— Аккуратнее…
Раздался позади приятный мужской баритон с едва заметной хрипотцой, и ее локтя коснулись теплые пальцы.
— О, экскузьмуа, — хихикнула Егорова и обернулась.
Лучше бы упала, чесслово… Ноги именно сейчас ослабели. Специально, видимо. Рядом с ней стоял настоящий альфа-самец. Смуглый, глаза синие с голубыми льдинками по зрачку, волосы жгуче черные, аристократичный нос, полные четко очерченные губы. На этой части его лица, Катя ощутимо сглотнула. Щеки и подбородок незнакомца украшала ухоженная щетина. Точно не та, что бывает у небритых неделями мужиков. Ростом выше Егоровой почти на голову. Тело рядом ощущалось поджарым, рельефным… Или у нее попросту чердак потек от мужских феромонов. Епрст, и парфюм у него был крышесносный…
Летний легкий рассказ для хорошего настроения!
— Ничего не забыла? — суетилась вокруг Екатерины Егоровой мать.. — Паспорт, билеты, деньги…
— … трусы, лифчики, парео, купальник, — в тон ей перечисляла и кивала Катя. — Мам, все в порядке.
— А полотенце большое? — выпучила глаза пожилая женщина.
— Господи, ты мне еще алоэ с подоконника всучи, — скривилась Егорова, — … и кота. Всего-то на десять дней еду.
— Катена, это ж Турция, — с благоговением подняла указательный палец родительница. — Мало ли что…
— Все, такси ждет. Пока, мамуль.
Горячо расцеловавшись с провожатой, Екатерина выволокла свой голубой пластиковый чемодан на колесах из квартиры, вызвала лифт и спустилась вниз. Услужливый таксист затолкал поклажу в багажник и выдвинулся к аэропорту.
Утренний рейс радовал: ни дня драгоценного и долгожданного отпуска не потеряется. Обычно ж как? Либо прилет поздний, либо вылет ранний. Закон подлости. А тут все удачно совпало: приедет к заселению в отель и выезд поздним вечером в последний день отпуска. Кра-со-та!
За последние пять лет это первый отпуск! Очуметь… Сначала денег не было, так что не до морей и океанов, а потом устроилась в салон красоты “Ласка” и стало совсем сложно вырваться. Среди парикмахеров текучка страшная, вот и приходилось пахать за двоих, а то и за троих. Салон маленький, в спальном районе, а клиентов все равно хватало. Полгода назад, наконец, появилась Любашка Скворцова и стало легче. Теперь птаха будет махать феном, пока Катя погреет на пляже задницу.
Покачиваясь в такт легким вибрациям автомобиля, Катя просмотрела мессенджеры, а так же запостила в ВК новый статус: “ Зажгу на максималках! Я лечу к тебе, прости, Туция!”
Совершенно дебильно улыбаясь, Егорова откинулась затылком на подголовник заднего сиденья и рассматривала мелькающие за окном пейзажи.
Мелодия на сотовом, вырвала Катюшу из мечт и предвкушения. На дисплее высветился номер Любаши. Только этого не хватало…
— Да? — прикусила отпускница губу, понимая, что уже большей частью своего бренного блеклого тела уже под палящими лучами турецкого солнца.
— Кать, презервативы не забудь, а то там дороже, — раздался глумливый смех напарницы.
— Дура, — хмыкнула Егорова. — Я отдыхать лечу, Любань. Ляжки тянуть на шезлонге от рассвета до заката.
— Тогда статус в Контакте поправь, блогер хренов, — рассмеялась девушка. — Сейчас ты лечить в проституцию.
— Э-э-э, че?!
Катя быстро залезла на свою страничку и выматерилась, быстро исправив “Туция”, на верное: “Турция”.
— Хорошо отдохнуть! Жду тебя со сладостями. И, ты уж там аккуратнее, Катюш. Вдруг опечатка по Фрейду.
— Очень смешно, — съязвила Егорова, убирая мобильник в карман.
“Отличное начало”, — подумала она, и хихикнула.
В аэропорту было столпотворение. Желающих вылететь на моря, как муравьев в лесу. Катя прошла первый досмотр через детектор на входе в здание и двинулась к табло с расписанием.
Все по плану. Без изменений. Счастливо улыбнувшись, Егорова направилась к стойке регистрации, где уже стояла очередь как в храм Будды. Змейкой, блин.
Зажав чемодан между ног, она погрузилась в телефон, убивая время до вылета.
— Ваш посадочный. Приятного полета, -— заученно-вежливо улыбнулась сотрудница аэропорта, протянув ей паспорт и билет.
— Спасибо, — кивнула она, направляясь к зоне таможенного досмотра.
На таможенном контроле мужчина с нечитаемым выражением лица взглянул на нее исподлобья и тут же опустил глаза в документы. Сравнивал. Под взглядом человека в форме стало неуютно и Егорова очаровательно улыбнулась. На ум пришел ошибочный статус. Ужас… Что, если мужик его прочитал и теперь решает: стоит ее пропускать в приличную страну или пусть перевоспитывается дома? Лучше не думать…
Все с тем же выражением, проверяющий вернул ей документы и она поспешила дальше.
Сложив в лоток часы и сумочку, Катя прошла через очередной металлоискатель и… тот ответил красным сигналом.
— Подойдите, — скомандовала каменная леди, похожая на надзирательницу в местах лишения свободы. Егорова нервно сглотнула.
Послушно приблизилась. Прохладные руки сотрудницы таможни пробежались по ее телу от шеи до ступней. В момент ощупывания ребер Катя хихикнула некстати.
— Простите, — виновато улыбнулась.
— Еще раз пройдите через арку, — подтолкнула ее надзирательница.
Повторная попытка ничего не изменила. Чертова лампочка не хотела менять цвет на зеленый.
— Разувайтесь, — небрежно махнула рукой женщина.
Че делать? Скинула обувь.
— Еще раз через металлоискатель…
Егорова вздохнула и пошла. Твою ж мать, опять красный! Люди вокруг уже подозрительно смотрели на горе-туристку.
— Ну и что теперь? — нервничала Егорова.
Поджав губы, надсмотрщица еще раз ее облапала. Более тщательно. Некоторые ротозеи уже откровенно наблюдали за этим кино с ведерками попкорна. Шумно вздохнув, сотрудница таможни обошла Катю вокруг. На ум Егоровой пришли странные фильмы, где героев подвергают всяческим постыдным проверкам. По телу пробежала волна липкого страха и захотелось домой. Хрен с ней, с Турцией. Поедет в Ессентуки или на Красную Поляну. Давно туда собиралась.
Чужие руки залезли ей в волосы, вызывая табун мурашек, а потом выудили заколку.
— Внимательнее надо быть, — гаркнула женщина. — Приятного полета.
— Спа-а-асибо, — пролепетала Катя, поспешив скрыться подальше.
После подобного она не могла пройти мимо Дьюти Фри. Ром и кола — лучшие попутчики и подниматели настроения.
“Не иначе и правда опечатка по дядюшке…” — тряхнула головой отпускница, мысленно выругавшись.
Бутылку алкоголя Катя выбрала побольше. Соседка говорила, что в Турции горячительные напитки слабоваты, да и отель у Егоровой не пятизвездочный. Пиво не любила. Лишним, в общем, не будет. Придет в пляжа, втянет через трубочку коктейля на балкончике и вечер станет во сто раз краше.
Летать Катя не боялась. Нет, страхово, конечно. Но не до трясучки. А с ромом и колой — вообще плевое дело. Главное не перебрать до посадки, а то она вместо стюардесс будет рассказывать о правилах полета. С демонстрацией, разумеется.
Устроившись на кресле в зале ожидания, перед пятнадцатым выходом, она набрала подруге. Теперь-то можно похвастаться. Не сглазит никто.
— Привет, Кораблик, — довольно хрюкнула Егорова, потягивая набадяженный коктейль в бумажном стакане. Половину купленной кока-колы пришлось вылить, чтобы ром вместить. — Угадай, где я?
— Почти дошла на хрен, разбудив меня ни свет ни заря, — зевнула Корабельникова Света.
— Опять вчера кувыркалась со своим строителем? — хмыкнула Катя, чувствуя как приятным теплом наполняется тело. Плечи отпускают груз проблем, а стопы почти ощущают ласковое море.
— Вот ты ондатра тоскливая, он не строитель, а дизайнер! — возмутилась Света.
— Один хрен, — фыркнула Егорова и почесала нос.
Обзор взлетной полосы из окна ей перегородили два мужика. Один еще ничего: жилистый, с темными волосами зачесанными назад и брутальной небритостью, а второй явно культурист. В него четыре Кати поместятся.
— Не один! Он дизайнер одежды, — выступала обвинительно Корабельникова. — У тебя память как у рыбки, Кать.
Сотрудник аэропорта пригласил всех на посадку.
— Все, Кораблик. Отзвонюсь, как приземлимся, — поспешила закончить звонок Катя, выдвинувшись к рукаву, и отпив сразу половину стакана. Вдруг на борт не пустят?
— Удачно взлететь и приземлиться, Руки-ножницы. Поищи там своего Эдварда, — привычно подколола Светка.
— Калена? — не удержалась Егорова, подавая документы на проверку.
— Такой тебе не грозит. Ищи по своему темпераменту.
— Это значит… какого? — Катя благодарно улыбнулась, забирая назад паспорт с билетом и двинулась по узкому коридору.
— Ненормального, — припечатала Корабельникова.
— Пф-ф, — чертов бумажный стакан объемом пол литра никак не заканчивался, а Егорова отчего-то покачнулась. Хорошо успела звонок закончить, а то бы разбила гаджет.
— Аккуратнее…
Раздался позади приятный мужской баритон с едва заметной хрипотцой и ее локтя коснулись теплые пальцы.
— О, экскузьмуа, — хихикнула Егорова и обернулась.
Лучше бы упала, чесслово… Ноги именно сейчас ослабели. Специально, видимо. Рядом с ней стоял настоящий альфа-самец. Смуглый, глаза синие с голубыми льдинками по зрачку, волосы жгуче черные, аристократичный нос, полные четко очерченные губы. На этой части его лица, Катя ощутимо сглотнула. Щеки и подбородок незнакомца украшала ухоженная щетина. Точно не та, что бывает у небритых неделями мужиков. Ростом выше Егоровой почти на голову. Тело рядом ощущалось поджарым, рельефным… Или у нее попросту чердак потек от мужских феромонов. Епрст, и парфюм у него был крышесносный…
Странно, но джентльмен показался ей знакомым. Катя сдвинула брови, присмотрелась, снова залипая на губах самца, а потом вспомнила. Это же один из тех двоих, что закрывали собой обзор, пока она с Корабликом трепалась!
— Девушка подшофе, — отчеканил рядом стоящий амбал, хлопнув друга на спине.
“О, а этот перекач говорить умеет, — хмыкнула мысленно Катя, переведя на качка высокомерный взгляд. Так ей казалось, во всяком случае. — С его сиськами можно просто улыбаться. Ну, как на подиуме мисс Вселенная”.
Черт, ее полуторный размер рядом не выпирал. Обидненько…
— Вы в порядке? — снова перетянул на себя внимание красавчик, нахмурившись. Осчастливленный локоть туристки оставался в надежном захвате.
— Более чем, — попыталась Егорова стрельнуть глазами, но по факту пьяно закатила, а потом силилась вернуть фокус.
— Пить перед полетом не рекомендуют, — не спрашивая, мужик заделался провожатым, утягивая Катюху за собой в салон самолета.
— Было бы че пить, — развязно хмыкнула она, выгнув бровь, но послушно плелась рядом. А кто бы с таким не пошел?
Остальное время для Кати прошло как в тумане. Зря она не позавтракала дома, да и рома ливанула в коктейль от души…
Заняв свое место в эконом классе, она моментально погрузилась в сон. Так что, когда самолет приземлился, Егорова повернулась к соседке и попросила сонным голосом:
— Толкните, пожалуйста, когда прилетим, — улыбнулась помятым лицом и закрыла глаза.
Только подбоченилась и притерлась к обшивке самолета, чтобы устроить голову поудобнее, как ее ткнули в бок.
— М-м-м? — приоткрыла она один глаз.
— Прилетели, — укоризненно покачала головой рядом сидящая женщина, и стала копошиться в своей сумочке.
— Сюр какой-то… — пробормотала Катя и потерла пальцами глаза. — Монтаж, бл…ин.
Турция встретила солнечной погодой.
Жарой!
Егорова материла себя за надетые джинсы, от которых точно сопреет задница. Хорошо додумалась ехать в футболке.
Порадовал трансфер: автобус с кондеем. Но там в пору было мечтать о кофте с меховой опушкой. Контраст до соплей и ангины, епрст…
В отеле встретили тепло. Услужливая девушка прекрасно общалась по-русски, что непонятным образом согревало нервную систему. Ну, а что? Будет с кем перекинуться парой слов. Одной отдыхать не комильфо, но и выбирать не приходилось. Кораблик вырваться могла только в декабре. С таким раскладом Егорова бы кукухой поехала от ожидания.
Отель по меркам рядом стоящих монстров — крохотный. Шестиэтажное здание. Узкое по фасаду. Оформленное в виде мини-дворца, упрощенного во всех смыслах. Глядя на рядом стоящее великолепие, напоминающее дворец шейха с массивными колоннами и диковиной подсветкой, зависть неосознанно пробиралась в мысли. И вот с другой стороны такой же красавец, выстроенный в виде лайнера. Чтоб черти разодрали того, кто понастроил таких… рядом с ее таким… Эх!
Участок у Катиного отеля тоже небольшой и узкий. Однако бассейн имелся с шезлонгами, два бара — на улице и в фойе, два ресторана — один на втором этаже, а-ля карт, и второй на улице. В углу у спуска к пляжу даже вместили одну аква-горку.
Так что, ничем не хуже, чем в этом… лайнере или у шейха.
Покручивая на запястье голубой браслет отеля, Егорова стояла на крохотном балкончике второго этажа выделенного ей номера, и смотрела в красивые окна гребанного лайнера. Внизу копошился персонал, прикрытый лианой, разросшейся по натянутым веревкам на козырьке.
Воздух чувствовался влажным и горячим. Со стороны моря звучала музыка и смех отдыхающих.
Улыбнувшись, Егорова не нашла причин раздражаться. Переодевшись в бикини лавандового цвета, она напялила короткую белую шифоновую накидку с завязкой под грудью, водрузила на нос солнцезащитные очки, ноги всунула в сланцы. Осмотрела себя в зеркало, закинула на плечо пляжную сумку и пошла знакомиться с местностью.
Какие бы пафосные отели не стояли по соседству, а пляж оставался пляжем. Прибрежная линия одна.
Устроившись на свободном шезлонге, Катя устроила сумку рядом с лежаком, а на низкий пластиковый столик поставила стакан с коктейлем, который захватила в баре.
Через темные стекла очков она не стесняясь рассматривала туристов и неизменно любовалась морем.
Это прекрасно!
Лазурная вода манила к себе, обещая остудить разгоряченное под палящим солнцем тело.
Совершив обряд натирания кожи солнцезащитным кремом, — как полагается до купания, — Катя пошла в море.
Вода напоминала парное молоко. Теплая.
С непривычки и без должной тренировки руки быстро уставали от плавания, но соленая вода отлично расслабляла и держала на поверхности. Несколько раз Егорова отдыхала на спине, а потом продолжала свой мини-марафон.
Вернувшись к лежаку, она допила коктейль, позагорала пару часов и решила прогуляться вдоль берега. Интересно же, чем другие отдыхающие занимаются.
Только встала и накинула парео, как ее окликнул белозубый турок, улыбающийся во весь рот. Тело, признала Катя, хорошее и плавки самое то, для разбега фантазии, но... не в ее вкусе. В целом, естественно.
— Наташа, как дела?
Окинув мужика убийственным взглядом, Егорова двумя пальцами сдвинула очечи к краю носа, посмотрела поверх, вытянула губы трубочкой и процедила:
— Сам ты… Наташа, — и добавила громче, демонстрируя очаровательную улыбку: — Отлично!
— Один или с семья? — не отставал кавалер.
— С семья… с семья... Вон дети с мужем на горке, — кивала Катя, махнув рукой в сторону чрезмерно габаритного мужика лет сорока плюс.
— Такой красивый, Наташа. Ай-й-й!
— Благодарствую, — от улыбки уже скулы сводило.
На радость, мимо проходил торговец, предлагая кукурузу, а ностальгия русского народа неискоренима. Не думая, наскоро попрощавшись с прилипалой, Катя взяла себе желтый початок и двинулась на прогулку.
Шагая вдоль кромки воды, Егорова вертела головой на каждый писк. Выгрызала зернышки с кочерыжки, время от времени вытирая рот тыльной стороной ладони. Морской бриз играл подолом легкой шифоновой накидки и копошился в собранных на макушке локонах. Ступни приятно проваливались в теплый песок, и улыбка не покидала губ.
Территория пафосного лайнера по соседству казалась необъятной. Три пирса, стоянка для яхт, шезлонги похожие на траходром с занавесками. Точно-точно! Создали тут королевские покои с фруктами и винищем, чтобы рабочий класс четко понимал свое место. Олигархи хреновы…
Но, в подобном ключе мыслить было нельзя! Надо думать о хорошем. Для успокоения своего эго Катя решила на обратном пути кинуть им на ухоженный пляж огрызок от кукурузы.
Вот это дело! Даже настроение поднялось до планки: плюс сто пятьсот.
Недалеко от берега, над морем летали парашюты с подвешенными туристами. Купола яркие, забавные. Особенно понравился смеющийся смайлик.
Круто!
Егорова даже подумала заказать парасейлинг для себя.
Как же хорошо…
Великолепно!
С каждой минутой отпуск нравился Кате все больше и больше…
Восторженные эмоции закончились ровно в тот момент, когда что-то с силой ударило ей по затылку и она распласталась звездой, чуть не уткнувшись лицом в песок. Че-е-ерт, а кукуруза пострадала. Слабая боль растекалась по голове, и немного звенело в ушах.
— Вы в порядке? — раздался над ней встревоженный мужской голос.
Егорова силилась вспомнить, где слышала его, но память, видимо, тоже была в прострации от неожиданности.
— Жива хоть? — раздался еще один.
И как же выборочно работал ее мозг, если сразу подумал о мисс Вселенная.
“Качок”, — подумала Катя и приготовилась отходить его по-маме, папе и всей родословной до седьмого колена. Как минимум.
Встав зачем-то на четвереньки, Егорова мотнула головой. Порядок. Вроде сотряса нет.
— Гребаные буржуи… — пропыхтела себе под нос внятно и понятно для окружающих.
Вздохнула и перевернулась, усаживаясь на песок.
Рядом на корточках сидели: качок, какой-то дрищ с баскетбольным мячом и… Он.
Катя прикрыла на мгновенье глаза, стараясь не думать в какой позе ее обнаружили "спасатели Малибу".
— Голова болит? Кружится? Тошнит? — прекрасный незнакомец коснулся ее щеки, и Егорова чуть не заурчала от удовольствия.
— Порядок, — и покивала головой. Может, надо было покачать, но ей сейчас простительно.
— Пойдемте присядем в тенек, — предложил альфа-самец и одним движением на себя поставил ее на ноги. Нормально, блин. Может она уже приведение и в ней веса нет?
Отказываться Егорова не стала. Она вообще никогда не слыла жеманной барышней. Давали — брала, а не предлагали — выпрашивала. А, че? Один раз живем…
Амбал с сухостоем и мячом хмыкнули понимающе, и пошли в направлении игровой площадки, которую странным образом Катя не заметила раньше.
