве.

Не сбавляя темпа, командир отряда бросил через плечо.

— Куда дел кожаную, что шла с луком?

— О… Южная тетива, добрая. Всепогодная. В большом ходу среди солдат. Сторговался на солонину, пару крепких перчаток и пять медяков.

Ежась под дождем, Джори хмуро обронил.

— Не заметил на привале солонины.

— Конечно. Стал бы тащить ту с собой. Припрятал в Остагаре.

— Воск?

— Толковая мысль приходит опосля.

Под диалогом подвел черту Алистер, горестно вздохнув и дав краткую оценку сметки Давета.

— Идиот…

Следующий час мужчины шагали сквозь негостеприимный лес молча. Приметных троп тут отродясь не водилось, поэтому требовалось постоянно поглядывать под ноги. При полном отсутствии солнечного, лунного и звездного света, это вызывало затруднения. Проливной дождь вовсе сжимал тоскливый мирок до пяти-шести шагов в каждую сторону. Некоторую легкость сохраняла только идущая сбоку девушка, будто и нет падающей с неба воды. Сквозь нехоженые заросли чародейка скользила без труда.

Первым сломался силач, с грустью вываливший на товарищей личные переживания.

— Холодно и голодно. Привал будет?

Не сбавляя шага Алистер провел перчаткой по лицу, смахивая лишнюю влагу и заправляя мокрые волосы назад.

— Нет. Если тут и найдется укрытие на ночь — я о таком не знаю.

Скосив глаза в сторону спутницы, командир оставил не озвученный вопрос подвешенным в воздухе. Но чародейка в ответ только отрицательно покачала головой, без уточнения — нет желания отвечать, или нет укрытий. Помедлив, блондин продолжил.

— Остановимся под дождем — в мокром обмундировании без костра замерзнем. А костер тут даже с магией толком не развести. Так, Алим?

Замыкающий колонну эльф смахнул с ресниц капли, поправил мокрый капюшон и хмыкнул, без слов отрицая выполнимость подобного подвига.

В следующую четверть часа произошло четыре события. На очередном склоне Давет поскользнулся, с громкой бранью исчезнув среди корней раскидистых южных сосен. Мужчина нашелся парой десятков метров ниже по склону. Целый, невредимый, грязный, но чрезвычайно уязвленный общими улыбками и презрительным взглядом Морриган. Девушка осталась единственным членом отряда, соскользнувшим вниз не испачкавшись по пояс.

Во-вторых, интенсивность дождя стала медленно спадать. На смену пришла морось, так же раздражающе холодная, но не застилающая зрения. Температура воздуха при этом продолжила падать, превращая дыхание в клубы пара и через мокрую одежду проникая до самых укромных уголков тела.

В-третьих, отряд наткнулся на след, отчетливый на мокрой почве очередной поляны, а значит — свежий. Тот тянулся на северо-восток под прямым углом к текущему курсу. Отпечатки крайне своеобразные и глубокие. Алистер высморкался и озвучил мысли.

— Генлоки. С десяток. Идут строем, а не как стая. Значит присутствует вожак. Обуви нет, значит — нет и экипировки.

Морриган тоже обратила на следы внимание, добавив пару слов от себя.

— Менее часа назад. Кто попадался за последний месяц, имели хотя бы подобие одежды и оружия.

Блондин кивнул и поскреб подбородок.

— Спешили.

— Догадка?

— Не чувствую порождений поблизости. Значит успели отойти на приличное расстояние.

Наконец, когда отряд устало кряхтя взбирался на очередной холм, позади раздался волчий вой, которому вторили ответы левее и правее. Отряд инстинктивно встал, мужчины обернулись, хотя очевидно — разглядеть нечто конкретное в ночной темноте посреди леса вряд ли было возможно. Издав раздраженный стон, ведьма прямолинейно сформулировала собственное отношение.

— Дети, что в лесу первый раз. Стая жертву окружает. Настороже держитесь и движение продолжайте. В нужный час хищники нагонят.

Алистер вогнал наполовину извлеченный клинок обратно в ножны, насупился, но зашагал в изначальном направлении. Эльф метнул в Морриган задумчивый взгляд и двинулся следом. Замешкался только Давет, непривычный чувствовать себя жертвой, а не охотником, и Джори, ответивший с оттенком злости в голосе.

— Твои дружки, ведьма?

Девушка, впрочем, на брошенную фразу даже не обернулась, уже шагая вровень с командиром отряда.

Стая настигла путников ближе к вершине, поддерживая напряжение непрерывной перекличкой, не дающей забыть — звери повсюду. Массивный волкодав материализовался из мешанины темноты и кустов по левому флангу беззвучно, одним прыжком собираясь свалить лидера двуногих. Алистер, впрочем, оказался скор на ответ. Сорвав с пояса круглый щит, блондин встретил зверя ударом слева направо, наотмашь, прямиком по черепу. Взвизгнувшая самка, так и не завершив прыжок, рухнула на землю.

Первая кровь зачлась в счет постоянно испуганного Джори. Несмотря на эмоции, в реальном бою силач собрался, одним плавным движением обнажил клинок и, не замедляя размаха, с ходу погрузил тот до самого хребта в шею приблизившемуся волку. Давет ловко отпрыгнул от щелкающих у самых ног челюстей. Мужчина перехватил лук как дубину и отогнал противника взмахом. Эльф прошептал нечто, прикрыв верхушку посоха рукой, и над головами тускло сияя взвился светлячок. Выбрав собственную цель, крадущуюся среди деревьев, девушка тихо и отрывисто произнесла.

— Фриус. Теначи.

Вытянутая рука сжала кулак. Из темноты донесся тихий скулеж, сменившийся мягким звуком упавшей в траву туши, промороженной до костей.

Позади Алистер, выхватив клинок, быстро и без затей вогнал тот колющим ударом в горло поднимающемуся зверю. Последний раз конвульсивно поджав лапы, самка обмякла, но атака хищников только начиналась. Из темноты возникли новые волки. Один чудом проскочил под свистящим взмахом промелькнувшего лезвия, застав Джори в уязвимой стойке. Увесистый меч продолжал тащить руки и торс мужчины в сторону, пока звериная челюсть смыкалась на мясистом бедре, с трудом прокусывая толстый край длинного гамбезона и мягкие штаны из шерсти.

Видя положение напарника, Давет метнул бесполезный лук в животное, выбравшее того целью. И прыгнул, чтобы собственным весом утянуть за собой зверя, пытавшегося выдрать из мечника кусок. Казалось, волку надо только извернуться, да сомкнуть челюсти на шее незадачливого лучника. Но, дуэт пару раз перевернулся в траве, и Давет вскочил на ноги, поигрывая окровавленным кинжалом шириной в ладонь. А волк остался лежать.

Пока Джори менял стойку, перенося вес с раненой ноги на здоровую, и искал глазами новую цель — та без спроса заскочила воину на спину, ища пастью уязвимую шею. Короткая вспышка волшебной стрелы Алима оставила в теле хищника, прямо под правой лапой, дымящуюся воронку, заставив тело замертво свалится под ноги напарнику.

Морриган тоже не теряла время даром. Раскрутив посох, девушка с хрустом опустила наконечник на череп бегущему навстречу зверю. Волчью морду отправило в траву, а тушу, двигающуюся по инерции прямо, перекувырнуло мимо. В это же мгновение командир отряда присел, встретив раскрытую пасть очередного волкодава в прыжке на щит. Распрямляясь, мужчина с хрустом отбросил того обратно в кусты.

И обрушилась тишина…

Давет резко обернулся в одну сторону, затем в другую, пытаясь понять — откуда придет угроза. Джори опустил конец клинка на землю и схватился за раненую ногу, пытаясь выровнять дыхание. Алим и Морриган зеркально нахмурились. Обоих обуревало подозрение, но только мужчина обернулся к лидеру, внимательно следя за смутно различимой в ночи мимикой Алистера.

Пока бывший лучник, облизнув губы, дрожащими руками вытаскивал из-за пояса тряпки и флягу с лечебным настоем трав для Джори, блондин покачал головой и с досадой сплюнул в траву.

— Порождения. Много. Приближаются.

Девушка поправила прилипшие ко лбу волосы и вполголоса добавила.

— Поразительно удобная способность. Противника чувствовать, не видя того глазами. Работает ли наоборот?.. Что ж… Врагов, думаю, волчья стая голосистой перекличкой привлекла.

Бросив в сторону гордой и бесстрашной даже в подобной ситуации чародейки мрачный взгляд, блондин оглянулся по сторонам и указал клинком в конкретном направлении.

— В той стороне деревья редеют. Шагов двадцать. В чаще нас раздавят. Выбираемся на поляну. Бегом!

Показав пример, Алистер рванул сквозь кусты, прикрыв лицо щитом. Болезненно охнув, за ним потянулись и Джори с Даветом, а уже следом — Алим с Морриган. Деревья и правда вскоре расступились, превратившись в характерную для этих мест поляну с парой вросших в траву лежащих стволов и с десятком пеньков, напоминавших в темноте торчащие из земли кривые клыки. Выбрав место поровнее, в отдалении от опушки, отряд развернулся и принялись ждать.

Минута, следом другая. Время сочилось тягуче, словно застывая на ходу и грозя похоронить под весом посреди давящей темноты. Чародейка выгнула бровь и бросила на блондина задумчивый взгляд, но тот смотрел в черноту чащи напряженно, ничуть не сомневаясь в сделанном предсказании. Джори, естественно, нервничал сильнее других. Силач потел и тяжело дышал. Даже Давет начал заметно дергаться.

Наконец, из леса донесся шум. Хруст веток и странный приглушенный ритм шагов приближался. Следом — тяжелое дыхание. Будто по волшебству, в эту самую секунду западный край небосвода очистился. Сквозь рваные края облаков поляну залило чистым звездным сиянием. Среди десятка мерцающих огоньков явственно выделялось яркое созвездие Визус, «Бдительное Око», с начала времен взиравшее с вечного неба на изменчивый мир под ним. И следом тьма исторгла под этот свет собственных созданий.

Подняв на изготовку оружие и щит, Алистер гаркнул.

— Генлоки!

Выбегающие из леса твари едва достигали в холке груди среднего человека и передвигались на четвереньках. Но массивные передние руки с тугими жгутами мышц легко повергали в смущение даже Джори. Следом взгляд переходил на широкие плечи, лопатки, подмечал грязную землистого цвета кожу, глубоко посаженные в чрезмерно крупном черепе глазки и увесистую до непропорциональности безгубую челюсть. Ни следа одежды или оружия.

Спустя мгновение, уже тише, лидер отряда дополнил первую фразу.

— За ними — вожак.

Первая пятерка порождений на пару ударов сердца замерла, принюхалась, а затем рванула в сторону отряда, сохраняя подобие строя. Стена плоти внушала трепет. Но встретили ту не клинки, а Алим.

Под взглядом Морриган, полным удивления с толикой зависти, эльф сплел сложное заклинание, воплотив на выдохе «Поле отталкивания». Немедленно от тела мага по кругу разошелся полупрозрачный, будто родниковая вода, импульс.

Двое из пятерки сообразили остановиться и припасть к земле. Заклинание только сдвинуло тех назад. Оставшиеся волну силы встретили лбом, немедленно проигрывая в неравной схватке. Подхваченные и отброшенные, тела с глухим звуком, характерным для массы плоти, рухнули ближе к опушке, пару раз перевернулись и замерли у кустов.

Пока Алим хватал ртом воздух, сообразительные Генлоки добрались до отряда. Левого встретил рубящий удар Джори, который порождение, не слишком думая о последствиях, приняло на правую руку. В то же миг отсеченная с влажным звуком конечность исчезла в траве, а из обрубка толчками брызнула густая черная кровь. Алистер взял на себя второго. Вскользь отклонив щитом прямой удар кулака и проскользнув мимо, мужчина, сохраняя инерцию, по самую гарду всадил в шею твари клинок.

Видя, что противник напарника ранен, Давет бросился к тому со стороны поврежденной руки, поудобнее перехватывая кинжал. Заметив движение, Генлок приосанился и взмахнул обрубком навстречу, разбрызгивая кровь широкой дугой. Пока ослепленный черными каплями мужчина тормозил, могучий взмах Джори наказал увлекшегося Генлока. Голова монстра рухнула одновременно с телом, но отдельно.

События на опушке тоже продолжали развиваться. Отброшенные твари встали, а к ним присоединилось подкрепление в четыре особи, вслед за которыми появился самый крупный представитель чудовищ. Пока тот осторожно держался позади. Семеро, издав смесь из надрывного визга с хрипом, рванули к отряду единой толпой.

Закрыв глаза, Алим напрягся, и на встречу Генлокам устремился новый полупрозрачный импульс. Пятерых идущих на таран вновь бросило в воздух и откинуло прочь. Оставшиеся прорвались через преграду силой, даже не тратя времени, чтобы сгруппироваться. Издав приглушенный стон, Эльф рухнул в траву без сознания. А витавший над ним светлячок моргнул и пропал.

Джори попытался повторно использовать встречный удар, но тварь продемонстрировала не дюжую верткость. Уклонившись вправо, та едва не перехватила руки немедленно отступившего на шаг война. Алистеру тоже не удалось повторить стремительное сближение. Удар по щиту прошел не вскользь, а вписался в верхнюю внешнюю четверть, едва не вывернув блондину руку. Морщась, тот все же сблизился с монстром на полшага. И, вместо колющей атаки, выполнил резкий взмах наружу-вверх, рассекая щеку и глаз.

Морриган быстро сориентировалась в выборе цели. Скороговоркой выплюнув нужные слова, та до внутренних органов охладила «Морозной хваткой» напирающего на Джори Генлока. Пара мгновений дезориентации шипящего врага и мечнику хватило времени для разворота и нисходящего удара в шею. Клинок рассек лопатку, погрузившись между ребер твари и застряв посреди сомкнувшейся плоти.

Одновременно, сбоку, с неловким звуком, отлетел на пару шагов Алистер. Того отбросило плечом ослепленное на один глаз порождение. Игнорируя направленный на того клинок, оппонент блондина впечатался в щит, применив с толком всю солидную массу тела. Это в итоге и лишило командира почвы под ногами. Удачно, что тому удалось в итоге сохранить равновесие, не завалившись на спину. Шустрый Давет вовремя оказался рядом и попытался воспользоваться шансом, чтобы всадить между ребер Генлока кинжал. Стремительный выпад увенчался успехом, но не оборвал жизнь твари на месте. Взбешенный монстр продемонстрировал мощь массивных рук, одним взмахом кулака послав незадачливого мужчину в полет метров на пять. Сам удар и отрывистый хруст при падении не предвещали ничего хорошего, но отвлекаться на раненого сейчас не представлялось возможным.

Следом голова Генлока неестественно дернулась от встречи челюсти с концом посоха. Раскрутив тот над головой Морриган успела и отвлечь тварь и, отступая, коснуться меча Джори, охладив металл «Ледяным оружием». Покрывающийся на глазах инеем клинок вышел из тела мертвого порождения со скрипом, позволив Джори не прерываясь крутануть тот вокруг себя. Со свистом пройдя над падающей в траву девушкой, лезвие чисто снесло голову очередного монстра.

Заработанная передышка тянулась один удар сердца, по прошествии которого в зыбкий строй оставшихся в сознании ворвалась последняя пятерка порождений. Джори немедленно поймал сильнейший удар в челюсть. В стороны брызнула смесь крови из разбитой губы и зубов изо рта. Чародейка змей крутанулась в траве, уходя от топчущих ног двух Генлоков. Алистер же, взяв разбег, впечатался щитом в последнюю пару, выбиравшую — на кого накинуться первей. Приседая под последовавшим ударом правого и отбрасывая вверх щитом удар второго, блондин даже успел чиркнуть одного кончиком клинка по торсу.

Когда атаковавшая силача тварь знакомо зашипела, благодаря «ведьме» покрываясь тонкой корочкой изморози, Джори жутко усмехнулся походящим на месиво ртом. С полной силой рук и инерцией разворота торса, мужчина обрушил вес клинка на массивный череп Генлока, с противным влажным хрустом проломив тот до шейных позвонков. Тяжело дыша мужчина с трудом вырвал клинок обратно, и, уже не удерживая перед собой, поволок тот концом по траве. Как раз вовремя, чтобы оказаться лицом к лицу с двумя «охотниками за чародейкой».

Промелькнул удар, вонзившись Джори в плечо и чуть не выбив у того клинок. Мужчина становился медленнее с каждой новой секундой. В то же время Алистер, продолжая метаться между двумя массивными оппонентами, смог приложить одного по морде щитом и резким выпадом пронзил горло другого. К несчастью умирая тварь в судорогах дернулась назад, вырвав оружие из рук командира и оставив того один на один со вторым Генлоком имея только щит.

Одним плавным движением вскочив на ноги, Морриган окинула картину боя мечущимся взглядом. Угроза — как на ладони. Для спутников, необходимых для Остагара. Миг сомнений и «Потеря ориентации» заставила Генлока смазать удар, направленный в нос Джори. От удара второго монстра мужчина ушел самостоятельно, поприветствовав морду собственным кулаком. За первым ударом, уже уверенней, последовало три идущих следом, опрокинувших тварь на бок. В паре метров сбоку блондин не стушевался без оружия, отклонил очередной удар щитом в сторону и кинулся вперед. Удар плечом. Щитом снизу вверх. И, на чистом адреналине, серия ударов кромкой сверху вниз. В итоге Генлок защищая глаза растерялся.

Забежав сзади и просунув наступающему на Джори с фланга порождению между ног посох, девушка с натугой лишила того равновесия, даря мечнику драгоценные секунды наедине с собственным чудовищем. С кряхтением замахнувшись, мужчина обрушил клинок вниз, пронзая потроха Генлока насквозь и пригвождая тушу к земле. В этот же миг, используя против зажатого в обороне порождения массу тела, Алистер тоже сбил тварь с ног. И немедленно бросился к мечу.

Притормозив запутавшегося в палке Генлока «Морозной хваткой», Морриган перехватила посох как дубину и начала методично выбивать из того остатки мозгов.

Двигаясь на пределе сил, командир отряда на бегу вырвал из трупа клинок и, возвращаясь к встающему Генлоку по дуге, с разгона и со злобным рыком вогнал меч как можно глубже, проворачивая тот в ране.

В неожиданной паузе каждый обернулся к пустой опушке. Вымотанный и окровавленный Джори со страхом, Морриган раздраженно, Алистер отрешенно. Пока мечник нервно оглядывался вокруг, чародейка сразу обратила внимание на блондина. Тот, заметив пристальный взгляд, втянул воздух, выдохнул облако пара и отрицательно покачал головой.

— Не чувствую. Видимо ушел в середине боя, но было не до того. Умная тварь, не то что… эти. И тем опаснее обычных вместе взятых.

Вырвав щедрый пучок мокрой травы, командир тщательно стер с клинка черную кровь, вытер лезвие о гамбензон и отправил в ножны.

— Пойду посмотрю Давета. Проверь Алима… пожалуйста.

Морриган выгнула бровь и мрачно усмехнулась.

— Вежливость, как непросто и ново. Да будет так.

Пока Джори менее умело оттирал собственное оружие, хмуро оглядывая окрестности, ненадолго выглянувшие звезды вновь начали пропадать за облаками, лишая поляну и без того скудного света. А девушка, тем временем, нагнулась над эльфом и прижала к шее мужчины два пальца. Убедившись в наличии слабого пульса, чародейка бросила за спину.

— Жив маг. Похоже на истощение из-за одномоментного исчерпания маны резерва. Тело с нагрузкой не справилось. Опасная магия. Редкая.

Не услышав ответ, Морриган хмуро обернулась и схлестнулась с мрачным взглядом сидящего на корточках блондина. Тот медленно отрицательно покачал головой и, закрыв глаза, поднял лицо к тучам. Силач, занятый собственным делом, не заметил безмолвного разговора. А девушка, догадываясь о подоплеке, решила подойти и увидеть произошедшее лично.

От Давета прозаично и незатейливо отвернулась удача. В траве поляны прятались рухнувшие по той или иной причине стволы некогда гордо стоящего леса. Некоторые уже трухлявые, другие, пусть и выбеленные непогодой, но по-прежнему твердые, что кости мертвых. И дело даже не в обломке ветки, торчащем острым концом в пол ладони правее. Просто падая ловкач приложился головой точнехонько на твердый как камень ствол сосны, в тот же миг свернув себе шею.

Чародейка поджала губы и сухо констатировала.

— Меньше отряд — меньше шансов до Остагара целыми добраться.

— Не знаю, радоваться ли, что ведьма из глуши Коркари беспокоится о наших жизнях.

Морриган фыркнула и уперла руки в бока.

— Ведьма только о слове беспокоится, данном в обмен на бумаги. Способен ли воин теперь его сдержать?

Алистер брезгливо поморщился, но кивнул и отчеканил по слогам.

— Да-же не со-мне-вайся. Скорее умру, чем дам повод усомнится.

— Это и беспокоит. Типичный рыцарь — честь, слово, принципы. Щепотка того, что уважения заслуживает и требухи груда. Что ж, подвернувшийся случай использовать следует. Считай это доброй волей, дабы облегчить задачу по прибытии в военный лагерь.

Командир отряда поднял глаза на чародейку, одновременно и обозленный и удивленный фразой. К тому же не до конца улавливая скрытый за словами смысл. Дальнейшие действия девушки, шаг за шагом, стали прояснять замысел. Прислонив к стволу некогда рухнувшей сосны посох, Морриган начала ловко расстегивать и развязывать застежки одежды на теле мертвого мужчины. Под обескураженным взглядом блондина, а затем и до крайности возмущенного, но сохраняющего тишину Джори, с трупа спорно исчезла вся верхняя одежда кроме исподнего.

Затем, нимало не смущаясь шокированных лиц, девушка приступила к собственному разоблачению. Оставшись вскоре в одной рубахе и демонстрируя скромной аудитории длину стройных ног, привыкших к долгим переходам по пересеченной местности, чародейка приступила к облачению в мужскую одежду. Подвязывая и затягивая шнурки и ремень, Морриган добилась ощущения, будто одежда великовата, но в пору. Свернув оставшееся в кулек, и закрепив тот на поясе, девушка оглядела мужчин, забывших о ранах с усталостью и смущенных неожиданным представлением.

— Я закончила. Эльфа будите и в путь.

Оставшаяся часть ночи прошла в движении и хмуром молчании. На спутников Морриган давила усталость, свежие ушибы, раны и непогода. До рассвета группу дважды захлестнуло коротким холодным ливнем. Дополнительной нагрузкой выступал по-прежнему бесчувственный эльф, игравший роль переходящего приза для Джори с Алистером. И, кроме того, выматывающее чувство опасности, до конца не отпустившее даже с первыми лучами солнца. Казалось, та подстерегала отныне за каждым кустом. Разумеется мужчинам не давала покоя смерть спутника, оставленного позади без похорон и почестей. Многое чародейка принимала в качестве свершившегося факта, но отвергала как повод изводить себя мрачными мыслями.

Тем не менее. С появлением мелькавшего меж облаков солнца монотонность пути взяла верх. Четкость темных дум, намерений смазалась. Вина притупилась. Тому помогло и тепло нового дня, и живой, красочный ландшафт. Толику светлых эмоций добавил и вовремя пришедший в себя Алим. Получив на минутном привале сжатую сводку событий, маг ухватил тон царящей атмосферы и молча зашагал следом, отложив вопросы и комментарии на потом.

Через пару часов, двигаясь по гребню очередного холма, отряд увидел впереди стройные очертания верхушки дозорной башни крепости Остагар, внушающей уважение даже спустя сотни лет. Та стремилась в небо словно стрела. Значит, желанные костры, тепло и еда ждали путников за последней грядой возвышенностей.

Устало присев на ближайшее бревно, Алистер уперся лбом в колени и подал остальным намек — нужно перевести дыхание. Джори болезненно ощупал рот и немедленно, где стоял, лег в траву. С минуту помолчав, командир разогнулся и уперся взглядом в стройную фигуру девушки. Непринужденно опираясь на посох, та буравила задумчивым взглядом открывающийся между редкими соснами горизонт. Как раз в той стороне, где отряд и встретил чародейку. И ни одного признака усталости. Нарочито добавляя в интонации раздражения, блондин обронил вопрос.

— Каким образом удается сохранять свежий вид после такого перехода?

Не меняя направления взгляда, Морриган ухмыльнулась и ответила.

— Трудно решить. То ли попутчица настолько лучше к прогулкам подготовлена. То ли окружающие мужи столь слабы. О том на досуге подумаю.

Алистер насупился. Девушка, видя реакцию краем глаз, вздохнула и продолжила.

— Времена бывали — днями не возвращалась в родной дом. Охотилась. Окрестности осматривала, изучая животных, повадки, травы ища. Только лес и… дева. Так тело и ум закаляют, определяют, где размытая граница между самоуверенностью и реальной силой пролегает.

Сидящий на узловатых корнях возвышающейся поодаль сосны, эльф осторожно спросил.

— Одна? И никто не беспокоился о тебе? Никто не искал, потерявшуюся в лесу? Не звал домой?

Закрыв глаза, Морриган покачала головой.

— Сложные вопросы. Скользкие слова. Одиночество, что такое? Как беспокойство описать? Наши взгляды на вещи в корне могут отличатся, эльф. Не ты ли, в Башне выросший, как никто другой подобные тонкости понимать должен. Особенно, с миром вовне столкнувшись. Нет, испытанные вами оковы контроля надо мной не довлели. А какие чувства дух обуревали — то не для ушей чужаков.

Джори, потирая перебинтованную под штаниной ногу, ухмыльнулся и исторг язвительный комментарий.

— Федьма есть Федьма. Как и эти земли — дикая, опасная и обманчифая. Что о матери рассказыфают, то и про дочь сказать можно.

Девушка пожала плечами и равнодушно бросила в ответ.

— Воин. Как меч за спиной — массивный, тупой, неповоротливый. Что об одном сказывают, то для остальных справедливо.

Мечник вскинулся, но притормозил под острым взглядом Алистера. Обиженно фыркнув и откидываясь в траву, мужчина пробубнил под нос.

— Меч феликолепно заточен. Перед фыходом из лагеря проферял.

Видя, что беседа увяла в самом начале, блондин хлопнул по коленям и подвел итог.

— Чудно поговорили. Душевно. Выдвигаемся. Пара часов — и войдем в лагерь.

Стараясь попусту не кряхтеть, отряд поднялся на ноги и начал предпоследний спуск. Местность на глазах становилась каменистой, то тут, то там обнажая оплетенные корнями валуны и скальный грунт. Следом круче становились и спуски с подъемами. Будто титаническая сила смяла холмы Коркари, естественным образом сделав долины глубже. А вершины круче уходящими к небу. Подобное впечатление не было лишено основания, так как уже у Остагара скальные уступы резко обрывались. Менялась и растительность — ели окончательно уступили соснам. Те, в свою очередь, стали изредка перемежаться лиственными породами, легко приметными по кронам, горящим осенним огнем и златом.

Взбираясь среди камней и вездесущих корней на последнюю вершину, Морриган поравнялась с натужно пыхтящим эльфом и, в непринужденной манере, спросила.

— Та магия, что отряд ночью спасла. Удивительно подобное мастерство в выходце из Круга видеть. Боевой маг?

Алим два раза втянул воздух полной грудью, переводя дух, бросил взгляд в спину блондину и утер со лба тыльной стороной ладони пот. Затем коротко взглянул в лицо ожидающей чародейки, и, продолжив движение, ответил.

— Странно, что заинтересовало именно это. Впрочем… Нет. Никогда не собирался вступать в когорту боевых, подлежащую призыву со стороны Церкви и Короля. Жизнь там конечно погуще, да попроще. Но присутствуют и неочевидные минусы. Однако, в магии упорен оказался с детства, открыв тем самым многие пути. Из доступных вариантов ближе прочего оказался страж Башни. Тот, что наряду с Храмовником стоит за спиной проходящего Истязания, что поддерживает порядок во внутренних покоях, сопровождает Формари. Защитник… Но, как видишь, планы оказались так себе продуманы.

Морриган прищурилась, работая ногами и руками в унисон. Первой подтянувшись на следующий уступ, та обернулась и протянула свободную руку, предлагая эльфу помощь. Озадаченно окинув девушку взглядом, мужчина пожал плечами, точно ведя внутренний монолог, и без тени стеснения воспользовался предложением.

Подтянув Алима, девушка озвучила мысли, сидящие на самом кончике колкого язычка.

— Так звучит, словно бы тебе что защищать в Башне есть. Вот уж удивительно. Не спорю, знания южной ведьмы о Кругах и конкретно Твердыне Кинлох вряд ли можно исчерпывающими счесть. Но, казалось, заключённые там желанием защищать навязанный образ жизни не горят. А тем паче тому себя целиком посвещать.

Забравшись наверх, эльф отряхнулся, и отрицательно покачал головой.

— Чужая душа потёмки.

Чародейка медленно кивнула и протянула.

— Это так.

Перевалив через последнюю гряду, отряд попал в лес разительно отличающийся от прежнего. Изменился даже аромат. Вечнозеленая хвоя осталась позади, уступив роскошному разнообразию широколиственных пород, подходящих центральным регионам Ферелдена. Повторяя неровности местности, деревья шли волнами до самых стен крепости. Где скалы отвесно обрывались вниз. В этот раз спускаться пришлось по скользким камням, старательно обходя стороной видневшееся в низине озерцо, переполненное дождевой водой.

Морриган на минуту замерла. Оказавшись на этой тропе впервые, девушка внимательно изучала открывшийся вид. Миниатюрная складка на лбу подчеркивала старание, с которым та впитывала каждую мелочь. Искала каждое возможное укрытие. Истолковав мысли чародейки на собственный лад, Алим поделился личной точкой зрения на удивительный пейзаж.

— Немного обескураживает, правда?

Девушка вскинула бровь и обернулась к эльфу, ожидая продолжения. Маг немного стушевался, поняв, что мог ошибиться. Но сразу же постарался пояснить причину вопроса.

— Широко известно, крепость — наследие Империи времен расцвета. Но мало кто догадывается — лес вокруг крепости контрастирует с типичной природой Коркари по той же причине. Некогда его заложили Магистры. Возможно маги Тевинтера находили такой тип растительности удовлетворяющим привычному чувству эстетики. Кто знает… Или изначальная природа вокруг крепости оказалась низведена под корень в ходе строительства. Обескураживает, на мой взгляд — сколько труда потребовалось для выполнения обеих задач разом. При том, что речь шла о пограничном форпосте на самом краю государства.

Уже начавший спуск Алистер, чуть повернув голову, бросил вслед за монологом эльфа.

— По мне, важны — и красота, и непроходимость для крупных отрядов, конницы или обозов. Засматриваться можно сколько угодно, но из крепости. Идемте.

Марш-бросок провел отряд по ставшей вскоре различимой узкой тропе между валунов размером с человека к роще у подножия стен крепости. Обшарпанные, со следами растительности, едва укоренившейся в стыках блоков, стены по-прежнему создавали ощущение неприступности и несокрушимости. Виляющая между старых коренастых деревьев тропа вывела четверку на широкую полосу пеньков поваленного леса. А затем — к вытоптанной поляне перед воротами. Расставленные тут и там козлы, стружка, собранные в кучи ветки и кора напоминали о недавней кипучей работе. Справленные на скорую руку створки ворот с запахом свежей древесины подкрепляли впечатление, что с окончания приведения крепости в порядок минул едва ли день.

У ворот со скучающим видом стояло двое солдат с копьями. По виду — не ждущие никаких опасных сюрпризов. Мужчины, повидавшие не один десяток зим, смотрели на приближающиеся фигуры без малейшего огонька любопытства. Дабы не привносить слишком много волнующей новизны в рутину стражников, Морриган пристроилась между спутниками, оставив дальнейшее на совести блондина. Тот приветственно взмахнул рукой и прибавил шагу. Переключая внимание на себя, Алистер поинтересовался — в лагере господин Дункан или на аудиенции у Короля? Мужчины развели руками, повинившись, что заняли пост как пару часов и ни с кем не общались. Так, ценой пары плоских шуток отряд с Морриган оказалась по ту сторону стены крепости Остагар.

Внутренности твердыни, в отличие от башен и стен, сохранились куда как хуже. Словно построенные в разное время. Фактически — за прошедшие эпохи не уцелело ни одной хозяйственной или жилой постройки. Даже некогда величавое центральное здание оставило после себя только скелет несущих конструкций и колонн. Останки намекали на просторные в прошлом залы и любовь Тевинтера к общим помещениям. Парадоксально, что спустя эпохи уроженцы Ферелдена предпочитали запираться в небольших личных комнатах с маленькими окнами. Военный лагерь раскинулся внутри. Среди растительности, медленно покоряющей развалины. Выходила мозаика из теснящихся палаток и просторных шатров десятков блеклых оттенков с разнообразной геральдической вышивкой. Итог странным образом гармонировал с цветами осени и окружающей архитектурой. С колоннами и уцелевшими статуями, чьи черты безвозвратно стер ветер и непогода.

Ворота находились в верхней части крепости. Рядом со стогами сена, десятком наспех организованных кормушек для лошадей и сбоку от свеже сколоченной псарни. И именно псы преподнесли вновь прибывшим первый неприятный сюрприз. Стоило одному поднять голос — заголосили все. Четверка выказала разную реакцию. Джори немедленно уставился на чародейку. Разбитые губы не сделали силача разговорчивее, потому обвинял тот только тяжелым взглядом. Сама Морриган, пребывая внешне в искреннем удивлении, внутренне подобралась. Девушка ожидала со стороны блондина подвоха, и этот момент подходил лучше, чем другие. Кроме того, реакция мабари и для чародейки смотрелась странной. Алим ничем не демонстрировал эмоций, следя краем глаз не столько за псами, сколько за мимикой спутницы. Алистер нахмурился, сжал челюсти и быстро переключился с гавканья псов на хозяев. Те, следом за питомцами, отвлекались от дел, чтобы глянуть — из-за чего переполох. Глава псарни, облокотившись на столб ограды, мрачно ухмыльнулся блондину.

— Алистер. Ну кто бы сомневался… Никто, кроме Серых, не смог бы так всполошить ребят. Звери временами не отличают вашего брата от порождений. Да вы, смотрю, испачканы проклятой кровью не только внутри, но и снаружи. По цвету — не то что в жилах у оленя или хасинда.

Посерьезнев, мужчина добавил.

— Не повезло пересечься или искали встречи?

Вздохнув и самую малость расслабившись, судя по линии плеч, блондин неопределенно качнул головой.

— Не повезло конечно. Видно же. Искать с порождениями встречи специально… неумно.

Главный псарь окинул скромный отряд неодобрительным взглядом. Скользя по фигурам скорее ради паузы, чем осознанно фокусируясь на деталях, мужчина хмыкнул и продолжил.

— Осторожнее, Серый. Армия здесь как раз за тем, чтобы встретиться с ними. Тебе прекрасно известно — по чьей задумке заварушка. Некоторые сочтут подобные высказывания… чересчур смелыми.

— Моего мнения это не поменяет. Прости, впереди дела. Как минимум — смыть пот и проклятую кровь.

— Конечно… И, Алистер? Не наследи вокруг. Люди малость нервничают.

Отойдя на десяток шагов, Морриган тихо переспросила блондина.

— Наследить?

Промычав нечто невнятное, Алистер ответил.

— Кровь. За время похода большинство усвоило — кровь порождений несет заразу. Достаточно той попасть внутрь. Например, открытая рана. И это приговор. Также большинство свыклось с мыслью — та же проклятая кровь создала Серых Стражей. Но в то, что наша кровь безвредная — верят… с натяжкой. Отсюда и фраза. Скажем так — руки для приветствия нам не подают.

— Интересно…

Судя по намерению Алистера спуститься ниже, к палаткам, конечный пункт путешествия располагался там. Пройдя по полу стертым ступеням, Морриган не без удивления отметила — организация лагеря обманула ожидания. На ум легко приходила идея о расположенной в центре ставки командования с четкими рядами солдатских палаток. А по краям — необходимое для снабжения. Отхожие ямы поодаль. Вместо этого — по центру присутствовала группа шатров, сливающихся в один. Композицию огородили вбитыми в землю столбами с натянутыми веревками. Проход внутрь охранялся четверкой приметных воинов. В панцирях, а на тех — гравировка: меч, воздетый не то в сиянии, не то в окружении лепестков. Эти приметы недвусмысленно указывали на принадлежность последних к Ордену Храмовников, воинствующему крылу вездесущей Церкви Создателя. Что давало подсказку об истинном назначении шатров. Ипостась Круга, держащая магов под надзором, только в миниатюре военной целесообразности. Солдатские же палатки казались разбросанными по свободному пространству хаотично и в количестве не претендующим на армию. Обозы снабжения компактно сгруппировались в противоположном углу внутреннего двора, вокруг стихийно организовавшейся мастерской. Шум молотов, шипение металла, звуки рубанка гармонично вплетались в гомон лагеря. На широкой внешней стене справа сотня солдат, разбитая на два отряда, одновременно проходила тренировку синхронной атаки копьем и стрельбы из луков.

Со знанием дела продвигаясь вперед и игнорируя солдат, бросающих на четверку хмурые взгляды, лидер вскоре вывел подопечных к группе старых колонн. Между теми даже днем пылал огромный костер. Приятные волны тепла расходились далеко, немедленно превращая натруженные мышцы в желе. Поблизости, на обломке, напоминающем упавшую голову статуи, сидел мужчина. Внешний вид того разительно отличался от окружающих. Не в пример смуглый. С бородой, испещренной прожилками серебристой седины. Статный и по фигуре, и по доспехам, напоминающим облачение Храмовников.

Завидев Алистера, мужчина встал, убрав руки за спину и не демонстрируя эмоций. Но для Морриган малозаметная мимика обескураживающе представлялась открытой книгой. Каким бы суровым не выглядел незнакомец, темные глаза улыбались. И причиной львиной доли радости служил блондин. Впрочем, мгновение спустя внимательный взгляд охватил и остальных — отметив кровь на доспехах, разбитое лицо Джори. Но споткнулся в итоге о чародейку…

Не демонстрируя реакции на увиденное, мужчина обратился к вновь прибывшим приятным глубоким голосом.

— Алистер, похоже… короткое путешествие пошло вразрез с планом, озвученным недавно столь уверенным тоном. Пренебрежение к опасностям Коркари оплачивается сторицей. Конечно в обмен приобретено нечто более ценное — личный опыт. Хотелось бы услышать о случившемся. О потерях и приобретениях. Нет возражений?

Блондин сконфузился и согласно склонил голову, как частенько делает ученик, признающий справедливость слов учителя. Джори смотрел на двух воинов с затаенным восхищением. А вот эльф к происходящему оставался равнодушен, демонстративно скучая.

— Да Командор. Вы оказались правы, опять.

Вздохнув, блондин подобрался и продолжил рассказ ближе к сути.

— На пути до покинутого дозорного поста Ордена не повстречалось никаких примечательных препятствий. Как и приказали — постоянно искал следы присутствия порождений. В тот день — ничего. Только погода… Внезапно налетающий, но непродолжительный дождь — это в порядке вещей. Однако, стоило отойти от Остагара на пару часов — на горизонте из пары тучек собралась буря. Молнии, гром. Единственный раз стал свидетелем такого буйства природы у берегов Недремлющего моря. Но никогда в глубине континента. К счастью, безумство так и осталось у горизонта, а нам впоследствии достались только проливные дожди…

Командор согласно кивнул, подтверждая слова лидера отряда.

— Над Твердыней прошедшей ночью тоже шли дожди. Одни суровый ливень сменял другой, каждый неистово хлестал по старым камням. В лагере не уцелело ни одного источника огня. Поэтому Логейн Мак Тир распорядился с помощью магов разжечь огромные костры, дабы солдаты подсушились и согрелись.

Мужчина сдержанным жестом указал в сторону огромной пылающей кладки бревен.

— И грозу прошедшим днем тоже слышал каждый. Продолжай.

— Да. Добравшись до руин мы… наткнулись на первое препятствие, достойное упоминания.

Бросив через плечо взгляд на девушку, Алистер нахмурился, и продолжил.

— Произошла встреча с… текущим обладателем договоров. По итогам… проведенных переговоров было достигнуто соглашение об обмене. Прошу прощения, но в него входили некоторые обязательства относительно…

Чародейка издала глубокий горловой звук, публично демонстрируя собственное раздражение и привлекая к себе внимание. А затем обратилась к собеседнику Алистера напрямую.

— Вы же Дункан? Эти дуболомы вас неоднократно в качестве того поминали, кто приказы отдает и решения принимает.

— Верно. А каково ваше имя?

— Феландарис.

В то время как эльф, услышав сказанное, открыто ухмыльнулся. Возможно впервые. Остальные продемонстрировали только разную степень удивления. Дункан, впрочем, тоже продемонстрировал едва уловимую улыбку.

— Пусть будет так. Говорящее имя.

— В том и смысл.

— Как же так вышло, что договора оказались в вашем распоряжении, Феландарис?

— Обстоятельств стечение. Подобное тому, что в эту крепость каждого привело. Не вокруг да около будем ходить. Между мной и Алистером, как Серых Стражей представителем, сделка заключена. Он столь ордену в час нужды договора необходимые получил. Невредимые. Мне, в обмен, в военный лагерь проход, и безопасность обещаны. И до развязки этой драмы тайны моей личности сохранение. Единственное, что важно теперь — какой вес слово данное для вас имело. Блондин до отвращения прямой и правильный. А вы?

Дункан прищурился и с едва заметным металлом в голосе процедил.

— Вы ставите в неудобное положение.

— В том и смысл.

— Что ж… Пусть так. Каково твое мнение о гостье, Алистер?

Лидер отряда помялся и открыто озвучил мысли.

— За минувшую ночь и часть дня судить сложно. Колючая. Крепкая. По части выносливости, думаю, крепче любого из нас… За исключением вас, Командор. В бою сражалась наравне. Не трусиха. Но, в остальном, сперва заботится о собственной шкуре. Чародейка.

Последнее слово мужчина выдавил с явным раздражением, за что сразу получил острый взгляд наставника и выговор.

— Алистер. Либо отбрось прошлое Храмовника. Либо оно утянет в могилу, вынудив совершить ошибку в самый ответственный момент.

При упоминании Ордена глаза Морриган, скользнув по фигуре блондина, сузились. Но ничем другим собственную реакцию девушка не продемонстрировала. Сам Алистер в ответ на прозвучавшие слова с готовностью склонил голову, выдав давно заученный ответ быстрее, чем следовало.

— Простите.

— Что тебе мое прощение. Мда… Прямой и правильный. В саму точку, Феландарис. И это наблюдение говорит о вас больше, чем успел углядеть Алистер. Опасная сделка. Но Серые привыкли платить цену. Назвать наш путь прямым язык не повернется. Да и в его правильности сегодня сомневается даже Король… Вернемся к упомянутому бою.

Почесав затылок, блондин кивнул и продолжил излагать факты.

— Порождения. Полноценный отряд. Но без экипировки. Вместе с вожаком. Но… Тот вел себя странно. В бой никак не вмешивался, под конец и вовсе сбежал. И… Давету не повезло. Это…

— Потери неизбежны, Алистер. Задача командира — свести подобные неудачи к минимуму. Избавиться от них вовсе не способен никто. Помни, но не превращай память в помеху для движения вперед. Это цинично, бессердечно, но таково бремя лидера.

Дункан на мгновение отвлекся, подняв глаза к небу. Блондин, вспомнив ещё некоторые детали, поспешил добавить те к общему списку.

— Ещё следы. Перед боем наткнулись на четкий след порождений, тянущийся на северо-запад. Шли организованно.

— Да. Это укладывается в общую картину. Какой бы странной та не представлялась. За последние сутки между патрулями и мелкими отрядами порождений произошло три стычки. Каждая — среди холмов Коркари. В паре часов от твердыни. И каждая походит на другие. Победа, не без потерь, над слабо организованным противником лишенным даже признаков экипировки. Единичные случаи заражения, все — летальные. Можно относится с уважением к проводимому мной инструктажу патрулей и разъездов, но самообман — та же глупость. Солдаты чаще спят, чем слушают. Потому, такой итог — невероятная удача. Слишком много удачи. Берем только что рассказанное — и выходит уже четыре стычки. Вместе с тем случились и подозрительные потери…

Впервые в разговор встрял Джори, с некоторым волнением поинтересовавшись подробностями.

— Господин Дункан, а… кто, если не секлет?

Смуглый Страж кивнул и нахмурился, подбирая правильные слова.

— Сразу уточню, мнения о том, считать ли это потерями, расходятся. Будьте внимательны и не болтайте лишнего. Формально — мы не получили в оговоренное время от двух разъездов в низинах посыльных. И эту позицию разделяет Король. Курьеров шлют по трое, но это не гарантия. Могло так случится — что не доехал никто. Что до самих отрядов… Над первым стоит Фергюс Кусланд. Наследник рода и четыре десятка отборных конников с побережья. Над вторым — Уриен Кенделлс. Эрл Денерима и два десятка элитных наемников, что тот привез из столицы.

Морриган слушала и мотала полезную информацию на ус. Выходило, что вокруг Остагара происходит нечто, скрытое от глаз. С одной стороны патрулям демонстрировалась привлекательная картинка, а с другой — темное пятно. Не делясь подозрениями, девушка, тем не менее, поделилась невысокой оценкой способностей северян.

— Столько красивых слов, достоинства подчеркивающих. Думаю, северяне в лесу заблудились. И только. Наверняка с ними ни одного толкового мага не было, что мог бы хоть сигнал подать.

К неожиданности скромной аудитории Дункан кивнул, вполне серьезно соглашаясь с прозвучавшими словами.

— Магов не хватает. Это так.

Бросив быстрый взгляд на Алима, Серый Страж продолжил.

— В мои просьбы входило по меньшей мере два десятка магов, готовых для ведения боя. Логейн требовал и того больше. Но, согласно распоряжению Церкви, в Остагар направили больше Храмовников, чем магов. Да и те — в основной массе целители. Что ж… Большая часть отряда вернулась и цель достигнута. Это хороший результат, который можно только приветствовать. Сейчас надо сконцентрироваться на ритуале посвящения. Интуиция подсказывает — оставшегося времени едва-едва хватит на сон. Алистер — идите в баню, отмойте себя и доспехи. Смойте после остатки как следует. Буду ждать сразу после заката в руинах центрального здания.

Протянув руку, Дункан недвусмысленно намекнул на ингредиенты, и блондин поспешил передать тому припрятанные фиалы с кровью, запятнанной скверной, и подвядшие пучки некоторых трав. Опытный взгляд Морриган немедленно классифицировал зелень как бесполезные сорняки, не славящиеся никакими известными свойствами, положительными или отрицательными. К тому же, ингредиенты оказались собраны грубо — просто вырваны с корнями.

Уже повернувшись в сторону шатров магов, Серый страж затормозил и, спустя короткую паузу, обратился к чародейке через плечо.

— Вы не забыты. Предположу, определенность вы цените выше смутных ожиданий, Феландарис. Потому отложим размышления о вас до окончания ритуала. До тех пор считайте слово, опрометчиво данное Алистером, моим собственным.

Кивнув в ответ, Морриган проследила пружинистую походку безапелляционно самого опытного в группе воина до Храмовников. Те пропустили Командора внутрь без лишних слов. А из-за спины донесся усталый голос блондина.

— Значит. Мыться… Или сначала каша?

Джори грустно погладил себя по животу, собираясь внести предложение, но оказался прерван Алимом. Эльф твердо поставил в дискуссии точку.

— Мыться.

Баню собрали из свежего сруба на противоположной стороне ущелья, которое с двух сторон, как древний страж, защищала твердыня. По словам Алистера, место для постройки подыскали у подножья башни Ишала. Постройка, будто назло остальному миру, сохранилась неизменной. Гордо неся сквозь века имя Архонта Империи, руководившего строительством Остагара. Прозаичное рядом с вечным.

С моста, перекинутого через ущелье, открывался невероятный вид вниз и вдаль. Все начиналось со спуска в ущелье на юге, на три четверти заваленного камнями. Затем — само ущелье, сотней шагов ниже и будто грибами после дождя покрытое палатками. Те имели вид куда упорядочение, чем у собратьев, разбросанных по территории твердыни. То тут, то там к небу вздымались жадные красные языки костров, упомянутых Дунканом. Взгляд вилял по сформированным пару дней назад улочкам уже приобретающим неповторимый характер, как кривое отражение природы создателей. А затем взор вырывался на волю, за пределы редкого частокола. Сначала к пустому каменистому полю, очищенному от кустарников и низкой поросли. Затем дальше — к полосе свежей вырубки, взирающей к небу сотней пней. Взгляд упирался в опушку старого соснового леса. И, взобравшись к верхушкам деревьев, стремительно, не встречая на пути ни единого препятствия, убегал к горизонту, где едва угадывались контуры плавного начала новой гряды пологих холмов.

За пределами следов, оставленных текущими гостями Остагара, о цивилизации в этих землях напоминал единственный объект, столь огромный — что естественным образом сливался с ландшафтом. Имперский тракт. Некогда тот подходил непосредственно к ущелью. Фактически встречался с твердыней, служащей тому финальной точкой путешествия. Но, за сотни лет без присмотра и охраны — десятки ближайших арок тракта разобрали или разрушили, а остатки жадно поглотил лес. Поэтому из зеленого моря хвои вдалеке тракт вновь появлялся на расстоянии часа или двух пешим ходом. Там, где виднелись на скорую руку собранные прошедшим недавно войском спуски для лошадей и пехоты, а также пять или шесть стволов срубленных деревьев. Возникнув, тракт уходил к горизонту идеальной прямой линией. Его будто нарисовали твердой рукой поверх естественного пейзажа.

Отвернувшись, Морриган постаралась не отстать от группы, устало бредущей вперед и мало интересующейся достопримечательностями. Только Алим бросил единственный взгляд в сторону. И от чародейки не укрылось, что направил мужчина тот к горизонту на северо-западе. Где за многие дни пути отсюда раскинулось безбрежное озеро Каленхада, с гордо возвышающейся над ним твердыней Кинлох. Основной Круг магов Ферелдена.

Бани представляли собой пару свежих приземистых домов из бревен, которые даже не обстругали, с парой узких прорубленных световодов. Крыши на скорую руку покрыли слоем ветвей елей и сосен, что притащили с вырубки. И из сотен щелей этого шедевра радостно валил пар, скоротечно истончаясь и истаивая на пути к небу. Неподалеку, на камнях и паре лишних бревен полу-организовано расположились солдаты. Десятники не давали подчиненным прозябать в праздности в полном составе, окриками направляя самых умелых к стоящим поодаль пням для колки дров.

Приняв вид сурового, в представлении блондина, вояки, тот направился к ближайшему десятнику. Среагировав на появление куцего отряда заранее, десятник разразился отборной, залихватской бранью. Алистера подобное приветствие не смутило. Подойдя вплотную, может даже чересчур близко, блондин начал вполголоса нечто втолковывать плотно сложенному мужчине, выглядящему вдвое старше и на голову ниже.

В ответ удивлению Морриган, Алим тихо прокомментировал разворачивающееся представление.

— В бани ходят по порядку, устанавливаемому между собой сотниками. Единственное правило — разъезд или пеший патруль, вернувшись в лагерь, получает право подвинуть очередь. Для тех, кто уже здесь — это дополнительное ожидание. Ну и меньше времени на список дел в остаток дня. Присутствующим повезло, что нас только четверо. Когда возвращается разъезд в сорок голов…

— Погоди. Погоди… На полном серьезе сейчас предположил, без любого на то основания, что туда мы вместе пойдем?

Алим было открыл рот для очевидного ответа, но только спустя мгновение уловил — тот утратил очевидность задолго до начала диалога. Кашлянув в кулак, мужчина хмыкнул и извинился.

— Твоя правда. Привык за последние дни таскаться с тремя мужиками и… Да неважно. Слишком устал и понимаю только, что с каждой новым словом делаю ситуацию хуже. Тем не менее. Ты?…

— Обойдусь. В отличие от вас, в крови и грязи купавшихся, единственное, что испачкано — одежда Давета. И ту ночной дождь промыл, запахи отбив. Подожду… в округе.

Алим кивнул и побрел следом за благополучно завершившим переговоры Алистером, сердечно предлагающим десятнику, в ответ на унесенный ветром высокопарный эпитет, произвести коитус с домашним питомцем собственной матери.

Устремившись к внешним ребрам жесткости башни, подавляющей массой и высотой, чародейка ловко ухватилась за места соединения неподъемных блоков. И в приличном темпе поднялась на десяток шагов вверх, до ближайшего выступа, позволяющего присесть. Посох девушка предусмотрительно припрятала у места встречи с Командором Серых Стражей, дабы поменьше привлекать лишнего внимания. Потому руки, для продемонстрированного трюка, оставались свободны. Единственным неучтенным фактором стали скучающие внизу мужчины, встретившие демонстрацию ловкости и грации дружными аплодисментами. Но, поняв, что представление окончено, те немедленно вернулись к привычным разговорам. И игре в кости, пока десятник отвернулся в другую сторону.

Осматривая фигуры мужчин сверху, Морриган не без удивления призналась — те вовсе не напуганы. Нервный смех, яркие эмоции, откровенная бравада и внезапная агрессия по глупым причинам. В людях сквозило таящееся, или скорее — затянувшееся ожидание, перемешанное с самоуверенностью. Даже в лицах десятников. Будто порождений тьмы здесь никто не воспринимает всерьез. Впрочем, это походило на правду. Вселить в рядовых людей страх и осторожность мог только личный опыт. Или обладающий указанной добродетелью командир. По словам Дункана выходило — и то и другое в армии отсутствовало. Много побед и минимум болезненных последствий. А к Серым, выходило, не прислушивались.

Закрыв глаза, девушка отбросила суету и сосредоточилась на себе. Теперь, когда сиюминутное взяло паузу, Морриган обратилась к проблеме, ни на один удар сердца не исчезавшей из мыслей чародейки. Зияющая в памяти дыра постоянно ускользала из внимания, стремясь затеряться в череде малозначительных образов как нечто заурядное, не стоящее внимания. Мысли, казалось, отторгали эту инородность, стоило тем даже случайно наткнуться на рваные границы пустоты. Но девушка росла не в нежных условиях северян. Одной железной волей та удерживала аномалию от забвения. Каждая попытка украсть у пустоты таящиеся в той секреты вновь и вновь оканчивалась ничем. И в этот раз Морриган сменила тактику, сконцентрировавшись на неровных краях дыры. На расплывшихся образах, что непосредственно предшествовали темноте забытья.

Тот день ничем не выделялся среди череды подобных. Даже с точки зрения хасиндов — быт чародейки не походил на рутину, но привычная к разному девушка видела вещи под иным углом. Предаваясь размышлениям о вылазке к деревням, расположенным в десяти днях пути севернее, Морриган привычно возвращалась с утренней охоты. Позади без спешки волочилась обескровленная туша кабарги с разорванным горлом. Даже обескровленная, та достигала весом трети массы девушки. Мать поприветствовала ту без слов и тепла. Только внимательный взгляд и Флемет немедленно вернулась к собственным, нередко выглядящим бессмысленными занятиям.

И вот затем… Девушка нахмурилась, пытаясь соединить в единое полотно бессвязные осколки, не желавшие следовать друг за другом. Среди круговерти из тех присутствовала странность. Там, на поляне, точно присутствовал некто. Некто помимо двух жительниц затерянной в Коркари хижины. Гость. Незваный и нежеланный. Фигура, появившаяся из леса. Никаких деталей, только силуэт. Вроде бы мужской. И удивленное лицо матери…

Только пара намеков, но нечто — безмерно больше, чем ничего. Самую малость наклонив голову, Морриган снова перебрала открывшиеся факты. Если рассмотреть каждый по отдельности — появлялись вопросы и, какие-никакие, ответы. Сначала — выражение лица матери. Флемет, вопреки слухам, вовсе не являлась сумасшедшей старухой, зацикленной на паре ярких эмоций. Непредсказуемая? Да. Неожиданно меняющая настроение, будто варежки зимой? Да. Однако, удивление не входило в характерный репертуар эмоций. Это выражение Морриган удалось наблюдать на старческом лице два-три раза за сознательную жизнь. Кроме того, соединение удивление и гостя — пугало. Незваного гостя. В магии мать давала Морриган до смешного нечестную фору, а затем побеждала, не прилагая заметных усилий. Но главное — не было случая, когда бы Флемет не знала о приближении к хижине незнакомцев за пару дней до вероятного появления тех на пороге. В большинство дней это означало, что Морриган следовало собираться и идти путать следы и разум очередных глупцов, забредших в Коркари. Иногда — пугать юных Хасиндов. Те нередко проверяли собственное мужество дурацкими способами. Или… Или убивать слишком настойчивых охотников за малефикарами, вознамерившихся во что бы то ни стало прославиться за счет легенды о Флемет. Одно из двух. Либо это новый больной розыгрыш матери, преподающий дочери некий урок. Но, чародейка откровенно признавалась себе — размах… чрезмерен даже для Флемет. Либо некто сумел подобраться к ведьме из легенд незамеченным. И этот вывод заставлял кожу девушки покрываться мурашками. К счастью, логика отвергала первоначальный импульс — бежать и прятаться. Идея о том, чтобы ускользнуть от подобного врага, расплатившись в итоге только памятью за часть дня, не выдерживала здравой критики. Если Морриган до сих пор цела — нет и угрозы. Либо мать расправилась с гостем, либо тому не нужна чародейка, либо мотивы незнакомца непредсказуемы. Чародейка вдруг замерла и поймала быстро ускользающую мысль. Предположение о поражения матери. Собравшись с духом и рассмотрев такую вариант в упор, Морриган призналась себе, что не испытывает по этому поводу ярких эмоций. Только тонкий оттенок грусти из-за возможно безвозвратной потери части собственной жизни, навсегда остающейся в прошлом, и тихая злость, потому что некто безвозвратно отобрал у чародейки выбор.

Второй ключевой момент. Почему на ум приходят только идеи о насильственном развитии событий? Вздохнув, девушка постаралась абстрагироваться от эмоционального фона. От каждой эмоции, накатывающей даже при мимолетном воспоминании клубов дыма над хижиной, что делила с матерью. Некоторые из этих эмоций казались… навязанными, целенаправленно толкая девушку уходить прочь. Как зверь инстинктивно бежит от огня. Но в отсутствии преследователя — что порождало подобный импульс? Нахмурив лоб, чародейка сконцентрировалась на отпечатавшейся в памяти картине. Сам по себе вид указывал на масштабный ущерб, нанесенный лесу. Трудно не связать тот с появлением незнакомца. Хотя когда, как и кем ущерб оказался нанесен — загадка. Если столкновение и случилось — бой прошел на недостижимом для Морриган уровне. При таком раскладе девушка оказалась бы мертва как побочная жертва. Но дыхание и пульс опровергали этот вывод. Из возможных сценариев приходилось остановиться на том, маловероятном, в котором нечто спасло Морриган. Защитив в достаточной мере, чтобы не осталось даже малейших следов вреда, и чтобы та сумела убраться с места событий. Следующий вопрос — как девушка выбралась? И десятки намеков, пока скрывающихся между отдельным выводами.

Издав болезненный стон, чародейка помассировала виски, прогоняя тупую головную боль, едва заметно стягивающую череп пульсирующим кольцом. Открыв глаза, Морриган решила вернуться к настоящему. То недвусмысленно угрожало вскоре похоронить юную особу не руками таинственного незнакомца, а под мешаниной тел северян и порождений тьмы.

По прошествии получаса мужчины так и не покинули бани, а смирение для дальнейшего ожидания в свободолюбивой жительнице Коркари иссякло. Начав осматриваться, девушка искала среди солдат признаки представительниц иного, кроме мужского, пола. Роль солдата у жительниц едва ли не самого южного государства Тэдаса не пользовалась широкой популярностью. Но оккупация Орлеем смерила исконные взгляды на профессии, приучив думающих людей смотреть в первую очередь на качества и только во вторую, на первичные половые признаки. Поэтому в столь многочисленной армии нет-нет, но дамы встречались. Вскоре рыскающий взгляд наткнулся на подходящую парочку. Лучницы, скучающие на дежурстве в двух десятках шагов от Морриган. Обе предоставили девушке требуемое с лихвой. Прически в форме однотипных тугих кос, типичные позы, жесты и маска усталости на лицах.

Распустив волосы, Морриган за пару минут собрала те в похожую косу, а спрыгнув вниз, немедленно воспроизвела походку и мимику двух женщин. Хотя сама девушка испытывала легкие сомнения относительно качества исполнения, со стороны та переменилась прямо на ходу. И начала лучше слившись с окружением. Ровно настолько, насколько этого могла добиться очаровательная, даже роковая девушка с редким для северян цветом волос и глаз.

Вид уставшего человека раздосадованно спешащего по делам, сулящим только новые заботы, позволил беззаботно пересечь мост в обратном направлении. Ни у кого не возникло желания окликнуть и поинтересоваться хоть чем-то. Поскольку до заката оставалось три-четыре часа, единственным местом в этом человеческом муравейнике, притягивающим интерес Морриган, остался огороженный для магов участок. Тщательно выбрав местечко среди разбросанных тут и там палаток, практически вне поля зрения стоящих на страже Храмовников, но в пределе слышимости, чародейка нагло плюхнулась на вытоптанную почву. Развязав узел с личными вещами, девушка начала вдумчиво те перебирать. За проведенные в лагере часы Морриган приметила — ничто сильнее не цепляет внимания, чем откровенно бездельничающий солдат.

Как и другие встреченные Морриган разумные — двое Храмовников не могли нести однообразную службу как истуканы. Нет-нет, но оба обменивались обрывками предложений, создающими впечатление вялотекущего разговора. Каждый подолгу обдумывал фразу и сразу умолкал при проходящих мимо солдатах. Если набраться терпения, выходило — оба воина обмениваются слухами. Некто увидел обрывок письма, услышал нечто от вышестоящего по иерархии, подслушал чужой разговор. Конечно темы, интересующие воинов Церкви, преимущественно касались собственной службы или смежных с той областей. Например, в череде бессмысленной для чародейки информации беседа коснулась ситуации в круге, расположенном в Твердыне Кинлох. Помня о странной привязанности эльфа к тому месту, девушка навострила уши. По словам мужчин выходило, что ситуация в закрытом сообществе магов складывалась напряженная. С того самого момента, как по призыву Короля и с разрешения Церкви оттуда, в направлении Остагара, выдвинулась четверть расквартированного корпуса Храмовников. Войны выступили в роли сопровождения для десятка целителей. Охраны, чтобы заглядывать за каждый угол, стало недостаточно, и отношения с некоторым группами магов поразительно скоротечно пришли в упадок. Оба Храмовника признавали — в этом нет прямой вины Первого чародея, неизменно придерживающегося позиций Церкви и предпочитающего открытый диалог иным методам демонстрации сопротивления. Но, вместе с тем, оба видели в происходящем некий заговор. Каждый надеялся вернуться в круг до того, как произойдет нечто непоправимое и знакомые, как среди собратьев по Ордену, так и среди магов — пострадают.

После унылого обсуждения внешних качеств молодых представительниц круга, напоминающего Морриган разговор двух жителей деревни, сравнивающих отличительные качества буренок в стаде, мужчины вновь перескочили на нечто любопытное. Слух о прибытии в столицу Искателя. По описанию выходило — это представитель Церкви, как и сами Храмовники, но стоящий неизмеримо выше в иерархии. Загадочная персона упоминалась одним из мужчин с затаенным трепетом, если не страхом. Само событие произошло с полмесяца назад и весть о том добралась до столь отдаленных уголков только благодаря упоминанию в письме друга командующего отрядом. Похоже командующий Храмовниками открыто обсуждал новости из послания с товарищами. Итого выходило — «Искатель» куда-либо прибывал только по исключительному поручению Церкви. А вот суть дела оставалась тайной, даря пищу для выдумок и спекуляций. Одна другой дурнее. Упоминалась и связь с Мором, и охота за головой не менее загадочного отступника. Но, среди прочего, стоящий ближе к девушке Храмовник предложил версию, содержащую крупицы ценной информации. Мужчина упомянул о всплывших из свежей корреспонденции слухах, будто впервые за десятки лет замолчал Эонар. Тюрьма для магов. Пусть Искатель и прибыл в Ферелден заранее, но, что, как ни это, могло привлечь внимание фигуры такого размаха? Морриган мысленно согласилась, что предположение выглядит интересно. Но в этот момент из шатров магов показался Дункан.

Кивнув Храмовникам, тот покинул пределы огороженного пятачка и исчез из поля зрения Морриган за ближайшими палатками. В шуме окружающего лагеря даже чуткий слух не помог девушке различить шаги Серого Стража, внезапно оказавшегося у той за спиной.

— Феландарис? Вижу вы преобразились. Это наводит на мысли относительно истинных намерений. Думаю, гораздо безопаснее для меня с Алистером, если вы будете неподалеку, лучше в пределах прямой видимости. Но раз молодость не растеряла неосмотрительности, придется вам разделить общество старика. Пойдемте, заодно расскажите — какие цели преследуете.

— Думаете, тех больше одной?

— О, знаю. У Алистера может быть много мыслей, но в каждый отдельный отрезок времени — одна единственная цель. Это не делает юношу «простоватым». Такой он человек — сначала делает один шаг, потом второй. А вас выдают глаза. Даже в разговоре с единственным собеседником — вы не отдаете тому внимание целиком. Ищете подсказки по сторонам, выбираете из вариантов, анализируете окружение. У вас много целей. Непонятно только — вы у руля, или они. Но все и сразу о человеке узнать невозможно.

— Хм…

— Не смущайтесь. Думаю, каждый становится философом, когда умудряется пережить большинство друзей и соратников. Или тем, кто ищет достойной смерти.

— Здесь достойную смерть ищите?

— Понимаю, почему Алистер назвал вас колючей. Парню уже лучше удается улавливать суть людей. Это хорошо. Повидав смерть вблизи, ваш собеседник усомнился, может ли та в принципе зваться достойной. Поэтому предпочитаю в пустую философствовать. Так что насчет целей?

Морриган пожала плечами, заходя вслед за Дунканом внутрь каркаса некогда огромного здания, служившего сердцем Остагара. На удивление — пол главного зала, выложенный плотно подогнанными кирпичами различных оттенков бордового, уцелел без серьезных повреждений.

— Сейчас ход мыслей Алистера мне как никогда подходит. Сначала заварушку пережить. Затем, на сервер вырваться, свободной. Затем…

Девушка замерла, с затаенным удивлением обнаружив отсутствие идей, что делать потом. Будто план должен быть, и чародейка помнила о том, что тот есть. Но в критический момент списка дел под рукой не оказалось. Медленно подбирая слова, Морриган закончила подвешенную в воздухе фразу.

— Затем… Безопасное место найти. Нужно с мыслями и сомнениями разобраться. Ничего сложного.

Подойдя к массивному плоскому камню, служившему некогда экстравагантным столом или жутким алтарем, Серый страж кивнул.

— План, достойный уважения. Надеюсь, хотя бы первые пункты удастся реализовать.

Дункан кивнул собственным мыслям. Следом мужчина потянулся к поясу, чтобы достать сверток из грубой, но чистой мешковины, и тут же протянул тот собеседнице.

— Не каша, но питательно и не требует никуда идти.

Медленно развернув сверток, девушка обнаружила две плитки странной, скорее сероватой, чем коричневой субстанции. Неоднородная масса не ассоциировалась с едой.

— Походный вариант. Сушеная говядина, щепотка соли, овсянка, сушеные овощи и измельченные в муку орехи.

Не видя необходимости в дальнейших разъяснениях, мужчина смахнул с камня едва различимый мусор и прокомментировал вид массивного объекта.

— Думаю, для мрачного ритуала с проклятой кровью это место как раз. Передохните до заката. До прибытия собратьев по Ордену, побуду вон там, на ступенях.

Когда солнце коснулось горизонта и устремленные в небо остатки некогда величественного здания окрасились в багровые тона, отбросив длинные темные тени, показались трое сопровождавших чародейку мужчин. Чистые и посвежевшие. У лестницы Дункан остановил Алистера для пары слов. Тот нахмурился, стрельнув взглядом в сторону облокотившейся на обломок колонны девушки, но согласно кивнул, ничего не сказав в ответ. Вскоре показались и остальные участники Ритуала. Сначала члены Ордена. Морриган с удивлением отметила, насколько метко попал случайный выпад, брошенный в лицо блондину. С военного лагеря собрался жалкий десяток Серых Стражей. Каждый одного с Дунканом возраста, но в разной степени потрепанный жизнью. И с разной долей безумия во взгляде. Кроме того, ни одного уроженца этой страны. Орлейцы, выходцы из Марки, но нет Ферелденцев. Неизвестно — собрались ли здесь Серые Стражи южного государства в полном составе, но даже в таком случае картина менее удручающей не стала бы.

Затем подошел маг, одетый в традиционный балахон. С точки зрения Морриган — подобная одежда специально навязывалась магам, чтобы сделать из тех в толпе легкие цели. А заодно помешать свободно передвигаться по пересеченной местности. Хоть маг и держался особняком, только кивнув Дункану, острый глаз приметил на груди того медальон Серого Стража. Загадочная личность, принадлежащая к обоим лагерям, немедленно занялась необходимыми приготовлениями. Девушка запомнила — маг пожаловал без сопровождения Храмовников. Осталось под вопросом — кому предназначался этот знак доверия, магу или Дункану.

Пока Алистер, Джори и Алим зажигали факелы, располагая те вокруг площадки для Ритуала, последние лучи солнца лизнули вершину башни Ишала и тихо опустились сумерки. Звуки лагеря стали менее интенсивными. А запахи, с прохладным влажным воздухом, наоборот обострились, щедро делясь полнотой оттенков солдатской жизни, переплетенных с ароматами дыма и свежей древесины.

Двое выживших кандидатов встали в линию перед Алистером, пока Дункан принимал из рук магов чашу с проклятой кровью, над которой завершились необходимые манипуляции. Сразу за этим маг поспешил удалиться, не желая свидетельствовать происходящее. Джори выглядел напуганным, нервным. Но под этим присутствовала и решимость сделать шаг в неизвестность. Алим… Отличался как день от ночи. Мужчиной владела грусть, а на лице замерло выражение затравленности. Будто эльф только что осознал — выхода нет. Если силач следил за движущейся к ним чашей не отрываясь, Алим смотрел в пустоту темнеющего неба.

Первым чашу вручили Джори. Пара тихих напутственных слов, мгновения колебаний и мечник отпил добрый глоток черной жидкости. Поначалу о состоянии кандидата в Серые Стражи можно было судить только по гримасе отвращения. Но вскоре глаза мужчины остекленели. Руки безвольно повисли вдоль тела, а рот приоткрылся. И вот тогда началось примечательное. Джори резко, будто лишившись костей, осел на пол и завалился на бок. Судя по молчаливым Серым Стражам, на лицах которых блуждало напряженное ожидание и сдерживаемый в узде страх, события шли либо по плану, либо помочь силачу не мог уже никто. Тело, тем временем, начали бить мелкие судороги. Начавшись как дрожь, те за пару мгновений переросли в колотун, словно каждая мышца в теле мужчины начала жить собственной жизнью. Жуткая по выражению лиц Алима и Алистера сцена завершилась внезапно. Будто щелкнули пальцами. Джори расслабился и замер в последний раз.

Раздосадовано выдохнув, Дункан нагнулся над телом и приложил пальцы, дабы проверить пульс. Один из коллег, по виду — орлесианец, хрипло, как случается при поврежденном горле, спросил.

— Живой?

Несущий в этот момент всю тяжесть собственного звания, Командор отрицательно покачал головой и закрыл глаза смолкшего силача. Алистер тихо выругался. Дункан, поднявшись и взяв чашу из рук товарища, без лишних эмоций перешел к следующему кандидату.

Алим с трудом оторвал взгляд от лежащего тела, переведя тот на протянутый предмет. Командор как раз открывал рот для напутственных слов, когда эльф сделал резкий шаг назад и, скрестив взгляд с мужчиной отчетливо произнес.

— Это…

Маг ткнул пальцем в мертвое тело.

— …не то, что обещали.

Алистер сделал шаг вперед, протягивая к эльфу руку и истолковав вспышку эмоций как страх.

— Алим…

Дункан дернул головой, обрывая зарождающиеся на губах блондина слова и одним взглядом прося не вмешиваться. Но эльф все равно среагировал, резко бросив в сторону лидера отряда.

— Ты не знаешь, ничего. Это только между нами.

Вновь обернувшись к Командору, Алим начал бросать в того одно обвинение за другим.

— Вы дали слово — что это имеет смысл. Что выполняя этот долг — я буду защищать.

— Ты пришел ко мне до этого разговора. И самостоятельно выбрал путь, лишив окружающих выбора.

Впервые на лице обычно спокойного эльфа проскользнула чистая злость.

— Я пришел, чтобы защитить её! Потому что Стражам отчаянно требовался инструмент, который углядели именно в ней. И… Эта чушь: «любой ценой», «любые методы» и так далее. Это ведь и правда то, что движет вами. Наплевать на талант, наплевать на будущее. Просто взять со стола, будто нож поострее. Поэтому здесь я, а не она. Не из-за высокопарных речей. Пока тянулся рассказ о великом долге, о служении щитом для Тэдаса, о традициях, меня интересовало только одно. Будет ли в конце пути настоящая работа, что сделает мир для неё хоть чуточку безопаснее. Вспомните, вы обещали это.

— Ничто не изменилось.

— Изменилось все! Ни разу, ни намека о том, что ритуал смертельно опасен. Какова вообще вероятность пройти это успешно? Три к пяти? Один к двум? Один к четырем?

На последней фразе правый глаз Дункана едва заметно дернулся и Алим, побледнев, произнес.

— Шутите… И вы собирались… Но подобное обесценивает каждое произнесенное слово.

— Это лучшее, что у нас есть. Алим, послушай…

— Нет. Послушайте вы. Конечно. Понимаю. Расскажи заранее про… это — никто бы не пошел за Серыми Стражами, какие бы древние соглашения не стояли за спинами Стражей. Лучше умереть, сражаясь с порождениями, чем умереть вот так. Быть может существуют и другие причины держать подобную новость в тайне. Наверняка каждая выглядит разумно и убедительно для тех, кому повезло пережить ритуал. Но по эту сторону… Поверьте, ситуация выглядит иначе. Я отказываюсь от этого.

На лице Дункана при этих словах отпечаталась редкая усталость. Эмоция, характерная для сильных телом, но павших духом. Алистер замер с открытым ртом, не веря в происходящее. Остальные смотрели на Алима в точности, как на тело Джори, когда смерть последнего подтвердил Командор. Ни гнева, ни досады, только готовность к неизбежному.

Наконец кивнув, Дункан передал чашу соратнику и задал последний вопрос.

— Ты мог бы поспорить о том, отняли в итоге выбор или нет. Но, поверь старику, прерогатива отказаться — это гораздо больше, чем каждый второй получают за жизнь. И Орден никому в этом праве не отказывал. Хотя мог бы, бездна, мог бы… Прости, обязан задать последний вопрос. Понимаешь, в полной мере, последствия принятого решения?

Алим мрачно, с затаенной грустью в глазах, улыбнулся.

— Да… Похоже, что да. Вот почему о секрете никому не известно. Отказ — смерть, согласие — вероятная смерть. Простая дилемма. И в то же время, не так и проста. Приговор выносите вы, Дункан. Лично. Добровольно я бессмысленный конец не выберу.

Сжав челюсть, Командор Серых Стражей устремил взгляд в пол и, без характерной для голоса мужчины уверенности, продолжил.

— В твоём случае, речь не только об этом.

Напрягшись, эльф медленно кивнул.

— Вот это… весомый довод. Но зависит он от того, как мы видим итог этой военной компании. Признаюсь, я не на стороне оптимистов. Рискну поставить на порождений.

Треть Серых Стражей в ответ на подобную дерзость ухмыльнулась. Остальные… Словно глубже закутались в мрачную готовность принять выбранный судьбой итог. Дункан снова нашел глазами взгляд эльфа, и медленно вынес вердикт.

— Подобный пессимизм, к несчастью, разделяют не многие. Что ж. Пусть будет так. Возможно правда на твоей стороне, тогда как старое поколение — задержавшиеся тут осколки прошлого. Вопреки нашим законам, кандидата не умертвят немедленно.

Со стороны Стражей разошелся приглушенный ропот. Но и только. Сила личности и авторитет Дункана в глазах стариков, превозмогали законы и правила. Тем не менее Командор предпочел пояснить собственную мысль.

— Думаю, скоро понадобится каждый маг. Но ты принесешь клятву, что никогда и никому не расскажешь об увиденном и услышанном в ходе ритуала. Скрепит клятву мое слово, как действующего Командора, что до весны ноги Серого Стража не будет ни в одном круге Ферелдена. И если хоть одному из нас удастся пережить развязку — Алим Сурана умрет.

— Да… это… лучшее, что приходило в голову.

С внезапной решимостью Алим протянул руку дабы скрепить клятву рукопожатием, и глуховато произнес ритуальную фразу.

— Клянусь.

На том ритуал и завершился…

После произошедшего, Алистер Алима откровенно сторонился и, судя по мрачному задумчивому виду, решал в мыслях некую головоломку. Поэтому ничто не помешало Морриган приблизится к эльфу. Но не настолько, чтобы со стороны показалось будто девушка нарочито подошла именно к магу.

К этому мгновению большинство присутствовавших уже разошлось, заодно забрав и тело Джори, которое распорядились сжечь. Дункан вполголоса согласовывал некие вопросы с последним из коллег по Ордену. Чародейка, с толикой сопротивления, призналась себе — день выдался насыщенным и нестандартным. Но, вместе с тем, бдению пора бы было уже и закончится. Каждой выносливости наступает предел, заступать за который без надобности не следовало.

И пока каждый думал о личном — к Командору Серых Стражей спешно подошел незнакомец, отличающийся облачением от солдат, как зажиточные торговцы превосходят работающих в поле жителей деревни. Уважительно склонив голову, человек продекламировал.

— Господин. Его Величество срочно призывает Командора Серых Стражей для участия в военном совете. Четверть часа назад прибыли дозорные из разъезда на северо-востоке. Замечено крупное скопление порождений, движущееся в направлении Остагара.

— Значит, все-таки север… Спасибо. Алистер? Позаботься о ночевке для оставшихся. Пойдемте.

С минуту Алистер провожал наставника удивленным взглядом, прежде чем слова в голове мужчины сложились правильным образом и тот обернулся к Морриган, встретившей блондина взглядом полным ехидства с щепоткой любопытства.

Ночевка у костра, протянувшим оранжевые языки выше голов, прошла без приключений. Не хуже и не лучше, чем в лесу. Плюс — никаких кровососущих, минус — военный лагерь до конца не засыпает. Сны оставили у Морриган неуловимое чувство тревожности, но без следа конкретики.

Оглядываясь вокруг, девушка первым делом обнаружила фигуру Дункана. Мужчина сидел на том же месте, где и вчера. Серый Страж с пустым лицом наблюдал за жадно лижущим пару свежих бревен огнем. Уловив движение, воин коротко кивнул. А Морриган, со странным для себя любопытством и стараясь не шуметь, смогла изучать черты человека, занимавшего определенно исключительный пост. Пусть тот и не занимал верхние позиции в иерархии мира или даже страны. В этим минуты Командор сохранял поразительную отрешенность. Или настолько владел выражением, что прочесть обуревающие того эмоции и мысли не представлялось возможным.

Не прошло и десяти минут, как подошли остальные двое участников ритуала. Строго отдельно друг от друга. Поприветствовав обоих аналогичным кивком, Дункан сразу взял быка за рога.

— Полагаю — как минимум двоих из присутствующих гложет вопрос. Как прошел военный совет? Поскольку вам все равно придется столкнуться с последствиями, не вижу смысла скрывать. Да и военной тайны тут нет. С севера приближается Орда, приблизительно в тысячу голов. Примитивно экипированная. До Остагара доберется не раньше этого вечера. Король уверен, такой расчет времени — совпадение. Ваш собеседник и… некоторые другие из окружения Его Величества — сомневаются. В одном, Король, к несчастью, без сомнений прав. К текущему моменту вариантов уклонится от боя у армии немного. Особенно при нападении с севера. По ряду причин — реализуется наихудший из сценариев.

Морриган скрестила ноги, нагнулась вперед и, упершись руками в колени, задала простейший из важнейших вопросов.

— Почему?

Дункан вскинул в удивлении брови, но ответил.

— Предполагалось, что волна порождений, рассеянная по местности, движется с юга на север. И что, на вчерашнее утро, основная часть этой орды в пределах Коркари. Поэтому, военачальник Короля, Логейн Мак Тир, предложил занять в качестве опорной позиции Остагар. Первоначально — эта тактика не вызывала возражений. Хотя, теперь гложут сомнения — мы ли выбрали поле для боя…

Алистер нахмурил брови и прервал старшего по званию осторожным комментарием, стараясь не повышать голоса.

— Разве можно ожидать от порождений столь сложной, хитрой тактики? Длительного планирования на месяцы вперёд?

Вздохнув, старый Серый Страж отрицательно покачал головой и продолжил.

— На эти вопросы нет однозначного ответа. Порождения тьмы, в большинстве — хищники, лишенные страха смерти и боли. Альфы — вожаки, на собственный лад хитры. Но не больше, чем старый опытный зверь, за долгие зимы сумевший пережить каждого молодого конкурента. Эмиссары… Нечто иное. В них присутствует интеллект, способный к созданию болезненно извращенных, но эффективных схем. Однако, планирование далеко наперед… В таком масштабе времени и расстояний… Сотрудничество. Это нечто новое. Трудно поверить, когда правила внезапно меняются, и все отныне не то, чем кажется. В природе людей и эльфов держаться за привычное до последнего. Но если годы чему-то и научили, так тому — что никаких правил не существовало изначально. Ожидать стоит худшего. А если наткнулись на неожиданное, значит фантазии есть куда расти. Возвращаясь к вопросу Феландарис… По началу мелким стычкам с порождениями на южной границе мало кто уделял внимание. Кроме нас. Затем, на юго-востоке страны произошла вспышка насилия, подтолкнувшая Короля к идее военной кампании. В холмах Саутрона некие чудовища разрушили деревню Винтивер. Это у южных границ леса Бресилиан. Храмовники до сих настаивают на ответственности неизвестного малефикара. После все стихло. И вдруг новости рекой потекли из Западных холмов. Эпидемия, начавшаяся с деревни Саутмер. Янтарная ярость. Как теперь знаем — за появление заразы несет ответственность разрушительное влияние Мора. Затем пришли вести от Галлахера Вульфа. В земли Эрла Западных холмов вторглись многочисленные группы порождений тьмы. На фоне этих событий и под давлением Его Величества Логейн разработал стратегию стремительного подавления порождений. По пути к Остагару армия пережила три крупных столкновения, что, казалось, привели к полному разгрому вторгшегося в Западные холмы авангарда. Три боя прекрасно подтвердили концепцию военачальника Короля относительно животной природы нашествия. Оставалось занять твердыню. Сыграть роль приманки. Дождаться концентрации ядра Орды и разгромить его. Дальнейшие события соответствовали общему видению ситуации. Нас приучили к мысли — коли противник и остался в тылу, это не экипированные дикие животные. И только. Отталкиваясь от идеи, что армия всегда успеет отступить к Имперскому тракту и далее, на север, мы променяли мобильность на укрепление древних стен. Вот почему направление основного удара с севера — плохо. На севере лагерь защищен наихудшим образом. Мы не можем отступить на юг, в Коркари. Попытка же начать отступление на север — опасна боем посреди лесов или на Тракте.

Хмыкнув, Морриган не смогла не продемонстрировать, с легким ехидством в голосе, собственную оценку качества планирования компании.

— Выходит, славных северян вокруг пальца безмозглые порождения обвели?

Бросив на девушку озлобленный взгляд, Алистер попытался парировать замечание собственным.

— Легко критиковать, когда сама не несешь никакой ответственности.

— О, какая мнений перемена. Будто флаг, что по ветру реет. Не ты ли день назад неосторожно фразы о глупости идеи против врага в открытую выходить ронял?

Алистер собирался отмахнуться от слов чародейки, но, споткнувшись о внимательный взгляд эльфа, злобно ответил.

— Много вы знаете… Говорил. И мнения не поменял. Конечно военачальник из меня посредственный, особенно в сравнении с героем времен оккупации Орлеем. Но идея проста. Для встречи с подобным врагом не следовало идти в необжитые земли, где мы с ним на равных. Как бы цинично это не звучало — встречать Орду следовало у Лотеринга. Или севернее. Естественно, заранее эвакуировать жителей. На нашей стороне оказались бы дороги, реки, снабжение, поселения и форты. Даже ополчение.

Демонстративно выгнув бровь, девушка пару раз хлопнула в ладоши.

— За толстой костью ум скрывается. Но уж больно хорошо маскируется.

— Кто бы говорил.

— На вопрос этот ответа, пожалуй, так и не узнаешь.

Алим, молча наблюдавший перепалку, повернулся к Дункану и переспросил про выбранную стратегию.

— Наша гостья права? Военачальника перехитрили?

Отрицательно покачав головой, Дункан вернул взгляд к пламени.

— Если бы события складывались так же просто, как звучат на словах. Прав или не прав. Победил или проиграл. Логейн Мак Тир привык причислять себя к великим стратегам. Заслуженно, отмечу. И не привык слушать советы малоизвестного смуглого Серого Стража. Но, как и многие в прошлом, военачальник недооценил врага, внушив собственную уверенность Королю и его окружению. Я мало лезу в политику. Отношения между военачальником и Королем напряжены до предела по неизвестной мне причине. Это подстегивает Логейна, принуждая того выглядеть увереннее и агрессивнее, чем когда-либо прежде. Именно тогда, когда это наименее уместно. Но крупная ошибка считать этого человека закостенелым или дураком. Только на основании докладов последних дней господин Логейн уловил намеки грядущего и понял собственную ошибку. Без собственных знаний — я никогда не смог бы прийти к тем же выводам на основании столь скудных фактов. На военном совете военачальник настоятельно советовал отбросить оптимизм и смотреть на вещи прагматично. Начать отводить армию на северо-запад, к Редклифу. Немедленно. Той же ночью. Король поднял того на смех, поставив Логейна перед выбором — гордость или верное решение. Одно то, что человек в таком положении отбросил гордость и признал ошибку — заслуживает уважения. Моего — так точно. Я поддержал его выводы. Однако… Его Величество вознамерился за минувшую ночь окончательно сломать господину Логейну хребет. Король выразил готовность согласиться с разумностью отступления, но только при условии. Поскольку грядет зима — перегруппировка и снабжение войск проест в казне дыру, заставив перенести итоговое сражение, где бы то не состоялось, на весну. Орда неизбежно наберет силу. А потому, для гарантированной победы потребуется подкрепление из Орлея. И эта ступенька для военачальника оказалась слишком высока. Не берусь судить, кто тогда из двоих проиграл.

Алим удрученно покачал головой, но так ничего и не сказал. Вместо него вопрос задал Алистер.

— Как будет проходить сражение?

— Сражение, да… Что мы в итоге получили. Треть войска во главе с Королем встретит врага здесь. Элитные части и Серые Стражи, внизу — у стен, лучники и расчеты баллист — наверху. Две трети, включая конницу, магов и остальные части, после полудня отойдут на северо-запад и затаятся для тыловой атаки в разгар сражения.

Морриган нагнула голову на бок и с сомнением в голосе произнесла.

— Тухло пахнет. Зачем Королю в пекло лезть? Какой выигрыш это сулит?

Дункан пожал плечами.

— Отговаривал. Бесполезно. Признаться… Не знаю. Недостаточно хорошо знаком с Королем, чтобы понимать мотивы, стоящие за таким поведением. Гордыня, героизм, глупость, холодный расчет? Кто знает.

Следующий вопрос вновь пришел со стороны блондина, выглядящего странно неуютно, когда обсуждение напрямую коснулось качеств Короля.

— Как военачальник поймет — что настало время атаки?

Дункан повернулся в сторону башни Ишала и указал на ту рукой.

— Сегодня на открытую площадку, что у вершины, натаскают дров и масла. Останется только поджечь в урочный час, когда противник окажется втянут в рукопашный бой. И сделаешь это ты, Алистер.

Поначалу особо не отреагировав, блондин кивнул, и только затем вскинулся, попытавшись возразить.

— Но… Я… Почему? Ведь…

— Все просто. Сейчас ты самый молодой Серый страж. У тебя впереди жизнь, в то время как у многих остался едва ли полный год времени. Да, именно так, не перебивай. Некто должен продолжать. Некто свежий, открытый к новому, чистый. По крайней мере от грехов прошлого, если не настоящего. Ты должен выжить и сохранить договора. Башня Ишала — отличный шанс для этого. Звучит не благородно, по-местечковому. Какому герою приказывают просто выжить? Но уверяю, это, может статься, сложнейшая героическая задача в жизни Алистера. Умереть от рук врага легко. Продолжить жить… Впрочем, поймешь. После. Могут потребоваться годы — но это придет.

Алистер все равно попытался возразить, но стоило тому открыть рот — Дункан отрицательно покачал головой.

— Это не предмет обсуждения. Это приказ. Алим — хотел бы, чтобы ты пошел вместе с ним. Это — просьба. Считай, что таким образом уравновешиваю шансы — Серых стражей в десять раз больше.

Эльф позволил себе короткую ухмылку, но кивнул, дав согласие. Затем Командор Серых обернулся к Морриган, на что та немедленно фыркнула.

— В няньки записать хотите, сладкой приправой «самого безопасного места на поле боя» полив. Не стоит. Ситуация проще — слово вашего наследника меня до конца представления хранит. И раз на это полагаюсь, то и в пределах длины клинка надлежит оставаться, прежде чем в лесу растворится.

— Значит, договорились. Совет — поешьте, снова поспите. Другую нужду справьте, коли найдете с кем или где. После обеда зайдите за договорами и двигайтесь обживать башню. Подниматься высоко.

Хлопнув мужчин по плечам и кивнув Морриган, старый Серый Страж не спеша удалился по делам, оставив троицу в мрачном безмолвии. Говорить никому не хотелось…. Да и сказать оказалось нечего.

Не считая массивного основания, к которому вел собственный подъем в три-четыре десятка ступеней, башня Ишала состояла из четырех просторных этажей. Широкие пролеты единственной лестницы, соединяющей ярусы, подразумевали не то размах, не то предназначение для подъема крупногабаритных грузов. На последний этаж некогда вели узкие каменные ступени из центра третьего этажа. Одна из немногих непрактичных вещей внутри этого шедевра инженерного искусства, не пережившая прошедших эонов. Солдаты, переносящие наверх дрова, без затей заменили обломки зодчества Империи примитивной крепко сколоченной приставной лестницей.

Четвертый этаж являлся местом поразительным. Поразительно высоким. С поразительным видом. Поразительно неуютный в непогоду. Фактически — открытая площадка, над которой, на четырех толстых колоннах, возлежал купол тяжелой полусферы крыши с уходящим вверх узким позеленевшим шпилем. От того по крыше вился замысловатый геометрический рисунок из той же, покрытой густой патиной, меди. Затем рисунок спускался к каждой из колонн. Сжав те крутой спиралью, полосы металла толщиной в руку исчезали в камне стен башни. Ничто, кроме колонн, не ограничивало площадку. Только шероховатый каменный пол с четырьмя желобками для воды, сменяющийся пропастью. В центре, левее от квадратной дыры в полу, десятки связок наколотых дров, кувшины с маслом и огниво. Всего в достатке — дабы у разжигающего болела голова об одном, как укрыться от огня.

И вид… Суммарная высота Остагара над низинами и башни над твердыней дарила ощущения близкие к эмоциям птиц. И уж точно позволяла затем похвастать друзьям в кабаке — «а я бывал под самыми облаками».

Как и посоветовал Дункан — троица отправилась к башне около четвертого часа пополудни, просто на всякий случай прихватив недельный запас армейского пеммикана. После подъема легкой одышкой страдал только Алистер. На удивленный взгляд воина, эльф пожал плечами и коротко обрезал.

— Жизнь в башне повыше этой.

А Морриган дополнила.

— Да и доспех на тебе одном.

Девушка немедленно расположилась за колонной, обращенной к низинам. Бесстрашно свесив с края ноги, чародейка откинулась назад и прикрыла глаза. Одарив девушку опасливым взглядом, Алим занял соседнюю опору, но сев изнутри. А Алистер, сбросив вещи и щепетильно проверив будущий костер, начал бродить по кругу, осматривая окрестности с каждой из четырех сторон.

Спустя час или полтора безделья, лагерь внизу ожил. Палатки стали организованно исчезать, вещи перетекать к повозкам, люди выстраиваться в прямоугольники по трое. Вскоре начался организованный исход в сторону леса. Но пока одни уходили, другие перетаскивали баллисты с южных стен на северные и тащили запасные бревна к частоколу.

Наблюдая некоторое время за людской массой, Морриган, ни с того ни с сего, обратилась к задремавшему эльфу.

— Кто та, чье место предпочел ты занять?

Алим открыл глаза, повернулся, чтобы в поле зрения оказался северный горизонт, и некоторое время молча наблюдал за вялым движением облаков. Спустя четверть часа, придя, наконец, к внутреннему согласию, эльф ответил.

— Сестра.

К легкому удивлению чародейки, несмотря на вальяжную скорость обмена фразами, Алистер не потерял общую линию беседы. Сразу после прозвучавшего ответа с противоположной стороны площадки донеслись приглушенные проклятия мужчины.

— Не знала, что ныне в круге родственникам разрешение жить вместе дают. Ссылка думала, как и в прошлом, единственный исход.

Хмыкнув, маг поежился и, не без грусти в голосе, ответил.

— Все так, как всегда. Мы… Исключительный случай.

— Вот как… И она?

— Интересует, что могло привлечь внимание Дункана?

— Именно так.

Алим нахмурился и пару минут раздумывал, прежде чем сформулировать цельный ответ.

— Думаю… дело в таланте. Сестре удивительно легко даются заклинания, проецирующие рунические конструкции на объем. Могу только предполагать, что со знаниями Дункана, это позволило бы получить огромное тактическое преимущество в бою.

Кивнув, Морриган бросила взгляд на катящееся к горизонту светило и закрыла глаза…

Рука протянулась, чтобы тихонько потрясти девушку за плечо. Но, за миг до прикосновения, жёлтые глаза распахнулись и встретились с недоуменным взглядом эльфа.

— Смотри.

Морриган перевела взгляд с мужчины на утопающий в сгущающейся темноте вид. Сотни, тысячи огней факелов четко очерчивали концентрирующуюся на опушке леса массу противника. В глаза немедленно бросалось, что распределение огней не хаотично. В движении тех виделся строгий порядок, а уже выстроившиеся ряды слишком явно походили на порядки организованной армии, чтобы поверить в случайное совпадение.

Стоящий в трех шагах справа Алистер парой слов выразил мысль, на разный лад посетившую головы присутствующих.

— Не Орда. Армия. Кто бы ни стоял за этим, ему удалось обернуть в собственную пользу каждую нашу слабость. И речь не только об организованности. Смотрите, справа.

Рука мужчины указала на правый фланг. С востока, вдоль скал, разделявших Коркари и низины, приближалась новая колонна. Огоньки мигали и надолго пропадали из-за обилия деревьев. Но даже так — подкрепление, о котором никто не ведал, выглядело сравнимым с уже прибывшими силами. Ситуация смотрелась мрачно.

С дрожащим от волнения голосом, Алим обратил общее внимание на себя.

— Началось.

И правда, первый строй противника, сохраняя стройную линию, вышел из леса. Порождения бросили к ногам факелы и медленно, но неотвратимо покатились единой линией в направлении частокола. Спустя четыре шага из леса появился второй строй, и картина повторилась. Третий, четвертый. Оставленная позади черта огня скрадывала детали наступающих, обращая тех в одну жуткую массу, освященную из-за спины багровыми отсветами. Пускай обмундирование порождений не выглядело выполненным по единому образцу. Невпопад подобранное оружие, разношерстная броня. Но созданная атмосфера, сверхъестественная упорядоченность и не свойственная тем тишина подавляли.

Вдруг, подобно природной стихии, со стороны твердыни начал нарастать рокот барабанов. Несущий явную угрозу неровный гул против воли разгонял сердцебиение, разогревал кровь. Без предупреждения неровный ритм разорвал пронзительно ясный зов труб. И вдогонку — сливающийся крик командиров, превращающийся в скрип и щелчки выстрелов баллист, а затем подоспел и дружный боевой клич выстроившихся перед частоколом солдат. Опустились копья.

Снаряды баллист вырвали из первого и второго рядов десятки тварей, но из-за расстояния между линиями наступающих эффективность оказалась сведена к минимуму.

Следом из леса грянул оглушающий рев, на мгновение перебивший прочие звуки боя. Из-под полога растительности выступил рассредоточенный строй в полусотню Огров. Им ответили барабанами, отбивающими теперь ровный стройный ритм, и залпом лучников. Стрелы с высоких стен летели к цели по дуге, превращаясь в ливень смерти, снимающей жатву в сорока шагах перед строем людской армии. И вновь, ущерб оказался ниже ожидаемого.

А затем ряды сшиблись. Первый строй порождений, прореженный баллистами и лучниками, полег от копий разом. Мимолетный триумф обозначился победным гулом солдат на линии столкновения. Но трое, взирающих на полотно сражения сверху, не спешили праздновать. Лес выплевывал врагов строй за строем, будто тех набилось туда в разы больше, чем было факелов. Эта мысль, будто болезненный укол, поразила каждого с разницей в пару ударов сердца.

— Вот бездна…

— Следует признать, хитро.

— За полчаса позиции армии сомнут. Быстрее — если порождения так и продолжат прибывать. Алистер, думаю речь больше не о тактике, речь о выживании. Поджигай.

Согласившись с мрачным видом, блондин быстро преодолел пару шагов, отделяющих от дров. Разом метнув в кучу три кувшина с маслом, мужчина подхватил огниво и щедро усыпал результат искрами. Пламя занялось легко, с жадным потрескиванием взметнувшись яркими языками к куполу и щедро делясь волнами тепла. За минуту жар близ дров стал невыносим. Ослепленный светом Алистер обернулся к фигурам, напряженно всматривающимся в темноту на северо-западе, и спросил.

— Ну? Что?

Минута за минутой уходили в прошлое под сопровождение из звуков боя. Людская армия практически не несла потерь и сеяла смерть, громче и громче торжествуя. Но строй Огров почти достиг копейщиков и… Внезапно, очередная линия порождений, вышедшая из леса, не зашагала вперед, как прочие. Вместо этого отторгнутые лесом твари оказались вооружены простыми на вид, но массивными луками. Размах рогов каждого превышал рост порождений на четверть. С видимой натугой и слышимым даже с башни гудением тетив, в сторону людских позиций по дуге отправился град черных стрел. Те рухнули среди плотного скопления человеческой массы, пробивая легкие щиты и броню как пергамент. И сразу за тем, ломая копья и сминая плоть, в первый ряд армии ворвались Огры. Ростом в два человека и весом с лошадь, твари игнорировали раны и боль. Машины убийства кидали, ломали и разрушали все вокруг до последнего вздоха.

— Где подкрепление?

В голосе Алистера плескался затаенный страх вперемешку с отчаянием, а взгляд метался между битвой и лесом. Сохраняя предельно сосредоточенный вид, Алим промолчал. А Морриган, привалившись обратно к колонне махнула рукой на северо-восток и произнесла.

— Вот же оно. Куда глаза смотрят? Одно подкрепление здесь будет. Но не на нашей оно стороне.

— Момент сейчас не для…

Оборвал блондина мрачный тон эльфа.

— Она права, Алистер. Посмотри правде в глаза. Нет подкрепления и не будет.

Тем временем из леса показался второй строй лучников, немедленно наполнивший воздух свежей тучей стрел, а Алим продолжил.

— Если взглянуть на происходящее цинично, без эмоций… это разгром. Подкрепление могло бы изменить картину боя. Однако цена… Думаю Логейн в эти мгновения отводит войска, спеша уйти как можно дальше. Прежде, чем все закончится. В руках военачальника две трети армии. Армии способной сражаться. И пусть поздно, но он собирается воспользоваться твоей идеей.

Сжав в гневе кольчужные перчатки до жалобного скрипа металла, Алистер открыл было рот для возражений, но не смог выдавить ничего кроме бессильного стона. Бросив на него взгляд, Морриган, чувствующая себя при виде происходящего странно отстраненно, добавила.

— Это ловушка. Вновь и вновь северяне с видом умным в капкан наступают. Рассуждаете, рассуждаете. Но под ноги не смотрите. Мнение мое — Логейн всегда проверяет, куда ногу ставить. Может… Есть тут и эмоций примесь. Между лидером вашим и военачальником ссора, а месть — мелочная девка.

Повернувшись к девушке, эльф присел на корточки и вкрадчиво спросил.

— Что ты видишь?

Атака Огров, тем временем, захлебнулась. Отряд Серых Стражей, выделяющихся свободной манерой боя и затесавшимся среди них Королем в сверкающих латах, на личном примере показал солдатам — Огры смертны. Несмотря на созданное теми опустошение, огромные тела вскоре рухнули под ноги людей. Отступив за частокол, армия Ферелдена вновь сомкнула ряды, а баллисты и лучники на стенах перенесли огонь дальше к лесу, беспощадно выкашивая сгруппировавшихся в три плотные линии лучников порождений.

— Ожидание. И яму, храброго спасителя ждущую. Вы верили, что враг малочислен. Вас обманули. Вниз смотрите и себе говорите — будь тут армия целиком, вот тогда… Почему в мыслях даже не допускаете, что глаза снова отводят. Враг ждет. И коли остальные не явятся…

— Тогда нас сокрушат без пощады.

— Метко сказано.

— Но ты спокойна.

— Правда? Чаще моргать нужно, чтобы страх показать, как у война над нами напряженно потеющего?

Алим хотел нечто возразить. Но отвлекся на нарастающий звук, доносящийся из леса. Рык. Низкий, злобный, давящий. Не оглушающий, но равномерно разносящийся над сражением. Вибрирующий прямо в груди. Стоило тому прекратиться и внизу, в основании башни, нечто гулко ухнуло. Эльф немедленно посерел лицом, вызвав ответный недоуменный взгляд чародейки, и затараторил.

— Перекрытия. С таким звуком, падают перекрытия. Каждые пару лет появляется пара идиотов из боевых магов, экспериментирующих с огненным шаром в замкнутых пространствах.

— Смотрите!