Пока незнакомец помогал ей дойти до лежака, она старалась не думать о его руке на своей талии. Сильной, теплой, уверенной.
Бережно усадив пострадавшую под навес на шезлонг, мужчина протянул ей бутылку с водой, предусмотрительно открутив крышку.
— Извините, что так вышло. Удар не рассчитал, — ровным тоном произнес виновник Катиного падения. — Я Эдик!
У Егоровой непроизвольно вырвался смешок и она прикрыла рот рукой. Ну, Кораблик! Ну, напророчила…
Ошибочный статус в ВК заиграл новыми красками…
— Катя, — кивнула она. — Простите, вспомнила кое о чем….
— Радует. Значит обойдемся без амнезии.
И тут он широко улыбнулся обнажив ряд ровных жемчужных зубов. Святые дельфины! Эта улыбка осветила Егорову ярче солнца и вползла в самые потаенные уголки души.
— Рад знакомству, Катя. В самолете как-то… не получилось.
— А вы хотели? — откуда полез из Егоровой флирт она и сама не поняла. Наверное с генами заложили ответную реакцию на желаемое.
— Не буду врать, — Эдик присел на соседний лежак.
От его слов стало обидно. Мог бы соврать, чего уж там… А теперь она выглядела как озабоченная дура, которых этот красавчик явно снимал с себя пачками.
И такая ее злость одолела…
— А ваш друг женат? — перевела она взгляд на волейбольную площадку.
— Насколько я знаю, нет, — Эдик тоже посмотрел в сторону играющих.
— Такой красавец. Божественное тело.
Если бы сейчас кто-то спросил, какого хрена она творит? — ответа бы не услышал. Но желание скрыть явный интерес к тому, кто сидел рядом граничило с одержимостью.
Амбал-то ей никаким местом не уперся, а потому выражать ему открытую симпатию было легко. Врала Катя всегда без труда и убедительно.
Эдик на ее слова усмехнулся, смерив пострадавшую цепким, оценивающим взглядом. С головы до кончиков пальцев на ногах. У Егоровой от такого неприкрытого цинизма мурашки высыпали на коже. И это когда на улице +40!
— Ну, мне пора, — заторопилась она, пока эта самодовольная сволочь не сделала правильные выводы.
И тут напрашивался вопрос: какие выводы правильные? Она настолько сильно вляпалась с первого взгляда или сама себя запрограммировала на тот идиотский статус?
— Увидимся, Катя, — ухмыльнулся Эдик, а она отчетливо услышала угрозу.
Ну нифига себе поворот событий!
Пока возвращалась на свою территорию под пристальным взглядом красивых синих глаз, задумалась…
В любви ей не особо везло. Самые долгие отношения продлились около года. Бывший оказался скотиной, который помимо ее кровати успевал запрыгнуть еще в одну. Это только та, о которой Егорова узнала.
Предательство ощутимо ударило по самолюбию и сердцу. Может она и не любила парня всепоглощающей любовью, но точно тянулась к нему, доверяла и оставалась верной.
Правда вскрылась случайно.
В кино выбирались не часто. Митя работал посменно охранником в одном из столичных клубов, и выходные не совпадали. На дневные сеансы не тянуло. Не дети же. И когда, аллилуйя! совпали в днях, сразу нашли интересный боевичок и поспешили в кинотеатр.
Егорова стояла в очереди за попкорном, а Митька пялился в свой телефон поодаль.
— Зая! Привет! — на шее бойфренда повисла эффектная брюнетка. — Ты вчера забыл у меня свои наушники. И я та-а-ак соскучилась, котенок!
По словам парня, вчера он ездил к родителям за город и был о-о-очень занят. Весь день и ночь.
На этом просмотр фильма закончился. Катя приняла из рук продавца колу, которую сразу вылила в рожу бывшего. Незнакомка что-то верещала, стряхивая с себя капли, но Егоровой было до фонаря. Развернулась и ушла, бросив свое веское:
— Свободен.
Как сортир. Можно пользовать, если есть желающие.
До предателя были еще отношения с Левой, а до него с Сергеем, но там Катя сама уходила. Не было чувств. Понравились, погуляли, да и разошлись.
Воспоминания о Мите окончательно испортили настроение. Егорова собрала вещи и направилась в номер. Скоро ужин, так что, будет время привести себя в порядок и показаться во всей красе. На листке афиши большими буквами обещали какие-то конкурсы и выступление аниматоров.
— Кораблик, думаешь он не мой формат? — прихорашивалась перед зеркалом Катя, рисуя стрелку на левом глазу. Вечно она получалась кривая, чтоб ее…
Конечно она первым делом рассказала о своих приключениях подруге.
— Дай-ка вспомнить в какой газете печатали сенсационную новость про Золушку… — нагло стебала ее Светка. — Ой, это ж в сказке! Руки-ножницы, слюни подотри. Потрахайся если хочется, но чтоб сердце привезла в целости и сохранности. В этом году мамка не собиралась лекарство ставить. Ягоды мало уродилось.
— Оби-и-идно… — сосредоточенно вела ровную линию у кромки ресниц Егорова. — Я бы не прочь подлечиться.
— Чет мне твой настрой не нравится.
— А зря, — Катя удовлетворенно кивнула глядя на себя в зеркало. — Он боевой. Покажу этому буржую, что рабочий класс тоже не пальцем делан.
— О майн гад! Не звони, если тебя в местную полицию загребут.
Егорова только фыркнула. Один раз была такая фигня, а в памяти на всю жизнь осталась. В то лето все бурно праздновали День Десантника и так уж случилось, что Катя прониклась. Сначала шаталась с ребятами по улицам, надрывая горло песнями, а потом, понятное дело, в фонтан залезла. В центральном парке. Что она… лысая, отставать от других?
Попрощавшись с подругой, принарядившись в длинный белый сарафан, собрав волосы в хвост, Катя пошла ужинать. Хотя, больше за развлечением.
Столы накрыли на улице, перед бассейном. Услужливые официанты шныряли между отдыхающими спеша уносить грязную посуду и готовить места для следующих оголодавших туристов. Чуть поодаль разместился человек-оркестр, сомнительно радуя давно забытыми хитами всех стран. Подстраховался, чтобы никого не обидеть.
Катя расположилась ближе к артисту, взяв себе овощей и мяса на гриле. Бокал вина ей принес улыбчивый мальчик, а вместе с ним еще и стакан неизвестного коктейля похожего на "Пина-коладу". Вредничать Егорова не стала. Дома ей не до разгула, а тут можно…
— Сегодня у нас веселое состязание на пляже! — на разных языках произнес аниматор, демонстрируя широкую радостную улыбку. — Отвоюем канат первенства!
— Отвоюем-отвоюем, — хмыкнула Катя, потягивая из трубочки спиртное. Вино уже давно закончилось.
Пока она представляла, что же будет на пляже, артист запел “ Восемнадцать мне уже”... На первых аккордах музыки Егорова подпрыгнула, едва сдерживаясь от плясок, кстати, желательно самых позорных.
— Жабира мина шкоре, — а вот после слов еле словила брызги изо рта. Подпеть, видимо, не удастся, ибо слов не знала.
В любом случае, настроение значительно поднялось. Она оказалась не одна, кого зацепил легкий хит, потому как с разных уголков террасы слышались голоса, вторящие музыканту.
На пляже лежаки выставили ровненькими рядами, как на парад. Кто-то уже вальяжно располагался для просмотра занимательного состязания, а кто-то топтался у кромки воды. Катя выбрала себе шезлонг в первой линии и присела.
Как гриб после дождя появился все тот же услужливый парень и предложил фрукты. Отказываться не стала. Взяла себе черешни. Побольше. Почти ведерко, напоминающее те, что в кинотеатре с попкорном выдают.
Аниматор вынес толстый канат и стал шутками и прибаутками собирать вокруг себя людей. Егорова ела ягоду и присматривалась к участникам.
Оказалось, что набирали две команды. Почему аниматор работал на два отеля — хрен его знает, но виделось все масштабным и веселым. К команде достаточно крупных мужиков с животиками, присоединялись их жены. Правды ради, эти воинственные фурии быстрее выиграют первенство, чем их мужья, думала Катя. Глаза воинственные, позы уверенные… Не то что их благоверные с пивасиком в руках.
Егорова и дальше бы сидела, наблюдая за представлением, если бы ко второй команде не примкнули качок и Эдик, черт его дери…
Вот тут Катьку переклинило. Отставив в сторону тазик со сладкой черешней, она стряхнула невидимую грязь с рук, ударив несколько раз ладонями друг о друга, и подалась к “своим”.
Че там весельчак говорил? Первенство забрать? Ну, держитесь, буржуи…
Как и почему Егорова оказалась первой во всем творящемся безобразии — не поняла. У каната с разных сторон на точке старта ждали команды: она со своей бригадой за спиной и, мать его, Эдик, со своими.
— Раз… Два… Старт! — скомандовал аниматор и начался полный пиз… Черти что, короче.
Все кричали и пыхтели. Катю вцепившуюся в канат таскало по песку как брелок за ключами. Порой ее откровенно подвешивали. В общем, пользы от нее мало, но старалась она изо всех сил. Буравила гневным взглядом красавчика и орала “своим” поднапрячься… Налечь посильнее, так сказать.
Эдик смотрел на нее с явным недоумением, и трудно скрываемой улыбкой. Казалось, еще пара натужных действий и он разразится диким хохотом. Только Егоровой плевать. Главное победить!
И все же, их команда проигрывала, хоть и была в численном перевесе. Поджарые, следящие за собой мужчины с гребаного лайнера, явно сильнее.
С детства родители говорили Кате, что она не умеет проигрывать. А сейчас выиграть казалось архи-важным. До такой степени, что либо мир у твоих ног, либо ты лузер и иди утопись к чертовой матери.
Прикидывая варианты со скоростью света, Егорова не долго думая, выдала первое, что пришло в голову, глядя на Эдика:
— Хочешь сиськи покажу?
Хрен знает, что его выбило из колеи, но он разжал руки, а Егорова заорала во все горло: “Тащи-и-и!”
И их команда выиграла.
На этом бы цирк закончить, но эйфория от победы ощущалась Егоровой так сильно, что она стала выплясывать под свою же мелодию. Попрощавшись со здравым смыслом она гарцевала вокруг “буржуев”, глядя с превосходством и строя им самые нелепые гримасы. А когда к ней присоединились еще пара изрядно пьяных дядек из ее команды, так она в конец обнаглела. Покрутила задницей рядом с Эдом, ехидно ляпнув:
— На сладенькое повелся, глупенький… — и захихикала.
Красавчик смотрел на нее нечитаемым взглядом, не отпускал из контакта глаза в глаза.
— Повелся, — улыбнулся Эдик и перехватил ее поперек талии, прижимая к себе. — И намерен получить обещанное.
— Эй, а ну руки убрал! — трепыхалась Егорова.
— Как только… так сразу.
Альфа-самец закинул ее себе на плечо и двинулся к пустующему деревянному пирсу.
— Эй, ты куда собрался? Поставь меня на место! — болталась вниз головой Егорова и молотила его по упругой заднице. — Люди-и-и-и! Помогии-и-ите!
— Я один справлюсь, мамба, — издевался над ней буржуй.
— Эдик, давайте поговорим, как цивилизованные люди, — попробовала другую тактику Егорова.
Сильное мужское тело будоражило ее сознание, а теплые широкие ладони на ягодицах посылали совершенно неправильные импульсы по телу.
— Как же вы, девочки, любите поговорить, — ухмыльнулся Эдик и шлепнул Катю по попе.
Пройдя до дальнего ограждения, красавец поставил Егорову на ноги и тут же припер собой к перилам, опершись руками о поручень с двух сторон от нее. Не выбраться. Не сбежать.
— Ну и? — с вызовом глянула на него Катя, стараясь за наигранным героизмом скрыть бешеный ритм сердца.
— Сама выполнишь обещание или мне взять силой? — улыбался наглец.
— Только попробуй и пожалеешь, — сама она пока не понимала, что может сделать, но прикидывала варианты.
— Звучит многообещающе…
Он наклонился и провел носом от Катиного плеча до виска, вдыхая ее запах. Руки сдвинулись ближе к девичьему телу и бедрами он прижался теснее. Егорова ощутимо сглотнула, боясь пошевелиться.
— Эдик, а вы надолго приехали? — пролепетала первую всплывшую в мозгу мысль Катя, желая разрядить обстановку.
Она же не деревянная по пояс, чтобы не чувствовать явное желание красавчика, что упиралось ей в живот.
— Предлагаешь не терять время? — его губы коснулись ее виска, щеки, шеи… Егорова от ощущений чуть запрокинула голову, предоставляя ему больший доступ.
Рука Эдика легла ей на талию и двинулась вверх по ребрам. Тыльной стороной пальцев он едва ощутимо провел по ее груди, и Катя вздрогнула. Соски превратились в твердые бусины и дыхание сбилось.
— Чувственная девочка… — прошептал он ей в ухо. — Пойдем ко мне, котенок…
Эдик коснулся губами края ее губ, а в следующий момент Егорова припечатала козла коленом в пах.
Красавчик сдавленно охнул и отступил на шаг, складываясь пополам, а Катя с самым гордым видом зашагала назад в отель.
— Котенок… Котенок, бляха муха! — ненавистное прозвище пробуждало в ней самые страшные стихии. Надо заметить вовремя, а то потекла как дура.
Только закрывшись в номере она расхохоталась, вспоминая ошалелый взгляд буржуя. Конечно, придется теперь оглядываться, но это было неплохо. Отлично! Права Кораблик, таких приключений не надо, а то останешься с вывернутой душой, потому что Эдик очень ее волновал. Как никто и никогда. Понятное дело сопротивляться придется с удвоенной силой, сражаясь еще и с собой.
Утром, за завтраком, Егорова прокручивала события вчерашнего вечера. Все казалось правильным, особенно взмах коленом, но постоянно мучил вопрос: какого хрена она вцепилась в канат?
— Доброе утро! — раздался женский голос и она машинально повернулась на звук.
— Доброе… — отложив в сторону круассан, Катя достала салфетку из держателя и приложила к губам.
Понятия не имела, кто эта пышная дама лет тридцати пяти с химией на коротких волосах.
— Круто ты вчера выступила, — незнакомка присела рядом с Егоровой, установив на стол поднос с едой. — Я раньше никогда не участвовала в подобных мероприятиях, но глядя на тебя… Захотела!
Для Кати похвала прозвучала сомнительно. Не хватало только попасть на сайт YouTube. Вот Кораблик поржет от души… Надо было оправдаться как-то.
— Обычно я…
— Ой, да ладно тебе! — перебила ее собеседница, быстро уплетая омлет с беконом. — Мой так и сказал: бери пример!
— Кто… сказал? — Катя сделала глоток воды.
— Муж, кто ж еще. Ты замужем?
— А похоже? — усмехнулась Егорова.
— А кто же тебя вчера утащил с пляжа? — на секунду собеседница замерла с вилкой в руке, а потом снова принялась за дело. — Ну, не суть. Молодчина. Пусть знают наших.
М-да… Патриотизм, конечно, дело хорошее, но вот так пропиариться в первый день в маленьком отеле — виват, Егорова!
— Хорошо, что тебя встретила. Скучно одной. Мое семейство еще дрыхнет, хрен добудишься, — все больше посвящала в детали своей жизни женщина.
А дальше пошел рассказ про родственников, кошку, сломанный чемодан, плохо работающий душ… И хотела бы Катя уйти побыстрее, но не могла. Неудобно. Иногда всем надо выговориться.
На пляже народа оказалось не много. Егорова заняла самый выгодный шезлонг, разделась, намазалась кремом и легла загорать.
Спустя час, когда тело нагрелось до состояния закипающего чайника она решила поплавать. Пошла на деревянный пирс, отгоняя мысли о том, кто и так из головы не выходил, а оттуда, со ступеней, прыгнула в воду.
На глубине вода была особенно прозрачная и чистая. У берега хуже, хоть и теплее. Хотя, куда уж больше.
Не успела она вынырнуть, как рядом с ней оказался тот, кого она… ждала. Да-да, что греха таить. Надеялась, что увидит наглого самца.
— Привет, русалка.
И как же хорош был этот засранец! На лице прозрачные капли, каждую из которых Кате хотелось слизать.. Длинные ресницы склеились от воды, напоминая острые пики, и их хотелось коснуться подушечками пальцев. На лице широкая улыбка, в синих глазах живые искры, что запускали легкие вибрации в теле Егоровой.
— Как Фаберже? Не болят? — фыркнула она, изображая раздражение.
Главное, чтобы выглядело правдоподобно. Актрисой она была хреновой по части мимики.
— Болят, — он подплыл еще ближе, практически нарушая ее личное пространство.
Жар его тела даже море не поглощало. И это лишало сил. Не хватало только утонуть от счастья.
— Рада слышать, — Катя сделала пару взмахов руками и постаралась отплыть.
— Какой же у тебя подвижный язычок, мамба, — он быстро приблизился вновь.
Его откровенный взгляд, блуждающий по ее лицу, и то, как он плотоядно облизнул свои губы, окончательно срывали у Егоровой крышу.
— Придержи фантазию, Эдич-ка, — сказала и пошла ко дну. Черт бы побрал этого красавчика с его харизмой!
Он поймал ее и удержал одной рукой на поверхности, подался чуть вперед и тихо сказал на ухо:
— Поговорим о моей фантазии, когда останемся вдвоем…
— Я тебе не по зубам, — хмыкнула Катя. С вызовом. Но дыхание сбилось.
— Не попробуем — не узнаем, — подмигнул Эдик и уплыл.
Чертов буржуй! Взбудоражил своим присутствием, запахом, голосом, и свалил. Сволочь!
Катя проморгалась, снимая наваждение, рассудительно решив, что ее мысли ушли в непозволительном направлении. От этого мужчины надо держаться подальше. Слишком сильно он ее волнует. Так, что хочется реально воплотить ошибочный статус ВК в жизнь.
Весь день невозможный мужчина мелькал у нее перед глазами. Не подходил, не говорил, не приставал и этим еще больше бесил. Егорова уже себя не понимала. До самого вечера сидела на пляже как приклеенная, единожды отлучившись на обед. И как бы не крутила задницей, прогуливаясь вдоль береговой линии, не стояла на пирсе под палящим солнцем — буржуй не приближался. Вот же гад…
Вечером Катя решила отвлечься. Прогулялась до местного магазина, напоминающего супермаркет. Побродила по бутикам, попробовала кучу сладостей, поторговалась за футболку и купила себе увлажняющий крем. Ну, а как не взять, когда турок так красочно описывал заботливые руки своей матери, которая изготовила приятно пахнущий парфюм по рецепту доставшемуся их семье сотню лет назад? Повелась, короче. Синдром туриста, блин.
Ближе к десяти вечера Егорова пошла в бар на пляже, откуда доносилась приятная музыка. Сидя за барной стойкой, потягивая через трубочку коктейль, она не заметила как рядом с ней присел объект ее грез. В льняных светлых штанах и фривольно расстегнутой на четыре пуговицы тонкой белой рубашке.
Страшно стало, когда она призналась себе, что узнала красавчика по запаху. Было в нем что-то горько-цитрусовое и… зимнее. Будто вдыхаешь воздух в морозный день.
— Что пьешь? — Эдик забрал из ее рук стакан и пригубил. — Текила Санрайз… Неожиданно.
Егорова смотрела на него во все глаза. И слова застряли в голосовых связках.
— Предлагаю перемирие, — лукаво изогнул бровь Эдик . — Пойдем. Угощу “Радугой”. Тебе понравится.
То ли ночь так влияла, то ли красавчик был колдуном, но Катя послушно пошла с ним, позволив взять себя за руку. Пока они неторопливо шагали в сторону его отеля, Эдик поглаживал большим пальцем ее запястье. От этой простой ласки по телу Егоровой пробегали приятные волны и кожа покрывалась мурашками. Хорошо, что на улице не день… Электричество вокруг все же не давало полной картины происходящего с ней.
— Все в порядке? — поинтересовался Эдик.
— Угу, — кивнула Катя, глядя себе под ноги.
— Непривычно твое молчание. Растеряла желание кусаться? Мне так повезло? — вскинув на него глаза Егорова попала в насмешливый взгляд.
— Не надейся. Просто не хочу спугнуть халяву, — с сарказмом выпалила Катя. Вот нахрена он ее доводит?
Бар у лайнера значительно отличался от предыдущего. Огромная сверкающая столешница, натертая до блеска. Алкоголя как на выставке и один другого дороже. Бармен при параде. Куча приспособлений и девайсов для идеального приготовления напитков на любой вкус. И все это под идеально сооруженной соломенной крышей с разноцветной гирляндой. Красиво, че уж говорить….
Расположившись в укромном уголке огромной барной стойки, Егорова озиралась по сторонам. Неплохо устроились буржуи, м-да…
— Что это? — уставилась Егорова на бокал.
Все цвета радуги в напитке, действительно, присутствовали. И что самое интересно не смешивались.
— Как и обещал, — улыбнулся Эдик и выпил из узкой стопки непонятный шот.
Вкус у коктейля был хорош. Ликеры скрывали крепкий алкоголь, который точно в нем присутствовал.
— Споить меня решил? — хитро посмотрела Катя на спутника.
— Ты против? — он жестом попросил бармена повторить и повернулся к Кате. — Себя боишься?
Егорова поперхнулась и закашлялась.
— За тебя боюсь, — прочистила горло, делая глоток из бокала.
— Значит я тебе не безразличен? — продолжал издеваться буржуй.
— Конечно! Ты мне не нравишься, — выдала Катя, стойко и решительно глядя в его глаза.
Его голос стал вкрадчивым, тихим.
— Лгунья, — он склонился в ней ближе. — В твоих глазах я читаю свои желания.
Хотела Катя отодвинуться, но не смогла. Наоборот, подалась к нему навстречу, делая глубокий вдох. Пьянея не от коктейля, а от силы и уверенности, которой разило от мужчины.
— Где твой стероидный друг, укравший мое сердце? — резко перевела разговор Егорова, засунув в рот трубочку и втягивая в себя охлаждающую жидкость. Хотелось бы так думать. Главное чтобы ее не накрыло опьянением в ближайшие минуты.
— Ты любишь экстрим или просто лишена чувства самосохранения?
Взгляд Эдика стал колючим, цепким. Крылья носа подрагивали. Прищур сделал его похожим на хищника, который вот-вот набросится на нее и… сожрет?
— Если говорить о любви… — отвернулась Егорова, помешивая соломинкой коктейль. — То это тайский ром, нектарины, море, мама и папа… А у тебя?
— Люблю сменить в сексе семь-восемь поз… — припечатал откровенностью Эдик.
— За две минуты? — не удержалась от колкости Катя.
— Покажи язык… — более чем серьезно попросил спутник.
От неожиданной просьбы Егорова опешила и послушно показала язык. Эдик ощутимо напрягся, шумно вдохнул, а потом все же взял себя в руки.
— Вроде еще не начал раздваиваться…
Ну, все. Катю обуяла обида. А под алкоголем все казалось еще хуже. Вот кем он ее считает? Вот так значит, Эдичка? Она тут дышать рядом с ним боится, мучается от желания коснуться губ, провести ладонью по его щеке, зарыться пальцами в жесткие волосы на его затылке… А он вот так?!
Егорова сползла со стула, встала совсем близки к мужчине, давая ему возможность почувствовать тепло своего тела, вдохнуть ее запах. Эдик смотрел с недоумением и интересом.
— Если у тебя на примете нет никого, кто мог бы отсосать яд… то держись от меня подальше, — прошептала ему в лицо и резко развернувшись зашагала к себе в отель.
Бурчала под нос ругательства и высказывала обиду, а еще ждала, что сейчас он ее догонит, извиниться, и снова утащит на пирс.
Всю ночь Егорова ворочалась. На репите крутился фильм, где в главной роли был невозможный мужчина, укравший ее покой. Усилием воли она пыталась нарисовать кого-то другого на его месте, но все тщетно. Сторонние образы попросту таяли, как утренний туман под лучами солнца.
— Вот же… — чертыхнулась Катя и поднялась с кровати. Глубокая ночь на дворе. Тишина кругом, и она как лунатик.
Налила воды в стакан и вышла на балкон. Жара. В комнате кондей работал — жить можно, а на улице хотелось снять с себя последнюю одежду: хэбэшные трусы и полупрозрачную майку на тонких бретелях.
Катя сделала глоток воды и посмотрела на настенное бра. Кто додумался включать свет принудительно? Выглядит из-за подсветки как рыбка в аквариуме.
Снизу раздался женский смех и Егорова перегнулась через перила. Нахрена? Да кто знает-то? Привычка, что ли…
— Это не твоя анаконда? — раздался мужской смешок сверху. Слышимость, конечно, будто по-соседству кто-то стоял.
По инерции Катюха вскинула глаза на гребаный лайнер и оцепенела.
На шестом этаже отеля напротив, на нее пялились качок и… Эдик, мать его за ногу…
— Мамба, — с улыбкой произнес красавчик. Едва слышно, но для Егоровой как в рупор.
В момент сообразив как выглядит перед этими товарищами, Катя чуть не кинулась сломя голову в номер, но вовремя себя сдержала. Расправив плечи, откинула волосы назад царственным взмахом руки и чинно шагнула внутрь, бросив:
— Чертовы буржуи…
Еще добрых десять минут она пялилась на мужчин из-за занавески, а когда они ушли, наконец, залезла в кровать.
… Громкий стук в дверь проникал в красочный сон, прогоняя последние остатки сладкой неги. Егорова поморщилась и села, потирая глаза и осматриваясь вокруг. Электронные часы на столе показывали восемь утра. Что за хрень твориться? Она вроде не просила ее будить чуть свет…
— Иду! — гаркнула она и, надев короткий халат, пошла открывать. И убивать.
Весь запал гнева прошел, когда она увидела на пороге улыбчивую девушку с подносом в руках: цветы, тайский ром, нектарины, кофе и пирожное макаронс.
— Это… — хотела Катя сказать, что кто-то явно ошибся номером, но ей всунули в руку записку, а гостья прошла внутрь и, поставив все на стол, удалилась.
“Поспеши, мамба. В девять едем на экскурсию. Эдик”.
Минуту Егорова стояла, будто ее чем-то тяжелым по затылку приложили, а потом… запищала, запрыгала и завалилась на кровать звездой. Смотрела на потолок и улыбалась, периодически прикладывая к груди красивую тисненую серебром карточку.
Пока чистила зубы, несколько раз выбегала в комнату. Рассматривала яркие фиолетово-синие цветы, вдыхала аромат. Она и половину названий из букета не знала, но точно угадала: орхидеи, ирисы, гортензии…
Отказывать себе в кофе с любимым пирожным не стала, и успела съесть несколько нектаринов. От алкоголя воздержалась, мало ли что… В общем, с утра не вариант демонстрировать свои худшие стороны.
Надев белые брюки и кремовый топ, Катя собрала на макушке хвост, нацепила солнцезащитные очки и застегнула открытые босоножки. Окинула себя в зеркало придирчивым взглядом, нанесла на губы прозрачный блеск и вышла из номера.
Быстро спустившись к главному входу, Егорова дошла до стеклянной двери и замерла. Какого хрена она творит? Куда она собралась с красавчиком?! И ведь даже мысли не возникло отказаться…
Че-е-ерт! Ну как же так? Душа просилась вперед, буквально рвалась из груди вместе с заполошно-стучащим сердцем, а вот здравый смысл четко твердил: “Назад, Егорова! Ноги в руки и на пляж!”
Катя закрыла глаза на мгновение, собралась с духом и, резко развернувшись, шагнула назад, врезаясь со всего маха в неизвестное препятствие.
— Так и знал, что испугаешься, — руки Эдика обняли ее за талию и притянули к себе. — Думал придется самому вытаскивать из номера.
Она смотрела на него не отрывая взгляда. Настойчивый красавец положил ладонь ей на шею и погладил скулу большим пальцем.
— Привет, мамба. Горжусь твоей решимостью.
— Я лишь хотела поблагодарить за цветы и ром, — просипела Катя и прокашлялась. Откуда-то вылезло смущение, в чем она точно никогда не была замечена.
— Поехали, покажу тебе город, — широко улыбнулся Эдик, и она покорно позволила себя увести в припаркованный на стоянке перед отелем автомобиль.
Смотреть как Эдик управляет автомобилем стало настоящим испытанием на прочность. Его широкие сильные ладони с выделяющимися костяшками, испещренные венами, лежали на оплетке руля и это доводило Егорову до грани воспламенения. В буквальном смысле. Стараясь отвлечься, она подняла глаза и наткнулась на совершенный профиль красивого лица. Гордый. Мужественный.
Впору взвыть от желаний, которые обуревали Катю. Коснуться его хотелось колючих вибраций в пальцах. Явно это утро решило лишить ее самообладания.
Тряхнув головой, Егорова резко отвернулась к боковому окну, мысленно залепив себе пару пощечин. Очнись, твою мать! Стоять! Сопротивляться!
И, черт его дери, она даже в отражении стекла видела не мелькающую по дороге красоту, а отражение Эдика. Наваждение какое-то…
От безысходности, что накатила, Катя прикрыла глаза и громко вздохнула.
— Что случилось, мамба? — кинул на нее короткий взгляд спутник.
— Утюг не выключила, — больше всего она мечтала оказаться в отеле. Маленьком, уютном, родном…
— Хорошая попытка, солнышко, но не прокатит, — ухмыльнулся гад, увозя ее в непонятном направлении.
Извращенный разум подкидывал Егоровой горячих картинок, от которых она сильнее сжимала бедра и до боли заламывала пальцы. Пока теплая ладонь Эдика не легла на ее кисти. Боже-е-е… Катька чуть не заскулила от ощущений.
— Ты очень напряжена, — констатировал очевидный факт наблюдательный засранец и сжал ее ладони в своей.
“Да чтоб ты провалился, Эдичка! Что же ты делаешь?!” — мысленно ругала его несчастная.
— Я… боюсь скорости, — очередной раз соврала, не задумываясь, Егорова. Да похрену, что говорить, главное выпустил бы поскорее, пока она не набросилась на него.
— Хочешь за руль? — спокойно предложил красавчик.
— Я водить не умею, — фыркнула и гордо вскинула подбородок.
— Не может быть. Разве еще остались такие люди? — издевалась эта сволочь.
— Нам, мамбам, — Егорова развернулась к нему и вперилась взглядом в точеный профиль. — это не надо. Мы на метро знаешь как катаемся? Залюбуешься!
— Решено. Научу, — отвлекаясь от дороги он посмотрел на нее и у Кати все внутренности так и ухнули вниз.
“Твою мать, он это серьезно?!”
— Ни. За. Что! — отчеканила она по слогам.
— Как представлю тебя, сидящую на моих коленях… — он вновь следил за дорогой, поглядывая в зеркала.
— Замолчи…
— … такую растерянную…
— … я предупреждаю…
— … и доверчивую…
— … еще одно слово и я…
— … меня кроет так, что боюсь…
— … укушу тебя!
— … заклинить рулевую колонку.
— … за рулевую колонку, — неожиданно для себя повторила за ним Егорова и оба затихли моментально.
“Вот откуда в нем столько силы, что я повторяю за ним, как болванчик!”
— Что же ты творишь, мамба? — почти прорычал Эдик, бросая на нее частые беглые взгляды. Ну точь-в-точь ее слова повторил!
В догадке Катя опустила глаза и наткнулась на его более чем заметную выпирающую ширинку свободных льняных брюк.
— Ты обещал показать город, — пересохшим горлом кое-как прохрипела Егорова и отвернулась.
Ее щеки заливала жгучая краска, а желание сидящего рядом мужчины сводило с ума и плескалось в глазах настоящей страстью.
“Да уж… ожидает нас поездочка”, — думала Катя и жалела себя как никогда раньше.
Казалось, что оба решили снизить градус общения. Эдик рассказывал обо всех интересных местах, которые они проезжали, словно работал гидом в этом городе. Мало помалу, Егорова стала втягиваться и задавать вопросы. Крутилась по салону как белка в колесе, успевая рассмотреть все интересные ей достопримечательности.
Они успели посидеть в открытом кафе, где она выбрала фруктовый салат и ананасовый фреш, а буржуй выпил зеленого чая и побаловался кальяном.
Нет-нет, но они скатывались в общении к интимным намекам и пошлости, но оба понимали, что время не слишком удачное, а заднее сиденье автомобиля не для первого раза. Хотя, Катька бы поспорила… Ой, да она бы не дала, че спорить-то! Наверное...
В качестве наказания за его наглость, настояла остановиться на рынке. Вот где свершилась ее месть. Она медленно ходила по рядам, между витрин и заставляла Эдика пробовать все, что ела сама. Как бы он ни хотел отказаться — без вариантов.
— Ну, Эдик… Ну, пожалуйста… — висла на нем Егорова, когда очередной турок принимал их за пару.
Понятно, что амплуа Катьки рядом со статным мужчиной не выходило за рамки ноющей кокетки. И она соответствовала.
— Милая, — приторным голосом и наигранной улыбкой, красавчик притянул ее к себе за талию. — Ты не представляешь, какую плату я с тебя возьму за всю эту… пахлаву.
— Угощу тебя тайским ромом…
Зря она посмотрела на него. Вляпалась в потемневший подернутый туманом похоти взгляд и не могла оторваться. Смотрела как заторможенная, боясь шелохнуться. Хватка теплой руки на теле усилилась, отчего сердце дернулось и пустилось в галоп.
Как же ей было хорошо стоять рядом с ним... вот так…
Эдик наклонился к ней, коснулся губами виска и прошептал:
— И как мне теперь ходить?
Не обдумывая свои действия, Егорова скользнула ладонью вниз, по его груди, животу, и с нажимом провела по паху, где все стояло колом.
— Кать, ты издеваешься? — простонал он ей в волосы, делая глубокий вдох.
— Прости, я…
— … специально, — закончил он за нее.
Что уж, угадал. Егорова даже отпираться не стала. Развернулась в его руках, сложив мужские ладони у себя под грудью, и закрывая собой абсолютное желание. Черт, как же ей льстило и нравилось это. Главное теперь не оставаться с Эдиком наедине, что невозможно в их случае. Еще назад ехать.
Возвращались они под звук музыки, льющейся из динамиков и в полном молчании. Вокруг воздух сгущался и искрило так, что страшно было попасть под разряд. Катя даже смотреть боялась на красавчика. И дело не в его настойчивости, а в ней самой. Она хотела сдаться ему на милость, желала этой легкой курортной интрижки. Эдик выбивал из нее все здравые мысли, заражая собой, подталкивая к тому самому первородному греху.
— Пойдем ко мне? — ухватил ее за локоть красавчик, едва они припарковались у ее отеля и Егорова намылилась сбежать.
Находится рядом с ним стало невыносимо сложно и опасно.
— Спасибо за экскурсию, Эдик, — улыбнулась она, пытаясь отцепить от себя его пальцы.
Главное держаться… Спасения близко!
— Мамба, набивать цену не обязательно. Я и так хочу тебя до безумия, — напряжение собеседника выдавал его голос.
Егорова опешила на пару секунд, а потом поймала себя на мысли, что сейчас он ее по-настоящему обидел. Не тем, что высказал их обоюдное желание, а причислив ее ко множеству тех, с кем имел дело. Цену набивать?
— А ты не думал, что я тебя не хочу? — с вызовом ответила она, выдерживая его хмурый взгляд. Злился. Точно.
— Бездарно лжешь, — цинично усмехнулся Эдик и резко дернул ее на себя. Теперь они нос к носу буравили друг друга взглядами. — Ты течешь с первой нашей встречи. Мне даже не надо нырять тебе в трусы, чтобы понять полную готовность. Проверим?
— Иди-ка ты к черту, экскурсовод, — ядовито прошипела Егорова и дернула руку со всей дури, освобождаясь от его хватки.
Он смотрел на нее внимательно, цепко. Желваки гуляли на скулах, крылья носа раздувались. Напряжен каждым мускулом.
Не успела она выскочить из авто, как Эдик схватил ее за затылок, притянул к себе и накрыл ее губы своими. Жадно. Голодно. Остервенело. От поцелуя Катино тело прострелило волной наслаждения, заставляя прижаться к наглецу теснее, схватить его за ворот расстегнутой на три пуговицы рубашки. В попытке сделать вдох, она приоткрыла губы и он толкнулся языком в ее рот. Завоевывая. Распаляя сильнее. Лаская умело. Порабощая сознание.
Голова Егоровой кружилась, в груди все переворачивалась, словно она неслась по американским горкам, в ушах шумела кровь, разогнавшись в венах.
Стоном в его губы она капитулировала. Сдавалась. Соглашалась.
— Скажи еще раз, что ты меня не хочешь, — прошептал он ей, попеременно цепляя губы, покусывая, зализывая. — Катюша… ты такая сладкая, хорошая моя… Не сопротивляйся. Тебе понравится.
Да…
Она готова сказать это…
Рядом раздался смех и писк детворы, отчего Катя отпрянула от Эдика. Морок сумасшествия чуть отступил и она разозлилась на себя.
— Удачи, и спасибо за прогулку, — осипшим голосом прокаркала и выскочила из машины.
Следом за ней вышел Эдик и поймал ее у входа в отель.
— Я не буду бегать за тобой, Катя, — прожигал ее взглядом.
— А я и не прошу, — пожала она плечами, чуть не плача.
— Я пробуду здесь еще неделю. Когда надоест врать мне и себе, ты знаешь где меня найти, — он говорил холодно, жестко. Словно контракт заключал и условия оговаривал.
— Что, Эдик, не для таких буржуев как ты проявлять знаки внимания? — ехидничала Егорова. — Привык, что перед тобой по щелчку пальцев ноги раздвигают? Увы, не на ту нарвался.
— Какая же ты дурочка, мамба. Я готов отдать тебе все свое внимание... и только тебе. Но я ненавижу ложь. Хорошего вечера, малышка, — он ухмыльнулся и провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. — Буду ждать.
В номер Егорова влетела фурией. Шарахалась по крохотному пространству как тигр в клетке, заламывала руки, ругала себя и Эдика.
“ Какой правильный выискался… Правда ему нужна, видите ли! А мне надо чтобы ты просто взял меня и все… Заставил, убедил, приручил! Чертов, красавчик!” — перебирала она с места на место туристические буклеты на столе.
— Р-р-р… — Катя повалилась на кровать и закрыла глаза. Что делать — понятия не имела.
Под веками лицо Эдика, его смех, улыбки, внимательные глаза, сильные руки… Блин, он попросту сломал все барьеры и дамбы в душе Егоровой, оголив желания и обнажив сердце. Пробрался без спроса и поселился как дома.