Оба обернулись на окрик Алистера, чтобы увидеть творящийся хаос. Под ними двери башни резко распахнулись и наружу покатилась волна порождений, атакуя застигнутых врасплох лучников и расчеты баллист. Некая схватка разгорелась и рядом с южным выходом из ущелья. А из леса появилось около трех десятков широко отстоящих друг от друга Гарлоков в легкой броне и с мордами замотанными в тряпки. Строй синхронно поднял в небо руки, вокруг которых взвилось темно-багровое пламя. Быстро сформировавшиеся бурлящие сгустки с едва различимым свистом и гудением прочертили светящиеся дуги, чтобы рухнуть среди людей и раскрыться в форме недолговечных огненных цветов. Жар обжигал легкие, воспламенял дерево, одежду и плоть. Упорядоченный ритм сражения захлебнулся в море криков боли и визга. Барабаны смолкли и ряды армии Короля рухнули, окончательно смешавшись с противником.

Алим указал на происходящее и сумбурно выдавил единственное слово.

— Это…

Бросив на лишившегося речи эльфа бешеный взгляд, Алистер, прикрыв глаза от света, обернулся к костру.

— Можете столкнуть дрова вниз?

Не понимая смысла вопроса, маг взглянул на блондина как на полоумного, но Морриган немедленно ухватила суть идеи.

— На геройство тянет, воин? Нам что с того?

Выпустив сквозь сжатые до скрипа зубы едва сдерживаемое рычание бессильной злобы, Серый Страж ответил первым пришедшим на ум предложением.

— Продлим сделку на столько, сколько потребуется. Мое слово.

— Глупость. Но твоя взяла. Алим, дрова обойди, заклинание используй, отталкивающую волну создающее. Кучу, как врага представь — и прочь оттолкни.

Кивнув, эльф схватил с пола посох, обежал огонь и начал действовать по инструкции. Воин с чародейкой разошлись по разные стороны, дабы не оказаться на пути пылающей массы. Разве что Алистер успел подхватить с пола две оставшиеся емкости с маслом. Вскоре вокруг Алима появился едва заметный, но знакомый по ночной битве, барьер. Тот выглядел эфемернее прошлого. Но в этот раз мага не сопровождал призванный заранее зеленый светлячок. Два раза выдохнув, эльф заметно напрягся и… гора дров, рассыпаясь, заскользила к краю площадки. Потребовалось три импульса, прежде чем куча начала заваливаться через край, ссыпаясь на ступени перед башней. С заметно подрагивающими руками и взмокший от пота маг на нетвердых ногах сделал шаг к ближайшей колонне и буквально вырвал из кармашка на поясе непрозрачный фиал, чтобы опрокинуть тот в рот.

Алистер, не тратя ни секунды, метнулся к краю, и с силой метнул следом кувшины с маслом. Последовавший шум взметнувшегося пламени и гневное рявканье отразились на лице блондина мстительной улыбкой.

— Отличный план и реализация чудесна. Как и сказала — месть мелочна. Теперь на время из башни выход пламенем заперт. Куда враги ринутся?

Сплюнув, блондин выхватил из ножен клинок, подхватил с пола щит и спрыгнул вниз, на третий этаж.

— Целеустремлен… Алим?

По-прежнему бледный, но уже крепко стоящий на ногах эльф, кивнул, взмахом руки показывая — так или иначе, но потери сознания в планах нет.

Скользнув по приставной лестнице вниз, оба обнаружили Алистера в боевой стойке у пролета. И услышали топот поднимающихся тварей. Битва пожаловала к ним.

Девушка бросила эльфу через плечо короткую команду.

— Себя защити.

Затем Морриган подошла к Алистеру и медленно, дабы тот не отдернул оружие, прикоснулась к клинку, призывая к жизни несложное заклинание. Поверхность металла по всей длине немедленно покрылась изморозью, будто тот только-только принесли с трескучего мороза. Воин встретил помощь сдержанным кивком благодарности. Алим, обернутый в мерцающие вокруг тела эльфа волшебную и духовную защиту, попытался напоследок мрачно пошутить.

— Послушал в лагере сказки о легендарной ведьме Коркари. Говорят та умела обрушивать на головы врагов молнии. Может и нам повезло оказаться с такой в одной компании?

Чародейка хотела было согласится. Но, замерев на полуслове, испытала приступ неуверенности. Быстро пробежавшись по памяти, девушка осознала — последовательность заклинания манипуляции молнией сгинула, не вовремя питая паранойю. Воспоминания обучения той магии казались нетронутыми. Но само заклинание… Будто каждый потраченный в усердии час ушел впустую. Напрашивался вопрос — что утеряно, помимо тех часов беспамятства? В итоге неопределенно кивнув словам Алима, чародейка приготовилась встречать врагов.

Через полторы минуты на нижнем этаже показались первые трое Гарлоков. В ржавых нечищенных кольчугах и с длинными зазубренными клинками, те продемонстрировали отменную скорость подъема и с ходу ринулись наверх. Импульс заклинания Алима отбросил вниз лестницы наиболее нетерпеливого из троицы. Хруст костей и грохот скатывающегося тела послужил началом схватки.

Морриган, сжав кулак, нараспев прошипела сквозь сомкнутые зубы.

— Туа вита меа эстэ.

К бегущему навстречу Гарлоку скользнуло нечто неуловимое, словно след на воде. А затем клинок вошел в живот девушки по самую гарду, протащив ту по инерции на шаг назад и заставив издать нечленораздельный вскрик боли. Несмотря на полный гнева крик эльфа, Алистер оказался по уши занят собственным противником. В рукопашном бою Гарлок оценивался куда опаснее Генлока. Тем более эти имели и оружие, и броню. Принимая резкие колющие выпады на щит, едва успевая парировать и маневрировать, блондин долгие секунды подбирал удачный момент для контратаки. Используя высокую позицию в собственную пользу, мужчина внезапно пригнулся и рванул вперед из позы сидя. Прямо под очередным выпадом. Удар щитом в живот и колющий в бедро лишили противника равновесия, позволив приподнять и с грохотом отбросить того вслед первому.

Обернувшись к оставшемуся, мужчина стал свидетелем противоестественной картины. Жутко улыбающаяся Морриган, насаженная на клинок, свободной рукой держащая голову оседающего на колено порождения и тихо, почти нежно шепчущая тому сверху вниз.

— Фриус. Теначи.

Обтягивающая искаженный череп плоть под пальцами девушки немедленно покрылась инеем. Тело Гарлока, выпустившее меч, негромко осело на ступени. Брезгливо, но без спешки изъяв из брюшной полости вражеское оружие, чародейка отбросила то в сторону. Мужчины в ужасе наблюдали за затягивающейся на глазах раной со слабой струйкой крови.

— Добивать этого не надо. Послужит источником сил жизненных.

Следом до третьего этажа добралась пятерка Генлоков. Вооруженный легким луком с ходу отправил вверх стрелу, метя в Алистера, как единственного в поле видимости с оружием. Отскочив вправо, блондин впечатался в стену и едва избежал попадания. В этот раз Алиму удалось сбросить вниз только одного из четверки, оповестив всех хриплым дыханием, что маг на пределе.

Держа противников между собственным телом и лучником, Алистер завертелся, отбрасывая короткий клинок одного, чтобы толкнуть второго на подпирающего сзади третьего. Морриган, полностью раскрыв преимущество длинны посоха и фактор неожиданности, изловчилась угодить замешкавшемуся позади Генлоку в глаз. А следом с размаха осадила того по голове. С третьего удара дезориентированное порождение все-таки осело на ступени. И девушка, не отвлекаясь на плотно занятого блондина, выскользнула из опасной зоны видимости стрелка. Только оказавшись в относительной безопасности, Морриган направила к оглушенному Генлоку то же заклинание, что и ранее к Гарлоку.

Прежде чем Алистер изловчился поставить между собой и вторым Генлоком первое порождение тьмы, мужчина дважды в тесной свалке получил скользящий удар эфесом в челюсть. Заняв нужную позицию и с достаточной силой отбив вражеский клинок в сторону, блондин ударом сапога отправил обоих Генлоков катиться вниз. На ходу сплюнув кровь Алистер также отбежал назад, дабы не подставляться под стрелы.

— Время наше истекает.

Тяжело дышащий воин проверил хватку на клинке и, щурясь, кивнул.

— Темнеет.

На лестнице раздался топот и наверх выскочило двое Гарлоков с держащимся позади лучником. Алистер и чародейка синхронно разошлись в стороны, дабы затруднить врагам выбор цели. Однако Генлок с луком рассудил иначе, немедленно прицелившись в едва держащегося на ногах эльфа. Отбросив раздумья, чародейка громогласно высвободила следующее заклинание.

— Сомниа дираэ тенебраэ, анимум фурэнтэ.

От женской фигуры по помещению за мгновение распространилась и исчезла волна полупрозрачного сумрака. Но результат превзошел ожидания. Три противника замерли, а затем продемонстрировали иррациональное поведение. Генлок с луком начал отмахиваться от видимой только тому опасности. Один Гарлок оцепенел, а второй начал пятится, пока не споткнулся об лежащие тела и не покатился по лестнице вниз. Не тратя ценное время, Алистер с разбега всадил одному в шею клинок, а второго сначала оглушил ударом щита, а затем добил уже на полу.

— Не могу… фуух, не задумываться. Скры… Скрываешь ли и теперь некие фокусы в рукаве, как давеча в ночном сражении?

Бросив в сторону блондина хмурый взгляд и впервые открыто демонстрируя признаки усталости, Морриган коротко ответила.

— Честность тебя погубит.

— Предупреждение запоздало.

Снизу донесся многочисленный топот не менее двух-трех десятков ног. И среди них тяжелая поступь легко помещающегося на широких пролетах Огра.

— Пора слово сдержать, воин. Стой и сдерживай сколько сможешь, но не меньше минуты. Не оборачивайся.

— Есть план?..

— Идея есть. Жизни мне будет ли стоить — скоро узнаю.

— Что ж. Звучит лучше, чем «скоро умрем».

Алистер вновь подошел к пролету вниз и сконцентрировался. Проследив за блондином внимательным взглядом, Морриган обернулась к эльфу, тратящему остатки сил, дабы оставаться в сознании. Закрыв глаза, чародейка вызвала к жизни ту особую форму заклинания, которой научилась напрямую от матери. Странная, переплетающаяся цепочка рун, обращенная внутрь тела. К силе крови, текущей по венам, и к плоти, составляющей суть девушки. Обычно спокойное, хоть и сложное заклинание — на этот раз извивалось будто живое, требуя дополнительного внимания и контроля. Нечто в нем казалось нарушенным, не верным. Но не было и времени, дабы руна за руной проверить формулу от начала до конца. На глазах окончательно бледнеющего мага, плоть девушки поплыла подобно раскаленному воску, разбухая, проваливаясь и меняясь с нарастающей скоростью. Лицо заострилось, начисто лишившись глаз и губ. Рот наполнился острыми как иглы зубами. Волосы втянулись в тело. И на этом изменения только начались.

Позади послышались первые звуки боя, где Алистер, напрягая остатки сил, старательно изображал полновесный отряд, перекрывающий подъем на третий этаж. Но внимание широко распахнутых глаз эльфа оказалось сосредоточено только на происходящей перед ним метаморфозе. Плечи девушки с отчетливо слышимым хрустом соединительной ткани и треском костей раздались в стороны. Одежда натянулась и лопнула по швам, слезая с тела подобно сброшенной змеиной коже. В итоге широкие плечи на худощавом, вытянутом теле, только отдаленно напоминавшем теперь женское, за один вдох с щелчком разделились на две дополнительные пары рук с черными когтями.

Создание выдохнуло ртом без признаков боли или дискомфорта, и замерло, прежде чем приглушенно прошипеть.

— С-с-странно. Но времени на это нет.

Одна рука ловко схватила посох и узел с личными вещами. Две другие сгребли парализованного увиденным эльфа, который и так и сяк не смог бы оказать серьезного сопротивления. От усилия выпустив тихий свистящий звук, создание метнулось в сторону.

Тем временем, с натугой прикончив третьего противника кряду и чудом не получив до этого ни одного ранения, Алистер получил тройку секунд передышки. Хлынувшие вниз Генлоки давали пройти вперед Огру, дабы тот быстрее разобрался с препятствием. Пользуясь паузой, мужчина обернулся… Только чтобы увидеть ошметки одежды Давета и… пустоту. Взгляд метнулся к потолку. Приставная лестница оказалась на месте. Головоломка в уставшем и перегруженном ожиданием гибели мозгу не складывалась, и Алистер просто издал легкий смешок.

— Сказала — погубит честность… Так себе шутка… И все-таки, жаль.

Звуки сражения стихли. И в башне. И в твердыне. И в прилегающих землях. Мертвых укрыла ночь, но покоя не было.

Обняв шпиль на куполе четвертого этажа высочайшей постройки юга Тэдаса, куда эпохи на пролет не попадало ни одно осознающее себя существо, стояла обнаженная женская фигура со свободно развевающимися на ветру темными локонами. Прищуренные желтые глаза внимательно следили за организованной работой порождений тьмы. Шевелящаяся в темноте масса напоминала падальщиков, набросившихся на добычу. Но результат лежал гораздо ближе к работе организованного муравейника. Тела, независимо от принадлежности, грубо отделяли от доспеха и складывали на движущиеся волоком повозки, запряженные Генлоками. Раненых беспощадно добивали. В другие подобные повозки, без разбора, нагружали доспехи и собранное оружие. Добыча медленно, но верно исчезала под темным пологом леса в восточном направлении. Так выходило, что к утру поле боя могло остаться совершенно пустым. И никто об этом не узнает. Почти никто…

Алим лежал тут же, с руками связанными вокруг шпиля собственным ремнем. Даже воля эльфа не могла противостоять истощению маны. Во время жесткой встряски, эмоциональной и физической, пока Морриган взбиралась на купол с тем в охапку, мужчина вырубился. Но может и к лучшему. У девушки накопилось слишком много тем для размышлений в ночной тишине. К растущему списку странностей добавилась новая. Оригинальный план включал пункт с использованием остатка маны для обращения в паука и спасение на куполе башни. При таком исходе участь мужчин оставалась незавидной. Вместо этого привычное заклинание придало телу незнакомую форму. Не менее ловкую, но наделенную большей физической мощью. Морриган принципиально не стремилась выжить в одиночку. В новых обстоятельствах девушка сразу приняла решение спасать Алима. Алистер… Чародейка честно констатировала — мужчина вызывал у той опасения и раздражение. При здравом рассмотрении, иначе и быть не могло. Блондин испытывал предубеждение перед магами, оказался неизвестным образом связан с Храмовниками, имел собственные цели, действовал как думал, а думал прямее не бывает. Да и порождений следовало задержать, дабы обращение успело закончиться. Тем не менее потеря война вызывала необъяснимое раздражение…

Устало присев, Морриган прикрыла глаза. Маны у девушки оставалось едва-едва на одно последнее заклинание. И будь чародейка хоть трижды закаленной южанкой, привыкшей в одиночку выживать в Коркари — истощение погрузило бы ту в царство снов подобно эльфу без видимой разницы. Источник силы магов — он же и проклятие.

Откинув со лба волосы, девушка через силу начала медленно разбирать узелок с собственной одеждой. В голову закралась мысль — после всего, верхом глупости стало бы буднично замерзнуть…

— Создатель, драконы и первозданные стихии… Как мне, по твоему, умудриться вслепую нащупать ногой этот выступ?

Алим распластался на краю крыши четвертого этажа, выплескивая на Морриган переизбыток адреналина удивительно нехарактерными для того цветастыми фразами. Девушка уже стояла внизу, у самого края, скрестив под грудью руки. И на лице чародейки читалось легкое нетерпение. Самостоятельно спустившись за счет вьющейся по камням толстой полосы меди, и забрав спущенный эльфом посох, та пыталась теперь проинструктировать мага о правильном порядке действий. Но мужчина явно в жизни не спускался с высокого дерева, да и в принципе не имел опыта вертикального перемещения.

— Мысль четко давай сформулирую. Варианта у храброго Алима два. Либо кормом для сыча да неясыти стать, когда голод и солнце того одолеют. Либо мудрой спутнице доверится и вниз сползти. В крайнем случае полет коротким будет. Тому, кто умереть после битвы дал согласие, ныне смешно жаловаться.

— Но почему бы тебе не обратиться снова той тварью и не спустить меня вниз?

Выдержав паузу под звуки напряженного кряхтения мужчины, девушка ответила не скрывая в голосе оттенка неуверенности.

— Заклинание себя странно повело. До коли в причинах не разберусь — предпочла бы по пустякам не использовать.

Потея и старательно концентрируясь только на расположенной у самого носа шероховатой поверхности, эльф медленно сполз на колонну, а затем и ниже. Достигнув пола, Алим тихо отошел от края и аккуратно лег на каменный пол.

— Не поседел?

— Что?.. Глупость. Зато любое восхождение теперь по плечу. Да и согрелся.

— Посмотрим. Опасаюсь — вертикальный подъем отныне будет вызывать в памяти этот болезненный опыт. Хотя пробуждение на крыше башни с первыми лучами солнца, пожалуй, в равной степени незабываемо. К слову. По твоему, почему порождения не забрались следом?

Бросив взгляд вниз, Морриган цокнула языком.

— Тому три причины. Сколько с порождениями тьмы встреч не было — всегда факт примечательный отмечала. Те либо под ноги смотрят, либо строго вперед. На слух и нюх чаще полагаются, чем на зрение. Головы даже когда в небе птицы хищной окрик и крыльев шум разносится не поднимают. Кроме того, что наш враг видел? Побег наверх. Но поднявшись — пустоту встретили. Для сложных выводов вожак нужен. Или, по описанию Дункана, эмиссар. Да и момент отвлекающий присутствовал.

Приняв сидячее положение и кивнув, Алим грустно констатировал.

— Да. Звучит логично. Но знаешь… Не прими за жалобу, будто бы неблагодарность в ответ на спасение. Но то, как упомянула жертву Алистера парой слов, в самом конце. Даже не знаю. Немного пугает?

Девушка на мгновение скривилась, не желая разбираться в собственных эмоциях и бросила в ответ.

— Причины по значимости только расставила. Радости выбор мне не принес. Вопросы праздные оставим. Как видно — нет тут ни посоха твоего, ни рюкзаков с припасами. Нужно в лагерь идти и уцелевшее искать.

— Ты права. Но… Просто чтобы между нами не оставалось недомолвок. Произошедшее перевоплощение… Бездна — это было действительно странно даже на фоне последних событий. Нет — жутко! Такое вызывает определенные ассоциации. Не те, о которых магу хотелось бы размышлять. Если захочешь поговорить об этом…

— Не раньше, чем сестру твою обстоятельно обсудим. Пойдем.

При упоминании сестры эльф предпочел замолкнуть.

На третьем этаже не обнаружилось ни одного тела. Только пара пятен уже застывшей крови у лестничного пролета, не дающих никаких подсказок о характере последних минут блондина. Морриган оставила место без внимания. Но дала спутнику пару минут, чтобы то осмотрелся.

Следы проникновения порождений в башню наблюдались со ступеней последней лестницы. Огромный, зияющий темнотой провал в центре главной залы. Обвалившиеся внутрь плиты на местах излома демонстрировали — какую силу следовало приложить для достижения результата. Каждая составляла в толщину не менее метра монолита. Но кроме того, сам подкоп пробился сквозь кладку из массивных блоков, составляющих основание башни.

Напарники поневоле замерли напротив провала и Алим не смог не поделится мыслями.

— Это сделано заранее. Когда единственными жителями твердыни оставались птицы и грызуны. Месяц труда?

— Упорство. Целеустремленность. Предусмотрительность. Вот что из увиденного вынести следует. Таков характер силы, что нынешний Мор ведет.

Оставив содержимое туннеля сокрытым темнотой, девушка и маг вышли на солнечный свет, исподволь отгоняющий мрачные мысли прочь. Благодаря ночной «уборке», о которой Морриган сжато рассказала эльфу в течении адаптации того на крыше, трупные запахи крови и вскрытых кишок присутствовали в дарящим прохладу ветерке едва-едва. Намного сильнее ощущался запах дыма и мокрых обильной росой костровищ. Беглый осмотр показал — Орда не забрала с собой ничего, кроме съедобного, обмундирования и оружия ближнего боя. Баллисты выглядели безнадежно сломанными, шатры порванными, личные вещи — разбросанными. Вид пустого, разрушенного лагеря, накрытого пологом тишины, казался сюрреалистичным. Особенно, когда при взгляде на приметные места память подбрасывала образы из дня прошедшего.

При осмотре лагеря с моста над ущельем, Алим первым определил и молча указал на расположение ставки командования, королевского шатра и останки обозов с припасами. Для Морриган с высоты картина представлялась как мешанина кусочков ткани разного размера и расцветки. Признав превосходство спутника, девушка благодарно кивнула. Однако, отходя от края, нахмурилась из-за осознания беспомощности в вопросах назначения цветов и геральдики северян.

Слаженные армией на скорую руку лестницы и пандусы делали спуск в ущелье у южной оконечности твердыни вполне комфортным. Но теперь… Разломанные инженерные конструкции жалким образом усеивали куда более древние останки, разделив с теми общую судьбу. Потребовался час чистого времени, чтобы выйти через восточные ворота и спустится в ущелье через естественную горловину.

Картина погрома внизу задавала настроению странный, созерцательный тон. Личные вещи намекали на хозяев, которые никогда уже не возьмут те в руки. На характер, привычки, склонности и слабости людей. Помимо тотального отсутствия съестного, другой западающей чертой разрушенного лагеря стало полное пренебрежение ценностями. Глаз тот тут то там выхватывал на земле предметы, вполне функциональные или дорогие. Вещи по весу не обременительные, которые люди не бросили бы позади даже при скоротечном грабеже. Но для порождений те не содержали никакой ценности.

Обозы оказались для девушки с эльфом в той же мере бесполезны, как и палатки солдат. Пока Алим обходил пустые покореженные повозки, Морриган хмуро осматривала те под другим углом. Став непосредственной свидетельницей организованной работы Орды, чародейка хмуро смотрела на сохранившие работоспособность колеса и оси повозок. Те так и остались нетронутыми. Ответ на бьющийся в голове вопрос явно мог иметь определяющее значение в понимании поведения противника. Но в голову девушки не приходило ни одной гипотезы, что не рассыпалась бы тут же под весом собственной несуразности.

— Пусто.

Вернувшись к реальности при словах мага, Морриган кивнула и указала в сторону королевского шатра.

— Шанс последний испытать осталось.

У богато украшенных останков большого шатра, рыскающую по брошенному полю боя пару встретили дорогие ковры, сломанные жаровни, раскладные стулья, стол и разбросанные свечи. И единственное движение вокруг — трепет обрывков ткани на ветру. Не составляло труда представить — как убранство выглядело до осквернения мародерами. Уютный кабинет. В ночи, когда тени скрывали стены шатра, наверняка возникала иллюзия — будто по-прежнему сидишь в собственном замке или поместье. А война — только дурной сон.

К несчастью — съестных припасов не осталось и тут. Противник методично вскрыл даже королевские сундуки, однозначно не предназначенные для хранения пищи. Морриган рассеянно подошла к наиболее массивному из трех и начала перебирать перемешанные внутри тубусы свитков и прямоугольники пергамента. Алим, тем временем, рассматривая сброшенную на землю и растоптанную карту юга Ферелдена деликатной ручной работы, озвучил беспокоящие того мысли.

— Пока мы с Дунканом нагоняли медленно двигающуюся на юг армию, Командор использовал каждую возможность, чтобы рассказать очередную историю о традициях Серых Стражей, Море или порождениях тьмы.

При упоминании «традиций» голос дрогнул — то ли в гневе, то ли от волнения. Но эльф продолжил как не бывало.

— Один рассказ касался далекого прошлого. Времен первого и второго Мора, когда Стражам удавалось захватывать в плен разумных порождений. Полагаю… речь шла об эмиссарах. Тех годами держали в темницах Вейсхаупта. И однажды, одну из тварей удалось обучить языку. В те времена… Наверное это был Тевене. Так или иначе. В ходе допроса у порождения удалось узнать пару фактов относительно намерений, целей. Оказалось — те довольно просты. Тварей не интересует захват земель, ценностей. Не интересует увеличение собственной численности. Им даже не нужна победа — как понятие, придуманное нами. Единственная мотивация — любой ценой сжечь поверхность. В конечном итоге тварь обманула собственных стражей и, убив многих, едва не сбежала. Такой конец бросает тень на результаты допросов. Однако, в этом нечто есть…

Бросив на мужчину задумчивый взгляд, Морриган вернула внимание к документам, которые изучала во время прозвучавшего монолога.

— Сказанное — минувших дней история. Не стоит к той особо относиться. Вот тут события немного посвежее описаны.

Девушка тряхнула пачкой бумаг. Материал дорогостоящий и используемый только для деловой переписки людей состоятельных или высокопоставленных. Судя по тиснению и плотности бумаги — данный случай относился скорее ко второму. Прикусив губу и пробежав текст во второй или третий раз, девушка озвучила содержание.

— Переписка между мертвым ныне королем Ферелдена и… Императрицей?

Алим поднял брови в легком удивлении и уточнил.

— Орлей? Её Высочество Селина?

Кивнув, Морриган вздохнула и опустила бумаги, оглядывая горизонт.

— Тут нет прямого титулов указания. А в хитросплетениях переписки мое уменье скромно. Но смысл туманом слов небрежно скрыт. Женская рука подсказки нарочито, с изяществом дает. Мужская… следы неряшливо путает. Без доказательств — просто письма. Но коли желание есть — как хочется нетрудно истолковать. У Короля есть спутница?

— Её Величество — Королева Анора. Мак Тир.

— Дочь военачальника?

— Да…

Округлив рот, Морриган беззвучно издала звук «о-о-о» и кивнула. Сложив бумаги трижды, чародейка убрала те в сумку.

— Бумаги о замысле союза говорят. Военного. Отчаян твой Король. Но те легко как доказательство интриги, амбиций и намерений, с предательством граничащих, истолковать.

— И потому… ты забираешь бумаги себе?

Просто кивнув, девушка огляделась вокруг и добавила.

— Монеты поищи. В отличие от порождений — денег ценность нам известна.

— Не буду спорить о моральной стороне…

— Вот и не надо.

Алим мрачно ухмыльнулся, но к поискам приступил с грустным выражением лица. Эмоции мужчины читались как открытая книга. Хоть с выводами напарницы маг и не спорил, но ситуация тому претила. Пересечение границ, считавшихся пределом допустимого — вызывало не восторг от новоприобретенной свободы, а сомнения в том, что может последовать за первым маленьким шажком в неизвестность.

В итоге удалось обзавестись мешочком серебра. Точнее, после скрупулезного подсчета Морриган, двадцатью двумя монетами — «серебряками». Некоторое удивление оставило полное отсутствие здесь золотых «соверенов», но дареному коню в зубы не смотрят. Кроме того, со дна сундука девушка прихватила в сумку и изящный широкий охотничий нож, длиной лезвия в ладонь.

Закончив с обыском остатков лагеря, чародейка предложила занять место у выхода из ущелья. Дабы скала прикрывала обоих от ветра. На очевидный вопрос мага, задумчиво рассматривающего северо-западный горизонт, та ответила.

— Чтобы ночи дождаться. Время во сне скоротать планирую. До леса дичи не предвидится. А голод когда спишь не терзает.

— Да… Мой вопрос именно о том — зачем ждать? Здесь!

— По большей части, причины тому две. Во-первых, порождения не просто так пришедшими из тьмы считаются. А также жителями троп глубинных. Но темнота — есть темнота. И в поле, и в лесу по дороге до Тракта нас позднее заметят. Речь тут об угрозе уловки из патрулей, Ордой назад отправленных. Кто знает — что там, за опушкой ждет. Во-вторых… Конечно нужно спешить. Пустыми эти земли день оставаться будут, может два от силы. Вот почему по Тракту собираюсь двигаться. По крайне мере — до восхода.

Подходя к скале Алим повернулся и попытался возразить.

— До восхода. Но…

— Задумайся — кто по тракту перед нами движется?

— Отступающая армия.

— Толпа пехоты и обозы. Ты ранее сказал, что армию пешком пришлось нагнать. Когда вы на пару с Дунканом шли.

— Да. Мы настигли отряды на переходе между Лотерингом и Остагаром.

— Недурно для двух путников. Вряд ли мы медленнее будем. Теперь другой вопрос. Кто армию сейчас может нагнать? С точки зрения того подумай, кто крепко бразды правления ухватил.

Присев на продвинутую ткань ближайшей палатки и облокотившись на древние камни, мужчина вздохнул. Мрачный вид подсказывал, маг улавливал — на что конкретно намекает девушка.

— Шпионы. Дезертиры. Малефикары. Да, я понял. Сначала стрелять — потом разбираться. Логично, с точки зрения военачальника.

— Нет проклятия большего в глазах проклятого, чем его черных деяний свидетелем стать. Потому ночь мы по Тракту будем двигаться, а после в леса спустимся и лощинами до Лотеринга двинемся. Так внимания лишнего избежать сумеем. И впереди порождений, надеюсь, удержимся. Но главное — вне досягаемости луков тех жутких.

— Согласен. Их стрелы — смерть.

— Я - спать. Ночь впереди. Вопросы потом.

Незнакомый голос звал. Пытался докричаться. Некто тряс за плечо…

Внезапно вырвавшись из сонной пелены, Морриган распахнула глаза и подобно сове уставилась на встревоженное лицо Алима. Мужчина наклонился над девушкой, держа ту за плечо. По открытому рту казалось — пробуждение застало эльфа на середине фразы. Едва убавив плещущееся в глазах беспокойство, маг спросил.

— Ты в порядке? Не смог разбудить, сколько ни тряс. По признакам, кошмар… и не из простых. Вскрики — будто бьют. Затем начало трясти… Знаешь, судороги вызывают во мне теперь не лучшие воспоминания.

Чародейка по-прежнему не сводила с эльфа широко открытых глаз и тяжело дышала. Медленно прикоснувшись к щеке, та обнаружила обильную испарину. Быстро остывающие в вечернем воздухе капли покрывали кожу тончайшим бисером.

— Я…

Поморщившись, Морриган попыталась собрать разбегающиеся мысли. Какие бы слова девушка не собиралась сказать в ответ — те выветрились быстрее, чем добрались до языка. Возразить — будто все нормально? Ложь слишком очевидна. Признать проблему? Но, в чем та состоит? Прикоснувшись ко лбу чародейка сконцентрировалась, вызывая в памяти образы, принесенные дурным сном.

Лес. События разворачивались в лесу. В искаженной версии привычного для Морриган места. Могло показаться — недавно тут бесновался пожар. Но на деревьях отсутствовали следы огня. Взор застилала серая дымка, через которую сверху пробивался яркий рассеянный свет, лишенный оттенков. Взвесь в воздухе не ощущалась как туман, не имела запаха. Запахи отсутствовали вовсе. Растительность выглядела почерневшей и засыхающей. Изредка с неба в тихом танце опускались крупные хлопья пепла, который, сколько хватало глаз, покрывал вокруг почву. В некоторых местах, казалось, тот ещё тлел, добавляя в тусклую палитру единственный яркий оттенок. Темно-багровый отсвет углей. Образ вызывал ассоциацию с недавним полем битвы. Но там, в дымке, скрывалось нечто важное. Деталь, ускользающая из памяти вместе с четкостью тающего следа сна. На сознание давила уверенность — именно этого элемента не хватает, дабы сформулировать подсказку…

Выдохнув, Морриган вновь открыла глаза.

— Сон необычно ярким казался. Признаюсь — такое впервые со мной. И… спасибо. Никто добровольно не захочет запертым быть в кошмаре и одной лишней минуты.

— Пожалуйста. Скоро зайдет солнце.

Действительно, ночь стояла на пороге. Для разнообразия та представала в облачении чистого неба, усеянного звездами. Мерцающие огоньки разгорались, занимая место уходящего светила и обращая купол над головой в чудесное сокровище рассыпанных на черном бархате бриллиантов нежнейших оттенков. После бередящих мысли образов сна такая картина выглядела умиротворяющей. Пусть созерцание небесной красоты на поле, где прошедшим днем сгинула не одна тысяча душ, и вызывало внутренний диссонанс.

Молчание тянулось минута за минутой. Но только Алим выглядел так, будто испытывал дискомфорт. Наконец, решившись, мужчина озвучил не дающий покоя вопрос.

— Сны. Такое точно — впервые?

Немного помолчав, Морриган неохотно ответила.

— Да.

— Ладно.

Вновь возникла пауза, и вновь первым ту нарушил эльф.

— Почему Лотеринг?

— Почему нет? Как сказала, дорогу…

— Брось. Для тебя, полагаю, вокруг сплошная дорога. Только выбери маршрут.

— Не знаю выведать что желаешь. Короче дорога. Опасностей меньше. Кроме Тракта под боком, деревня стоит на реке, что страну рассекает на север и юг. Перекресток путей. Мало? Отлично! Куда тебя, эльф, ноги несут? Лотеринг пристань имеет. Вверх по течению — цепочка озер, затем гладь Каленхада до самого острова с манящей так башней. Иная дорога задержит столь жалкого пешехода до первого снега.

Алим поморщился и при столь резком упоминании собственной расы, и при столь беспощадной оценке того, как путешественника.

— Да. Мои цели прозрачны и неизменны. Вернее, одна конкретная. А каковы твои?

— Это забота? Или страх — куда двинется страшная ведьма?

— Всего понемногу. Ну, страха больше конечно.

Морриган рассмеялась. Но смех тот казался прохладным, а не веселым.

— Сначала Дункан. Теперь ты. Что всем так интересно… Будто нет магов вне круга. А знаешь… Пожалуй направлюсь тоже в Кинлох. Поведай собственный план. Вот ты у башни. В списках без времени сгинувших Стражей. Как возвращенье обставишь, чтобы Храмовники не вздернули сразу? Не боишься вернуться только затем, чтобы погибнуть?

Маг пожал плечами и ответил без особого огонька в голосе, подразумевая, что пока слабо верит в успех.

— Нет хитрого плана… Но и задача не невыполнима. Попасть в Твердыню Кинлох проще, чем ту покинуть. Живым. За прожитые годы разнообразных слухов прошло через мои руки немало. Если отбросить сказки, да фантазии, получится, что внутрь башни не раз проникали грабители. Вот первый вариант. Кроме того, некоторым магам таинственным образом удается поддерживать контакт с окружающим миром в обход препонов Храмовников. Иногда за углом, вполголоса, случались разговоры об организации, объединившей магов, живущих вне круга. Вот и второй вариант.

— Значит не безнадежно. Тебе есть по пути, что обдумать.

— А тебе на что сдался круг?

Девушка посерьезнела и умерила издевку в голосе.

— Мать с уважением о библиотеке Твердыни Кинлох отзывалась. Впрочем, нередко разговоры об этом оканчивались странно. Шуткой. Будто лучшие тома собственной рукой туда доставлены.

Морриган фыркнула, демонстрируя отношение к подобным заявлениям, и продолжила.

— Хочу взглянуть на книги те. Цель твоей не хуже.

— Зачем?

— На каждый мой вопрос ты возвращаешь два. Кто здесь хитрый лис, а кто невинная овца? Как говорила — с магией творятся странности. Надеюсь книги смогут дать ответ.

Алим кивнул, не став допытываться дальше. Чародейка начинала закипать, и интуиция или иное внутреннее чувство остановило мужчину прежде, чем давление стало излишним. Отвернувшись, эльф вновь направил взор на северо-запад. Во взгляде мужчины отражались оттенки розового и кроваво-красного, медленно набухающие темно-фиолетовым, чтобы слиться с чернотой, пожирающей последний лоскут лазури. Встав и отряхнувшись, Морриган уловила выражение мага.

— Может из двоих направление сменить хотел бы именно ты? Не раз и не два ловила взгляд твой на опушке в том направлении.

Пожав плечами, Алим легко и ровно ответил.

— Были такие мысли. И не раз. Но времена эмоций миновали вместе с детством. Взвесив шансы, как учат в круге — я избавился от дурацких иллюзий. Потому об этом не беспокойся. Если в лесу не бросишь — то спутниками будем до предместий Лотеринга.

— В пределах круга учат особому мышлению?

— Мышлению?.. Нет. Не знаю. В круге с детства вбивают умение трезво смотреть на факты, уметь отстраняться — чтобы взглянуть на ситуацию со стороны. Способность отсекать эмоции от принятия решений. Без этого не дотянуть до совершеннолетия, не то что до Истязаний. Жизнь в замкнутом коллективе, в замкнутом пространстве, в пределах жесткого свода правил… Когда кошмары — не просто кошмары… А эмоции могут ранить не только тебя самого…

Прищурившись, маг повернулся к чародейке, напряженно и внимательно следящей за мимикой и интонацией мужчины. С некоторым мрачным удовольствием, прорезавшимся в голосе, тот спросил.

— Знаешь, почему большинство великих кругов размещены по свету в башнях?

— Откуда мне. Лестниц любители или ущербность деликатного характера прикрыть требуется?

Эльф хмыкнул и качнул головой, принимая озвученную версию.

— Да. Толкований много. Одни считают, так проще охранять. Другие — что так мы ближе к Создателю. Иные — в случае чего так легче магов сжечь. Есть версия, что вид из окон дает перспективу. Ещё одна — что это символ, в котором каждый видит власть Церкви. Но любимая — поинтереснее. В каждой келье действительно присутствует оконце. Так вот, оно там не для солнечного света или рассматривания звезд. А чтобы каждый в темный час имел свободный выбор — открыть и прыгнуть вниз, или остаться и встретить новый день. Об этом мало говорят, но трюк отсеивает слабых лучше Храмовников, суровых правил и угроз, присущих изучению искусства.

Морриган склонила голову чуть на бок и, вспоминая, произнесла.

— Прямо как Дункан говорил. Но те слова звучали про тебя.

Удивленно вскинув брови, Алим позволил себе мрачноватую усмешку и кивнул.

— Тонко подмечено. Но вспомни тогда и мои возражения. Приговор мне выносил Командор. В моем примере маги приговор выносят себе самостоятельно.

— Тех, кто сам судил себя считаешь слабаками. Правда?

— Пожалуй, да.

Морриган нахмурилась и уточнила.

— Не сказал — кого из них? Кто прыгнул или кто остался?

— Опять в точку. Не сказал. Выдвигаемся? Зябко.

Проводив шагающего к опушке эльфа взглядом, девушка в легком недоумении покачала головой. И двинулась следом.

Отрезок по ночному лесу обошелся без приключений. Ночной Тракт вовсе выглядел умиротворенно. Над головой размеренно мерцали звезды и восходил молодой жемчужный месяц, справа и слева — с негромким шуршанием листвы под порывами прохладного ветра покачивались кроны деревьев. Полог тишины разрывали только отдельные выкрики ночных птиц и далекое эхо волчьего воя.

Каждый из путников, меряя время до восхода шагами, молча обдумывал сказанное и оставшееся не озвученным, произошедшее, а также так и не случившееся. Морриган мало интересовалась мыслями спутника. Тем более, тот неизменно держался на два шага впереди. Собственный ум девушки, сделав пару кругов, вновь соскользнул к воспоминаниям о недавнем кошмаре. Будто помыслы, подобно камням, тянуло к мрачному дну. Вновь и вновь обдумывая возможное значение произошедшего, чародейка натыкалась только на остывший след и недостаток информации для рациональных выводов. В конечном счете Морриган приняла решение с большей осторожностью и внимательностью относится к собственному поведению, перемене настроения и иным, пока скрытым, симптомам. Либо уже накопившиеся странности имели четкую взаимосвязь, сходясь к единственной первопричине. Либо чародейка разом и впервые столкнулась со скопом разношерстных проблем. И при текущем раскладе — трудно выбрать, какой из двух вариантов хуже.

Монотонность ходьбы и ландшафта делали сознание заторможенным. Казалось, до появившихся вдали темных очертаний холма ещё далеко, как вдруг тот оказывался справа или слева и проползал мимо. Медленные мысли запоздало вызвали озарение. Низины позади. Тракт, как древнее копье, начал пронзать складки ленивого всхолмья, пролегающего от высоких холмов Саутрона на востоке до Глухомани на западе, широко раскинувшейся между Редклифом, Западными холмами и хребтом Морозных гор. Дорога словно шагала по вершинам, оставляя внизу сокрытые в темноте лощины.

Когда справа, на востоке, небо начало приобретать иные оттенки, кроме глубокой черноты — Алим без слов признал поражение, уступив Морриган. Единственный усталый вздох и мужчина, чуть сбавив темп, пропустил даму вперед. Та выразила согласие легким кивком, без ликования или иных эмоций, и лента дороги побежала дальше.

С первыми золотистыми лучами солнца, лес наполнился жизнью. Далеко разлетающееся эхо кукушки. Гортанное карканье ворон, переплетающееся с пересвистом овсянки и песней пеночки. И конечно трели десятков видов соловьев. Морриган остановилась, осматривая с края Тракта ближайшую арку, массивным основанием упирающуюся в вершину холма с парой столетних сосен. Верхние ветви как раз нависали над полотном дороги, будто протягивая руку помощи желающим спуститься.

— Здесь Тракт покинем. Затем в лощину за холмом. Та немного восточнее уведет, но это ходьбы на пару часов. Видишь? Затем среди вершин прореха видна. Значит повернет и лощина на север. Туда нам и нужно.

На холмах лес сплошь состоял из хвои, а та, преимущественно, из сосен. От того пологие вершины в солнечном свете приобретали бежевый оттенок толстого слоя выцветших иголок. Но по мере спуска в лощины, в нижней части которых нередко тихо журчал малозаметный ручеек, растительность менялась в пользу раскидистых широколистных деревьев, пышных кустарников на прогалинах, папоротников и мхов в тенистых участках. После спуска накопившаяся за ночь усталость сделала движение по новой тропе непомерно сложным. И Алим с Морриган, негласно согласившись, устроили привал на солнечной опушке. Здесь пахло свежестью и соснами, а по низкой зелени у черты леса разбрызгало, как капли крови, спелые ягоды костяники.

Оставив хмурого подуставшего мага размышлять в одиночестве, чародейка, не обронив и слова, широким шагом растворилась в лесной чаще. Мужчине осталось гадать — сказанное тем ранее обернется былью или останется мрачной шуткой. Знакомый силуэт вновь появился только полтора часа спустя. Приближаясь, девушка потрясла за длинные уши тройку крупных зайцев-беляков со свернутыми шеями.

Бросив добычу на траву, Морриган спросила.

— Мясо сырое или на огне приготовленное?

С легким недоумением склонив голову, Алим усмехнулся.

— Это предложение пойти собрать хворосту для костра? А дыма в такую погоду не боишься?

Равнодушно пожав плечами, девушка вернула ответ тем же тоном.

— Просто спросила. Дыма коли боишься — под хворост ветки сухие собирай, что не опали с деревьев. Лучше береза. Береста тоже в дело пойдет. Ищи в низине. Хм… На растопку и нижние ветки сосен сойдут.

Эльф всем видом выразил сомнение, что в таком лесу присутствует сухая растопка. А если и да — то вряд ли получится обойтись без дыма. Между тем, мужчина встал, отряхнулся и отправился в чащу. Морриган, даже не повернув головы, раздраженно фыркнула. Выбрав неподалеку на склоне тенистое место, куда солнце заглядывает только второй половине дня, девушка сложила рядом вещи и присела на траву. От земли тянуло прохладой. Вынув из сумки королевский охотничий нож, чародейка подбросила тот в руке. Осматривая ножны, украшенные тонкой гравировкой под розы с золотой нитью — усмехнулась. И спорно приступила к срезанию дерна и выемке грунта.

К возвращению Алима на склоне красовалась одно небольшое отверстие с грушевидной ямкой, глубиной по локоть. И ещё одно, в полуметре, уходящее горизонтально в сторону, чтобы соединится с первым. Маг принес толстую стопку содранной бересты и охапку вполне сухих веток от полуметра до двух. С удивлением оглядев творение рук чародейки, тот стал молча наблюдать за приготовлениями. Надорванная береста, веточки, после нарезки похожие на пышные цветки, извлеченное из сумки миниатюрное кресало в форме подковки. Спустя четверть часа в углублении мирно затрещало практически бездымное пламя.

Умелые женские руки быстро освежевали двух зайцев над другим квадратом снятого грунта, которым затем и прикрыли кровь, потроха и шкурки. Прихватив лапы палочками, Морриган отправила тушки в огонь. Скептический взгляд без слов подчеркнул, кому в отряде какая отведена роль. Прежде чем нарочито обуглившееся кушанье оказалось готово, чародейка успела спуститься к ручью и умыться.

После трапезы маг вполне серьезным тоном подытожил.

— Признаюсь — чувствую себя глупо.

Чародейка пожала плечами, и едко отметила.

— Значит в гармонии ты с тем, как выглядишь.

Эльф только покачал головой и улыбнулся. Девушка, тем временем, воспользовавшись свежим прутиком умело связала лапы третьего зайца, вытянула тушу в длину и, приложив к той ладонь, произнесла.

— Фриус. Теначи.

С задумчивым видом понаблюдав за происходящим, Алим спросил.

— Не в первый раз слышу из твоих уст сопровождение заклинания ритуальной фразой. И каждый раз испытываю любопытство. Зачем? Ведь фразы на… старом Тевене? Они не имеют никакого отношения к заклинаниям.

Закончив подвязывать подмороженную тушку к поясу, Морриган нахмурилась, но ответила.

— Нет в этом удивительного ни капли. Так мать вдалбливала в дочь руны заклинания составляющие.

— Из упомянутого ранее следует вывод, что твоя мать — выдающийся заклинатель. Трудно представить, чтобы та в ходе обучения магическому искусству навязывала бессмысленные вещи.

Пожав плечами, чародейка ногой засыпала угли и подала знак выдвигаться в путь.

— Странно или нет, зависит от точки зрения. Привычки — спутники наши. И куда более верные, чем иные союзники или враги. Мать заставляла учить фразы столь совершенно как и сами заклинания. Нередко затем, после злобного смеха, напутствие слышала — коли встреча случится с Магистром Империи, то хоть общие темы для разговоров возникнут.

— Хм… Боюсь фраза на древнем Тевене вернее предупредит Магистра о намерениях, чем послужит темой для беседы. Звучит как шутка. Не очень смешная.

Замерев на середине шага, девушка неуверенно качнула головой, то ли соглашаясь, то ли нет.

— Мысль такая посещала. Юмор у матери необычен, но за ширмой небрежных издевок, полагаю, скрывалось иное. Думаю мать умело играла на тяге моей к таинству магии. И глаза отводя, вместе с искусством древнему языку обучала. Отдельно терпения у юной южанки на забытые фразы никогда б не хватило.

— Должен признать… Если так и было… Это как минимум ловко, хитро и… мудро? Моим бы учителям такую изобретательность.

— Мать все обращала в головоломку, решение которой искала упорно. Казалось порой — что я тоже только задача, к которой старуха искала ответ.

— Заранее прошу прощения…

Перебив эльфа, Морриган осекла того, предваряя фразу резким горловым звуком раздражения.

— Коли прощение нужно авансом, то просто не стоит затем оскорблять.

— Нет… Да. Мда… Дело в том, что ты постоянно говоришь о матери в прошедшем времени. Она умерла?

— Я…

Чародейка сдвинула брови задумавшись. Эмоции служили плохим советчиком, факты отсутствовали, но инстинкты подсказывали — да, так и есть. Однако, разум девушки отказывался перевести такой вариант исхода встречи с загадочным гостем из области осторожных гипотез в однозначные выводы. А потому, хоть и запнувшись, девушка сформулировала ответ обтекаемо.

— Не виделась с матерью некоторое время. Чего не видела — того не знаю. Но в последнюю встречу — та здоровой вполне и бойкой смотрелась.

Алим подметил явное противоречие, но отступил, удовлетворившись услышанным. Дальнейшее путешествие в течении остатка светлого времени по дну неспешно забирающей к северу лощины обошлось без приключений. А единственным спутником двух одиноких фигур оставался оживленный шум обитателей мирного леса.

Хорошее не может продолжаться долго. Ночью звезды незаметно скрыли пришедшие с востока облака. А за пару часов до восхода, без вступления, тихо хлынул прохладный дождь. Первоначально, к удаче путников, те приютились под огромным рухнувшим деревом, покрытым густым мхом. Широкий ствол давал защиту от осадков и сберегал толику тепла. Тем не менее к восходу, когда хмурое серое небо перестало ронять вниз капли, оба оказались промокшими до нитки.

В итоге просыпаться и отправляться в путь пришлось как есть, сквозь молочный туман, окутавший лес из-за дождя и прохладного воздуха, стекающего с холмов к низинам. В противовес к прошлому дню — звуки леса притихли. Пения птиц практически не было. Ветер стих.

Морриган, вместо ободряющих слов или приветствия, коротко поинтересовалась собственным поведением ночью. Проснувшийся с началом дождя и до рассвета дремавший урывками Алим констатировал — девушка во сне дергалась и выглядела напряженной. Но и только, ни криков, ни судорог.

Спустя каких-то десять минут пути чародейка остановилась, скривилась и прислонила к ближайшему стволу посох. Ничего не говоря, девушка скинула вязанную из шерсти безрукавку. И, демонстрируя замешкавшемуся позади эльфу идеально прямую спину, лишенную изъянов от ключицы до поясницы, сняла рубаху. Снова накинув безрукавку, Морриган аккуратно повесила рубаху на верхушку посоха и так двинулась дальше. Через плечо прилетел ехидный вопрос.

— Завидуешь?

Попытавшись абстрагироваться от вспыхнувших эмоций, мужчина ответил максимально ровно и не заинтересованно.

— Посоху? Да… Пожалуй. Жаль, что не прихватил из лагеря подходящей палки.

Девушка расхохоталась, наполняя невзрачное окружение звонким весельем.

— Впервые с мужчиной встречаюсь, что на отсутствие палки жалуется. Хочешь первым пойти?

— Некто мог бы и согласиться обменять двойное унижение на столь желанный приз. Может даже и не заметил бы цены до первого неаккуратного шага и колкого замечания. Но мне позволь скромно отказаться.

— Вот как оно. Желанный значит…

Эльф издал долгий протяжный вздох и продолжил упорное движение вперед, молча надеясь через пару часов просохнуть хотя бы выше пояса.

К полудню удалось достигнуть в этом хотя бы частичного успеха. Впрочем, чародейка, благодаря ловкому методу, добилась большего. Из-за дымки тумана с подготовкой костра в этот раз суетились меньше. Но и подходящую растопку оказалось найти сложнее. После демонстрации сухой сердцевины собранных с деревьев мертвых веток, Эльф признал — ни при каких обстоятельствах тот не справился бы с этой задачей самостоятельно. Маг даже начал сетовать на высокомерное пренебрежении магией огня. Добавив к мясу несколько горстей собранных по пути ягод и незрелой, но съедобной лещины — обоим удалось утолить голод.

Дальнейшие часы проходили без разговоров, в притихшем лесу, из которого так до конца и не исчезли клочья тумана. Ближе к вечеру обманчивое затишье резко сменила удушливая угроза. Морриган резко остановилась, обернувшись к вставшей на крыло стае птиц. В минутах десяти ходьбы от путников, из ближайшего перелеска справа. Обернувшись к эльфу, та тихо прошипела.

— Бежим.