Резко поднявшись, она схватила телефон и набрала подругу. Надо было с кем-то поговорить. Снизить давление в теле и разгрузить голову, потому что сейчас ей хотелось только одного: найти Эдика и сказать твердое “Да”.
— Кораблик, это я, — выпалила туристка, пытаясь откусить заусенец на безымянном пальце.
— Бляха муха! Так и знала, — тут же театрально выругалась Светка.
— Ой, только не начинай, — Катя вышла на балкончик и уселась на пластиковый стул, цепляя взглядом снующих туда-сюда сотрудников отеля.
— Когда ты начинает со слов: “Это я”, то все хреново, Руки-ножницы, — поспешила разъяснить подруга.
— Я в него не влюбилась, — выпалила Егорова и поморщилась от боли в пальце. Откусила, блин… до крови.
— А я с Марса. Ты вообще без приключений на задницу не можешь, Кать?
— Могу, — фыркнула туристка и подняла взгляд на шестой этаж лайнера.
— Есть варианты клиньев?
— Кого? — не поняла Егорова и перевела взгляд на свою руку.
— Господибоже! Кать! Есть на кого переключиться?
— Нет, — Егорова зашла в номер и подошла к букету. — Он идеален. Писец мне…
— Тогда получи максимум удовольствия, Руки-ножницы, — со вздохом поучала Света. — Есть еще вариант вызвать ревность, но если ему на тебя похрену, то только опозоришься. В общем, готовлю тебе салфеток для соплей и скупаю самогон по деревням.
— И я люблю тебя, Кораблик…
— Не кисни, бляха муха! Вали на море. Порелаксируй на воду. Присказки почитай, по типу: море, море не губи, Эдик Катю полюби.
Егорова прыснула брызгами воды в разные стороны и закатилась смехом. Хорошо успела только глоток сделать, а то бы захлебнулась.
— Кораблик, все. Я на пляж!
— Давай. Удачной сделки с Нептуном!
Егорова еще нет-нет, да усмехалась, вспоминая серьезные наставления Светки. Настроение в разы улучшилось. Схомячив нектарин, она переоделась в пляжную одежду, нацепила очки, окинула себя в зеркало и шагнула за порог.
Теперь главное забыть рекомендованное заклинание, которое прицепилось и крутилось по кругу в голове.
Народа у воды было много, если не сказать предостаточно. Свободный шезлонг не сразу нашелся, тут уж не до выбора. И надо же как над ней издевалась судьба, подсунув единственное не занятое место рядом с буржуйскими лежаками.
Расстелив полотенце, не желая смотреть на соседнюю территорию, Катя пошла в море. Лучше поплавать…
Вошла с берега и поплыла, размеренно рассекая руками воду.
“Море, море не губи…” — повторяла мысленно Егорова.
— Тьфу, твою мать! Чтоб ты здоровая была, Кораблик! — тихо засмеялась Катя и нырнула, прячась от бесконечного шума на пляже.
Вынырнув из временного укрытия Катя фыркала как морж, смахивая с лица капли. Солнце слепило, и почему-то именно от этого становилось хорошо. На длинных пушистых ресницах капли воды сверкали всеми цветами радуги как бриллианты, создавая вокруг сказочный пейзаж.
— Ты в порядке? — раздался за спиной голос Эдика.
Егорова резко повернула голову, на секунду залюбовавшись его лицом.
— Да, — коротко ответила она и поплыла вперед.
Находиться рядом с ним и не иметь возможности тронуть, прижаться, коснуться губами — невыносимо. Конечно мечтала, что сейчас он догонит ее парой уверенных взмахов рук, но красавчик исчез, будто все было лишь плодом воображения.
Вернувшись на шезлонг, Катя первым делом пыталась взглядом найти виновника ее поплывшего мозга. И удачно…
Он лежал недалеко от нее в солнцезащитных очках, на животе. Егорова сделала глоток воды из пластиковой бутылки и легла на спину, вперившись в мобильник. Конечно, если она попытается провести так весь день, то заработает себе косоглазие.
Для Эдика не существовало подобных предрассудков. Он повернул голову в направлении Кати и явно смотрел, потому что по ее коже то и дело бегали мурашки. Она пыталась убедить себя, что это от контраста температур, но глупее можно было придумать только морозный воздух при +40 градусах.
Даже на достаточном расстоянии от него она чувствовала как между ними сгущается воздух. Волоски на теле поднимались, словно намагниченные, хотелось себя растереть с ног до головы и непременно руками Эдика.
“Дура, вот зачем я выделывается стала?! — ругала себя Егорова. — Сейчас бы лежала на пляже довольная и счастливая… Черт-черт! Или с разбитым сердцем, пользованная на раз”.
Теряя самообладание, она поднялась, поспешно собрала свои вещи и ушла с пляжа, заняв себе место у небольшого бассейна, в который даже заходить на первый взгляд опасно — народа как селедок в бочке.
В итоге еще немного позагорала, посидела в баре за парой легких коктейлей, почитала соцсети, написала коллеге, отправила дурацкую фотку… и пошла в номер. Сегодня, судя по афише обещали какой-то конкурс… Будет чем отвлечься и занять себя.
В номере приняла душ, выбрала одежду, выпила пару капель рома. А из головы привычно не выходил Эдик. Фантазии становились все красочнее, а желание все навязчивее, отчетливее и нетерпимее.
“ Что я теряю? — пыталась разобраться в себе Катя, остервенело швыряя забракованные на вечер наряды. — Сердце? Уже потеряла… Самоуважение? Хм, как я его могу потерять, если оно мое? Скорее, сейчас веду себя как дура и истеричка, которая реально набивает цену… Твою мать, зачем я поехала в этот отпуск?!”
С заходом солнца температура на улице не изменилась. Хотелось снять с себя даже кожу, чтобы чуть охладиться. Егорова не стала мучать свое бренное тело: надела короткий сарафан на тонких бретелях и стринги. Меньше ткани — терпимее жара. Волосы собрала на макушке в гульку, небрежно перетянув широкой резинкой.
Осмотрела себя привычно в зеркало, вздохнула и вышла из номера. Лучшим решением было выпить. Основательно. До головной боли и сушняка с утра. Чем не клин?
Когда объявили о начале шоу на пляже, Егорова по понятным причинам напряглась. Третий коктейль в ее руке, изначально расслабил, но по мозгам еще не ударил основательно, чтобы захотелось наплевать на все и купаться голышом.
Импровизированная сцена на широком пирсе и красочный баннер извещали, что ожидается конкурс на “Короля пляжа”. Хм, интересненько. Она-то знала, кто точно без конкурса должен забрать титул, но забавно наблюдать, чем удивят другие.
Народа собралось достаточно. Кругом поставили пластиковые стулья и лежаки, которые занимали страждущие зрелищ.
Катя устроилась на одном из стульев. Ближе к своему отелю. Вообще здорово все устроили: перед глазами море, по бокам линия пляжа, за спиной густые заросли местной флоры. Правды ради, именно лайнер сплошь состоял из увитых лианами беседок, цветов, арок. В тени растений можно было легко укрыться от посторонних глаз с томиком захватывающего романа.
Народ собирался, а Егорова ждала… И вовсе не представления.
Лучше бы пошла гулять по вечернему городу. Ей-богу…
Поначалу все шло отлично. В числе зрителей ее наваждения не наблюдалось. Под веселые выкрики на разных языках и бурные аплодисменты на сцену поднимались мужчины, желающие урвать звучный статус. Катя расслабилась и улыбалась, наблюдая как проходит знакомство с участниками.
Когда осталось выбрать последнего претендента на звание короля, в проходе между стульями раздался знакомый голос:
— Воу-воу! Я в деле! — качок проорал это на чистом английском и организатор от радости чуть из штанов не выпрыгнул.
Как и все Егорова обернулась по инерции. Хрен знает зачем. Стадный рефлекс сработал, наверное.
В момент все веселье схлынуло. Рядом с Эдиком стояла красивая брюнетка с ногами от ушей и улыбкой белее санфаянса в ее туалете. Спутница буржуя мило хлопала глазами, бросала невинные взгляды и держала того под руку.
На несколько секунд взгляды Эдика и Кати схлестнулись. На его лице она ничего не могла прочитать, но вот свое контролировать и не думала. Стихии обиды, гнева, презрения растворились атомами в крови и запустили пульс на запредельную скорость. Усмехнувшись, она окатила парочку красочным взглядом с головы до ног и демонстративно отвернулась первая.
Все. Гештальт закрыт.
“Чтоб тебя черти разорвали, Эдик! — кусала она губы, сцепив до боли пальцы. — Пошел ты… “
Еще ни разу Егорову так не било отчаянием и жалостью к себе. На что рассчитывала — сама не знала, но точно не на такую демонстрацию безразличия. Где-то в душе, она наивно полагала, что может заинтересовать Эдика. Пусть не на всю жизнь, без марша Мендельсона, но точно на время, за которое сможет вкусить толику счастья.
На сцене что-то происходило, но Катя даже не понимала сути. Провалилась в свои мысли и никак не могла выбраться. Ей бы уйти отсюда, но пока и этой радости она была лишена. Эдик буквально примагничивал ее и сопротивляться этому Егорова оказалась не в силах.
Испытывала ужасное чувство: когда вокруг все смеялись и веселились, она заморозилась в одночасье и никак не могла двинуться вперед. Тотальное одиночество навалилось и это… мучительно до слез.
Женщина по соседству громко рассмеялась, и случайно задела Егорову локтем. Катюха встрепенулась, стараясь смахнуть морок тумана и взять себя в руки.
Даже среди толпы Егорова чувствовала на себе взгляд красавчика. Что, спрашивается ему надо? Пришел с бабой — радуйся. Но он буквально прожигал ее левую сторону. Пару раз она взглянула на него, но сразу же отводила глаза. Невозможный контакт и теперь нежелательный.
На сцене участники стояли возле кучи барахла, среди которого рубашки, кофты, обувь, сумки. Некоторые люди бежали к сцене и складывали у ног каждого претендента свои вещи.
— Самые высокие баллы дают тому, для кого кто-то трусы пожертвует, — громко пояснила своей соседке по другую руку та самая туристка, что выбила Егорову из самоедства. — Я своему в прошлом году закинула. При всех! Хотела кобелине отомстить. Я ж, сама видишь, из шестьдесят второго размера не вылезаю. Думала, сбежит от стыда со сцены, когда я белый парусник с задницы ему в стопочку положила. А он знаешь че? Расцвел, разулыбался… Хотел со сцены спрыгнуть, но там метровая высота. Куда ему… с его-то животом? Метнулся к лесенке, как павлин, а потом расцеловал меня прилюдно. Представляешь?
Катя думала пару секунд, а потом повернула лицо в сторону Эдика. Поймала его внимательный взгляд. Нырнула под полы сарафана и стянула трусики. Комкая в руке кружевную ткань, вызывающе усмехнулась буржую, поднялась по-королевски, и пошла к сцене.
Понятно, что все видели, какой атрибут своей одежды она желает отдать. Вокруг одобрительно свистели, кричали. Егорова же прошла мимо всех участников, распаляя воображение присутствующих мужчин коротким платьем, покачивающимся в такт движению бедер. Вернулась к качку и потянулась к вороху вещей с самым провокационным видом, — слегка прогнувшись в спине. Демонстративно бросила свои белые стринги и, хмыкнув, направилась на свое место..
Не добравшись и до середины пути, Катя вскрикнула от неожиданности. Сильные руки схватили ее за талию, прижали к накаченному рельефному телу и потащили вглубь парковой зоны лайнера.
— Отпусти немедленно! — истерила и вырывалась Егорова.
Она прекрасно поняла, кто за ее спиной. Его запах с горьковатым цитрусом она узнала бы из миллиона.
От барахтанья ее салафан задирался все выше и она затихла. Чего доброго покажется перед посторонними людьми прелестями наружу.
— Умница, мамба, — “похвалил” ее Эдик, видимо решив, что она успокоилась.
— Убери от меня лапы… — сквозь зубы черканила Катя, пытаясь отодрать от себя его руки.
Эдик заволок ее в небольшую беседку оплетенную вьюном, куда сквозь листву приятно проникал свет от фонарей. Поставил на ноги и загородил собой выход.
Оба буравили друг друга взглядами: он — бешеным, почти черным, а она — диким, обиженным. Дышали надрывно, тяжело.
Катя с места сдвинуться не могла. Каждый выдох Эдика вгонял в нее дозы мучительной неги, разжигал кровь, заводил на максимум. Егорова приоткрыла рот, чтобы схватить кислород. У Эдика кадык дернулся, взгляд моментально стал еще порочнее и соскочил к ее губам. За секунды тело Кати затрясло и она всхлипнула.
— Невыносимая… — выдохнул он и оба сделали шаг друг другу навстречу. Сорвались.
Столкнулись как два урагана. Сцепились в желании захватить первенство. Выиграть. Победить. Выжить…
Эдик поднял ее за талию, прижимая к груди. Катя обвила его бедра ногами, запустила ладонь в темные волосы. Губы соприкоснулись, вышибая из обоих нетерпеливые стоны. Он сдернул с ее головы резинку, заставив шипеть от боли, вплел пальцы в русые пряди на затылке, другую руку сместил под ягодицы.
— А как же твоя девушка, — рвано шептала Егорова, ревнуя до чертиков.
— Глупенькая, — не давал он ей опомниться, воспламеняя как сухой хворост руками и губами. — Это подружка Сергея. Для меня есть только ты, мамба… Только ты…
По венам Кати разлился порок в чистом виде и хотелось задушить Эдика в объятиях.
Они не целовались — сражались. Выпивали голодно, неистово, измучившись ожиданием. Языком он толкнулся в ее рот, лаская влажное нутро, заменяя все своим вкусом. Теплая ладонь Эдика касалась незащищенного лона и от каждого движения его пальцев, она теряла разум. Жалась теснее. Набрасывалась на его рот с остервенелым желанием и страстью.
— Да… — шептала она между поцелуями. — Да, Эдик…
— Знаю, моя девочка… — он потянул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, и приник к нежной шее. — Ты вся мокрая…
Покусывал. Зализывал. Проводил языком от ключицы до уха, запускал по ее телу горячие мурашки, что оседали в яремной впадине, щекотали горло, пульсировали в самом чувствительном месте, затягивая обруч возбуждения внизу живота.
Катя сгорала как ведьма в средневековую инквизицию на костре. Хотелось кричать, плакать, улететь во вселенную и непременно в его руках. Не сдерживаясь, она просунула руку между их телами и расстегнула пуговицы его штанов, неуклюже стаскивая их спереди. Юркнула ладонью под резинку боксеров и застонала от ощущений. Член Эдика был большим, горячим, влажным от выступившего предэкулянта, от каждого движения пальцев пульсировал, и это сносило крышу окончательно.
Подтянувшись чуть выше, Катя высвободила внушительный орган из одежды и приставила головку к лону. От соприкосновения чувствительной плоти они замерли. Трясло обоих до ощутимой вибрации.
— Хочу тебя… — сглотнула вязкую слюну Катя, не отрывая взгляда от Эдика.
Он перехватил инициативу. Взял ее за бедра и вошел сразу на всю длину. Глубоко. Катя застонала и прогнулась дугой в его руках от пронзившего тело наслаждения. Каждый атом естества устремился вниз, зарождая бомбу эйфории.
— Красавица моя… — застонал Эдик ей в губы, целуя остервенело, голодно. Присваивая, приращивая к себе. Ровно в такт своим размашистым и резким толчкам внутри нее.
С каждым движением она стонала все громче, наплевав на окружающую обстановку. Небо опускалось все ниже над ее головой и она вот-вот готова была коснуться звезд. С ним так хорошо, как никогда. От напряжения оба были мокрыми.
В какой-то момент Эдик прислонил ее спиной к металлической решетке беседки, продолжая удерживать в своих руках, только теперь движения его бедер стали в разы жестче, сильнее.
— Катенька… — рычал он глухо ей в рот, а она окончательно терялась в невесомости. — Катюша… сладкая моя…
— Я… Эдик, хороший мой… — Катя хватала воздух губами.
Накал достиг наивысшей точки, превращая ее в оголенный провод под напряжением. Тело не слушалось. Все сосредоточилось внизу, обещая запредельный взрыв.
— Да, солнышко… Отпусти себя, — ускорил он темп, шепча, выбивая последние предохранители Егоровой: — Я с тобой…
Втянув ртом морской воздух Катя отдалась оргазму, накрывшему ее словно цунами. С каждой волной экстаза она вскрикивала, запрокидывая голову, а потом тыкалась лицом в шею Эдика, хваталась за него дрожащими пальцами, боясь отключиться от реальности.
Пока она летала в стратосферу, Эдик притормозил. Сдерживал себя, давая Кате возможность полностью прочувствовать наслаждение, а потом резко вышел и кончил ей на промежность.
Они какое-то время стояли не меняя позы. Восстанавливали дыхание. Егорова же страшилась посмотреть красавчику в глаза.
Смех, да и только. Трахаться не побоялась, а тут — на те из под кровати! Засмуща-а-алась.
— Мамба? — нарушил молчание Эдик, поддевая пальцами ее подбородок и заставляя взглянуть на него.
— Я не знаю, что сказать, — честно призналась она, испытывая неловкость.
— Ты потрясающая, Кать, — улыбнулся красавчик, целуя ее в уголок губ.
— Мне надо… в номер вернуться…
— Только со мной, — прервал он, заправляя ей за ухо волосы. — Не отпущу.
— У тебя есть платок? — сдалась Егорова, выпутываясь из его рук и набрасывая варианты, как ей вообще дойти хоть куда-нибудь в сложившейся ситуации.
И трусы, как назло, у качка… Ой, ну какие там трусы — пара ниточек…
— У меня есть кое— что получше.
Эдик привел себя в относительный порядок, подхватил ее на руки и пошел к пирсу. Егорова как могла оттягивала подол сарафана ниже, но блин, как натянуть то, что изначально предполагалось, как провокация?
Он нес ее так легко будто она ничего не весила. Окружающим же было абсолютно плевать на развлекающихся рядом туристов. Без предупреждения Эдик подошел к краю помоста и вместе с ней прыгнул в воду, успев только скинуть обувь с себя и с Кати.
— Ненормальный! — смеялась Егорова вынырнув из воды.
Теплое море приятно окутывало голое тело и после крышесносного секса — это настоящий кайф.
— Ты виновата, — отбил тут же Эдик, подплывая к ней ближе и целуя нежно, бережно, упоительно. — Хочу тебя снова, мамба…
— Даже не накормишь? — притворно надула губы Катя. — Точно буржуй…
— С рук, — широко улыбался красавчик. — Еще ни разу не подставлял ладонь змее, но ради тебя готов пойти на риск.
— Смелый… — веселилась она, откидываясь на спину.
— Отчаянный, — он подплыл к ней снова. — Но с тобой нельзя по другому, мамба.
— К тебе или ко мне? — провокационно взглянула на него Егорова.
В свете фонарей его глаза сияли золотыми искрами и он был похож на морское божество. Или у Катьки крышу окончательно сорвало от любви…
— Место не имеет значения, — он поцеловал ее так, что она чуть на дно не ушла.
Оторвавшись от его упоительных губ, Егорова подплыла к лестнице, наполовину утопленной в воде, решив выбраться, пока они оба не потерялись в глубинах лазурной стихии. Однако стоило ей взяться за поручни, как сзади вынырнул Эдик и развернул ее к себе, прижав к ступеням спиной.
— Не отпущу, помнишь? — выдохнул он ей в губы, прижимаясь к ней пахом.
Демонстрируя Кате свое вставшее желание, он вышибал из нее последние крупицы разума. Она обняла его за шею и обхватила ногами за бедра, как было в беседке.
— К тебе… — прошептала она ему в рот между поцелуями. — Хочу омаров и рябчиков попробовать.
— Меркантильная, — усмехнулся он, развернул ее и подтолкнул под попу, помогая подняться наверх.
— Я так понимаю, что тебе придется еще какое-то время принимать морские ванны, — выжимала подол сарафана Егорова, хихикая и намекая на его весьма заметное возбуждение. — Так что я пойду переоденусь. Не скучай, Эдич-ка.
— Мамба…
— М-м-м? — оглянулась на него Катя, сделав пару шагов по деревянному настилу.
— Встретим рассвет вместе?
— Я подумаю…
Катя подобрала свою обувь и поспешила уйти, потому что искушение снова прыгнуть к нему в воду становилось невозможным. Без его тепла рядом… некомфортно.
Катя влетела в номер, бросила сланцы и зашла в ванную. Стянула мокрую одежду и замерла перед зеркалом. Стройная, фигуристая. Глаза живые, дикие, с неистовым пламенем наполненным жизнью. Малиновые губы, зацелованные самым прекрасным мужчиной. Она улыбнулась и коснулась подушечками пальцев тонкой кожи.
— Ох, Эдичка, — тихо промурлыкала себе под нос, хитро глядя на свое отражение. — Как же я буду без тебя…
Тряхнув головой, отогнала грустные мысли и встала под душ. Наспех помылась, вытерлась и высушила волосы. Обмотанная полотенцем прошла в комнату, налила себе рома на один глоток и выпила.
Тело чувствовалось расслабленным, легким, обласканным. Дав себе пару минут на осознание произошедшего, она упала на кровать, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок. Смотрела пару минут, а потом прикрыла глаза.
Под веками побежали картинки, вызывающие истому в теле. В голове все еще звучали будоражащие сердце слова, которые ей шептал красавчик.
… Проснулась Егорова неожиданно и не поняла отчего. Открыла глаза и уставилась перед собой в недоумении и полной несознанке.
Утро на улице!
Обнимающая ее мужская рука собственнически сжимала в ладони грудь, а другая накрывала промежность.
“Че-е-ерт! Что происходит?!” — она тяжело сглотнула.
Понимание, что уснула в самую прекрасную ночь, заставило ее поморщиться и тихо выругаться. Глубоко вдохнув знакомый запах горького цитруса, Егорова уткнула нос в подушку и улыбнулась.
— Проснулась, мамба? — раздался за спиной хриплый голос.
— Как ты сюда попал? — Катя зажмурилась, силясь не пищать от радости.
Лежать рядом с ним сказочно. Вставать не хотелось.
— У буржуев свои секреты, — он хмыкнул и прижал спящую красавицу к себе сильнее. Подался вперед бедрами, упираясь в ее ягодицы стояком.
Егорова моментально откликнулась, прогнувшись в спине и подаваясь бесстыдному движению навстречу.
— Подкупил менеджера? — прошептала Катя, откинув голову на его грудь.
— Считай, что забрался как романтический герой на балкон к понравившейся девчонке, — Эдик целовал ее волосы, пустив руки в приятное путешествие по ее расслабленному и податливому ото сна девичьему телу.
— Кова-а-арный, — тихо простонала она, подставляясь под ласки сильнее.
— Приходится соответствовать хитрым врушкам…
Эдик приподнялся, молниеносным движением опрокинул Катю на спину и подмял под себя.
— Думал не доживу до утра, мамба… — она видела как его зрачки расползаются по радужке, перекрывая чернотой синее небо глаз.
— Кто-то хочет взять награду за терпение? — Егорова кокетливо прикусила край губы, отогнав мысль, что ведет себя как влюбленная дура.
— Взять тебя, — прищурил глаза Эдик, прикипая порочным взглядом к соблазнительному рту.
Егорова обняла его за шею, тихо прошептав:
— Иди ко мне…
Со сдавленным стоном он коснулся губами Катиных губ. Водил от уголка к уголку, лаская нежную кожу. Запустил ладонь в ее светлые волосы на макушке, другую опустил на талию, пробираясь к бедру.
— Свела меня с ума, мамба…
Едва она приоткрыла рот, чтобы ответить, как он набросился со всей страстью. Целовал требовательно, жадно, с явным наслаждением. Катя откликалась, отдав себя на его милость. Отвечала, борясь за первенство, но неизменно уступая. Проигрывая. Позволяя себя завоевать.
Своим напором Эдик доводил Катю до звезд, но не позволял их коснуться. Гладил, сжимал, обнимал, но стопорил в шаге от эйфории и возвращал к себе. Разведя ей колени, он целовал лоно, вышибая из Егоровой стоны и крики. Скользил языком по чувственному месту то быстро, то медленно, зажимал губами, всасывал лепестки. Его пальцы так нужно двигались внутри, прокручиваясь, задевая чувственные точки.
— Дай мне себя, — прохрипела она, передавая адское желание взглядом, телом.
Эдик отстранился. Смотря в бездну Катиных глаз, вытащил из нее пальцы и облизал. Степенно. Порочно. Дернул Егорову за бедро, укладывая поперек кровати. Встал на колени, расставив ноги над ее головой. Она лежала перед ним совершенно голая, раскрытая, мокрая от слюны, и стягивала с него дрожащими руками шорты, обнажая эрегированную плоть. Облизнув губы, он смотрел поплывшим взглядом, как Катя провела языком по головке, очертила контуры, а потом направила член в рот, обхватив ствол губами.
Эдик дернулся в нетерпении, явно желая войти глубже. Протянув руку, провел двумя пальцами по промежности, раздвигая лепестки и толкнулся в нее. Егорова выгнулась, запрокинув голову, и красавчик сделал движение бедрами вперед. Головка уперлась Кате в глотку и сразу от всех ощущений стало невозможно хорошо.
Оба балансировали на грани. Сгорали. Оттягивали момент кульминации, наслаждаясь прелюдией. Познавали друг друга в мельчайших деталях. Егорова с небывалым наслаждением доставляла удовольствие Эдику губами, буквально высасывая из него все соки с характерным звуком, чем распаляла еще больше.
Поза “валетом” приносила новые краски, стирала стыд, выставляя на первый план истинные желания. Эдик рассматривал ее, целовал, исследовал каждую складку.
Когда напряжение достигло апогея, а Катя дрожала и вскрикивала лишь от теплого дыхания рядом с центром сосредоточения ее наслаждения, Эдик поднялся, поставил ее на четвереньки и вошел сзади. Застонав, она сжимала в кулаках простыни, прогибалась в спине как дикая кошка, а он зарычал как изголодавшийся зверь, стискивая девичьи бедра до синяков.
— Эдик.. — повторяла она как мантру, впадая в адский транс. — Эдик…
— Красавица моя… Катя… — сквозь стиснутые зубы вторил ей красавчик, совершая жесткие, резкие, уверенные толчки бедрами. — Давай, девочка…
Энергия каждой клетки скатилась вниз живота Егоровой, собралась в клубок и взорвалась ярким фейерверком, рассыпая искры перед глазами. В промежности запульсировало, разгоняя эйфорию по всему организму, высвобождая напряжение и заряжая новыми эмоциями.
— Да, солнышко… Черт, как же сильно ты меня сжимаешь, — с хриплым стоном выдохнул Эдик и кончил ей на поясницу. — Ма-а-амба…сказочная…
Он целовал ее вдоль позвоночника, поглаживая рукой по животу. Катя улыбалась, лишенная силы проявить ответную ласку.
— Есть хочу… И пить, — просипела она, улыбаясь.
— Я бы тебя съел. Еще раз пять. Подряд, — усмехнулся Эдик и слегка укусил ее за плечо.
— Вас на лайнере виагрой кормят на ужин? — хихикнула Катя, почесав нос об простынь.
— Ты мой афродизиак, мамба, — он бегло целовал ее плечи.
Она зашевелилась, выбралась из теплых рук и направилась в ванную, провокационно поглядывая на красавчика.
— Доиграешься… — сверкнул томным взглядом Эдик, окидывая ее нагое тело с макушки до пяток и обратно. Облизнулся хищно, сощурив глаза.
— Ой, как стра-а-ашно, — она приложила ладонь ко рту, изображая испуг.
Эдик хмыкнул и моментально подорвался с кровати, настигая пищащую Егорову в дверях душа.
— Попалась, змея…
Внес ее в кабинку, держа за талию, включил воду, отрегулировал и только тогда отпустил, прижав спиной с кафельной стене. Глядел горячим взглядом, красноречивее слов говоря о своих желаниях.
— Мне тебя мало… — прошептала Катя, приподнимаясь на носочки и целуя его в губы.
Собираться на обед — завтрак они протрахали, понятно дело, — Егоровой было непривычно, когда рядом постоянно мелькала шикарная фигура Эдика. И ладно бы просто мелькала, но нет! Он постоянно норовил ее зажать у каждой поверхности: целовал до головокружения, и, как следствие, она оказывалась очередной раз без нижнего белья.
— Эдик, дай мне одеться, — смеялась в его руках Катя, но обнимала крепко за шею и отвечала на ласки. — Иначе я пойду голая.
— Все, — поднял ладони вверх красавчик. — Жду, но не одобряю.
… В кафе Егорова спускалась на трясущихся ногах. Такого секс-марафона у нее ни разу в жизни не было. Мужчина успел поиметь ее в душе, на столе, в кресле…
“В душе было круто… — кивнула сама себе Катя, а потом подумала и мысленно добавила: — И на столе… Ой, да везде! Чертов буржуй!”
Только она хотела опустить пятую точку на пластиковый стул. Так сказать, подготовиться к обходу съестного, как Эдик потянул ее дальше.
— А как же?.. — открыла она рот.
— Идем ко мне. Все принесут в номер, — перебил он и улыбнулся ослепительной открытой улыбкой.
— Ты меня в живых хоть оставишь? — Катя поправила подол сарафана, который задрался, зацепившись за стоящий на пути стул.
— Не сомневайся, мамба. Утром в планах прогулка на яхте.
— Как мило. Видимо, я буду так печально выглядеть, что пляж не лучшее место.
— Печально?! — резко остановился Эдик и она врезалась в его спину. — А вот это было обидно. Тебя ждет наказание.
Пригрозил и потащил ее дальше, как пещерный человек. Егорова выдернула руку из захвата и стала как вкопанная.
— Еще не накормил ни разу, не обещал звезду с неба, не рассказал сказку про мою охренительную красоту, спагетти на уши не навесил, а уже наказание? Ну, нет, буржуй! Сексуальный бойкот!
Он подошел к ней вплотную, игнорируя заинтересованные взгляды со стороны.
— Хорошо подумала?
— Не… уверена, — прошептала Егорова, поражаясь, как быстро он заставляет откликаться ее тело.
“ Ой, и душу тоже, че уж там!” — призналась себе Катя.
Склонившись, Эдик прошептал у самого уха, запуская по ее телу мурашки:
— Невыносимая, но моя…
Снова сплел их пальцы и повел за собой дальше. Егорова улыбалась дебильной улыбкой, спотыкаясь на ровном месте. Потому что в душе чертова весна и подснежники, а ещё конфетти… И ванильные розовые единороги прыгали по карамельным облакам.
“Успокойся, мамба, — хмыкнула она мысленно. — А то от приторности задница слипнется.”
Номер у Эдика оказался на самом верхнем этаже. Огромный. Три комнаты размером со стадион. Утрировано, конечно, но от зависти Катька бы и не такое сравнение привела. Дорогая резная мебель, ковер ручной работы, кровать для десятерых. Имелся даже кабинет! Богатеи, блин!
Еду действительно привезли в номер, на красиво сервированном столике. Даже розочку воткнуть в вазу не забыли. Ай да, буржуй…
Если в их отеле фруктами не слишком баловали, то тут изобилие. Даже арбуз от косточек очистили и порезали на удобные кусочки. Мужчина не спрашивал ее о предпочтениях, когда делал заказ, и теперь Катя наблюдала рябчиков, будь они неладны, черную икру и еще ряд странных деликатесов, названия которых не знала. Однако, заставил урчать желудок сочный стейк. От его запаха Егорова дурела, захлебываясь слюной.
Придвинув к себе тарелку, Катя взяла в руки приборы, отрезала кусок и положила в рот. Прикрыла глаза и застонала от удовольствия. Гастрономический оргазм в полном проявлении.
— Впервые вижу мужика, который себе морепродукты взял, — решила поумничать Егорова.
— Они были для тебя, вообще-то, — усмехнулся Эдик, расправляясь с салатом.
— Что за стереотипы, — фыркнула она, поддевая спаржу.
— Кто-то просил рябчиков, — улыбался красавчик, делая два бутерброда с икрой. Предусмотрительные работники ресторана кусочки хлеба маслом уже намазали.
— Как твоя фамилия? — решила узнать о нем больше Егорова.Вовремя, нечего сказать. Вот уж точно: секс не повод для знакомства.
— Соколов, — он кинул на нее взгляд, продолжая орудовать ножом и вилкой, поддевая сочные, хрустящие листья салата, и обваливая их в соусе.
— Женат?
— Не поздно спохватилась со сбором информации?
— Лучше поздно, чем никогда, — пожала плечом Катя.
— Нет.
— Это ты возразил мне или на вопрос ответил? — уставилась на него Егорова, медленно снимая губами с вилки очередной кусочек мяса.
— Ответ на вопрос. А ты? Замужем?
— Похоже? — тихо засмеялась она, промокая губы салфеткой. — Была бы замужем, тебе бы не обломилось.
— Что бы это поменяло в нашей встрече?
— Я верная, — вскинула подбородок Катя, а следом взяла большую ягоду клубники и откусила.
— Не могу похвастать тем же, — с вызовом бросил Эдик.
Легкий холодок пробежал между лопаток Кати и она опустила глаза, пряча легкое замешательство. Это он сейчас дал понять, что в любой момент пойдет трахать другую, или что ей не светят с ним серьезные отношения?
“Видимо, все сразу”, — стиснула она губы, но тут же взяла себя в руки.
— Рада слышать, — улыбнулась краем губ и перевела взгляд на стол, думая, чтобы еще попробовать.
— Не понял. Чему ты рада?
— Тому, что вокруг много красивых мужиков. Так что, я буду не в накладе, если ты переключишь внимание.
Говорила, а у самой ладони вспотели и спина от напряжения заныла. Ей и думать о таком страшно, а тут… Может зря она с ним связалась. От такого никакие настойки и самогон не спасут. Сразу с обрыва сигать… на тарзанке. Чтобы от адреналина все остальное отмерло.
Эдик от ее слов отложил приборы и вперился внимательным взглядом. Изображать под таким пристальным вниманием заинтересованность в блюдах Кате становилось сложно.
Воцарилось молчание и Катя не выдержала.
— Ну что не так? — уставилась на него, едва сдерживая обиду.
— Думаю… тебя сейчас нагнуть и заставить пожалеть о сказанном или чуть позже сделать твою сладкую задницу малиновой? Что выбираешь, мамба?
Серьезность в его голосе немного остудила Егорову. Теперь проблема как-то перекочевала в другой формат.
— Есть еще варианты? — кусала она край губ.
— Есть, — кивнул. — Можно оба варианта.
— Я есть хочу… — сдалась Катя, думая, что зря так остро отреагировала на его слова.
“В общем, надо наслаждаться моментом, а не бежать впереди локомотива, угадывая будущее, — думала Егорова. — Пусть разрушительно, неверно, утопически. Но! Жить необходимо здесь и сейчас.”
— Шикарный аппетит, — красавчик откинулся на спинку дивана, не сводя с нее глаз.
— Шикарный был секс, — поиграла она бровями.
“Твою мать, че я творю-то?” — на деле лишь прокашлялась и принялась за фрукты.
— Завтра после яхты поедем в клуб. А послезавтра свожу тебя в горы.
— А тебя друг не потеряет? — удивление само собой всплыло на ее лице.
— Не ребенок, а я ему не нянька. Еще одно слово про друга и ты поплатишься.
— Ой, это была тактика такая… Сработало же, — махнула рукой Егорова, и чуть себе язык не откусила.
“Вот идиотки кусок! Он мне мозги отсношал, не иначе!”
— Сработало, — мягко улыбнулся Эдик. — Вылитая мамба…
— Кем ты работаешь? — пора было уходить в безопасное русло, пока она не договорилась еще до какого-нибудь признания. В любви, например.
— Руководителем, — уклончиво ответил он, и налил себе в стакан минералки.
— Потрясающий развернутый ответ, Эдик Соколов. Все вопросы отпали.
— Все узнаешь в свое время.
— А сейчас разве не мое время?
— Сейчас наше.
— М-м-м, понятно, что ничего не понятно. Чем будем заниматься после обеда? Если у тебя есть свои планы, то я на море. Можем потом…
— Кать, все мои планы связаны с тобой. Откуда эта неуверенность?
Он поднялся, взял ее за руку и заставил перейти к нему на диван. Легким движением заправил ей волосы за ухо и поцеловал в уголок губ.
— Мне хорошо с тобой, мамба, и я не намерен отпускать тебя.
Катя буквально чувствовала как краска лезет лицо. Слова ласкали слух, расслабляли, вселяли наивные мечты, разжигали чувства еще сильнее.
— И мне хорошо с тобой. Как ни с кем и никогда… — ее голос сорвался и она опустила глаза.
Прижав Катю к себе, Эдик гладил ее спину, шею… а потом запустил пальцы в волосы и притянул к себе сильнее, накрывая губы своими. Поцелуй становился жарким, ненасытным, возбуждающим. Егорова забралась на колени Соколова, обвив шею руками, и отвечала со всей страстью.
Продолжение обеда пришлось отложить на потом…
Кролики точно тихо сидели и завидовали. Ведь Кате с красавчиком было сказочно прекрасно.
День на море проходил сказочно. Катя не могла налюбоваться на Эдика, который, действительно, не покидал ее ни на минуту. Ну, разве что к бару уходил пару раз, и совершал заплывы до буйков.
Они вместе прыгали с пирса, причем Егорова считала своим долгом перещеголять Соколова в умении нырять. Эдик же смеялся раскатисто, открыто, что заставляло сердце Кати биться чаще.
“И хлебать соленую воду!” — мысленно добавила влюбленная дурочка.
После очередного купания, она лежала на шезлонге пляжа лайнера, подставив спину лучам солнца. По соседству сидел Эдик и что-то читал на планшете.
— Мамба, хочешь полететь в Тайланд? — красавчик взял коктейль со столика и сделал глоток.
— Сейчас? — она приподнялась на локтях, сдвинула вверх очки и уставилась на спутника.
— Можно и сейчас, — перевел на нее взгляд Эдик, наклонился и убрал с ее щеки непослушную волосинку.
— Не-е-е, там тайки красивые, я не смогу с ними конкурировать, — Катя нацепила обратно очки и перевернулась на спину.
— И куда же мне тебя везти? — сдерживал смех Соколов.
— В деревню… в глушь… в Саратов, к маме! — процитировала Егорова, расплываясь в улыбке.
— Какая ты удобная.
— И целуюсь круто…
— Покажешь?
— Не-а, ты не в моем вкусе, — расслаблено фыркнула Катя, отгоняя мысли, что надо намазать себя солнцезащитным кремом, иначе сгорит.
— Я плохо понимаю змеиный язык. Повтори-ка, — Эдик медленно отложил планшет в сторону.