И бросилась влево. Прочь от угрозы — к вершине ближайшего холма. Казалось, паника ложная. Но, поначалу неразборчиво, затем явно — позади стали раздаваться знакомые звуки преследователей. Всхрапывание, рычание, поскрипывание выделанной кожи и тяжелая поступь, посылающие в кровь волны адреналина.

На мгновение обернувшись, Алим выдохнул.

— Генлоки. С десяток. В броне. С дротиками.

— Бездна!

Затормозив, Морриган обернулась, со злостью всадила в почву посох и, набрав полные легкие воздуха, отчетливо нараспев произнесла.

— Сомниа дираэ тенебраэ, анимум фурэнтэ.

Как и в прошлый раз, в стороны от девушки хлынул мрак. Без вреда пройдя сквозь Алима, тот достиг Генлоков и скрылся за деревьями. В радиусе трех десятков шагов мелкие притаившиеся птицы, вереща, хлынули в стороны. Часть порождений тьмы замерла в ступоре. Другие продемонстрировали чудное поведение — падали, дико озирались, мелко подергивались и просто убегали прочь не разбирая дороги.

Не тратя времени на наблюдение за симптомами, чародейка развернулась и побежала что есть мочи. Эльф прилагал все усилия, дабы не стать отстающим. Только четверть часа спустя, перевалив через холм, буквально скатившись по травяному склону сквозь хлещущие по лицу кусты в чащу, с разбега перескочив ручей, чтобы по инерции пробежать лишнюю полусотню метров, оба остановились. Алим дышал судорожно, задыхаясь и волей сдерживая рвущийся из груди хриплый свист вперемешку с желанием расстаться со скудной трапезой. Морриган выглядела немногим лучше, но, по крайне мере, могла осмысленно озираться. Минуты бежали, одна за другой. И ничего не происходило. Бросив на девушку вопросительный взгляд, мужчина получил в ответ пожатие плечами и кивок.

Когда дыхание приблизилось к норме, путники снова двинулись на север. Обсуждать случившееся не хотелось. Но и молчание — тяготило. Первым тишину нарушил маг, обратившись к теме более или менее знакомой, а потому — успокаивающей.

— Если подобным заклинаниями обучила мать — признаю, та на одной ступени с Первыми чародеями кругов.

Фыркнув, девушка, не скрывая презрения, ответила.

— Сравнение так себе. Ни чести, ни смысла.

— Речь о владении искусством. И только. Это заклинание… В круге схожей комбинации рун не встречал.

Потерев переносицу, Морриган про себя вынужденно согласилась. Решение подмечать каждую странность, как бы не хотелось отнести ту к удаче или невнимательности, требовало дисциплины ума и честности. Потому чародейка уже отметила эффективность заклинания, не совпадающую с воспоминаниями, как аномалию. Вопрос только в том — что из двух ложно.

— Само по себе заклинание не так и… полезно. Использовать стоит с умом. Но спорить не буду, спасло нас дважды. И не думаю, что нечто с опорой на разума тьму и кошмары окажется в книгах по магии круга.

— Ты бы удивилась… Результат можно обсуждать. Но дело не в нем. Дело в самом заклинании.

Вскинув брови, но не оборачиваясь, Морриган взмахнула рукой, прося объяснений. Алим по привычке кивнул, тут же улыбнувшись бессмысленности жеста для женского затылка.

— Твое заклинание — закрытого типа с сохранением контроля. Каждая подобная конструкция — по своему шедевр.

Между мужчиной и девушкой повисло молчание. Маг ждал реакции. Чародейка всерьез задумалась о пробелах в собственном образовании. А также о том — стоит ли о них информировать эльфа.

— Закрытое говоришь… Термин для круга типичный?

— Да.

— И он означает?

— О… Кхм. Значит, что для достижения результата однократно тратится заранее известная доля маны. В случае твоего заклинания — ты при этом осмысленно или инстинктивно можешь выделить объекты, на которые магия не окажет эффекта. Закрытые заклинания обычно не обладают выборочным контролем. А если обладают — обычно являются открытыми.

— Лестно знать. Хотя повторюсь, заклинание исключительным не считаю. Мать орудием труса его называла. А затем насмехалась, что главная привилегия трусов — хоронить храбрецов.

Мужчина закашлялся, проглатывая цветастые эпитеты в адрес матери Морриган, о которой у того складывалось впечатление до крайности противоречивое. Чародейка, между тем, перевела тему разговора обратно на мага.

— Если и выбирать, твое заклинание — настоящая редкость. Мать о таком не рассказывала.

— Ну… Оно не популярно. Может в этом дело.

— Дай угадаю. Потому что… открытое?

— Да. Верно… Импульс порождает не сама цепочка рун. Та формирует узел из маны, воздействие на который порождает импульс. Через него появляется контроль — что оттолкнуть. С этим, к слову, сопряжена также проблема поля зрения…

Внезапно из-за деревьев вспорхнул тетерев. Оба замерли на полуслове, вглядываясь в лесной сумрак и шевеление кустов дикой малины. Минуту ничего не происходило. Две. Затем нечто всхрапнуло, вальяжно раздвинуло кусты и перед напряженной парой в трех десятках шагов предстал бурый медведь. Взрослая особь короля местных лесов вызывала обманчивое ощущение неповоротливости. Поглощая ягодное лакомство, мишка с ленцой оглядел замерших без движения двуногих, будто вздохнул и побрел прочь.

Дождавшись момента, когда зверь окончательно скрылся из виду, и подождав еще пяток минут сверх того для верности, оба двинулись дальше как ни в чем не бывало. Только прибавили шагу. Эльф продолжил прерванную фразу, прилагая заметные усилия, дабы сдержать в голосе дрожь.

— Так вот. Кхм. Успешное воздействие импульса создает на узел нагрузку. Которая принудительно компенсируется маной. Маги не любят открытые заклинания за трудоемкость изучения, которая вознаграждается непредсказуемостью и риском лишиться сознания. Ты пару раз видела результат.

Девушка кивнула.

— Не дается ничто без расплаты. Однако изъяны остановить тебя не смогли.

— Заклинание способно выполнять задачи, которые другой магии не по плечу. Для меня это компенсирует риски. Кроме того, в круге моей стезей должна была стать охрана. Планы, планы…

Алим прочистил горло и продекламировал нарочито более низким и грубым голосом.

— Защита братьев и сестер от внешних и внутренних угроз. До последней капли маны. До последней капли крови. До последнего вздоха. Ну… Это старинная прокламация. Признаюсь, упоминание крови на сегодня звучит… скользко. Но в остальном — я выполняю каждый пункт до последней буквы. Если уж теряю сознание, то сделав все возможное. А дальше возлагаю надежды на верного союзника.

Морриган не пропустила последнюю фразу, немедленно вернув издевку. Но спокойно, без злобы или веселья.

— Доверие — клинок обоюдоострый.

— Заезженная фраза, которой отмахиваются циники и те, кому больше нечего сказать. Доверие неизбежно, когда ты умрешь, если умру я и наоборот. Впрочем, не хочу вечно полагаться на крепкого, закованного в сильверит коллегу. До… всего этого, в планы входило с течением лет доработать «Отталкивающее поле», дабы избавиться от наиболее неприятных изъянов. Или хотя бы сгладить.

— В тебе отлично спрятался амбиций полный маг. Со времен Империи никто не смог прославиться успехами в создании или улучшении цепочек рун. Все стерегут успехи пуще жизни. Или расстаются с той не успев раскрыть и рта.

— Согласен. Мое видение собственного будущего страдало от оптимизма. И смотри куда это привело. А у тебя…

Чародейка внезапно зашипела и со взявшейся из ниоткуда злобой отрезала.

— Опять маневры, умная беседа и стоило утихнуть волнам — мы вернулись откуда начинали?

Раздосадованный и самую малость обиженный маг цокнул языком, почесывая щеку. Медленно, как при приближении к хищнику, мужчина сформулировал ответ.

— В намерения не входило вновь спрашивать о текущих планах или целях. Поверь. Вопрос был о мечте. Твоей мечте. Наподобие моей собственной. И это соскочило с языка непроизвольно. Не хочешь — не отвечай.

Морриган поморщилась и промолчала. Гнев от ощущения, что эльф манипулирует словами бил в голову и мешал сосредоточиться. Девушка потратила минуту фокусируясь на первопричине и вынужденно признала — дело не в манипуляции как таковой. Мысль формировалась с трудом, будто не желая приобретать окончательную форму из-за скрытого внутри уродства. Чародейка опасалась, что подмеченные самостоятельно странности не ускользнули и от острых глаз спутника. Что тот сделал конкретные выводы, но промолчал. Что собственный страх, пульсирующий в узде — в чужом разуме разрастется. И сожрав все разумное за вежливой маской Алима, превратит того в непредсказуемого врага. Что это уже случилось… Морриган отметила эту странность в череде прочих. Никогда раньше ощущения и инстинкты не подбрасывали той подобных сюрпризов.

Остановившись и крепко зажмурившись, девушка произнесла.

— Это лишнее было. Что ж… Мечта. Хм…

Возобновив движение и подняв глаза к темнеющему небу, затянутому единым покрывалом облаков, чародейка продолжила начатую мысль.

— Всегда мечтала о свободе. Вырваться из липкого контроля матери. Сбежать и не возвращаться, чтобы той меня вовек не найти. Абстракт лишенный продолжения. Если обдумать — сама концепция указывала на незрелость. Не доказать. Не превзойти. Просто сбежать. Сколько… Без малого неделя, как обрела желаемое. Вероятно. И бегу пока. Осталось подменить побег погоней, м?

— Матриналис не худший месяц для начинаний.

В это темное время удалось заночевать, спрятавшись за массивным валуном серого гранита, вросшим в склон очередного холма. Неведомая сила притащила тот в эти земли, где и гальки было не сыскать. А обронив — так и оставила в одиночестве встречать и провожать пробегающее по небосводу солнце.

Следующие два дня стали испытанием воли и характера. Испытанием неожиданным и гораздо более легким для Морриган, чем для Алима.

Не происходило ничего кроме… непрерывной мороси. Каждый элемент одежды неуклонно пропитывался влагой. Неаккуратно потревоженные ветви мстили ливнем из крупных прохладных капель. Прогалины с высокой травой стали мало отличаться от преодоления брода. Мокрая обувь превратилась в проблему, грозя не шуточными мозолями. Впрочем, как и прилипающие к телу штаны с исподним. На коротких привалах Морриган поделилась хитростью. Затолкав в сапоги свежесорванный и отжатый руками мох — та на примере продемонстрировала как тот впитывает излишки влаги.

Меланхолия… Пока спутница оставалась хмурой, но целеустремленной, мужчина открыл в себе мрачную прелесть этого настроения. Стоило на пару минут остановится под раскидистым деревом — и разум цепенел, предаваясь созерцанию необъяснимо притягательного дождливого пейзажа, наполненного размеренным белым шумом. Изредка издалека доносилось тихое эхо раскатистого грома, вызывающее подобно нежному прикосновению пробегающие по затылку мурашки.

В первый вечер, продрогший и уставший эльф хотел только согреться и уснуть. Но согласен был и на одно из двух. Однако, растолкав мужчину, чародейка умудрилась организовать костер. Про заботу о дыме речи не шло — при розжиге в дело пошла и смола, и сосновые с еловыми ветки. Впервые набирающее силу пламя послужило для эльфа источником стольких смешанных, но позитивных эмоций. Волны тепла прогоняли предательскую дрожь, даря шанс обсушиться.

Выкроить время на охоту не выходило. Потому рацион обеднел до ягод, неспелых орехов и грибов, некоторые из которых удавалось жарить на костре.

Разговоры свелись к жестам. С другой стороны — усталость в пермешку с монотонностью великолепно притупляли остроту ума и восприятия, позволяя не испытывать напряжения от тянущегося с утра до вечера молчания.

И сны… Морриган мучили кошмары. Нечто неопределенное, но каждый раз спутник подтверждал — та демонстрировала во сне признаки дискомфорта.

Пока не наступило утро третьего дня, когда Алиму пришлось буквально бить по щекам девушку, сотрясавшуюся от силы сновидений. Распахнув глаза и долгие минуты продолжая мелко подрагивать, Морриган отмалчивалась час. Уже в пути та призналась — кошмар вновь оказался необычайно ярким.

Чем девушка не стала делиться — так это тем, что кошмар в точности совпадал с увиденным пять дней назад, в Остагаре. Девушка с сожалением констатировала — яркие сновидения могут быть естественным. Но повторение подобного кошмара в деталях — уже не случайность, а четко выраженный симптом. Мысли невольно возвращались к упомянутому магом. «Кошмары магов — больше чем кошмары.» Воспоминания Морриган о матери подбрасывали похожее предостережение. «Сны — наиболее слабое место одаренных силой.» К обстоятельному обдумыванию вытекающего следствия чародейка пока готовности не испытывала…

Ближе к полудню, пересекая очередной холм из-за лощины, уходившей слишком резко на запад, перед глазами путешественников предстал картина одновременно удивительная и прекрасная. В очищенной от леса низине чернело пятно скромного фермерского дома. Рядом — пара хозяйственных построек и возделанная земля. Фронтир и яркий пример упертости и твердости характера жителей Ферелдена.

За время спуска внимательный взгляд не заметил ни единого движения ни в доме, ни в округе. Закрытые ставни и двери сарая, никаких брошенных инструментов. Место выглядело оставленным. Но не в спешке, а осознанно, с толком.

Остановившись перед очевидно запертым жильем, Морриган указала рукой на едва приметный след грунтовой дороги, убегающий в северо-западном направлении.

— По этой дороге до Лотеринга пешком часа два должно быть, от силы три. Не думаю, что смысл есть время тратить. И дождь закончился. И дверь ломать мне откровенно лень.

Удовлетворившись скупым кивком Алима, девушка повернулась и с воспрявшей бодростью зашагала по дороге.

Спустя некоторое время спутник Морриган поинтересовался.

— Думаешь, уехали из-за ситуации на юге?

Пожав плечами и бросив взгляд на появляющиеся среди облаков прорехи бездонно голубого неба, девушка ответила.

— Скорее так, чем иначе. Армия Лотеринг прошла самое позднее — как сутки. Самое ранее — два или три дня назад. Вполне для слухов. Сумевшие здесь выжить фермеры — смекалисты и к опасностям чутки.

Эльф задумчиво пожевал губу, смотря больше под ноги, чем вдаль. Вздохнул и вновь заговорил.

— Хоть это и не та тема, к которой хочется возвращаться… Но нужно решить оставшийся подвешенным вопрос. Речь о перевоплощении на вершине Ишала. Мне требовалось время, дабы обдумать произошедшее спокойно, без эмоций. Эта… трансформация… Пожалуй нет ничего, подходящего лучше под описание одержимости. И раз впереди крупное поселение — мне нужны дополнительные факты, чтобы принять решение.

Девушка хмыкнула, и голосом, лишенным ярких интонаций, медленно дала ответ.

— Смешон. Коль одержима — то ты решил пространно, с толком, поговорить об этом с демоном? И план каков? Уговорить уйти? Если признаюсь — на поединок вызвать? А промолчу — в порядке значит все. Давай скажу попроще. Вопрос на самом деле твой о другом, иначе не было бы разговора вовсе. Маг боится и холодный разум дает решение идущее вразрез с эмоциями, совестью и принципами. Нахваленные способы мышления — бесполезны. Ты хочешь, чтобы чародейка помогла и убедила — проблемы нет. Но кроме этого, предположу — тобою движет любопытство.

Мужчина заметно побледнел, но медленно, через силу, кивнул. Удовлетворившись реакцией, Морриган продолжила.

— Ответь сначала на вопрос. Какие выдумал себе ты варианты?

— Кхм… Признаюсь, у меня очень скромный опыт в сделках с совестью. Опыта в жертвенности немного больше, но только не ради абстрактных личностей. Так что… Знаю, в Лотеринге расквартирован отряд Храмовников. Использовать тех — выглядит куда предпочтительнее остального.

— Да. Видела воинов Создателя, и не раз. Не знаю, что в голове твоей творится. Но, что бы знал — убивать Алима мне удовольствия бы не принесло.

— Однако…

— Но если такова необходимость — это будет сделано. Жертвенность и я — совсем не дружим.

На некоторое время повисло молчание. Шаги размеренно сокращали расстояние, оставшееся до Лотеринга. Погода налаживалась, собравшись под конец путешествия снова порадовать солнышком. Кроны деревьев тихо покачивались шумя листвой от несущего тепло северо-восточного ветра.

Внезапно, чародейка открыла рот и произнесла.

— Увиденное в башне — заклинания результат. Магия, которой обучила мать. Процесс чужеродный, пугающий, но чарами этими владеют и Хасинды. Ведьмы из десятков племен. Каждая, как и я, обучалась у Флемет. В основе лежит обычная имперская рунная вязь… Все, что Магистры успешно создали, украли или попытались повторить. Почерк столь узнаваемый и успешный, что обознаться сложно. Однако… Само заклинание весьма… Будто привычные слова уложены не в строчки, а произвольно по листу раскиданы и превращаются в рисунок. И сила приложена внутри, используя заклинателя кровь и плоть.

Алим открыл было рот. Но, запутавшись в мыслях, нахмурился. Только спустя пару минут маг облек реакцию в обладающие смыслом слова.

— Спасибо за откровенность… По описанию выходит закрытая магия с неограниченным сроком действия и… наличием контроля. Нечто — фантастическое. Не шедевр, скорее — попрание границ возможного. Трудно сказать — что я ожидал услышать. Наверное, это похоже на правду именно потому, что требует немало принять на веру. А кроме того, из сказанного следует, что в заклинание вовлечена и магия крови… Твоя мать — нечто. Пожалуй прошлая оценка вполне могла сойти за оскорбление. Вместе с тем…

Эльф глубоко вздохнул и неуверенно покачал головой прежде чем продолжить.

— Вместе с тем выходит, что знакомый по долгу службы с магией крови, увидев такое — заклеймит Малефикаром. Прочие — без лишних раздумий назовут одержимой. Весомый довод держать подобное в тайне.

— За совет спасибо. Он гениален, бесспорно. Но больше волнует — что решил.

— Что в итоге легче не стало. Буду честен. Пожалуй, за эти дни, и после данного разговора — желание сбежать подальше поугасло. Но вот — хорошо это или плохо? Чтобы определится, потребуется время. Недели…

Мрачно ухмыльнувшись, Морриган в ответ промолчала. Откровенный разговор одновременно пришелся той по душе и оставил неприятное послевкусие. Как при неравноценном обмене, когда отдаешь больше, чем получаешь. Случившееся, с точки зрения чародейки вовсе не означало зарождения доверия. Мысли о хитроумной маске спутника возвращались вновь и вновь, наполняя сознание ожиданием беды. В эту минуту настроение поднимало только озорно выглядывающее из-за туч солнце…

Последний раз вильнув в лесной чаще, дорога внезапно вывела путников к опушке. За границей леса раскинулся простор пологого склона с безбрежным полем яровой ржи. Порывы ветра гнали вдаль волны, покачивая уже потяжелевшие колосья, и тени превратившихся в белоснежные кручи облаков. Зеленые оттенки уже начали покидать поле, сменяясь желтовато-золотистыми. Но ярицу от зрелости отделят ещё один долгий месяц. Которого могло не быть в запасе у людей, засеявших окружающие холмы.

Дорога тянулась вперед поворачивая то вправо, то влево. Прямо в широкую просторную долину, где под солнцем задорно поблескивала извивающаяся лента реки. Слева из-за склона выходила прямая темная линия Тракта, кажущегося отсюда игрушечным. В месте пересечения природной и рукотворной границ раскинулась россыпь зданий Лотеринга. На западе виднелась цепочка озер. А на востоке голубая лента стыдливо исчезала среди холмов, неся воды аж до самого Денерима.

По мере спуска с холма, удавалось лучше и лучше разглядеть поселок. И на фоне окружающей желтоватой зелени тот представал растущим в размерах коричневым пятном. Проход целой армии во время интенсивных осадков не прошел бесследно. Солдатские сапоги превратили почву в грязное месиво, не красившее и без того слабо благоустроенное место.

Алим махну рукой в сторону Тракта и правее Лотеринга, указав на подмеченное.

— Смотри. Беженцы.

В поселок и правда небольшими группами подтягивались люди. С повозками и собственным ходом те собирались с окрестных земель. Входя в поселок, жители окраин попадали в цепкие лапы беспутицы, стремясь пересечь узкий каменный мост. Единственный в этой местности, возведенный над водами Драконовой реки со времен Империи.

Морргина цокнула языком и прищурилась, рассматривая Тракт.

— Плоды трудов великой армии. Над рекой и дальше — Тракт был разрушен…

Эльф поспешил прервать чародейку, внося уточнение.

— Это случилось не вчера. Тракт разрушили около Лотеринга во времена оккупации Орлеем. Здесь состоялось важное сражение, в ходе которого Ферелден потерпел сокрушительное поражение. И на пару сезонов поселок стал ставкой командования войск Орлея.

— Ремарка чудесна. Правда, стоило самому приглядеться. Военачальник мосты возвел через разрушенные сегменты. А уходя вновь обрушил те вниз. Чудно, что мост в Лотеринге остался.

Нахмурившись, маг пригляделся и согласно кивнул.

— Как скоро, по твоему, порождения окажутся здесь?

— Как скоро?.. Провидицу во мне углядел?

— Отдаю должное твоим суждениям.

Скривив губы, Морриган ненадолго задумалась. Бегло окинув местность взглядом, та ответила.

— Упорство. Целеустремленность. Предусмотрительность. Здесь слишком мало живых. А порождения жгут, разрушают, даже грабежом не помышляя. Армия могла здесь встать, заняв оборону. И тем привлекла бы врага. Потому военачальник похоже умнее многих и армию спешно на север отводит. Нет, орда здесь не скоро появится. Сначала Западные холмы, Гварен и прочие крупные города юга сгорят. Затем густонаселенные долины Редклифа запылают. Но люди видят новый Орлей в отвратительной маске, что действовать должен согласно законам обычной войны.

Медленно кивнув, мужчина согласился.

— Интересный ход мысли…

Но немедленно переключился на другую тему, прикрывая глаза от внезапно вышедшего из-за облака солнца.

— В Лотеринге сольемся с прочими беженцами? Хотелось бы попытать счастья в харчевне ради теплой комнаты, постели, может быть бочки с теплой водой…

Вдруг остановившись, девушка перевела взгляд на посох. Несмотря на удивленный взгляд Алима, та молча смотрела на предмет, с которым не расставалась долгие годы. Приложившись к гладкой, отполированной ладонями поверхности лбом, чародейка вздохнула и резким движением отбросила тот в сторону.

— Так и сделаем.

Морриган продолжила идти, смотря строго вперед — на стоящую перед глазами цель.

Вильнув по склону, дорога привела путешественников вместе с дюжиной других счастливчиков к воротам в поселок, перед которыми раскинулся временный лагерь беженцев. Повозки, палатки, грязь и первые признаки аромата отхожего места, лениво выкопанного не слишком далеко от скопления бывших фермеров и охотников. Вокруг царил людской шум, суета и неуловимый привкус страха. Тот пронизывал интонации говоривших, отражался в выборе слов и скорости речи, проявлялся в позах и нервных движениях рук.

Перед воротами стояло двое Храмовников при полном обмундировании. Панцири не отбрасывали солнечных бликов, но даже помутневший поцарапанный металл внушал уважение. Страдающие легкой небритостью мужчины равнодушно скользнули по проходящей паре взглядом. Но, не найдя ни оружия, ни подозрительных татуировок или травм, немедля переключились на идущих следом.

Грязная улица шла параллельно реке. А затем упиралась в гордо возвышающийся над поселением храм Создателя. Однако, почти немедля Морриган и Алиму пришлось осторожно обходить скопление обывателей. Столпившись поперек дороги, те окружили торговца с повозкой. Наполненный гневом галдеж прорезали яростные выкрики, из которых можно было уловить смысл происходящего. Люди обвиняли полноватого человека в завышенных ценах на базовые предметы обихода, столь полезные при длительном переходе, а также продукты питания. Прежде всего — сушеную и вяленую рыбу из местных водоемов. Выходило, что цены кратно подскочили после ухода армии, а вместе с той и большинства остальных обозов торговцев, не пожелавших далее наслаждаться гостеприимством окружающих земель. Острый взгляд чародейки выхватил из толпы фигуру девушки с собранными в аккуратный пучок волосами. По ниспадающей до щиколоток робе из шерсти в оранжево-коричневых тонах в той легко узнавалась служительница Церкви. Хоть «сестра» и не кричала наравне со всеми, сохраняя достоинство, но определенно выступала на стороне толпы, пытаясь среди шума и гама донести до торговца некие доводы. Лицо мужчины медленно наливалось красным, и вряд ли из-за стыда. И все же, показательно, что тот игнорировал остальные крики. Если и отвечал, то только «сестре», держа темперамент в узде. Наблюдая краем глаз, Морриган слегка нахмурилась, находя совокупность деталей странной. Особенно принимая во внимание стоящих буквально в десяти шагах Храмовников, игнорирующих сцену полностью.

Одним столпотворением дело не окончилось. Практически дойдя до храма, где улица сворачивала налево — к мосту, путники наткнулись на вторую группу жителей. На этот раз в центре внимания оказался неопрятный мужчина средних лет. Жилистый, с заплетенной в косички бородой, с грязными всклокоченными волосами, парой шрамов и в многократно залатанной грубой одежде из шкур. Прекрасная демонстрация хасинда, представителя полукочевого народа, считавшего земли крайнего юга родиной. Тем удивительнее было видеть «варвара» перед храмом, охрипшим голосом и с акцентом излагающего мрачные пророчества.

— Да! Мой был в лесу. Мой видел! Твари, страшны как мрак. Как ночь, что смотрит огненным глазом из чащи. Окружили племя без звуков, без криков. Смерть и кровь! И проклятие в жилах… Они придут!..

Внезапно сбоку раздался голос Алима, полный сомнений и осторожности.

— Необычно…

Оба замерли у начала моста, имея возможность с небольшого возвышения охватить происходящее целиком. Чародейка медленно оторвала взор от хасинда и, выгнув бровь, посмотрела на скребущего подбородок эльфа. Тот, ответив задумчивым взглядом, сделал неопределенный жест рукой, подчеркивая неуверенность в сделанных выводах. Но все же вполголоса поделился ими.

— Держать слово перед людьми у храма дозволено только иерархам Церкви, а также высокопоставленной аристократии. Но даже и в том случае — это требует, пусть формального, но дозволения. Кто бы это ни был — на местного Эрла не похож. А кроме того… Посмотри туда.

Маг осторожно указал подбородком в сторону от толпы, где у дальнего угла храма, прислонившись к стене, стоял Храмовник. В виде мужчины мало что выделялось. Но только для поверхностного осмотра. Более внимательные глаза сразу цеплялись за юбку Храмовника с орнаментом Командора местного Корпуса. А глаза девушки к тому же с легкостью улавливали на равнодушном лице признаки скрытого недовольства. Даже презрения, направленного то ли напрямую на южанина, то ли на происходящее перед храмом в целом.

Равнодушно посмотрев на людей, Морриган поделилась со спутником собственными мыслями.

— Этого хасинда знаю. Пусть не лично. Его племя столь мало числом и честью, что даже не имеет ведьмы. Охотники дрянные — привыкли к легкой дичи, что повозкой правит в глухомани или на отшибе строит дом. Когда другие, Мор учуяв и детей спасая, держали путь на запад или юг, те в низинах оставались. Жадность победила страх. Змея терпеть и слушать, что выжить мог лишь бросив вовремя родных — глупость. Для северян типично…

Алим при этих словах посуровел, кивнул и, хлопнув чародейку по плечу, указал на противоположную сторону моста.

— Пойдем… И… Давай в харчевне говорить буду я.

— Почему?

— Кхм… Манера речи моей спутницы западает в память.

Девушка скривилась, но возражать не стала. Только вполголоса подчеркнула.

— Как и уши чьи-то…

Оставив нагнетающего страх пророка и смотрящую тому в рот толпу позади, пара развернулась, чтобы пересечь мост. Справа от того, на противоположном берегу, притаилась старая одноэтажная харчевня под черепичной крышей. Единственное место, предоставляющее путникам ночлег с питанием. А также конечная цель мага и чародейки. Пока путники удалялись, «пророк» на мгновение прервался, захлебнувшись в очередном цветастом описании грядущих бед. Сглатывая слюну, мужчина бросил вслед девушке взгляд — острый и холодный, как лезвие ножа. Но спустя мгновение уже вновь купался во внимании аудитории.

Потемневшая древесина пола и перекрытий, поцарапанные засаленные столы, старые оплывшие свечи на деревянных подносах. Заведение давно перестало выглядеть свежим или хотя бы презентабельным. Тем не менее в зале сохранялось чувство уюта. Возможно атмосфера формировалась из смеси тепла, запахов кухни и ароматных курительных смесей. А быть может ощущение не покидало харчевню «Приют Дейна» просто потому, что в сравнении с грязью и погодой снаружи — путнику, в конце концов, для счастья и отдыха требовалось не так и много.

В эту секунду за длинными столами, поодаль друг от друга сидело трое гостей. Рыжеватый мужчина в простецкой льняной рубахе едва ли проживший и тридцать зим. По сложению — и воин, и лесоруб. Тот вяло ковырялся в каше ложкой, но на шум входной двери обернулся не медля. Внимательный взгляд бесстыдно оценил, взвесил, сделал выводы. К некоторому удивлению здесь присутствовал и выделяющийся видом представитель рыцарства. Широкоплечий мужчина средних лет с твердой осанкой. Господин мог похвастать дорогим одеянием из плотной фланели бордового оттенка и расслабленно покуривал трубку. Образ завершали короткие темные волосы, квадратная челюсть и взгляд с легкой ленцой, за которой маскировалась профессиональная настороженность. Последний посетитель сидел в дальнем углу, страдал легкой полнотой, облысением и поношенной одеждой. Мужчина склонился над кружкой эля, и мало внимания уделял окружению.

На звук шагов новых посетителей из кухни появился то ли работник, то ли хозяин заведения. Темноволосый мужчина, видавший уже зим пятьдесят на веку, в засаленном фартуке, с ухоженными усами и бакенбардами. Привычно улыбнувшись, будто устало нацепив парадную одежду, тот с готовностью представился.

— Данал. Чем могу быть полезен?

Опережая возможную инициативу спутницы, вперед устремился эльф. Со сквозящим в голосе облегчением, тот представился.

— Амика Фамила. Рад оказаться в…

Пока маг сделал паузу, ожидая ответа, Морриган отвернулась в сторону и прикрыла рот рукой. Будто сдерживала кашель. Данал же с гордостью ответил.

— В «Приюте Дейна», дорогие гости.

— Отлично. Мы устали с дороги. Свободные комнаты в наличии?

— Как же, найдутся. Пара комнат — точно. Двадцать серебряков за ночь, половина суммы вперед.

Алим прочистил горло, внимательно смотря хозяину заведения в глаза. Но тот даже не моргнув, просто ждал ответа. Во взгляде мужчины читалось плохо скрытое равнодушие к реакции эльфа на озвученную цену. Потому маг осторожно зашел с другой стороны.

— Приятно знать, что попали в элитное заведение. Судя по расценкам — достойное столицы.

Со стороны рыжего постояльца донеслось приглушенное фырканье. Но никто более реакции на озвученные слова не продемонстрировал.

— Достойно или нет, дорогой гость, мне не ведомо. Но нынче палаток за околицей да на сырой землице — полным-полно. И бесплатно. А с реки то по утру свежестью так и тянет. Так что…

— Ход мыслей доходчив. Хотели бы поесть и помыться.

— Рад слышать, дорогие гости. Шестнадцать серебряков сейчас и ещё десяток завтра.

Высыпав в руку Даналу положенную сумму из трофейных денег, эльф нахмурился, но ничего более не сказал. Мрачно усмехнувшись, мужчина ловким движением спрятал монеты под фартук и кивнул.

— Всегда рад гостям. Присаживайтесь — еда скоро будет. И сей же час поставлю воду на огонь.

Разместившись за столом в углу, подальше от остальных посетителей, чародейка нагнулась к Алиму и вполголоса спросила.

— «Семьи друг»?

Смущенно склонив голову, мужчина с трудом сдержал улыбку.

— Вряд ли тут некто, кроме тебя, владеет Тевене. Мне показалось, это… Да, полагаю это было глупо.

— Понятно. Реакцию твою заметила. Цена так удивила?

— Едва ли. Скорее шокировала. Хозяин заведения задрал цены минимум раз в пять.

— Хм… Здесь друг-друга все с ранних лет знают. Жизнь бок о бок проводят. Любая обида или обман в памяти до конца дней. Простые правила общину скрепляют. Как дерево, растущее из единого корня. Но угроза Мора будто неистовый ветер. Одни ветви с хрустом ломаются, другие только гнуться. Однако… У южан для каждого клочка земли хозяева есть. Так ли плохо, чтобы на власть того оглядываться перестали?

— Эрл этих земель — Леонас Брюленд. Лично Эрла не видел. По разговорам в военном лагере — тот, прихватив местную стражу без остатка, проследовал за Королем в Остагар. Где Леонас в результате оказался, на том поле брани или под дланью Логейна — не ведомо.

— Но псы чувствуют — хозяина дома нет.

Алим согласно кивнул. В этот момент в зале снова появился Данал, ловко балансируя двумя полными снеди подносами. Яства оказались не слишком разнообразны и изысканны, но всего в достатке. Впрочем, оба путника радовались бы и каше с поднимающимся над той паром. Девушка стрельнула в сторону эльфа взглядом, подталкивая к диалогу. Алим, продемонстрировав только малую часть раздражения из-за необходимости прикидываться, перевел взгляд с глиняной посуды на пустеющие подносы и аккуратно сформулировал вопрос.

— Вокруг только и слышно о недавно прошедшей через Лотеринг армии Короля. Неужели Эрл Южного Предела ушел вместе с той, не задержавшись в Лотеринге?

Данал на мгновение скривился, но, немедля подобравшись, изобразил равнодушную улыбку.

— Все точно, дорогой гость. Когда Его Величество возвестил сбор в объединенную армию — Лорд Брюленд призвал стражу из каждого крупного поселения для образования войска, представляющего Предел. Лорд прибыл в Лотеринг за пару дней до подхода основных сил и ушел к Остагару под рукой Его Светлости Мак Тир. По возвращении армии Лорд единожды встретился со Старейшиной Мириам. А затем, вместе с собственным войском, ушел вслед за армией.

Мужчина нагнулся чуть ниже и сбавил голос на полтона, прежде чем продолжить. В интонациях при этом стали проскальзывать нотки искреннего раздражения, намекающие на личное отношение к действиям Эрла.

— Поговаривают, Лорд Брюленд приказал Старейшине начинать организацию эвакуации жителей. Но прежде — подготовить вывоз на север зерна и вяленой рыбы, что запасены в подвалах храма для сезона холодов. Спешно отступающая армия Его Светлости и это… Хотя никто не говорит ничего конкретного, нет никакой двусмысленности в итогах сражения на юге. Когда благородные бегут — что остается простым жителям? К удаче, Мать и Командор Храмовников взяли на себя роль временной власти, поддерживая порядок и помогая Старейшине. Иначе порядок рухнул бы в одночасье.

Маг с суровым выражением лица кивнул и немедленно переспросил.

— Но почему тогда вы по-прежнему здесь? А не уходите, как и мы на север.

Данал пожал плечами и вздохнул.

— «Приют Дейна» стоит в Лотеринге три-четыре поколения. Со времен до оккупации. Но отцу тот перешел в уплату долга, став весомым поводом наконец осесть и обрасти семьей. Фактически — это главное наследие семьи и причина, почему я появился на свет. В этих стенах ваш скромный слуга рос с малых лет. Оставить это по первому признаку опасности… было бы предательством. Тем не менее ваша правда. Когда слухи о Море стали только появляться — каждый для себя взвесил за и против. В этих землях люди привыкли надеяться и готовится к худшему. Потому, завидев молчаливых аристократов и солдат, марширующих с опущенной головой, люди начали собираться в дорогу, простившись с родными стенами.

— Значит власть в поселении представляют теперь Мать и Храмовники. Но, как слышал, Корпус малочислен…

— К несчастью. Храмовники делают что могут. Но успевают не везде.

Эльф, нарочито приглушенно воскликнул.

— То есть, тут не безопасно?

— Сэр Брюант, Командор, старается сконцентрироваться на безопасности жителей в пределах поселения и подготовке каравана для отправки людей на север. В то время как Сэр Эву, Лейтенант и его правая рука, настаивает на выполнении вперед задач исконно лежащих на совести Храмовников. С недели две произошел случай. Оказалось — прятался под носом отступник. Недалече, на ферме одной. Жил, не тужил, месяца с три-четыре, подлец. Семью обворожил и тихонько делами темными занимался. Однако, люди все примечают. Сэр Эву вывел мерзавца на чистую воду и когда тот уже бежать намеревался, поймал отступника на Тракте. И прирезал. Правильно сделал.

Морриган при этих слова мало заметно поморщилась, но скрыла личное отношение за ложкой с похлебкой.

— А другой случай, с неделю случился. На отшибе жил фермер, Власом зовут. Сам по себе — неплохой, хоть и молчун. Нашел себе женщину, из хасиндов. Думали — вот странный мужик, что удумал. А оказалось — ведьма…

Мужчина собирался было сплюнуть, на мгновение замешкался и, передумав, продолжил.

— Голову та Власу, одним словом, задурила чарами. Сэр Эву и с той разобрался. Плохо только, что с Сэром Брюантом похоже решений не согласовал и… поговаривают скандал случился. Только из-за суеты вокруг выходит и узнали о сидящих под боком врагах Церкви и мирного люда. Но вот на бандитов ни у Сэра Эву, ни у Сэра Брюанта рук уже не хватает. Нормальные люди, да семейные — как новости разлетелись, понятно чем занялись. Но лихие одиночки по иному рассудили. Ходит слух, что тех уже собралось больше десятка, с оружием да луками. Сидят у Тракта по лесам, и мзду с беженцев безнаказанно собирают.

Откинувшись на стуле с мрачным выражением лица, эльф констатировал.

— Времена лихие настали.

— И не говорите, дорогой гость. Дней пять назад у живой кунари объявился. Здесь! Знамо ли… Собственной персоной. Кто бы поверил, что сказки стали былью? Ну, то есть пришел сюда как пару недель тому назад. Только об этом никто не ведал. Пока великан в гневе приютившую семью не зарубил. Жуткая история. И хозяйку, и хозяина, и дочку лет десяти — никого в живых не оставил. Поймали того только потому, что сидел перед тем домом в крови, и вдаль безучастно пялился. Время и правда, чудное. Не в хорошем смысле.

Алим благодарно кивнул.

— Спасибо за новости и еду. Если вас не затруднит…

— Да-да, конечно. Кушайте на здоровье. Ежели что нужно будет — на кухне.

Данал с готовностью удалился, а эльф повернулся к Морриган и приподнял правую бровь, беззвучно спрашивая «ну как?». Чародейка, сконцентрированная на еде, только покачала головой ни с чем не соглашаясь, и показала спутнику глазами на стынущую похлебку.

Алим и Морриган провели за столом в зале чуть более часа, вкушая первую нормальную еду за долгие дни. Никто никуда не торопился, наслаждаясь теплом сухого помещения. Интригующую информацию, полученную от Данала, по обоюдному согласию отложили до ночи. Когда без лишних свидетелей станет безопасно.

За это время в Приют Дейна заглянуло с десяток человек. Первым оказался, если судить по одежде, местный зажиточный житель. Тот определенно заглянул проведать хозяина, перекинуться парой малозначащих фраз, и сообщить — что завтра уезжает. Со слов выходило, пункт назначения переселенца под Крествудом. Прочие оказались разношерстной публикой. Мастеровые, фермеры, охотники. Объединяло тех одно, каждый — крепкий мужчина младше тридцати зим. Они приходили поодиночке, сразу находили глазами рыжего постояльца, и, присев, заводили с тем тихий разговор. Нечто уточнялось, объяснялось. Обе стороны приходили к некому соглашению, и, пожав руку, очередной посетитель уходил прочь. Сидя лицом к зале, Морриган для себя отметила — в этом движении незнакомцев примечательно было иное. Выражение рыцаря, сидящего поодаль. Тот мало двигался, кроме как причмокивая трубкой, но глаза на каменном лице демонстрировали больше, чем иная гримаса. Каждого посетителя рыжего, сэр рыцарь встречал взглядом настороженным, готовым к неожиданностям. На смену приходило разочарование. Напоследок, спины уходящих мужчина провожал с легким презрением. Но сразу за тем, острый взгляд курящего постояльца поднимался к стропилам и мутнел. Казалось, тот обращался внутрь к себя, к собственным тревогам, сомненьям и потерям.

В определенный момент чародейка потерялась в клубах дыма, медленно поднимающегося в темноту под крышей. Казалось, девушка разом охватила помещение целиком, и каждый присутствующий стал не больше, чем плоской ролью на этой сцене. Карикатурный набор масок, наделенных только парой тривиальных черт. И стоило пошевелиться — как те неизбежно заметят единственного, кто в корне отличается. Почему-то мысли об этом вызывали у Морриган страх. Когда темная эмоция не имеющая конкретных очертаний стала поглощать, будто холодное южное болото неосторожного путника — хлопнула дверь. Звук вырвал девушку из транса, заставив от неожиданности моргнуть.

В залу ввалились двое небритых мужчин. Первые посетители с неприкрыто болтающимися на поясе ножнами, парой ножей, дубинками и в грязных, полностью застегнутых гамбезонах. Оба излучали неприкрытую угрозу, но не как рыжий или рыцарь. Вновь прибывшие разбрасывались той щедро, нарочито стремясь быть замеченными. Потребовав у хозяина по кружке медовухи и оплатив те горстью меди, мужчины воровато оглядели залу, и неизбежно наткнулись на встречный взгляд чародейки.

Морриган подала знак эльфу. Тому хватило одного взгляда, дабы осознать масштаб проблемы. Недружелюбные гости, обмениваясь сальными шутками о победах в неравных постельных баталиях, с некоторой поспешностью опрокинули внутрь приторно сладкое пойло. И сразу за тем принялись за бесстыдное обсуждение единственной присутствующей дамы. Алим выгнул бровь, но чародейка только равнодушно отвернулась с легкостью игнорируя происходящее. Цепкий женский взгляд оценивал — что ближе: входная дверь, дверь в коридор к комнатам постояльцев или кухня. Вслед за грязным языком последовало прямое оскорбление в адрес мага.

— Хей, да остроухий тут на побегушках.

— Тыж, видать, не против, если мы пообщаемся с леди. Авось твой стручок даме давно хочется поменять на серьезный инструмент.

— Да даже если и против, он вполне может выплеснуть недовольство где-нибудь за углом. Правда?

В продолжение последней фразы на плечо Алима опустилась крепкая мозолистая рука, а воздух над столом заполнил тяжелый запах алкоголя и пота. Чародейка нахмурилась. Острый взгляд скользнул по напрягшейся фигуре рыцаря, отложившего трубку, и рыжему, следящему за сценой вполоборота. Затем желтые глаза встретились с глазами собирающегося встать эльфа и едва заметно прищурились. Казалось в голове девушки нечто щелкнуло. И заняло положенное тому место в хаосе мыслей.

Рывком поднявшись, Морриган приняла гордую осанку и с разворота влепила наклонившемуся над столом чужаку пощечину. Скривив губы, девушка прошипела.

— Ля пюте та мерх. Свинья. Поди прочь.

Возникла пауза, в которой звенел хлесткий шлепок. Алим смотрел на чародейку, будто не узнавая. Своенравность и едкую грубость сменили изящество и достоинство, место любопытства и осторожности заняли презрение и высокомерие. Глаза рыжего также расширились в той же мере, в которой вытянулись в удивлении и рожи обоих вооруженных мужиков. И следом, с выдохом, на лицо девушки обрушился удар кулака. Стол окрасили редкие брызги рубиновой крови. А голова Морриган с глухим звуком встретилась с расположенной сразу за спиной деревянной стеной. Как и ожидаемо от дамы — чародейка рухнула на пол подобно кукле с оборванными нитями.

Алим дернулся было к девушке, немедленно обращая на себя внимание обоих противников. Но в тот же миг в голову ударившего девушку прилетела лавка, на которой пару вдохов назад спокойно сидел рыжий постоялец. Следом на второго обрушился рыцарь. Меткий влажный удар тяжелого кулака разбил тому губы и лишил по меньшей мере двух зубов. События завертелись, сливаясь и образуя ожесточенный, но односторонний мордобой. Рыцарь и рыжий если и пропускали удар, то чувствовали себя куда увереннее оппонентов, не давая тем ни одного шанса обнажить клинок, выхватить нож или схватить дубинку.

Когда эльф наконец добрался до лежащей на полу Морриган, бережно проверяя у той затылок, хлопнули входные двери. Появление Храмовников не могло остаться незамеченным. С явным перевесом в пользу двух массивных фигур в панцирях — инцидент естественным образом себя исчерпал. Сэр Доналл, как представился рыцарь, сжато и без утайки рассказал вновь прибывшим собственное видение произошедших событий. Двое вооруженных людей оскорбили даму, а затем без повода — подняли на ту руку. Впрочем, оказалось Храмовники заглянули в «Приют Дейна» не ради выпивки, а идя по следу двух вооруженных типов, замеченных входящими в поселение с севера. Внимание патруля Храмовников привлекли юные быстроногие гонцы, указавшие тем направление и приметы. Рыжий постоялец, так и не представившись, только убедился в наличии у девушки ровного дыхания. Кивнув Алиму, тот вернулся за собственный стол.

Поблагодарив рыцаря и бросив на пострадавших подозрительный взгляд, Храмовники пинками выпроводили изрядно помятых незнакомцев прочь. Будущее для обоих представлялось в мрачных тонах, если судить по хмурым лицам единственных представителей закона в Лотеринге.

Доналл обернулся к эльфу, перевел взгляд тому за плечо и вежливо поинтересовался.

— С вами все в порядке?

Морриган уже успела принять сидячее положение, облокотившись на стену, и осторожно ощупывала разбитую губу. Подняв глаза к рыцарю, девушка благодарно кивнула.

— Пошалуй. Кхм… Спасибо.

Мужчина нахмурился, не позволяя эмоциям слишком влиять на выражение лица, и сделал осторожное предложение.

— У меня присутствует запас лечебных мазей. От воспаления ран в пути и для заживления. Это не то, чтобы замена лекарю. Но…

Прежде чем чародейка ответила бы отказом, Алим с готовностью кивнул.

— Спасибо. С уважением примем вашу искреннюю помощь. Но, спутнице сейчас будет лучше в комнате. Вы не будете против, если зайду к вам за мазями позднее?

Рыцарь медленно склонил голову в согласии. Эльф помог девушке подняться на ноги и, поддерживая, направился с той в снятое помещение.

Комната выглядела посредственно и блекло. Квадратное помещение, места только в центре стол поставить да на пару коек по обе стороны. Стола, правда, и не было. Оконце — не столько для света, сколько чтобы нельзя было сказать, будто сарай. С другой стороны — удержать тепло зимой на юге важнее, чем наслаждаться видом из окна. Никакой грязи. Постели тоже выглядели пристойно, хотя по одному взгляду становилось понятно — повидали те на собственном веку немало.

Алим закончил наносить мазь на нижнюю губу Морриган и с задумчивым видом сделал шаг назад, дабы рассмотреть результат трудов. Пришлось поднять масляную лампу повыше, так как ночь тихо вступила в права, а иных источников света в комнате не было.

— Могло быть и хуже. Расскажешь — что это было?

Девушка поморщилась, но заговорила.

— То логикой да разумом бравируешь, то в разговорах лавируешь… А глупых вопросов родник не иссякает.

Эльф в раздражении потер переносицу и покачал головой, будто удивляясь.

— Что ж… Ты специально спровоцировала агрессию. Оглядываясь назад даже понятно зачем. Насилие над женщиной трогает окружающих, не лишенных традиционных ценностей, куда сильнее, чем избиение эльфа. А раз эти двое нацелились на тебя с самого начала, избежать насилия без демонстрации магии стало проблематично. Можешь не волноваться насчет моей гордости…

— Вот уж ещё чего!

Мужчина почти неслышно выдохнул, стараясь не реагировать на выпад.

— Спасибо. Эм… Конечно то, как среагировали те двое, немного удивляет…

Чародейка фыркнула и немедленно пожалела об этом, сморщившись от боли.

— Нечему удивляться. Что благородный, что тот, попроще, оба — внимательны к окружению и к себе. Строгих правил навязанных извне рабы. Поведение скотов таким претит, но для вмешательства нужен повод.

— Так описываешь, будто это плохо.

— Плохо? Дурацкое выражение… Решения и последствия есть. Доналл и второй решения принимали в пределах ограничений навязанных, и только.

— Хм… Ладно. Поверю, что удалось предсказать реакцию обоих. Но вопрос на самом деле о другом. Эта фраза, поведение — откуда? Скажем, трудно поверить, что ведьма из глуши Коркари — полиглот.

Морриган вскинула брови, искренне не понимая предмет вопроса.

— Фраза?

— Когда встала, назвала одного из тех — свиньей, и… кажется ещё нечто на языке Орлея.

— Просто вернула тому собственные слова, мать скота шлюхой назвав. И только. Двумя только языками владею — Торговым и Тевене.

Маг и чародейка оба молча вглядывались друг в друга. Лицо девушки казалось напряженным, в то время как мужчина взвешивал нечто в уме и не замечая того — двигал челюстью.

— Ладно. Предположим — ослышался.

Морриган кивнула, едва заметно расслабившись. Выскочившая невзначай фраза вовсе не прошла мимо девушки. По пути в комнату, та не без зарождающегося страха занесла инцидент в список странностей. Самым жутким оказалось осознать, что хоть языком Орлея чародейка и не владела, но ту фразу оказалась способной повторить безупречно, в точности понимая как общее значение, так и каждого слова по отдельности.

Издав устал вздох, Алим поставил лампу на пол, плюхнулся на собственную жалобно скрипнувшую койку и медленным движением разгладил покрывало.

— Судя по слухам, задерживаться здесь не следует.

— Ремарка о Сэре Эву, бурную деятельность развивающем?

— Нда… Конечно детали событий нам неизвестны. Но по описанию выходит — Храмовник целеустремленно выметает из-под половика каждую крошку. Притом, что собственное начальство любовью из-за этого не пылает.

Чародейка всплеснула рукой и с недоумением спросила.

— Что удивительного в волке, ищущем жертву? Каждый сезон на юг отряд карателей заявлялся. По глуши в поисках ведьм рыскал. Пока Коркари их души не пожирала. Или мать моя… Или я.

Бросив на девушку хмурый взгляд, эльф задумался о правильном наборе слов, дабы объяснить существующий баланс.

— Ха-а… Рейды на юг, в той мере, в которой мне о тех известно, это не поиск славы. Это даже не охота как таковая. По мне — так Церкви и Храмовникам на Коркари и творящееся там наплевать. Тут нет места ненависти или любопытству. Только индифферентности и пренебрежению. Посланные в те края — ссыльные. Последний шанс на искупление — только вернись с головой ведьмы. Пожалуй, юг сам виноват, что подобное превратилось в традицию.

Вздернув брови, чародейка переспросила.

— То есть тот факт, что живым едва ли один из десятка выбирался… И стал причиной возвращений?