Егорова моментально подобралась и опустила ноги с другой стороны лежака, готовая сорваться с места. Осталось только понять, она нарвалась на очередное веселье или буржуй банально устал читать.
— М-м-м, забыла спросить сколько тебе лет, — Катя медленно поднялась, делая вид, что решила размять ноги. Потянулась. — Может у тебя слух пропадает…
— А я уж думал, так и будешь лежать пай-девочкой и не дашь мне возможности приложиться прилюдно к твоей заднице.
Соколов поднялся, а Егорова моментально отпрянула в сторону, чуть не наступив на огромного мужика, звездой лежащего на песке.
— Простите, — виновато пролепетала она, не теряя из вида Эдика.
— Мамба, подойди ко мне. Прошу по-хорошему.
— А если нет? — она сделала пару шагов в сторону моря.
Он стоял не двигаясь с места и ждал. Терпеливо. Всем видом показывая свое превосходство. Уверенный в себе на миллион процентов.
— Катя…
— Я за нее, — она спиной отходила к воде, провоцируя, глядя насмешливо.
“Как же ты хорош, Эдик… Давай же, невероятный мужчина, поймай меня. Прижми к себе… Я соскучилась”, — мысленно посылала ему желания.
— Мамба, — предупреждающе рыкнул Соколов и бросился за ней.
Катя взвизгнула на весь пляж и побежала в море. Пробиралась вглубь, барахтаясь на волнах и пытаясь увеличить между ними расстояние.
Эдик через пару шагов нырнул и поймал ее за ногу, утягивая за собой под воду. Она обняла его за шею, прежде чем они показались на поверхности.
Красавчик держал ее одной рукой за талию, а второй убирал с лица мокрые волосы, пока Катя отплевывалась.
— Ты не проголодалась? — он смотрел ей в лицо с неприкрытой нежностью, отчего у Егоровой внутри все переворачивалось.
— Очень, если речь не… о еде, — шепнула она и улыбнулась, а потом вжалась в него всем телом и поцеловала до головокружения. Или это он ее целовал… Кто ж там разберет, когда желания бьют через край.
Ночевали они в номере у Эдика. Ну, как ночевали? Отдохнули пару часов. Единственной одеждой на вечер и ночь стало полотенце, которое то отбрасывалось в сторону, то подбиралось… на короткое время.
— Пора вставать, мамба, — Эдик целовал ее в плечо, приятно царапая щетиной.
— М-м-м, — отмахнулась Катя, забираясь головой под подушку.
Соколов провел ладонью по ее спине, спустился к ягодицам и просунул руку между ног.
— Катюш, нас ждут, — его пальцы пробежались по внутренней стороне девичьих бедер и она прогнулась, слабо застонав.
— Невыносимый… — севшим ото сна голосом пробурчала Егорова, но из под укрытия вылезла. — Рассказывай кто нас ждет и зачем?
Разлепив глаза она чуть не всплакнула от обиды: красавчик был уже бодр, свеж, собран и полон сил. Белая легкая сорочка, расстегнутая до половины груди, светлые шорты до колена. Мокрый волос зачесан назад.
“Нельзя быть таким красивым. Это преступление против женской половины человечества”, — мысленно проскулила Катя и поднялась, потягиваясь руками вверх.
— Мамба, я уже никуда не хочу ехать, — он обнял ее сзади, лаская руками теплое, расслабленное тело.
Егорова вообще не сразу поняла, что стоит перед ним абсолютно голая. Нет, ей нечего скрывать. Чего он не видел за время их секс-заплыва? Но, все равно… На контрасте с ним одетым, как-то неловко.
— Пойду переоденусь, — она выпуталась из его рук и потянулась за сарафаном. — Увидимся на пляже?
— Пойдем вместе, — безапелляционно заявил Эдик.
— Ох, Соколов, мы как Шерочка с Машерочкой, — хихикнула Катя, хватая его под руку, едва вышла из душа.
Увидев яхту с берега, Егорова остановилась как вкопанная. Открыла рот и смотрела в неверии. Это не просто красивое судно, а настоящий элитный морской дом. Корабль! Кипельно белый корпус, со сверкающими мельхиоровыми леерами. Палуба отделана деревом, натертым как паркетная доска. На первом уровне большой зал, каюты, ресторан, бар. Все с дорогущей мебелью, будто попала в отель десяти звезд. На втором ярусе мини-бассейн, шезлонги, зона отдыха, еще один бар. Выше надстройка с капитанской рубкой, радары, пульт управления… В общем, черт его знает, что там! У Катьки от всего рот не закрывался.
— Да уж… буржуи, — медленно выдала Егорова, стараясь не ослепнуть от великолепия.
— Приветствую, Эдуард Тимофеевич, — седовласый мужчина лет пятидесяти пяти, в белой рубашке, черных штанах и капитанской фуражке с эмблемой вышитого золотой ниткой морского якоря, обменялся с Соколовым рукопожатием.
— Рад видеть, Алексей Андреевич, — улыбнулся Эдик. — Думал не успеете.
— Обижаете. Разве мы вас хоть раз подводили? — мужчина рукой указал путь вперед.
Егорова пребывала под таким впечатлением, что вообще не могла с места сойти. А с этой потрясающей колыбели еще надо будет уходить рано или поздно! Это форменное издевательство над психикой простого трудяги.
“Может спрятаться в трюме? — думала Катя. — Как можно зайти сюда и добровольно выйти?!”
— Мамба… — Соколов мягко взял ее за локоть и потащил за собой. — Потом все покажу.
— Я со временем сама разберусь, — озиралась по сторонам Егорова. — Хренушки я отсюда уйду.
Эдик тихо засмеялся, притягивая ее к себе за талию и целуя в висок.
— Как мало надо, чтобы тебя удивить.
— Мало?! — нехотя Катя перевела на него взгляд, окунаясь в озорные искры его глаз. — Скажи честно, ты решил до основания разрушить мои представления о нормальной жизни, да? Теперь я хочу яхту…
Катька жалобно скривила мордочку, но на поцелуй ответила, моментально забывая об окружении, потому что Соколов, черт бы его побрал, был лучше.
Вопросы Егорова не задавала, потому что ее спутник неизменно отвечал загадками, а то и вообще игнорировал, переключаясь на другие темы. Однако, не видеть, что гостю пытаются всячески угодить, мог бы только слепой.
Яхта бросила якорь в тихой бухте с прозрачной лазурной водой. Катька не отлипала от леера пока смотрела как опускается тяжелая конструкция, что удерживает морскую красавицу на месте. На корме опустили специальное приспособление, — названия, естественно, Егорова не знала, — с которого удобно было спускаться в море.
Потрясающий отдых. О таком Катя не смела грезить. Они много купались, валялись на лежаках, читая забавные паблики и посты и Интернет. Смеялись. Ели фрукты, морепродукты и мясо. Надо заметить, шикарное мясо. Катя чуть о столешницу лбом не приложилось, когда первый кусок в рот засунула. Мягкое, сочное, с чумовыми приправами, не перебивающими вкус. Пару часов они провели в не менее роскошной каюте. Солнце сильно жарило, хотя дело было не в этом. Они попросту хотели друг друга. Катюха еще пока плавали завела Эдика не на шутку. И все бы ничего, но вода настолько чистая, что их неприличные игрища увидела бы вся команда.
Катя познакомилась с капитаном, задала кучу вопросов, но все названия у нее сразу вылетели из головы. Осело только, что самая необычная яхта в мире построена по типу города Монако. О, как! Егорова даже в сеть залезла, посмотреть. На город, разумеется.
На берег они сошли поздно вечером. Уснули в скромном отеле Егоровой, тесно прижавшись друг к другу на узкой кровати. Обоим нужен был отдых. Ладно Катя дорвалась до сладкого, но почему Эдик со всем, что прилагалось к красивому лицу, оказался неутомимым — загадка. Хотелось бы думать, что из-за природной харизмы Егоровой…
Катя проснулась раньше Эдика. Быстро сходила в душ, привела себя в порядок и юркнула под бок к буржую. Она же не дурочка отказываться от утреннего десерта. Лежала и смотрела, как подрагивают ресницы красавчика во сне. Его лицо выглядело расслабленным, а черты стали немного мягче, чем обычно.
— Не смотри на меня так, мамба, — не открывая глаз, улыбнулся он.
— Как? — она очертила пальчиком его скулу, подбородок, губы...
Эдик поймал зубами тонкую фалангу и коснулся языком подушечки. Прижал Катю к себе сильнее, а потом вовсе подмял под себя, глядя еще сонно, но уже с конкретным желанием.
— Попалась? — прошептал и коснулся ее губ своими.
— Разве? — игриво вскинула бровь Егорова, закинув руки ему на шею и перебирая волосы на затылке. — Не боишься, что ты попался, Соколов?
— Меня пугает только высота, — целовал он ее шею. — К остальному у меня иммунитет.
— Надо же, ты не лишен человеческого, — мурлыкала Катя, подставляясь под ласки.
— И у Богов есть слабости, — Эдик спустился ниже и обхватил губами ее сосок. Втянул в себя и поиграл языком, сжимая другую грудь в теплой ладони.
— Вот это самомнение, — она прогнулась, перебирая жесткие пряди на его макушке.
Губами Соколов опускался ниже, дразня легкими покусываниями, которые чередовал с мягкими поцелуями.
— Лишь адекватная оценка.
Его щетина добавляла дополнительных ощущений и Катя не знала, что ее сильнее заводит. Будто он включил в ней все органы чувств.
Едва умелые губы опустились на лоно, Егорова потеряла все связные мысли, кроме одной: “О, Боже!” И спорить стало бессмысленно.
Эдик с упоением вылизывал нежные лепестки, рисуя языком мучительно сладкие узоры, всасывая, зажимая губами, доводя Катю до громких стонов. Двумя пальцами двигался в ней в ритме своих ласк, задевая чувствительные точки.
— Эдик… пожалуйста, — очередной раз простонала Катя, выпрашивая больше. — Хочу тебя…
Проложив дорожку из поцелуев снизу вверх по ее телу, Соколов устроился между ног и вошел невозможно медленно, заставляя Егорову в нетерпении двигаться навстречу. Она жалась к нему, обвив ногами и руками, впивалась в желанные губы, хранившие ее вкус.
— Ка-а-атюша, — шептал он, толкаясь бедрами в нужном ритме. — Сладкая девочка… Моя мамба…
Поступательные движения Эдика становились мощнее, резче, глубже. Он порабощал Катю своей энергетикой и напором. Она чувствовала внутри бурю, которая вот-вот наберет обороты и обрушится, сметая все на своем пути.
— Хочу с тобой… вместе, — захлебываясь ощущениями, выдохнула между поцелуями.
— Тогда… сейчас, мамба, — делая особо жесткие толчки, приказал Эдик, зафиксировав ее лицо в ладонях. — Покажи мне свой космос, девочка…
Толчок… и Катя запрокинув голову, пустила через себя ослепительный оргазм, сильнее сжимая Эдика руками. Соколов напрягся всем телом и с хриплым стоном кончил в нее, явно потеряв контроль над ситуацией.
Егорова смотрела на него без возможности сдержать переполняющие эмоции. Любовь плескалась в глазах, а душа тянулась к мужчине рядом до ноющего ощущения. Он был невозможно красив. Темные пряди прилипли к мокрому лбу, на висках бисеринки пота, глаза с поволокой полученного наслаждения, губы яркие, зацелованные.
— Я тебя… — моментально поняв, что может все испортить, Катя прикусила язык и опустила взгляд.
“Молодец, Егорова, палишься с усердием”, — чертыхнулась про себя.
— Говори, — Эдик поцеловал ее в край губ, провел носом по щеке. — Ну же, мамба. Что ты хотела сказать?
— Ничего, — улыбнулась она, разглядывая его грудь. — Просто… с тобой хорошо.
— Трусиха.
Эдик поднялся и потянул змею в ванную.
Через час, после завтрака, они уже сидели на берегу, разглядывая резвящихся в море туристов. Тело Кати еще вибрировало после утреннего секса, а взгляд то и дело возвращался к Эдику. Хорошо, что на ней солнцезащитные очки. Не хватало прослыть озабоченной. Правды ради, Егоровой хотелось лишь его тепла, нежности и ответного чувства. Все остальное — сказочное приложение, от которого она, естественно, никогда бы не отказалась.
“Еще чего! За таким десертом очередь надо с ночи занимать”, — рассудила про себя Егорова.
Прикрыв глаза, она мысленно рисовала картины непередаваемого счастья, где они с Соколовым вместе. И это было так прекрасно, что улыбка трогала губы, а морской воздух опьянял.
— Здарова, Эд! — раздалось рядом и Егорова вздрогнула, повернувшись на звук. — Тебя хер поймаешь.
— Серый, — красавчик пожал руку другу. — Думал ты на экскурсии.
— Завтра собираемся. А ты все еще с пострадавшей тусишь? — качок кивнул в сторону Кати, а ей стало неуютно.
— Схожу до бара, — она поднялась, боясь услышать ответ Эдика, и пошла в сторону отеля.
— Кать! — окликнул Соколов и она обернулась, изображая веселость, а по факту пребывая в замешательстве. — Не туда направилась. Бар сразу за нами.
Он внимательно смотрел на нее, словно был готов сорваться следом, если заартачится. По понятной причине она собралась на территорию своего отеля: браслета лайнера у нее не было.
— Я сейчас, — бросила неоднозначный ответ и ускорила шаг.
Крепкий захват на локте заставил ее обернуться.
— Мамба, в чем дело? — Эдик глядел настороженно, заправляя ей за ухо непослушные локоны, выбившиеся из пучка на макушке.
— Соколов, я всего лишь собралась до бара, — широко улыбнулась Катя, отлично играя партию спокойствия и радости.
— Иди в наш. Тебе слова не скажут. Приготовят все, что пожелаешь.
Его настойчивость граничила с приказом. Это льстило Егоровой и стирало возникшее напряжение.
— Ладно-ладно, — сдалась и побрела в указанном направлении.
Взяв себе безалкогольный “Мохито”, Катя потянула через трубочку прохладный напиток и зажмурилась от удовольствия. Мяту любила с детства. Коктейль освежал, и беззаботные краски возвращались. У барной стойки она наблюдала на Эдиком и его другом, которые о чем-то оживленно беседовали. Спустя пару минут к ним присоединилась та самая красавица, что была на представлении под руку с Соколовым. Подружка Сергея.
Сидеть на задворках — по-детски глупо, и Егорова пошла к новой компании. Надо было познакомиться, а то подумают, что она дикая. Да и друзья Эдика наверняка нормальные. Просто, со своим страхом потерять буржуя она на все реагировала очень остро.
“Веди себя естественно, — говорила она себе. — Сергей веселый и нормальный. Даже трусы мои забрал и не вернул, зараза…”
За пару шагов до шезлонгов Егорова остановилась. Вполне различимый разговор двух друзей не дал возможности подойти ближе.
— Хорош заниматься благотворительностью, Эд. Девка приехала на отдых, а ты ей мозг рвешь, — качок развалился на соседнем лежаке, где по правую руку находился Соколов, а по левую манерная пассия.
— Тебе не все равно, чем я занимаюсь? — Эдик закинул за голову руку.
— Завтра приезжает Кристина. Подруга Леси. И если ты забыл, то ради тебя, — друг водил по своему торсу ладонью.
— Еще не завтра, — усмехнулся Соколов.
— Буй не сотри, Казанова, — засмеялся Сергей, выуживая из шорт, в которых лежал, мобильник. — Смотри чтобы девочки не встретились. Не хватало скандала с вырванными волосами.
— Сереж, не говори ерунды, — встряла в разговор цыпочка. — Эд же не глупый. На телку в дешевом купальнике не поведется. Они все ищут принца при бабках.
Слушать дальше Егорова была не в силах. Когда первые слезы обиды смешались с коктейлем, она развернулась и, как можно быстрее, убежала с пляжа, оставив вещи.
На ресепшене кое-как объяснила, что потеряла карту-ключ, и вообще именно поэтому плачет. Простите, мол, ответственная, а тут такое! Сотрудники прониклись и заверили, что нет ничего страшного, выдав ей дубликат.
Влетев в номер, Катя на эмоциях выбросила подвявший букет и замерла с бутылкой рома в руке…
“Не-не, спиртное пригодится. Я за него отработала, — поморщилась Егорова, отпивая из горла. — “Еще не завтра”... Вот значит как, Эдик? Ну, считай, случился монтаж. Новый день наступил. Ненавижу!”
Умывшись холодной водой, она посмотрела на себя в зеркало, упершись ладонями в столешницу с раковиной. Глаза покраснели от слез, волосы разлохматились, нездоровый румянец на щеках, а так… даже красотка.
“Хрен я буду скулить в номере!”
Быстро переодевшись в длинный белый сарафан на тонких бретелях и шнурком на талии, она распустила волосы, вставила наушники и включила любимую музыку на сотике. Захватила сумочку с документами и деньгами, прежде чем спуститься вниз.
— Я хочу на экскурсию. Сейчас, — выпалила, радуясь, что наконец, пришел русскоговорящий менеджер отеля.
— Вам нужно обратиться к вашему представителю от турфирмы. Он будет завтра с утра до обеда, — вежливая девушка поправила зеленый шелковый платок на шее. Такие носили все сотрудники. Отличительный знак. Униформа.
— Мне надо сейчас. Очень, — сложила руки в молитвенном жесте Егорова.
— От отеля ничего нет. Извините, — виновато вздохнула собеседница. — Но вы можете дойти до торгового центра. Там частные компании. По сути, они и организовывают прогулки. У них даже дешевле выйдет.
— Покажите в какую сторону мне идти, — обрадовалась Катя.
Она шагала под палящим солнцем, прогоняя болезненные мысли. Разговор друзей все не давал покоя. Может, если бы Эдик заступился за нее, сказал что-то в укор качку, то Катя бы…
“А что, собственно, было бы? — рассуждала она, слушая музыку. Все песни как назло были душещипательные. — Сказал бы, что я любовь всей его жизни? Бред же… Это он моя любовь. Спонтанная и необъяснимая… Было бы хуже, приедь завтра эта баба, а тут я… Хорошо, что все услышала и вовремя ушла”.
Мимо сновали туристы и местные жители. Кто-то разглядывал Егорову с нескрываемым интересом, пытаясь обратить на себя внимание, а кто-то с завистью и злостью, когда кавалер провожал Катю взглядом. А она не виновата, что кругом одни кобели!
— Привет, Кораблик. Это я… Два раза, — грустно усмехнулась Егорова, стирая свое желание находится рядом с Соколовым.
— Все настолько херово, Руки-ножницы?
— Пятнадцать из десяти, — она обошла плотно припаркованные автомобили, возвращаясь на узкую тропинку для пешеходов.
— Дала, значит, — цыкнула Светка.
— Угу, — кивнула для убедительности Катя, пропуская машину, выезжающую с территории очередного отеля.
— И че случилось? Только без соплей, ладно? Билетов нет, а успокаивать тебя по мобиле как дикобраза причесывать.
Егорову не надо было уговаривать. Рассказала все в пикантных подробностях, не забывая шмыгать носом.
— Дела-а-а, — протянула подруга. — Только на что ты обиделась? Может он не хотел обсуждать тебя с тупоголовым амбалом? Мужской, кстати, поступок. А то, что плел Сережа — его половые трудности.
— Он сказал, что “еще не завтра”, Кораблик, — мелкий камешек попал под пятку и Егорова остановилась. Удерживая себя за ствол пальмы, сняла обувь и потрясла.