— Да… Погоди, у формари существует отличная фраза… Вот! Гарантированно высокий уровень утилизации.

Издав горловой звук, более прочего похожий на рык, Морриган с силой вонзила в постель кулак.

— Мерзко это в итоге узнать, что невольно инструментом для тех кого презираю служила.

— Добро пожаловать на борт. Возвращаясь к затронутой теме. Традиционно Храмовники не трогают мелочь. Подоплека проста и меркантильна. Во-первых, суета не стоит свеч. Во-вторых, есть риск антагонизировать и эту мелочь, и связанное с той население. Ну живет в деревне ведунья какая. Силенок с образованием едва-едва хватает на простые фокусы. Зато уважение деревни имеет под сотню голов. Придут Храмовники — будет кровь. Деревенские возьмут старосту за грудки и пойдут к Банну искать справедливости. Тот за учиненный беспорядок и головную боль на Орден может и обидеться. Нет, сделать тот ничего не сможет конечно. Но именно потому, что ситуация ткнет Банна лицом в собственное бессилие, да ещё и из-за такой мелочи — в следующий раз Храмовникам ночью не откроют ворота, не подадут свежих коней, заставят ждать в приемной пол дня. Мало ли способов вставить палки в колеса, сохраняя вид подобострастный и скромный.

Морриган прищурилась, ухватив суть.

— А здесь хозяин хвост, поджав, сбежал. Жаловаться некому, да и не до того людям. И Сэр Эву малой ценой напоследок себе славы в обход остальных решил поискать. Но разве его поводок только в руках Сэра Брюанта?

Алим почесал подбородок и неуверенно покачал головой.

— Ты про Мать? Главу местного храма?

— Вожак на охоте стаю ведет. Но когда тех выпустить — глава псарни ведь определяет?

— Верно… Верно. Ну, под таким углом картина… скверная. Мать — это чистая политика и стратегия. Если та молчит, оставляя происходящее на откуп Командора или пуще того… Значит цель — взбаламутить людей и сформировать у тех конкретное мнение.

— Возмущенные люди вокруг торговца?

— Возможно. Цены, хасинд у храма, что науськивает и без того напуганных. Если вести дела аккуратно, на Мать никто и не подумает. Обвинят того, кто владеет землей.

— Эрла.

— Да. Только зачем? Ума не приложу, чем Лорд Брюленд мог насолить Церкви. Единственный известный слух про него, что тот наполовину орлесианец. Дела дней давно минувших. Политика. От такого стоит держаться как можно дальше и до последнего надеяться, что тебя не заметят…

В этот момент в дверь вежливо постучали. Собеседники переглянулись. Мужчина тихо подошел к двери и поинтересовался — кто это и что ему нужно. Оказалось — это просто Доналл и пара мальчишек притащили бочку и ведра с горячей водой.

После того как бочку установили по центру комнаты и заполнили горячей водой, Мориган и Алим остались с той наедине. Недолго думая, девушка распустила упавшие на плечи черными волнами волосы, сбросила с себя шерстяную накидку и начала расстегивать рубаху. Лицо эльфа медленно вытянулось, и, несмотря на предпринятые усилия, порозовело. Мужчина чуть резче, чем тому хотелось бы, отвернулся к темному квадрату оконца и, под шорох сброшенной на постель одежды, спросил.

— Вопрос, кхм, глупый. Но… У тебя напрочь отсутствуют стеснение, такт и чувство приличия?

Вместо ответа последовал звук босых ног по деревянному полу. Одновременно с плеском воды от погрузившегося тела, чародейка произнесла.

— Стеснение странное чувство. Страх увиденной быть? Попытка лучше, чем есть показаться? Стремление обмануть и обмануться? Знакомо мне было, пока мать не оставила без одежды, про юную пигалицу злобно шутя. Слова — как колючий кустарник или крапива. Сначала боишься коснуться. Затем жжется безмерно. Но после… Шрамы черствеют и ни то, ни другое уже не пугает. Такт? Глупость уста твои снова и снова рождают. Воспитание и девчонка, взращенная в диких лесах как волчонок. Ха! Приличия? Толку от них. Я же сказала — только решения и последствия есть. Или ты думаешь — ведьма глупа и поступки у той, как и она сама, без второго дна?

Алим сжал кулак и медленно выдохнул. Мужчина старался упрочить состояние ясного разума и контроля над эмоциями. Затем обернулся, только чтобы увидеть мокрую черноволосую деву с дикими янтарными глазами, поблескивающими в полутьме. Опираясь локтями на борт бочки и самым выгодным образом демонстрируя аккуратный и соблазнительный бюст идеальных пропорций, Морриган выглядела ехидной лисицей.

— Приз желанный?

Отказываясь идти на поводу провокации, эльф твердо встретил любопытный взгляд чародейки. Но на то, чтобы поднять глаза к лицу девушки, тому пришлось потратить на пару мгновений больше, чем требовало чувство собственного достоинства. Под звонкий женский смех мужчина перешел к тактическому отступлению, хмуро упав на постель и начав внимательно разглядывать потолок.

Некоторое время тишину нарушал только не громкий плеск воды и поскрипывание половых досок. Не меняя позы, Алим спросил.

— Твоя мать — незаурядная женщина. По любым меркам.

— Можешь дифирамбы сколько влезет петь. Где бы та ни была — не услышит.

— Я не… Просто мысли в слух.

Морриган вздохнула и с едва приметным оттенком грусти подчеркнула.

— Просто — ничто не случается. Да, мать — незаурядна. Отлично слово подобрано. Меткое. И пустое, коли оглянуться назад. Смысла в нем — ни на грош.

— Почему? Разве нет гордости в том, чтобы…

— Глупость. Снова и снова. Когда о мечте говорила — не слушал. Как знала… Что толку теперь, оглянувшись, внезапно истину осознать? Ребенку до сложных идей дела нет. Попробуй многие вещи себе самому в пять, в десять, даже в пятнадцать лет объяснить. Себя самого ты бы слушал? Ты бы понял? Или б счел скучным, несправедливым, мудреным, жестоким обманщиком, пустые слова исторгающим? О матери больше ни слова.

Алим мрачно кивнул.

— Договорились.

Послышался всплеск и влажный шлепок перехлестнувшей через край воды. На краю поля зрения мага промелькнула обнаженная фигура чародейки, немедленно обернувшаяся покрывалом. Тщательно вытирая тело, девушка наклонила голову на бок, давая воде спокойно стекать с волос и капать поодаль от постели.

— Твоя очередь. Пока вода не остыла.

Поморщившись, мужчина сел на кровати. Взгляд исподлобья только подтвердил для эльфа, что Морриган, прищурив глаза, внимательно следит за действиями того. Покачав головой Алим не спеша обнажился, аккуратно сложил одежду на краю постели и, сохраняя вид отрешенный, поспешил погрузить тело в воду. В этот момент эмоции мага выдавала только напряженно сжатая челюсть. Девушка не упустила шанса в деталях рассмотреть спутника. Конечно сухопарое телосложение эльфа в отличие от человеческого принципиально не могло продемонстрировать избыток мышечной массы. А в случае Алима — тот явно ни разу в жизни и не ставил цели нарастить той побольше. Однако, не было тут и бросающихся в глаза изъянов. Упомянутая жизнь в башне вперемешку с суровой дисциплиной и длительным обучением оставила мага подтянутым, пусть и сутулящимся. К счастью — путь до Остагара оставил собственный отпечаток, изгнав с лица бледность затворника. Пусть под одеждой та сохранялась неизменной.

Возможность дразнить мужчину не являлась для чародейки самоцелью. Хотя это приносило немало приятных моментов. Та отдавала себе отчет, что делает это просто в силу лежащей на поверхности уязвимости мага в данном вопросе. Насколько Морриган было известно со слов матери, упоминавшей о том с неизменной жалостью, любые интимные отношения в кругах магов жестко пресекались либо до конкретного возраста, либо на протяжении жизни. Конечно, когда все живут вперемешку, и вовсе не как монахи — избежать страстей полностью невозможно. Но подобный опыт оставался прерогативой смелых и отчаянных. А также глупых, но удачливых. Потому в отдельных моментах, по мнению девушки, Алим по инерции существовал в тисках навязанных правил. А адаптироваться и держаться наравне того принуждали только собственные гордость и острый ум. Конечно, при условии, что эльф не прикидывался…

Разок погрузившись с головой, мужчина спросил.

— Остался вопрос оплаты.

Приступив к тщательному вытиранию волос, Морриган на мгновение замерла и продолжила со словами.

— Ах это… Придется сей дом гостеприимный на восходе не попрощавшись покинуть.

— Воровство…

— После мародерства на поле брани это следующее по тяжести преступление? Запуталась… Коли муки совести предвкушал, палаткой в поле воспользоваться сразу стоило.

— Твоя взяла.

В тусклом утреннем свете, когда все кажется серым, поблекшим и бесцветным, Морриган проснулась первой. Тихо одевшись, девушка подошла к небольшому оконцу. Сквозь стекло проглядывал клочек светлеющей лазури, возвещающий о скором появлении солнца.

Но мысли чародейки блуждали в направлении медленно угасающей ночи. Казалось, четкие последовательные размышления и проистекающие из тех выводы возвышались скалой среди безбрежных темных вод сомнений. И те точили разум с неукротимым и неутомимым упорством. Скользнув взглядом к медленно колеблющейся ветви стоящего рядом со зданием дерева, девушка вернулась к дням пути из Остагара в Лотеринг. Каждый раз, когда той удавалось остаться в одиночестве — чародейка проверяла заклинания, с трудом и чаянием выученные за прошедшие годы. Выходило следующее. Из памяти оказалась изъята не только «Молния», но и гораздо более слабый и гибкий вариант той — «Шок». Чтобы Морриган не делала, память подбрасывала только образы отдельных рун, составляющих заклинания. Однако правильная последовательность и форма построения целиком — отсутствовали так же верно, как если бы чародейка и не встречалась с теми. Из прочего — признаки аномальности демонстрировал только «Ужас». Тот стабильно давал масштабный эффект никак не заложенный в структуре заклинания. Касаться магии обращения после пережитого опыта девушка откровенно опасалась. Вместе с тем методичный перебор знаний обнаружил нечто… Нечто пугающее сильнее остального. В некотором смысле чувствовать себя жертвой кражи — обыденно. Пусть предмет кражи и необычен. А как себя чувствует тот, что встав поутру обнаруживает рядом с постелью чужой предмет? Вещь незнакомую и никак не способную оказаться в этом самом месте. Непередаваемое чувство уязвимости, когда на язык просятся тысячи вопросов и ни одного ответа. Среди выученных заклинаний, будто насмехаясь, обнаружилась знание о том, которое Морриган не изучала. Его форма и руны просто находились прямо здесь. Понятные, от начала, до конца. «Смертельное проклятие». Чародейка сохраняла уверенность, что не встречала ничего и близко похожего.

Можно ли полагаться на собственную память, коли спотыкаешься в той о незнакомые углы и ступени? Придумать тривиальные причины сколь угодно избирательного исчезновения воспоминаний несложно. Для возникновения воспоминаний из ничего у чародейки успокаивающего объяснения не находилось. В самый мрачный час Морриган размышляла о том — что подделка, новое или старое. Только усилием воли девушка удерживала себя от продвижения по этой тропе. Тем не менее откладывать дальше одно из наиболее вероятных для мага объяснений происходящего становилось глупо.

Одержимость.

Девушка вздохнула, стараясь сохранить дыхание ровным. Но ту потряхивало столь явно, что раздавшийся в тишине звук звучал прерывисто. Обхватив себя руками, чародейка постаралась успокоиться. Светало. И с первыми лучами страхи должны были потерять часть собственной силы.

Тихо скрипнула кровать.

— Уже утро.

— Да…

— Давно встала?

— Нет…

Алим почесал за ухом и зевнул. Бросив на замершую перед окном девушку внимательный взгляд мужчина стал спорно одеваться, чтобы покинуть «Приют Дейна» с восходом. Как и планировалось.

Когда оба оказались готовы, в коридоре раздался приближающийся шум. Под тяжестью шагов жалобно поскрипывали старые половые доски. Оба спутника замерли, внимательно следя за дверью. Оборвав мысли об иных возможностях, звуки шагов оборвались в точности перед дверью. Маг бросил на чародейку быстрый взгляд, но та, дернув в раздражении щекой, отрицательно покачала головой.

Дверь распахнулась стремительно, из-за приложенной силы с корнем вырывая простенькую щеколду. И в комнате резко стало тесно от трех фигур закованных в панцири Храмовников, направляющих на двух постояльцев обнаженные клинки. Когда это требовалось, широкоплечие войны Ордена в тяжелой броне проявляли чудеса скорости и ловкости, привыкая инстинктивно сохранять слаженность в узких коридорах, кельях и дверных проемах кругов.

Холодный низкий голос ведущего отряд констатировал свершившийся факт.

— Держите рот закрытым и следуйте за нами. Любую форму сопротивления примем за нападение.

Алим опять обеспокоенно взглянул на Морриган, но девушка сохраняла вид спокойный и даже покорный.

В коридоре, растянувшись в линию, группа из пяти людей наткнулась на вышедшего на шум Доналла. Рыцарь окинул процессию хмурым взглядом и остановил тот на ведущем Храмовнике. Воин уважительно склонил голову и вкрадчиво ответил.

— Мы действуем согласно приказу Сэра Эву, Сэр Доннал.

— В чем вина этих двоих?

— Схваченные вчера в данном заведении оказались членами банды, бесчинствующей в окрестностях Лотеринга.

При этих словах лицо рыцаря неконтролируемо ожесточилось, продемонстрировав также тень запоздалого сожаления. Будто к упомянутым у мужчины были собственные счеты. Храмовник между тем продолжил.

— Оба в ходе допроса показали, что знают этих двоих. Видели обоих в лагере банды. Хотя лично с ними и не пересекались. У Сэра Эву появились вопросы. Верно ответы на них будут интересны и Командору.

Осмотрев двух незнакомцев, которым ещё вчера помог, под новым углом — рыцарь поиграл желваками и медленно кивнул. Затем развернулся и не спеша исчез в собственной комнате, прикрыв за собой дверь.

Город проснулся только отчасти. На северном крае поселения виднелось пяток телег, готовящихся к раннему отправлению. Скорее всего, дабы за светлое время уйти от Лотеринга на максимальное расстояние. Вокруг небольшого каравана суетились люди, но тем было не до процессии Храмовников, идущих в другую сторону. По пути к храму встретились только редкие прохожие. Каждый молча встречал группу опасливым взглядом. И спешил прочь. Единственная встреча, оставившая отпечаток — выходящая из храма сестра в традиционном облачении. С ярко рыжей копной, недостающей до плеч. Стройная и бледная. В отличие от прочих девушка проводила пару заключенных внимательным, даже задумчивым взглядом бледно зеленых глаз.

Обойдя здание справа и воспользовавшись неприметной пристройкой — пятерка спустились по узкой винтовой лестнице в расположенные внизу катакомбы. Перегороженный решеткой темный коридор и цепочка небольших альковов, выполнявших роль камер — вот и вся темница. Та едва ли занимала и треть основания массивного, по местным меркам, храма. Не задавая вопросов и не делясь никакой информацией, Храмовники втолкнули Алима и Морриган в один и тот же дверной проем. Скрипучий поворот ключа в массивном замке, затем ещё один на входе и, унося с собой свет, воины скрылись за поворотом лестницы. Вскоре стихли и тяжелые шаги. Каменный пол в камере устилала свежая солома, дававшая терпкий аромат высушенных солнцем луговых трав. К счастью, другие ароматы, присущие подобным местам, отсутствовали. В углу, у стены, стояла пара старых деревянных ведер, используемых по очевидному назначению.

Морриган немедленно уселась рядом со стеной, свободно вытянув ноги и, вполголоса, произнесла.

— Наших соседей заметил?

— Вчерашние бедокуры? Похоже крепко устали, раз даже наш приход не разбудил.

— Или себя здесь как дома чувствуют. От нас в отличии.

— Вполне возможно, с учетом услышанного.

— И при этом, других гостей нет — кроме четверки на голову свалившейся.

— Намекаешь на что-то?

— Нет, прямо говорю. С учетом наплыва беженцев — тут люди постоянно гостить обязаны. Либо Храмовники не в пример суровее стали. Либо тем вовсе до мелкой преступности в поселении дела нет.

— Ну… По крайне мере не пришлось платить.

— Светлая сторона монеты?

В тусклом свете, льющемся с лестницы, лицо эльфа едва ли можно было хорошо разглядеть. Но, вроде бы тот нахмурился и покачал головой.

— Разве есть иной план, кроме как не падать духом?

Ответом послужило молчание.

— Если придется, смогла бы разом…

— По разумному размышлению, вывод прост. Головой эльф только тогда работает, когда для выживания это не требуется. Коли глупости на язык просятся — молчи.

Часы тянулись один за другим. В неопределенный момент пара мужчин, по неизвестной причине клевещущих на мага и чародейку, очнулась и обнаружила новых соседей. Не сказать что открытие тех обрадовало. Но и волнения особо выказано не было, будто происходящее требовало только терпения. Однако никто так и не появился. Ни охрана с новостями, едой или угрозами, ни Сэр Эву собственной персоной. С течением долгих минут оба бандита, как охарактеризовал тех ведущий отряд Храмовник, стали демонстрировать первые признаки нервозности и нетерпения.

Впрочем, нельзя было сказать, что на душе Алима и Морриган не скребли кошки. Неопределенность не способствует внутреннему равновесию и служит наилучшим удобрением для мрачных плодов воображения.

Ближе к полудню, по внутренней оценке чародейки, наконец послышались шаги первого гостя. Однако персона оказалась неожиданной. Из-за поворота лестницы показалась фигура хасинда, что прошлым днем возвещал перед храмом о приближении Мора и скорой мучительной смерти для каждого, кто посмеет задержаться на юге дольше, чем следует. Остановившись перед решеткой, ведущей в коридор темницы, тот расслабленно оперся на прутья и улыбнулся. На лице мужчины смешалось мрачное удовлетворение, превосходство и искренняя радость.

— Хэй. Ведьма. Каково за решеткой? Наконец-то ты в клетке. Ден арроганте тойта хъерер йемме и эт мёркт йорне.

Алим чуть наклонился вправо, дабы рассмотреть гостя получше и спросил сокамерницу.

— Это было на хасиндском?

— Да. Трус мысль сформулировал. Что мне в темном углу следует находиться.

Хасинд демонстративно сплюнул на пол.

— Говорить хороша. Но не долго. Когда бы вождь не приходить к Флемет с дарами за ведьмой — та прогонять. Позор и пренебрежение — все, что получить племя от вашей крови. И ты… Дважды охотники встречаться с тобой в лесах. Среди них и этот быть. И только мерзкий смех заслужить. Теперь смеяться этому время. Пусть племя мертво, зато этот дышать. И увидеть твой конец.

Маг встал, разминая ноги, и обратился к девушке.

— Правда?

— Мать бы по твоему на мелких грабителей время тратила? Рассказ мой вчера точки расставил. Бравады трус полон. Но только пока в помощниках железные прутья. Так значит виновник нашего заключения — ты, а не те двое скотов?

— Кто? Их этот не знать.

Хасинд гордо ухмыльнулся и признался.

— О тебе Храмовым воинам этот рассказать. Что сильная ведьма. Отпрыск великой.

Издав звук раздражения, чародейка хлопнула себя по бедру.

— Вот ведь! Меня готов унижать и в лицо смеяться. Но о матери, даже в отсутствии той и при всей взращённой ненависти, с уважением говорит.

— Да пусть. Вопрос в другом — если этот донес Храмовникам. Почему нас задержали по доносу вон тех? И в качестве разбойников, а не по подозрению в отступничестве?

Оба бандита сидели тихо и слушали перепалку внимательно, мотая на ус — во что именно ввязались. Морриган вяло повернула голову в сторону мужчин и пожала плечами.

— Вопрос уместен. Но выводы рано делать. Если на руках у Храмовников доказательства были — искать истину никто бы не стал. Значит иные обстоятельства есть. Скорее с момента этого труса появленья, вопрос задать стоило — как тот в темницу храма проник? Где охрана?

— Ха! Потому как этот самый хитрый и живучий из племени! Этот плевать на правила блаженных! Идти куда хотеть! Делать что хотеть! Правила не для…

На затылок хасинда с треском обрушилась деревянная дубинка, заставив того впечататься лбом в прутья решетки и с утробным кряхтением сползти по тем на пол. За спиной того обнаружилось две «сестры», служащие в храме. Обеим вряд ли стукнуло больше двадцати зим и никто из них не выглядел в меру внушительно, чтобы выдержать один единственный пинок хасинда. Особенно в шерстяных робах, ниспадающих до пола. Но мягкая кожаная обувь, крепкие дубинки и добрый замах уравняли шансы. И какая разница, что дубинки в руках служительниц подрагивали от внутреннего напряжения и отражающегося на лицах страха.

Из-за спин двух девушек вышла третья — обладательница ярко рыжих волос, изящного телосложения и бледно зеленых глаз. Один из разбойников присвистнул, но неуместные знаки внимания остались без внимания. Рыжая девушка молча зажгла свечу, накрыла ту стеклянной колбой, достала ключи и отперла дверь в темницу. А затем и одну из камер напротив уже занятых. Втроем женщины не без труда затащили хасинда внутрь и небрежно бросили на полу. Уважительно склонившись в поклоне рыжая отпустила «сестер» по собственным делам. А после выждала достаточное время, чтобы помощницы покинули пределы слышимости. Только после та обернулась к Алиму с Морриган, между делом бросив в сторону двух обратившихся в слух разбойников настороженный взгляд.

Под низким сводом негромко разнесся приятный вкрадчивый голос.

— Мое имя — Лелиана. С позволения Матери живу в монастыре при храме как «сестра света», но посвящения не проходила. Так сложилось, что разговор этого южанина и Сэра Эву дошел до моих ушей. Однако, Сэр Эву не стал действовать немедленно, отослав из поселения гонца. А затем — ваш арест. В последнее время Сэр Эву демонстрирует подозрительное поведение, допуская слишком много вольностей вне пределов взгляда Сэра Брюанта. Кроме того, манипулируя информацией склоняет Мать к рискованной стратегии в отношении Лотеринга. Последние успехи Сэра Эву по части выявления отступников при ближайшем рассмотрении выглядят по меньшей мере спорно. Каждый достигнут либо в обход приказов Командора, либо с использованием имевшихся лазеек. Боюсь, на вас также есть планы.

Пока эльф переваривал сказанное, чародейка, не вставая, откликнулась первой.

— Факты в голову с усердием заталкиваешь. Видимо, чтобы другая сторона ими подавилась. И пока от подозрений и выводов задыхаться будет — тут на помощь и придешь?

— Что?..

— Пейзаж прекрасный тобой нарисован. Но в тенях подобно волкам детали таятся. С чего бы некой девице о делах благородного Храмовника беспокоится? Тем более если тот на короткой ноге с Матерью, в отличие от собственного Командора.

Рыжая нахмурилась, направив твердый взгляд в сторону стены, у которой, укутавшись в темноту, сидела девушка.

— Потому что не все равно. Не наплевать на живущих здесь людей. Они лучше, чем кажется на первый взгляд. Не наплевать на Мать, которая приютила меня здесь и старается помогать людям. Она оказалась в сложной политической ситуации с неподходящими помощниками под рукой. Не наплевать на собственную совесть, если оставлю все как есть и буду только наблюдать.

— Толика эгоизма, и самые благородные позывы из безобидных щенков в клыкастых псов превращаются. Значит Сэр Эву — твой враг. И раз эта схема, его творение — то с бандой в окрестностях тот неким образом связан. Слово ненастоящей «сестры» против его? Понятно кто победит.

— Меня ведет вера. Но кроме того — вполне четкое представление о мышлении людей подобных Сэру Эву. Корпус покинул Лотеринг. Включая Командора и лейтенантов. Утром Сэр Эву доложил — будто соглядатаи обнаружили лагерь разбойников. Сэр Брюант немедленно принудил корпус в полном составе отправится на истребление последних. Вряд ли отряд вернется до ночи.

При этих словах двое заключенных в соседней камере дернулись и изрядно побледнели, но удержали языки за зубами. Рыжая меж тем продолжила.

— Если Храмовники вернуться с победой — в глазах Матери Сэр Эву обретет нерушимую репутацию и доверие. Ничто не сможет поколебать сформировавшееся мнение, а Сэр Брюант останется Командором только формально. Ранее Сэр Эву и верные тому Храмовники всегда оказывались поблизости. Нужен был шанс и время. Ваше появление предоставило и то и другое. И нынешняя судьба хасинда, безрассудно выражающего неуважением храму, прекрасная демонстрация меры моих способностей.

Алим почесал затылок и осторожно поинтересовался.

— В этом разговоре непонятно только одно. Отчего столько усилий. Вы точно не ошиблись в выборе собеседников для тем подобной важности? Как по мне — мы не по ту сторону решетки, чтобы нас убеждать. Или вы собираетесь открыть эту дверь?

Лелиана внезапно покрылась густым румянцем и потупила взор, но, подобравшись, ответила твердым голосом.

— Дело в… видении.

Алим саркастично ухмыльнулся собираясь высказаться по поводу неожиданного заявления, но намерения того прервал странно серьезный вопрос Морриган.

— Видение? Что за смысл в слово это вкладываешь?

Опустив голос до шепота, девушка начала медленно излагать объяснение.

— Видение… Трудно объяснить. В саду за храмом есть сад. И изредка мне открывается там нечто, чего нет на самом деле. На днях, когда мрачные вести стали нестись одна за другой — это случилось вновь. Корень Канавариса, разросшийся необычно крупным и обхвативший старую, но по-прежнему крепкую колонну. Растение словно исподволь поддерживало ту, не позволяя трещинам в кладке разрастись, но так же и опиралось в стремлении к солнцу. И обоих накрыла тень старого куста, не дававшая и шанса. Стоило только протянуть руку и поправить ветви, чтобы открыть путь для теплого света.

Маг прищурился и уточнил.

— Канаварис — в просторечье это же «Эльфийский корень»?

— Именно.

Чародейка вздохнула и поинтересовалась.

— Видения тебе только посланы?

— Да.

— Не лучшая доля. Со мной такое случись — скептицизм выбрала бы. В борьбе желаемого и скучной суровой правды нередко победа за первым. И самообман — как вторая натура. Особенно если в искусстве обмана немалый талант.

Морриган подалась чуть вперед, и в темноте будто блеснули желтым два глаза.

— А ты в том ремесле хороша. Иногда безупречность заметнее, чем плохая игра. Зачем мы тебе? Коротко.

Рыжая напряглась, но сразу расслабилась, будто отпустив неизвестные сомнения.

— Коротко не выйдет. В этой партии для победы вы не очень важны. С другой стороны, если не преуспею, превратитесь из пешки в ферзя. Потому сегодня риск оставить дом без присмотра Сэр Эву счел уместным. Поимка лазутчиков и ликвидация банды поднимут его репутацию на недосягаемую высоту. Используя это как рычаг — тот сможет извлечь из вашей истории максимум. Солгал хасинд или нет — два лазутчика станут четверкой. А кроме того — двое из тех окажутся отступниками. Никто не поставит сказанное под сомнение. Но кроме вашей жертвы в основание личной славы Сэра Эву, вы также и приманка. Слух о поимке предполагаемых отступников усилиями хасинда уже разошелся. Плохие вести крылаты. А уже наработанная ранее репутация формирует к ним отношение. Если некто клюнет — подобное для Сэра Эву станет приятным бонусом к общему блюду.

— Похоже у северян особая мудрость — на страже курятника змей оставлять. Вопрос спутника без ответа остался. Дверь?

Лелиана перевела полный сомнений взгляд на замок и отрицательно покачала головой.

— Не сейчас. Вечером. Ваше появление может вызвать ненужный переполох. А доверие…

Чародейка откинулась обратно на стену и, прерывая рыжую, закончила фразу за ту.

— …клинок обоюдоострый.

Вскинув в удивлении брови, Лелиана открыла было рот, но сжав губы только тихо переспросила.

— Это поговорка бардов в Орлее. Откуда подобное знает предполагаемая ведьма из глуши Коркари?

Маг сузил глаза, задумчиво всматриваясь в темный угол с притаившейся там напарницей. Но Морриган только тихо рассмеялась, вкладывая в это выражение эмоций интонацию мрачной обреченности.

— А откуда предполагаемая «сестра» об Орлее знает? Тебе пора, думаю. Никогда неизбежное на потом не откладывай.

Лелиана побледнела пуще прежнего, дергано кивнула и, нервно прижав ладонь к виску, поспешила покинуть темницу. Но не забыла на выходе запереть дверь на то же количество оборотов, что и было. Немного обождав Алим пожевал губу и обратился к чародейке.

— Знаешь…

— Странно ли это выглядит?

— Да.

— Весьма. Ловка. Умна. Но видения… Будто кровавый мазок по невинной небесной лазури. Или притворство…

Свет, проникающий в темницу с лестницы, тускнел. А животы пустели. Все признаки приближения вечера на лицо. Спустя пару часов с посещения Лелианы очнулся хасинд. Вполне предсказуемо шок сменился руганью, обвинениями, угрозами, а затем мужчина с мрачным видом скрылся в темноте дальнего угла камеры. Морриган только мрачно посмеялась, неплохо представляя безрадостный ход мыслей бывшего триумфатора. Собственную ценность для Сэра Эву тот уже исчерпал и в темнице становился больше помехой, чем полезной фигурой. Бандиты после прошедшего разговора тоже растеряли остатки уверенности, иногда обеспокоенно перешептываясь за пределами слышимости. Чародейка внутренне согласилась с выводами рыжей. В отсутствии неких неизвестных факторов судьба мужчин не предвещала тем благоприятного окончания истории. Даже в том маловероятном варианте когда бы банда смогла одолеть Храмовников — тех равно обвинят в стукачестве. Алим наравне с другими предавался размышлениям, застенчиво скрытым от чужих глаз царящим сумраком.

По истечению длительного периода тишины, девушка обернулась к соседям и спросила.

— Вы двое по поводу слов труса напротив что думаете? Мне любопытно, значение смыслу сказанного придали? Или нет.

Последовала продолжительная пауза, которую впервые прервал тот из пары, что и ударил Морриган в «Приюте Дейна».

— Брехня о том, что ты ведьма? Нас больше беспокоят россказни девчонки, мечтающей о звании пророчицы.

— Странно. Если подумать… Ведь самосохранение в вас сильно развито должно быть. Вдруг правда сказанное. Тогда вы наедине с созданием, по слухам законами привычными поболее вашего пренебрегающим. И в клетке. Для мага эти прутья, что есть, что нет — едино. Например. Жизнь выпить можно, говорят. И не сбежать, а значит…. Только агонию останется испытывать. Пока жизненных сил капля последняя тело не оставит.

На этот раз в голосе мужчины прорезались вибрирующие нотки беспокойства, пусть тот и старался сохранить твердый голос и словами убедить более себя самого, чем собеседницу.

— Просто треп. Из пустого в порожнее.

Девушка хохотнула и с наигранной злобой ответила.

— Как знать.

Эльф наклонился вперед и вполголоса спросил.

— Это имеет смысл?

— Ох… Пора бы знать, не все им обладает. Не везде тот нужен. Скучно, голова мрачных идей полна. Так что — это развлечение. И после сделанного их чувства не обязана беречь.

— Если посмотреть на это так…

Со стороны лестницы послышались поспешные легкие шаги и в тусклом свете появилась женская фигура. Не Лелиана. Некто в простецких штанах из льна, в такой же грубой рубахе, распахнутой на положенное количество завязок дабы каждый лицезреть сумел притягательные изгибы верхней части бюста, явно поддерживаемого изнутри корсетом или нижней рубахой. В высоких сапогах и кожаной накидке с капюшоном на случай дождя. На широком поясе — пара небольших сумок. И никаких приметных украшений.

Незнакомка дважды хлопнула в ладоши, вспыхнувшие густым насыщенным оттенком бордового, присела и схватилась за нижнюю петлю двери. Сначала не происходило ничего, кроме равномерного тяжелого дыхания девушки. Затем начало доносится резкое потрескивание, доносящееся со стороны двери. Область, к которой оказались прижаты руки незнакомки, по началу приобрела еле заметный темно коричневый оттенок, скоро сменившийся красновато-коричневым. Спустя минуту тот сменился вишневым, более и более светлея, пока не обернулся явно выделяющимся светло-красным свечением, отбрасывающим вокруг едва очерченные багряные тени.

Очевидно закончив, девушка отступила на шаг. Всплеснув руками будто остужая, та нанесла в нижнюю часть двери, рядом с раскаленной петлей, сильный удар пяткой. И ещё один. На пятом ударе нечто в двери скрипнуло и косяк покосился, петля поддалась и изогнулась. Выхватив из-за спины нечто, похожее на скромный ломик, незнакомка просунула тот в образовавшуюся щель и налегла всем весом. На очередном рывке петля лопнула, оставив двери на двух точках крепления. Немного пыхтения — и зазор начал со скрипом расти, пока не оказался достаточным. Проскользнув внутрь девушка отдышалась и начала всматриваться в темноту, пока не обнаружила камеру с двумя смутно различимыми фигурами различного пола.

— Вы!

Алим не сдержался и ответил.

— Мы. Но позвольте узнать, кто вы?

Девушка огляделась, отмечая присутствие других ушей, и ответила.

— Не здесь. Секунду. Только отдышусь и вскрою эту дверь.

Морриган одним плавным движением поднялась на ноги и подошла к решетке вплотную. В глазах чародейки читался откровенный интерес к вломившейся в темницу Храмовников незнакомке. При близком рассмотрении на приятном лице с мягкими чертами в обрамлении слипшихся от пота каштановых локонов, полыхала целеустремленностью пара карих глаз. Миловидную внешность более подходящую для библиотек или длинных серьезных бесед в уюте близ огня исказила неприкрытая внутренняя борьба со страхом и неуверенностью. Хмыкнув, нареченная ведьмой тихо и уверенно произнесла.

— Тебе помогу. Силы к замку вместе приложим. Сначала ты, затем я, и снова повторим.

Выразив явное облегчение от того, что некто готов разделить как бремя принятия решений, так и нагрузку на ману, незнакомка кивнула. Спустя мгновение повторились хлопки руками и замок начал раскаляться. Когда тот засветился вишневым, Морриган подала знак рукой, бросила на поглощенного зрелищем эльфа многозначительный взгляд и, не произнося ни звука, наложила на замок охлаждающее заклинание. Раздался резкий металлический треск и скрип вперемешку с шипением, пока изморозь с одной стороны перебарывала жар с другой. Шаг назад и с другой стороны по-прежнему пылающие жаром ладони вновь прикоснулись к железу. На втором круге охлаждения металл поддался. После легкого удара ломиком замок треснул и рассыпался.

— Спасибо. Я… Переоценила собственные силы и одна бы не справилась.

— Контроль заклинания огня превосходен. Даже редок. Тут сожалениям места нет. Как мой образованный спутник считает — знание заклинаний открытых отмечает смелых, отчаянных или пытливых.

Алим вздохнул и пробубнил под нос.

— Интересно, к какой категории относишь меня?

Чародейка пожала плечами и бросила через плечо.

— Ты — уникален, полагаю.

Несмотря на явную усталость, незнакомка прыснула в кулак. Взмахнув рукой в сторону выхода, та произнесла.

— Быстрее. Расскажу по пути. День на исходе. Не знаю когда вернуться Храмовники, но не хотелось бы с ними встретиться.

Эльф покачал головой, испытывая сомнения, но на вопросительный взгляд спутницы неуверенно кивнул.

— Не вижу смысла в обмане, раз мы уже здесь. Тем более с приложением стольких усилий.

Проходя мимо соседей по заключению, Морриган бросила на обоих взгляд полный презрения и самую малость насмешливый. Вид у обоих был мрачен. Даже хасинд в итоге не поднял шума. Каждый осознавал угрозу от двух чародеек. Особенно после ранних слов «ведьмы». Да и толку кричать, раз освободившая пару девушка спустилась вниз безнаказанно.

Поднявшись и уже спеша сквозь длинные закатные тени по выложенной плоским песчаником дорожке к углу храма, троица столкнулись с выскочившей оттуда навстречу Лелианой. Рыжая не глядя неслась вперед и перебирала на массивной связке ключи. Подмышкой при этом чудом удерживался приметный кожаный сверток с кипой документации.

Ведущая Алима и Морриган незнакома удивленно открыла рот и выпалила.

— Сестра Лелиана?

— Малышка Бетани?

«Малышка» немедленно покраснела и резко, хоть и сумбурно ответила.

— Уже как пару лет ни в одном месте не малышка!

Хлопая глазами Лелиана оглядела остальных и быстро собралась.

— Направлялась к вам с доказательствами темных дел Сэра Эву. Но, очевидно, нашелся другой спаситель заинтересованный в вашей судьбе.

Взгляд бледно зеленых глаз вернулся к Бетани, на этот раз изучая ту холодно и беспристрастно.

— Ходили слухи о Малкольме и его отпрысках… Но ни разу не думала… Что ж, урок мне. Значит, ты маг?

Кареглазая девушка напряглась и быстро выплюнула вопрос с оттенком затаенной обиды.

— Это все меняет?

— Что?.. Нет. Как это способно поменять девочку, одну из немногих слушающую мои истории открыв рот? Ту, что после засыпала меня бесчисленными вопросами, от которых кружилась голова. Но такое — важная информация, которая влияет на другие вещи. Должна…

— Нет.

Бетани сжала кулаки и отрывисто взмахнула головой, заставив локоны взлететь в каштановом вихре.

— Сегодня уже рискнула собой и благополучием семьи. В память об отце просто не могла оставить ещё одних магов на растерзание Храмовников с попранием существующих законов. И именно поэтому нужно уходить из Лотеринга. Сегодня же. И раз судьба свела нас — сестра Лелиана пойдет с нами. Ни Мать, ни Храмовники не должны ничего узнать, пока не окажемся хотя бы в дне пути отсюда. Тогда вы сможете вернуться и будете вольны поступать как хотите.

— Тогда будет слишком поздно! Ты же не можешь всерьез…

Молодая чародейка нахмурилась, смотрясь со стороны вполне уверенно и непреклонно. Лелиана перевела взгляд на Морриган.

— Послушайте…

Но ту перебил тихий голос Алима.

— На самом деле — мы можем просто уйти. Прямо сейчас. Подальше от творящихся здесь дел. Однако… Единственный способ избежать конных разъездов в этой местности, держа путь куда угодно, кроме юга — это река. Как ни странно, лодки здесь не валяются где попало. Кроме того, госпожа Бетани обещала объяснение собственных действий. Это рассказ обещает быть интереснее, чем темные дела Сэра Эву, так как, вероятно, включает в себя план побега.

Морриган кивнула и добавила от себя.

— Думаю мы за той последуем, что собственной шкурой рисковала. А не за той, чьи интриги в тенях сокрыты. Расслабся и за нами следуй.

Эльф оглядел трех девушек, а затем одними губами произнес Лелиане «простите» и пожал плечами. Рыжая в раздражении поджала губы, но промолчала, отчаянно обдумывая собственные варианты. Убедившись, что та, по крайне мере, не бросится прочь немедленно, юная чародейка поспешила вперед.

— На счет лодки — ваша мысль верна, господин эльф. Все, у кого нашлось хотя бы дырявое корыто, отплыли в направлении Южного предела полтора дня назад. У отца были три лодки, но самая старая — никуда не годится. Двух хватит за глаза. Собственную спрятала в зарослях позади «Приюта Дейна», на том берегу.

Поднимаясь на мост, четверка с разной степенью озабоченности обратила внимание на почти полное отсутствие людей. Будто те специально попрятались к приходу Бетани. Однако взгляд быстро обнаружил признаки скопления тех на противоположной части поселения, за границами того. Неподалеку от места, где утром этого дня Морриган с Алимом приметили собиравшийся к отъезду караван телег. Что бы там не происходило — это играло на руку группе «беглецов», отводя лишние глаза. Но ведьма не могла не заметить напряженного взгляда Лелианы. Будто девушка не ждала от толпы ничего хорошего или была в курсе истинной подоплеки происходящего. Которая ту совершенно не радовала.

Спешным шагом приближаясь к зданию «Приюта», каждый четко расслышал мужскую гневную ругань и женский вскрик, исходящий с заднего двора здания. Звук топора, вонзившегося в сухую древесину и звон разбитого стекла. Бетани на глазах сбросила цвета, побледнев и широко распахнув глаза.

— Карвер… Идиот! Брат тайно последовал за мной с самоубийственным планом ограбления!

Лелиана окинула девушку неверующим взглядом и быстро произнесла.

— Помимо прочего, там сейчас Сэр Доннал, многое повидавший рыцарь, а к нему — рекрутер Блэкстоунских Волонтеров. У юного Карвера нет и шанса.

Юная чародейка закусила губу и стремительно развернулась к Алиму с Морриган. Влажный от слез взгляд метался между парой незнакомцев, но, глубоко вдохнув, девушка обратилась с просьбой.

— Пожалуйста, помогите спасти брата! Нужно только время, и я… Этот оболтус послушается меня. Лодки должны быть в одном месте, не более, чем в двадцати шагах за задним двором. У меня… У меня просто не хватит маны и…

Алим бросил на ведьму, будто потерявшуюся в собственных мыслях, вопросительный взгляд. Слегка толкнув ту плечом, мужчина произнес.

— Полагаю — долг платежом красен.

Морриган нахмурилась и пробормотала.

— Идиотизм… Делай что хочешь. Без меня.

Лелиана окинув присутствующих широко открытыми глазами, ничуть не смущаясь выпалила объединяющую всех характеристику.

— Да вы рехнулись!

Направляясь ко входу спешным шагом и не скрывая в голосе напряжения, мужчина ответил.

— Не спешите давать оценку, «сестра». Это может и вам принести пользу. Доверие обоюдоострый клинок. Не так ли, Морриган?

С перекошенным от смеси ярости и удивления лицом, чародейка поспешила следом, выплевывая слова с интонацией, способной при ином раскладе и убить.

— Сукин сын! Селэрат!

Алим успел использовать заклинание «Волшебный щит» прежде чем дверь перед самым носом мага с шумом распахнулось. Оттуда вылетел знакомый обладатель копны рыжих волос с коротким клинком наголо. Увидев пару, которой давеча оказал помощь, тот встал как вкопанный тратя на осознание неожиданности драгоценные мгновения. Вполне достаточно для Морриган, чтобы, скороговоркой проговорив: «Корпус эт анимус сепарат», окутать того «Потерей ориентации». Отставая на удар сердца последовала инстинктивная реакция война — попытка быстро и чисто обезвредить стоящего ближе эльфа. Но взмах клинка оказался неточным, подарив Алиму достаточно простора для уклонения. И даже так, не отклони кончик клинка защитное заклинание — эльфу пришлось бы остаток дней хвастать шрамом на половину лица.

Следом об нос рыжего мужчины разбился ком подсушенной за полные сутки грязи, прихваченной девушкой с дороги. Прогнувшись под новым слепым взмахом воина, Алим бросил собственное тело вперед. Впечатавшись плечом в солнечное сплетение мужчины, эльф сбил тому дыхание и отбросил обратно в дверной проем «Приюта Дейна». Перевернув пару стульев, воин шумно рухнул между столами, но не потерял оружия и немедленно перекатился в сторону. Схватившись за верхнюю часть дверной рамы, чародейка перепрыгнула встающего с колен спутника. Стремительно метнувшись следом за противником, Морриган не дала мужчине и единственного шанса обрести опору. На бегу схватив стул, девушка с размаху обрушила тот на ключицу и затылок жертвы. Первый удар застал лежащего врасплох, сбив с локтей и заставив вновь распластаться. Второй — из-за попытки защитить голову вынудил выронить клинок. Третьего стул не пережил, развалившись с ударом по крепкой мужской спине. Тем не менее после пережитого рыжий, нечленораздельно шипя сквозь зубы ругательства, по-прежнему пытался подняться.

На этой сцене в зале появился Сэр Доннал. Несмотря на обыденную одежду, в руке рыцаря покоился обнаженный длинный меч. Окинув происходящее коротким взглядом, тот обхватил эфес двумя руками и коротко произнес холодным голосом, концентрируя на себе общее внимание.

— Полагаю, происходящему есть рациональное объяснение?

В ту же секунду с улицы донесся гневный женский окрик.

— Пустите, сестра, я должна помочь!

Следом послышалась раздраженная отповедь другой девушки.

— Тише. Кто попросил о помощи, сетуя на бессилие. Стой здесь и не усугубляй.

Восстанавливающая дыхание Морриган смахнула прядь выбившихся волос и ответила рыцарю прямым взглядом. В отличие от пойманного врасплох рыжего, новый противник предвосхищал неожиданности. Это читалось в напряженной позе и направлении клинка. И то и другое кричали о готовности взорваться молниеносными движениями, несущими смерть. Сцена замерла из-за гнетущего ощущения опасности. Алим — застыл в процессе наклона к рыжему. Эльф повернул голову в сторону рыцаря, но косил глазами на чародейку. Рыжий — не двигался на полу, прикрывая, судя по капающей крови, разбитую голову. Остальные девушки — оставались на улице. Секунды убегали. С каждой новой уверенность чародейки в том, что инициатива у той в руках росла. Вопреки картине, развернувшейся перед рыцарем, тот не спешил начать действовать. Где-то в глубине этого человека укоренились сомнения и… усталость.

Ухватившись за инстинкты, шепчущие подсказки, Морриган открыла рот и медленно, взвешенно заговорила.

— Господин с обнаженным оружием вылетел, немедля на моего спутника замахнувшись. Дальнейшее — итог скоропалительных решений в непростой ситуации. Можно даже сказать — произошедшее результат недопонимания. И только.

Доннал выгнул бровь и нахмурился. Клинок чуть дрогнул, но положения не поменял, и девушка продолжила как не бывало.

— Вероятно честь… Сэру рыцарю диктует — чью сторону в конфликте принять. Но ситуация не так прозрачна, как когда скот руку на женщину поднял. Здесь нет Храмовников, власть представляющих. И Сэр рыцарь — не вассал местного Эрла. Нет причин кровопролитие продолжать.

— У вас странный говор, госпожа.

Морриган изогнула губы в усмешке и спросила.

— И это все, что благородного Сэра сейчас волнует?

С пола донесся приглушенный голос рыжего, сплюнувшего кровь из разбитой губы.

— Пока болтаем, их сообщники уносят провиант, принадлежащий этому заведению. Данал связан на кухне. Тут нет иных толкований происходящего.

Удерживая взгляд рыцаря, Морриган немедленно ответила.

— Толкования всегда есть. И грань между жизнью и смертью одно только слово определяет.

Сэр Доннал моргнул и кончик клинка едва заметно опустился. Задумчиво, на грани слышимости, мужчина произнес.

— Значит убитых нет…

Вдруг решившись или попросту устав от некомфортной позы, Алим не спеша выпрямился и вклинился в разговор.

— Думаю, в наших силах переключить внимание благородного рыцаря в преддверии марша Мора по брошенным хозяином землям с мелочной кражи колбас на нечто иное. Так вышло, что под носом Сэра происходили события, способные запятнать честь куда серьезнее…

На фразу эльфа Доннал едва ли отреагировал. Но чародейка сузила глаза, направив взгляд в пространство над плечом рыцаря. Та будто на ощупь в темное искала тонкую нить задумки эльфа. И почти сразу разум девушки озарила вспышка идеи, выразившаяся в одном единственном слове и злобной улыбке.

— Хитро.

Маг хмуро покосился, как впрочем посуровел и взгляд Доннала, не оценившего странной ремарки. Но эти реакции уже мало волновали девушку, вкрадчиво обратившуюся к рыцарю.

— Спутник мой прав. Отчасти. Для каждого некие слова существуют, что в одночасье прочее забыть заставят. Для вас одно из подобных — бандиты? Те, что вокруг тракта бесчинствуют. Вот! Верно… Но коли Храмовники по души тех ушли, что проку. Разве только… если узнать кто за теми стоял?

Клинок рыцаря полностью опустился в пол, а черты заострились. Внимание мужчины, прежде частично пребывающего в собственных мыслях, сфокусировалось на девушке. Сухой голос коротко отрубил.

— Говори.

Кинув, чародейка обернулась к дверному проему и позвала.

— Лелиана! Некто твои доказательства хотел бы узреть. Малышка Бетани? Время проверить — воришка благополучно покинул нас? Или нет.

Обернувшись к лежащему на полу воину, ожидающему развязки неясного расклада сил, девушка присела на корточки и тихо произнесла.

— Спокойно и терпеливо эльфа помощь прими, пока тот голову перебинтует. И о случившемся забудь. Недавно открыла, что премерзкая магия мне известна. Потому, даже если из меня жизнь выдавить успеешь… твоя немногим дольше продлится.

Указав Алиму на по-прежнему напряженного, но не двигающегося мужчину, Морриган вполголоса добавила пару прохладных слов и для него.

— Имя мое — мне принадлежит. Никому более. Сегодня преуспев, южную ведьму убедил — сколь опасно союзником северянина считать.

Дернув щекой маг отвернулся к пациенту, уже ища глазами пригодную для бинтов ткань, и с оттенком злости в голосе бросил в ответ.

— О да, недавно мы оба убедились в исключительных качествах некоторых южан. И там и там дерьмо всплывает на поверхность, знаешь ли. Обрати яд, пожалуйста, на других.

Замечание попало точно в цель, заставив девушку сжать кулаки, но именно сейчас в помещение вошли Бетани и Лелиана. Первая пронеслась сквозь залу, исчезнув на кухне. Вторая, довольно профессионально для «сестры» оценила одним взглядом сложившийся расклад и немедленно обратилась к Сэру рыцарю с элегантно выполненным книксеном.

— Сэр Доннал.

Держа клинок перед собой упертым в пол подобно трости, мужчина не скрывая легкого удивления уважительно кивнул в ответ.

— Сестра Лелиана.

При официальном упоминании статуса по лицу девушки пробежала едва уловимая тень сожалений. Но, переступив через это, «сестра» быстрым шагом направилась к рыцарю.

— Эта… Госпожа права. Имеющиеся документы и факты обоснованно указывают на постоянную, крепкую и взаимовыгодную связь между Сэром Эву и сформировавшейся недавно под Лотерингом шайкой бандитов. Более того, пусть этому и нет прямых доказательств, но косвенно эти бумаги подтверждают мои опасения. Банда могла быть изначально собрана с некоторой помощью Сэра Эву. Это не значит, что тот руководил этими людьми напрямую. Скорее давал волю, скрывал от Матери и Командора местоположение бандитского лагеря и пользовался лихими людьми для оказания необходимого давления. Ловко и предосудительно.

На соседний с мужчиной стол с хлопком шлепнулся кожаный сверток с письмами, записками и иными документами, изъятыми Лелианой.

— Если вас волнует — как это попало в мои руки, то…

— Нет. Прошли те времена, когда меня волновали чистые руки и методы. Прошу вас, не тратьте время на объяснения. Только факты.

С кухни донесся взволнованный голос девушки, быстро переходящий на крик.

— Карвер! Разблокируй эту проклятую дверь, пока не прожгла в той дыру. Почему у Эбрин кровь?!