— И че? Типа, подумает об этом когда придет время… Мало ли, что он имел в виду? Могла бы подойти и спросить.
— Ага, умная ты… А если бы он сказал, типа, ну да, извини, мамба, потрахались и аривидерчи? — торговый центр уже был в зоне видимости, что вселяло в Катю радость. Жара стояла невыносимая.
— А ты бы ему “Мохито” в рожу и “асталависта, бейби!”
Егорова улыбнулась. Только Света могла взвинтить Катино настроение до максимальных отметок. Речь не о пустой надежде, а об открытости. Кораблик никогда не отмахивалась общими фразами, а полностью погружалась в проблему, искала выходы, планировала “лечение”.
— Все, я дошла до места. Позвоню, как накроет истерикой, — хмыкнула Егорова.
— Лучше позвони, когда тебя какой-нибудь турок накроет собой. Нет ничего лучше хорошего и умелого клина между ног, Руки-ножницы!
— Спасибо, доктор, — засмеялась Егорова.
Долго выбирать экскурсию ей не пришлось. Ближайшая по времени была на озеро в горы. Ловить форель.
“Только рыбалки мне не хватало для полного счастья”, — вздохнула про себя Катя.
Да-а-а, более скучно она еще не проводила день. Все реально ловили рыбу! Катю спасала только музыка, а еще экскурсовод, который не сводил с нее глаз. На вид лет сорок плюс. Поджарый, черноглазый, улыбчивый. Не во вкусе Егоровой, но сейчас подобное внимание грело обиженную душу. Поднимало самооценку.
Когда объявили о возвращении назад, Катька первая ломанулась к автобусу. Чтобы она еще раз… с удочкой наперевес… Ни-ког-да!
“Во всем виноват Соколов! Чертов буржуй!” — бухтела себе под нос, рассматривая окрестности, пока ехали к месту отправления.
… Егорова медленно брела по тротуару. Жара спала. Стремительно вечерело. Она размышляла, чем займет себя в отеле. Можно пойти потанцевать, посидеть в баре или закрыться в номере и выспаться. Все варианты хороши. В любом случае вечером будет какая-то развлекательная программа и хорошо бы не на два отеля.
Почему-то сейчас ее бегство не выглядело правильным. Может, Кораблик права? Он же ничего плохого не сказал, а она могла бы уточнить… Да и не обещал ей ничего Эдик. Просто проводили время вместе.
“И что? — тут же отвечала себе. — Выглядела бы дурой, находясь рядом. Они меня вообще за человека не считают. Нахер мне их бабло не сдалось. Пусть подавятся! Хоть бы увидеть Соколова одним глазком… Со стороны”.
Только подумала и замерла на месте.
Перед въездом в отель-лайнер, который надо было пройти, чтобы попасть в свой, стоял белый “мерс”, а рядом представительный мужчина в костюме и Эдик, собственной персоной. В белой рубашке с закатанными на одну треть рукавами и черных брюках. Волосы зачесаны назад. Лицо сосредоточенное, серьезное.
“ Встречать подружку собрался”, — усмехнулась Катя.
Соколов повернул голову, и они столкнулись взглядами. У Егоровой внутри все задрожало, а чертовы слезы появились ниоткуда. Сжав кулаки так, что ногти больно впивались в ладони, она не могла тронуться. Приросла к асфальту. Глаза Эдика ее парализовали как кролика.
Буржуй, не выпуская ее из зоны видимости, что-то сказал человеку рядом, тронул за плечо и направился к Кате широкой, пружинистой походкой. Она заметалась, озираясь по сторонам, а потом неминуемо снова уставилась на Эдика.
Он остановился за пару шагов от нее и сверлил взглядом. Недовольным, осуждающим, колючим. Катька шмыгнула носом и сжала губы, вздернув подбородок. Не собиралась пасовать. Да кто он такой, чтобы она мучилась?!
— Значит, слышала? — он склонил голову к плечу и прищурился.
Егорова кивнула, ощутимо сглотнув. Под его взглядом слишком волнительно.
— Сделала свои выводы?
Она снова утвердительно дернула головой.
— А мои мысли тебя не интересуют?
— Ты их озвучил, — о, вот и ее голос прорезался.
— И?
— Выспись, Соколов. Завтра уже не за горами, — решив больше не продолжать пытку, Катя сделала шаг в сторону, чтобы обойти преграду.
Эдик поймал ее за руку и притянул, обнимая всем собой. Крепко, бережно, тесно. Водил ладонью по спине, а другой массировал затылок.
— Я чуть с ума не сошел, мамба, — шептал он у уха, целуя висок. — Искал тебя весь день. Перевернул твой отель вверх дном, напугал персонал… Кать, почему ты такая дурочка, а?
— Не хотела объяснений, — она вдыхала его запах и кружилась голова. Соскучилась. — Так проще.
— Невыносимая девочка… — он сжал ее до треска костей. — Я никого не жду, мамба. Если кто-то решил приехать — это не моя проблема. Хочу лишь тебя рядом. И только тебя.
Егорова вскинула на него глаза и, не найдя в ответном взгляде фальши, наконец, расслабилась и улыбнулась, обнимая Эдика за шею.
Они еще стояли какое-то время под любопытными взглядами прохожих, а потом Соколов утащил ее к себе, но она и не сопротивлялась.
Номер освещал лишь мягкий свет прикроватной лампы. Легкий бриз покачивал тюль на открытом балконе. Эдик со всей нежностью дарил Кате наслаждение, а она отвечала со всей страстью, упиваясь каждым мгновением с ним.
Ужинали они урывками, рассказывая друг другу истории из жизни, или споря о самых нелепых вещах.
— Мамба, пора вставать, — настойчивый шепот у уха вытаскивал Егорову из сна. — Пора завтракать и выезжать.
Сладко потянувшись в сильных руках Эдика, Катя открыла один глаз и поспешно смахнула с лица растрепанные волосы.
— В Тайланд? — высказала первое предположение.
— Куда захочешь, но позже. Сегодня покажу тебе вид на море со смотровой площадки на горе, — умелые губы красавчика прошлись по ее скулам, шее, груди…
Только Егорова разомлела, разгоняя воображение и предвкушение, как Соколов отстранился.
— Это все? — приподнялась она на локтях.
От увиденного выругаться хотелось всеми нецензурными словами сразу. Опять буржуй выглядел потрясно, когда она помята ото сна.
“Ну, ничего. Я еще подловлю тебя Эдичка”, — мстительно подумала Катя и пошлепала в душ.
Спустя час, после неторопливого завтрака и переодеваний, они выехали за город. Машин на трассе было не много, а виды вокруг захватывали. Маршрут вдоль побережья манил неотрывно смотреть на море, край которого сливался с небом. Потрясающее зрелище. Если не смотреть вниз, на дорогу, то ощущение, будто машина парит в облаках.
— Так красиво, — Катя перевела взгляд на Эдика и залюбовалась.
Ему невероятно шел белый цвет. На загорелом теле он контрастировал, подчеркивая смуглую кожу и придавая некую южную хищность. Так выглядят породистые скакуны: сильные, гордые, статные, притягательные.
— Это ты о природе или обо мне? — посмотрел на нее Соколов и улыбнулся.
— Обо всем, — Катя провела пальцем по его плечу, предплечью и обратно. Мазнула по шее, очертила контур уха, перешла на скулу…
— Мамба, продолжишь, и мы не доедем до нужного места.
“Ой, как страшно!” — веселилась про себя Катя, а на деле фыркнула и убрала руку.
— Я восприняла это как отказ. Так и знай, — она чуть не засмеялась в голос, увидев удивленный взгляд спутника. — И я отомщу…
— Это ты зря, Катюша, — плотоядно облизнулся Эдик. — Кстати, мамба, возьми мой телефон и вбей свои данные. Не хочу больше терять тебя.
— Уверен?
Обменяться телефонами… Что может быть безобиднее? Но для Егоровой это выглядело как-то слишком… Словно надежда, что с окончанием отпуска их связь не оборвется. Такое страшно в себя пускать, потому что вчера она чуть на осколки не рассыпалась от боли, а мысли постоянно витали вокруг этого невероятного мужчины. Если ждать чего-то большего, то и агония будет мучительнее.
— Кать, ты о чем думаешь? — Эдик бросал на нее быстрые внимательные взгляды.
— Зачем тебе мой телефон? Все знают, что курортные романы по продолжительности совпадают с днями отдыха, — он хотел что-то сказать, но она его остановила. — Давай не будем портить все пустыми обещаниями и ожиданиями? Пожалуйста…
— Хорошо. Как скажешь, — сразу согласился красавчик.
“Зачем ты только заговорил об этом. Теперь на душе так тоскливо… Ведь у нас осталось всего пара дней…” — вздохнула Катя, а на деле резко перевела тему.
— Эдик, смотри какой корабль! — она уставилась в боковое окно, рассматривая настоящий парусный корабль, как те, что описывают в исторических романах.
… Они остановились на горе, заехав на специально организованный пятачок для автотранспорта. За стеной растительности их не было видно с дороги.
Выскочив из машины Егорова сразу пошла осмотреться.
Сложно описать чувства, которые рождаются у края бездны. С одной стороны, это страх, а с другой — непередаваемая свобода. Вызов. Дерзость. По склону росли карликовые кусты, пробивающие себе жизнь через камень, а перед глазами бескрайняя синева в лучах золотого солнца. Божественный вид.
— Иди сюда! — махнула кистью к себе Катя, вдыхая горный воздух.
— Я боюсь высоты. Говорил же, — признался Эд, остановившись поодаль.
— Не может быть, — типа, удивилась Катя.
“А вот и мой момент отыграться, красавчик”, — хихикала она про себя.
Сама подошла еще ближе к краю и посмотрела вниз. Не так и высоко…
“Что там внизу? Пачка сигарет или лодка? — прикидывала в уме Егорова. — Ну-у, максимум ногу можно сломать, а при полном невезении шею. На первом выступе, чтобы глазастой котлетой потом не отсвечивать. Фигня.. но, бли-ин, страшно”.
— Отойди оттуда, — приказал Эд, не подходя близко.
— Тут не высоко, — позвала она его. Он лишь покачал головой. — Серьезно? Не подойдешь?
Она прищурилась в задумчивости. Окинула буржуя с ног до головы влюбленным взглядом и пошла на отчаянные меры. Сатисфакция — дело не простое, но очень нужное для Катьки.
— Поехали, — раздражался Эд.
— Господин Соколов, десерт заказывали? — она развернулась спиной к краю, медленно задирая подол легкого голубого сарафана.
— Отойди от края, Кать! — рыкнул Эдик.
Она медленно провела по бедру ладонью снизу вверх. Поддела трусики и сняла, небрежным жестом бросив их за спину, с обрыва. Лениво мазнула пальцами по своим губам, шее, груди, что моментально ответила затвердевшими сосками… опустилась до живота и чуть ниже, собирая в гармошку приятную ткань, пока ладонь не коснулась обнаженного лона.
— Возьми меня…и спаси, красавчик… — она ласкала себя между ног, не сводя с него елейного, порочного взгляда.
— Ведьма… — сквозь зубы прошипел Соколов, следя за каждым ее движением, изменением на лице. Выпивая нарастающее возбуждение.
Не выдержав столь откровенного приглашения, оглушенный тихим стоном Кати, Эдик подошел к ней, наплевав на страхи. Получив двойную порцию адреналина в кровь: от высоты и Егоровой, он уже не мог остановиться. Прижал к себе бунтарку и заменил ее пальцы своими, собирая влагу с внутренней стороны ее бедер.
— Хочу тебя… — прошептала Катя, едва касаясь его губ своими.
— Необыкновенная моя девочка… — он взял ее на руки и понес в машину.
Эдик посадил ненормальную на заднее сиденье и залез в салон следом за ней. Они ни на секунду не разрывали поцелуя. Руки Соколова гуляли по девичьему телу, стаскивая лямки сарафана, а Катины пальцы поспешно расстегивали мелкие пуговицы на его рубашке.
После безбашенного поступка на краю обрыва кровь кипела у обоих. Тело вибрировало от напряжения, а желание разрядки било рекорды.
Едва Катя положила ладони на горячую грудь Эдика, как из горла вырвался стон. Соколов был желанным каждым атомом ее тела. Погладив упругие твердые мышцы, она опустила руки ниже и расстегнула пуговицу и замок на его брюках. Потянула вниз, заставляя Соколова приподняться.
— Сейчас ты мой, — прошептала она, отрываясь от его губ.
Поцеловала в подбородок, лизнула кадык, прошла языком по яремной впадине, груди, солнечному сплетению, сдвигаясь чуть дальше для удобства. Ее рука ласкала член медленными движениями вверх-вниз. Опустившись до паха, Катя не стала дразнить Эдика, а сразу взяла плоть в рот. Соколов хрипло застонал, толкаясь бедрами вверх.
— Мамба, что же ты творишь? — его рука зарылась в ее волосах, в явном желании контролировать ситуацию.
Катя хотела сделать эту поездкой незабываемой, а потому отпустила себя. Позволила быть открытой на все тысячу процентов. Ласкала Эдика ртом, пропуская в себя как можно глубже, всасывала, облизывала, обводила контуры. От реакции его тела, запаха возбуждения — заводилась сама как одержимая.
— Стой, Катя!
Соколов уверенным движением подтащил ее к себе и посадил сверху. Удерживая за бедра опускал на член, наблюдая, как Егорова задерживает дыхание и борется с мелкой дрожью.
— Скажи, чего ты хочешь, мамба? — он не давал ей почувствовать себя полностью, а лишь дразнил неглубоким проникновением.
Катя прогибалась как дикая кошка, пытаясь высвободиться из рук Эдика, но не получалось.
— Тебя… Я хочу тебя… — скулила она, целуя его губы. — Пожалуйста… Хочу тебя в себе.
Казалось, Соколов сжалился. Она почувствовала как он заполнил ее собой. Полностью. Глубоко. Мощные толчки бедер были нужными, желанными и ослепительными до приближающихся звезд.
Катя двигалась в такт заданному ритму, приготовившись нырнуть в сладкое забытье, пока Эдик не замедлился, вновь взяв ее под бедра и приподняв выше. Не давая нужную разрядку.
— Эдик… — хныкала Егорова, царапая мужские плечи.
— Номер телефона, мамба. Сейчас, — сбивчиво дышал красавчик.
— Что-о-о?..
— Каждое мое движение за цифру. Готова, моя девочка?
Если бы она могла, то разорвала бы его сейчас в клочья. Только вот возбуждение до боли тянуло все жилы.
— Восемь… — Эдик вошел в нее глубоко, до легкой боли.
Катя застонала, облизывая губы, прожигая его взглядом, где пылал адский огонь.
— Девятьсот… — твердая плоть почти покинула тело и вновь ворвалась, выстраивая новую ступень в небо.
— Двадцать… — Эдик чуть сместился вниз, подтолкнув Катю на себя. Намотал ее волосы на свой кулак, а другую руку положил Егоровой на поясницу. Движения стали резче, жестче.
— Шесть… Эдик, прошу! — боже, лучше бы она дала сразу этот чертов телефон!
— Не отвлекайся, моя маленькая, — с садистскими нотками в голосе, усмехнулся Соколов и вошел в нее особенно глубоко, натянув волосы, вынуждая запрокинуть голову, покусывая нежную кожу на скуле.
— Триста…
Каждый раз, когда Катя готова была поймать оргазм, Эдик менял движения, ритм, угол проникновения, чем неминуемо сбивал. До последней цифры держал ее между небом и землей.
— Семь! — выкрикнула Катя и, наконец, выпустила напряжение через приятные спазмы, проходящие по телу.
— Умница… — рыкнул Эдик и кончил, потеряв контроль.
Они не меняя позы замерли, соприкоснувшись лбами. Опустошение было столь сильным и нужным, что Катя растеряла последние крупицы разума, забывая, как хотела его убить за проделанную пытку, и раскрылась до самой души.
— Я люблю тебя… — прошептала она ему в губы, прикрывая глаза.
Эдик поддел пальцами ее подбородок, заглянул в томные, подернутые негой глаза Кати и поцеловал. Нежно, медленно, тягуче.
“Только не молчи, Соколов, — мысленно переживала Катя, но вида не подала. — Скажи хоть что-нибудь. Даже если это банальное: “Прости, но”... Господи, почему я такая дура?”
— Поехали на дикий пляж? — Соколов убрал светлые пряди ей за спину. — Тебе понравится.
— Конечно, — изображая беззаботность, улыбнулась Катя.
Очередной болью отдалось в душе осознание, что он не ответил ни на ее чувства, ни на ее признание. Проигнорировал. Но… она подумает об этом в день выезда. Сейчас же хотела быть счастливой рядом с ним. Мужчиной ее мечты.
Пляж и правда оказался потрясающим. Народа — никого! А место нереальное, волшебное. Бухта, спрятанная с трех сторон огромными скалистыми склонами, покрытыми зеленью. Вода лазурная. Берег пологий, с мелкой фракцией белого песка. Рядом виднелась россыпь островов. Рай!
Эдик вытащил из машины широкий мягкий бежевый плед и большую корзину с едой. Егорова стояла у кромки воды и смотрела перед собой. Как налюбоваться такими видами?
“Почему все, что я вижу с буржуем, выглядит мечтой?” — вздыхала Катюша, растирая плечи ладонями.
Основной вопрос, который мучил: как остаться без Соколова потом?.. Когда надо будет уезжать. Понятно, что не стоит портить оставшуюся пару дней рефлексией, но как заставить себя не сжиматься от страха потеряться в огромном мире. Расстаться, чтобы никогда не найтись вновь.
— О чем думаешь, мамба? — Соколов обнял ее со спины, уткнувшись губами и носом в макушку.
“О том, что боюсь остаться без тебя”, — мысленно ответила, а на деле же произнесла бодро:
— Прикидываю, каковы шансы, что тебя похитят русалки? Место сказочное…
— Пойдешь на мои поиски? — цеплял губами ее ухо Эдик.
— Вот еще, — фыркнула Егорова, но прижалась к нему теснее. — Попрошу за тебя несколько жемчужин со дна моря.
— То есть, вот так? Чисто для выгоды? — улыбался Соколов, стягивая с ее плеч лямки сарафана. — Ни слез, ни клятв, ни сожалений?
Катя решила отойти на безопасное расстояние, прежде чем ответить. Выпуталась из рук Эдика, стянула вниз одежду, оставив ее на песке, а потом с наслаждением зашла в теплую воду.
Соколов стоял на берегу и наблюдал. Егорова нырнула с головой, а появившись на поверхности, пригладила назад волосы. Капли застряли в ресницах, создавая иллюзию радужной действительности.
— Отвечая на твой вопрос, Соколов, — крикнула Катя, проводя пальцами по поверхности воды. — С драной овцы, хоть шерсти клок!
— Егорова, стой на месте, — медленно расстегивал рубашку Эдик. — Я сейчас подойду, и ты повторишь, а то я плохо расслышал…
— Ой, мамочки… — выдохнула Катька и заработала руками в направлении острова.
Позади раздался всплеск воды, а Кате захотелось смеяться. Если он ее не утопит, то скормит акулам.
“Кстати! А эти монстры тут водятся?” — забеспокоилась она.
В считаные секунды Соколов вынырнул около нее и поплыл рядом.
— Даю тебе право выбора, мамба, — он размеренно взмахивал руками, постоянно оказываясь на корпус впереди нее. — За свою дерзость ты можешь: уехать со мной на месяц в Европу или остаться со мной на месяц в Европе.