Пока Алим перебинтовывал голову хмурому рыжему войну, хоть и демонстрирующему адекватный взгляд на произошедшее, но не прячущему неприязнь, Морриган возвышалась посреди залы отстраненно. Будто впитывая сумбурность происходящих вокруг событий целиком, та не концентрировалась ни на чем конкретном. В голове девушки по кругу проигрывался развернувшийся диалог. Приглушенная реакция рыцаря, тонкие, будто скрытые вуалью эмоции Лелианы, яркие отблески мыслей эльфа, легко читающееся поведение Бетани. Окружающее вновь раздваивалось, представая одновременно с двух точек зрения. Как мозаика историй полных загадок и содержания принявших в тех участие личностей. И как скучная сцена из пустотелых кукол, играющих отведенные тем роли.

«Сестра» между тем, игнорируя остальное, продолжала методично, но сжато разъяснять порядок событий и доказательств, указывающих на недобрые мотивы и действия Эву. Через манипуляцию мнением Храмовников, жителей и даже Матери, к построению собственной системы доносчиков. От использования бандитской группировки в личных целях, до истребления каждого подозреваемого в отступничестве в обход или вопреки прямым приказам для упрочнения собственного статуса и послужного списка. В конце, окинув бумаги грустным взглядом, Лелиана вздохнула. Эта эмоция немедленно притянула острый взгляд чародейки, сосредоточившей внимание на последовавших словах.

— Прошу простить меня. Но подозреваю причину столь острого интереса Сэра Доннала. Пусть вы и оказались в этих землях только проездом. В бумагах Сэра Эву коротко упоминается убийство на Тракте другого рыцаря, чьи знаки отличия указывают на принадлежность к вассалам рода Герринов. А поскольку и Сэр…

Прерывая следующие слова рыцарь тяжело вздохнул и, направив взор в пол, кивнул.

— Вы правы. Мы оба следовали воле Миледи Изольды, находясь в поиске Священного праха Андрасте. Миледи возлагает на него последнюю надежду в исцелении мужа. Здесь место нашей встречи, дабы обменяться новостями и продолжить путь. Однако… Я подозревал неладное. Некоторые слухи…. Одинокий путник на Тракте, сколь бы тот ни был умел, ничто против организованной засады. Но надежда крепко держала меня на месте. Спасибо за правду о судьбе собрата.

Взвесив в руке собственный клинок, Сэр Доннал кивнул, больше себе, чем Лелиане. Бросив в окно короткий взгляд, мужчина проговорил.

— Вам пора.

«Сестра» и Морриган одновременно обернулись, чтобы в подступающих сумерках отчетливо разглядеть быстро приближающуюся по Тракту группу всадников. Лелиана тихо выдохнула.

— Храмовники…

— Оставьте разговор с пострадавшим господином мне. И поспешите.

Пока Лелиана торопясь сворачивала сверток с документами, Морриган и Алим уже скрылись на кухне. Оба стремились разобраться с противоположным концом непростой истории и поскорее оказаться в лодке. На заднем дворе перед парой предстала Бетани, заканчивающая аккуратно обрабатывать скулу и шею юной девушке, уже способной хвастать пышными формами. Та была в простом деревенском платье. Четыре свежих пореза казались не глубокими, но болезненными. Милое лицо с легким налетом веснушек в обрамлении русых локонов, терпеливо морщились. Но при виде незнакомцев — вытянулось в испуге, широко распахнув сероватые глаза. В дополнение рядом потупившись стоял широкоплечий юноша. Очевидно — тот самый Карвер, брат Бетани. На тронутом солнцем и ветром лице горели два ярко-голубых глаза, излучающих смесь вины, непокорности и тревоги за раненую. Завершали образ всклокоченные короткие темные волосы и увесистый колун, упертый обухом в землю. Реакция юноши на пару гостей отличалась большей активностью — тот перехватил оружие, готовясь бросится вперед. Но намерения сыграть роль защитника на корню обрубил выкрик старшей сестры.

— Карвер! Стой смирно.

Покачав головой, Морриган произнесла.

— Не стоит здесь прибытия Храмовников ждать. С минуты на минуту те триумфально в поселение вернуться.

Бетани быстро кивнула.

— Вы правы. Эбрин ранили осколки выбитого стекла. Но, к счастью…

Девушка бросила на брата гневный взгляд.

— … ничего серьезного. Вы хотя бы готовы к отплытию?

Карвер кивнул и ответил слегка ломающимся из-за волнения голосом.

— Да. Уже заканчивали когда…

Раскрасневшаяся Эбрин резко шагнула вперед и вклинилась в разговор.

— Нас застали врасплох. Если бы не Карвер — тот рыжий демон с мечом нас бы зарубил!

Не желая ссориться, старшая сестра в ответ холодно подвела черту.

— Если бы не брат — вас бы здесь вообще не было. Если бы не наше вмешательство — «рыжий демон» уже настиг бы вас. Слишком много «если бы». Поторопимся.

— Создатель!..

Все до единого обернулись на возглас Лелианы, вышедшей из здания. Эбрин открыла от удивления рот, а Карвер одними губами произнес имя появившейся. «Сестра» же направляла взор в небо на северо-запад, прямо над крышей «Приюта Дейна». Туда, где несмотря на наступающую темноту разгоралось зарево не связанное с солнцем.

Обернувшись к остальным с пустым лицом, Лелиана изобразила скромную улыбку. Но за иллюзией бесстрастности Морриган видела сдерживаемые отблески злости и разочарования. Приблизившись, чародейка тихо поинтересовалась.

— На нас это повлияет?

Удивленно взглянув на ту, девушка отрицательно покачала головой. Одновременно с противоположной стороны здания послышался приближающийся топот всадников и первые отрывистые выкрики команд. Карвер схватил Эбрин за руку и бросился к дальней изгороди. Бетани и прочие, отстав вначале на пару секунд, составили в итоге тем достойную конкуренцию.

За густым прибрежным кустарником, разросшимся в тени нависающего слева холма, действительно пряталось две лодки. Одна ломилась от мешков и свертков, потому большинство разместилось на второй. Карвер и Алим с натугой столкнули длинными шестами широкие плоскодонки с берега. И те с легким плеском скользнули по водной глади, чтобы немедленно оказаться захваченными уверенным спокойным течением. Вместе с тем в пределах прямой видимости вновь оказался «Приют Дейна». Из покореженной задней двери как раз вышли две тяжелые угловатые фигуры в доспехах. С такого расстояния и в свете редких звезд, частично скрытых облаками, обе лодки виделись странными черными фигурами бесшумно удаляющимися в темноту. Но, как назло, в это мгновение из-за туч выглянул набирающий силу месяц. После царившей темноты в призрачном сиянии стали отчетливо видны напряженные черты двух усталых Храмовников. Естественно и те смогли в ответ разглядеть пассажиров двух лодок. Перекинувшись парой слов, скраденных расстоянием, войны развернулись и вновь скрылись в здании.

Алим коснулся пальцами воды, оценив прохладу южной реки на излете лета, и тихо произнес.

— Не повезло? Или…

Сидящая позади Бетани сухо констатировала.

— Это ничего не меняет. Все равно собирались уходить, как только вернемся домой.

Лелиана испустила напряженный вздох и тихо произнесла.

— Создатель, пусть так и будет.

Поморщившись от подобного оборота речи, Морриган спросила.

— Сколько на лодке плыть?

— На веслах бы дошли за час. Но смысла нет. Без них — часа три с четвертью. Река здесь течет размеренно.

Чародейка подняла глаза к звездам и задумалась…

Посреди реки, среди тихо плещущейся в ночи темной воды время текло размеренно. Стоило отрешиться от реальности и казалось — лодки тихо покачивались на месте, а вместо тех в движении пребывал окружающий мир. Облака. Темные очертания берегов. Наполненный запахами ночи прохладный ветер. Даже звезды над головой. Все жило и дышало. Но стоило опустить руку в студеный поток — и с ощущением струящейся между пальцев воды возвращалось чувство движения.

С соседней лодки изредка доносились тихие голоса. Смысла фраз разобрать было невозможно, но интонации красноречиво указывали на ту особую близость, что иногда расцветает взаимностью между мужчиной и женщиной. На лодке с большинством магов и чародеек царила тишина. Эльф, казалось, дремал. По силуэту Бетани тяжело было понять — та тихо свернулась калачиком или тоже заснула. Определенно бодрствовали только Морриган и Лелиана. Обе силились узреть во тьме нечто, но мысли обеих различались кардинально.

Первым сквозь чувство забвения проник негромкий голос Морриган.

— Река только на мрачные мысли наводит. По крайне мере — в окружающей темноте. Но если собственные беспокойства отлично знакомы — что за тревоги у тебя?

Лелиана пожала плечами, пусть ночью этот жест и остался малозаметен.

— Тревог много. Даже не знаю… Пожалуй… Нужно быть благодарной за это?

— Неожиданно.

— Соглашусь. Здесь… Некогда мне требовалось убежище от тревог, суеты, бешеного потока событий, угнаться за которыми не хватало сил. Близкий друг, услуги которого никак не ждала — помог перебраться сюда. Незнакомку приняли и первый год при монастыре с храмом стал глотком истинного покоя. Казалось… Он исцелит любые раны. Со временем. Обычная размеренная жизнь. Милые простые люди. Примитивные споры и дрязги из-за животины объевшей чужую капусту. Пустые обиды из-за мелочей, что никогда не оборачиваются чем-то большим, нежели ругань и сплетни. Суровый климат, дикие звери и все, что способен бросить в вас юг — это сплачивает людей. Делает честнее. Но время текло и спустя год… Я стала задыхаться. Изредка, потом чаще, украдкой стала желать изменений. Событий. Глупо считать, что происходящее — ответ на собственные потаенные желания. Однако, пути Создателя неисповедимы… Тревоги стали прибывать с каждым днем. Больше, чем некогда хотела. Больше, чем можно осилить в одиночку.

— Странно исповедь вдруг услышать. Вдвойне странно о беспорядке в чужой голове узнать.

— Ну… Оправданием служат не только странные обстоятельства нашего разговора. Немалую роль сыграли и видения, указавшие на вас с эльфом. Кроме того, инстинкты подсказывают, единственный способ подобраться к тебе — вывернуть душу наизнанку, ничего не утаив.

— Ох, видения… Уволь. Значит знание твоих противоречивых желаний, как у иного безумца, должны неким образом расположение вызвать? Лестно…

— Пожалуй. Поверь, тот факт, что это работает — удивляет меня сильнее тебя. И помимо этого, кто первым спросил про мои тревоги?

— Именно. Тревоги. И только.

— Хорошо. Тревоги… Я воочию видела как правильный слух или тонкий намек способны сломить слабого человека или подтолкнуть сильного к ошибке. Хм… Наверное, пару раз и сама оказывалась причиной такого итога. Не ты ли недавно упомянула, как интерпретация способна определить судьбу?

— Тонкий слух. Хорошая память.

— Мои таланты. Но не единственные… Тем не менее узреть как череда непримечательных разговоров, паутина разумных доводов и ко времени преподнесенная полуправда меняют хорошего человека… Принижают того… Такой болезненный опыт впервые. К огромному сожалению, ослепленная доверием и благодарностью я отказывалась видеть первые признаки пагубного влияния. Теперь же… То зарево — не праздничный костер или прощальная вечеринка. Это расправа. Жестокая и возглавляемая той, кому первой следовало воспротивиться подобному.

Лелиана устало вздохнула, а Морриган, погрузив кисть в воду, задумчиво спросила.

— Видимо, здесь крупная история таится. Твои намеки замеченными жаждут оказаться. Если речь о символе добра по меркам севера идет, она о Матери?

Собеседница кивнула и ссутулилась, оперевшись на бедра, прежде чем продолжить. Набрав воздуха, девушка начала рассказывать.

— Именно так. Церковь… Как организация — нечто большее и, вместе с тем, нечто меньшее, чем вера в любовь Создателя. Здесь жива забота о сиротах, о больных, ущербных. Помощь во времена голода или болезней. Защита от сверхъестественной мерзости. Но так же амбиции и цели, которые тяжело сопоставлять со смыслами, лежащими в основе Песни света. Вышестоящие иерархи поставили перед Матерью Лотеринга цель — настроить людей против текущего Эрла. Возможно за этим стояли благие намерения, но мне о том неведомо. Зато известно, каким тяжелым грузом это легло на сердце доброй и смиренной женщины. Все, что та по началу осмелилась сделать — притормозить наиболее спорные и неоднозначные решения Эрла Брюленда. Не думаю, что это в конечном итоге привело бы к печальным последствиям, если бы Эрл не ушел с армией короля, забрав с собой стражу, защищавшую каждое поселение эрлинга. Глава местного храма публично выступила против этого. Но… Странным образом это послужило толчком для Сэра Эву, долгое время не выходящего из тени текущего Командора Корпуса Храмовников Лотеринга. С появлением банды тот невзначай переложил вину за страдания жителей на действия Эрла. В ответ на стремление Командора защитить людей — тот высказал разумные доводы о необходимости выполнять задачи стоящие именно перед Храмовниками, а не перед стражей. Растущие сомнения побудили Мать удержать Храмовников в поселении. А затем противостоять Старейшине, просившей о скорейшем начале сбора урожая. Затем, внезапно, обнаружились отступники. Вопреки всему, Сэр Эву каждый раз появлялся в нужное время в нужном месте. Теперь знаю, в обоих случаях то были безобидные люди. А Сэр Эву просто воспользовался дубиной страха и предубеждений. Вернувшийся Эрл не принес славной победы, высказал абсурдные требования по вывозу запасов провианта на север и вновь отбыл, бросив подданных и вассалов позади. Хасинд у храма? Это Сэр Эву выразил мысль, что нет смысла искать конфликтов с южанами бегущими от Мора. Потерявшие совесть торговцы? Тот усомнился в чистоте намерений по экспроприации собственности честных людей. И печальный итог — взявшийся непонятно откуда кунари. Тот вырезал семью и зачем-то сдался без боя. Сэр Эву поделился мнением, убийца — пугало для добропорядочных жителей, монстр, запятнанный кровью невинных. Я пыталась поговорить с Матерью… В конечном счете — эту проблему должен решать Эрл, не Церковь. Но… Но раздутую уже безмерно убежденность в том — кому должно управлять Лотерингом поколебать не удалось. Некоторых сестер, что поглупее, отправили рассказывать людям о зверстве, устроенном кунари. Возвращаясь к зареву… То самосуд, устроенный Матерью на потребу разгоряченной и испуганной толпе, в котором заживо сжигают «монстра». Плевать на кунари. Но вместе с ним в том огне сгорел хороший человек. Иногда мы стоим перед распутьем, не решаясь пойти одной из двух дорог. А сделав шаг — успокаиваем себя, что сможем вернуться и решить иначе. Однако с каждым новом шагом переиграть становится сложнее. Моя тревога — в силах ли вернуть Мать на распутье и указать той иной путь.

Морриган немного помолчала и, подняв к глазам онемевшие в воде пальцы, произнесла.

— Мысль моя в том, что на собственные ошибки больше внимания следует обращать. Чужих не счесть. Исправить их пытаться — что с ветром в борьбу вступать. Благородство, по мне, больше игра для сытых, нежели путь достойный выбора. Но… Конечно, взгляды наши различны. Когда вернешься — попытайся. Кажется… Ответ на тот вопрос ориентиром для пути послужит.

— Совет не хуже прочих. Но как бы то ни было — это не меняет моих первоначальных намерений.

— Выходит, видения важней ответов?

Едва заметно в темноте покачав головой, Лелиана прикусила губу и тихо произнесла.

— Они спасают заблудшую овцу от смерти в сомненьях на перепутье. Страх погибнуть бессмысленно и бесполезно, так ничего и не выбрав — сильнее других проблем.

— Такое объяснение принимаю. Честнее, чем бред об избранности.

С десяток минут в лодке царило молчание, прежде чем над водой разнесся негромкий, но чистый мелодичный голос Лелианы:

Внезапно оборвав мрачной интонации напев, девушка замолчала. Но в этот раз полог тишины окутал лодку ненадолго, разорванный тихим голосом Бетани.

— Красиво. И печально. Не подумала бы, что вечно солнечная и теплая Лелиана обладает подобной стороной.

Темнота надежно спрятала выражение лица «сестры», но каждый ощутил как на том расцвела широкая улыбка. И только воображению подвластно было дорисовать эмоции сокрытые черной вуалью — печаль, сожаление или нечто иное. Тем временем юная чародейка продолжила, аккуратно, будто пробуя на вкус, задав вопрос.

— Значит… Сэр Эву спланировал те убийства… отступников?

— Да. Пестуя в слабых людях одновременно паранойю и фанатичную веру в Создателя, Сэр Эву получал доносы, часть из которых содержала факты. В первом случае это оказался маг, что последнюю пару лет жил на ферме у многочисленного семейства. Никто не знал. Кроме одинокой боязливой соседки. Только поползли слухи — тот попытался сбежать. Может беспокоясь о приютивших людях, может испугавшись. Его догнали и убили на Тракте. Во-втором… Один охотник, из тех что поселились на переднем крае, приютил женщину из хасиндов. Спокойно жили как муж и жена. Та оказалась ведьмой. Нечто по мелочи, но Сэру Эву того хватило, дабы раздуть скандал. И завершить аналогично.

— Тот маг… Его имя — Сейд. Он приходил в Лотеринг когда отец ещё был жив. Они общались, пусть и недолго, но вежливо — как дальние знакомые, питавшие друг к другу уважение. Затем, уже после смерти отца, тот вернулся. Пару раз заходил. Ничего такого, всегда вежлив с матерью. Было ощущение, что тот приглядывал за нами.

— Слышать такое печально.

— Не так печально, как узнать о гибели семьи, с которой в детстве не раз делила стол, от рук кунари… Что ждать от Эву? Он опасен?

— Конечно опасен. Что ждать… Сэр Эву вел себя тихо, до последнего времени. Хотя теперь вижу — там всегда присутствовали некоторые планы. Он умен, последователен и амбициозен. Возможно — нетерпелив. Но здесь проблема скорее в том, что такое — не по росту. Мелкие планы и интриги внутри Корпуса — да. Но подобный размах… Не вижу в том гибкости на случай, если все пойдет наперекосяк. Тогда-то, боюсь, Сэр Эву и покажет истинное лицо…

Лелиану прервал холодный голос Алима, до этого момента ничем не выдававшего пробуждения.

— Сегодня многовато костров.

Обернувшись в ту же сторону, каждый увидел за пологим склоном медленно приближающегося холма, зарево пожара. По взметающимся в небеса искрам и багровым отсветам на бугрящихся черных пузырях дыма можно было судить о силе и масштабе пожара. С соседней лодки донесся взволнованный вскрик Карвера.

— Сестра! Ферма…

Одной рукой схватившись за борт лодки, другой прикрыв рот Бетани тихо вновь и вновь повторяла.

— Создатель! Только не мама… только не мама…

Желтые зрачки поймали далекий отблеск пламени и Морриган мрачно заключила.

— Боюсь ваш Создатель, не на нашей стороне.

Тишину заполняли размеренный плеск вёсел и тихая ругань Карвера, костерящего себя за лень, дурную идею и многое другое. Сестра смолкла, до крови кусая губы от невыносимого ожидания. Лодки спорно обошли холм, пристав к берегу посреди широкой полосы камышей. Бросив вещи как есть, каждый устремился вверх по невысокому склону берега. Только чтобы разделить свидетельство мрачной картины пожарища. Стоящая в полукилометре ферма уже догорала, дом и сарай рухнули внутрь себя, от хлева остались только угли, а зарево с дымом давало полыхающее поле ржи.

Перед остатками дома, на фоне багровых оттенков пламени чернели три фигуры, терпеливо и без движения наблюдавшие за разворачивающейся катастрофой.

Карвер было подхватил топор, но, будто ожидая этого, Морриган едко вымолвила.

— Отважные дураки первыми мрут. Честь огромна. Толку нет.

Юноша огрызнулся, не скрывая обуревающих эмоций.

— Не твоя мать там!

— Сестре правоту докажешь, голову Храмовникам под ноги сложив?

Бетани хрипло повторила следом.

— Храмовники…

— Трое. Присмотритесь.

При ярких всполохах на темных фигурах действительно сверкал металлический отблеск панцирей. Сейчас подобную броню носили здесь только войны Церкви. Алим ссутулился произнеся.

— Это… плохая новость.

— Среди присутствующих воинов Создателя только я убивала, полагаю.

Оглядев окружающих и задержав взгляд на хмурой Лелиане, Морриган добавила.

— И практически единственная вообще убивала. Луков у нас не вижу. Мечей, доспехов — тоже нет. Хм… В обычной ситуации ответ прост бы был — развернуться и уйти. Такое самоубийство болезненно. Однако… На ситуацию со стороны смотря, мотивы ваши понимаю. Как и итог печальный. Почему-то некоторых мертвецами видеть не хочу. Если воля брата с сестрой крепка — Храмовников убью. Но коль ставкой жизнь — с вас не меньше спрос. Сделка такова, Карвер здесь на берегу останешься, и если попытка неудачей обернется — жизнь твоя, как и моя закончится. Лелиана — той же тропой идет, раз судьбу с нами связать решила. Алим — потребуешься в бою. Без остатка. Бетани — здесь с подругой брата победы ждешь. Той или иной. Быстро решайте!

Юная чародейка захлопала глазами, открывая и закрывая рот, но все-таки произнесла.

— Разве не разумнее напасть вместе?

— Вы бесполезны. Живые мертвецы, не более. Поверьте.

Карвер хмуро переспросил.

— Что значит — я умру, если умрете вы?

— Как непостоянно молодости воспитание. То ты, то вы. Ответ — магия. Время впустую тратите. Нас заметили.

Одна из фигур действительно указала рукой в направлении отряда и троица обернулись следом, обмениваясь фразами. Спустя мгновение, обнажив мечи, Храмовники двинулись в сторону группы скорым шагом.

— Три, четыре минуты и мы мерт…

— Делайте. Согласен.

Ошарашенно оглянувшись на брата, юная чародейка неуверенно кивнула, но Морриган не стала ждать убедительного согласия, немедленно сформировав заклятье.

— Туа вита меа эстэ.

Полупрозрачная змея, только на мгновение блеснув искаженным отблеском огня, метнулась к юноше, заставив того сморщиться и отступить на полшага. Чародейка выдохнула, встретила твердый взгляд «сестры» и, игнорируя возможные возражения, повторила заклинание. Лелиана приняла магию спокойно, ни единым мускулом не выдав реакции. Затем, мрачно ухмыльнувшись, Морриган совершила поступок, вызвавший общий шок. Стремительно и без стеснений, одну за другой, Девушка сбросила в траву всю одежду выше пояса. Подставив ночи и багровым отсветам пожара чистую, будто мерцающую в полутьме кожу, та ничем не показала дискомфорта, кроме естественной реакции затвердевших на холоде сосков. Слегка хлопнув остолбеневшего эльфа по щеке, чародейка отчеканила команды.

— Коронное заклятье. По готовности, когда в шаге от них окажусь, разбей ряды. Столько хаоса, сколько сможешь, до полного истощения.

Не тратя больше ни секунды и кинув в сторону сумку, Морриган бросилась бегом навстречу Храмовникам. Будто прекрасный демон с жутким оскалом на лице. Золотые глаза, ловящие блики пламени, встретились со слегка фосфоресцирующим в темноте расплавленным серебром, кричащем о циркулирующем в крови воинов лириуме. Двое мужчин выглядели моложе лидера и отличались развивающимися русыми волосами ниже плеч, заплетенными на манер Командора Храмовников Лотеринга и по моде Южного предела. Бегущий чуть впереди — выглядел жестче, из прически — только всклокоченные и коротко обрезанные черные волосы. Меньше чем за минуту фигуры практически пересеклись, но девушку обогнала волна магии Алима. Та без вреда расступилась вокруг лидера, будто испугавшись, не смогла одолеть война по праву руку, но подхватила левого. Мужчина будто столкнулся с невидимой стеной, разом выбившей из того воздух. Но отбросило Храмовника едва ли дальше пяти метров, не заставив ни потерять равновесия, ни оружия.

Два клинка в едином выпаде метнулись вперед, стремясь немедленно поразить горло и сердце девушки. Однако чародейка, предвосхитив первую атаку, за мгновение рывком ушла вправо. Клинок лидера рассек той самым кончиком щеку, разрывая так же левое ухо и оставляя тонкую дорожку брызг алой крови. Но второй Храмовник успел изменить положение длинного меча, наклонив тот наружу от первоначальной траектории и используя инерцию движения тела противника против самой Морриган. Металл без труда вспорол плоть под нижним ребром, входя в тело глубже и глубже. Но оскал чародейки не изменился ни на йоту. Та продолжила движение вперед, нарочито быстрее насаживаясь на клинок вплоть до гарды, и на одном дыхании выплюнула в лицо мужчины скороговоркой.

— Нигрум путредо куад деворат анима.

Одновременно с окончанием фразы тонкая рука молниеносно дернулась к щеке противника. Скорее пощечина, чем серьезная атака. А затем, впервые явно с трудом сдерживая боль, чародейка телом рухнула направо, вырывая оружие из собственной плоти и пропуская мимо ещё движущиеся по инерции бронированные фигуры.

Где-то далеко позади раздался приглушенный вопль боли. Но гораздо важнее — только что нанесший тяжелую рану воин сам чуть не споткнулся, побледнел и резко обернулся с глазами налитыми красным от полопавшихся сосудов. Время не стояло на месте. Оттолкнувшись от земли рукой, чтобы не потерять равновесие, девушка в движении сплюнула кровь и побежала вперед к Храмовнику, которого оттолкнуло заклятие эльфа. Страшная рана на боку не кровоточила и на глазах затягивалась. Встающие на затылке волосы, подсказали Морриган — вместо погони лидер и помощник решили ударить той в спину «Карой». Практически единственной способностью членов Ордена, не связанной напрямую с воинским искусством. И тем козырем, что лишал магов маны, одновременно причиняя страшную боль.

Недолго думая девушка использовала всю силу ног, бросив тело влево с перекатом по траве. Дыхание силы, буквально выталкивающей накопленную ману прочь, пронеслось мимо, разминувшись с чародейкой на пару пальцев. Игнорируя ушибы и впившиеся в кожу камни, дева оттолкнулась с четверенек и снова бросилась вперед. Одновременно в спину мужчин позади повторно ударила магия Алима. Миновав обоих без вреда, едва заметная эфемерная стена поравнялась с чародейкой и, обогнав, накрыла готовящего встречную атаку война. Тот смог устоять, но припав на правое колено и вонзив в землю клинок. Вскинув голову Храмовник увидел над собой темный женский силуэт с горящим взором. Нежные руки как две змеи с необыкновенной скоростью и силой обхватили голову, большими пальцами вдавливая глаза мужчины в череп. Резко отдающий свежей кровью аромат коснулся воина, и полный злобы голос вымолвил.

— Нигрум путредо куад деворат анима.

Борясь за собственную жизнь, мужчина с криком полным страха и злобы схватил с пояса кинжал, чтобы одним плавным движением вогнать тот вверх до упора под грудину Морриган. Рефлекторно отступая на шаг, девушка беззвучно хватала ртом воздух. Желтые глаза опустились к торчащей между грудей рукояти клинка. Рассекая воздух с характерным свистом сзади в левое бедро вошел метательный нож, вызвав у чародейки мучительный стон. Пока коленопреклонённый и побледневший Храмовник пытаясь проморгаться провалил попытку встать, ветер донес издалека возбужденные крики и, совсем рядом, ругательства.

С хриплым криком вырвав одни клинок, затем второй, Морриган вслепую с разворота метнула те назад. Из новых ран сочилась кровь, но меньше чем должно. Тело стал покрывать затейливый узор, быстро темнеющий от алого к коричневому. Волей заставляя ноги двигаться, девушка бросилась влево, уходя от приближающихся противников из мешанины злости, мышц и металла. Один Храмовник отставал, двигаясь неровно, как если бы был много старше прожитых зим. Лидер гаркнул опасным низким голосом, полным пылающей ярости.

— Рази!

И выбросил вперед, чуть на упреждение, руку свободную от клинка. Напарник попытался повторить движение, но, споткнувшись, со стоном рухнул в траву. Понимая, что не сможет вовремя остановиться, скрипя зубами и игнорируя горящие легкие чародейка ускорилась, взяв правее, ближе к паре Храмовников. Вновь «Кара» разминулась с целью на волосок, едва притронувшись к развивающимся черным локонам. Лидер немедля бросился наперерез, удивляя взрывной скоростью в таких доспехах. И девушке пришлось, напрягаясь до предела, изворачиваться, уклоняясь от летящего навстречу кольчужного кулака тяжелой руки Храмовника, метящего в челюсть. Только затем, чтобы обнаружить взметнувшиеся юбки воина и секущий удар, нагоняющий со спины со всей накопленной в ходе промаха инерцией обернувшегося вокруг собственной оси мужчины. Разрывая мышцы, Морриган постаралась достаточно сместиться, чтобы спасти позвоночник. Затем меч с влажным звуком вошел сзади в бок. Сталь рассекла кожу, ткани, задевая внутренние органы в сантиметре от поясницы. На этот раз не было слышно криков, а боль чуть не отправила девушку в забытье. Но, расслабив отказывающее тело и позволив тому двигаться вслед за ударом, поворачиваясь кругом, чародейка выбросила в сторону левую руку и из последних сил хлестнула пальцами как плетью. Алые от крови губы произнесли.

— Нигрум путредо куад деворат анима.

Уже начав падение, но завершив оборот, кончики пальцев коснулись рта Храмовника. Продемонстрировав тому искаженную от боли улыбку полную торжества, Морриган рухнула не чувствуя ног и сопротивляясь волнам дурноты и холода. Кожа девушки больше не выглядела безупречно, будучи исцарапанной, испачканной травой, грязью и собственной кровью, а кроме того — болезненно бледная и влажная от холодной испарины. Но и лидер нападавших не выглядел здоровым, пусть покрасневшие глаза продолжали гореть волей и гневом. Меч подрагивал. Храмовник замахнулся для последнего удара по врагу, раскинувшемуся в траве как сломанная кукла.

Нечто смахнуло того в сторону, заставив с болезненным криком перекувыркнуться по земле и выронить клинок. Неким чудом, кусая губы, Морриган волей удерживалась на краю, хотя ту настигло беспощадное истощение маны. В ночном небе тихо плыли чуть серебристые кручи облаков, между которых равнодушно, но так захватывающе мерцали мириады огоньков. Неподалеку некто постанывал и, кажется мокро кашлял, тратя на это остатки сил. На границе угасающего сознания послышался приближающийся бег и взволнованный мужской голос.

— Что б тебя…

Затем глаза девушки сомкнулись…

Первое, что ощутила Морриган после беспредельной милосердной черноты — нежное солнце и робкие прикосновения порывов ветра. А затем пришла боль. Буквально — везде. И девушке остро захотелось вернуться обратно. Но воля той не настолько ослабла, а разум — притупился. Приоткрыв глаза, чародейка увидела голубое небо с редкими барашками белых облаков, уверенно и равнодушно движущихся по собственным делам. Значит — ночь минула, следом ушел восход и в права вступил следующий день. Морриган надеялась — что это именно следующий день, а не иной в неопределенном будущем.

Девушка лежала на траве, но поза больше соответствовала человеку, прилегшему отдохнуть, чем жертве жестокой битвы. Обнаженный торс накрывала лежащая поперек походная роба Алима. Резонируя с этим открытием сбоку донесся знакомый голос эльфа.

— С возвращением в этот бренный мир. Признаюсь… Ты меня напугала. Нет, впечатлила тоже. Но… В основном напугала.

Скосив глаза, так как малейший поворот головы вызывал дурноту, девушка обнаружила фигуру мага в паре метров справа. Мужчина смотрел вдаль, но по лицу исподволь расползалась легкая улыбка облегчения. Девушка снова перевела глаза на небосвод и фыркнула. Но вышло не больно убедительно даже для неё самой. Хриплый осипший голос вымолвил.

— Воды…

— Конечно.

Алим поднялся, отошел на пару шагов и вернулся с ковшом теплой воды, которую бережно влил в страдающую девушку, жадно припавшую к источнику влаги.

— Ещё?

— Нет…. Пока нет. Долго?

— Сейчас полдень.

— Хм…

Снова усевшись рядом и почесав переносицу, эльф неуверенно взмахнул рукой и спросил.

— Это… Была удивительная магия. Безусловно — мрачная сторона искусства. Тем не менее. Задумка — отдавала безумием. И стала гораздо безумнее, когда увидел ту в действии. Твой… Неоднозначный опыт общения с представителями Ордена подсказал тактику сражения?

Облизнув пересохшие губы, чародейка набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Несмотря на боль, дышалось легко.

— Общение. Чудное определение. Да… Сильные воины, умелые, умудренные опытом охотники хасиндов справедливо ведьм величают — обманщицами, с небом играющими. Южный комплимент. Вполне уместный для тех, кто без оружия могучего зверя не только за десятки шагов, но даже вне поля зрения убить способен. Храмовники для нас враг не просто так придуманный. Особенно когда в крови тех лириум кипит. «Кара» — лишь наиболее заметный козырь, как пятна на шкуре барса. А спрятанные когти, что истинно опасны — «Чистота», так ту громко величают. Пространство вокруг воинов, в котором магия распадается, теряя силу тем вернее, чем больший у тех потенциал. Потому, по материнским рассказам, могучие отступники против охотников, по следу пущенных, не опаснее котят. Однако, как то «общение» показало, секрет Храмовников прост — удивительная сила внутри собственных тел воинов не действует.

Мужчина пораженно запустил руку в волосы. Сопоставив известные тому факты с услышанным, тот бросил на девушку недоуменный взгляд и тихо произнес.

— Невероятно. Так вот почему… Понятно. Прикосновения выступали проводником.

Последовало короткое молчание, после которого Алим выдвинул новый вопрос.

— Все встает на места. Но не буду скрывать, даже имей твои знания и опыт — на такую тактику бы не решился. Однако, один вопрос мне не дает покоя. Зачем, бездна, ты разделась?!

Выдержав паузу, Морриган, поддерживая вполне серьезный тон, ответила.

— Собственную одежду люблю. Не хотелось, чтобы ту изрубили. Хотя штаны все-таки продырявили. Надо было и те снять.

Эльф прыснул, замер, покраснев лицом. Но спустя мгновение расхохотался в полную силу, смахивая выступившие слезы. Отсмеявшись, мужчина вздохнул и подытожил.

— Это удивительно логично. В свете остального. И смешно. Очень. Хотя момент к смеху и не располагает.

— Что с остальными?

— Если говорить о связанных с тобою заклинанием. Первым сознание потерял юный Карвер. Бедная Лелиана продержалась чуть дольше и лишилась чувств так и не издав ни звука.

— Бедная? Это нотки заботы и уважения прозвучали?

Эльф откашлялся и продолжил рассказ, проигнорировав вопрос.

— О юноше хлопотала его девушка. Искреннее и заботливое создание. К счастью — тот очнулся с восходом и, несмотря на очень плачевный вид, отправился помогать сестре. Лелиана… До сих пор без сознания. Врачеватель из меня паршивый, но дыхание ровное и кроме истощения — не вижу пока иных поводов для беспокойства. Ну или стараюсь их не икать. В конечном счете эта магия предназначается для убийств. Бетани…

Алим протер ладонями лицо и устало выдохнул ища слова, дабы сформулировать гнетущую новость. Но прежде чем мужчина собрался с духом, факты озвучила собеседница, пришедшая к нужным выводам самостоятельно.

— Мать этого семейства — мертва. Об этом догадаться можно было. Но надежда такова, что взор лучше врага застилает. Лошади?

— Да… Один скакун больше не сможет нестись в карьер. Легкие надорваны. Храмовники не щадили животных, чтобы добраться сюда побыстрее. По описанию дороги Карвером, путь из Лотеринга отнял у тех минут двадцать. Даже если те не спешили в поселении, на все непотребства на ферме у тех осталось больше часа.

Морриган поморщилась и уточнила.

— Эву?

— Лидер этой тройки. Черноволосый.

— Нет худа без добра.

— Как посмотреть… Как посмотреть…

— Ты жив. Они живы. Не ной. Встать помоги.

Эльф с готовностью протянул руку и девушка, крепко ухватившись, со стоном поднялась сначала на колени, затем на ноги. Не стесняясь слабости, та ухватила мага за плечо, чтобы немедля не завалится на бок. Но спустя минуту хриплых вдохов смогла ровно стоять только с небольшой поддержкой. Вновь не проявляя ни капли стеснения чародейка отдала мужчине его предмет одежды. Немедленно открылся великолепный вид на женский бюст, плоский, едва очерченный мышцами живот и плечи, совмещающие в себе женскую деликатность и силу развитого тела. На этот раз Алим не покраснел. Скользнув мимолетным взглядом по изящным линиям, тот просто молча отвернулся.

Проверяя места, где острый металл клинков прошел сквозь плоть, Морриган обнаружила только едва приметную бледную полосу на боку, куда пришелся последний удар.

— Одна из черт в тебе, что пожалуй не надоедает — смесь достоинства и воспитания неким удивительным образом совершеннолетие сумевшие пережить. С учетом ума и прочего — это уникальности придает. Но на манеры не будем время тратить.

Вскинув брови и обернувшись через плечо, Алим обнаружил чародейку уже натягивающей поверх рубахи шерстяную накидку. Та бросила взгляд на лежащую поодаль бледную как смерть Лелиану и передернула плечами.

— Не ошибусь предположение сделав — ты против неё в качестве попутчицы возражений не имеешь? С учетом разговоров о видениях и Создателе. Тот факт принимая, что, как и я — она убивала, и что за антуражем улыбчивой «сестры» нечто сломанное скрывается. В противоречиях запутавшееся.

Маг внимательно посмотрел на лежащего человека. Не как на «тело». Но как на совокупность перечисленного спутницей. И медленно кивнул.

— Не вижу так глубоко. И не берусь спрашивать откуда подобные выводы. Озвучивая такое сама выглядишь подозрительнее некуда. Но ответ — да. Пусть идет. Говоря честно, считаю — даже если мы твердо скажем Лелиане «нет», та все равно может увязаться следом в силу собственных убеждений. Уж лучше слушать песни и рассказы под боком, чем ощущать ту спиной в качестве преследователя.

— И вновь эта черта. Удивительно. Помни — она перспективу выбора тебе сужает.

— Что?… Разве тут есть другие варианты? Постой… Нет, об убийстве не может даже речи идти!

Чародейка вздохнула и покачала головой.

— Зря за ум хвалю. Достаточно ногу сломать… Ногу… Ха. По пальцу на каждой ноге. И планы рыжей прахом обернуться. Ладно, все равно. Пойдем остальных найдем.

Взгляд девушки прошелся полукругом по окружающей местности. Неподалеку обнаружились три стянутых друг к другу тела в тяжелой броне. Каждое выглядело как недельный покойник. Кожа стала полупрозрачной, демонстрируя спрятанный под той рисунок темных вен. Плоть казалась задетой разложением. Глаза впали. Про себя Морриган поежилась, никак не демонстрируя снаружи отношения к результатам применения заклинания, знание о котором возникло в памяти из ниоткуда. Но по жестокой эффективности убийства результат выходил за рамки даже того репертуара, что свободно использовала мать. Анализируя новые воспоминания и рисунок рун девушка заранее четко представляла результат. Однако представлять одно… Наиболее неприятными являлись мысли о природе источника, откуда пришли воспоминания о мерзкой магии, обладавшей ровно одним предназначением — неумолимо и мучительно умертвить жертву. На светлой стороне присутствовало одно — практику та засчитала успешной.

Тем не менее взгляд скользнул дальше. Мимо маленького потухшего костра с парой закопченных кастрюль и ковшом к горизонту. Останки зданий вокруг не переставали тлеть, пуская в небо тонкие белые усики дыма. Удушливо пахло гарью. Поле и сад успели выгореть дотла, представляя жалкое зрелище опустошения. В паре мест остались грядки, странным образом уцелела пара стогов сена. Но исключения только подчеркивали полноту ущерба. Здесь не осталось ничего, за что имело бы смысл держаться. Вскоре блуждающие глаза нашли в руинах фигуры остальных.

Прихрамывая, Морриган направилась тем навстречу ничуть не удивившись, когда эльф остался позади, около Лелианы. По мере приближения Бетани первая услышала неровный шаг и обернулась.

— Ох!.. Морриган. Вы очнулись…

Чародейка дернула губами в раздражении при столь свободном упоминании имени, легко отданном без разрешения хозяйки. Это лишний раз напомнило о мрачных мыслях по поводу мотивов эльфа и об обиде на того. Как и ранее — девушке пришлось собрать волю в кулак, чтобы держать подобные размышления в узде. Но более юная волшебница-самоучка не заметила тени этих эмоций. Выпрямившись, та без затей поклонилась.

— Спасибо! Мы обязаны нашими жизнями вам и Алиму. Что бы там не сказал… В смысле, когда Карвер все-таки ляпнет нечто неуважительное, не держите зла. Я видела собственными глазами. Моя магия и его навыки владения мечом оказались бы сметены этими тремя Храмовниками. Мне только…

Девушка мазанула рукой, испачканной в саже, под носом и шмыгнула. Глаза той невольно соскользнули на останки дома и губы скривились в борьбе с эмоциями.

— Я не… Мне… Если бы…

Морриган покачала головой и перевела взгляд в сторону находящегося поодаль Карвера, ковыряющегося с его девушкой в останках некой хозяйственной постройки.

— С этим борись, не борись — не победить. Мысли о том «что если» так легко не оставят. Мне тяжело привязанность к семье и дому правильно понять. Как есть скажу — это глупостью считаю. Но глядя на тебя — понимаю, пережитое отныне такая же часть твоя, как рука или нога. Отрезать можно. Но это безвозвратно искалечит. Лучше сомнения в полный рост и широко открыв глаза встречать, чем убегать. Время сохранишь. Да, безрассудно собственному пониманию благородства потакая, наверное семьей навязанному — ты дом, детство и мать на меня с эльфом променяла. И зря, может статься. Мы не так слабы. Обмен, говоря откровенно, паршивый вышел. Даже мне понятно. Но иного расклада не будет. Дальше двигайся. И не стыдно надежду, что рана зарастет, лелеять.

Бетани смотрела на собеседницу не моргая, пока по грязной щеке одиноко сбегала слеза. Затем вторая. Лицо девушки внезапно раскололось внутренней болью и откровенно рыдая, практически вслепую, та бросилась на Морриган с кулаками. Удары не имели в себе силы. И вскоре, когда дрожащее всхлипывающее тело упало чародейке в руки, вовсе прекратились. Та не стала явным образом обнимать юную особу, только придержала ту за плечи. Даже по отведенному в сторону взгляду и сжатым губам легко было сказать — более собранную из пары произошедший выброс неконтролируемых эмоций раздражал. Внутри же Морриган вовсе еле сдерживалась, чтобы не оттолкнуть льющее слезы создание прочь. Одна часть испытывала отвращение перед абсурдным проявлением слабости, но вторая нашептывала — подобное поведение неизбежно и требует терпения, если нет цели разрушить отношения. Такой цели перед собой Морриган не ставила. Пока…

— Ш-ш-ш… Расскажи — вы нашли тело матери?

Девушка кивнула, но поток слез пока остановить не могла. Потому потребовалось ещё несколько долгих минут, за которые старшей чародейки взгляд скрестился с глазами Карвера. Юноша за ночь повзрослел. Больше внутри, чем снаружи. И это был не рост над собой, а скорее первые признаки осени в душе. Легко читалось, что старшему брату хотелось сказать нечто резкое, даже несмотря на состояние сестры. Тонко чувствующая настроение Эбрин вовремя крепко сжала не по годам широкое плечо. Издав болезненный стон, Карвер будто очнулся от морока. Мрачно кивнув, то ли стоящей позади девушке, то ли личным мыслям, тот отвернулся к прерванным делам.

Относительно придя в себя, Бетани указала в сторону сгоревшего сада. Пройдя туда вместе медленным шагом, Морриган обнаружила посреди обугленных деревьев чудом уцелевшую клумбу. На краю торчала воткнутая в рыхлую почву лопата, а посреди частично растоптанных цветов как свежая рана выделялась могила.

— Карвер помогал… Но он слаб и основную работу сделали мы с Эбрин. Мать…

Выпустив неровный, вибрирующий выдох, девушка продолжила.

— На теле были следы избиения. Немного. Она умерла от чистого удара в сердце. Наверное… почти безболезненно. Маму… казнили, как не представляющую ценности. И стали ждать нас. Она любила цветы… Папина могила в холмах неподалеку. Возможно было неправильно их разделять, но… Маме очень нравился этот сад и я… я…

— Память важнее голоса ушедших. Не вижу причин себе на шею ещё один камень вины вешать. Что по поводу этого места решили? Рано или поздно по следу Эву другие отправятся. Продемонстрированный подвиг не готова повторить. Особенно, если врагов больше трех станет.

— Карвер настаивает на поездке в Южный предел. Затем, либо вниз по реке сразу в Денерим, либо с другими караванами куда-то в Баннорн. Многое зависит от того, куда направится семья Эбрин. Они наверное волнуются за неё. А она здесь, разрывается между любовью к семье и к мужчине. А брат ждет моего решения. А я…

Морриган устало поморщилась и внутренне вздохнула.

— Лишнее отбрось. Тот факт, что это слышу, об одном говорит. Причина выбрать иную дорогу есть. Расскажи.

Юная девушка поежилась и неуверенно начала объяснять. И чем больше говорила, тем увереннее слова собирались во фразы и предложения.

— Отец старался вложить в меня как можно больше, но я всегда избегала искусства. Быть особенной, специальной. На примере отца это означало только одно — скрываться, терпеть лишения, отказаться от корней, и в перспективе от шанса на любое величие. Иногда приходили даже мысли, что жизнь в Круге и то имеет больше перспектив, чем становление не зарегистрированным магом в глуши, что априори цель для охоты Храмовников и обязан жить тихо. Всю жизнь. Зачем тогда вообще это нужно. Лучше быть нормальной. Меньше знаешь — меньше шансов на ошибку. У нас был старший брат. Талантливее меня и истинная гордость отца. Однако, после смерти папы тот выбрал собственный путь. Оставил нас позади как бесполезный груз, мешающий широко и свободно шагать по жизни. Ничего не слышала о том с тех пор… Но быть может, ошибалась я, а он был прав. Брат нашел в себе силы уйти и тем самым обезопасил семью от собственного присутствия. Все это время — не было причин боятся. Возможно… Возможно уже поздно. Но теперь хочу учиться. Вы показали, какой можно стать и… Нужно трезво взглянуть на место, в котором оказалось. Не думаю, что однажды передо мной окажется ещё один подобный шанс. Возьмите меня в ученицы!

Бетани обернулась, но первый же взгляд на лицо чародейки вернулся к той тенью страха.

— Нет… Не отвергайте сразу, пожалуйста. Что… Что нужно сделать, чтобы переубедить вас. Поклясться в верности? Служить вам? Если…

Не сдерживая отвращения на лице, Морриган отступила на шаг, заставив юную особу испуганно прикрыть рот в ужасе от мыслей, что та неосторожно сделала хуже. Однако, эмоции чародейки всколыхнулись не из-за смысла слов Бетани, а от внезапной вспышки воспоминаний. Перед глазами встал образ ведьм, вновь и вновь стоящих на коленях перед Флемет, точно также готовых извиваться в грязи ради силы и знаний. Чтобы изменить собственную судьбу по милости из чужих рук. То, что было для Морриган примером, заслуживающим презрения, пусть и сама она кормилась с той же руки и мало чем по сути и содержанию отличалась. Впрочем, нечто в голове нашептывало правду — отличие было. Те женщины не боялись признать правду о собственном месте перед сильным. Их определяла цель, в то время как Морриган определяла только гордыня. И теперь — девушка оказалась на месте собственной матери. Объекта привязанности и ненависти. Такого поворота судьбы та ожидала меньше остального… Молчание затягивалось, но в голове чародейки мысли неслись со страшной скоростью. Вскоре шок от прошлого неумолимо сменился холодной рассудительностью настоящего.

Взяв себя в руки, Морриган произнесла.

— Брось. С этого мгновения и до последнего дыхания — запомни. Никогда и никому никаких клятв не приноси. Свободой не торгуй. Верность — ценна только до тех пор, пока не отдана безвозвратно в чужие руки. Помни, только поступки и последствия существуют. Прочие громкие слова — дым. До матери моей мне как камню до Драконовой горы. Но, раз решительность в тебе есть — препятствий учебе не вижу. Тем не менее ваши пути с братом разойдутся.

Морриган выгнула бровь, ожидая осознанного ответа, и Бетани ту не разочаровала, опустив глаза и задумавшись. Прикусив губу девушка медленно кивнула, затем подняла глаза и повторила движения уже увереннее.

— Поговорю с братом.

Старшая чародейка хотела было ухмыльнуться, но сдержалась, только дернув уголком губ. Кивнув, та развернулась и отправилась обратно к эльфу.

К удаче, Лелиана пришла в себя. Алим неуверенно хлопотал вокруг, стараясь быть под рукой, но в тот же момент — не выглядеть чрезмерно суетливым. Напившись, девушка подняла глаза на Морриган, затем перевела взгляд на три тела неподалеку и аккуратно, оберегая голос, произнесла.

— Все к чему прикасался Сэр Эву — портится. Те Храмовники с ним некогда вызывали только уважение и улыбку из-за юности.

— Бессмысленные факты при себе оставь. Момент с дорогой определиться. Следует реку пересечь и на север двигаться.

Алим метнул взгляд в сторону остальных. За гранью слышимости фигура брата ожесточенно жестикулировала руками, а сестра твердо стояла на своем, качая головой. И Эбрин между ними похоже не находила себе места. Вернув взгляд к спутнице, эльф нахмурился, но промолчал. Лелиана же твердо возразила, обозначив собственную цель.

— Мне необходимо вернуться в Лотеринг…

Чародейка немедленно отрезала.

— Никто не держит.

Сидящая на траве «сестра» сморщила лоб и попыталась действовать иначе.

— Послушай, Морриган…

Хозяйка имени отвернулась и пронзила мага взглядом столь острым, что у того невольно появилась нервная улыбка. Проследив за красноречивым молчанием, Лелиана прокашлялась и продолжила.

— Путь в обход Лотеринга займет много дней по негостеприимной местности. Но на лодке можно подняться до цепочки озёр, предваряющих Каленхад, много быстрее. А с удочкой решиться проблема пропитания. Мне обязательно нужно в последний раз попытаться урезонить главу храма. Мы говорили об этом…

Эльф попытался привнести в обмен мнениями холодный расчет.

— Что с Храмовникам? Полагаете Сэр Эву ни о чем не распространялся, и наши лица остались в тайне? Как минимум те, что сажали нас в темницу не лежат на этой поляне.

Лелиана кивнула.

— Это так. Но есть разница между целенаправленной охотой и опасностью быть узнанными. Без Сэра Эву сеть доносчиков обезглавлена. Нет инициатора, двигающего подчиненных в обход вышестоящих приказов в нужные места. А тех, кто разделял идеи Сэра Эву больше некому прикрыть. Я более или менее уверена в безопасности. Это не значит что вы можете свободно гулять по поселению. Но… пока вы не на виду, крупных проблем быть не должно.

Морриган фыркнула, уперев руки в бедра.

— «Более или менее». «Не должно». Скопище размытых фраз.

Однако Лелиана не отступала, скорее наоборот.

— Вам нужен проводник. Нужна лодка. Нужны припасы. Трут, огниво, сухой паек, теплые плотные плащи, сменное бельё…

«Сестра» продолжала перечислять, заставляя мужские брови в удивлении ползти вверх от глубины открывшихся в неожиданном месте познаний.

— …Это только первое, что пришло на ум. Придется рискнуть, если не хотите стоптав ноги в кровь и оголодав оказаться на берегу великого озера. Без лодки. Леса в течении пары дней пути на север редки, живность пуглива. Не надейтесь на подножный корм или легкую охоту.

Алим повернулся к спутнице, чтобы обменяться мнением, но остановился на полуслове, наткнувшись на холодный взгляд. Морриган медленно, будто разжевывая, переспросила.

— Возможно ли чтобы нечто столь простое от вашего внимания ускользнуло? Река через центр Лотеринга протекает. И сейчас каждая лодка на вес золота. Значит ночь ждать должны. А потом на ночное целомудрие и слепоту надеяться?..

Позади послышались шаги и к группе приблизилась грустная, но внешне собранная Бетани. Старшая чародейка немедленно переключила внимание на вновь прибывшую.

— Получилось?

— Можно и так сказать. Удалось расстаться без ссоры. Но… На повышенных тонах. Мы договорились как в будущем найти друг друга и куда писать письма. Что вы решили?

— О… Тут «план». Обратно в Лотеринг. Ради удобства и внутреннего комфорта. И под покровом ночи проско…

Бетани вежливо коснулась руки будущей наставницы, привлекая внимание и извиняясь.

— Простите. Но чтобы проскользнуть на лодке Лотеринг лучше не ночное время. Раннее утро, на восходе. Последние дни на реку опускается туман, так было и сегодня. При движении с шестом во влажном холодном воздухе, в сумраке и сквозь туман, мало кто разберет — случайный всплеск воды от лодки или рыбы.

Морриган едва заметно улыбнулась и, указав на девушку глазами, отметила.

— Проводник.

Будто ставя точку в обсуждении — хозяйка рыжей копны хлопнула в ладоши. Это вызвало у младшей в группе странный взгляд удивления и опасения, будто та только осознала, что Лелиана занимает в общей истории место не меньшее. Морриган же, окинув взглядом каждого по очереди, под конец издала раздраженное рычание и подвела собственную черту.

— Понятно. По вашему будет.

Расставание брата со сестрой прошло без лишней трагичности. Нужные слова оказались уже произнесены. Потому последнюю черту провел долгий взаимный взгляд и кивок Карвера, отпускающий Бетани и себя самого в свободное плавание. Две лодки разошлись по одной реке в противоположных направлениях. Одна легко и без усилий скользнула на стремнину и устремилась вниз по течению. А вторая начала медленно взбираться у самого берега вверх, сопротивляясь встречному потоку.

Чтобы преодолеть путь до Лотеринга в обратном направлении ушло едва ли не вдвое больше времени. По большей части шестом орудовал Алим. Но, давая тому короткие передышки, инструмент брали в руки и остальные пассажирки. Когда солнце стало клониться к горизонту, давая теням протянуться с одного берега до другого, лодка пристала к берегу. Поселение пряталось за изгибом русла и пологим холмом. А от случайных путников укрывала одинокая старая ива и разнотравье по пояс взрослому мужчине. Вытянув утлое суденышко из воды, все, кроме Лелианы, расположились в тени дерева. «Сестра», оправив и отряхнув одеяние, встретилась взглядом с Морриган и произнесла.

— Ждите обратно ночью. Вернусь до тумана.

— Коли так, и не нужно ждать будет.

Лелиана кивнула, окинула взглядом остальных, на одно мгновение дольше задержав тот на эльфе, и зашагала по полю в сторону поселения. Пара желтых глаз метнулась от удаляющейся фигуры к мужчине. Но, облизнув губы, девушка решила не поддевать спутника на предмет очевидной слабости к рыжей красавице. Обуревающие эльфа мысли были для того в новинку. И это, само по себе, выглядело забавным. Чародейка питала искреннее любопытство к дальнейшему развитию отношений между двумя противоположностями. До сих пор Алима двигала вперед связь с сестрой, сплетенная в тугой канат из привязанности и долга. Теперь иной женский образ исподволь стремился оккупировать нетронутую ранее территорию, подвергая мужчину сомнениям.

Пространство между оставшимися спутниками заполнила тишина молчания. Каждый погрузился в дебри собственного разума. Алим, присев на самом краешке земли, хмурился, следя за переменчиво неизменным водным потоком. Бетани прикрыв глаза, комфортно устроилась в траве и, очевидно, вовсе старалась ни о чем не думать. Морриган…

Тоже вытянувшись на земле и направив взор вверх, к мягко раскачивающемуся переплетению ветвей, чародейка мысленно вернулась к событиям последних дней. Среди череды фактов, однозначных в каждый отдельный момент времени, прятались странности, видимые только при взгляде на картину в целом. И разум связывал те с как паразит захватывающей большее и большее внимание гипотезой одержимости. Какова в итоге степень влияния на собственное «я»?

Начиная с простого, Морриган задалась вопросом — откуда взялось решение пройти через Лотеринг? Оно — первопричина дальнейших злоключений. Так ли требовалась передышка с теплой постелью, едой и иными удобствами? При серьезном рассмотрении — нет. Не принося серьезных жертв можно было обойтись без… этого. Однако, девушка всегда расценивала Лотеринг в качестве точки притяжения собственного любопытства. Как-никак крупнейшее поселение Ферелдена достижимое пешим переходом юной жительницы Коркари. Конечно, та помнила и посещения иных форпостов на краю Диких земель. Тем не менее ни в одном другом месте не случалось по-настоящему запоминающихся приключений. Начало положило неосторожное поведение в Меринвуде, деревеньке на десяток домов. Из-за «шалостей» туда направился отряд Храмовников Лотеринга. Разумеется, никто не обнаружил и следа юной чародейки. Зато следующий визит маленькой проказницы пришелся в точности к месту квартирования злополучного отряда. Огромный, по меркам Коркари, храм. Чудные мельницы с невероятными вращающимися лопастями. И столпотворение разнообразного люда. Это врезается в память. Острые глаза юной особы немедленно приметили точку притяжения местных — повозки торговцев с десятками чудных вещей, некоторые из которых в дальнейшем без чего-либо ведома приобрели новую хозяйку. Главным впечатлением детства, пожалуй, стала встреча с неизвестным аристократом, посетившем глухое по понятиям северян место. Впечатляющая карета, шикарное платье дамы, и блестящие украшения немедленно запали дикарке в душу. Добычей с той встречи стало миниатюрное дамское зеркальце в обрамлении из золота и древесины, покрытой лаком. Сокровище, ставшее источником ярких эмоций. Торжество обладания, окутанное девичьими грезами, и глубокая детская обида, когда указанный предмет безвозвратно исчез в глубинах поношенных одежд матери. Та ещё неделю называла юную Морриган глупой сорокой, чье гнездо по бликам блестящих на солнце вещей найти легче легкого.

Таким образом интерес девушки проложил себе путь к дню сегодняшнему прямиком из детства. Бессознательно сорвав травинку и сжав ту полными губами, наделенными естественным цветом и изяществом линий, не требующими ни капли косметики, Морриган ухватилась за ускользающую мысль. Ведь и правда, в детстве и юности ту немало интересовали дорогие и ярко сверкающие в солнечных лучах украшения. Пока та мало отличала дорогое и блестящее — это могли быть даже бусы из янтаря или стекла, собранные хасиндами с песчаных берегов Морозного моря, протянувшихся восточнее болот, ближе к Гварену. Позднее девушку очаровывал уже блеск золота, серебра и драгоценных камней в обрамлении перечисленных металлов. Но сейчас… Чародейка подняла к глазам руку с поцарапанной полоской золота на пальце. Странный подарок Флемет, как и прочее, что брало начало от этой женщины. Однажды не примечательная вещица просто появилась на шнурке перед кроватью девушки. Но, несмотря на радость дочери подарку, мать в дальнейшем игнорировала вопросы, связанные с украшением. Будто между кольцом и легендарной ведьмой не существовало ни малейшей связи. И все же, предмет оставался чародейке дорог. И как память, и как единственная реальная драгоценность в собственности, на которую мать не обращала внимания. Теперь при взгляде на кольцо оживали только эмоции, связанные воспоминаниями. Блеск золота и осознание стоимости душу уже не трогали. Поразмыслив, Морриган констатировала, что от прежней тяги полностью излечилась. К добру или худу.

Было ли это очередной странностью? Определенно. И сопротивление мыслям, что подобное изменение во благо, требовало дополнительной сосредоточенности. При здравом размышлении, пока зависим — тяжело представить для сравнения собственное поведение без зависимости. При обратной ситуации тот же тезис по-прежнему сохраняет собственную справедливость. Потому оценить плюсы и минусы для другого легче, чем для себя. Но тот факт, что изменение произошло не по воле Морриган — однозначно окрашивал картину в мрачные тона.

Поставив пока в данном вопросе точку и выплюнув пожеванную травинку, чародейка коснулась иной темы. Стараясь передвигаться сквозь поток мыслей медленно, без спешки, та спросила — как цепочка событий, одно за другим, окончилась в застенках Храмовников? Поразмыслив, Морриган отрицательно покачала головой. Суть не в том — почему. Ответ на такой вопрос имел прочную логическую основу и не содержал противоречий. Кто бы стал рисковать открытым конфликтом против трех Храмовников в тесном помещении с единственным выходом. Да ещё в поселении, где гуляют слухи о жестокой расправе над каждым мало-мальски подходящим под описание отступника? Тревожило чародейку иное. Насколько мало ту напугала темница и идущая с той рука об руку перспектива. Между тем, в прошлом запертые замкнутые пространства доставляли нешуточный дискомфорт. Девушка прикусила губу и прищурилась перебирая в памяти собственные воспоминания о кратком пребывании в застенках. Там присутствовала нервозность, подпитываемая неопределенностью. Тревожность… Но ни капли паники в ожидании вероятной расправы. Аккуратно сортируя собственные чувства, Морриган, сначала с недоверием, затем с большей убежденностью констатировала очевидное. Исподволь присутствовала твердая уверенность, как и в Остагаре, что в последнюю минуту та могла бы «обернуться». Испытав из первых рук возможности «той» формы, чародейка не сомневалась в способности вырваться из темницы. Похоже, даже Алим в конечном счете держал в уме подобный сценарий развития событий. И хотя Морриган не спорила сама с собой относительно обоснованности таких ожиданий, размышления цеплялись о малозаметную шероховатость. Нечто беспокоило девушку. Некая неправильность в естественном течении собственных мыслей. Закрыв глаза, чародейка попыталась вспомнить — к каким в точности выводам та раз за разом приходила относительно работы заклинания и странной новой «формы». День за днем. Как на ровном лбу пролегла морщина от напряжения и сосредоточенности, так в ровном потоке мыслей стала обретать четкие очертания несостыковка, ощутимая на уровне инстинктов, но спрятавшаяся в слепой зоне разума. С момента обращения на вершине башни Морриган сталкивалась с широким набором ситуаций, от мелочей до серьезных проблем, в которых «обращение» могло стать огромным подспорьем, если не решением. Но в каждом случае девушка рационально взвешивала риски и отказывалась прибегать к магии, результат которой перестал быть понятным и предсказуемым. Один раз повезло. Не было гарантии, что с магией трансформирующей тело второй раз закончится столь же безобидно. Медленно проведя рукой по лицу, будто снимая с того невесомую паутину, Морриган внутренне содрогнулась. Несмотря на осознанное отторжение данного заклинания, чародейка подсознательно оставалась убежденной в неизбежности применения того в критической ситуации. И даже сейчас та оставалась готовой к этому шагу. Не глядя повертев кольцо на пальце, девушка дополнила в уме растущий список вещей, требующих контроля, новоявленной нестройностью мыслей. Грустный взгляд скользнул обратно к ветвям дерева, пока на языке заклинательницы вертелась парочка резких эпитетов и безрадостный вывод — похоже требуемый объем выдержки стремился даже за пределы самоконтроля Флемет.

Бросив короткий взгляд на Бетани, Морриган мысленно сделала следующий шаг. Почему та пошла следом за этой девушкой? Аргумент о необходимости транспорта пришел на ум чародейки первым. Но, принимая тот, девушка подумала и о наличии альтернатив лодке. Воспользовавшись временным хаосом в Лотеринге, двое путников без труда могли затеряться в холмах. Вдалеке от дорог и без спешки продвигаясь на север. Присутствовало также мнение Алима, высказанное вслух. Но, едва ли приметно цокнув языком, чародейка призналась себе — та даже не запомнила слов эльфа. Возвращаясь к воспоминаниям… В прошлом Морриган стабильно тяготела к одиночеству, находя в том странный комфорт и простоту. И потому выбор в пользу меньшей компании, пусть и сопряженный с трудностями, сейчас, в тишине под деревом, казался девушке логичнее. Дело за малым. Ведьма Коркари напряглась, силясь определить причину отсутствия логики в собственных действиях. Краем глаз осматривая профиль юной соседки, чародейка будто мелкие камешки перебирала аргументы. Так и сяк мысленно прилаживая те к произошедшему, та пыталась воссоздать мозаику собственных мотивов. Одно ощущалось чужеродным, даже если выглядело к месту, другое подходило, даже если с первого взгляда смотрелось глупостью. Итогом медленной работы стал прозаичный вывод. Первопричиной пойти с Бетани стала… Бетани. Вернее — любопытство. Признания подобной эмоции заставило щеки девушки едва-едва порозоветь. Отчего-то думать о подобном казалось смущающей глупостью. Но, по подозрениям Морриган — свято место пусто не остается, одну зависимость неизбежно сменяла другая. Стараясь придерживаться рационального мышления, девушка перебрала контакты имевшие место с того злополучного утра у бывшего форпоста Серых стражей. Согласно выводам девушки — не каждая личность вызывала к жизни эту эмоцию. Чародейка, беззвучно шевеля губами, перебрала имена — Алим, Алистер, Дункан, Бетани… После недолгой паузы, к списку, не без сомнений, добавилась и Лелиана. По мнению Морриган, почти все — достаточно сложные, как внутри, так и снаружи. Чародейка на мгновение отвлеклась, чтобы, поморщившись, сделать скидку для Алистера, охарактеризовав перечисленными эпитетами и того. Также каждого отличала способность как к принятию сложных решений, так и к строгому следованию одной цели. Чародейка нахмурилась. Однако эльф и юная Хоук в этом списке интуитивно вставали чуть особняком. Напрашивался вывод о приоритете магов среди прочих, но… Взвесив эту мысль, девушка медленно покачала головой, посчитав такое объяснение чересчур простым. Нет, ту интересовали не маги как таковые. Заклинания. Вновь отступая в прошлое, к юности, чародейка вспоминала — искусство с детства занимало верхние позиции в списке интересов, в начале конкурируя только с шалостями и исследованием безграничных просторов мира. Но новые заклинания ни разу не послужили в качестве цели для обладания, источником для жадности. Теперь — да. Одна мысль о сложности и изяществе формулы, стоящей за коронным заклинанием Алима, «Полем отталкивания» — заставляла сердце чародейки биться чаще. Прикусив нижнюю губу, девушка осознала — с такой перспективы и эльф, и новая спутница воспринимались не иначе как изящные сосуды, до времени хранящие в себе манящее знание.

И… Холодный разум однозначно расценивал подобное как девиантное поведение. Кожа девушки покрылась мурашками, пока над эмоциями довлел страх. Страх осознания растущей день ото дня разницы между воспоминаниями о себе и текущим состоянием. С каждым новым открытием общая картина менялась. От обстоятельств, когда изменению подверглись отдельные черты или мысли, к условиям, когда только отдельные черты или мысли и избежали искажения. Потерев лоб, Морриган медленно вздохнула, успокаивая биение сердца, и волей умаляя бурю обрывочных сомнений, стремящихся подменить рациональное начало беспорядочными эмоциями.

Оставался один вопрос, которого чародейка избегала. Признавая в этом откровенную трусость, та прикрыла глаза. Только ли из-за Алима и Бетани на кону оказалась собственная жизнь? Память подсказывала, каждое убийство Храмовников в прошлом Морриган совершала посреди собственной территории и по собственным правилам. Разделяя и занимаясь теми строго поодиночке. Решение столкнуться с тремя в лоб на открытой местности не выглядело мудрым под любым выбранным углом. Алим, Бетани, а также таящееся у тех знание выглядели слабо в сравнении с собственной жизнью. Если только… Отложив проблему, чародейка мысленно вернулась к тактике, избранной для сражения с Храмовниками. В той присутствовало заметное пренебрежение сохранностью собственного тела. Морриган постучала указательным пальцем по губам, только чтобы отрицательно покачать головой. Вред телу компенсировался заклинанием, подобный расчет — сухая логика и готовность выйти за рамки привычного. Каждая деталь выглядела продуманной. Но можно ли с легкостью пренебречь сопутствующими издержками? Не раз и не два в юности, ведомая любопытством, ведьма падала с высоты. Мать, не запомнившаяся наличием излишней опеки, лишь с усмешкой однажды упомянула: «Воистину, боль — лучший из учителей». Два перелома научили девочку, выросшую в чародейку, воспринимать боль с полной серьезностью и избегать глупых ошибок.

Собрав факты девушка лицом к лицу встретилась с выводом — импульсивное решение оказалось принято без единого признака страха боли, будто стертого из инстинктов. Более того, в том решении сквозили дерзость и пренебрежение жизнями спутников… Чародейка внезапно замерла, остановившись, дабы не спугнуть случайный проблеск озарения. Чьими жизнями та пренебрегла? С кем в точности связала себя заклинанием? Карвер, не вызвавший в той ни капли любопытства. И Лелиана, которую инстинкты требовали опасаться. Но ведь присутствовала и малозаметная подруга Карвера. Морриган в пренебрежении дернула щекой и сфокусировалась на эмоциях, которые вызвал брат Бетани. Девушка заинтересовалась юной чародейкой ещё в темнице и только затем узнала о брате. Вспоминая мимолетные эмоции — Морриган это не понравилось… Жадность. Осознание, что объект интереса связан с иным человеком — раздражало. Это открытие выглядело простым и неправильным. Чародейка сдержанно усмехнулась, вспомнив собственный ответ на предложение клятвы верности. Теперь это смотрелось лицемерно, но… Правда в том, что клятва верности смотрелась и тогда и сейчас «поверхностно», недостаточно основательно. Как летние цветы, бесследно исчезающие по осени. Что было не так в Лелиане? Качнув головой, Морриган подобрала наиболее удобные слова — глубина и прозорливость. Непознаваемость мотивов, приводящих ту в движение. Страх, что в ответ та легко прочтет и распознает скрытые тревоги и переживания, обращая это знание в оружие.

Потерев глаза, девушка подвела некоторый итог — при необходимости скоропалительных решений та склонна взвешивать ценность людей низводя тех до уровня вещей, заодно лишаясь заметной части инстинкта самосохранения как опоры. И это неподвластно контролю…

Размышления свелись к одному. Никто не способен вытащить себя из болота за собственные волосы — в качестве подспорья нужна хотя бы палка. Для чародейки такой палкой обязаны стать знания Круга Кинлох об одержимости. И стремление разобраться в проблеме растет не по дням, подгоняемое настигающим страхом. Как и сама проблема.

Внезапно со стороны Алима раздался характерное бурчание пустого живота, бунтующего против собственного хозяина. Обе девушки взглянули на того вопросительно, но только старшая из двух прокомментировала происшествие словами.

— По пути сюда смогли перекусить. Ужель столько времени минуло?

Эльф фыркнул и ответил.

— Черствые лепешки. Жаловаться конечно стыдно, ведь единственному досталось две. Тебе может и вовсе не нужна еда, но как помнишь, до того прошли сутки с момента, когда удалось нормально перекусить. Смешно. Во время перехода от… Кхм. Даже тогда питались лучше.

— И, кто же тому причина?

— Благодаря тебе. Разумеется.

Собеседница кивнула. Перевернувшись на бок и подложив под голову руки, та произнесла.

— В одном прав. Еда бы не помешала. А лучший способ голод переждать — спать.

— ..ан..

— ..ган!

Морриган резко распахнула глаза, шумно втянув воздух. Рядом на корточках сидел смурной эльф, чуть позади, из-за спины того не менее взволнованно выглядывала Бетани. Окружение мягко окутывали поздние сумерки с первыми нетерпеливыми звездами на чистом небосводе. Переведя взгляд с одного на другого, чародейка раздраженно зарычала и, поднимаясь на ноги, спросила.

— Опять во сне металась?

Слишком буднично, чем, вероятно, хотелось самому, мужчина констатировал.

— Да. Подумал…

— Спасибо.

Подойдя к берегу, девушка опустилась на корточки и, нагнувшись, щедро зачерпнула студеной темной воды дабы смыть остатки сна и взбодриться. Повторив процедуру трижды, та обернулась и спросила.

— Долго спала?

— Признаю, ты умудряешься даже столь невинный вопрос заставить звучать жутко. Или это только мое восприятие? Нет. Пару часов от силы.

Девушка перевела взгляд на новую спутницу и вздохнула.

— Тебе в новинку, полагаю? Да, иногда кошмары одолевают. Странные. Но не стоит в голову брать.

Алим саркастически хмыкнул, но других комментариев не добавил. Выдержав паузу, эльф спросил.

— Запомнилось что-нибудь?

— С чего интерес?

— Ох. Ну этот вопрос требует серьезного академического ответа. Морриган! Мы сидим на берегу реки изнывая от скуки и собственных мыслей. Солнце скрылось за горизонтом, впереди долгая ночь, костра не развести и трапезы не предвидится. И тут начинаются привычные… Нет, только послушай меня — «привычные» судороги. Каково… Выбери мотив самостоятельно и ответь, пожалуйста. Впрочем… можешь и не отвечать.

Бетани смотрела на мага широко распахнутыми от удивления глазами. Да и у второй чародейки столь непредсказуемый взрыв эмоций сдержанного мужчины заставил брови неподконтрольно поползли вверх. К тому же такой поворот спутал мысли Морриган, мешая определиться, как к этому отнестись. Девушка облизнула губы, отвернулась к воде и произнесла.

— Что же… Хм. Ловко.

Аим нахмурился и переспросил.

— Что?

— По твоему будет. Итак. Ничто не меняется. Каждый раз как кошмар приходит — одно и тот же вижу. Странный лес, будто недавно гнев огня на себе испытавший. Иногда растения вид меняют. Один раз похожими на родные края предстают. Другой — совершенно неизвестны. Дымка взор застилает. Не дает ничего дальше десятка шагов разглядеть. Пепел падает… Только не пепел это. Единственное изменение — ощущение… присутствия. Будто у самого края зрения — движение. С каждым сном нарастает. В этот раз показалось, будто в дымке даже фигуру смогла разглядеть. Не лучше, чем силуэт человека в вечернем тумане.

— Звучит так себе.

— Услышал что есть, а не то — что хотел. Удивительно?

— Нет… Речь о другом. Пожалуй, теперь лучше понимаю, зачем тебе нужно в библиотеку Круга.

Закончив фразу, Алим бросил на Бетани странный долгий взгляд, заставив тут в легком смущении отвернуться. Сцена не ускользнула от внимания Морриган, заставив задуматься — может ли между этими двумя уже быть договоренность, скрепленная за спиной чародейки? О чем могла идти речь? И не затем ли только что разыграли эту сцену, чтобы заставить поделиться деталями кошмаров? Поджав губу, та подавила сумбурные мысли и вновь плеснула в лицо воды.

— Бетани. Не лучше ли ум делом занять? Если искусство покорять предстоит — мне о формулах заклинаний тебе ведомых узнать надлежит. Если возражений не имеешь.

Девушка вспыхнула, но, кивнув, присела рядом скрестив ноги.

— Эм… Мне известны «Пылающие руки». Это… Отец изменил формулу «Пылающего оружия», чтобы могла использовать ту без вреда для собственной плоти. Но… Он говорил, что формула по выполненным расчетам сработает без вреда только при наличии у мага значительной предрасположенности к пиромании. И, это как раз мой случай. Кроме того, известно заклинание «Пылающая вспышка».

— Формулу переписать… Маг, не так уж давно разговор на тему схожую состоялся? Вот где мастера прячутся. На ферме, посреди полей и холмов, внимания избегая. Продолжай.

— Все. Это все.

Алим, опершись на ствол ивы, выглядел в темноте только силуэтом. Потому разглядеть выражения лица того, когда мужчина ровным голосом сделал ремарку, было невозможно.

— Не густо.

Юная чародейка кивнула и без тени стеснения или обиды подтвердила.

— Это так.

Морриган издала презрительное фырканье и переспросила.

— Сам то больно много заклинаний освоил?

Эльф поднял руку и было собрался начать перечислять, загибая пальцы.

— Ну…

— Вот о том и говорю. Не сильно больше. Бетани, часто ли тебя приступы гнева посещали? Или за собой скоропалительность в решениях замечала? Когда эмоции холодной логики весомее оказываются.

— Хм… Пожалуй. Не могу подтвердить, что действительно часто. Но, в молодости хватало случаев, когда шла на поводу сиюминутных эмоций и потом жалела об этом. Отец успел донести до меня наличие подобного изъяна в моем характере. И со временем привыкла думать дважды, прежде чем действовать. А почему спрашиваешь?

— Подобные черты ведьмам, склонным к стихии огня, пиромании, присущи. Мать таких бешеными суками звала. Но только из-за этого в обучении ни разу не отказывала. Решение с нами пойти — сиюминутным не было?

Юная чародейка с серьезным лицом отрицательно покачала головой и, удовлетворенно кивнув «ученице», наставница вполголоса быстро задала с десяток вопросов относительно рун, что вероятно использовались в известных той заклинаниях. Подтвердив прочное основание в знаниях девушки, та перешла к заковыристой теме. Расчистив ногой участок земли в пол метра между корней ивы, где хватало света восходящей луны, Морриган оторвала ближайшую ниспадающую ветвь. Очистив прут от листвы и гибкого хвоста, чародейка передала тот Бетани и произнесла.

— Структуру рунической цепочки заклинания «Пылающие руки» нарисовать сможешь?

— Но…

— Структуру. Не сами руны.

— О!

Юная чародейка с готовностью кивнула, тряхнув каштановыми локонами, и начала бодро ковырять в земле ямки. Те собирались в цепочку, извивающуюся по квадратной спирали от центра и на последнем круге на каждом витке делящуюся на небольшие ответвления по пять или шесть ямок, отходящих строгими прямыми линиями. Суммарно получилось больше шестидесяти пяти позиций для рун. Морриган прищурилась, рассматривая рисунок и пробубнила себе под нос.

— Сложно. Некрасиво. Избыточно…

Затем девушка перевела взгляд на неосознанно изгибающую прут собеседницу и уточнила.

— Это, все?

— Да.

— Около шести десятков рун?

— Да.

— Но… Почему в один слой?

Бетани обескураженно замолчала, разглядывая творение собственных рук. Тем временем на вопрос среагировал Алим. Подойдя и оглядев схему, тот произнес.

— Не улавливаю, в чем загвоздка. Как иначе оно может выглядеть?

Девушка выбрала чистое место рядом с первой схемой и быстро набросала несложную шести лучевую фигуру по три ямки в каждом луче вокруг оси. Центральную ямку и ямки на концах трех лучей та нарочно сделала крупнее. Затем, рядом, отдельно от первой, возникла вторая фигура. На этот раз — трех лучевая и с кругом, соединяющим концы трех лучей. Ямки в тех же местах вновь оказались крупнее. Третья фигура оказалась похожа на первую, но три луча без крупных ямок оказались чуть длиннее. В сумме три схемы составляли в точности шесть десятков позиций под руны. Эльф почесал подбородок и бросил на автора рисунков поблескивающий в темноте взгляд.

— Три заклинания?

— Одно. Проклятие. «Ориентации потеря». В три слоя организовано. Между слоями в этих местах соединения.

Морриган указала на более крупные ямки во каждой из трех схем. Маг вскинул брови и недоверчиво ответил.

— Три? Проклятие на шесть десятков рун… Поразительно…

Чародейка нахмурилась, посмотрела на реакцию Бетани, чтобы подтвердить отсутствие шутки со стороны эльфа, и медленно произнесла.

— Если ошибаюсь — поправьте. Вариант заклинания записи, когда руны послойно собраны и более чем с одной парой за раз связаны — впервые видите? Оба?

Бетани закивала с готовностью, Алим — медленно и задумчиво.

— Это… очень любопытная мысль и отличная задачка для ума. В Круге преподают только один метод организации рун — в один слой. Это традиционный способ донесения информации с листа пергамента, слоя песка, восковой или меловой дощечки. Тривиальный, понятный, строящийся на основании четких и без труда исчислимых правил. Восприятие юных магов основывается на идее, что это — фундамент. В фундаменте нет смысла сомневаться. И он же навсегда ограничивает мышление. Между тем… Тут нет противоречий. Используемый в Круге метод — просто частный случай твоего. Интересно, это осмысленный выбор, глупость… или деградация?

Юная заклинательница подтвердила.

— Ни отец, ни посещавшие того изредка гости, ни в одном разговоре не упоминали подобного.

Морриган потерла правый висок и вздохнула.

— Ясно. Знаете… В лесах Коркари нет пергамента, восковых и меловых дощечек, а воск — только в ульях пчел и ос. Мать на примере пригоршни разноцветных плоских камушков теорию объясняла, из тех ловко любые фигуры собирая.

— Магия хасиндов…

— Нет у хасиндов собственного искусства. Кто способен ведьмой зваться — у матери учился.

Алим усмехнулся и произнес одно единственное имя.

— Флемет.

В то время как Бетани удивленно приоткрыла рот, лицо старшей чародейки внезапно исказилось, сменившись в лунном свете на маску ярости, вырезанную из молочно-белого мрамора. Со значимой силой ткнув мага в плечо, девушка зашипела сквозь стиснутые зубы.

— До коли чужое без спросу разбазаривать будешь? Худший гость тот, что принятый и обласканный — первым делом крадет. И глупость слабо здесь оправданием служит!

Маг вскинул брови и без задней мысли переспросил.

— Когда это меня обласкали?

Видя происходящее со стороны, Бетани сделала быстрый шаг вперед и вклинилась в диалог.

— Прошу, успокойтесь. Алим, думаю Морриган злится, так как вы, не спросив, упомянули при мне имя её матери. Если правильно поняла… Эм. Вспомните — она также расстроилась, когда вы открыли окружающим её собственное имя. Думаю…

— Расстроена?! Зла! В ярости!

Эльф всплеснул руками и воскликнул.

— Бездна… Что за глу…

Сам себя оборвав на полуслове, мужчина вздохнул и потер переносицу, прежде чем медленно и аккуратно подбирая слова — заговорить.

— Правда, это странный повод…

Повторно ткнув того в грудь указательным пальцем и прервав, Морриган заговорила сама.

— Смысла в реакции моей не видишь? Но если самую чуть подумать, деталями собственной жизни не спешишь делиться. Внезапного упоминания в разговорах имени сестры твоей не замечала. Только чужим без спросу разбрасываешься. Я…

Лицо чародейки вновь исказилось. Но на этот раз не от всплеска эмоции, а будто из-за боли. Той не нравилась ни ситуация, ни действия спутника, ни собственная бурная реакция на подобную мелочь, ни мысли, что непрошенными гостями заполняли разум и нашептывали о лживости и двуличности эльфа. Спустя мгновение успокоившись, женский лик приобрел вид собранный и уравновешенный. Контрастно более ровным голосом та произнесла.

Не умыслом, но недоразумением готова это счесть. При условии, что впредь подобного не повториться. Любые имя или факт со мной связанные, сколь бы свободно тебе не оказались рассказаны, ты сбережешь. Не как собственный секрет, но как чужой. И взаимностью отвечу.

Маг нахмурился и кивнул. Но, прежде чем последовал ответ прошло не меньше двух-трех минут молчания.

— Хорошо. Видимо, моя ошибка. Оценивая ценность и чувствительность информации исключительно с собственной точки зрения, я не проявил… достаточной прозорливости, вместо этого продемонстрировав близорукость. Не могу похвастать, что в Круге душой компании слыл, умелым оратором и… Собственно, ни чьему обществу, кроме сестры, и не стремился. Упоминание имен не несло значимого скрытого смысла. Больше шутка, чем некая манипуляция. Прошу прощения за это.

Стоящая напротив девушка промолчала, но заметно расслабилась и медленно перевела взгляд на Бетани. Та без лишних затей кивнула в ответ и кривовато улыбнулась. Алим, тем временем, облизнув губы попытался осторожно вернуться к изначальной теме разговора.

— Теперь, когда мы… Кхм. Когда уладили недопонимание. Есть вопрос. Используемые тобой заклинания, все организованы в такой форме?

— Да. Кроме заклинания, с трансформацией связанного. Как рассказывала, с тем дело сложнее обстоит.

— И… Представляешь заклинания целиком? Все слои разом, со каждой связью между слоями?

Морриган просто кивнула. Эльф вскинул брови, перевел взгляд обратно на схемы и с недоверием покачал головой. Затем нахмурился и, трудноразличимо бубня под нос, начал водить рукой в воздухе, повторяя рисунок представленного на трех рисунках заклинания. Это походило на попытку человека ни разу в руки лук не бравшего — стрелу с полусотни шагов в движущуюся цель послать. Принцип умозрительно кажется понятным, но хорошо если стрела хотя бы полетит в нужную сторону. Через минуту маг безутешно ухмыльнулся и погрузил руку глубоко в собственную шевелюру.

— Знаешь. Думаю мать не зря учила тебя озвучивать заклинания, доводя эту привычку до автоматизма. И дело тут не только и не столько в изучении древнего языка. Это мнемонические ключи, позволяющие без труда оживлять объемную структуру заклинаний в памяти без единой ошибки.

Девушка удивленно взглянула на схемы и беззвучна изобразила звук «О».

— Так или иначе… Спасибо. Это повод крепко подумать. Не буду больше мешать.

Погрузившись в размышления, эльф отдалился и присел рядом с водой. А юная чародейка, воспользовавшись паузой, с оживлением спросила.

— А я могу научиться тому же способу запоминать и применять заклинания?

— Трюкам и козла говорят можно научить. Вопрос прилежания и времени. Но подозрение присутствует, когда чаша полная, в той воду на медовуху не так-то просто сменить. Думаю…

Морриган провела по губам кончиками пальцев, обдумывая — как подойти к представшей перед той задаче. Сама того не подозревая, девушка мысленно вернулась к урокам матери, но отбросив ехидную манеру вечной издевки, сконцентрировалась больше на использованных той трюках. Фокусы, бессмысленные и с искусством не связанные, позднее оборачивались опорой при освоении сложных навыков. Поймав себя на этом, чародейка на мгновение смутилась. Но не отступив, как и в иные моменты постаралась разобрать случайные мысли. Выходило, что сколь бы ярким не казался бунд дочери против матери, столкнувшись со схожей проблемой — первым делом та обратилась к мудрости Флемет. Покачав головой, Морриган решила для себя — что как надо служит, то без острой потребности менять не стоит.

— С простого начнем.

Смахнув нарисованное, чародейка указала на землю и продолжила.

— Рун и связей количество называю. Ты максимум вариантов схем придумать пытаешься, что условиям названым удовлетворять будут.

Бетани с готовностью кивнула и приступила к тренировке.

За решением задач и мимолетными разговорами, в которых изредка принимал участие и Алим, ночь пролетела быстрее и беззаботнее, чем трое путников опасались. Единственным серьезным неудобством, помимо голода конечно, стал зябкий влажный воздух, пробирающий до костей стоило только засидеться без движения.

Когда горизонт на востоке начал менять оттенок с полностью черного на темное индиго, над рекой на глазах стал сгущаться туман, чуть серебристый в призрачном лунном свете. Сами собой разговоры затихли и стало нарастать напряженное ожидание последней попутчицы. Чем сильнее густело молоко тумана, медленно скрадывая слабые звезды, тем нетерпеливее выглядела Морриган, сильнее нервничал Алим и отрешеннее становилась Бетани. Каждый понимал — лучше пройти Лотеринг до первых признаков восхода. Но до того предстояло ещё подняться вверх по реке.

Когда цвет востока стал быстрее меняться к ультрамарину, который вот-вот должен был скрыть от глаз поднимающийся туман, послышалось шуршание травы и шаги. Все внутренне приготовились немедленно прыгнуть в лодку, но одинокая фигура шла открыто и даже в тумане без труда определялась как женская.

Морриган тихо вздохнула, не то с облегчением, не то с сожалением, и поприветствовала прибывшую.

— Успела.

Без признаков радости или удовлетворения голос лаконично констатировал.

— И правда.

Внешний вид «сестры» разительно отличался от прежнего. Прочные кожаные сапоги, у которых присутствовал пусть небольшой, но каблук, протянулись до самых колен. Вместе с плотными шерстяными штанами из окрашенного в темно-зеленый бродклоса те подчеркивали стройные ноги. Приталенная рубашка из кремового сатина, проглядывая из-под расстегнутого бледно-зеленого гамбезона до середины бедра в тон к глазам, в нужных местах подчеркивала фигуру. Образ завершали такие аксессуары, как кожаные перчатки, перекинутый через левую руку короткий шерстяной кейп с капюшоном, и в правой руке — длинный лук без тетивы со смотанной удочкой. Из-за спины выглядывал плотно набитый колчан, на поясе глаз цеплялся за ножны с широким обоюдоострым кинжалом и две кожаные сумки. Любые остатки прежнего смирения и неопределенности исчезли без следа. Место тех заняли уверенность и твердость, укрытые легким оттенком мрачности.

Сложив колчан, лук и удочку в лодку, девушка испустила хорошо слышимый вздох облегчения, будто наконец отпустила ношу заметно тяжелее, чем жалкая пара принесенных предметов. Алим покачал головой, не до конца доверяя собственным глазам. Но не зная Лелиану близко, для мужчины такая перемена не смотрела кардинальной. В отличие от Бетани, стоящей буквально с открытым ртом.

— Сестра…

Рыжая воительница обернулась к юной чародейке и с легким оттенком грусти улыбнулась.

— Нечего удивляться, малышка Бетани. Мое отдаленное прошлое протекало вовсе не так мирно и тихо, как последние годы в Лотеринге. И под этим тонким слоем смирения и тепла кроется много опасного, о чем следовало бы забыть. Следовало бы, да… Но это не значит, что знакомая тебе «сестра» вдруг исчезла, как исчезнет этот туман по утру. Если будешь нуждаться в улыбке, пронизанной солнечным теплом истории или объятиях — не стесняйся попросить.

Тем временем Морриган, уже располагаясь в лодке, вполоборота бросила короткую фразу.

— Уж лучше тренировкой ум займи.

Только когда остальные, следуя примеру, заняли места, и эльф столкнул лодку в воду, чтобы начать медленное восхождение против течения по укрытым туманом водам, старшая из двух чародейка вновь подала голос.

— Как великая миссия прошла? Отчего-то триумфа или хотя бы призрака удовлетворения на лице невозможно заметить.

Лелиана пожала плечами, отвернувшись в противоположную сторону, но на вопрос ответила.

— Добраться до Матери удалось. Публичная казнь оставила поселение гудеть как потревоженный улей. Ночью, в кричащей толпе, в отблесках пламени — все выглядит правильным, естественным, вызывающим чувство общности, удовлетворения и торжества. Но с приходом утреннего света представление подходит к концу. Тол расходится. И наедине с собой, при взгляде на спящего рядом малыша или молчаливых отца с матерью — одолевают сомнения. Простые люди хотят забыть прошедшую ночь, смыть как грязь с одежды. Каждое напоминание вызывает отторжение. Рождаются слухи. И те, кто паразитируют на них — процветают. Поступок Матери не упрочил её власть, не пленил сердца толпы, не отвернул тех от Эрла. Только породил медленно расползающийся страх и желание скорее покинуть Лотеринг. Успех Храмовников по уничтожению банды тоже подстегнул людей. Потому день на пролет те боролись с творящимся сумбуром, стараясь превратить бегство в нечто по форме более организованное и безопасное. До помощника Командора Корпуса и ещё двух соратников им может дело и есть, но только сил отвлечься нет. Так что в итоге, проскользнуть в покои Матери оказалось не мудреной задачей. В отличие от остального…

Желтые глаза сфокусировались на фигуре рассказчицы, одновременно с тем, как хозяйка тех нагнулась вперед, опершись на колени.

— Ожидания об острые камни реальности разбились?

— Хорошее сравнение. Мать вполне уверена в выбранной линии поведения. С точки зрения этой женщины — та пробудилась от спячки, сомнений, неопределенности и бездействия. И что перечисленное — было грехом перед Создателем более страшный, чем, скажем, некоторая поспешность в решениях. Особенно на пороге Мора. Мне, как никому другому, легко понять подобный ход мыслей. Но то, куда это ведет… Попытки урезонить не принесли плодов. Каждый аргумент Мать отмела с улыбкой, полной сочувствия и уверенности. Вместо того чтобы заставить задуматься, только подтолкнула задавать мне вопросы, которые ранее замалчивались.

Бетани выгнула брови и обронила единственное слово.

— Вопросы?

— О моем прошлом. О том, кто я на самом деле. О том, могу ли я с тем грузом, что несу на совести, обсуждать поднятые темы. О том… что на самом деле она меня не знает. По-настоящему. В каждом вопросе ощущалось дыхание Сэра Эву, даже мертвый тот стоял у Матери за плечом. И естественно последовали вопросы о самом Храмовнике. Беспокойство этой женщины искренним не показалось. Но факт, что такой интерес всплыл в разговоре между нами, недвусмысленно намекнул на подозрения Матери. А значит и о моем прошлом та знает больше, чем открыто признает. Последнее, что ожидала найти этой ночью — прячущиеся среди односложных и понятных слов интриги и ложь. Будто старые грехи наконец настигли и устроили засаду.

Морриган хмыкнула и с читаемым в интонации сарказмом подчеркнула.

— Выбор — право каждого, и единственная роскошь дураков. К слову… Полуправда, манипуляции и игра на публику — разве это не признаки, которые служителей каждой веры объединяют?

Рыжая собеседница поморщилась, будто слышать подобное было неприятно. Но, вместе с тем, в итоге согласно кивнула.

— Это так, но в то же время и нет. Люди — не черное и белое. Вот отличные строфы.

Лелиана тихо, но с интонацией произнесла пару строк фрагмента, подходящего для иной кабацкой песни. Голос девушки при этом в окружающий тиши растекался чисто и певуче.

Наклонив голову и бросив на старшую чародейку взгляд исподлобья, та продолжила.

— Конечно, это не весть какая мудрость. В Церкви и хорошие, и подлые люди, а преобладают — средние. Но Мать всегда вызывала только уважение. А в итоге — от пелены на глазах никто не может гарантировать защиты. В конечном счете точку в разговоре поставила именно Мать, оказав последнюю «услугу». Если мое присутствие в Лотеринге в скорости испарится, та не будет меня искать, преследовать и даже забудет обо мне вовсе. На этой ноте решила больше в закрытые двери не стучаться…

Внезапно в разговор влез Алим, размеренными движениями орудуя шестом.

— Не самая радостная тема для разговора во мгле ночного тумана и посреди реки. Тем не менее. Лелиана, мне жаль, что человек, которому демонстрировалось столько доверия, настолько изменился и ответил равнодушием.

— Не знаю, что тут больше заслуживает сожалений. Упомянутое, или собственная слепота? Может ситуация отдельных людей, застрявших посреди всего этого? Или, даже бездарный способ достижения Церковью поставленных целей с разбазариванием подвернувшейся возможности?

— Наш маг — мастер знаков внимания. Можно те смело игнорировать.

— По прежнему злишься… Хорошо, давайте о другом. Откуда эта… потрясающая одежда и прочее? Если не секрет.

Бетани, сдерживаясь, прыснула в прижатый к губам кулак и демонстративно уставилась в молоко тумана. Лелиана же загадочно улыбнулась, прежде чем ответить.

— О… Меня нельзя назвать совсем уж безнадежной. Несмотря на жизнь в монастыре, комплект, чтобы моментально исчезнут, всегда под рукой. По личным причинам. Разве что удочка потребовала творческого подхода. Конечно, будь это платье из красного атласа и бархата с бордовым приталенным жакетом и отличной парой туфель на высоком каблуке в тон к ансамблю — радовалась бы больше. Но и впереди не бал.

Живописное описание праздничного женского туалета вызвало на лице обеих чародеек живой интерес, вместе с тем заставив эльфа смущенно закашляться. Но если Бетани слушала восхищенно, живо представляя себя на балу в подобном одеянии, Морриган сощурила глаза, заинтересованно приглядываясь к самой Лелиане. Потому, возвращая разговор к изначальной теме, девушка спросила.

— Один момент покоя не дает. Почему во всей истории Командор Храмовников себя так пассивно вел? И в первую очередь — с Эву. Что того сдерживало, руки другому наоборот освобождая?

Лелиана расправила волосы, запрокинув голову вверх. Немного помолчав, обдумывая — что сказать, та ответила.

— Думаю, за Сэром Эву стояли не только собственные амбиции. Внутренняя структура Ордена Храмовников мне плохо знакома. Но предположу — как в любой крупной организации, несмотря на строгость иерархии и дисциплину, там присутствуют подводные течения, внутренние союзы, неформальные отношения. Можно даже вообразить — что факторы, дающее тому преимущество, возникли не в одночасье и выстраивалось иной персоной за годы до Сэра Эву. Правда, в отсутствии доказательств — подобные измышления ничем не лучше ловли дыма руками.

Алим цыкнул и тихо добавил.

— Скоро поселение, дальше тишина.

Справа и слева смутно различимая прямая линия берегов, и правда, сменилась на размытые очертания возвышающихся темных объектов. В громаде, нависающей над рекой слева, только по размерам угадывался храм. А размытые оранжевые пятна впереди намекали на местоположение пары ночных фонарей. Вокруг царила тишина, нарушаемая только неровными всплесками лодки, медленными рывками преодолевающей встречное течение на стремнине. Эльф боялся подойти ближе к берегу, чтобы случайный прохожий или, того хуже, Храмовник не углядел их очертания. Внезапно, во влажном промозглом безмолвии раздался собачий лай. Могло показаться — пес среагировал на нечто в самом поселении, но тот бесноваться не прекращал. Алим непроизвольно кинул взгляд вниз, на затылок ведьмы, но промолчал, не отвлекаясь от тяжелых манипуляций с шестом. Сама Морриган тоже отлично понимала — кто причина агрессивности пса. Сжав кулаки, девушка без единого движения смотрела строго вперед и хмурилась. Минуты стали течь медленнее, бросая вызов терпению и выдержке. Но лодка уверенно продвигалась вперед и ничего катастрофического не происходило. В конечном итоге тени зданий остались позади, а над головой проплыла полуразрушенная арка Тракта с торчащими из воды у берегов верхушками бревен — остатков поспешного ремонта. Спустя четверть часа пропал даже малейший признак эха всплесков воды и Алим тихо возвестил.

— Озеро.

Лелиана кивнула и уточнила.

— Крупнейшее из череды. Но ни в малейшей степени не подготавливающее к простору Каленхада.

Морриган плавно переместилась вперед и вытянулась вдоль длины судна, сапоги расположив на поперечной лавке справа от сидящей спереди Бетани, а голову — на собственной лавке, слева от сидевшей рядом рыжей девушки. Тягуче вскинув руки и потянувшись, подобно кошке, чародейка произнесла.

— Хорошо, когда проводник под рукой. Пусть вода и спокойна, но риск кровь только глупцов будоражит. Остальным же голову холодит. Пусть плавать и научили, но наше судно не слишком надежно, а потому берега держаться предлагаю.

Эльф с готовностью кивнул, начав менять курс до того, как шест перестал доставать дна. Но удержаться от комментария мужчина не смог.

— Судя по прочим рассказам — плавать тебя наверное учили бросив в воду со скалы?

— Глупость. Тогда бы утонула. Нет, хоть мать и язвила, за малейший промах и неуклюжесть поддевая, но немало времени на обучение плаванию потратила. Ровно до тех пор, пока прочно не убедилась, что дочь в воде не хуже выдры плавает. Плохо одно только. В южных речушках и болотистых озерах, ледяной водой славящихся, обучалась. И с тех пор купание мало привлекает. К слову, этот лук не для красоты?

Лелиана встряхнулась, явно вырванная из собственных мыслей и созерцания зеркальной глади воды, и хмыкнула.

— Увидишь. Дела скажут лучше сотни слов.

Ответом стал урчащий желудок капитана лодки. Согласно кивнув, темноволосая собеседница прикрыла глаза с четким намерением собственные муки голода вновь переждать во сне.

Мир вокруг мог неумолимо меняться, сменяя сезоны и расстановку сил. Даже правила, по которым эти силы оценивались. Но в утлой лодке, упорно двигавшейся вдоль берегов великого озера, не было ни единого шанса узреть даже малейший отголосок перечисленных перемен. Стоило группе нестандартных путешественников покинуть цепочку озер, протянувшихся с запада на восток и представлявших собой сток Драконовой реки из Каленхада — те стали двигаться с небольшими отклонениями строго на север. И в погоне за убегающим в том же направлении летом путники застыли посреди августа несмотря на догоняющую осень.

Но и до, и после этой вехи по меркам непохожих спутников произошло немало событий.

Вместе с устоявшейся монотонностью мучительно медленного путешествия утрясалась и динамика взаимоотношений пассажиров лодки. Удивительным образом центральное место заняла Лелиана. Но даже посреди тяжелых параноидальных приступов Морриган не видела со стороны девушки никаких признаков умысла и целенаправленных усилий для этого. Тем не менее чародейка посвятила время обдумыванию. И в конечном счете каждой странности нашлось закономерное логичное объяснение. В отряде из трех человек и эльфа полноценно охотится, не тратя время впустую, могли двое. Но только лучница успевала наполнить трапезу полноценным содержимым за пару часов вместо половины светлого времени. А в удачный день — той вовсе удавалось подстрелить неудачливую птицу с лодки, непринужденно демонстрируя мастерство, ни капли не заржавевшее за годы в монастыре. Позднее Лелиана скромно призналась — изредка, но не реже раза в неделю, та продолжала тренировки с луком поодаль от любопытных глаз. Морриган легко признала чужое превосходство, предпочтя сытое второе место оголодавшей гордыне. Тем более, при таком раскладе у лодки оставалось от десяти до двенадцати часов в каждых сутках для упорного движения к горизонту. Но кроме этого — только Лелиана умела рыбачить. Возможно девушка не была в этом деле столь же искушена, как в стрельбе. Но и прочие путники удочки в руках не держали вовсе. Житель острова, Алим, проведя в застенках большую часть жизни, видел берег чаще из окна, чем стоя на том собственными ногами. Жительница фермы у реки, Бетани, воспринимала воду только как бездонный источник питьевой воды и альтернативу петляющим среди холмов дорогам. Рыбы в прохладном озере водилось в достатке. И даже в непогожий день удочка в руках рыжеволосой мастерицы оставляла каждого умеренно сытым. В отдельные дни каждый попробовал на собственной шкуре это медитативное времяпрепровождение, требующее сочетание терпения, внимания и реакции. Успехи младшей из чародеек даже счесть можно было удовлетворительными. А вот единственный мужчина новым искусством неожиданно пренебрег, посчитав непрактичным. Хотя Морриган для себя решила — маг опасался занятий с удочкой, требовавших по началу чрезмерно тесного контакта с преподавательницей, и только.

На этом можно было бы остановить перечисление сильных сторон рыжей «сестры». Но сами сильные стороны не заканчивались. Помимо прочего Лелиана выступала неиссякаемым источником неповторяющихся сюжетов, посвященных жизни окружающих и удаленных мест, сказочным событиям, особенностям моды Ферелдена и Орлея, а также описаниям некоторых занимательных эпизодов из кулуарной жизни знатных господ. Три четверти из тех не относились к захватывающим дух. Однако, во-первых, на безрыбье и рак рыба. Во-вторых, нельзя было не признать талант Лелианы как рассказчицы. Вкрадчивость и богатый набор интонаций превращали даже тривиальный материал или перечисление фактов в нечто гипнотизирующее и обретающее глубину. Да и на вопросы девушка неизменно отвечала с легкостью, демонстрируя открытость и готовность обсудить спорные моменты. Упоминая голос… Иногда. Нечасто. Лелиана баловала путников песнями. Та знала сонм стихов для публики самого различного масштаба, от веселых кабацких припевов, способных заставить покраснеть даже бывалых посетителей притонов, до пронизанных смыслом и эмоциями баллад, разворачивающих перед слушателем полотно непростых судеб. Хотя чаще мотивы отдавали застарелой грустью или вовсе повествовали о мрачной трагедии. Каждый такой эпизод крепко западал в память. Вперед остального — за счет голоса девушки, вызывающего ассоциации с водами Каленхада, такого же чистого, глубокого и безбрежного. Оставаясь внимательной слушательницей, Морриган поддерживала вид незаинтересованный и отрешенный. Алим, в противовес, ловил каждый куплет с жадным вниманием. А Бетани, когда не тонула в собственных мрачных мыслях, выступала самым активным критиком и собеседником, не обремененным скрытыми мотивами.

За пределами житейских моментов и посиделок в лодке развивались и другие, обособленные взаимоотношения. Эльф молчаливо тяготел к обществу Лелианы даже в отсутствии предмета разговора или обеих чародеек. Иногда такое выглядело естественным, чаще — нет. Для иных взглядов — на поверхности не происходило ничего, заслуживающего внимания. Но для Морриган скрытое под спокойной гладью выглядело явным. Казалось невозможным, чтобы искушенная зеленоглазая охотница не приметила внутренних конфликтов мага. Тем не менее та поддерживала вид нейтральный, словно затаившись в засаде и внимательно наблюдая за ситуацией. Единственный раз, когда девушка продемонстрировала искреннюю заботу и сопереживание — на второй день путешествия. Молчаливый и целиком вкладывающийся в работу эльф, за неимением опыта, предсказуемо натер на руках кровавые мозоли. Лелиана умело приложила к ранам найденные Морриган на берегу травы и аккуратно, почти нежно перебинтовала магу руки. Позднее — только редкие задумчивые взгляды, задерживающиеся на спине мужчины, демонстрировали хоть некоторую ответную реакцию. А сам Алим для глаз прозорливой чародейки походил на сообразительно зверя, замершего перед куском сочного мяса в капкане. Словно не на жизнь, а на смерть тот вступил в борьбу с низменными инстинктами. При этом сколь успешно удавалось те сдерживать, столь неумолимо нарастало и давление.

У Морриган с Бетани день за днем выстраивалась собственная субординация и рутина. Здесь ведущая позиция предсказуемым образом отошла к старшей. Несмотря на желание играть роль созерцательную, обстоятельства вынудили ту непрерывно проявлять инициативу. Каждая проблема в ходе обучения первой собственной ведьмы — бросала вызов, требуя решений. В разумных пределах следуя стопам Флемет, Морриган, подобно матери, относилась к ним как к головоломкам. И самым крепким орешком стало проклятие апатии. Та медленно расползалась по живому от природы разуму Бетани. Временами девушка увязала в невольных воспоминаниях о матери или мыслях о брате как в смоле. В эти мгновения той требовалось плечо друга, терпеливый слушатель и надежная опора, не дающая окончательно рассыпаться под весом бессмысленных сожалений и вины. Каждая из перечисленных ролей претила Морриган, но одновременно помогала забыть и о собственных тревогах. Потому чародейка тасовала маски как козыри и честно, пусть и суховато, играла, вновь и вновь возвращая ученицу в рабочее состояние. Изредка подобное поведение притягивало взгляды уставшего эльфа, полные недоумения и удивления, или Лелианы, полные задумчивости. Само обучение искусству продвигалось… Удовлетворительно. Бетани не из тех, кто голыми руками хватает с неба звезды. Но, пока та пребывала в строю — необходимое девушка добирала упорством. Каждая мелкая победа, взятая измором, вознаграждалась уважительным кивком единственного мужчины. Тот похожим образом брал собственные препятствия в круге. Морриган же на каждый успех давала только одну награду — выдумывала задачу по заковыристее.

При этом именно старшая из двух чародеек первой совершила прорыв. Уже ко второму дню та освоила теорию заклинания «Пылающие руки». Пусть на практике применение мало того, что потребовало бы минут десяти сосредоточенной подготовки, так ещё и сожгло бы руки девушки до костей. Во время увлеченного изучения новой цепочки рун Алим не преминул выразить искреннее удивление бесполезности задумки. Но резкий взгляд желтых глаз без слов предложил тому заткнуться и, скользнув на занятую собственными делами Лелиану, вернулся к магу с беззвучной насмешкой. Внутренне Морриган незамысловато радовалась новому приобретению, оценивая то исключительно с точки зрения уникальности.

Но способ ускориться отсутствовал, а потому времени для новых начинаний оставалось сверх требуемого.

Вычислив к третьему дню оптимальную интенсивность работы шестом — лучшее, что выжимал из лодки Алим, составляло нечто около одного узла. Куда больше времени тому потребовалось, дабы убедить окружающих дам в правильности выбранного темпа. Поскольку отвлеченная аргументация работала из рук вон плохо, маг попробовал призвать себе на помощь математику. Орудуя на песчаном пляжу палочкой, тот представил на суд публики простейшие расчеты. Где при высокой скорости поначалу не заметно, а затем, с ростом промежутков, требующихся на отдых, сильнее снижалось пройденное за день расстояние. Причем растущая нагрузка дня сегодняшнего оказывала угнетающее воздействие и на день грядущий. И даже частичное посменное вовлечение в работу пассажирок — картину кардинально не меняло. Лелиана ухватила суть расчетов на лету, немедленно взявшись объяснять магию, скрывающуюся за числами, Бетани. А вот Морриган сопровождала демонстрацию долгим задумчивым взглядом, проявив редкую для той сдержанную молчаливость. Наблюдая за той с расцветающей улыбкой торжества, эльф уже готовил едкий комментарий, когда пара желтых глаз медленно скользнула в сторону мужчины.

— На правила счёта похоже, что мать на камушках заставляла учить. Каракули эти говорят, коли оценка расстояния до твердыни хоть немного верна, что путь целый месяц заберет. И только при том так будет, что ни погода, ни болезни, ни голод поперек не встанут. К тому времени на земли осень опустится. Без теплой одежды, да на воде… Веселья мало.

— Постой. Ты… Впервые видишь цифры?

— Да. Такая форма количества записи незнакома. Как и любая другая, кроме черточек и крестиков. Но каракули интуитивно вполне понятными выглядят. Спасибо.

Алим тяжело выдохнул и поморщился, обнаружив — что предмет торжества у того украли задолго до праздника.

Почти немедленно после, когда до выхода в Каленхад оставалось долгих четыре дня пути, путников накрыла непогода. Низкие свинцовые облака закрыли небо от горизонта до горизонта, лишь чуть светлея на востоке. А следом пожаловал хлесткий ливень на пару с суровыми порывами ветра, не дающими вдохнуть. Волнение на озере легко можно было принять за морской шторм, но для плоскодонки и гораздо меньшие невзгоды стали бы непереносимы. Спрятав судно в добрых десяти шагах от кромки воды, и для верности прижав то крупными валунами, четверка укрылась среди скал небольшого полуострова, облюбовав давно брошенную медвежью берлогу. Завывание снаружи и голод внутри две ночи подвергали каждого своеобразному испытанию, где главным врагом выступал союз темноты, тесноты и мрачных мыслей.

Дальнейший путь сопровождался благоприятной погодой. Конечно, большую часть дней заполняли туманы или прерывистая морось. Но среди них встречались и солнце, и ливни. Каждый второй вечер небо на востоке радовало ясным горизонтом со звездами, в то время как солнце на западе вечно падало в окрашенные пурпуром облака, захваченные когтистой хваткой хребта Морозных гор. Эта клубящаяся масса затем выпадала снегом на белых пиках, чтобы позднее сотнями ледниковых ручьев и речушек наполнить необъятный Каленхад.

В подобный благодатный и ясный день, перед выходом в великое озеро, Лелиана обсуждала с Бетани Карвера. Канувшие в лету планы того выбрать в качестве стези службу стражника. И далекий задел в зрелости занять пост десятника или даже сотника в крепком Эрлинге. Естественным образом разговор коснулся и Остагара с Мором. По загадочным причинам Алим решил вмешаться, предложив себя в качестве источника впечатлений об Остагаре «из первых рук». Незамысловатый кивок рыжей собеседницы послужил для эльфа отличным мотиватором. Но, сохраняя пошатнувшееся спокойствие Морриган, тот благоразумно опустил в повествовании острые углы, касавшиеся некой ведьмы и обнаружения переписки королевской особы. Удостоив мага благодарным кивком, Лелиана произнесла.

— Поразительная история. В иные времена достойная, после украшения парой цветастых моментов и переложения на стихи, стать балладой. Но в текущей политической ситуации вскоре даже упоминание Остагара станет не благоразумным. В военных делах и стратегии разбираюсь с трудом, потому сильнее прочего заинтересовал поступок Мак Тир. Пожалуй — определяющий в этом сюжете.

Морриган, расположившаяся у носа лодки и созерцающая бездонную синеву едва поддернутую призрачными перьями высоких облаков, фыркнула и не глядя ответила.

— Военачальник только одно тогда определял. Место собственной гибели и размер могилы братской. Атака с фланга на итог никак бы не повлияла.

— Мы не можем знать…

— Нам сила размышлять дарована. И выводы делать.

— В конце концов битву собственными глазами не видела. Хорошо. Вот итоги размышлений. В том поступке, думаю, сыграли и иные мотивы, кроме выживания. В противном случае поступок Тейрна пусть и выглядит мудрым, но кажется чрезмерно расчетливым и бездушным в отношении зятя собственной дочери, сына ближайшего друга, ради которого рисковал жизнью, наконец — Короля. Кроме того, сотники тоже видели картину боя и осознавали последствия решения Тейрна. Но следуя за рассказанным — не уловила ни следа неподчинения или беспорядка. Выходит — почву для подобного маневра готовили в умах людях заранее.

Алим в легком удивлении покачал головой, но в конечном счете согласно кивнул. А Лелиана продолжила.

— Но что бы ни было на уме у Тейрна — впереди страну ожидает безвластие и раскол.

Эльф поморщился.

— С чего бы? В руках армия. Королева. Впереди Мор.

— Это меркнет по сравнению с одним единственным фактом. Впервые с момента основания Ферелдена прервалась прямая линия наследования. Восемь поколений и благородная кровь Каленхада иссякла. Стечению обстоятельств и порождениям тьмы удалось добиться того, с чем не справились ни аввары, ни хасинды, ни даже оккупация Орлеем. Кто бы что ни говорил об этой промокшей и отдающей псиной стране — но с родом Каленхада не прочь были породниться древнейшие из родовитых семей Тэдаса. Снятие с повестки вопроса о том, кто выше и правее — вот что однажды собрало пиратских капитанов, лихих воевод и бандитов любых мастей в единый народ. И это сотни лет объединяло Баннов, Тейрнов и Эрлов, формируя непреклонный костяк страны. Не знаю… Уцелели может бастарды Мэрика… Нет, вернее будет сказать — те обязательно появятся в течении следующей пары лет, даже если тех и не было в природе.

Аккуратно формулируя слова, вопрос задала старшая из чародеек.

— Королева. Родственных связей с военачальником недостаточно будет, чтоб временный союз большинства сформировать?

Лилиана вздохнула и отрицательно покачала головой, направив взгляд к горизонту на севере.

— Думаю — нет. Будь определенность с наследником… Но, по последним слухам из столицы месячной давности — ожидать того не стоит. Суть проблемы здесь в сочетании уникальной позиции и характера Аноры Мак Тир. Из того, что знаю — девушка росла не просто любимицей Тейрна. Та унаследовала и характер Логейна, и ум. С девичества вращаясь вместе с отцом в столице, Королева не обернулась избалованной. Наоборот — обрела образование и искушенность в политике. Характер, воля, вкус власти — эта дева не уступит трон даже отцу. Согласно молве — не харизматичный Кайлан Тейрин председательствовал на Собрании земель и не руками того собиралась казна государства. Хотя и верить тому до конца не стоит. Несмотря на молодость — Король успел заслужить верность дворянства, а значительная доля тех вовсе не жадные близорукие дураки. Да и Тейрн Гварена по началу за ним шел в точности как за отцом Короля. Анора — единственная и последняя легитимная связь со старым порядком и королевской кровью…

Бетани наклонилась вперед и, перебивая, с живым любопытством уточнила.

— Как так? Она же Мак Тир.

Но ответила той Морриган.

— Не важно — кто. Важно — чей выводок самка под сердцем может носить.

Встряхнув рыжей копной волос, зеленоглазая девушка мрачно ухмыльнулась.

— Верно подмечено. Носит ли та под сердцем или нет? Верю — что нет. Но надежда, о-о-о… Та ослепляет и мудрейших. Ставлю на то, что Тейрн, зная собственную волевую и свободолюбивую дочь, по прибытии в столицу немедленно возьмет ту под контроль, ограничив во всем. Затем — объявит себя регентом. И понимая, что это положит начало гражданской войне, следом объявит о беременности дочери наследником истинной крови. Это даст регенту минимум полгода сомнений и нерешительности дворянства. А вот дальнейшее будет зависеть от того — насколько военачальник оказался готов к подобному сценарию. Какие союзы предварительно заключил. Но уже можно утверждать, попытка сформировать оппозицию из роялистов на стороне Королевы — обречена.

Алим почесал подбородок и озвучил собственное предположение.

— Отсутствие лидера? Слышал нечто о болезни Милорда Эамона. Кажется Сэр Доннал упоминал об этом. Милорд же выступает рупором юго-запада страны и практически первым среди равных с титулом Эрла?

— Да… Власть трона последние годы опиралась на три столпа. Род Гарринов, издревле владеющих Рэдклиффом, коих возглавляет Милорд Эамон. Род Кусландов, впереди по богатству и вросший корнями в Хайевер, во главе стоял Тейрн Брайс. И новоявленный род Мак Тир, представленный только Королевой и военачальником.

— Был?

Лелиана обвела окружающих недоуменным взглядом, но только Бетани продемонстрировала признаки понимания причин применения прошедшего времени.

— Делая скидку на… Хорошо. Около месяца назад, может немногим меньше, на Хайевер совершила нападение многочисленная и хорошо вооруженная банда. По крайне мере — это то, что передают из уст в уста. Выходит так, что старший сын Тейрна как раз отбыл с большей частью стражи по зову Короля. И прежде чем в замок успели прибыть наемники — произошло нападение. По тем же слухам — не выжил никто. Фактически земли теперь под управлением друга почившего Тейрна по временам оккупации — Милорда Рендона Хоу. И выходит, что за короткий промежуток времени из-под крепко стоящего табурета выбили три ножки разом. Потому за Королеву поднимутся только одиночки, но никак не коалиция. И если положение не переменится — кроме регента людям будет не вокруг кого объединиться.

Морриган перевела взгляд на Лелиану, упершись в пытливые зеленые глаза, и спросила.

— Откуда тебе это ведомо?

— Ты о слухах? Или о предположениях в отношении планов военачальника?

— Твоя осведомленность? Хм… Тонкий слух. Хорошая память. Помню. Второе интересует.

— О… Ну, ответ прост. На месте Милорда Логейна… Вернее, в скорости — Его Светлости, поступила бы также.

В то время как лицо старшей чародейки раскололось в кривой ухмылке, остальные пассажиры лодки замерли в недоуменном молчании.

Спустя пару дней, уже в водах Каленхада, когда пелена тихого дождя, отрезав прочий мир и скрыв от глаз береговую линию, сформировала непередаваемое ощущение камерности и покоя, шел иной вялый разговор. Тот не в первый раз касался положительных и отрицательных сторон путешествий… Эльф методично и уверенно, пусть и без огонька, обосновывал сонм причин никогда в будущем не повторять переживаемый опыт. Единственным оппонентом выступала Морриган, бросая в ответ контраргументы, достаточно случайные, под каким углом те не рассматривай. Лелиана выглядела сосредоточенной только на удочке. А вот Бетани, разобравшись с очередной головоломкой старшей чародейки, к которой на этот раз добавилась пара вопросов, использующих «математические каракули мага», вдруг спросила.

— А каким образом вы попали в храмовую темницу?

Простой вопрос взбодрил Алима. Решив вернуться к самому началу, тот, сам того не подозревая, следил за ветром, играющим с рыжими локонами. Рассказ пошел от ворот Лотеринга и до попадания в лапы Храмовников. Но Лелиана перебила мужчину ещё на этапе злоключений в «Приюте Дейна». Звонко рассмеявшись, та переспросила.

— Правда? Ля пюте…

Девушка начала произносить злополучную фразу на орлейском без малейшего признака акцента, но на полуслове замолкла. Поправив волосы, выбившиеся из-под капюшона, и нервно улыбнувшись, та продолжила как ни в чем ни бывало.

— Морриган неплохо владеет ругательствами соседней страны, впервые высунув нос из дебрей Коркари. По упоминаниям Алима выходит, что и за это стоит благодарить легендарную Флемет? Век живи, век учись…

Чародейка, что и так не испытывала восторга из-за педантичного стиля изложения событий, характерного для Алима, злобно фыркнула и вклинилась в разговор.

— Ни в коей мере. И откуда пару фраз ведаю, дело личное. Нет намерений обсуждать.

Лелиана вздохнула, ощущая на себе внимательный взгляд мага, и кивнула.

— Меня иное тревожит. Конечно, может это только стечение обстоятельств. Или кажется большим, чем является на самом деле. А может рассказчик запомнил неточно. Но выглядит, будто напавшего спровоцировала именно фраза, произнесенная на орлейском.

Уперев локоть в колено, Бетани подперла голову кулачком и, с ярким любопытством в глазах, спросила.

— А как та переводится?

Брови рыжей собеседницы поползли вверх, и в лодке на пару минут повисла тишина, наполненная только тихим шумом дождя и не громкими всплесками шеста. Пошевелив наживку для не желающей клевать рыбы, девушка едва заметно качнула головой, словно соглашаясь отбросить часть фасада, и без того лежащую в руинах.

— Ну… Если удалось правильно понять контекст вопреки отвратительному произношению Алима. То речь шла о матери напавшего на Морриган, которую та назвала шлюхой.

Младшая из чародеек пораженно открыла рот, но уже через мгновение уважительно кивнула наставнице. Та, напряженно изучая профиль переводчицы, мало внимания обратила на этот жест признания. Лелиана же продолжила.

— Вот только бурная реакция как раз и выглядит странной…

Маг пожал плечами и прокомментировал.

— Не вижу ничего странного.

— Правда? Не знаю… Безусловно — орлейский это не наречие Ривейна. После оккупации тот достаточно широко распространился даже среди деревенских, особенно на западе страны. Тем более в Лотеринге в то время стояла ставка армии Мегрена. Но перечисленное справедливо для сторожил. Людей в возрасте. В то время как банда под Летерингом, к которой принадлежали те двое, состояла из людей пришлых и достаточно молодых. По бумагам Сэра Эву и слухам — та сбилась из охотников, большая часть из которых занимались шкурками, старателей и одиноких фермеров с дальних границ. Конечно, люди — загадка. Но тяжело представить среди подобного сброда личность хотя бы поверхностно владеющую вторым языком.

Лелиана замолчала, раздумывая над выводом, к которому подводила собственную речь, и эльф нетерпеливо произнес.

— И? Продолжай.

— М? Да… Если тот мужчина среагировал на фразу Морриган, то можно вообразить и иное объяснение образованности. Как бы странно не звучало — более простое. В банде присутствовали чужаки. По происхождению ли или по профессии. И маловероятно, что те оказались в том самом месте и в то время случайно. Остается предполагать, банда — не стихийное явление, а совпадение с Мором — только стечение обстоятельств. Ну и гадать — кому подобное выгодно. Но… Скорее я потакаю собственным привычкам, строя сложные предположения на зыбком основании из одной странности, что только случайность.

Маг поморщился, ни в малой степени не обрадованный ходом мыслей спутницы. Толкнув лодку чуть резче, чем бы хотелось и заставив пассажирок покачнуться, тот произнес.

— Звучит как осторожное предположение о серьезной проблеме, о существовании которой не хочу даже подозревать. Между прочим, Бетани, как новости о нашем пленении так скоро добрались до фермы Хоуков?

Девушка сделала большие глаза и вздохнула, прежде чем открыть рот для ответа.

— Хотела бы поделиться секретом о таинственных способностях Хоуков… Но дело обстоит проще. В тот день на ферму заехал охотник, который и поделился новостями. Хороший знакомый родителей. Тот был в Лотеринге утром того же дня. Встал пораньше, собираясь с группой товарищей бесповоротно покинуть поселение. И оказался невольным свидетелем процессии Храмовников, ведущих Морриган и Алима. Позднее, перед самым отъездом, как и многие, тот узнал и о вылазке Храмовников, проведавших о расположении лагеря бандитов. Его группа держала путь в направлении Брессилианского прохода. Дорога туда пролегает через холмы по ту же сторону от реки, что и наша ферма. Потому Георг решил сделать крюк в пару часов и, возможно, попрощаться. Он…

Бетани тяжело вздохнула, отвернувшись в сторону. Морриган бросила на ту настороженный взгляд, но девушка только неопределенно взмахнула рукой, ещё раз нарочито глубоко втянула воздух и, сглотнув, продолжила.

— Георг привез пару тушек птиц. Поделился новостями и сплетнями из Лотернига. Предупредил об опасности задерживаться на юге, особенно неподалеку от Тракта. И выразил надежду увидеться в будущем. Вот и вся история.

После жирной точки, поставленной юной чародейкой — никто не захотел продолжения диалога. И лодка с пассажирами погрузились в умиротворяющий белый шум дождя.

Но не для каждого мир и покой лежал столь близко, чтобы тем без труда мочь насладиться. Стараясь сдерживать эмоции и мысли глубоко внутри, Морриган, между тем, последние две ночи страдала под натиском новой волны кошмаров. С ночной темнотой те обрушились на сознание чародейки с сокрушительной силой. Оставляя за собой липкий след иррационального страха и аромат чужого присутствия за плечом, те казались ярче и ярче. Тот же лес и странный пепел. Тот, казалось, подходил, чтобы растереть между пальцев и испробовать на вкус. Туман, проникающий сквозь трещины сомнений. И фигура чужака за пеленой, будто персонаж, из-за занавеса готовящийся ступить на сцену и сыграть особенную роль. Уже не намек, но четкий женский силуэт в непрерывном поиске тропы, приводящей в уголок, принадлежащий чародейке. Это заставляло девушку иногда подолгу смотреть на север, в направлении Твердыни, перебирая собственные варианты и прогоняя прочь ядовитые мысли о худшем будущем и бессмысленности планов.

Минул день, погода самую малость превозмогла толстый покров облаков непрерывно льющих на путешественников собственные слезы, и радовала свежим ветром с редкими проблесками солнца. В подобной атмосфере Морриган подняла вопрос, которого каждый без исключения избегал. Бетани и Лелиана — из-за непонимания важности, в том числе и потому, что за недели пути ни маг, ни чародейка не раскрыли собственных целей, уводящих в Твердыню Кинлох. А сама пара — потому что тот выглядел слишком комплексным и предполагал принятие непростых решений.

— Алим, понимания добиться требуется, какие мысли о способе достижения круга тебя посетили? Свободного времени, ничем кроме тяжелой работы не отягощенного, довольно уже сквозь пальцы утекло.

Маг поморщился, стоило этой теме всплыть с задворок подавленных мыслей на поверхность. Выдержав паузу, которую решили не тревожить ни остальные пассажирки, обернувшиеся в слух, ни вопрошающая чародейка, эльф произнес.

— Что хочешь услышать? План? Готовое решение? Однажды разговор об этом уже заходил. Ряд идей на суд предоставил. Но ни ты, ни я не знаем — какова будет обстановка в Твердыне, у пристаней, в столице Эрлинга, включающего озеро и носящего то же имя. Да даже в стране. Лучшей попыткой стало бы обратиться к таинственным, но существующим представителям свободного сообщества магов. Как минимум, воспользовавшись их связями внутрь круга можно было бы передать весть. И, понимаю, такой план ни мало для тебя не подходит. Но для меня передача сестре весточки, что жив, здоров, неподалеку — это уже успех. Ты могла бы сразу придраться — как найдем этих таинственных личностей, и с чего тем помогать… Ну, это навскидку. Мое предположение… Вот только не надо усмехаться! Да, мое предположение — связной у пристаней, обслуживающих Твердыню, или в окрестностях. И… Да, бездна, вижу по твоим глазам. Как найдем, если тому удавалось оставаться инкогнито годы напролет. Не знаю. Такой вот план. Удиви собственным.

Морриган фыркнула, плеснула студеной озерной водой в мужчину и отвернулась к тому спиной, смотря по ходу лодки.

— Самому не стыдно подобные глупости вслух произносить? Впрочем, немного удивлена. Предположения строила, как сильно тебя расстраивает, что впереди долгие недели пути ждут.

Смахнув капли с лица, маг искренне удивился, приподняв брови. Но прежде чем отреагировать вопросом, благоразумно перевел взгляд на Бетани и Лелиану. Лицо первой только изображало осторожную заинтересованность. А вот у второй на мгновение промелькнуло озарение, немедленно спрятавшись за маской сосредоточенности. Мужчина нахмурился, стараясь самостоятельно соединить концы головоломки. Но в голову тому не приходило ни одной достойной догадки. В конце концов, эльф сдался, задав вопрос.

— Почему должен расстраиваться?

— Не ведаю — как расставание с сестрой случилось. Но видится — для той ты на войну ушел. Пусть и не так драматично, как то могло бы быть. Минуло время. Конечно из Остагара птиц с посланием никто не рассылал. Мнению Лелианы уместным здесь довериться считаю. Военачальник в Денерим тишину сберегая едет. Но, как порядок событий представляю, маги с ним ушедшие — в круг вернутся. Путь тех по Тракту пролегает. Лошади, повозки. Немного форы. Те, быть может, уже на месте. И вот эти рты клятвами не думаю, что некто запирал. Разговоры за углом, шепот и слухи. Что это для сестры будет означать? Когда о катастрофе Остагара подробности узнает? Такое вот эта ведьма не мастерица представлять. Теперь факты знаешь, а до Твердыни по прежнему полмесяца пути. План?

Алим замер, даже перестав работать шестом, что за последнюю неделю стал делать подсознательно, не прилагая к движениям рук осознанных усилий. Лицо мага потемнело и, заметно со стороны, тот до боли стиснул зубы.

— Подобные мысли… В голову не приходили. Что меня, конечно, не красит… Но, не вижу тому очевидных решений.

— Очевидных? Да. Таких, пожалуй, нет. Спутниц расспросив, поняла — приблизительно через полтора дня пути впереди начало реки Дейн. Единственная пуповина, что озеро с Недремлющим морем связывает. Маршрут торговли и не только. Но за обманчиво короткой юбкой осени оскал зимы скрывается. Лед и лодки, видится, не очень ладят. Потому судоходство должно на нет сходить. Но кое-что способно желание рисковать подстегнуть. Мор и вести из столицы. А потому пару лодок рассчитываю встретить. Те, что парусом владеют. Силу ветра могу вообразить, и выходит, та быстрее нашего эльфа раз в семь-восемь. Ещё парус не ест, не устает…

Освободив одну руку, эльф почесал переносицу, прежде чем вернуться к рутинной работе. Сосредоточив взгляд на рыжей охотнице, проверявшей натяжение тетивы перед добычей пропитания, маг к той обратил следующий вопрос.

— Твои рассуждения и выводы?

Подняв на мужчину встревоженный взгляд, Лелиана отрицательно покачала головой.

— Нет. Но Морриган задавала вопросы. Иногда — странные. Признаюсь возникло ощущение, будто часть из тех вовсе не связана с упомянутой темой. Это было… до удивительного непоследовательно и тревожно. Но озвученные выводы и мысли — только её. Вот только… Впрочем… Пусть сама дальше рассказывает.

Подозрительно сузив глаза, Алим вернул взгляд на затылок чародейки, который не давал подсказок о содержимом головы спутницы. Скривив губы, мужчина подытожил.

— Хорошо. Значит торговые суда под парусом. Отлично. Один нюанс. Прошу прощения, если это прозвучит грубо или даже оскорбительно. Но, только если дамы не будут готовы оплатить проезд собственным естеством, денег даже не подачку матросам не хватит.

Быстрым взмахом руки отметая слова эльфа в сторону, чародейка незатейливо, если не обращать внимания на смысл слов, подвела черту.

— Никакой платы. Судно захватим.

В лодке повисла тишина. Алим пытался осознать услышанное и воздержаться от глупого желания переспросить — не ослышался ли тот. Бетани казалось удивленной до глубины души. А Лелиана не в силах скрыть встревоженности, задумчиво кусала нижнюю губу.

Как и предсказала чародейка — к полудню следующего дня берег начал круче забирать вправо, открывая вид на безграничное пространство воды. К присутствию слева, на западе, вместо берегов только далеких вершин Морозных гор, отряд привык. Но теперь казалось — утлое суденышко осмелилось выйти в открытое море. Необходимость следовать за береговой линией и уходить круче и круче на восток, тогда как цель путешествия лежала строго на севере, заставляла каждого, кроме Морриган, мрачнеть. Случайные разговоры увяли. Обыденные дела оказались отложенными. Тревожные взгляды всматривались в темно синюю гладь, испещренную ленивыми волнами. Но, будто того казалось мало, Алим вскоре стал ощущать течение. Пока малозаметно, но то уверенно помогало лодке двигаться на восток. И если сток Драконовой реки оказался настолько широк, что в плохую погоду и вовсе можно было не заметить перехода из малого озера в большее. А воды при этом текли медленно и лениво. То, судя по общим воспоминаниям карт, сток реки Дейн больше напоминал красивый равносторонний треугольник. Заполненная водой долина меж окружающих холмов планомерно сужалась на протяжении едва ли не дневного перехода. Пока не трансформировалась в русло реки, шириной не менее сотни шагов в самом узком месте. И течение в той немедленно демонстрировало невидимую глазу, но неодолимую силу. Потому корабли, поднимающиеся от Недремлющего моря к Каленхаду, в отсутствии попутного ветра предпочитали вставать на якорь, а не бороться с равнодушной стихией на веслах. А выходя из русла, немедленно, насколько позволяла посадка, уходили от центрального течения к берегам. Если бы не сезон, вероятность наткнуться на встречное судно там, где двигалась четверка путешественников — оказалась бы максимальной. Главный торговый маршрут уходил на юг, к Редклиффу, формируя фундамент богатства и влияния Гарринов. Через великую южную твердыню Ферелдена шел товарооборот с независимыми деревнями в отрогах Морозных гор, с Западными холмами и с Внутренними землями. Однако, в эту пору корабли шли только на север, в столицу Эрлинга Каленхад, в саму Твердыню и к пристаням у горловины широкой долины, переходящей в перевал Гарлена. И это означало, что гипотетическое судно имело шанс появится только по ту сторону необъятного пространства воды.

Спустя час движения в новом направлении, Морриган обернулась к Алиму и, указав в северо-северо-восточном направлении, словно прочертив диагональ под острым углом к берегу, произнесла.

— Здесь надо решить. Хорошенько обдумав, два варианта имеем. Путь безопасный в начале и опасный в конце — вдоль берега продвигаясь, в итоге стремнину придется преодолеть. Или от берега немедленно отвернуть, и как можно быстрее на волю течения отдаться. Пусть то в нужном направлении само несет.

Пока Алим и Лилиана обдумывали варианты, Бетани испугано воскликнула.

— Но без весел и паруса мы отдаемся на волю реке! Не будет ни единой возможности управлять лодкой.

— И так и эдак в её власти. Но ежели не медля повернем, то много раньше на середине окажемся. А значит и в пределах видимости кораблей навстречу идущих.

Охотница внезапно рассмеялась, встряхнув рыжими волосами.

— Беспомощная жертва значит. Четыре девы, вопиющих о спасении.

Юная чародейка открыла было рот, дабы поправить неточность, но ту опередил эльф.

— Помимо того, что перепутать мой пол затруднительно…

Пренебрежительно и едко того немедля прервала Морриган.

— С накинутым капюшоном, прямой спиной и в нашем окружении для глаз матросов издалека за деву лучше настоящей сойдешь. Глаза мужчин и женщин только то к чему готовы или что желают видят. И каждый рад обманываться, пока за то нет наказания.

— Хорошо. Кхм. Тем не менее план — прикинуться жертвой на реке? Это… Неожиданный для тебя расчет на взаимопомощь.

— Людские слабости использовать учусь. Беседы с Лелианой на удивление полезны. Не то что болтовня с тобой.

Пожалуй впервые за совместные дни, упомянутая девушка открыто продемонстрировала налет смущенного румянца на щеках и приглушенно произнесла в собственное оправдание.

— Говорила же… Вопросы были те странными…

— Даже не знаю, стоит ли мне испугаться. Вернее будет сказать — я в замешательстве сразу по ряду причин. Хорошо, но что ты собираешься делать, когда удача сыграет нам на руку? Вот нас заметили и корабль подошел, чтобы оказать помощь. Брать тот на абордаж? Как заправские пираты? Вчетвером, пусть даже трое владеют искусством? Даже молчу про возможные последствия…

— Такие сложности на меня оставь. От вас разве что меткий лук Лелианы потребуется. И склонна верить, у той рука стрелу спустить не дрогнет. Последствия? Ещё в Остагаре над твоими моральными принципами посмеялась. И те вновь и вновь забавляют. Что ж, собственную совесть береги, но мою не трогай. Если возражений нет, пора курс менять.

Сокрушенно вздохнув и избегая смотреть на остальных членов экипажа, мужчина медленно повернул нос от берега и как следует налег, набирая столько импульса, сколько дозволяло дно, прежде чем то опустилось ниже и шест перестал доставать. Как только это случилось, маг уложил тот вдоль лодки, поддев под переднюю продольную скамью, устало осел и коротко отчитался.

— Все. Отдались на волю водных духов и случая.

Бетани нервно обернулась, задержав взгляд на медленно удаляющемся береге, и, стараясь отвлечься, спросила.

— Это эльфийское верование? Про духов.

Алим отрицательно покачал головой и улыбнулся.

— Об эльфийских верованиях знаю немногим больше среднестатистических образованных чародеев, обладающих доступом к библиотекам кругов. То есть, прежде прочего — что те не различают созданий тени на хороших и плохих. Допускаю, в некоторой седой древности так и было. Теперь это весьма близорукий взгляд на вещи. Однако, фраза к эльфам не имела никакого отношения. Те ни в малейшей степени, насколько известно, не предполагают ни ныне, ни в прошлом, будто духи управляют природой и отдельными аспектами мироздания. Могущественнее смертных — да. Могут уподобиться богам — да. Но никакой связи с актом творения. А вот у авваров иная точка зрения. Для тех каждый порыв ветра, стихии, каждый окружающий предмет — послание богов, результат творения богов, сама суть богов. И создания тени, именуемые теми исключительно как духи, только часть безграничного мира, как птицы или камни.

— Удивительно. Конечно об авварах слышала. Но под Лотерингом те предстают только как персонажи легенд, мифов и сказок. Гораздо сильнее тревожило связанное с хасиндами.

Наставница девушки, расслабленно всматриваясь в горизонт, подхватила тему беседы.

— Хасинды извечно в себя верили, над личной силой и властью никого не превознося. Кого загадочные боги накормят? Или согреют? Клинок у сердца смогут ли остановить? И в том сила кроется, что выжить на юге помогает. Даже Флемет, среди них вечность прожившая, никак взглядов не изменила. Да и не пыталась. Только признание сильнейшей заслужила. И то, из года в год глупцы это пытались оспорить. Ученицы матери племенам для выживания нужны. И потому — уважаемы. Ещё шаманы есть. Но то только ведьм бледная тень, когда женщины мужчин с талантом учить берутся. Создания тени — опасный инструмент. И, как и волк прирученный, горло перегрызть способны. Потому мягкие северяне на юг с опаской смотрят. Пока племена непрерывно кто первей решают, угрозы нет. Но коли тех единой волей свяжут, один южный воитель за десяток хилых северян сойдет.

Маг кивнул добавив.

— Сведения из первых рук — бесценны.

Время шло с той же скоростью, с какой светило перемещалось по небосводу. Тем медленнее, чем больше сил прилагалось к попыткам уследить за его ходом. И чем дальше удалялся берег, тем сильнее крепло ощущение — слабо колеблясь на тихих волнах лодка стоит на месте. На самом деле, та двигалась вперед куда быстрее, чем усилиями Алима. И впереди не наблюдалось ни единого признака корабля. Мрачный эльф от нервного ожидания даже принялся в уме считать — какова же вероятность наткнуться на встречное судно прежде, чем лодка достигнет русла реки Дейн. Подобные расчеты вовсе не были просты и отлично отвлекали. Но как тот не менял собственные оценки — не выходило ничего оптимистичного. Бетани тоже ерзала, до рези вглядываясь в горизонт, и вскоре Морриган посчитала разумным отвлечь девушку перечислением заученных наизусть рун, составлявших заклятие «Ледяной хватки».

А затем, без предупреждения обернувшись назад, старшая из чародеек широко ухмыльнулась и возвестила.

— Пора жертв изображать.

Проследив за взглядом, каждый увидел нагоняющее судно. То буквально на глазах росло в размерах, идя с попутным ветром по течению. Алим было вымолвил.

— Как…

Но тут же оборвал себя на полуслове и цокнул языком.

— Конечно, юго-западный ветер. Бессмысленно было ждать корабль с востока. Ты это специально?

— Разумеется. Терпеливо Лелиану слушая, готовность в той многое мне рассказать открыла. Да и другие сюжеты поучительны. Например, момент на балу присутствовал, когда нарочито внимание людей на одно обращая, героям прямо на виду другое удавалось совершить. Мне любопытно стало — это реальный трюк, или выдуманный пассаж. И пусть рассказчица прямо того не признала, но косвенно подозрения подтвердила. Теперь думаю, мать похожий трюк частенько применяла. Но, пожалуй пора действовать.

Лелиана кивнула, бережно пряча подготовленный к стрельбе лук с парой стрел под собственную лавку. Бетани подобралась и встала в полный рост, дабы ту стало лучше видно. Алим вздохнул, покачав головой, и выпрямил спину. Мужчина старался не смотреть в сторону судна даже краем. А Морриган, уже не в первый раз сбивая окружающим настрой, скинула накидку и принялась расшнуровывать рубаху не проявляя ни капли стеснения. В ответ на немой вопрос, та сбросила одежду, обнажившись по пояс. Потянувшись, и непринужденно демонстрируя здоровье, плавность линий и пластичность, наряду с озорно затвердевшими на прохладном воздухе сосками, та ловко скинула сапожки.

— Погоди, зачем…

Пока разум Алима в непривычно абсурдной ситуации пытался сформулировать вопрос хоть сколько-нибудь выглядящий логичным, с девушки исчезли и штаны с исподним. Воспитание мага заставило того отвернуться, изрядно покраснев. Лелиана, вызвав в мужчине волну удивления и странно покалывающее чувство ревности, напротив — окинула обнаженную чародейку оценивающим взглядом, демонстрирующим некоторый недвусмысленный интерес. Бетани заняла промежуточную позицию. Явно попыталась отвести глаза в сторону, и, приметно розовея, в этом начинании та провалилась.

Морриган подмигнула магу и коротко бросила.

— Наготове будьте, когда корабль подойдет.

И одним плавным движением, сильно качнув лодку, та почти без брызг вошла в воду. Эльф поежился от холода и, пораженный догадкой, произнес.

— Очень трепетно относится к одежде… Только сейчас пришла в голову мысль — в Коркари, наверное, не так уж и много хороших портных и швей.

Постукивая по губам указательным взглядом, Лелиана кивнула и сделала замечание, вызвавшее у остальных пассажиров новую волну молчаливого удивления.

— Да, такое тело заслуживает шелков, атласа и парчи с кружевами.

Между тем, на поверхности не было ни следа всплывшей за воздухом девушки. Та исчезла в глубине бесследно, подобно водному духу. А судно стремительно надвигалось, начав поднимать паруса, чтобы выровнять скорость и не пронестись мимо непонятно как оказавшейся здесь лодки на полном ходу. Стали доносится выкрики команды, и времени для фрустрации из-за отсутствия ответов о задумке обнаженной чародейки не осталось.

Когда судно оказалось на расстоянии меньше десяти шагов, с высокого борта бросили конец каната, который Бетани ловко поймала и немедля пару раз обернула вокруг лавки у носа лодки. Затянув пару «сухопутных» узлов, способных вызвать только сдерживаемое покашливание моряков с опытом, та взмахнула рукой. И через пару минут над водой разнесся звук соударения бортов. Упавшая на дно лодки веревочная лестница для покорения деревянной стены в полтора-два метра высотой на мгновение вызвала замешательство. Ведь наверху поджидала команда минимум из десятка крепких мужчин, полных любопытства и настороженности, а подняться можно только строго по одному. Вздохнув, младшая из чародеек ухватилась за лестницу и решила за остальных вопрос о том, кто идет первым.

Но стоило голове девушки показаться над бортом, та обнаружила, что спасенные мало кому интересны. Головы семерых матросов, выходившего на палубу капитана, следующего за тем помощника, то есть каждого присутствующего, оказались повернуты в сторону противоположного борта. Лица изображали неверие, удивление разной степени крайности, сомнение. Присутствовала даже пара кривых улыбок. Там, за фигурами мужчин, в полный рост гордо стояла обнаженная Морриган, с которой обильно стекала холодная озерная вода. Несмотря на покрытую пупырышками кожу, та не выглядела страдающей переохлаждением. Наоборот, бледнее, чем обычно, успевшая распустить в воде темные волосы, ниспадающие теперь на плечи и лицо черными полосами, и с горящими желтым глазами — та казалась тем самым водным духом, что мог бы обитать в темных глубинах под килем корабля. Вместе с тем после солидного по времени пребывания под водой женская грудь с каждым вздохом соблазнительно вздымалась, намекая на тривиальную природу загадочной красавицы. Смахнув прилипшие к носу локоны и презрительно ухмыльнувшись, дева произнесла.

— Толпа самцов. Это может интересным стать. В какой момент стая поймет — кто вожак?

Холодный и пронизанный издевкой голос будто пощечина пробудил команду ото сна. Бетани поспешила никем не замеченной и даже позабытой глянуть через борт и, бросив вниз, на растерянных спутников, дикий взгляд, призвала жестом спешить. Столкнувшись с неразрешимой странностью умы матросов, не видя никакой прямой угрозы, из двух вариантов: бежать и драться или успокоится и доминировать, выбрали второе. Позы мужчин расслабились, количество сальных улыбок непропорционально возросло. Но от безрассудных действий команду сдерживало присутствие Капитана. Тот же, тонко чувствуя меняющийся настрой, громким волевым голосом поспешил вмешаться.

— Кто ты? И что, бездна тебя побери, делаешь на моем судне в неглиже?

Вместо ответа Морриган откровенно и без затей расхохоталась. Полная бессмысленность подобной реакции при сложившемся раскладе в первые мгновения обескуражила каждого. Некоторые матросы даже занервничали, бросая на капитана ожидающие взгляды. Как, впрочем, и добравшийся до палубы Алим, взирающий на происходящее с отвисшей челюстью и обменивающийся с Бетани немым вопросом. Но чтобы удивление и шок сменил холодный гнев, потребовалась пара ударов сердца. И в следующий миг произошла одновременно череда событий, каждое из которых могли разглядеть только наблюдавшие за сценой из-за спин.

Раздался злой окрик Капитана.

— Взять эту безумную суку!

А один матрос, из тех, что позади толпы, без видимых причин побледнел, нагнулся и оперся руками о колени.

Шестерка крепких мужчин разных возрастов сорвалась с места к одинокой женщине подобно стае голодных псов. И действуя сообща, те стремительно растеряли как первоначальный страх, так и подобие самоконтроля, намереваясь в полной мере воспользоваться моментом. Тем более, раз уже получено добро от Капитана. Прежде чем мужская рука коснулась бледной кожи чародейки — еще один член экипажа на полпути споткнулся, показывая противоестественные признаки резкой слабости и дурноты. Это раскололо монолит напряженного лица Капитана первой трещиной неуверенности и намертво привязало внимание того к происходящему. Из слабой хватки самого шустрого нападавшего Морриган ушла подобно скользкой рыбе в руках у рыбака. Второй схватил ту вернее, немедля выкрутив локоть с намерением принудить опуститься на колени. Но дева вырвалась, с хрустом вывернув сустав, и тут же с щелчком поставила тот на место, издав только короткий глухой стон сквозь стиснутые зубы. Кому-то удалось схватить в охапку черный хвост, тут же рывком вырвав с корнем пучок волос. Другой с темнеющей смесью ярости и похоти сжал грудь, заставив плоть побелеть вокруг мозолистых пальцев. Кольцо мужчин сжималось, оставляя на теле девушки больше темных отпечатков, следов царапин и бледных пятен подкожных повреждений. А та вертелась в кольце скользким ужом, смотрясь одновременно соблазнительной, уязвимой и неуловимой.

Оказавшись на палубе с готовым луком и стрелами в зубах, Лелиана как завороженная следила за танцем ведьмы в центре обезумевшей толпы. Те ни мало ни замечали, что повреждения с тела загнанной к перилам девушки исчезают как мираж, а уже четверо лежат позади на палубе с перекошенным ртами и лицами под цвет парусины. Внезапно в живот Морриган пришелся первый серьезный удар, выбивший воздух вместе с хрипом и заставивший согнуться. Сильные пальцы обхватили шею, рывком принудив выпрямится. Некто, сохранивший крупицы разума, стягивал канатом кисти рук девушки за спиной. Оставшиеся только жадно шарили по телу, с присвистом грубо ощупывая нежную плоть между крутых бедер.

Но, с ударом о перила, а затем о палубу пятого матроса — толпы как таковой не осталось. Двое оставшихся на ногах, тот что мгновение назад пощечиной разбил чародейке губы, и второй, с сальной ухмылкой шерудивший между стройных ног, замерли как статуи. Холодный страх затопил сознание обоих как половодье, сметя прочие эмоции и мысли. Хриплый грудной смех Морриган, стоящей прямо без единого следа на теле, совпал с тихим стоном осевшего на палубу помощника Капитана. Последний с остекленевшим взглядом пытался осознать картину развернувшегося за пару минут разгрома без единого усилия со стороны мокрой обнаженной девки. Рука мужчины подрагивала у ножен единственного на судне длинного меча. Но стоило тому решиться — клинок не смог увидеть дневной свет и на четверть, застыв в пути из-за режущего слух скрипа рогов натянутого лука. С опозданием в полной мере осознав присутствие у противоположного края палубы ещё троих гостей, где рыжая лучница твердой рукой уже направляла стрелу между ребер, тот немедля развел руки в стороны.

Стряхнув так и не затянутые веревки и равнодушно оттолкнув одного матроса, Морриган перевела взгляд на второго, мгновение назад на ощупь проверявшего женское естество чародейки. Под давлением противоречивых событий разум мужчины пребывал в ступоре. Сделав короткий шаг вперед тому на встречу, девушка чувственно взялась за жилистые плечи и негромко спросила.

— Кто хозяин?

Следом мелькнуло голое колено, и отрывистый удар в промежность оставил стоять на палубе только двух членов экипажа. Скривившись и не смотря ни на кого конкретно, Морриган суммировала собственные впечатления одним коротким словом.

— Мерзость.

Затем, обернувшись к Лелиане, добавила.

— Твою правоту признаю. Команды на эти суда из крепких самцов набирают. Но те во многих отношениях волей слабы, сброд кабелей напоминая. И только авторитетом силы управляемы. А сила теперь — мы.

Лелиана цокнула языком, уже испытывая трудности с удержанием тетивы, и чуть подрагивающим голосом дала ответ.

— Не знаю откуда это взялось в твоей голове. Говорила только о том, что команды на подобные суда набирают по большей части из жителей крупных портов. Где хватает мужчин без земли, без собственного дела, частенько и без семьи. Из недостаточно отчаянных или хитрых, чтобы пробовать на вкус изнанку жизни за пределами законов. Они могут немало знать о корабле, навигации, о морском деле. Но по сути — необразованны и, скажем, просто… Создатель! Видно тронулась головой, раз в это мгновение пытаюсь спорить с тобой, используя аргументы. Что делать с Капитаном? Рука не вечна, и лук жалко!

Морриган пожала плечами, не видя разницы между собственным утверждением и словами рыжей спутницы. Обернувшись к поднявшему руки мужчине, внимательно следящему за происходящим и обменом фразами между девушками, та прищурилась. Аккуратно двигаясь между полу бессознательными телами и продолжая игнорировать собственный вид, чародейка звонко хлопнула в ладоши. Заставив половину зрителей вздрогнуть, та произнесла.

— Итак. Почему вы. За что. Зачем. И что дальше будет. В таком порядке. Потому что вам не повезло здесь и сейчас оказаться. Можете судьбу, удачу, слепой случай или нанимателя проклинать. И вы ни в чем не виноваты, кроме предсказуемости, скудоумия и параной. Последнее и вовсе прощаю. Нам нужно у цели оказаться. И парус в обмен на ваши жизни теперь нам послужит. А дальше вы, Капитан, беспорядок позади уберете. Команда в себя в течении полудня придет. Тем временем драгоценный солнца свет не теряйте. Курс — Твердыня Кинлох. Вопросы?

Мужчина скривил губы, но сдержал резкий ответ, готовый с тех сорваться. Становилось понятно — по какой причине тот командовал кораблем. Капитан бросил короткий взгляд вниз, на помощника, лицом уткнувшегося в доски палубы, и зло сплюнул в сторону сквозь сжатые зубы. Коротким отрывистым движением отстегнув ножны с клинком и бросив те под ноги Лелиане, мужчина хрипло произнес.

— Как скажете… Госпожа.

В голосе не чувствовалось ни капли покорности. Конечно там плескался страх, но также и обещание будущей расправы, стоит только ситуации перевернуться наоборот.

Пока Лелиана, выдохнув, дрожащими руками опустила лук, старшая из чародеек обернулась к младшей и спросила.

— С узлом одежды в лодке не поможешь? Одного представления в день достаточно, думаю.

И пока двое мужчин оттаскивали тела остальной команды в тень, а третий напряженно крутил штурвал следя за парусом, Бетани соскользнула в лодку за остатками вещей. Нельзя было сказать — что день только начинался. Но точно выходило — пейзаж вскоре начнет меняться куда быстрей. И если удастся избежать заточки в бок и отравы против крыс в похлебке, то до Твердыни теперь только дни, а не недели.

Отрывок «КРОВНИЦА» — Шарль Пьер Бодлер (1821–1866)