Катюха опешила, затормозила и от неожиданности пошла на дно. Сильные руки подхватили ее и вытолкнули наверх, но наглотаться воды она успела. Рот вовремя не закрыла от удивления.
— Кхе-кхе… ты… кхе… — прокашливалась она, цепляясь за его плечо. — Какой-то сомнительный выбор, Эдь. Лучше уж русалки…
— Мамба, — он был очень близко. Смотрел в глаза, и Егорова уже не понимала: тонет она или падает в небо. — Ты все равно будешь рядом со мной. А вот по своей воле или принудительно — решать тебе.
“Что же ты вытворяешь, буржуй?” — мысленно простонала Катя.
— Скажу тебе ответ завтра, — прикусила она губу и, оттолкнувшись, поплыла к назад.
До самого вечера они провели время на берегу. Лежали под солнышком, рассказывая друг другу о себе. Ели вкусную еду, заботливо приготовленную шеф-поваром из лайнера. Купались, не забывая дурачиться как дети. Катька точно. Она так напрыгалась в воду с плеч красавчика, что в ушах до сих пор шумело море. Как в ракушке, блин.
Ночь Егорова провела в номере Соколова. За все время их курортного романа Эдик впервые занимался с ней любовью трепетно и нежно. До Катиных слез от счастья.
Несмотря на то что уснули они под утро, Егорова подскочила рано. Ну, как рано… В одиннадцать. Будить любимого мужчину не стала. Тихо выскользнула из его рук, ополоснулась в душе и поспешила к себе. Стоило переодеться, а не шастать в одном и том же.
Вообще, знай она, что большую часть времени будет проводить голой, не утруждалась бы сбором чемодана. Набрала кучу нарядов, а по факту так ничего и не надела. Хотя, это извечная проблема всех девушек: взять побольше, а потом впулиться во что-то супер удобное и до отъезда забыть о моде.
Закрыв двери своего номера, Егорова упала звездой на кровать и вздохнула. Как все странно сложись… Она совершенно не думала о любви и романе, а тут… Эдик. Сильный, уверенный в себе, надежный и невероятно красивый.
Взяв мобильный, Егорова ткнула на знакомый контакт и вышла на балкон.
— Привет, Кораблик! — выпалила с широкой улыбкой, плюхнувшись на пластиковый стул и закинув ноги на балконные перила.
— О, явление Христа народу! — хмыкнула подруга. — А я вчера видела твоего бывшего. Спрашивал о тебе.
— Надеюсь, ты его отправила далеко и надолго? — Катя разглядывала свой маникюр. На мизинце от воды отходил шеллак на кончике. Хреново…
— Как там твой Эдичка?
— Хотелось бы, чтобы мой, — хмыкнула Катюха, поменяв ноги местами. Пятка заболела. — Пока все хорошо. Он меня позвал с собой в Европу на месяц. Собственно, поэтому я тебе и звоню. Что думаешь?
— Похвастаться решила? — хохотнула Света.
— Твое мнение спросить. Не тупи, Кораблик.
— Тебе с ним кайфово?
— Мне с ним как в космосе…
— Дышать нечем и дубак страшенный? — засмеялась подруга.
— Кораблик! — праведно возмутилась Катя, но тоже хихикнула. — В смысле, круто до звезд.
— Тогда какие тебе нужны советы, Руки-ножницы? Наслаждайся поездкой и не забывай присылать мне много фоток, чтобы я от зависти схуднула. А то набрала три лишних кило, ёшкин кот, — пробурчала Света.
— Кораблик, как же я тебя люблю… — расплылась в мечтательной улыбке Егорова, прикрывая глаза.
— Ты губу не раскатывай. Я все равно лишнее сброшу. Даже не рассчитывай на моем фоне красоткой выглядеть, — забавлялась та, но добавила: — И я тебя, Кать, очень.
Они еще немного поболтали, не забыв помечтать о будущем и радуясь настоящему.
Очередной раз оглядев себя в зеркало, Егорова улыбнулась и побежала к Соколову. Прошло три часа. Тот наверняка уже проснулся и теперь злится. Но Катю это только умиляло. Представляла, как сейчас зайдет, и он возьмет ее в кольцо сильных рук, поцелует до головокружения, стащит ее шорты и майку, навалится сверху, демонстрируя силу желания…
Лишь у знакомой двери она поняла, что ключ-карту захватить забыла. Постучала, сдерживая улыбку и чуточку подрагивая от нетерпения и предвкушения.
“А в прихожей мы еще не занимались этим”, — хмыкнула Катюха.
Дверь распахнулась, и Егорова опешила. Провалилась под лед и барахталась в холодной воде.
Перед ней стояла шикарная, эффектная девушка со жгуче-черными волосами и ярко-голубыми глазами. Из одежды на ней было только полотенце.
Незнакомка смотрела на Катю с немым вопросом и легким раздражением.
— Ты что-то хотела? — вскинула бровь красотка.
— Кис, кто там? — раздался из глубин номера голос Эдика, а Кате показалось, что на ее сердце накинули колючий ошейник.
— Ошиблась, простите, — тихо прохрипела, Егорова, делая шаг назад.
— Персонал развлекается, дорогой… — и дверь закрылась.
Егорова не сразу поняла, что бежит… Все мелькало, расплываясь через призму слез. Солнечный день в момент превратился в лютый мороз. В голове набатом била только одна мысль: “Хочу домой!”
Катя все делала на автомате: покидала в чемодан вещи, привела в порядок номер, переоделась в легкие дорожные джинсы и футболку, заплела косу, вытерла щеки и нацепила солнцезащитные очки с бейсболкой.
Выкатила чемодан и захлопнула дверь.
— Мне нужно такси до аэропорта и телефон представителя турагентства, — осипшим от слез голосом, выдала Егорова менеджеру отеля.
Получив все необходимое, она стояла у дороги в ожидании машины. Подгоняла время, чтобы не дай бог не столкнуться с Соколовым и его женщиной. Понятно же, что эти двое не первый день вместе. Только зачем Эдику понадобился спектакль с ней, с Катей?
“Кис…” — всплыло, и Егорова поморщилась, как от удара.
Удача, как считала Егорова, была на ее стороне. Сомнительное утверждение, конечно же, но такси приехало быстро. Услужливый турок уложил чемодан в багажник и достаточно шустро довез пассажирку до аэропорта. В пути Егорова отзвонилась представителю турфирмы и узнала, как поменять билет. Новый рейс она нашла сразу, как вернулась в номер. Это буквально спасало от боли, которую она испытывала в тот момент.
До рейса оставалось несколько часов. Катя сидела в зале ожидания, бесцельно глядя на широкое пространство взлетной полосы за стеклом. Внутри бушевала обида, ревность и смертельно раненая любовь. Зачем Эдику понадобилась такая изощренная игра? К чему? Она же не просила его о чувствах. Была готова на короткую интрижку, а он убедил, что ему нужно большее.
“Море, море, не губи. Катя Эдьку разлюби…” — горько усмехнулась про себя Егорова и смахнула с лица очередную слезу.
Когда она провожала взглядом солнечную Турцию, таращась в иллюминатор, словила себя на мысли, что до последнего ждала… Ждала Эдика. Скулящая до муки душа тешила надеждой, что он найдет ее и все объяснит. Заберет и не отпустит от себя.
“Глупая, наивная идиотка”, — вздохнула Егорова и, откинувшись на кресло, прикрыла глаза.
… Самолет приземлился в Москве. По сравнению с безоблачным небом курорта в столице висели свинцовые тучи. Все под стать настроению Кати.
Едва Егорова включила мобильник, как ей пришло не меньше двадцати сообщений о пропущенных звонках с незнакомого номера. Скорее всего, от турфирмы. Они пытались обменять билет, но Катя купила новый, а вот сообщить забыла.
“Перезвонят”, — отмахнулась она и пошла за багажом.
Сотовый завибрировал в кармане, пока она высматривала на ленте стойки получения багажа свой чемодан.
— Да? — приложила гаджет к уху, наблюдая, как ползут пестрые баулы к нетерпеливым хозяевам.
— Ты где?! — раздался голос Соколова, а Егорову скрутило от боли до спазмов в животе. — Мамба! Почему мне сказали, что ты выселилась из отеля? Что случилось? Кать, не молчи...
— Не звони мне больше. Прощай, Эдик.
Она нажала на отбой и отключила телефон. На всякий случай. Чтобы самой не ждать, не надеяться и не позвонить. Все в прошлом. Отпуск позади. Впереди много работы, привычное одиночество и Кораблик.
“Кстати, да… Она что-то говорила про лекарство”, — усмехнулась Катя, хватая свой чемодан и направляясь домой.
От автора: Ну что? Оставляем курортный роман в прошлом и забываем? Или же герои должны быть вместе?) Жду ваших вариантов) А пока… заточу-ка перо!
Прошел всего месяц, а Егорова уже мечтала об отдыхе. Мало того что ее изводила никуда не ушедшая любовь, ночами донимал Соколов во снах, так еще и ощутимо стала уставать. Поясница отваливалась после смены в салоне.
— Кать, а Кать, все люди после отпуска еще полгода летают с батарейкой в заднице, а ты как с плена вернулась: бледная, худая и, вообще, безжизненная, — цокала Любаня, создавая очередной шедевр на голове облысевшего по типу “падре” мужичка. — Я вам с боков сниму побольше и будет очень хорошо, — ворковала мастерица, махая машинкой.
— Может, я скучаю по морю, — хмыкнула Катюха, продолжая наносить краску на седые волосы клиентки.
— Что же там произошло, Егорова? — не унималась коллега. — Хоть намекни.
— Все как у всех, Любань. Встретила турка. Он попросил денег, чтобы вызволить свое многомиллионное наследство, а когда понял, что я нищебродка, бросил меня. Печаль. Так и живу… на каплях корвалола, — дурачилась Катя.
Отпахав до девяти вечера, Егорова попрощалась с девочками и вышла на улицу. Духота. На море все же лучше переносилась жара.
— Катюш, привет, — поднявшись с лавочки, к ней шагнул Митя.
— Ну что тебе еще надо? — простонала Егорова и, не задерживаясь, поспешила на остановку.
Со дня ее приезда бывший приходил каждый день. То поговорить, то просто рядом побыть. Что за странности?! Вроде все выяснили, Катя четко дала понять, что возврата к прошлому не будет, а он все равно ходил как привязанный.
“Лучше бы другой так ходил”, — шумно выдохнула Егорова.
— Слушай, а давай погуляем, в кафе завалим? По-дружески… — не отставал парень.
— Мить, пригласи кого-нибудь другого. У тебя наверняка в контактах куча бывших, — отмахнулась она.
— Катюш, ну не будь злюкой, а? Давай попробуем. Я все понял и осознал. Дурак был…
Митя перегородил ей дорогу, хватая за плечи. Катя поморщилась от чужих рук на своем теле и попыталась отойти. Однако, ничего не вышло. Бывший обезумел: заграбастал в лапы, прижал к себе, целовал в щеки, пытаясь добраться до губ. Егорова уперлась ладонями в его грудь, мотая головой в стороны.
— Охренел, что ли, Митя! А ну, пусти меня, идиот!
— Катюшка, я с тобой быть хочу. Прости мне гулянки. Больше никогда не повториться. Я тебя на руках носить буду. Цветы дарить…
— Ты мне еще тапочки в зубах носи, ага… А ну-ка, пу-у-усти! — кряхтела Катя.
Сил и так после смены не осталось, а тут еще бугай со своими нелепыми заявлениями.
— Кать, ну брось ломаться, а? Че ты хочешь? Скажи? — не переставал он ее слюнявить.
— Хочу чтобы отстал! Мить, пусти сейчас же!
— Ну хочешь, мы завтра пойдем и поженимся, Кать? Хочешь? Я готов!
“Господибоже! Да он спятил!” — ужаснулась Егорова, мысленно переплюнув трижды через левое плечо и покрутившись. Как учили в детстве.
— Я другого люблю, Мить. Говорила же, — попыталась снова достучаться до ненормального. — Я беременна от него. Понимаешь? Готов чужого ребенка воспитывать?
Ну вот и сказала вслух. Неделю Катя не могла поверить в свою “удачу”. Отпуск в Турции не прошел бесследно. Подозрения закрались, когда стало полоскать каждое утро. Мама тогда ей так и сказала:
— Ты, случаем, гнома в пузе не привезла?
Почему именно гнома, Егорова не поняла, а когда дошел общий смысл, то руки било мелкой дрожью. Естественно, купила тест и… вуа-ля! две, мать их, полоски.
“Вот тебе и “прости Туция”... Судьбоносная опечатка”, — поджав губы, кивнула сама себе Катюха.
— Я готов, а че не воспитать, — как-то подбодрился Митя. — Отец не тот, кто заделал, — а тот, кто воспитал. А я буду хорошим папашей…
— Ты будешь трупом, если не уберешь от нее руки, — раздалось позади Егоровой, и ноги в момент ослабели.
Егорова напряглась всем телом, по коже пробежались мурашки, а в солнечном сплетении потянуло. Сладко до невозможности. Знакомый тембр разлился по венам и захотелось плакать и… смеяться.
Соколов. Собственной персоной.
— Че-е-е? — протянул Митя, ослабляя хватку.
Катюха недолго думая, вырвалась и бросилась на остановку. Не оглядываясь. Словно за спиной находился самый страшный кошмар.
“Только не поворачивайся… Не поворачивайся”, — твердила она себе.
— Мамба, — выдохнул ей у уха Эдик, обнимая со спины. — Как же я соскучился, маленькая моя…
Это была настоящая пытка. Любить до безумия человека и знать, что должна уйти. Обязана оттолкнуть. Не оставить шанса прежде всего себе.
— Соколов, убери руки, — прошептала Егорова, дыша загнанно, прерывисто.
— Хотел убить тебя, но не могу. Ты рядом и схожу с ума. Кать, что ты со мной сделала? — он целовал ее в шею, а теплые ладони гладили ее живот. — Значит ждем ребенка, мамба?
— Сдурел? — вот тут Егорова до чертиков перепугалась. Как-то не подумала, что он слышал разговор. — Я просто сказала, чтобы Митька отстал.
— Значит, будем над этим работать дальше, — Эдик все сильнее прижимал ее к себе.
Стояк отчетливо упирался Егоровой в поясницу. Горячий, блин… Самое то после трудового дня. Как грелка.
“У тебя чердак сорвало, Егорова”, — мысленно чертыхнулась Катя.
Решив быть сильной, она развернулась к Соколову и чуть не застонала от обиды. Все такой же потрясающе красивый, статный, породистый. Современный офисный стиль придавал ему дополнительного лоска и брутальности.
“Чтоб тебя, Эдичка!” — чертыхнулась Катя.
Однако на деле она произнесла более-менее ровным тоном:
— Зачем ты здесь?
— Приехал за тобой.
— Шутка такая, Соколов? — хмыкнула Егорова. — Считай, оценила. Я тороплюсь. Так что, — убирая от себя желанные руки, она сделала шаг назад. — Удачи, Эдич-ка!
Развернулась и рванула к автобусу, стараясь скрыть предательские слезы, катившиеся по щекам.
— Мамба, — красавчик снова поймал и развернул к себе, пытливо вглядываясь в лицо. — Что происходит? Кать, скажи мне.
— Оставь меня в покое, Соколов. Прошу, — всхлипывала она, еле сдерживая желание уткнуться в него, укутаться его силой и теплом.
— Исключено, мамба, — и он сделал ровно то, чего она хотела…
Прижал к себе крепко. Держал бережно, поглаживая затылок и спину. Позволял ей скулить на своей груди и целовал в висок и макушку.
— Что происходит, Кать? Маленькая моя, расскажи. Что-то дома произошло? Почему ты уехала? Почему не отвечала на звонки и сообщения?
Катя, собрав последние силы, отодвинулась от него и подняла голову, смахивая резкими движениями слезы.
— А зачем, Эдик? Я видела ее… к чему весь этот спектакль? У нее что, критические дни? Тебе потрахаться не с кем и ты вспомнил обо мне? — ее колотило от обиды, злости и непреодолимого желания быть рядом с Соколовым.
— Подожди-подожди, — вскинул он руку. — Кого…”ее”?
— Твою девушку, буржуй. Темноволосую красавицу, которая открыла мне двери после ваших… ваших… — она сжала кулаки, не способная произнести продолжение. Больно. Очень.
— Ты с ума сошла, мамба? — озадаченно глядел на нее Эд. — То есть ты… — он шумно вдохнул и осмотрелся по сторонам, делая паузу. Видимо, чтобы успокоиться. — В машину. Сейчас же!
Схватил ее за руку, подтащил к черному “Хамеру”, — откуда он вообще тут взялся? — и затолкал на заднее сиденье, усаживаясь рядом.
— Вань, домой, — скомандовал водителю.
Все произошло так стремительно, что Егорова вообще не успела сгруппироваться и дать отпор. Устраивать скандал в машине при постороннем не решилась. Вот останутся наедине с этим невыносимым “товарищем” и она устроит разнос.
— У тебя паспорт с собой? — вытащил ее из воинственных мыслей Эдик.
— Нет, — процедила с ехидством.
Недолго думая, Соколов выхватил из ее рук сумку и наглым образом засунул в сокровенное свои лапы.
— Ты что творишь?! — вскипела Катя, забывая о желании вести себя прилично.
— Я как дурак думал, что у тебя что-то произошло и ты пока не можешь общаться, — он выудил из безразмерной сумочки документы и засунул себе в карман. — Присматривал за тобой со стороны, черт тебя возьми. Не знал, как не спугнуть. Не передавить, а то ж ты у нас скорая на бегство. А тут другое. Ты, оказывается, мою сестру приняла за подружку!
Он буквально сносил гневом все Катькины защитные укрепления. Бушевал не на шутку. Крылья носа подрагивали, желваки на скулах гуляли, губы поджаты.
— Она приехала с мужем утром. Заглянули ко мне, пока им номер готовили для заселения. Я тебя ждал, чтобы познакомить… А ты значит…
— Ага, как же! — выпалила в защиту Егорова, усаживаясь подальше. — Кис? Сестра? Ничего умнее придумать не мог?!
— Ее зовут Кристина, мамба. Она старше меня на семь лет. В детстве я не выговаривал ее имя и звал Кис. Так и приклеилось.
Они буравили друг друга взглядами, а водитель поглядывал в зеркало заднего вида и пытался скрыть улыбку.
— Зачем тебе мой паспорт? — прокашлялась Егорова, чувствуя, как вселенская радость топит ее с головой.
— Потому что завтра ты станешь Соколовой, мамба! — рявкнул Эдик. — Я тебя предупреждал. Не захотела добровольно? Получи принудительно. Главное, не убить тебя сегодня… — тяжело дышал Эдик.
— Беременных нельзя бить, мыши заведутся, — хихикнула Егорова и пододвинулась ближе.
Красавчик откинулся на спинку и прикрыл глаза, а потом схватил Катю и прижал к себе, целуя волосы, сжимая крепко, но аккуратно.
— Как же я так попал, мамба? — рыкнул он. — Не представлял, что способен так сильно любить. Тебя любить, маленькая моя…
От автора: вот и подошел к концу наш курортный роман! Спасибо, что были с Катюхой и Эдиком!
Не забывайте нажимать на звездочку, если история понравилась) Отдельная благодарность за отзывы и комментарии!))
Визуальное сопровождение для нас делали прекрасные феи из сообщества ART with LOVE
Спасибо вам, девочки! Вы лучшие!)
Персональное сердечко для Татьяна Болотских
С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!
Наградите автора лайком и донатом: