Начало февраля выдалось холодным и почти без солнца. Его, пусть не греющего, но хотя бы ободряющего хотелось как никогда. Но городу достались лишь колючий, обжигающий щёки ветер да полированные льдом дороги. Деревья кутались в роскошные снеговые манто, а люди в привычные бесформенные пуховики.

Пряча нос в накрученном наспех шарфе, Оля Смирнова брела домой. Все мысли занимала новость, которая грозила вот-вот стереть последние частицы самообладания. Держалась на привычном упорстве и силе воли. Казалось бы, должна привыкнуть к безжалостным пинкам судьбы, но на деле — ни черта. Как любой нормальный человек, она надеялась на лучшее для себя и, конечно, грезила о счастье.

Закрыв за собой дверь, она швырнула на тумбочку ключи, расстегнула пару пуговиц пуховика, размотала шарф и привалилась спиной к обитой дерматином поверхности. Отклонив голову назад, прикрыла глаза, позволяя теплым слезам очертить дорожки по вискам.

Медленно сняв верхнюю одежду, разувшись, Оля прошла в комнату и присела на диван. Осталось найти в себе силы говорить ровно и не впасть в истерику.

— Куся, ты можешь ко мне приехать? — Оля шмыгнула носом и прогундела в трубку, вытерев слезы со щек.

— Конечно… — ответила Виктория Сальская. — Лель, ты че, ревешь, что ли?

— Приезжай, а? — говорить по телефону не хотелось. Да и что она могла сказать, когда слезы душили?

— Буду через полчаса. Прекращай рыдать. Умойся и чайник ставь, — протараторила Вика и тут же добавила: — Хотя не ставь. Я привезу что-нибудь покрепче. Жди.

Пока ждала подругу, Смирнова силилась не провалиться в состояние безысходности. Смотрела по сторонам, обводя взглядом родные стены и вдыхая привычный запах. Старые часы на стене громко тикали в тишине квартиры, отсчитывая секунды. На журнальном столике стояла рамка с совместной фотографией Оли и бабушки. Потертый ковер на полу давно потерял яркость. Сервант у стены напоминал, как давно хозяйка не вытирала пыль. Бабушка бы не одобрила…

Сальская ворвалась ураганом, водрузив на тумбочку в прихожей бутылку мартини. Скрытую черную молнию на ботфортах заело, и Вика пыхтела как паровоз и материлась.

— Когда у тебя табуретка появится? В этой конуре хрен развернешься, — победив обувь, она выпрямилась и внимательно посмотрела на зареванную хозяйку: — Что стряслось? Хотя стой! Давай выпьем и ты всё расскажешь.

Так и сделали, но Олька нет-нет, да дергала соплями, предаваясь жалости к себе.

— Все, теперь говори, — Вика сделала несколько глотков, сидя на диване в гостиной с поджатыми под себя ногами.

— Мне надо родить, — всхлипнула Оля и залилась слезами. Отчаянно. Горько.

— Э-э-э, стопэ! Ты че нюни распустила?! — Вика поставила стакан на низкий столик и ткнула подругу локтем. — Я вообще не въехала про ребенка. Ты беременная, что ль?

— Кусь! — возмутилась Смирнова. — Офигела? От кого? Ветром надуло?

— Вот и я думаю… от кого? — не унималась подруга, снова прикладываясь к светлой жидкости.

— Медосмотр у нас был. Вернее, я проходила. Для работы надо, ну ты знаешь, — Вика кивнула в знак подтверждения. — Анализы мои не понравились врачу. Направил меня дальше. Обошла всех. В общем… по-женски у меня проблемы. Гинеколог сказала, что родить надо срочно и, может, тогда операция не понадобится. В противном случае после операции у меня детей не будет…

После последних слов Оля упала на грудь Сальской и зарыдала. Бубнила что-то, будто сетовала о жизненной несправедливости, но кто ж разберет в истерике.

— Может, к другому доктору сходить? Нормальному специалисту, — предложила Вика. — Знаешь, врачи тоже ошибаются. Просто сказать: «роди»… А что ты потом делать будешь? На пособие в пятьдесят рублей ребенка кормить? Красавцы, ничего не скажешь!

— За что мне все это, Кусь? — успокоившись, вздохнула Оля и икнула. — Может, правду говорят, что дети отвечают за грехи родителей…

Смирнова часто об этом думала и как-то легче ей было, что ли. Жертвенность — все лучше, чем тотальное невезение.

— Так. Ты из головы фигню выбрось, ага? Давай думать, что можно сделать, — Вика осушила свой бокал и налила еще. До краев. — Да уж, ситуевина. Короче, я денег скопила немного. Поедем завтра же к другому доктору. Если просвета ноль целых хер десятых, то будем думать о генофонде. Договорились?

— Кусь… — попыталась возразить Оля, зная, как подруга мечтает купить машину. Копит на нее уже полтора года.

— Давай только без нюней и соплей, — отрезала та, прекрасно понимая, что хочет противопоставить ей Оля.

— Как думаешь, мне смогут ЭКО сделать со скидкой? — вдруг спросила Смирнова, где-то мысленно смирившись с мыслью о родительстве и даже… тайно желая этого.

— А что, у нас в мире ебари перевелись? — удивилась Вика, опустошив второй стакан.

— Ты че… хочешь, чтоб… я… — Оля осеклась. Даже в самых кошмарных снах она не представляла себя с мужчиной. Вернее, представляла, но только с одним, а он для нее был недоступен.

— Зачем платить за то, что тебе с радостью даст любой — только свистни! — Вика махнула рукой, словно решила обрисовать планету.

— Не-не, — запротестовала Оля, поморщившись. — Только ЭКО! Я не собираюсь спать с первым встречным… Попадется какой-нибудь Огурцов, и вешайся потом…

Поездка к другому доктору ровным счетом ничего не дала. Диагноз поставили тот же и рекомендации были слово в слово: «Надо как можно быстрее родить». Точка.

В тот же день подруги заехали в центр планирования семьи, где получили полную консультацию об ЭКО и расчет стоимости, который совсем не порадовал Олю. Ей на подобное мероприятие надо год работать и не жрать.

Подруги сидели на скамейке в сквере. Ситуация казалась безвыходной, особенно для Смирновой. С ее жизнью, возможно, надо смириться с неизбежным, но как отказаться от будущего? Она все еще помнила рассказы бабушки и теплоту в голосе, когда та делилась историями своего нелегко труда.

Кто-то там… наверху, явно отсыпал Оле лишних колдобин на жизненном пути, и как их обойти, она не знала.

— Так. Моих денег не хватит, — прикидывала варианты Вика. — Попробую с родителями поговорить. Ты только не раскисай, Лель. Родим. Тут больше надо думать, что тебе в декрете делать. Надо уже сейчас курсы какие закончить, чтоб могла на дому пахать.

— Я тоже о курсах думала. Может, корректором пойти? У меня всегда русский и литература были «отлично». С серьезными текстами, может, не справлюсь, но научусь. Было бы желание, — согласилась Смирнова. — Кусь, а с предками не разговаривай. Стыдно это…

— Стыдно ссать в фонтан прилюдно, а это вопрос жизни и смерти. Не гунди. И так настроение ни к черту, — Вика потерла колени, разгоняя кровь. — И встань с лавочки! На улице не месяц май. Застудишься.

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вика помогла с деньгами, а Оля записалась на прием через две недели. Медицинский центр был лучшим в городе, запись большая, но вопрос о другом учреждении даже не стоял. Если делать что-то, то только у проверенных специалистов. Вторую такую сумму Оля никогда не соберет. Ей бы накопленные подругой деньги вернуть лет за десять.

Время близилось к одиннадцати часам вечера, когда в дверь позвонили. Оля встрепенулась. Кого могло к ней принести в такой час и без звонка — непонятно. Встав с дивана, она сунула ноги в тапочки и пошла открывать.

— Кто? — осторожно спросила, не спеша отпирать.

— Конь в пальто! — раздался с той стороны голос Вики.

Оля быстро щелкнула замком и распахнула дверь.

— Что случилось? — Смирнова так привыкла к жизненным потрясением, что ничего хорошего от столь позднего прихода подруги не ожидала. Молилась про себя, чтоб только дома у Вики было все в порядке, потому что сама Куся жива и вроде здорова.

— Случилось! — выпалила та, запыхавшись, присев на многострадальную тумбу. — Воды принеси…

Оля послушно сбегала на кухню, набрала воды и принесла подруге. Та осушила стакан залпом и, еще немного отдышавшись, заговорила.:

— Короче, звезды тебе улыбнулись, подруга. Завтра выпускной. Тьфу, бля! Завтра встреча выпускников школы. Девчонки с нашего потока говорят, Державин будет. Леля! Это твой шанс не ломать целкость хирургическим путем и зачать от хорошего генофонда!

Оля стояла и не понимала вообще, о чем говорит Сальская.

— Погоди, Кусь… Ты че, с ума сошла? — подобный вариант вообще не укладывался в голове Смирновой. Никак. Она что, подойдет и скажет: «Привет, заделай мне ребенка»?!

— Оль, не тупи! — вспылила Вика. — Подумай своей головой. Когда еще такой случай выпадет? А тут и мечта твоя об Олеге исполнится, и бебик от любимого мужчины! А? Ну кто тут молодец?!

— Да как я ему скажу? Ты что?! — Оля смотрела на Вику и не узнавала в гриме. Ну что за идеи в ее голове рождаются?

— Ой, дура ты, дура, Лель. Кто о таком говорит-то? Я все устрою. Ты мне только скажи, ты согласна? — подруга смотрела на Смирнову так, словно от ее ответа зависела жизнь всего человечества.

— Как-то это неправильно, Кусь…

— Не ешь мне мозги! — гаркнула та и подорвалась с тумбочки, которая жалобно скрипнула, обещая в следующий раз обязательно развалиться. — Ты хочешь провести с Олегом ночь? Да или нет? Все просто.

— Хочу, — призналась Оля, а у самой ладошки вспотели от напряжения и… чего-то еще… Непередаваемого. Запретного.

— Тогда завтра будь готова к девяти часам вечера. Придем туда, когда все уже по полной накидаются. Ферштейн?

Оля лишь кивнула, потому что сейчас она согласилась на самую отчаянную авантюру.

— И еще… — продолжила Вика. — Посмотри сегодня что-то про секс. Да не криви ты лицо! Должна же ты знать, что и куда вставляют, и не упасть без чувств от вида члена.

Чем больше подруга говорила, тем больше Оля кусала губы. Афера уже не казалась такой сладкой и будоражащей. Все она прекрасно знала и про члены, и про что и куда вставляют, только едва думала об этом, как о завтрашнем приключении, — так сразу тошнота подкатывала.

— Так, я побежала. А ты пока с мыслью свыкайся, — победно улыбнулась Вика.

— А если я не забеременею? — вдруг поинтересовалась Оля.

— С первого раза подобное маловероятно, но прецеденты были. И вообще, у нас всегда есть план «Б», ты же знаешь. В любом случае, Лель, пусть хоть одна твоя мечта исполнится, — Вика улыбнулась и добавила: — Даже если это первый секс с таким уродом, как Державин.

— Он не урод! Огурцов — да! — запальчиво запротестовала Смирнова.

— Конечно-конечно, — в примирительном жесте Вика подняла руки ладошками вперед. — Пардон! Он же принц… — а уже в дверях добавила: — Хотя больше конь.

Смех Вики еще минут пятнадцать стоял в ушах Оли. Все было странным и неправдоподобным. Сейчас она проснется и все встанет на свои места.

Устроившись на кровати, Смирнова полчаса пялилась в потолок. В голове куча мыслей и ни одной конкретной. Винегрет.

Силясь уснуть, она просматривала слайды прошлого, вспоминая время, когда была полна надежд и прекрасных мечтаний.

Сейчас многое казалось нереальным. Словно было не с ней. О чем она тогда думала? Боже, смешно… и до отчаянной боли прекрасно.

Школа.

Беззаботная пора, полная предвкушений, приключений и, конечно, романтической светлой любви.

Оля зарылась под одеяло, подтянула колени почти к подбородку. Вперилась взглядом в одну точку на стене, позволяя себе устать и провалиться в долгожданный сон. А картинки из детства мелькали перед глазами…

Прошлое…

— Леля! Ты опять? — раздраженный шепот подруги у самого уха напугал Олю до онемения конечностей.

— Куся, кажется, ты меня до инфаркта довела, — пролепетала несчастная, в очередной раз застуканная за своим постыдным занятием.

Ей не надо было поворачиваться, чтобы снова увидеть праведный гнев на лице Вики Сальской.

Вот уже три года, три чертовых года Смирнова выслеживала того, кто занимал все ее мысли с шестого класса. Караулила в столовой; перебежками, прячась за деревьями, провожала домой; подглядывала из-за угла школы, вот как сейчас, стоило обожаемому субъекту выйти с пацанами на перекур. И что еще хуже, писала ему записки. Нет, не просила о встречах. В них неизменно были стихи о любви, дифирамбы и панегирики.

Подбрасывать эти писульки самой не получалось, потому что Олег Державин на два года ее старше и пересечься в кабинетах возможности не было. И тут на помощь приходили доверчивые и подкупаемые первоклашки, которые за жвачку с удовольствием таскали письма воздыхательницы старшекласснику.

— Не говори, что ты подослала к нему очередную малявку… — Вика пристроилась к влюбленной дуре за углом школы и наблюдала, как Петька из 2 «А» протягивает Державину аккуратно сложенный листок бумаги. — Олег точно тебя убьет. Прямо на своем выпускном прикончит, Лель.

— Он не знает, что это от меня, — отмахнулась Смирнова, не отрывая взгляда от любимой фигуры.

— Вся школа знает, наивная ты простота! — прошипела подруга и тут же затихла. Не хватало еще привлечь к себе внимание. Ладно Олька… про нее всем известно, но Вика не такая.

— Знал бы — уже бы убил, — резонно парировала Оля и улыбнулась.

Ее мысли были далеки от «убьет и прикончит». В ее фантазиях он подойдет, посмотрит на нее… и они уйдут в закат, взявшись за руки. Вот так все и будет.

У крыльца школы стояла компания старшеклассников. Кто-то курил, кто-то оживленно о чем-то спорил, и только Олег вел себя по-царски. Сложив руки на груди и слегка склонив голову к плечу, он молча слушал, изредка кивая.

Подружиться с ним хотели все. Одних привлекала его манера держаться по-взрослому, других же откровенно интересовало его благосостояние. Ну а как иначе? Папа известный бизнесмен, мама какая-то шишка на телевидении. Упакован будь здоров! Хулиганом парень не слыл, но врезать мог — закачаешься! Не зря бегал постоянно на тренировки по рукопашному бою. И об этом, конечно же, Оля тоже отлично знала.

— Олег, это опять тебе… — рыжеволосый второклашка сунул записку адресату, но уходить не торопился. Когда еще будет возможность постоять со взрослыми пацанами.

— Ха! Опять твоя таинственная незнакомка изводит леса планеты пустой херней? — заржал Валерка Огурцов, затягиваясь сигаретой.

Понять, почему такой прекрасный Державин дружит с таким страшным Валерой, Оля не могла. Реально. Белобрысый Огурцов хоть и носил косую челку и в плечах однокласснику не уступал, но все же был уродом: нос на половину лица, глазки маленькие, губы тонкие и зубы кривые, с постоянным желтым налетом. От никотина, наверное.

— Не незнакомка, а Олька из 9 «Б», — резонно уточнил Петя, поправив очки на переносице и махнув рукой в сторону угла, за которым притаились девочки. — Она уже всех жвачками закормила.

Вика от услышанного выматерилась, а Смирнова забыла, как дышать.

— Ну что я тебе говорила?! — прошипела подруга, забавно кривя физиономию. — Валим отсюда, пока вся эта шобла нас не застукала. Потом позора не оберемся, — затем подумала, смерила Ольгу взглядом и добавила: — Хотя тебе это уже пофигу.

— Ты иди, — сдаваться Смирнова не собиралась.

В конце концов, осталось каких-то полгода, и Олег закончит школу. Уедет. Терять драгоценные минуты, когда она может его видеть — непозволительно. Потом всю жизнь жалеть будет!

— Вот же упертая! Позвони мне вечером.

Вика не стала искушать судьбу и поспешила ретироваться, хоть для этого и пришлось обежать половину здания. Благо запасной вход никто не закрывал.

Ничто не могло заставить Смирнову покинуть своего места, если Державин находился в поле зрения. Она грезила о нем постоянно. Когда в ее душе возникло это глупое и всепоглощающее чувство — сама не знала. Может, когда он подмигнул в столовой? Или, когда помог Оле подняться, поскользнувшейся на накатанном до льда снегу у крыльца школы и рухнувшей к его ногам? А может, ветреный и несносный Амур выпустил стрелу и поразил сердце наивной школьницы ради забавы… Вика точно выбрала бы последнее. Потому что иначе как бредовым она все происходящее не называла.

Немного отдышавшись после заявления второклашки, Смирнова осторожно высунула нос из-за угла. Никто в ее сторону не смотрел. Выдохнула с облегчением.

— Ладно, — услышала она голос Олега, — пора на урок…

Пара минут — и компания рассосалась, оставив после себя лишь пару брошенных окурков.

Оля прислонилась затылком к шершавой стене школы и закрыла глаза.

«Какой же он красивый, — мысленно восхитилась она. — Голос бархатный. Глаза — омуты…»

— Это когда-нибудь прекратится? — тот самый восхваленный ею голос, раздался откуда-то сверху, и она невольно подумала, что у нее галлюцинации.

Медленно раскрыв глаза, она уперлась взглядом в Олега, который нависал над ней, расставив руки по обеим сторонам от ее лица, уперевшись ладонями в стену. Так близко она его никогда не видела. Засмотрелась. Залюбовалась. Голова закружилась от счастья.

— Эй! Я задал вопрос! — вернул поплывшую мозгом девушку в реальность Державин.

— Это… это не я, — тут же ответила Оля.

— Что именно не ты? — Олег наклонился еще ниже к ее лицу. Смотрел серьезно. Даже угрожающе.

— Записки… не я, — выпалила Смирнова и покраснела так, что уши обожгло.

— А кто говорил про записки? — не унимался старшеклассник, загоняя дурочку в угол. Не давая той подготовиться, придумать правдоподобное объяснение.

— А про что ты говорил? — Оля сглотнула и машинально поправила растрепавшиеся волосы. Как-то не вовремя она спохватилась привести себя в порядок.

— Долго за мной ходить будешь? Достала уже, — процедил Державин. — Еще раз замечу — пожалеешь! Поняла?

Оля молчала. Смотрела на него и испытывала неконтролируемое глупое чувство счастья.

— Я спрашиваю, поняла?! — с нажимом гаркнул Олег, и та вздрогнула.

— Поняла…

— Ненормальная! — припечатал юноша и поспешил удалиться, оставив ее наедине со своими мыслями.

Спустя пять минут Оля отмерла, а следом съехала спиной по стене, ощущая легкую дрожь в ногах. Чувство стыда вылезло на лице алеющими щеками, и она, прикрыв глаза, тихо пискнула. На подобную встречу школьница точно не рассчитывала, хотя признала, что не отказалась бы повторить. Некрасиво получилось. Понятно, что теперь надо быть осторожнее и внимательнее, ведь отказываться от своей любви она не собиралась.

С этого дня Смирновой оставалось лишь провожать объект обожания взглядом, когда заканчивались уроки, и вздыхать. Однако записки писать сталкерша не перестала, хоть и видела, как Олег, не читая, выкидывает их в мусорку.

Время размеренно двигалось вперед, четко отсчитывая минуту за минутой. Один день сменял другой, без права на возврат предыдущего. Оля зачеркивала очередную дату в календаре, с болью думая о дне, когда не сможет увидеть в школе того, кто прочно поселился в ее душе.

Девушка сидела с кружкой чая у окна, ожидая прихода Вики и наблюдала за сорванцами во дворе. Она и сама была бы не прочь беззаботно побегать, только компанию составить некому.

— Олюшка, — позвала бабушка, отвлекая внимание от бесконечно снующих по детской площадке детей. — Не помнишь, куда я положила свою социальную карточку? Хочу доехать до Клавдии Петровны, а то обещаю второй год, да все никак не соберусь.

— Посмотри в тумбочке. В прихожей. — ответила Оля, делая большой глоток ароматного напитка. — Привет ей передавай. Скажи, что я скучаю по ее пирожкам.

— Вам, молодым, только б жрать да гарцевать, — усмехнулась пожилая женщина, перекладывая найденную пропажу в карман теплой куртки.

Смирнова жила с бабушкой сколько себя помнила. Родителей своих никогда не видела. Когда-то предполагала, что те погибли или еще чего пострашнее с ними приключилось, но бабуля миф развеяла. Правда, не вдаваясь в подробности. Вроде как отмахнулась. Сказала, что мать ее, Олина, непутевая. Нагуляла дочь, а потом влюбилась и уехала в неизвестном направлении. На просьбу показать хоть одну фотографию мамы — бабушка фыркала. Говорила, что после ссоры все сожгла. Якобы простить не может гулящей, что Ольку бросила.

Наталья Тимофеевна — бабушка Оли — женщиной была строгой, но справедливой. Хотя внучку баловала постоянно. Бывало, прикрикнет, а через пару минут уже зовет оладушки кушать или денег сует на шоколадку. С окончания института проработала та в отделении гинекологии Центральной городской больницы. От акушерки до заведующей дослужилась. Многие в городе ее уважали и были благодарны.

Несмотря на все заслуги, зажиточной Наталья Тимофеевна не стала. Жила как все, а выйдя на пенсию — хуже многих. Перебивались они с копейки на копейку, но их идиллии это не нарушало. Любили друг друга очень. Бабушка так и говорила Оле: «Ты моя душевная радость».

Сама Смирнова внешностью пошла в отца. Так она думала. Сходства с бабушкой никакого. Та была по молодости жгуче-черной, смуглой, а Олька белокожая, с каштановыми волосами. У бабушки глаза зеленые, слегка выцветшие с возрастом, а у внучки голубые, словно серебряными нитями по радужке приправленные.

— Не шалите тут без меня. И Вике скажи, чтоб по серванту не лазила! — напутствовала женщина, выходя из дома.

И все-то она знала и замечала. Вика и правда любила по шкафам рыскать. У нее дома таких старых вещей не было никогда. Сальская из семьи обеспеченной. Не такой, конечно, как у Державина, но все же. Родители подруги амбициозные, современные, дома все по последнему веянию моды.

Как они смогли подружиться: невзрачная Оля и яркая рыжеволосая Вика — загадка. Увиделись в первом классе на линейке — и все, не отлипали друг от друга с того момента. Если Вика росла бойкой и рассудительной, то Оля слыла ее полной противоположностью. Легковерная, ранимая и вечно летающая в своих грезах. Смирнова знала, что порой эти качества доводили ее подругу до белого каления.

Так в третьем классе кто-то сказал Оле, что если мыть полы десять дней подряд, то добрая фея обязательно увидит и сделает ту принцессой. Когда наивная школьница заявила, что принцессой быть не желает, ее подловили на желаемом — сделает волшебницей. Как тогда Вика убеждала Олю одуматься! Тщетно. Вот Оля и стала бессменным дежурным на целый месяц. Мыла пол на совесть. Руками.

В пятом классе ей “открыли секрет”, мол, директор школы давно мечтает, чтобы ему в День рождения кто-нибудь спел под окнами песню его детства «Пропала собака». Но все, дескать, стесняются… а сурового мужчину жалко. Видел бы кто, как тогда Сальская тащила Смирнову из-под директорских окон… Но та лишь громче орала выученную на совесть песню. С душой. Почти рыдая от слов произведения.

И это самые безобидные розыгрыши, которым подверглась Оля. Хотя в шестом классе она дала-таки Вике слово, что будет во всем и всегда доверять только ей и никому больше.

Смирнова знала, что подруга ее влюбленности в Державина не разделяла и вообще не понимала, что она нашла в юноше. Мол, красавцем его не назовешь. Нет, смазливый, конечно, но все же. Черты лица слишком нежные, и сам он чересчур холеный, как глянцевый журнал. Романтичная дурочка только пожимала плечами на каждое высказывание об Олеге и улыбалась. Сама не знала, почему втрескалась по уши в этого старшеклассника.

В общем, все у Оли было хорошо, по ее меркам: крыша над головой, бабушка, лучшая подруга Куся и даже любимый мальчик.

… Едва за старушкой закрылась дверь, раздался звонок. Подскочив с насиженного места, девушка поспешила открыть.

— Куся, хочешь чая? — помогала Оля подруге снять верхнюю одежду.

— Ага, — скинув сапоги, Сальская прошла в комнату, словно вернулась домой.

— Сейчас, — улыбнулась Смирнова и поспешила на кухню, предоставляя Вике возможность самой себя развлекать.

Вернувшись в комнату с чаем и вазой с конфетами, Оля не удивилась увиденному. Сальская рыскала с маниакальной одержимостью по шкафам.

— Обалдеть! Мне капец как запах нравится, — приговаривала Вика, копаясь в бумагах на верхней полке самой дальней антресоли. — Стариной и чем-то нереальным. Не могу объяснить. Словно тут есть какие-то сокровища.

— Моль там есть, — усмехнулась Оля.

— О, смотри, — воскликнула подруга. — Тут свидетельство об удочерении…

Не понимая, о чем говорит Сальская, девушка подошла и взяла документ из ее рук.

— Свидетельство об удочерении Смирновой Ольги Ивановны… — зачитала она вслух. Туман в голове сгустился. — Кусь, я что… приемыш?

— Лель, так тут написано, — заметно занервничала подруга.

— А как же мне теперь…

Как-то в момент Оле стало не по себе. Пусто и горько. Будто она одна-одинешенька во всем мире. Выброшенный за ненадобностью приплод, который подобрали из жалости, а может, по другим причинам, о которых она даже не догадывалась. В груди неприятно ныло, саднило, пекло́. Слезы выступили на глазах и многое стало понятным. И про отсутствие фотографий, и про внешнее различие, и про нежелание бабушки говорить о родителях. Только как теперь жить с этим знанием — не знала.

— Эй! — встряхнула ее за плечи Вика. — Смотри, тебя удочерила Наталья Тимофеевна почти сразу, как ты родилась. Спустя месяц после твоего рождения.

— И что?

— А то, что твоя бабушка тебя с первых дней воспитывает и заботится! — потыкала Сальская Смирнову пальцем в лоб. — Мозги твои где? Не тот родитель, кто родил, а тот, кто воспитал! Я слышала, как моя тетка говорила это своему сыну. Твоя бабка кучу детей приняла, а тебя забрала себе — значит, полюбила сразу.

— Или пожалела, — всхлипнула Оля.

— И что теперь? Любить ее не будешь? — вскинула руки подруга. — Что меняет эта бумажка? Да твоя бабуля — герой!

Растерянность Смирновой стала отступать. В словах Вики был здравый смысл. Обидно, конечно, что она оказалась брошенным ребенком, — отказничком, как их называла бабушка, — но… таковой девушка себя никогда не чувствовала. Всегда была окружена заботой и любовью.

— Как думаешь, стоит сказать бабушке, что я знаю? — вытерла она слезы.

— Я бы скрыла, — подумав, ответила подруга, убрала бумаги на место и уселась на диван. — К чему объяснения? Бросили, ну и фиг с ними. Она же не бросала, хоть и одна была. Зачем причинять боль своими признаниями? Захочет — сама расскажет. Или ты решила найти своих родственников?

— Нет! Зачем искать тех, с кем я и дня не жила?

— Тогда забудь и живи дальше, — Вика засунула в рот конфету и запила чаем. — Да и Наталью Тимофеевну не надо огорчать. Человек пожилой, мало ли, разнервничается…

— Куся, давай больше без перебирания серванта, а? Я с ума сойду от новых открытий, — вздохнула Оля.

— Честное пионерское! Никогда больше, — то самое «пионерское» Сальская изобразила забавным жестом, который подсмотрела в одном из фильмов.

После ухода подруги Оля долго думала над тем, что открылось. Чем больше вопросов рождалось, тем меньше хотелось погружаться в правду. Бабушка стала родным человеком, и Вика права, напомнив о ее здоровье. Лучший выход — не лезть с расспросами. Захочет — поведает все секреты. Плохого точно ей никогда не сделает, а доверие — это важная составляющая в их отношениях.

И Смирнова продолжала изображать неведение, оберегая себя и единственного близкого человека от ненужных переживаний. Где-то в душе хотелось еще больше угождать пожилой женщине во всем, в знак благодарности. В душе поселился иррациональный, но осязаемый страх, что бабушка может отказаться от нее сейчас или пожалеть об удочерении…

Спустя три месяца после обрушившейся правды Оля более-менее успокоилась и смогла отвлечься от загоняющих в тупик мыслей.

В один из последних апрельских дней, когда на улице уже стало значительно теплее, Оля с Натальей Тимофеевной отправились в гости. К знакомым бабушки она ходила неохотно. Приходилось тихо сидеть, улыбаться. Создавать образ примерной внучки, чтоб не позорить единственного родного человека. Глаз почесать и то неловко. Она бы с радостью пропускала подобные мероприятия, но старушка обижалась. Ворчала, мол, вот приду я без внучки, а люди скажут, чегой-то, Тимофевна, Олька носу не кажет, знаться не хочет? Словом, не вариант тот самый нос воротить. Да и глядя, как Наталья Тимофеевна воодушевленно собиралась, надевала самый красивый костюм серого цвета, Смирнова лишь покорно вздыхала.

— Олюшка, захвати мои очки, — крикнула старушка из прихожей, копающейся в комнате внучке, и тут же добавила тише: — А то станет мне показывать фотографии, а я ни черта не увижу.

— Ба, а кто этот Андрей Сергеевич? — аккуратно уложив окуляры в футляр, Оля еще раз окинула свой внешний вид в зеркале прихожей.

Сносно. Барышня-крестьянка во всем великолепии. Классики аплодировали бы стоя. Тёмно-синее платье в мелкий малиновый цветочек, с пояском на талии и воротничком прилежной ученицы под горло. Платье, само собой, по колено.

Поправив складки на подоле, Смирнова покрутилась в разные стороны и одобрительно кивнула своему отражению. Бабушка, открыв двери, пропустила ее вперед и сама вышла следом.

— Он, Олюшка, очень известный человек. Бизнесмен, — ответила Наталья Тимофеевна, закрывая дверь на три оборота. До упора. — Много лет назад я принимала роды у его жены. Сложно его Лиза рожала первенца. Мальчишка крупненький, да еще ножками лежал. Намаялись тогда всей сменой, но справились. Выходили и роженицу, и мальца.

— Понятно, — вздохнула Оля.

Радовало, что сегодня скорее будут благодарить бабулю, нежели изучать ее саму как под микроскопом.

Такси остановилось у красивого трехэтажного загородного дома. Все говорило о богатстве и роскоши. Хотя, само местоположение уже говорило, что тут не простые смертные живут. Дорогое место. Статусное.

— Раз он такой крутой, мог бы за тобой машину прислать, — буркнула Оля, наблюдая, как бабушка рассчитывается с таксистом.

— Олюшка! — посмотрела та осуждающе, серьезно. — Откуда такие мысли в голове? Разве такому я тебя учила? Андрей Сергеевич ничего мне не должен. Я свою работу выполняла. А то, что пригласил нас, так это мы должны быть благодарны. Я от пятисот рублей не обеднею, а ты, милая моя, не разбогатеешь.

— Извини, — устыдилась Оля своих слов.

Правда, зачем она ляпнула не подумав?

У ворот их встретил мужчина лет пятидесяти. Некогда темноволосый, хотя сейчас на его висках была отчетливая седина. Увидев Наталью Тимофеевну, мужчина оживился, заулыбался и шагнул навстречу.

— Как же я вам рад, моя дорогая фея-крестная, — смех у Андрея Сергеевича был глубокий, низкий. — Говорил же, что отправлю за вами водителя, но вы как всегда… Все по-своему делаете. Пойдемте в дом. Ей-Богу, заждался вас и извелся!

— Ох, Андрюшенька! — засмеялась пожилая женщина. — Как был оболтусом, ты уж меня извини, так и остался.

— Это ж хорошо! Значит, не старею, Наталья Тимофеевна! — тут же нашелся с ответом мужчина.

Казалось, об Ольге все забыли. Она плелась позади радостно щебетавшей парочки и от нечего делать осматривалась. Ухоженная прикоттеджная территория с деревьями, стриженым газоном. В стороне, на лужайке, зона барбекю и беседка. В отдалении что-то напоминающее искусственный водоем.

— А это и есть ваша внучка Оля? — внезапно долетело до Смирновой, а Андрей Сергеевич оглянулся и посмотрел на нее внимательно, оценивающе.

— Да, Андрюшенька. Моя отрада на старости лет, — гордо усмехнулась старушка.

— Хороша. Настоящая красавица растет, Наталья Тимофеевна, — дежурные фразы Оля слышала часто, так что значения не придала. Лишь вежливо улыбнулась. — А мой второй оболтус как раз дома со своим другом, так что будет, кому ее развлечь, пока я вас чаем угощу или чем покрепче. Вы только скажите!

— Лучше чая, — похлопала его по руке женщина, как всегда, испытывая радость от встречи со своей прошлой жизнью. С той, где она была важна и нужна многим. Той, что была смыслом ее жизни. Пока не появилась Оля, затмившая все остальное.

Внутри дом блистал еще большим великолепием, чем снаружи. Подобное Оля видела разве что в дорогих журналах, которые у Куси рассматривала. Все в мраморе, со вкусом. Мебель вся сделана по индивидуальному заказу, не иначе. Света много. А размеры помещения и вовсе поражали. Их с бабушкой однушка была меньше местного санузла, даже если считать с балконом.

— Олег! — крикнул Андрей Сергеевич, едва проводил гостей к мягкому и удобному дивану в гостиной. — Спустись вниз!

Чего Оля и представить не могла, так это того, что на ступенях появится ни кто иной, как объект ее обожания — Державин.

В момент все изменилось. Скучная встреча превратилась в самую желанную поездку, а вместо снисхождения она мысленно посылала в адрес бабушки хвалебные оды и море поцелуев.

Очутиться в доме Олега? Да она о таком даже не мечтала.

— Олег, познакомься. Это Наталья Тимофеевна, доктор, который спас нашу маму и помог твоему брату родиться. А это ее внучка — Оля, — улыбка с лица Андрея Сергеевича не сходила. — Давай-ка, развлеки нашу молодую гостью. Да не смей обижать!

— Здравствуйте, Наталья Тимофеевна, — вежливо произнес Олег и совсем не по-доброму зыркнул на Олю: — Ну пошли. Развлечемся…

Пока та поднималась по лестнице, следуя за Олегом, у нее внутри все переворачивалось. Кричать от счастья, прыгать, бегать хотелось так отчаянно, что даже походка пружинила. А еще появилось немного страха, ведь войти к нему в комнату… что-то совсем личное. Невозможно волнительное. Нереальное!

На самом деле спальня оказалась обычной. Разве что никаких плакатов и постеров на стенах. Большой стол у окна; мощный, судя по всему, компьютер, — потому что огромный, с лампочками и крутым дизайном, и еще куча девайсов. У стены кровать, на противоположной стене огромная плазма, у которой сидел Валерка Огурцов с джойстиком в руках.

— Олегыч, давай шустрее. Запарился ждать, — начал было тот и осекся, увидев Смирнову. — Чет я не въехал… А она че сюда приперлась?

— С бабушкой приехала, — недовольно ответил Державин и поморщился. — В общем, так, — теперь он обращался к Оле. — Хочешь — на компе игры загрузи или вон, в ноуте пошарься. Короче, сиди тихо и не отсвечивай. Развлекать тебя тут никто не будет. Уяснила, малявка?

— Угу, — буркнула Оля и кивнула.

Ей в радость просто посидеть тут и посмотреть. Происходящее — уже заоблачная фантазия.

— Ну и что ты вылупилась как баран? — все больше раздражался Олег.

Смирнова чувствовала, что он ее считал не меньше чем исчадием ада, которое ему всю плешь прогрызло своим вниманием. Обидненько, ведь вообще парень девушек любил. Но, видать, лицезреть именно ее в личном пространстве для Державина — насмешка судьбы.

— Как овца, — заржал Огурцов, и его лицо сделалось еще уродливее.

— Заглохни, Валер, — перебил Державин.

Мысленно борясь с нотками обиды и одновременно ликуя, вдыхая любимый запах обожаемого парня, Оля под насмешливым взглядом Огурцова и прожигающим — Державина села на край стула. Руки сами опустились к сиденью и слегка дрожащие пальчики пробежались по идеально отшлифованному дереву — боже, на этом самом стуле Олег сидит каждый день! Открытие было столь приятным, что рот наполнился слюной, и Оля ощутимо сглотнула. Мощный прилив нежности затопил грудь, и хотелось юркнуть в объятья Державина и целовать-целовать-целовать, пока голова не закружится.

Несколько раз сжав кулаки, Смирнова старалась успокоить свое воображение. Надо же держать марку, а еще не отсвечивать. Да уж… А еще так хотелось, чтобы этого противного Валерки с джойстиком тут не было. Он со своей внешностью совершенно не вписывался в абсолютную идеальность Олега.

Через каких-то пару минут парни перестали обращать на незваную гостью внимание и погрузились в игру, постоянно выкрикивая какие-то фразы, пихая друг друга локтями, а то и вовсе выражаясь отборной нецензурной. Оля все так же сидела и смотрела на Него. Запоминала каждую черточку, ловила каждое движение.

— Оля, — внезапно раздался в спальне чей-то голос. Девушка, вздрогнув, обернулась, не сразу вынырнув из розовых облаков. У двери стояла женщина лет тридцати пяти в униформе горничной. — Вас бабушка зовет. Спуститесь, пожалуйста.

— Наконец-то, — буркнул Олег. — Желательно, чтобы вы уже домой собрались.

— Я же ничего плохого не делала! — возмутилась Смирнова. — Не мешала, не лезла и не надоедала, — и мысленно закончила: «Просто любовалась».

— Прости, малышка, — усмехнулся Огурцов. — Но даже если бы ты втюрилась в меня, то я бы тоже тебя послал подальше.

— Я же не всегда буду… маленькой! — выпалила Оля, подходя к двери.

Слова Валерки ее ранили. Оставил бы при себе свое мнение, зачем при Олеге его озвучивать?

— Дело не в возрасте, Смирнова, — продолжил Валерка. — Внешность у тебя не айс.

У Оли от обиды в глазах потемнело. Уши загорелись, того гляди пар повалит. Он сам не писаный красавец, а такие слова ей в лицо кидает! Да кто ему право дал?! Ища поддержки, она посмотрела на Олега.

— Ничего не попишешь, малявка. Прав Валерка, — добавил масла в огонь Державин.

— Олька, да ты не парься, — вдруг заржал Огурцов. — Найдешь ты свою хрень романтическую, так сказать, и на твоей улице конь на принце проскачет. Просто у Олегыча уже есть телка — Янка Матросова из 11 «А». Так что тебе не светит… Са-ля-ми, дорогуша. Привет бабушке!

На последних словах Олег пихнул друга в бок. Смирнова о личной жизни кумира ничего не знала, понятно же, что тот напоказ отношения не выставлял. Видимо, решил, что ей, Оле, серой мышке, и вовсе знать подобное незачем.

— Давно? — тихо спросила девушка.

— Что? — уточнил Валерка, потирая ушибленное место.

— Встречается… — стыдно Оле не было. Не сейчас. Обидно — да. Хотела узнать, сколько времени они над ней потешаются. Куся же говорила, что вся школа знает…

— Валерыч, забей. Пусть валит, — ухмыльнулся Державин.

— Так год уже. Может, чуть больше, — окончательно добил ее Огурцов, а потом добавил с противной улыбкой, обнажая желтые зубы: — Подрастешь — приходи ко мне. Если буду один, так и быть, поиграем в любовь.

Олю передёрнуло. С таким уродом … Бр-р-р… Никогда! Но слова Валерки, а потом их смех с Олегом — ранили больно.

Оля, не сдержав эмоций, топнула ногой и, вылетев из комнаты, понеслась вниз. Нестерпимо захотелось домой. К себе. Спрятаться. Скрыться и больше никогда никого не видеть. Жалко стало себя. До слез.

Но вместо этого, спустя пару часов, Оля примчалась прореветься к Вике. Спутанно, сквозь всхлипы, рассказала, как побывала в гостях у Державина, как все могло быть замечательно, если бы не главный урод школы.

— Вот же говнюк этот Огурцов, — прошипела подруга, утирая слезы страдалице и поглаживая по спине. — Сам страшный, как кикимор, а все туда же… Оценки дает. Врет он, Лель. Ты красотка!

— Ага… Но Янка лучше, — снова зарыдала в голос Оля, утыкаясь Вике в плечо.

— Ну, тут не поспоришь. Янка настоящая модель. И, если честно, они с Державиным подходят друг другу. Ее предки тоже какие-то шишки. Папаша депутат, а у матери сеть салонов. Тут, Лелик, как ни старайся — проиграешь, — потом пожалела безвинно обиженную и добавила: — Но, знаешь, такой и проиграть не стремно. Так сказать — показатель!

Утешения сие умозаключение Смирновой не принесло. Хотя, правды ради, немного веры в себя вернуло. Девушка Олега действительно очень красивая и манерная. Большие зеленые глаза, копна блестящих русых волос, курносый носик, пухлые алые губы. И ко всему — вечный образ детской наивности, что откровенная ерунда. Характер у львицы был тот еще. Стервы плакали в сторонке. И все же Оля пролила себе бальзам на раны, теша мыслью уязвленное самолюбие, типа, если бы Матросовой не было, то Державин точно выбрал бы ее.

С того дня Оля запретила себе смотреть в сторону Державина, а Вике — даже произносить его имя. Прекратились записки, нелепые подкарауливания и подглядывания, да и утомительная слежка. Малышня по привычке подбегала к девушке, выпрашивая угощения и предлагая услуги посыльных, но Смирновой — кремень!

Однако тайно, наедине с собой Оля всё же придавалась грёзам. Одумается, может? Разглядит ее? Но все же не приближалась. Это проклятое «внешность не айс» так и звучало у нее в голове, отдаваясь набатом. И кто сказал? Огурцов? Тот, от кого любая нормальная девочка нос воротила. Это ли не большее унижение? Как же Оля возненавидела Валерку… До скрежета зубов. Мерзкий, злобный карлик! Наглый, беспардонный и уродливый.

Школа осталась позади. Оля все так же мечтала об Олеге и таила обиду на Огурцова, а умная и амбициозная Вика училась в престижном ВУЗе и постигала международные отношения. Хотела бы и Смирнова, как другие одноклассники, сказать, что носит гордое звание «студентка», но увы… Не все у нее сложилось хорошо и как мечталось.

Прошло два года, а ее самыми яркими, добрыми воспоминаниями остались беззаботная школьная жизнь и выпускной, на котором они с Кусей вытворили невозможное. Татухи набили!

Первый настоящий праздник. Тот, который остался в памяти каждого, как запоминающийся шаг из детства во взрослую жизнь, куда все так отчаянно стремились по наивности. Казалось, что каждый хотел выглядеть как можно лучше, статнее, привлекательнее. В общем, все явились красивые, нарядные.

Бабушка не поскупилась, и Оля чувствовала себя настоящей принцессой в длинном небесно-голубом платье с серебристыми бретелями. Завитые волосы закрывали спину. Легкий макияж подчеркивал синие глаза и делал ресницы еще длиннее и пушистее. Розовая помада поблескивала перламутром на губах, придавая объема и очарования.

Вечер выдался волшебным. Церемонию по случаю окончания школы проводили в два этапа: первая проходила в школе, где было много напутственных речей и поздравлений; вторая — в ресторане, недалеко от учебного заведения, где выпускники пили легкий алкоголь и чувствовали себя королями танцпола.

Как ни печально, но на свой выпускной Оля-таки вспомнила выпуск Державина. Когда старшеклассник пил и развлекался пару лет назад со своим классом, она следила за ним до самой ночи. Честно призналась, но Олег и Яна вполне заслуженно снискали славу принца и принцессы вечера. Державин, одетый с иголочки, в темно-синем костюме с зауженными брюками и двубортным приталенным пиджаком поверх шелковой белой рубашки, казался еще красивее. Яна подстать ему: в длинном расшитом золотыми нитями платье, что облегало фигуру как вторая кожа… Короче, Смирновой тогда шарахнуло по самолюбию в очередной раз. Домой приперлась в полночь и рыдала как дура.

Однако, на свой праздник, она выбросила хандру из печенок. Пусть вспоминала, думала, но уже не болела и одержимостью не пугала.

Как бы долго ни веселились бывшие школьники, но Сальская и Смиронова были не с ними. Вика никогда не была подвержена стадному инстинкту, а потому утащила Олю гулять задолго до полного перепития окружающих.

Тогда казалось, что весь мир принадлежит им. Странным образом внутри ревело желание показать себя. Заявить о себе! Вроде: смотри, Мир, мы идем! В воздухе пахло чем-то пьянящим, легким, или это они уже окончательно окосели от выпитого. Бродили бесцельно по городу, горланили песни, танцевали под свои же завывания, скакали как ненормальные, сняв неудобные каблуки и повесив их на руки.

Среди спящего города, наводненного опьяневшей от свободы и спиртного молодежи, подруги набрели на тату-салон. В темноте улицы лишь из панорамного окна на первом этаже лился яркий свет, а вывеска неоновыми огнями манила обратить на себя внимание.

— Нам сюда! — скомандовала Вика и подтолкнула Олю ко входу.

Грузный бородатый мастер, попивая пиво из бутылки, окинул девушек оценивающим взглядом, и понимающе хмыкнул.

— Приходите послезавтра.

— Почему? — удивилась Сальская, явно не желая проигрывать своим желаниям, да еще в первые часы взрослой жизни.

— Читаем правила, лялечки, — мастер небрежно вскинул руку, указывая на доску с прикрепленными листами.

Жирным шрифтом на одной из памяток значилось: «Пьяным клиентам не набиваю!» А ниже тонкой булавкой была прикреплена визитка: «Услуги нарколога. Вывожу из запоя. Конфиденциальность гарантирую» — и номер телефона».

— Чей-то вы пьяным на набиваете? — уперла руки в боки Вика.

Бородач закатил глаза.

— Потому что от алкоголя расплывается краска, а каждый мастер свою работу ценит, потому что каждая работа — его реклама и репутация.

Он произнес это так устало, словно по сто раз на день повторял.

— Ну-у пожа-а-алуйста, — Сальская сложила ладони в молитвенном жесте, обращаясь к мужчине и пихая Смирнову локтем, типа, присоединись, зараза, пока нас не выперли. — Это очень-очень важно!

— Только не просите набивать на животе, — вздохнул и покачал головой мастер, сделав еще глоток солодового напитка: — А то разжиреете и все труды мои насмарку. Вишенки превратятся в груши, а бабочки в фантастических чудищ из фильмов ужасов.

— А на груди слабо? — с вызовом бросила Вика, вздернув подбородок и в миг теряя облик просящей.

То ли она правда считала, что этот мужлан сисек не видел, то ли считала себя настолько особенной.

— Что будем бить, солнышко? — с долей иронии спросил мастер.

Вика быстро пролистала альбом с эскизами и ткнула плохослушающимся пальцем в рисунок:

— Кошечку!

Оле даже показалось, что подруга выбрала первую попавшуюся картинку, а Сальская пояснила не то мастеру, не то Оле:

— Буду смотреть на нее и вспоминать о своей лучшей подруге, когда выйду замуж и уеду жить на Багамы, — с самой очаровательной улыбкой Вика сгребла Ольку в свои ручки и смачно поцеловала в щеку.

— А че сразу кошку? — искренне недоумевала Смирнова. — Я не похожа на нее.

— Тьфу ты! Я совместила любимых кошек и сегодняшний день, Лель. Не заморачивайся. Сейчас не надо напрягать серое вещество. Гуляем!

— Ну, а ты чего хочешь? — хохотнул мужик, глядя на растерянную Олю.

— А мне букву «К» и маленькое сердечко… — улыбнулась она, а потом повернулась к подруге и пояснила: — Набью первую букву твоего имени на заднице, и ты всегда будешь со мной.

— Я тебя ближе к сердцу, а ты меня на заднице? — засмеялась Вика, явно нисколько не оскорбленная подобным раскладом. Знала, что сделать тату для Смирновой — уже верх неблагоразумия. — И моя первая буква «В», если ты забыла.

— Значит, будет «В», — резонно согласилась Оля, пока мастер, отойдя, готовил инструменты. — А на попе, потому что бабуля убьет, если увидит.

Умелый мастер сделал все по высшему разряду. Вот только Оля не успела предупредить его, что передумала насчет буквы. С тех пор у нее на копчике красовалась буква «К» и сердечко, оплетенные витиеватыми вензелями.

Собственно, на этом добрые воспоминания и заканчивались.

Едва Оле исполнилось восемнадцать, Наталья Тимофеевна сильно заболела. Несерьезная на первый взгляд простуда привела к осложнениям. Смирнова до сих пор не могла понять, что разбудило ее той ночью, но только едва она кинула взгляд в сторону прихожей — увидела бабушку, лежащую на полу.

— Ба! — крикнула девушка и бросилась на помощь.

— Мне бы в туалет, Олюшка, — сдавленно, через силу, тихо попросила Наталья Тимофеевна. — И вызови скорую…

Дрожащими руками Оля тогда набрала экстренную службу и сбивчиво объясняла ситуацию, искоса присматривая за старушкой. Смущать не хотела, но и оставить одну не могла. Некогда сильная женщина впервые не сопротивлялась и смиренно принимала помощь.

Пока ждали скорую, Оля вся извелась. Сидела рядом с бабушкой, гладила по руке и подтыкала одеяло посильнее — старая женщина жаловалась, что ей холодно. Взгляд она прятала, потому что глядеть не могла в глаза единственного родного человека, в котором читалась невозможная нежность, любовь, сожаление, и… прощание. Смирнову топил страх, как никогда в жизни. Словно заведенная она повторяла: «Пусть все будет хорошо». Готова была отказаться от чего угодно, сделать все что нужно, только бы бабушка выздоровела.

— Олюшка, — холодными сухими пальцами Наталья Тимофеевна сжала ладонь внучки. — Видимо, пора мне…

— Ба! Ну что ты такое говоришь? — Оля закусила до боли губу, стараясь не разрыдаться.

Сейчас надо держаться. Надеяться. Верить!

— Ты меня прости, моя хорошая…

— Бабулечка, родненькая моя, любимая, ты не говори ничего, ладно? Сейчас приедут врачи и все будет хорошо, — тараторила, смахивая предательские слезы, девушка и целовала бабушкины руки.

— Конечно, будет, моя красавица…

Бригада медиков приехала быстро. Сделали необходимые манипуляции, а потом увезли Наталью Тимофеевну в больницу с диагнозом «инфаркт».

Сутки Оля дежурила у отделения реанимации, боясь закрыть глаза. Состояние Натальи Тимофеевны было тяжелым, но стабильным, как говорили врачи.

Несколько дней девушка приезжала по часам в больницу. Привозила бульоны, разговаривала с врачами, пытливо заглядывая тем в глаза и моля взглядом сказать ей заветные слова, что бабушка поправится.

И дождалась. Лечащий врач сказал, что если динамика сохранится, то через пару дней старушку переведут в отделение кардиологии.

Оля выдохнула. Впервые за последние дни она улыбнулась, глядя в небо. Скрученное нутро отпустило и позволило дышать ровно.

Упаковав в пищевые контейнеры еду, которую разрешили Наталье Тимофеевне, девушка собиралась в больницу. После перевода бабушки из реанимации, Оля могла ее увидеть и радовалась всякий раз, думая о встрече.

— Доброе утро. Это Смирнова Ольга, — выставляя сумки с необходимыми вещами для больной в прихожую, девушка прижала плечом сотовый к уху.

Надо было уточнить, следует ли ей что-то привезти из лекарств или дополнительных вещей.

— Здравствуйте. Оля, вы одна дома? — раздался на другом конце голос врача.

— Одна… — неприятным ознобом между лопаток пробежались мерзкие мурашки по спине Смирновой. — Аркадий Игнатьевич, что-то… случилось?

— Приезжайте, Оля.

— Я хотела узнать, не надо ли каких-то эффективных лекарств…

— Нет. Ничего не привозите. Все есть.

— А вещи?

— Пока ничего не надо. Жду вас.

Все стало понятно, когда Смирнова увидела глаза врача. В первые секунды поверить не могла. Осела на пол. Мотала головой, зажимая руками рот, чтобы не завыть на все здание, раскачивалась из стороны в сторону, будто гнала чудовищную реальность.

— Ночью был приступ. Мы ничего не смогли сделать. Мне жаль. Примите наши соболезнования, — произнесенные медиком слова оглушили Олю, прошивая болевыми импульсами душу и сердце.

Для Смирновой это явилось самым кошмарным потрясением.

Полгода она не могла прийти в себя. Тосковала. Ежилась ночами без сна. Почти не ела. Не выходила из дома. Часто сидела на диване, комкая в руках какую-нибудь бабушкину вещь, а потом подносила к носу и дышала родным запахом. Корила себя за недосказанные слова любви, за редкое проявление чувств, за желания гулять, а не находиться рядом с той, кто теперь не скажет такое нужное «Олюшка», не погладит по руке, не посмотрит ласковым взглядом. Полная апатия навалилась на девушку и все валилось из рук. Только ничего не изменить. Не исправить.

Если бы не подруга, которая не отходила от Оли ни на шаг — непонятно, чем бы все закончилось. Смирнова на тот момент совсем смысл жизни потеряла.

Но время лечит. Вернее, оно притупляет боль.

Благодаря Викиной поддержке Оля взяла себя в руки, потихоньку даже начала улыбаться. Запретив себе хандрить, заняла руки и голову генеральной уборкой и стала искать работу. Теперь о ней некому позаботиться, кроме нее самой.

Удалось устроиться фасовщицей в «Семерочку». И лишь спустя два года, по стечению обстоятельств, — в период эпидемии гриппа несколько сотрудников ушли на больничный, — Олю допустили до кассы. Понятно, что не за ее трудовые навыки, просто больше посадить было некого. Девушка быстро вникала. Старалась. Вскоре осталась на новой должности, что сказалось повышением зарплаты.

Коллектив на работе, конечно, не «сахар», но Смирнова привыкла. Где надо и крепкое словцо могла вставить, а где и поорать, если в край доставали. Поднаторела. Опыта набралась. За три года кассиром все делала на автомате. Доверия к ней у руководства стало больше, и это для девушки тоже стало хорошим мотиватором в стремлении расти.

Сальская всегда была рядом.

— Еще пару лет, Лель, и ты станешь настоящей хабалкой со своим лексиконом, — стебала ее подруга. Беззлобно. Ради смеха. — И тебя сразу поставят заведующей.

— Ага, в ЦУМ — подхихикивала Смирнова.

Сама Вика тоже изменилась: стала ярче, напористей, увереннее. В выражениях не стеснялась.

График работы у Смирновой был плавающий, так что на выходных не всегда удавалось состыковаться с подругой, но иногда все же выходили гулять. По большей части все же ритм был один: работа-дом-работа. Не о такой жизни мечтала девушка, но не жаловалась.

Нелегкий труд. За длинную смену ноги и спина отваливались. А постоянная усталость свела на нет возможность строить личную жизнь. К слову, Смирнова к этому и не стремилась. Устоявшаяся размеренность уже радовала. Казалось, жизнь налаживается. Оля еще грезила иногда заочным отделением архитектурного, но денег на него не было. Ей часто приходили мысли, что было бы, будь бабушка жива… Но это лишь провоцировало депрессии, а их и так было с головой.

Наши дни…

… Отогнав воспоминания, смахнув набежавшую слезинку, Смирнова все же попыталась уснуть. Мысли о неправильности задумки Вики гуляли в мозгу и никак не желали исчезать.

Всю ночь Оля ворочалась и дергалась, словно ее уже за руку поймали в позорном деле. Утром позвонила Вике уточнить, не спятила ли она на почве всех передряг.

— Куся, привет. Ты точно вчера ко мне приходила? Мне не приснилось?

— Ссышь, Лель? На тебя не похоже, — смеялась Вика. — Все взаправду! Готовься. Посмотрела учебные пособия погорячее?

— Все бы тебе поржать, — скривилась Оля, почесав поясницу. — Хреновая затея… А с моим везением — патовая.

— Я с тобой. Не дрейфь! Все, я пошла готовиться!

— Я точно не спятила? — сюрреалистичностью так и несло от задумки.

— С тобой все в ажуре, но не уверена, что на все сто… Короче, целую-обнимаю. До встречи!

День прошел словно в тумане. Оля металась от «не пойду» до «побегу как миленькая».

К назначенному времени за ней заехала Вика. На такси. Вид у нее был сногсшибательный. Кудри, меховая шубка, красное узкое платье, белые лакированные сапоги на каблуке. В общем, женщина-мечта. Оля же надела свое единственное черное коктейльное платье, подкрасила ресницы, распустила волосы и укуталась в обычный серый пуховик. Черт, как цветок и моль… Сравнение Оле не понравилось, но даже если ее чаяниям не суждено сбыться, то пусть подруга на контрасте затмит всех. Решила и шагнула за порог.

Встречи выпускников проводились ежегодно, и пару раз подруги на них приходили. Сегодня же был аншлаг, народа — толпа. Больше половины Оля просто не знала, а еще четверть в глаза не видела. Да что там, она даже своих одноклассников узнавала через одного.

А вот Державина выхватила взглядом сразу. Обернулась на знакомый смех и потонула в детских грезах, возвращаясь на семь лет назад. Калейдоскопом картинки рисовали школу, двор, записки, его неизменную позу на крыльце, загородный дом… бабушку. В секунды глаза заволокло слезами. Отчего-то захотелось, чтобы именно он пожалел, выслушал, понял. Ничего ей от него не надо. Только немного тепла, нежности и участия.

— А ну отставить! — скомандовала Вика. — Хватит расклеиваться и жалеть себя. Хочешь изменений в жизни — действуй! Мечты, знаешь ли, готовы исполняться, когда мечтатели к ним стремятся.

— Поняла я! Поняла, — согласилась Оля.

Знала, что подруга права. Сражаться за мечту, может, и не надо, а вот стремиться к ней — точно необходимо. Жизнь ударила больно и не один раз. Будет жевать сопли — ударит еще. В конце концов, сегодня она может изменить свою жизнь. Первое — открыть для себя того, о ком не забывала, и второе, если очень повезет, оставить его частичку себе. И если судьба подарит ей такую радость, то уж она отдаст всю свою нерастраченную любовь этому малышу.

От своих мыслей Смирнова воспряла духом. Сейчас как никогда она была благодарна своей взбалмошной подруге.

— Кусь, — позвала Оля, прикрывая рот ладошкой. — И как мы все провернем?

— Не торопи события. Поверь мне, все будет в лучшем виде. Верь мне, — прошептала Вика и загадочно улыбнулась.

— Я только тебе и верю, — парировала Оля и улыбнулась в ответ.

Разговоры, воспоминания, шутки — всего было в этот вечер с лихвой. Каждый хотел казаться лучше и круче. Только Оля больше молчала и слушала. Все ее мысли лежали совершенно в другой плоскости. Ей нестерпимо хотелось сорваться с места, из этого класса, и рвануть за угол школы — вдруг Олег там с пацанами стоит.

«Пацанами» его друзей теперь сложно назвать. Все возмужали, кто-то женился. Только Валерка Огурцов стал еще уродливее. Ко всем его недостаткам примешивался возраст на лице. Оля бы не удивилась, скажи ей кто-то, что он стал заправским алкашом в придачу к своему курению.

К полуночи все стали разбредаться, причем изрядно поддатые. Вика так точно бегала от класса к классу навеселе. Хорошем таком… Ощутимо накачалась спиртным.

— Леля! — Вика ввалилась в их классный кабинет, едва не травмировав ногу на подвернувшемся каблуке. — Вот же… сука. Короче! Собирайся. Едем домой к Державину продолжать банкет!

— Уверена, что меня там ждут? — занервничала Оля.

— Там ждут половину школы, — цокнула языком Сальская и накинула на плечи шубу. — Давай быстрее. Слушай, что я говорю.

Если Оля рассчитывала, что они поедут в дом, который она помнила с детства, то ошиблась. Приехали подруги в огромную двухуровневую квартиру, которая располагалась на последнем этаже небоскреба в элитном районе. Невольно Смирнова позавидовала Державину.

— Охренеть хата! — послышался со стороны восторженный присвист кого-то из выпускников.

— Родился бы с золотой ложкой в жопе и тебе бы такую подогнали, — завистливо выдала девушка в розовом брючном костюме.

— Не пойму нахера она Олегычу. Он же за бугром учится. Слышал, не собирается возвращаться.

Продолжали переговариваться гости Державина, а Оля навострила уши.

— Сегодня не собирается, а завтра останется. Янка вон как его обхаживает. Хвост распушила.

— А они че не вместе?

— Он ее после выпускного бортанул. Там целое представление было. Эта дура выла на весь ресторан, типа, не бросай меня, я без тебя умру…

— А че Державин?

— А он смахнул ее как пыль с пиджака и пошел бухать, — злобно хихикнула сплетница.

К двум часам ночи Оля уже искала место, где можно вздремнуть, и напрочь забыла о мечте и планах. Устала.

— Оба-на! Ты ли это, угловатое создание, которое стремилось упасть на член Державина? — материализовался на кухне ненавистный Огурцов.

— И тебе, привет, — демонстративно отвернулась Смирнова.

“ Тебя только не хватало, урод” — злилась про себя.

— Фу-ты, ну-ты, какие мы важные, — Валера подошел ближе и привалился плечом к стене. — А ты ниче такая стала… Я бы тебе засадил… всю аллею цветами.

— Дурак ты, Огурцов и шутки у тебя дебильные, — отмахнулась она, мечтая стать невидимкой.

— Это не шутки, мелкая. Короче, надумаешь поиграть в любовь — я к твоим услугам, — он отвесил мушкетерский поклон, взял из холодильника упаковку пива и ушел ко всем.

Очень давно Оля не была в шумных и больших компаниях. Пить не пила, а потому общего веселья не разделяла. Хотя сейчас уже жалела, что не пила. Еще этот… Огурцов настроение не улучшил. Дурацкий был план и вообще глупая затея. Чувство теплоты добавляло лишь то, что она смогла полюбоваться на своего обожаемого мужчину и получить от этого чисто эстетическое удовольствие.

— Надеюсь, ты спать не собиралась? — Вика возникла неожиданно, отчего Оля вздрогнула. Признаваться, что она реально вознамерилась подремать, устроившись в углу между огромным холодильником и стеной в столовой, не собиралась, естественно.

— Нет, я просто отдохнуть присела, — соврала без зазрения совести.

— Вот и хорошо. Тебе пора. Я все устроила.

Верила в слова подруги Оля с трудом, но все тело прострелило дрожью. Да так, будто к ней 220 вольт подключили. Сальская была не просто поддатая, а уже пьяная.

— Может, не надо, Кусь? Я, кажется, не готова, — попыталась Оля вразумить и себя, и подругу. Неправильно это все. Некрасиво. Подло. Оля прекрасно видела, что Олег нетрезв.

— Ты опять?! — взбеленилась Вика и грозно зыркнула на подругу хмельным взглядом, а потом покачнулась и благоразумно придержала себя за холодильник. — Это твой шанс. Он ждет.

— Меня? — в полном неверии спросила Оля.

— Он ждет секса, — разъяснила Вика ситуацию более понятно, и это не прибавило Оле уверенности. — Короче! Выполняй все, как я скажу. Точь-в-точь. Не занимайся самодеятельностью, пока он тебя не трахнет. Ясно?

— Боже, — простонала Оля и закрыла руками лицо.

Сальская принудительно отлепила конечности Смирновой, заставив ту смотреть на себя.

— Лель, я ради тебя весь вечер улыбалась этим уродам, которые мне в школе надоели, а сейчас вообще до одного места.

Смирновой стало стыдно.

— Давай сделаем, как планировали, — продолжила подруга, — а потом будешь орать на меня, материть и взывать к порядочности. Идет?

Рассуждала Вика как трезвая. Смотрела на Олю серьезно, без тени улыбки. И Смирнова в очередной раз поняла, что Сальская — единственный родной человек, который у нее остался. И если она ради нее так старалась, то Оля не подведет ни ее, ни себя. Ну, Державин, готовься!

— Говори, — твердо сказала она, давая понять, что вся во внимании.

— В комнате будет темно, ну не считая огоньков с улицы. Зайдешь без разговоров и своего ебанутого «здрасти», «привет, это я…». Зашла, разделась неторопливо и — в постель. Отпусти себя полностью, расслабься. Сделай так, чтоб ты не зря ждала семь лет. Поняла? — Вика снова покачнулась. Видимо, напряжение реагировало на изрядно выпитое.

— Поняла. Куся, а если он презерватив достанет? — Оля думала сразу обо всех аспектах своего падения в ад.

— Конечно наденет! — хохотнула Вика. — А ты сними. Только не оттягивай, а то лупанешь ему по яйцам и пиши пропало твоя первая ночь. Ну, давай! Благословляю тебя на разврат, — Вика схватила Олю за руку, провела между пьяных тел, протащила по лестнице на второй этаж и затолкала в темную комнату.

В момент у Оли все сковало ледяным страхом. Залихорадило так, что зуб на зуб не попадал. Пальцы заледенели, а во рту пересохло. Не быть ей агентом «007» никогда. Труслива до чертиков.

В голове прыгали слова подруги. Все перемешалось. Раздеться… Точно. Неторопливо? Смирнова расстегнула молнию на платье и, сняв бретельки с плеч, позволила ему соскользнуть на пол. Переступила через него, оставшись лишь в черном нижнем белье и чулках. На покрытую мурашками кожу падал тусклый свет фонарей фасада дома. Слабый, но достаточный, чтобы в полумраке различить её изгибы.

Едва она притронулась к чулкам, раздался тихий голос:

— Не снимай. Оставь.

Она послушно убрала руки и выпрямилась, боясь шелохнуться. В подушечках пальцев покалывало от напряжения.

— Подойди.

Страх делал ее рассеянной, невнимательной. Пульс долбил по вискам и все слышалось в искаженных тонах. На каком-то фальцете высоких нот.

Смирнова послушно исполнила, остановившись у края кровати. Темнота обостряла чувства и все ощущалось в разы острее. На грани.

Олег не торопился. Придвинувшись к ней, провел пальцами по животу Оли, и она вздрогнула. Приятно.

— Боишься? — прошептал Олег.

— Немного, — так же тихо ответила Оля.

— Я не сделаю тебе больно…

Не давая ей опомниться, Державин потянул ее за руку на кровать. Опрокинул на спину и навис сверху. Смирнова чувствовала, как ровно бьется его сердце, ощущала крепкий накачанный торс, литые мышцы. Даже в своих снах она не шагала так далеко.

Олег наклонился, и Оля почувствовала, как ее губ коснулись его. Мягкие, прохладные, с легким запахом и вкусом алкоголя. Это ли не счастье, когда тебя обнимает и целует тот, о ком грезила всю свою жизнь?

В сознании тут же отозвались слова Вики: «Отпусти себя полностью, расслабься. Сделай так, чтоб ты не зря ждала семь лет». И она отпустила. Обвила руками его шею, развела ноги в стороны, и сама углубила поцелуй. Неумело. Поначалу робко, но чувственно. Заявляя честно и открыто о своем желании.

Олег оказался размерен и терпелив только первые минуты. Словно знакомился с ней заново. А потом целовал страстно, жгуче, головокружительно. Его руки ласкали каждый миллиметр ее тела, разжигали в ней страсть, похоть… стоны. Оля терялась от новых ощущений, забывала обо всем. Они словно стали одним целым и парили высоко в облаках.

Открывая для себя его тело, Оля целовала, обнимала, прикусывала солоноватую кожу. Вдыхала его терпкий аромат. Терлась о мужчину как кошка в поисках ласки. Дойдя в своих прелюдиях до члена — замешкалась на долю секунды. Испугалась. В теории все легко и понятно, но на практике, судя по тактильному контакту, орган не походил на безобидный. Большой, твердый как камень. Нет, на ощупь очень нежный, бархатистый, но… Оля гнала от себя страх, погружаясь в умелые ласки Олега. Решила, будь что будет. Все женщины через это проходят, но не все с теми, кого самозабвенно любят, так что потерпит.

— Поцелуй его, — раздался голос Державина, и он откинулся на спину.

Поначалу Оля опешила, но тут же сработало любопытство. Она подобное видела не раз, да и Куся рассказывала, что мужики от такого в восторге. Устроившись между ног любовника, она осторожно провела по члену рукой вверх-вниз, наклонилась и поцеловала. Лизнула. Прислушалась к своим ощущениям. Ничего отвратительного или неприятного. Услышав, как Олег шумно втянул в себя воздух, Оля улыбнулась — не соврала подруга. Обхватив головку губами, Оля обвела ее несколько раз языком, пососала. Выпустила. Потрогала, размазывая по стволу слюну. Снова взяла в рот и попыталась скопировать движение рукой губами. Но тут ее ждал совсем не успех. Размеры Олега не позволяли ей сделать то, что задумала.

— Тихо-тихо, — прошептал он, — … нам не нужны травмы. На сколько можешь. Мне и так хорошо. У тебя нежный ротик, малышка.

«Малышка»… Оля улыбнулась. Малявкой он ее называл всегда. Только теперь это звучало так… интимно, желанно, возбуждающе.

Языком Оля обвела все венки на его члене, распаляла так, что полурык Олега лучше всяких слов говорил о разгоряченном состоянии. В очередной раз, когда она ласкала головку губами, мужчина не выдержал. Поднялся, поставил Олю в позу нападающего леопарда, и зашуршал чем-то позади.

— А можно без него? — тихо спросила Оля, догадываясь, что тот собрался надеть презерватив.

— Ты уверена?

— Да, — она облизнула в момент пересохшие губы. Во-первых, сейчас будет лгать, а во-вторых — что выглядело в разы важнее — она станет его… по-настоящему. — Я пью таблетки. Врач назначил.

Своими словами она давала понять, что точно не придет к нему в слезах с просьбой жениться. Продуманной никогда не была, но, видимо, что-то внутри думало за нее.

— Надеюсь, я не пожалею об этом? — его шепот раздался у самого ее уха, а мужские пальцы умело ласкали клитор, заставляя выгибаться и скулить.

— Нет… — простонала Оля.

Он пристроился сзади. Девушка чувствовала, как он водит членом по ее промежности. Поиграв, молодой человек стал медленно погружаться в лоно. И если вначале Оля испытывала лишь легкий дискомфорт и непривычное растяжение, то потом появилась боль. Как у любого нормального человека, у нее сработал инстинкт, и она подалась вперед, пытаясь уйти от проникновения, но парень крепко удерживал ее на месте за бедра.

— Какая же ты узкая, малышка, — не своим голосом от возбуждения проговорил Олег.

— Мне больно! — не выдержала она, вырываясь из его хватки.

— Твою мать! — раздалось позади. — Ты что… девственница?!

Преграда была ощутимой и объяснений этому не находилось, кроме как сказать правду.

— Да, — прошептала Оля и перестала вырываться.

Страшнее сейчас казался исход, где он выставит ее за дверь.

— Малышка, о чем ты думала? — хватка на бедрах ослабла. Олег отстранился и сел на край кровати.

Для Смирновой настал момент истины. Либо сейчас она сделает все, чтобы он довел дело до конца, либо она всю жизнь будет жалеть, что просрала единственный шанс.

— Пожалуйста… — тихо попросила Оля, пододвигаясь к нему и обнимая ледяными руками со спины. — Я хочу этого больше всего на свете. Подари мне одну ночь с тобой…

Олег провел своими горячими ладонями по ее руке, притянул к себе и… все началось заново. Только теперь он не ставил ее раком. Вылизал всю, довел до состояния, когда она плакала от желания, умоляла, а потом вошел размеренным, но уверенным движением до самого конца, подавив девичий вскрик своим поцелуем и нежным:

— Все хорошо, моя прекрасная малышка…

Близость с Олегом оказалась сказочной. Вика говорила, что невозможно получить оргазм, когда занимаешься сексом впервые, но в этом великая махинаторша ошибалась. Олин волшебный мужчина сделал все, чтобы она добралась до центра Вселенной и вымотанная, без сил, уснула впервые за долгое время крепким, спокойным сном.

Разбудил Олю смех за дверью. Потянувшись, она высунула голову из-под подушки и сонными глазами осмотрелась. Едва проморгала остатки сна, как в голове выстроились яркие картины прошедшей ночи.

— Боже… — прошептала, улыбаясь Оля.

В комнате она находилась одна. Шторы наполовину задернуты, кровать в полном беспорядке. Откинув одеяло, девушка села. Прислушалась к своему телу. Все было как обычно, если не считать легкой ломоты, будто в спортзале перезанималась, и едва ощутимой саднящей боли в промежности. Такой, словно она по наждачке шоркнулась.

Пользуясь возможностью не попасть на глаза Олегу в растрепанном виде и голышом, Оля схватила вещи и забежала в примыкающую комнату — ванную. Наспех приняла душ, более-менее привела себя в порядок, почистила зубы пальцем и выскользнула в коридор.

С одной стороны, ей нестерпимо хотелось увидеть Державина. Ведь не может быть, чтобы для него эта ночь ничего не значила, а с другой — страшно, до трясущихся коленей. Подумав пару секунд, все же решила, что лучше уйти. Встретятся позже. Поговорят и, возможно, у них что-то получится…

Если комната, из которой вышла Оля, находилась первой справа, как и еще две следом, то у последней двери слева происходило что-то странное. Две девушки, имён которых Оля не знала, только помнила, что на год старше их с Викой, подглядывали за кем-то, прилипнув к дверному проему.

— Привет, — Оля подошла ближе. — Сальскую не видели?

— Загляни во вторую комнату. Не помню только, с какой стороны. Вроде там спала, — отмахнулась одна из шпионок, не переставая улыбаться.

Оля пожала плечами, еще раз посмотрела на них подозрительно и пошла искать подругу. Вика оказалась в комнате, что была по соседству с той, в которой ночевала сама Смирнова. Свернувшись в позу эмбриона на маленькой неудобной софе, подруга спала сном “пожарного”.

— Куся… — позвала Оля и тронула ту за плечо. — Кусенька, вставай…

— Что? — открыла глаза Вика и поморщилась. — Уже утро?

— Возможно, — улыбнулась Оля. На время она не смотрела, а не помешало бы. — Думаю, нам пора уходить.

— Кап-е-е-ец, как трещит моя голова, — простонала Сальская и села. — Скажи, что у тебя все срослось и я не зря бомжевала на этой софе, хоть и не дешевой. Охренеть, все тело ломит. Меня случайно никто кирпичами не закидал вчера?

— Пойдем, — потянула ее за собой Оля. — Расскажу все по дороге.

— Сейчас расскажи! Я ж от любопытства сдохну! — настаивала Вика.

— Все было… лучше, чем я могла мечтать, Кусь, — счастливая улыбка озарила лицо Оли. — Он невероятный… Спасибо, что заставила меня приехать.

— Невероятный… — передразнила Сальская, изобразив смешную гримасу. — Ладно, порнографические подробности обсудим позже. Реально надо валить.

Подруги вышли из комнаты. У последней двери теперь стояли не две девушки, а три. Они перешептывались и хихикали, зажимая рты.

— Лизок! — окликнула одну из них Вика, прикрывая ладошкой зевок. — Вы че там столпились? Кино интересное показывают?

— Т-с-с, Вика, не ори! — прошипела Лиза и снова засмеялась, уткнувшись носом в рядом стоящую.

— Да бляха-муха! — Сальская никогда не отличалась терпением, а потому быстро подошла к тем, волоча за собой Олю. — Че там за шоу?

— Янка все-таки затащила Олега в кровать, прикинь, — все закивали головами, а Вика нахмурилась.

— Какого… Олега, — даже если бы Оле сейчас кляп в рот воткнули, она бы не промолчала.

— Державина! Какого еще? — ответила Лиза. — Она вчера его весь вечер охмуряла. И так подойдет и эдак, а он все нос воротил. Но та все же нашла способ… — не без намека на секс прошептала собеседница. — С трех часов ночи кувыркаются. И че, спрашивается, ломался?

Растолкав всех от двери, Вика припала глазом к щели. По выражению ее лица Оля сразу поняла, что все сказанное правда. Но… как?! Державин же провел ночь с ней… с Олей.

«Может быть, когда он вышел, то его Яна поймала?» — подумала Оля.

И от этих мыслей стало тошно. Что ж он… после нее сразу на другую полез? Чертов кобель!

— Лизок, а они точно с трех часов с Янкой трахаются? Может, Олег недавно зашел? — Вика отошла от двери.

— Точнее не бывает. Мы тут сидим всю ночь. Они как зашли — больше не выходили.

От каждого слова Лизы у Оли голова кружилась все больше.

— Да где вы тут сидеть могли? На лестнице, что ли? — отмахнулась Вика, вселяя надежду, что девчонки попросту врут.

— Почему? — удивилась Лиза. — Это с одной стороны коридора лестница сразу к комнатам ведет, а с другой — холл с диваном.

И тут Сальская изменилась в лице, ловя на себе испуганный взгляд Оли.

— Не поняла… — протянула Вика. — Тут что… два входа на этаж?

— Ага, — улыбнулась Лиза, — Прикольно придумано.

— Очень, бля-я-я… — шепотом отозвалась Вика.

— Лиза, а вы тут кого-то еще видели? — бесцветным голосом спросила Оля, внутренне зажмурившись от страха услышать ответ.

“Это сон… Просто сон… Сюр, какой-то!” — вопил разум Смирновой.

— Минут двадцать назад из той комнаты, — девушка махнула в аккурат туда, откуда недавно выплыла Смирнова, — Огурцов вышел. Спустился вниз, в гостиную. Сшиб все бутылки и увалился спать на диване.

Оля икнула. Громко. Протяжно. Вика вздрогнула. Масштаб бедствия достиг вселенских размеров.

— Как… Огур… Огурцов? — прошептала несчастная, готовая упасть без чувств.

— Ладно, хватит! — спохватилась Сальская и, взяв страдалицу за ледяную руку, потянула за собой. — Пока, девочки, нам пора.

Как в тумане Смирнова шла за подругой. Увидев краем глаза Валерку на диване, едва подавила приступ тошноты.

В очередной раз жизнь сыграла с ней злую шутку. Оставалось надеяться только на то, что эта ночь не оставила следов на всю жизнь.

— Лелик, я реально не знала про два входа, — тараторила Вика, в момент растеряв похмельную вальяжность и спокойствие. — Мне сказали: первая дверь справа. Ну кто ж знал, что…

— Угу… — вторила ей Оля, отгоняя от себя воспоминания прошедшей ночи.

— Семь лет, Лель… — не унималась подруга. Распалялась. Злилась. — Знаешь, а Валерка ничего… Нормальный. На мужика похож, а не женоподобного принца, как твой Олег. Не худший вариант… отдать целкость Огурцову… — а потом простонала и добавила: — Ты проклята, точно…

Дар речи вернулся к Оле только к вечеру. Больше трех часов она драила себя мочалкой в ванне, под присмотром восседающей на крышке унитаза Вики, смывая с себя хоть малейшее напоминание о содеянном. Теперь она ненавидела Огурцова еще больше. До готовности убить. Изничтожить. Разорвать.

При мысли о том, что она вытворяла ночью…

— Куся, встань! — пискнула Оля и бросилась к унитазу. Ее выворачивало так, что внутренности грозились сбежать тем же путем.

Обсуждать, по сути, в сложившейся ситуации было нечего. Подруги погоревали и решили больше никогда, ни за что, даже под пытками, не вспоминать о произошедшем. Было — и прошло. Все. Точка.

Неудачные выходные, — так теперь называла день встречи выпускников и следующее за ним воскресенье Оля, — остались позади. Работа не оставляла времени Смирновой для самобичеваний. Ритм как обычно бешенный, лишний раз присесть некогда.

— Смирнова! Нечего сидеть без дела, — заведующий придирчиво осмотрел витрины. — Иди проверь просрочку. В отделе овощей полный бардак! В “химии” кто-то порошок вскрыл. Все на полу.

— А уборщица не может убрать порошок? — толкнув перед собой тележку огрызнулась Оля.

— Она в “заморозке” убирает. Холодильник потек, — окинув сотрудницу недовольным взглядом, добавил: — Не развалишься! И шустрее. Народа полно, а у нас как на рынке в конце рабочего дня.

“Сразу видно, откуда ты сюда пришел”, — вздохнула Смирнова и пошла исполнять.

Больше дел — меньше мыслей.

Всю неделю они созванивались с Викой вечерами и говорили обо всем, кроме запретной темы. Даже обсудили семейные дрязги Джонни Деппа.

И все же, как бы отчаянно ни забивала свой день Оля, все равно возвращалась к злополучной ночи. Хорош оказался в постели Огурцов. Вопрос, с кем он так поднаторел в любовных утехах. По мнению Оли, с ним только слепая пойдет. И тут обиднее всего, что такой незрячей оказалась она сама. А еще, девушка поймала себя на мысли, что завидует многим одноклассникам. Образование, хорошая работа, семьи, у кого-то даже дети, а сама Оля пока просто плывет по течению. Как бы ей хотелось найти себя в этой жизни. Что она может дать ребенку, если сама ничего не добилась?

Близилось время похода в клинику. Ошибок сделано много и оставалось надеяться, что урок из них вынесен. Из каждой! Впредь Оля решила не забивать голову пустыми фантазиями и не идти на поводу у своих желаний.

Как и положено, перед подсадкой Оля сдала все анализы. Пара дней — и придут результаты. Дело за малым — оплатить операцию и ждать, когда в ней зародится новая жизнь.

Март радовал теплом как никогда. Солнца становилось больше, снег превращался в слякоть, что не радовало. Ходить в отсыревшей обуви Смирновой не нравилось. Хотя на текущий момент ее ничего не заботило. Она бы проливного дождя не заметила.

— Куся, — бесцветным голосом отозвалась Оля, едва Сальская приняла звонок, — Можешь приехать к клинике?

— Мчу, Лель… — вопросов Вика задавать не стала.

Тихий скверик около медицинского центра выглядел уютно. Буйства красок, конечно, не наблюдалось. Но все выглядело ухоженным. Ровные посадки деревьев, пока голых, ровные темно зеленые скамейки вдоль асфальтированных расчищенных дорожек. Возле каждой металлические урны.

На территории то и дело появлялись новые лица. Кто-то спешил в здание, кто-то из него. Все больше женщин и с радостными лицами. Но попадались и такие как Смирнова: растерянные, озадаченные, с надеждой.

Оля устроилась на одной из лавочек и смотрела немигающим взглядом перед собой. Вика отыскала ее глазами, подошла и присела рядом.

— Что случилось? — тихо спросила Сальская.

— Я беременна… — прошептала Оля, посмотрела на подругу глазами полными отчаяния и уткнулась лбом в плечо подруги.

— Так… подсадки же еще не было, — непонимающе отозвалась Вика.

— Не было, — ответила Оля и всхлипнула.

— Тогда… — Вика никак не могла сообразить, что к чему. — Как же? Откуда? — и тут до нее дошло: — Огурцов?!

— Не произноси эту фамилию! — рявкнула Оля, и её затрясло так сильно, что челюсть задрожала.

— Лель… ты меня прости, подруга… — Вика дышала часто и тяжело. От негодования. От потрясения, в конце концов. — Ты точно проклята! С первого раза! Да как так-то?!

До дома Смирновой подруги ехали в молчании. Пока Сальская что-то строчила на мобильном, Оля рассматривала город. Впервые было чувство, что она здесь чужая. Инородная. Как бы ни старалась, что бы ни делала, но неизменно получала болезненные оплеухи. Много не просила, звезд с неба не хватала, но и в малом оказалась не удел.

Пока она сидела на диване, поджав колени к подбородку, Вика приготовила чая, убрала белье с сушилки и успела обматерить соседей, которые каждый месяц что-то сверлили. Нескончаемая стройка, не иначе.

До поздней ночи девушки обмусоливали ситуацию. Хотела бы Смирнова не давиться чаем, а напиться. До полного забыться. Только и эта радость оказалась теперь недоступна.

— Может, прервать пока не поздно? — подруга поглаживала Олю по плечу.

— Нет. Я так не могу, — покачала она головой.

При всей неправильной ситуации и нескладной жизни Смирнова бы никогда не навредила ребенку.

“Может и я когда-то была таким же нежеланным малышом для родителей, раз отказались…” — мысленно сетовала она про себя.

— Уверена? — Вика опустила свою ладонь на ее и сжала.

— Угу… — Оля посмотрела на подругу и грустно улыбнулась. — Зато теперь ЭКО не надо делать. Деньги целее будут…

И все же стоило Смирновой подумать об Огурцове, как все внутри люто бунтовало.

Месяц Оля жила как в тумане. Встала на учет, на автопилоте ела, пила, не пропускала работу. И свыкнуться со своей жизнью и ее поворотами никак не могла, считая себя самым неудачливым человеком на Земле.

В целях поддержания здоровья, часто гуляла. Подруга не всегда могла вырваться, так что привыкла к одиночеству.

Конец марта выдался очень теплым и к середине апреля в парках было красиво. Деревья покрылись мелкими зелеными листочками. Совсем молодыми. Яркими. Они блестели на солнце как глянцевые и пахли до одури приятно. Зеленая трава ковром расстилилась вдоль мощеных тропинок. На клумбах пестрели тюльпаны и гиацинты. Небо — без единого облачка.

Шагая по дорожкам Оля повторяла себе, что малыш не виноват. Как бы ни случилось, но любить она его должна уже сейчас, чтобы он никогда не смог узнать или отдаленно почувствовать, что не нужен. Пережившая подобное чувство, она ни за что не хотела бы передать это своему ребенку. Пусть это будет первый шаг в правильном направлении. Ведь пока, кроме своей любви ей дать нечего.

На работе Смирнова не спешила сообщать о своем интересном положении. Восемь недель — срок небольшой, да и с ее везением всякое может случиться. Так что пока не было явных признаков беременности — молчала. Тяжести не поднимала, как раньше. На улицу раздетая не выбегала. Апрель коварный месяц: спину греет, а ветерком промозглым обдает.

Сидя за кассой в застиранной до блеклости зеленой водолазке и утепленной безрукавке красного цвета, Смирнова без энтузиазма улыбалась покупателям и жала привычные кнопки. Все на автомате: взять товар, считать штрих-код, сверить с наименованием, отложить пробитый товар в сторону, уточнить о наличии скидочной карты или социального удостоверения… И так весь день.

— Пятьсот двадцать четыре рубля, — говорила она очередному клиенту, ожидая оплаты, чтобы выбить чек.

— Оля? — раздался над головой мужской голос.

Девушка подняла глаза и увидела Андрея Сергеевича Державина, отца Олега. В голове моментально всплыли воспоминания из прошлого. Далекого и, казалось, не ее. А еще — память воспроизвела образ бабушки в ее красивом сером костюме.

— Здравствуйте, — растерянно ответила Смирнова.

— Как живешь, Оленька? — ласково спросил мужчина, не сводя с нее внимательных глаз.

Ей стало неуютно, и она машинально поправила наспех собранную гульку на макушке, которая изрядно потрепалась за день.

— Все хорошо, Андрей Сергеевич. Спасибо, — машинально ответила. Дежурная фраза для всех звучала одинаково.

— Есть пару минут пообщаться?

— О чём? — после секундного молчания спросила Оля. Но тут же, подумав, что её вопрос мог прозвучать грубо, сослалась: — Извините, у меня работа.

Державин-старший многозначительно огляделся. Оля тоже: за Андреем Сергеевичем никого, в соседнюю кассу стоит лишь одна бабулька.

— Оля, я хочу поговорить о Наталье Тимофеевне, — пояснил мужчина.

При упоминании о бабушке Оля устыдилась. Андрей Сергеевич столько сделал для неё: организовал бабушке такие похороны и поминки, какие сама бы Оля попросту не потянула. Ни финансово, ни даже физически, потому как всё, что могла тогда — реветь и сидеть изваянием. А ещё именно Державин возил ее в загс за получением справки о смерти, морг… А еще Державин-старший предлагал помощь, кажется, и визитку оставлял, только Оля ни разу её не воспользовалась. Навязываться боялась.

— Конечно, Андрей Сергеевич, — нажала девушка кнопку вызова сменщицы и вышла из-за кассы.

Они отошли в сторонку. Смотрелись, наверное, контрастно: статный, одетый с иголочки мужчина и девушка, с синими кругами под глазами от недосыпа, в простенькой дешевой одежде, бледная и худая.

— Как ты справляешься? — спросил Андрей Сергеевич.

— Все сложно, но стараюсь, — грустно улыбнулась Оля, теребя край жилетки.

— Выучилась? — спросил мужчина.

— Нет, — покачала головой собеседница. — После… как бабушки не стало, пошла работать. У меня, кроме нее, никого не было. Так что об учебе пришлось забыть.

— А заочное? — допытывался Державин.

— Почти везде платное. А платят нам тут немного, — по-доброму усмехнулась Оля. Больше всего ей не хотелось выглядеть жалкой перед мужчиной. Вдруг Олегу расскажет?

— Почему не позвонила?

— Потеряла номер… — соврала Оля.

— Понятно, — сказал Андрей Сергеевич и задумался. — У тебя когда выходной?

— Завтра…

— Знаешь, где офис «ПромИнтел»?

— Кто ж не знает? — кивнула Оля. — Самое высокое здание. И самое красивое.

— Жду тебя завтра там, скажем, в 15:00. Хорошо? — мужчина посмотрел на часы и поморщился: — Время поджимает. Не забудь! Скажешь на ресепшене, что к Державину, тебя проводят.

Неожиданная встреча. После того, как Андрей Сергеевич принял звонок на мобильный и вышел из магазина, Оля еще минуты три смотрела в окно, выпутываясь из воспоминаний. «А о бабушке так и не поговорили…» — подумала она.

Утро следующего дня встретило ясным небом. Оля посчитала это добрым знаком. До назначенного часа она думала о встрече с Державиным-старшим. Не к месту вползали мысли об Олеге. И все же больше она размышляла, как себя вести, что говорить, а где промолчать.

Пунктуальная Оля не опоздала. Когда она вошла в здание, то поначалу хотела развернуться и бежать. Словно попала в другое измерение: все по последнему слову моды и техники, люди все красиво одетые, по-деловому. В своих растоптанных сапогах и старом пуховике она вообще не вписывалась в интерьер.

Многоэтажное здание из стекла, бетона и металла современным монстром возвышалось посреди центра города. Тонированные стекла ловили солнечные лучи и откидывали их обратно, словно играли в неизвестную игру. Перед центральным входом — огромная парковка, каменные ступени, выложенные мрамором. Огромная стеклянная дверь-турникет с доводчиками и датчиками движения. По бокам запасные — обычные, но тоже из стекла. На первом этаже необъятный холл в кремовых тонах. По правую сторону обустроили зону ожидания с диванами, креслами, столиками, стеллажом с книгами и огромным телевизором на стене. По левую — современную пропускную систему с турникетами. В нужных местах расположили кадки с цветами. Дальше по коридору, за огромными блестящими, словно целиком из нержавейки лифтами — гардеробная.

Переборов смущение и стыд, она подошла к ресепшену и едва назвала фамилию Державина, как ее тут же под белы рученьки с самой дружелюбной улыбкой проводили к его кабинету. Естественно, все выглядело наигранным — босса своего боялись. В глазах отчетливо читалась насмешка и брезгливость. Ой, да плевать: она всех этих расфуфыренных куриц видит первый и последний раз.

— Здравствуйте, Андрей Сергеевич, — Оля вошла в огромный светлый кабинет президента компании.

— Оля! — мужчина поднялся ей навстречу, приглашая присесть на большой кожаный диван бежевого цвета. — Проходи.

Около часа они пили кофе и разговаривали. Оля рассказала почти все о своей жизни, умолчав только о конкретных фактах, которые даже самой себе запрещала вспоминать. Андрей Сергеевич внимательно слушал, сводил брови к переносице и качал головой. Несколько раз цепко осмотрел руки девушки, которые, к ее стыду, ухоженностью и маникюром не обременялись.

— Скажи-ка мне, Оль, сможешь справиться с большим объемом информации, принимать звонки, разбирать бумаги? — мужчина пригубил кофе, что пару минут назад обновила секретарь.

— Не знаю…

— Я обязан твоей бабушке за жизнь сына и здоровье жены, могу помочь с работой, более высокооплачиваемой, чем кассирша в супермаркете. Но, Оль, с одним условием: пройдёшь испытательный срок, дальше посмотрим.

— Кем? — Оля растерялась. Не было смысла душой кривить, работать в подобном месте — мечта. Отказываться от первого хорошего шанса в жизни — глупо. — Да у меня же и образования нет, Андрей Сергеевич, — напомнила Смирнова, не отказываясь от предложения, а скорее пытаясь все прояснить.

— Опыта наберешься. Учиться позже пойдешь. Я тебя поставлю секретарем в отдел закупок. Соглашайся, — Андрей Сергеевич накрыл ее ладонь своей и похлопал по-отечески.

— Не могу… — опустив глаза, Оля нервным движением заправила за ухо мешавшую прядь волос.

— Послушай, — начал Державин, — я уговаривать тебя не буду. Ты девочка взрослая. Но я предлагаю тебе шанс все изменить. Хочу помочь.

— Андрей Сергеевич, я бы с радостью, — Оля вздохнула. — Будь это пару месяцев назад, я бы сразу согласилась. Но сейчас…

— Но сейчас?

— Я… беременна. Знаю, что таких на работу берут неохотно, так что… сами понимаете, — сказала и замерла. Оля сама себя осуждала, так чего уж ждать от других.

— Если это единственное препятствие, то разговор закончим на позитивной ноте. Ждем тебя в нашу команду. Увольняйся, закрывай свои хвосты и добро пожаловать, — Державин встал, давая понять, что разговор окончен.

Всю дорогу до дома Оля не могла поверить в свою удачу. На эмоциях настрочила десять сообщений Вике, где восклицательных знаков было больше, чем слов. Подруга в ответ отправила смайл «сумасшедшее лицо» и короткое: «Жди вечером».

Пребывая в приподнятом настроении Смирнова настругала салат, сварганила гренки и наспех запекла курицу в приправе, которую по сроку годности списали в ее супермаркете. Но это секрет. За такое могли уволить. Вся просрочка подвергалась уничтожению без разговоров и растаскивания по сотрудникам.

Сальская не заставила себя долго ждать и около семи вечера прискакала, не забыв прихватить пару банок пива. Себе, разумеется — Оле-то нельзя.

— Лель, это же реально круто! — кивала подруга, едва Смирнова закончила подробный рассказ.

— Самой не верится.

— Когда-то должно было повезти, — расплылась в широкой улыбке Вика.

— Кусь, ты не представляешь, как я рада! А еще боюсь налажать… Это тот самый шанс один на миллион, понимаешь?

— Не дура, понимаю. Все у тебя получится. Настраивайся на позитив.

— Да-да, ты права… — напряжение Оли зашкаливало.

Ей очень хотелось понравиться всем на новой работе и больше никогда не возвращаться в «Семерочку». Шанс выучиться на заочном стал приобретать реальные очертания.

— Решила, в чем пойдешь?

— Ну-у-у… рано пока думать. Я еще не уволилась с магазина.

— Бредишь? Такое заранее надо продумывать!

Надо так надо. Девушки нырнули в шкаф, вытряхивая все вещи Смирновой. Будто Святой Грааль искали. На все предложенные варианты из имеющихся штанов, кофт, свитеров и платьев Вика только фыркала и категорично заявляла:

— Писец! Святые кролики, выбрось это немедленно!

— Кусь, вот эта рубашка же красивая, — праведно недоумевала Оля.

— Вот эта? — Сальская демонстративно развернула темно синюю блузку в мелкий красный цветок. — Леля, это носила твоя бабушка в период бурной молодости! Сейчас уже никто не вспомнит как называется крой такого рукава. А воротничок? Ты только посмотри! В цирке у Никулина сценический костюм был моднее! Нахер все! Не зли меня лучше!

— Ну и что делать? — развела руки в стороны Смирнова.

Шкаф опустел, а вокруг валялся ворох одежды, которую Сальская уже готова была сжечь, как запрещенку на таможне.

— Собирайся, поехали за шмотками. Пара приличных луков тебе не помешает, — постукивала тебя указательным пальцем по подбородку Вика. — Встречают, Лель, по одежке.

— Да-да, а я точно проигрываю по двум фронтам, — хихикнула Оля.

— Ты главное вида не подавай. Морду кирпичом и вид понаглее. За свою прокатишь, — хмыкнула подруга, подтолкнув в прихожую.

Обошли несколько магазинов. Конечно, речь не шла о брендовых бутиках, но на расчетные Оля могла себе позволить заглянуть в «Зану» или на крайний случай полистать сайт одной из известных торговых площадок.

В «Семерочке» заставили отрабатывать положенных две недели, так что на пороге офиса «ПромИнтел» Смирнова появилась спустя время.

Сняв верхнюю одежду в гардеробе на первом этаже, она переобулась в новые туфли на каблуке и посмотрела на себя в зеркало. Черная юбка-карандаш чуть ниже колен, голубая сорочка, пиджак на двух пуговицах и… неудобная обувь. Дома разносить ума у Оли не хватило, так что к концу дня мозоли обеспечены. А еще она на каблуках последний раз ходила на выпускном, так что… то еще испытание ожидает. В целом, образ неплох: скромен, даже чопорен, но миленький.

Сделав глубокий вдох, пригладив юбку по бокам, Смирнова направилась к Державину-старшему. Пока шла, всем телом ощущала изучающие взгляды. От некоторых сотрудников исходила настоящая неприязнь, и хотелось бы девушке думать, что не от тех, с кем ей придется работать бок о бок.

Многие не скрывали своего немого вопроса, мол, чье это мышеподобное протеже пожаловало? Наверняка старожилы гадали, через чью постель она, Оля, вообще была допущена в царство пафосного офисного планктона. Сомнений не оставалось, что сплетни тут распространяются быстрее, чем свет, потому что о том, кто она и зачем пришла, успела сообщить при входе на ресепшене.

Ждать в приемной под оценивающим и грозным взглядом секретаря президента компании Смирновой долго не пришлось. Минут через пятнадцать она неуклюже — из-за чертовых каблуков — стояла перед Державиным-старшим.

— Оля, познакомься, это Кирилл Андреевич Ветров, начальник отдела закупок и твой руководитель.

В супермаркете все было проще по этой части: кинули на тебя пару презрительных взглядов и пнули на склад, а тут непонятно, как себя вести. Может, надо руку подать?

Боясь сделать неверное движение или создать негативное впечатление, она поспешила кивнуть, робко улыбаясь.

— Добрый день, — наступившая пауза давила Оле на плечи. Казалось, еще немного, и она рухнет от напряжения как подкошенная.

Руководитель отдела закупок смотрел на нее непроницаемым взглядом. Определить, какие чувства его обуревают, было невозможно. Для создания иллюзии уверенности в себе Смирнова слегка вскинула подбородок и расправила плечи. Ей бы еще горло прочистить и попить.

— Кир, ты язык проглотил? — нарушил тишину Андрей Сергеевич. — Принимай сотрудницу. И не обижай!

— Зачем мне новая сотрудница? — наконец ответил мужчина, с вызовом глядя на президента компании.

— Пока я здесь решаю, кто, кому и куда нужен, — отчеканил Державин.

— Так возьми ее к себе! Одним секретарем больше — для тебя не проблема, — не унимался Ветров.

— Кир… — вздохнул Андрей Сергеевич, а потом повернулся к Оле: — Подожди в приемной. Нам с твоим руководителем надо поговорить.

Покинув кабинет, Оля устроилась на стульчике в приемной. Пока ждала рассматривала интерьер. Кабинет просторный, потолки высокие, мебель дорогая. Стены в светло-серых тонах, пара картин на одной стене и ряд фотографий на другой. Большой стеклянный шкаф для документов. Сверкал, словно его только что натерли специальным очистителем. Большой стол помощника справа от входа, с разнообразными девайсами для работы. Слева — кожаный диван, на котором сидела Смирнова и стеклянный журнальный столик с буклетами и журналами. В углу пристроили кулер и шкаф-гардероб.

Нервозность отдавалась шумом в ушах, а привычная утренняя тошнота заставляла глубоко дышать. Не хватало еще опозориться в первый рабочий день.

Спустя пять минут Ветров вышел из кабинета, небрежно бросил Оле на ходу:

— Пойдем.

Они поднялись в ультрасовременном лифте на самый верхний этаж, не проронив по пути ни слова. Кирилл Андреевич только сканировал её взглядом и хмурился.

Кабинет Ветрова был меньше президентского, но ненамного. В контрастных тонах кремового и темно коричневого. Одну стену заменяло панорамное окно, другая была обыграна нишей с вмонтированной плазмой. У окна располагался светлый длинный стол в тон дизайну с идеальной глянцевой поверхностью. Над ним — каскадные светильники с металлическими плафонами, по бокам — по три стула. Напротив ниши стоял еще один стол, с набором недешевых офисных девайсов и гаджетов. Рядом — кожаное кресло цвета слоновой кости. С торца — чуть продолговатая столешница с двумя стульями по бокам. Замыкали композицию, стоящие поодаль диван и журнальный столик.

«М-да, — подумала Оля, — умеют люди не только красиво жить, но и работать. Это тебе не супермаркет».

— Рассказывай, протеже… — Кирилл Андреевич вальяжно устроился в кресле, махнув Смирновой в сторону стульев у торцевого стола. — Что ты умеешь, где работала раньше, достижения?

Под его взглядом она терялась. Мало того, что он ее шеф, так еще и красивый… как Олег. Вернее не так. Он прекрасен по-мужски, со своей брутальной двухдневной щетиной, нахмуренными бровями, поджатыми губами. Сальская бы такого одобрила, сказав, что идеальный генофонд.

«Ладушки-оладушки, че за бредочес в моей голове? Будь умницей, Леля. Вгрызайся в подаренную возможность. Свой генофонд ты уже использовала», — одернула себя Смирнова и выпрямила спину.

— Работала в «Семерочке» кассиром. В офисе впервые, но быстро учусь, — говорить о себе было неловко, что ли… А у него еще взгляд внимательный. Глаза красивые, зеленые, с темными вкраплениями по радужке. — В супермаркете изначально фасовщицей была. Повышение получила заслуженно, без сторонней помощи. Я ответственная, бережливая и чистоту люблю. А еще мне нравится собирать поделки из дерева… ну, знаете, конструкторы такие продают? Там машины, дома… — Оля, нервничая, ляпнула о своём хобби и стушевалась. — Это хорошо помогает отвлечься.

— Все понятно. Вопрос — что мне с тобой делать? — высказался Ветров.

— Может быть… вам кофе сварить? — осторожно предложила Оля.

Пока это был ее единственный навык, за что спасибо Вике. Научила за время их дружбы.

— Давай, удиви, — вздохнул начальник, потирая подбородок указательным пальцем. — Но, учти, платить тебе зарплату за услуги официантки я не намерен. Познакомься с коллективом. Даю тебе неделю. Не освоишься — вылетишь. Ясно?

— Вполне, — кивнула Оля.

Довольным взглядом она окинула свое рабочее место, качаясь на удобном офисном кресле из стороны в сторону. Стены, кремового цвета не давили, темно-коричневая мебель гармонично вписывалась в пространство. Массивный стол, монитор, компьютер, светильник, телефон, два стеллажа по разные стороны от входа со стеклянными дверями для папок, напротив стола — небольшая софа и столик. Все необходимое под рукой. Помещение небольшое, но уютное.

Коллектив оказался тем еще гадюшником. Хорошо Смирнова была закалена на прошлой работе.

Проявляя максимальное дружелюбие и радушие, Оля сама подошла к нескольким коллегам-девушкам, но те встретили ее пренебрежительными кивками и насмешливым «приятно познакомиться». Больше половины женщин попросту говорили с ней сухо и надменно, беззастенчиво рассматривая новую сотрудницу и выделяя ее скромный наряд и руки без маникюра. На этом весь запал вливаться в коллектив у Смирновой закончился. К черту всех этих снобок!

Исключением стали мужчины. Одни откровенно рассматривали ее с ног до головы, прикипая сальными взглядами, другие пялились с удивлением, а кое-кто даже громко прошептал:

— Что?? Секретарша Андреича?? Я думал, это курьерша.

Особо не заладилось с Ксенией Перовой, старшим менеджером. Капризная белокурая красотка с неестественно яркими голубыми глазами фыркала всякий раз, когда видела Олю. Всем своим видом выражала брезгливость или что-то очень близкое к этому. Обижаться Смирнова на нее не могла. По сравнению с такой фифой и модницей Оля попросту выглядела лохушкой.

Но в семье отдела закупок оказались и нормальные люди: Лена и Наташа, — дамы далеко за сорок, — единственные подошли к Оле сами. Рассказали и показали что где находится, просветили относительно смежных отделов, научили работать с корпоративной почтой. В общем, стали феями-крестными на новом месте.

За короткое время Оля выучила, что шеф пьет крепкий черный кофе без сахара и сливок, обязательно с утра и в районе обеда. Переговоры и встречи планирует не позднее чем за пару недель. Отчеты просматривает строго вечером. А еще важно, чтобы в начале рабочего дня, перед его приходом, включали компьютер. Ну, и выключали после его ухода. Он нетерпелив, вспыльчив. А еще может обругать так, что заправские хамы заплачут в сторонке.

Скрашивали время притирки к новому месту новые знакомые. Интересовались, все ли у нее в порядке, не нужна ли помощь, звали в столовую, учили ориентироваться на местности и узнавать начальство в лицо.

Если в предыдущие походы на обед коллеги Лена и Наташа присматривались к новенькой, то в этот день решили не сдерживать порывы просветить подробнее о положении дел в офисе.

— Ты главное не перечь, — со знанием дела учила Олю Елена. — Ветер терпеть не может тех, кто в бутылку лезет. Особенно без повода.

Оля размазывала по тарелке пюре с гуляшом. Аппетит приходил наплывами, а сегодня как назло тошнота замучила. Мутило от всего, от запахов особенно. Но приходилось делать вид, что все в порядке.

— Я и не лезу, — пожала она плечами.

— До тебя сменилось пять секретарей, — задумалась на секунду Наташа, помешивая борщ. — На моей памяти… Да, Лен?

Коллега кивнула, втягивая сок через трубочку.

— Так вот, никто не смог зацепиться, — продолжала Наталья. — Неделя, максимум две, и гудбай, май лав…

— Кстати, все красотки, Оль, — подхватила разговор Лена. — Могли бы взять нашего холостяка в оборот, но не повезло.

“Тут повезет, если голову не откусит”, — подумала Смирнова.

— Ты дурой не будь. Хлопай глазками, улыбайся, слушай внимательно, — учила коллега, едва прожевав суп.

“К такому надо заходить в доспехах и с опущенным забралом”, — вела внутренний монолог Оля, но женщинам кивнула, мол, приняла к сведению.

— Ага, улыбайтесь — начальство любит идиотов, — усмехнулась Лена. — Наташ, что ты ей советуешь? Сама знаешь, там без вариантов.

— Ой, забыла совсем, надо еще обзвонить поставщиков, — решила прервать ненужную беседу Смирнова и, одарив спутниц радушием, поспешила уйти.

Забавно было слушать про начальника, особенно в ключе завидного жениха. А хорошие отношения хоть с кем-то на работе грели душу.

На рабочее место Смирнова вернулась в приподнятом настроении. Как ни крути, желание влиться в коллектив никуда не ушло, только навязываться она не собиралась. Время все расставит на свои места. Увидят, что работает она с усердием, не жалуется, готова всегда прийти на помощь, и подпустят ближе.

— Ольга! — голос шефа раздался в телефонной трубке. — Принеси мне отчет по объемам закупок у «Меридиана». Срочно!

— Хорошо, Кирилл Андреевич, — едва Оля положила трубку, как бросилась со всех ног к Вите Суханову. Тот давно работал в компании, а значит, точно знал, у кого нужный документ.

— Бли-и-ин… — протянул Витя, нервно оттягивая ухо. Он постоянно так делал, если его выбивали из колеи привычного уклада, Наташа рассказала. — Отчет еще не готов. Оль, можешь как-то там подсуетиться и отвлечь Ветрова минут на двадцать? Должен буду…

— А как я его отвлеку? — просьба коллеги была сродни сюжету фильма «Миссия невыполнима».

— Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же секретарь. До тебя всегда девочки выручали. Ветер любит юмор, легкий флирт. Прояви себя. Ты же девушка.

— Витя, какой юмор? Какой флирт?! — опешила Оля, не зная, верить или нет словам парня.

— Оль, мы с ним не первый год работаем. Я как лучше хочу. Во-первых, нас прикроешь, во-вторых, шеф станет к тебе более терпимым. Он вообще нормальный мужик, приколы понимает.

Слова Суханова звучали правдоподобно, а контакты хочешь не хочешь налаживать надо было. Смирнова чертыхнулась и пошла на амбразуру, то есть к Ветрову.

Помявшись у двери несколько секунд, Оля вздохнула, постучала и вошла.

— Кирилл Андреевич… — голос предательски дрогнул, напоминая карканье вороны на свалке.

— Принесла? — Ветров перевел глаза от монитора на секретаршу и выжидательно вздернул бровь.

Никогда в жизни Оля не флиртовала. Да и юморила с трудом. Хорошо если интересные фразы, брошенные героем из киношки, оседали в голове, а самой генерировать… Синий экран. Вот Сальская могла и практиковала. А тут…

— Я хотела сказать… — во рту неприятно пересохло, а ноги покалывало. — Вы чертовски привлекательны, хоть и буйный… Как насчет… — с каждым словом она говорила все тише. — В двенадцать у амбара… Может быть вы со мной пообедаете?

Весь бред, который Оля вывалила на Ветрова, пропели фальцетом в голове тараканы, которые, вероятно, все это и придумали. Сама бы до такого не додумалась. Но хуже всего было осознание, как она попалась в очередной раз на дурацкую дешевую провокацию. Ладно в школе дебилов хватало, но тут же взрослые люди.

От сказанного у шефа глаза округлились.

— Смирнова, ты рехнулась от большого объема информации? — спросил он вкрадчиво, медленно поднимаясь со своего места и двигаясь к Оле походкой хищника.

— Бес… — Оля кое-как сглотнула воздух и попятилась к двери. — Бес попутал, Кирилл Андреевич…

— Передай этому бесу, — Ветров особенно выделил последнее слово, — что если отчет не будет готов через десять минут, я ему голову откручу и под асфальтоукладчик брошу. Все запомнила?

Он возвышался над Олей как скала. Злой. Нет, в ярости: в глазах молнии, губы сжаты в тонкую линию, желваки на щеках ходят ходуном.

— Все, — прошептала Оля, все еще трясясь от страха. Таким она своего шефа не видела.

Смирнова горестно вздохнула и выпала из кабинета. Всего-то две недели прошло, а она уже так накосячила. Ведь могла же сказать шефу что-то приличное, но нет, ляпнула околесицу, от которой теперь на начальника стыдно глаза поднять.

— Береги голову, Витя, — обиженно выпалила она шутнику. — И, да… Отчет занесите ему сами.

— Оль, а че ты ему сказала? — веселился сотрудник.

— Что тебя диарея одолела и вы всем отделом готовите отчет в туалете, — развернулась и с гордо поднятой головой ушла на свое рабочее место.

Работа приносила Оле удовольствие. Еще б не эти бесконечные: «Ольга, принеси…», «Ольга, унеси…», «Ольга, где тебя черти носят?!» — стало бы в разы лучше. Мог бы разговаривать как нормальный человек. Вон, Андрей Сергеевич — президент компании, но при этом говорит спокойно, вежливо, по-деловому. Да и начальник их супермаркета, насколько мужик противный, но не рявкал без повода. В представлении девушки чем выше руководитель, тем он сдержаннее, даже выдержаннее. Ведь показывает пример своим подчиненным.

Чем больше Оля смотрела на своего шефа, тем чаще отмечала: такие, как он, разбивают сердца на раз-два. Очень красив. Опасный типаж. Смирнова нет-нет, да засматривалась на него. А еще ей не давали покоя его руки. Сильные широкие кисти с выдающимися костяшками и выступающими венами. Почему-то ей казалось, что его ладони очень теплые. Несколько раз от подобных мыслей Олю так накрывало, что во сне она видела темную комнату, где вместо рук Огурцова ее ласкают руки Ветрова. Списывая, как обычно, все на беременность и разбушевавшиеся гормоны, Оля гнала мысли, что такой хамоватый мужлан ей вообще способен понравиться.

Очередной раз Ветров вызвал ее к себе и рявкнул захватить тряпку. Вздохнув, Смирнова достала салфетки из ящика стола и шагнула к шефу.

— Вытри здесь все, — скомандовал тот, вставая из-за стола. — Побыстрее!

— Так точно, — буркнула Оля. Может же спокойно попросить, но нет, обязательно надо повышать голос.

«Если он так гаркнет на меня на последних сроках беременности, я точно рожу на его глазах», — подумала секретарша.

— Не копайся! — под пристальным взглядом Кирилла Андреевича Смирнова пасовала. А если при этом он еще и говорил — вообще адова смесь. Руки не слушались, а поясница ныла от постоянного желания встать по стойке «Смирно!».

— Сколько вам лет, Кирилл Андреевич? — не выдержала Оля.

Нервы давно расшатались жизненными перипетиями, и сил держать себя в руках не осталось. А может, это все гормоны…

— Двадцать восемь, — ответил тот машинально, не отрываясь от экрана своего телефона.

— Странно… Ведете себя, будто Великую Отечественную прошли, — еще раз насухо вытерев стол, Оля выпрямилась и посмотрела на шефа.

— Голос прорезался, Смирнова? — тот, положив мобильный на край стола, сосредоточил все свое внимание на секретарше.

— Что вы, господин Ветров! Минутное помешательство, — развела руки в сторону Оля, мол, что с нее взять.

— Еще одно такое помешательство…

— Голову оторвете и под асфальтоукладчик бросите? — перебила Смирнова и усмехнулась.

— Накажу, — процедил Ветров и посмотрел на нее так, что у Оли дыхание перехватило.

“Вот же гад!” — как можно быстрее удались к себе секретарша.

Терпение иногда сбоило, — сказывалась прошлая работа и текущее напряжение, — но она старалась держать себя в руках. Для себя девушка решила впредь оставлять вопросы при себе.

Вообще Оля старалась не нарываться на неприятности. Каким бы ни был ее начальник, она была благодарна, что он не вышвырнул ее после первых дней. Чего-чего, а проколов хватало. Хоть и старалась изо всех сил стать нужной и полезной. Но печатала скверно: долго и с ошибками, которые приходилось исправлять несколькими вычитками. Долго составляла планы совещаний, по несколько раз обзванивая другие отделы. Забывала вовремя забрать у Ветрова грязную чашку. Пару раз путала отчества других руководителей. И все же стремилась стать лучше.

С трудом верилось, что ее жизнь так кардинально изменилась. Пусть это не полное счастье со всем прилагаемым, но работа в такой крутой компании — очень достойные и значимые изменения.

Сидя в своем кабинете, Смирнова буквально испытывала гордость. Во всяком случае желания сбежать от давящей атмосферы не возникало, если бы не отношения с коллективом. Ну да бог с ними.

“А могла бы сейчас таскать коробки на холодном складе или катать тележку с товаром, раскладывая по полкам… А еще меня бы уже раз сто ткнул носом в витрину с молочкой старший по смене. Вот где вечная проблема из-за срока годности”, — предавалась она воспоминаниям.

Вернув внимание к текущим делам, Смирнова отложила перепечатанный лист в сторону, взяла следующий и принялась отмечать карандашом нужные знаки препинания.

— Ольга! — голос Ветрова заставил вздрогнуть на месте.

— Да, Кирилл Андреевич, — тут же появилась на пороге Смирнова, пытаясь предугадать новое задание.

— Собери бумаги. Через семь минут совещание. Да не стой столбом!

“Не рявкнет — не проживет”, — усмехнулась про себя Смирнова.

Смешного, конечно, мало. Сегодня она как назло вырядилась в узкое темно-синее платье до колена с длинными рукавами.

Подошла, присела на корточки и стала собирать листы с записями и графиками, пока шеф невозмутимо продолжал высматривать что-то в своем мобильном. По количеству бумажек не доклад — роман Льва Толстого в трех томах, не меньше.

— Еще под столом, — подсказал Ветров.

Сжав губы, Оля вскинула на него взгляд, не скрывая возросшего бунта внутри. Как специально решил ее на карачках по кабинету погонять.

— Что? — изогнул босс одну бровь. — Лезь давай!

Пришлось становиться на четвереньки и чуть проползти, чтобы достать проклятую бумаженку. Краем глаза секретарша отметила, что босс замер.

«Наверное, пялится на мою задницу», — подумала Оля.

— Чтоб вас черти забрали, — пробурчала она тихо, остервенело собирая записи.

— Я все слышу вообще-то, — отозвался шеф. — Шевелись.

— Кажется, все…

Оля дала задний ход, а когда собралась выпрямиться, то не рассчитала угол подъема и ударилась о столешницу.

— Ой, бл… черт, — не удержалась секретарша, замерев на месте.

— Аккуратнее, Смирнова, — тут же оказался рядом Ветров и помог ей подняться. — Мне не нужны травмы на производстве. Порядок?

— Да, Кирилл Андреевич. Полный, — она сдула челку и всучила ему кипу документов. — Еще поручения будут?

— Будут, — глядя ей в глаза, улыбнулся он левым краешком рта. — Я пока не решил какие.

«Ну и зачем ты так плотоядно прищурился?» — мысленно простонала Оля.

— Пойду карандаши заточу, чтобы не пропустить ни одного вашего слова, — поправила она на себе одежду и, чинно подойдя к двери, добавила: — Ужасного вам совещания, Кирилл Андреевич.

Весь день после этого Олю нестерпимо мутило. Она считала дни, когда закончится первый триместр, чтобы перестать пить таблетки всякий раз, когда желудок норовил вывернуться наизнанку. Теперь ко всему прочему примешалось еще и головокружение, что совсем не радовало.

После обеда замученная секретарша распечатывала план встреч на следующую неделю и необходимые к нему документы. Ветров зашел в приемную, остановился и окинул ее недобрым взглядом.

— Ты ела сегодня? Бледная как поганка.

— Я позже пойду, — ответила Смирнова, скрепляя бумаги степлером.

— Собирайся. Составишь мне компанию, — приказал начальник, проходя в свой кабинет и доставая черное пальто из встроенного гардероба.

— Мне не по карману походы с вами, Кирилл Андреевич, — возмутилась Оля.

— Мне по карману. Одевайся, если не собираешься идти раздетой.

Чувство дискомфорта не покидало ее, пока они сидели в кафе. На предложение выбрать понравившиеся блюда Смирнову откровенно тряхнуло. Все дорого, а заказывать три корочки хлеба, как Буратино — глупо.

— На ваше усмотрение, Кирилл Андреевич, — выкрутилась она из ситуации.

Едва принесли еду, рот Оли наполнился слюной. С беременностью, когда не накатывала тошнота, ела она не за двоих, а за пятерых. Да как ела! С аппетитом! Вика, когда видела — со смеху покатывалась. Есть быстро вообще стало сродни привычке ещё на первом месте работы. Сорок секунд, время пошло, солдат!

Вот и сейчас желание поесть заслонило все приличия, и Оля набросилась на пасту с морепродуктами. И все же выглядела миленько. Движения плавные, хоть и быстрые.

— Не торопись, никто не отберет, — усмехнулся Ветров, орудуя приборами так, будто родился с этим навыком.

— Простите… Сила привычки, — с мягкой улыбкой призналась Смирнова. — Как бабушка умерла, я все больше перекусами обхожусь. А когда работала в «Семерочке», там и вовсе присесть было некогда. Но у всего свои плюсы, Кирилл Андреевич. Питайся я так постоянно, стала бы огромной, как баба на чайник.

— А родители как же?

— А я их никогда не видела. Меня бабушка вырастила, — пожала плечами Оля, упуская детали об удочерении.

— Понятно, — сделал глоток кофе Ветров и почему-то задумчиво уставился в окно. — А учиться почему не пошла?

— Какой вы невнимательный, босс. Говорю же, бабушки не стало. Мне тогда только восемнадцать исполнилось, не до поступления было. А потом и вовсе не на что, — Оля взяла хлеб и, обмакнув в оставшийся на тарелке соус, запихнула в рот.

— Не наелась? — проследив за ее действиями, спросил шеф.

— Вроде… наелась, — прислушалась к себе Оля.

— Соболезную по поводу кончины твоей бабушки, — сказал Кирилл Андреевич так тепло, что Оля слегка удивилась.

— Она была… замечательная, — вздохнула Оля. — Вы…

Хотела Смирнова поинтересоваться жизнью шефа, но не успела. Ему позвонили, и он поспешил ответить. Разговаривая, жестом подозвал официанта, расплатился и кивнул секретарше шагать на выход.

С начала беременности каждые две недели Оля исправно посещала врачей, сдавала анализы, в общем, заботилась о ребенке со всей тщательностью. Особо радовал факт, что внешне она не округлилась, как пророчила Сальская.

— У всех первая беременность проходит по-своему, — улыбалась врач. — Кто-то к четырнадцатой неделе бежит за новой одеждой, а кто-то и на восемнадцатой только отмечает, что грудь стала пышнее. Но, мамочка, не волнуйтесь. Проснетесь в одно утро и никуда уже свой животик не спрячете.

Смирнова явно попала во вторую категорию, потому что видимых изменений в свои тринадцать недель не наблюдала.

— А когда малыш начнет шевелиться? — Оля неспешно одевалась после осмотра.

— Он шевелится уже с седьмой-восьмой недели. Просто ты пока не чувствуешь. Плод маленький. Ближе к двадцатой станет ощутимо, а дальше… будешь мечтать скорее родить.

— Я думала, раньше…

— Вот придешь за вторым, тогда будет раньше, — хмыкнула доктор.

Особым ритуалом стало посещение магазина после больницы. Аппетит бил все рекорды.

Прогуливаясь между стеллажами в супермаркете, Оля пыталась понять, чего конкретно хочет. Казалось, соленого, но стоило взять в руки банку огурцов, как моментально захотелось пончиков. Сладких! Шла к хлебобулочным изделиям, и снова организм взбрыкивал, намекая, что хочет рыбки. Желательно пряного посола. Лишь у витрины-холодильника с мясом она выдохнула с благоговением. Ох, кто бы знал, как у нее все внутри взвыло от радости, когда представила жареное мясо с луком, перчиком, на подушке из картошки пюре… А сбоку огурчик. Соленый. Нет-нет, огуречище-е-е! Ядрено-соленый!

Чтобы себя хоть как-то отвлечь, Смирнова набрала подругу.

— Куся, это я. Как ты там?

— Где? — веселилась Вика. Фоном слышался гул транспорта и редкие сигналы клаксонов.

— В Караганде, — Оля покрутила в руках творожный десерт и, подумав пару секунд, положила в тележку.

— Гуляю с красавчиком, — зашипела в трубку подруга.

— Ого! Как зовут? — толкнув тележку дальше, Оля подошла к сокам.

— Вадик. Умен, красив, плечист, каратист… Все как я люблю, короче.

— Ты уже успела все проверить? — замерла на минуту Смирнова, забыв, зачем пришла в отдел.

— До этого не дошло, Ты че? Он меня только второй раз выгуливает. Еще даже не кормил, — хихикала Сальская.

— Не продешеви, — напутствовала Оля, взяв клюквенный морс.

— Не волнуйся, пока чёрной икры не поем, ноги не раздвину, — смеялась Вика.

— Дурочка, — вторила ей Смирнова, медленно двигаясь между стеллажами с фруктами. — Он симпатичный?

— Фотку пришлю.

— У вас любовь-морковь?

— Нет, у нас интерес с членом наперевес. Лель, когда в твоей голове перестанут летать розовые единороги?

— Когда блестки осядут, — хохотнула Оля, навалившись на тележку всем весом и позволяя себе катиться по широкому пространству магазина.

— Ладно, мне пора, Вадим нервничает. Целую. Перезвоню вечером.

Как бы ни менялась личная жизнь Сальской, она всегда находила время позвонить Смирновой. Не оставляла одну.

С коллегами же общий язык Оля так и не нашла. Вернее, в рамках своих обязанностей делала все, что необходимо, но дружбы ни с кем не завела. Да и не стремилась к ней. Поддерживала приятельские отношения лишь с Еленой и Наташей, что проявили радушие в ее первый рабочий день. Ей вполне хватало Сальской.

Зарплата, как и обещал Андрей Сергеевич, была выше, чем в супермаркете. Удалось отложить на будущее, — декрет не за горами, — а также купить себе пару новых юбок и кофточку. Будь воля подруги, Смирнова бы все деньги спустила на шопинг, но этого допускать было никак нельзя. Девушка лучше многих знала, как в одночасье может измениться жизнь, а у нее теперь появилась ответственность.

Субботним вечером, когда кавалер Вики укатил куда-то по делам, подруги прогуливались по городу. На улице тепло. Май. Хотя иногда вечерами прохладный ветер заставлял ежиться.

— Серьезно у тебя с Вадимом? — Оля поправила воротник кофты, оттянувшийся из-за ремешка сумки на плече.

— Вряд ли, — пожала плечами подруга. — Гуляем, пока интересно вместе. Я его не люблю, если ты об этом.

— Он у тебя красавчик, — вспомнила Оля присланное Викой фото парня.

— Не мой типаж. Больше на твоего Олеженьку смахивает. Такой же слащавый.

— Что-то есть, да, — улыбнулась Оля и поймала себя на мысли, что давно не вспоминает о Державине. Более того, сейчас даже сердце не екнуло при его упоминании.

— Как у тебя на трудовом фронте? — Сальская остановилась, пытаясь проморгаться, будто что-то в глаз попало, а следом поднесла пальчик к ресницам и стала приглаживать их вверх, чтобы не размазать тушь.

— Дай помогу, — Смирнова зацепила неудачно выпавшую ресничку и вытащила. — На работе все как всегда. Но мне нравится, Кусь.

— Лель, вот сколько раз я тебе говорила, чтобы ты маникюр сделала? Ты же лицо своего отдела. И не мешало бы кончики волос подравнять. Освежить, — цыкнула подруга, рассматривая ногти Оли.

— Забываю, — виновато ответила Смирнова.

— Тогда я знаю, куда мы сейчас пойдем.

— Нет, Кусь. Я сама. Потом.

— По ушкам будешь своему шефу кататься.

Оле несказанно повезло, что её согласились принять без записи, и спустя некоторое время она сидела напротив ногтевого мастера. Вика чинно развалилась на кресле рядом и листала журналы, изредка комментируя прочитанные статьи.

Результат Оле понравился, стоило теперь всегда держать руки в порядке и посещать исправно мастера хотя бы раз в месяц. В остальном же она не менялась. Разве что Сальская уговорила на ламинирование волос. Об этом Смирнова тоже не пожалела: локоны заблестели и стали более живыми, струящимися.

Ветров, казалось, свыкся с работницей. Даже в общении с боссом стало проще. Ушел изначальный страх.

Все чаще Смирнова останавливала взгляд на начальнике. Обводила идеальную спортивную фигуру; рассматривала длинные изогнутые ресницы, пока тот не видел; улыбалась его привычке — в момент задумчивости стучать ручкой по большому пальцу другой руки; наблюдала, как он ходит по кабинету, когда разговаривает по телефону. Одергивала себя, конечно, ибо это было необъяснимое внимание к тому, кто, по ее мнению, нравиться не должен.

Впрочем, дело в том, что она сама себе запретила думать об отношениях и романтике. Ей надо родить нормально, а не совершать очередные глупости.

Первый триместр остался позади и самочувствие значительно улучшилось. Больше не мучила тошнота и головокружения отступили. Походка стала увереннее, а улыбка на губах появлялась чаще. Только рассеянность никак не собиралась искореняться.

На очередном осмотре доктор просмотрел необходимые заключения специалистов и анализы.

— Ольга, где последний анализ крови? — врач еще раз пробежался взглядом по бумагам на столе.

— Должен быть здесь, — растерялась Смирнова.

— Но его нет. Необходимо либо принести, либо пересдать.

— Можно попросить направление?

— Оно у вас должно быть в общем назначении.

— Но там стоит отметка о сдаче.

— Сдайте платно, в чем проблема? — искренне удивилась женщина. — Стоит копейки, а нам с вами необходим для дальнейшего наблюдения.

— Хорошо, — вздохнула Оля.

Для кого-то и омары стоят копейки, а Смирнова привыкла экономить. В заработной плате не обижена, но ей в декрете сидеть не один месяц. Да и расходов предстоит столько, что за пару лет не скопить.

Вроде мелочь, а день казался Оле уже не таким ясным и светлым. Еще врач разговаривала так, словно она летящая по жизни… Хотя, может, так и есть.

Уже на работе она позвонила в ближайший к дому медцентр, который нашла через интернет, и уточнила часы сдачи крови.

— Протеже! — крикнул начальник, явно пребывая не в духе.

— Да, Кирилл Андреевич? — она застыла в дверях его кабинета.

— Что это? — ткнул шеф пальцем в бумаги, лежащие на столе.

— Отчеты за неделю? — предположила Оля.

— Подойди, — процедил он сквозь зубы.

Смирнова послушно приблизилась к нему и застыла. Чертов анализ крови, который она потеряла, оказался перед глазами шефа. С одной стороны, неудобно за свою оплошность, а с другой, стало радостно. И деньги теперь целее будут, и она никакая не растеряша, просто заработалась.

— Оу, — быстро схватив желтоватый листок с логотипом женской консультации, она убрала его за спину. — Случайность. Простите.

— Больна? — Ветров откинулся на спинку кресла и посмотрел с прищуром.

— Нет.

— Больше не косяч. Мне есть чем заняться. Подобные случайности — верх непрофессионализма.

— Учту. Исправлюсь. Могу идти?

— Иди.

«Верх непрофессионализма», — пробурчала под нос Оля, выйдя из кабинета. Обиды его слова не вызвали, потому что радость от находки все перекрыла.

Несколько дней прошли в относительной тишине и спокойствии, если не считать пьяных соседей, которые прошлой ночью разбудили весь подъезд своими криками и мордобоем. С новой работой недосыпом Оля не страдала, но вот сегодня прилечь на любую горизонтальную поверхность и прикрыть глаза хотелось ужасно.

Борясь со сном, Смирнова сидела в приемной и все еще медленно перепечатывала документ, сплошь перечеркнутый уверенной рукой Ветрова. Ко всем буквам на клавиатуре более-менее привыкла, а вот точку все так же искала непростительно долго.

— У себя? — в приемную вплыла старший менеджер Ксения Перова со скучающим лицом.

— Да, — кивнула Оля.

— Принеси два кофе, — дала указание красотка и прошла в рабочие хоромы Ветрова.

«Мне только второго царя не хватало», — вздохнула Смирнова и пошла исполнять.

В отношениях шефа и этой высокомерной дамочки Оля пока не разобралась. Та часто бегала к начальнику, выходила всегда довольная, тогда как другие вылетали с красными лицами от злости. Из всех сотрудников шеф только ее не вызывал к себе, словно она по умолчанию знала, когда должна к нему приходить. Может быть, конечно, лично ей звонил или писал. Наташа намекала как-то, что общение Ветрова и Перовой выходят за рамки рабочих, но мало ли, может, они дружат с детства или учились вместе?

Стараясь не опрокинуть поднос, секретарь ступала осторожно, глядя под ноги. В первые дни работы она умудрилась разбить три фарфоровых пары, спотыкаясь о порожек приемной.

— Кофе, — мягко сообщила Оля, переводя взгляд перед собой, и руки затряслись.

Парочка беззастенчиво целовалась. Красотка сидела на коленях у Кирилла Андреевича, а руки того обнимали ее бедра. Оля успела заметить, как волнительно и порочно выглядели губы Ветрова в поцелуе. Как мелькал влажный, обводящий губы красавицы, язык в приоткрытом рту. И как требовательны были его руки, а вены на них выступили четче, ярче.

Оля не знала, как поступить правильно: выбежать, разбив еще две чашки, или сделать вид, что все в пределах нормы. Борясь со смущением и жаром, что опалил щеки и шею, она все же подошла к столу и составила с подноса кофе. Ну, слепая, что с нее взять?

— Кто просил? — рыкнул на Смирнову Ветров. — Или это личная инициатива, чтобы сплетни подогревать?

От негодования у Смирновой рот открылся, а потом закрылся… и так несколько раз.

— Ваша девушка попросила, когда к вам пришла, — отмерла Оля.

— А ты не забыла, у кого секретарем работаешь? — распалялся шеф.

— Простите… — потупилась и сделала шаг назад.

— Кир! — встряла в разговор Ксения, что уже стояла рядом со своим любовником, а не терлась об его колени.

— Помолчи, — махнул рукой начальник, продолжая буравить тяжелым взглядом Смирнову.

— Я пойду… извините.

Олю переполняла обида. За его взгляд, грубость, за девку у него на коленях, за его зацелованные губы, руки, которыми он обнимал красотку. Держалась из последних сил, чтобы не ответить язвительно и грубо.

— А ну стой! — рявкнул босс.

— Что еще? — устало пролепетала девушка, не поворачиваясь к нему.

— Кофе забери, — приказал.

Издевался, точно.

— Задолбал, хозяин жизни, — пробубнила в очередной раз под нос Смирнова, составляя чашки со стола на поднос.

— Ты бы рот закрыла! — Ксения окатила Олю самым презрительным взглядом. — Мышь тупоголовая, а все туда же…

— Замолчи! — жестко осадил свою пассию Ветров.

— Это ты мне? — с недоумением уставилась на него красотка.

— Тебе.

Смирнова напряглась, прикусив губу. Ей только личных разборок этих двоих не хватало для полного счастья.

— Кирилл… — тронула его за плечо коллега.

— Иди к себе, — безапелляционно сказал шеф, и Ксения в растерянности посмотрела на Кирилла Андреевича и на Олю.

Мгновение… и взгляд красотки изменился. Теперь там отчетливо читалась ненависть, в которую она окунула секретаря, проходя мимо гордой, уверенной походкой.

— А ты что застыла?! — буйствовал Ветров, едва его девушка скрылась за дверью. — Работы нет?

Схватив поднос, Оля поспешила на выход.

“Только не думай о том, что он… Не думай… Но так больно! Чертов Кирилл Андреевич!” — мысленно барахталась Оля в глупой симпатии, поджимая от злости губы.

В своей жизни она была не искушенная, если не считать единственного раза с Огурцовым. От картин памяти ежилась, но все же признавала: было хорошо. Тело отзывалось на воспоминания, которые мозг упорно сопоставлял с рвотным рефлексом. А стоило ей вместо Валерки представить своего шефа, и состояние в разы ухудшалось. Возбуждение зашкаливало, дыхание сбивалось, легкая дрожь простреливала тело и накатывало желание стать Ветрову ближе. В такие моменты Оля себя одергивала, ругала, сжимала кулаки до боли в пальцах. Не с ее везением играть в счастье и мечты.

После фиаско с перепихом в кабинете — Смирнова именно так это расценила — Ветров полдня не разговаривал с ней. Смотрел волком и указывал жестом скрыться с глаз. К вечеру отпустило, судя по всему, потому что скучать не пришлось. Чего в работе Оли с первого дня не наблюдалось.

— Ольга! — властный голос раздался в динамике. — Принеси кофе.

— Два? — не могла отказать себе в удовольствии Оля и поддела его, мысленно все же ругая себя за длинный язык.

— Да, — ровным голосом ответил шеф, и она поняла, что встряла. Лучше бы наорал.

Делать нечего. Принесла два. Поставила рядом с начальником и собралась на выход.

— Присядь, — спокойно дал команду Ветров.

Знала: если он в штиле — жди беды.

— Может, лучше перепечатаю контракт? — уговаривала его просительным тоном Оля.

— Смирнова, ты страх потеряла? — вкрадчиво поинтересовался Кирилл Андреевич.

— Да вы злющий как дьявол! — выпалила девушка, отступив к двери на пару шагов. — Я вас боюсь.

— Оказывается, в твоей голове есть здравые мысли, — ухмыльнулся босс. — Садись! — повторил с нажимом, указывая на диван.

Вздохнув, Оля присела на край, прячась за подносом, как за броней.

— Давай проясним детали, протеже, — он развалился в кресле напротив.

Их разделял только небольшой журнальный столик с хрустальной фигуркой глобуса и парой бутылок минералки.

— Давайте, — кивнула девушка. Выбора-то нет.

— Ты моя… — начал мужчина, и от его слов у Смирновой покраснели даже волосы. Было что-то до ужаса волнительное от сочетания его тона и значения сказанного. — … сотрудница. А значит, выполняешь только мои распоряжения. Прояснили?

— Да, — прокашлялась Оля, матеря его, что не поменял слова местами.

— Что бы ты здесь ни увидела — рот держи на замке. В противном случае…

— Уволите? — закончила она за него фразу.

— Накажу.

— Разве это не одно и то же?

Ветров откинулся на спинку кресла, хищно прищурился и облизнул губы.

— Выпорю.

Оля настолько ощутимо сглотнула, что горлу сделалось больно. Весь его вид, повадки, голос — все уничтожало ее самообладание к чертовой матери. Казалось, он прекрасно понимает, какие эмоции вызывает своими словами, и усиливает эффект. Скользил не таясь по ней ленивым взглядом, срисовывал каждую черточку, каждый изгиб. Волосы, лоб, глаза, нос, непозволительно долго задержался на губах, слегка поджав свои, подбородок… шея, уголок губ шефа дернулся в раздражении, когда наткнулся на поднос, а дальше бедра… колени, икры… Оле становилось жарко. Он не смотрел — прожигал.

— Могу идти? — ей хотелось пить, а еще плеснуть себе в лицо холодной водой. Невозможно просто…

— Кофе выпьем? — елейным бархатным голосом, с приятной хрипотцой, предложил Ветров.

— Работы много…

— Дьявол загрузил? — вскинул бровь Кирилл Андреевич, забавляясь ее смущением.

— Ну простите, — тихо сказала Оля. — Разнервничалась…

— Ладно. Иди работай.

В пятницу вечером уйти пораньше не получилось. Все коллеги решили закрыть хвосты под конец рабочего дня, и Смирнова осталась составлять план на следующую неделю. А еще надо было перепечатать несколько документов, потому что скорость у нее не сильно улучшилась.

Правды ради, Оля не первый вечер задерживалась на работе. Но это не вызывало раздражения или обиды. Пустой офис имел необъяснимое очарование. Напоминал Смирновой огромного засыпающего монстра, спокойного, размеренного, тихого. Ей нравилось пройтись по мрачным коридорам, посидеть в фойе последнего этажа на диване и полюбоваться огнями вечернего города. В такие моменты она чувствовала себя до глупого хорошо. А еще принцессой.

Время близилось к девяти вечера, а у нее — конь не валялся. Требовалось напечатать еще несколько страниц, разгадывая неразборчивый почерк начальника.

Звонок на мобильный отвлек от рутины, а имя абонента отозвалось радостью.

— Лель, ты куда пропала? — с хода набросилась Сальская.

— Работу работаю, — усмехнулась Смирнова.

Разговоры с Викой быстро не заканчивались, если подруга звонила с домашнего, и сейчас был тот самый случай. Видимо, ее прогулка с бойфрендом не состоялась. Дабы не терять время, а хоть изредка печатать буквы, — даже абзац порадует, — Оля перевела телефон в режим громкой связи и отложила в сторону.

— От работы кони дохнут, а ты маленькая беременная пони, — засмеялась подруга. — Может, погуляем? В клуб сходим? Я плачУ.

— Не, Кусь, не хочу. А где твой красавчик?

— В отставке, — хихикнула Сальская.

— Бедный парень, — усмехнулась Оля и потянулась, задрав руки вверх. Прокряхтела от напряжения и тут же расслабилась. Хотела подавить зевок, но не смогла.

— Заездил тебя твой босс, — пожалела девушку Вика. — Твой сладенький зевок даже мне передался.

— Ездит он на другой, — парировала Смирнова. — На мне он зло срывает, чтоб на людей не бросаться.

— Значит, тебе повезло! — заявила подруга. — С твоим везением хорошим бы у вас не закончилось.

— Что ты несешь? — фыркнула Оля, с особым остервенением ударив пальцем по клавиатуре. — Такое даже озвучивать — ересь.

— Сама говорила, что он божественный, а тебе с такими не везет.

— Я не говорила такого!

Оля подняла взгляд, уловив непонятное движение, и чуть не стекла под стол. В дверях стоял Ветров, привалившись плечом к косяку.

— Ага, как же, — раздался смех в динамике. — Цитирую: «У него яркие глаза, как небо. Губы сладкие, учитывая, как их облизывала цыпочка с работы. Тело потрясное...» А руки ты, Лель, вообще готова облизать. Твой отдельный кинк или фетиш, уж хер знает.

Оля пребывала в таком оцепенении и ступоре, что даже не могла сообразить: отключить звук или вообще телефон.

— Замолчи, Куся, — едва слышно сказала она.

— Да ладно тебе! — весело продолжала собеседница. — Никто не узнает, что ты сама хотела бы на его коленях поерзать.

Учитывая, что подруге Оля не рассказывала о своих желаниях, попадание было в соточку. Она всхлипнула, увидев, как в изумлении у Ветрова привычно изогнулась бровь, а улыбка стала еще… неприятнее.

— Фантазерка! — выпалила Оля и потянула на себе ворот блузки.

— Это я еще не вспоминаю, как во сне ты стонала: «О, Кирилл! Ах…»

Конец.

Если теплилась надежда отвертеться, сославшись на шефа с прошлой работы, то теперь шанс свелся к нулю. Как по волшебству мозги, наконец, включились, и Оля резко отключила телефон. Совсем. Абонент не в сети. У него шок и стресс.

— Почему ты еще в офисе?

Мужчина подошел и присел на небольшой диван. Оля затравленно наблюдала за каждым его движением. Стыд топил с головой.

— Хотела доделать все, чтобы к понедельнику у вас были все документы и расписание, — бесцветным голосом отозвалась несчастная.

— Поехали. Отвезу домой, — поставил перед фактом начальник.

— Нет. Я сама. Тут близко.

Перспектива отказаться с ним рядом вне рабочих стен пугала еще больше.

— Хорошо. Значит, быстро доедем, — рассудительно заметил Ветров. — Что застыла? Собирайся.

— Я не закончила.

— В понедельник закончишь.

— Не успею. Вы поезжайте, Кирилл Андреевич. Хороших выходных! — усиленно выпроваживала она его.

— Да что ты говоришь? — цыкнул шеф. — Подорвался и побежал, — а потом добавил жестче: — Встала, Смирнова, и на выход. А то ты узнаешь о моих руках больше.

Краска опять залила ее лицо. Тактичностью босс не отличался, а рассчитывать, что он промолчит — абсурд.

— Я… Все это была шутка! — запальчиво попыталась оправдаться Оля.

— Конечно. По дороге разберем каждый пункт.

— Не поеду, — уперлась девушка.

От его ухмылки все волоски на теле поднимались. От страха, разумеется. Да и перспектива… так себе рисовалась.

Ветров поднялся со своего места и навис над ней, подавляя не только габаритами, но и властью.

— Я не спрашивал, Смирнова. Я дал указание, — тихо и твердо сказал он, запустив у нее табун ужасных мурашек по коже.

Пришлось смириться.

В машине Ветрова пахло автомобильным дезодорантом и им самим. Приятный запах. Оля поначалу хотела занять место на заднем сиденье, но шеф не оставил ей выбора, открыв переднюю пассажирскую дверь.

Какое-то время они ехали молча. Мысленно Смирнова благодарила его за тишину, потому что любые ее объяснения выглядели бы глупо и неправдоподобно.

Сцепив руки на коленях, Оля смотрела в боковое окно на мелькающие фасады зданий, проезжающие рядом машины и людей. У каждого была своя история: вот кто-то явно торопился, стараясь запрыгнуть в заднюю дверь автобуса, а кто-то размеренно брел, прогуливаясь по вечернему городу, пожилой мужчина на перекрестке озирался по сторонам, явно ожидая кого-то. Только Смирнова застыла на месте, боясь двигаться вперед. Сделала шаг навстречу новой работе и замерла, боясь спугнуть удачу.

— Ты ужинала? — нарушил видимое спокойствие Ветров.

— Что? — девушка повернула голову и нахмурилась, не сразу вынырнув из своих мыслей. — А… нет. Не хочу.

— Диета?

— Вовсе нет, — приглушенно засмеялась Оля.

— В твоем районе есть приличный ресторан или кафе?

— Не знаю. Никогда не интересовалась.

— А чем интересовалась? — улыбнулся Ветров, мельком бросив на нее взгляд.

— Разным, — пожала плечами Смирнова. — До окончания школы любила рисовать. Преимущественно природу. Но художник из меня еще тот. Одно время увлекалась флористикой. Интересны были сочетания цветов, дизайнерские решения. После смерти бабушки отвлекала себя вышивкой из бисера. Чем мельче материал, тем кропотливее работа, так что сидела я над картинами целыми ночами. Первый набор мне принесла подруга, а там и сама втянулась. Когда на мой день рождения Вика привела меня в магазин выбрать очередную вышивку, я увидела набор с деревянными деталями для сборки джипа-сафари. Не устояла. Теперь у меня есть несколько мотоциклов и коллекция из трех авто.

— Любишь технику?

— Не сказала бы. Просто такие наборы дешевле.

Может, судьба преподнесла слишком много сюрпризов, или Оля совсем разочаровалась в жизни, но перед Ветровым не хотела выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Она пыталась держать нейтральную плоскость общения. Потому что ловить его взгляды на себе было невыносимо волнительно и приятно. И глупое, не раз битое сердце отзывалось и тянулось мужчине навстречу, а этого Оля позволить себе не могла. Не теперь, когда она готовится стать матерью. Когда надо стать сильнее, увереннее, закаленнее. Ребенок должен чувствовать опору и поддержку всегда и во всем, даже если у него только мама. Впрочем, и отношения босса с Перовой уверенности в себе не добавляли.

— Ясно. Составишь мне компанию? Не люблю есть в одиночестве.

Смирнова была наивна, но не до такой степени, чтобы не понять, что совместный ужин перевел бы их отношения на другой уровень. В душе она очень этого хотела, но не на одну ночь точно. Ни к чему хорошему бы это не привело, как правильно заметила Вика. Не в том сейчас Оля положении, чтобы позволить себе в очередной раз погрузиться о напрасные мечты.

— Простите, Кирилл Андреевич, но я сегодня не могу, — как можно правдоподобнее выразила сожаление девушка. Характер начальника выучила. Прямой отказ только подстегнет его приказные повадки. — У меня соседка старенькая заболела, и мне ей еще укол ставить.

— Ты же не собиралась домой.

— Да, хотела еще часик поработать, а потом поехать, — и чтобы стать совсем убедительной, Смирнова добавила: — Может быть, в другой день?

Машина остановилась у подъезда обшарпанной пятиэтажки, где и жила Смирнова. Район не лучший в городе, но и не совсем трущобы. Не так давно навели порядок на детской площадке. Установили новую горку и качели. Облагородили территорию у мусорки, а то раньше был полнейший кошмар.

— Договорились. Хороших выходных, Оля, — сказал Кирилл Андреевич и уехал, едва девушка вышла из салона.

Кто как, а Смирнова провела свои выходные без особо ярких впечатлений. Разве что они с Викой сходили в палеонтологический музей. Стыдно признаться, но Оля всегда считала динозавров выдумкой. Может, и были большие крокодилы, думала она, но точно не все эти тирексы и тиранозавры. Потому, когда они вошли в зал с огромным скелетом древнего монстра, она чуть на задницу не села от удивления.

Каждый зал музея был посвящен своей истории и эпохе. Некоторые археологические находки имели возраст, в который Смирнова даже верить отказывалась. По ее мнению, это ошибки! Тогда и Земли как планеты не существовало… Наверное…

— Прикинь, Лель, через двадцать тысяч лет будет лежать твой скелет в каком-нибудь музее на орбитальной станции, — забавлялась Сальская.

— Ужас какой, — поежилась от перспективы Оля.

— Прикольно же!

— Вовсе нет. Если это будет будущее, то, скорее всего, планета будет переживать кризис из-за нехватки ресурсов. И из скелетов будут делать зубочистки или подставки для ног, — она рассматривала очередной экспонат: самую древнюю лягушку.

— Ебс ту дей! Откуда в твоей голове такая херня? — засмеялась Сальская, наклоняясь вместе с ней к стеклу. — Эта лягушка твоя дальняя родственница, прикинь?

— Или твоя, — усмехнулась Оля, подтолкнув Вику дальше.

— Моя полюбому. Кстати! Я вижу впереди мамонта, пошли скорее! — потянула её за край кофты подруга.

На следующей неделе было абсолютное затишье. Шеф Оли уехал в командировку, не забыв нагрузить свою Золушку. Лена и Наташа неизменно составляли компанию на обеде. А стопка дел уменьшалась с каждым днем, за что Смирнова себя честно хвалила. Приятно видеть результат своего труда, осознавать, что получается.

Расставляя в шкаф папки с архивными документами за последние десять дней, она услышала покашливание за спиной и вздрогнула. Резко развернувшись, увидела перед собой Державина-старшего.

— Привет, труженица, — улыбнулся мужчина. — Как ты? Справляешься?

— Здравствуйте, Андрей Сергеевич! Все хорошо. Мне очень нравится! — быстро запихнув документы, она закрыла створки и встала около рабочего места. — Кирилл Андреевич в командировке, но вы это и без меня знаете. Приготовить вам кофе?

— Рад слышать. Ничего не надо, заглянул на минуту. Как со здоровьем? Помощь нужна? — он явно намекал на ее беременность.

— Нет, Все в порядке. Спасибо! Я вам так благодарна за работу. Для меня это настоящий подарок судьбы, Андрей Сергеевич!

— Вот встанешь на ноги увереннее, тогда и поблагодаришь. Если нужна будет помощь — обращайся. Не стесняйся. Договорились, Оль?

— Да, спасибо.

— Так держать, — широко улыбнулся мужчина и вышел из кабинета.

Едва дверь закрылась за статным мужчиной, Смирнова прижала к груди кулачки и вздохнула глубоко. Хотела бы она такого отца. Мужчина для нее выглядел сильным, волевым, заботливым, а еще участливым и справедливым, что ли. Абсолютно точно свою семью он в обиду не давал и проблемы решал самостоятельно. Повезло Олегу. Когда-то давно Оля мечтала, что у нее будут родители, которые станут ее оберегать, баловать, любить. Потом эта фантазия постепенно стиралась с каждым прожитым днем, и кроме бабушки уже никого рядом и не хотелось. Узнав об удочерении, Олины последние наивные надежды рассыпались в прах, оставив лишь горькое послевкусие и легкое чувство зависти другим детям.

С приездом Ветрова все изменилось. Сердце Смирновой отбивало свой трепетный ритм. На работу тянуло с большей силой. Вокруг все стало ярче, живее, а сознание чаще рисовало глупые, но такие прекрасные и волнительные мечты.

Кирилл Андреевич спешно вышел из кабинета и бросил на стол секретаря внушительный контракт.

— К шести подготовь чистовой вариант. Не накосячь. Распечатай в трех экземплярах, — шеф посмотрел на часы, украшавшие запястье, нахмурился. Думал о чем-то.

На его мобильный позвонили, он принял звонок, хватая пиджак и выходя из офиса.

Полистав исчерканные страницы документа, Оля скривилась. В запасе у нее пять часов, но еще вагон текучки, которую за день не сделать. Прикинув приоритеты, она принялась за перепечатку документа.

Обед пришлось пропустить, а Наташа принесла ей пару бутербродов и сок. К трем часам у секретаря болела спина, и в глаза будто песка насыпали. Но контракт она перепечатала и отнесла на стол Ветрова.

— Кирилла Андреевича нет, — подскочила Смирнова, едва в приемную вплыла Перова.

— Я тебя не спрашивала, — высокомерно ответила коллега и прошла в кабинет шефа.

Как поступить в такой ситуации, Смирнова не знала. Отношения босса и красотки в уточнениях не нуждались.

“Разбирайтесь сами, Кирилл Андреевич”, — мысленно психанула и принялась разгребать текучку.

— Приемная руководителя закупок компании “ПромИнтел”. Чем могу помочь? — на автоматизме проговорила секретарь, едва ответила на звонок.

— Ольга, — раздался голос Ветрова. — Контракт готов?

— Да, Кирилл Андреевич.

— Отлично. Собирайся и поезжай на Лесную, сто четырнадцать. Там поднимешься на второй этаж, — пока он говорил, она быстро записывала. — Кабинет сто тридцать пять. Забери документы на новый склад. Не забудь взять у юристов доверенность. Все поняла?

— Да, Кирилл Андреевич, — выпалила.

— Умница. И не забудь оставить контракт. Поставщики у нас проездом.

— Он уже у вас на столе, — отчиталась Смирнова.

— Хорошо. Отзвонись, как заберешь свидетельство на помещение.

Сбегав к юристам, получив доверенность, Оля накинула кофту и поехала по поручению, где, как оказалось, размещалась Регистрационная палата.

Вот куда не зарастет народная тропа. Людей — куча. Все нервные, нетерпеливые. Оля взяла талончик и посмотрела на электронное табло. Судя по светящемуся номеру, ей тут куковать неделю.

Время близилось к половине шестого, а она все сидела под дверями нужного кабинета и ждала.

— Проходите! — раздался женский голос, и Смирнова поспешила за документами, потому что до конца рабочего дня оставалось пять минут.

Более чем довольная выбежала из здания, держа подмышкой полученные бумаги. Залезла в сумку и выматерилась как сапожник: телефон забыла в офисе. Отчитаться перед Ветровым теперь не получится.

“Странно, я его точно в сумку бросила перед тем как за доверенностью пойти”, — вздохнула Оля.

Делать нечего. Дождалась маршрутку и поехала в офис. Подводить Ветрова не хотела. Пока топталась на остановке, поднялся ветер и стало прохладно. Вот тебе и месяц май…

В кабинет Смирнова зашла уже в семь часов. Почти все сотрудники ушли. В коридорах пустота и спокойствие. Мобильный Оля нашла на столе. На видном месте.

Решительно распахнув дверь в кабинет Кирилла Андреевича, она шагнула внутрь и застыла. Кого она не ожидала увидеть, так это шефа.

— Документы, — поспешно подошла ближе и протянула папку.

— Я тебя предупреждал, что контракт мне нужен к шести? — он не просто злился, а пребывал в бешенстве.

— Да. Я все оставила…

— Если я говорю сделать, то ты обязана сделать! Или собирай свои вещи и уматывай нахер в “Семерочку”! — взорвался Ветров, а Смирнова втянула голову в плечи.

Таким буйным она шефа никогда не видела.

— Чт-то я сделала не так?

— Из-за тебя мы просрали подписание важного документа! Пошла вон!

— Но…я…

— Ты тупая?! Вали!

Еле сдерживая слезы очередной незаслуженной обиды, Оля развернулась и выскочила из кабинета. Босс точно над ней издевался. Она же старалась. Сделал все, чтобы угодить, а по итогу ее вышвырнули как нашкодившего котенка.

Заскочила в туалет и уставилась на свое отражение: дорожки слез на пунцовых щеках, губы поджаты, глаза сверкают… Фурия в действии.

— Идите вы к черту, господин Ветров! Неблагодарный гад!

Плеснув в лицо воды, промокнула бумажными полотенцами и вернулась в кабинет. Села за компьютер и отправила на почту шефа контракт и скрин, который точно показывал время окончания работы с файлом. Оделась и поспешила домой.

На следующее утро Оле впервые не хотелось идти на работу. Душа металась от несправедливости и унизительных слов шефа.

В офис прошла тихо, без привычного громкого приветствия девочек на ресепшен. Юркнула в кабинет и занималась своими делами тихо как мышь. Понятно, что избежать контакта с Ветровым не могла, но и тут нашла для себя тактику. Не смотрела на босса, входила и молча уходила, лишь кивая на все его поручения.

К вечеру Кирилл Андреевич снова укатил в командировку, но уже с Перовой. Злополучный контракт подписывать. Гадать, кто и зачем подставил Олю, было ни к чему.

Вот же гадина эта Ксения!

Осознание, что шеф сейчас вместе с красоткой, отзывалось ревностью в сердце. Воображение рисовало пикантные картинки, и ей хотелось крушить все вокруг, а еще плакать. Больно. Вроде не должно быть так, но… больно.

В пятницу Оля с Викой выбрались погулять. Посидели в кафе, прошлись по центру города, рассматривая яркие, отдраенные до блеска витрины. Побродили по парку, где Смирновой подарили воздушный шарик. Забавно, конечно. Пожилой мужчина, гуляющий с дочкой или внучкой, просто протянул ей ярко-синий шар и подмигнул. Сальская подкалывала еще час, мол, кидает Олю из крайности в крайность: не захотела Огурцова — получай пенсионера.

— Мне бы найти обучение и подработку, — вздохнула Смирнова, присев на лавочку у пруда.

— Ты и так сутками пашешь, куда тебе еще?

— Сейчас я быстрее все делаю, — оправдалась девушка и протянула подаренный шар ребенку, что во все глаза смотрел на него, шагая за ручку с мамой. Малыш не растерялся и схватил игрушку, робко улыбнувшись. — Надо накопить хоть чуть-чуть денег на первое время. И сама понимаешь, озаботиться подработкой надо уже сейчас, а не когда приспичит.

— Не поспоришь. Это ты хорошо придумала, — Вика достала из сумочки зеркальце и посмотрелась. Потерла аккуратно пальчиком под нижним веком, убирая след от туши. — У нашей соседки есть бутик. Пару дней назад она говорила, что ей нужен человек на вечернюю работу. Сдельная оплата. Отпаривать и чистить вещи перед выкладкой в зал. Причем не каждый день. Дама при бабках. Могу уточнить.

— Что бы я без тебя делала, а, Кусь? — улыбнулась Оля.

Сальская тут же набрала нужный номер и выяснила подробности. В красках описала честность и порядочность Оли, уточнила зарплату. Конечно, это не те деньги, ради которых стоило в девять вечера добираться двадцать минут до места, а потом торчать там до поздней ночи, но выбирать не приходилось. Каждая копейка у Смирновой на счету.

— Лель, может, ну нафиг такую подработку? — скривилась Вика.

— Надо подушку безопасности создать, — Оля прикидывала в уме, сколько сможет отложить на рождение ребенка.

— Или наоборот, попадешь в какую-нибудь херню. Ночами ездить беременной не лучший вариант, — Вика убрала сумочку в сторону, откинувшись на спинку. — Перестанешь высыпаться и заработаешь себе хроническую усталость.

— Кусь, попробовать стоит. Устану сильно — уволюсь. Сама же сказала, что работа сдельная, не на каждый день. Да и выбор у меня невелик, сама знаешь. Ни образования, ни опыта…

Подруга еще полчаса возмущалась, отговаривая Олю от глупой затеи, но тщетно. Сошлись на том, что Оля попробует, а там как пойдет. Бросить никогда не поздно.

С этого дня время Смирновой оказалось расписано под завязку. Магазин хоть и был небольшим, но в огромном современном торговом центре. Вещей на продажу много, преимущественно для мужчин. Все дорогое, добротное, как сказала бы Олина бабушка.

Каждую свободную минуту Оля просматривала рекламу курсов, пытаясь подобрать надомную работу. Изучала спрос и предложение, а также оплату. Выбрать можно было что угодно, но не все могло обеспечить элементарное нормальное питание. А у нее еще квартплата, между прочим.

В понедельник на работу вернулся Ветров. Как всегда с его приходом все изменилось вокруг. Оля чувствовала, как кипит жизнь, и старалась заражаться этими эмоциями. И даже обида прошла. Призналась самой себе честно, что скучала без шефа. Пусть он иногда невыносимый, но с ним было лучше, легче, спокойнее.

— Собирайся, — начальник стоял у ее стола, глядя в экран своего мобильного.

— Куда? — опешила секретарша.

— На обед.

— Я позже…

— Ольга, давай без отмазок.

Спорить не стала. Накинула кофту, захватила сумочку и пошла следом за Ветровым.

Заведение выглядело мило. С торцевой стороны многоэтажного дома на первом этаже. Огромные стеклянные панорамные окна. Столики с лампами по центру. Удобные диваны, обитые коричневым флоксом. Барная стойка с большой витриной, где огромный выбор тортов и пирожных. В интерьере много вкраплений опаленного дерева, картин и постеров в рамках. Посреди зала — большая колонна с дверью, визуально напоминающая тайный вход в катакомбы в период сухого закона.

Кафе Ветров выбрал подальше от офиса, что немного корябнуло Олю. Зачем приглашать, если стыдился ее общества? Она-то не напрашивалась с ним. Прячась за буклетом меню, девушка ровным счетом не смотрела на блюда, а размышляла о происходящем. Шеф выглядел слегка усталым и раздраженным. Небольшие тени под глазами, видимо, не выспался в командировке. Ну-ну. Сложив руки перед собой в замок, он постукивал большим пальцем по тыльной стороне ладони.

— Что-то случилось? — решила спросить Оля. Мало ли, может помощь нужна.

— С чего ты взяла? — он поднял на нее свои красивые темные глаза.

— Вы нервничаете, — пожала плечами Смирнова и вернулась к созерцанию каталога блюд.

— Не бери в голову. Устал. Выбрала? — Кирилл Андреевич бросил беглый взгляд на часы, украшавшие правое запястье.

— Мясо в горшочке, салат «Дары природы» и сок клубничный.

— Я не официант, но запомнил, — улыбнулся Ветров, а Смирнова от досады прикусила губу и опустила глаза.

“Идиотка… Нет бы ответить просто «да»”.

Выбрав нейтральную тему для разговора, — о поездке, — Оля внимательно слушала начальника, который впервые был столь красноречив. Рассказал о новых партнерах, о планах и перспективах компании. Понятно, что эта информация по части заученных и выверенных, но слушать Кирилла Андреевича ей нравилось. Судя по всему, непонимание тех или иных моментов настолько явно отражалось на лице Оли, что шеф хмыкал, а потом терпеливо объяснял простыми словами.

— Я перепечатывала контракт на разработку программного обеспечения для централизованного склада. О чем это? — она бы не спросила, не значься сумма контракта в семь нулей после первой цифры. Сложно представить, что такие деньги могли платить за обычные программы. В голове так и витал вопрос: не ошибка ли?

— Именно о том, о чем ты сказала. О разработке и написании программы.

— Какая-то очень дорогая программа…

— А, вот ты о чем, — понимающе кивнул Ветров и аристократическими движениями ножа и вилки отрезал кусочек стейка и положил себе в рот. Прожевал под выжидающим взглядом Оли и продолжил: — У меня есть идея объединить все склады региона в одну централизованную сеть. Это поможет привлечь мелкий и средний бизнес, а также даст им возможность выбирать для аренды удобные по цене и качеству площадки. Как правило, запросы по наполнению, перемещению и высвобождению у всех схожи, надо только правильно подойти к деталям…

Речь шефа слышалась Оле воодушевленной, заинтересованной. Словно он рассказывал о своих личных планах и задумках. Она впервые увидела его таким: с огнем в глазах, идейного, вдохновленного своим детищем. Кирилл Андреевич выглядел так славно, что Оля забыла про еду, не выпуская мужчину из поля зрения. Ловила каждое слово, проникалась настроением, отвечала на улыбки, кивала на безмолвные вопросы.

— Так. Что-то мы засиделись, — посмотрев на часы, Ветров покачал головой и подозвал официанта.

С этого совместного обеда отношения между Олей и начальником потеплели. Нет, конечно, он оставался таким же требовательным и жестким на работе, но пугать своим командным голосом перестал. Если не злила. А такое иногда случалось.

Например, как сегодня. С самого утра начальник был не в духе. Очередное совещание у Державина-старшего, похоже, прошло не без неприятных моментов. Влетев ураганом в кабинет, Кирилл Андреевич резко бросил:

— Кофе! — и скрылся за дверью, хлопнув так, что стекла задрожали.

Выполнив просьбу, Смирнова быстро ретировалась и сидела мышкой у себя, занимаясь привычными делами.

— Как он? — в приемную зашла Наташа.

— Как зверь, — покосилась на дверь шефа секретарь.

— Вот подстава. Мне надо заявление подписать на отпуск. Дотянула до последнего момента, а у меня уже тур куплен. Выезжать через пять дней.

— Может, завтра остынет.

— Думаю, он неделю не остынет. Витек со своей бригадой прокололись. Заключили, пока Ветра не было, контракт, а на условия хорошо не посмотрели. Там ценник завышенный и график отстойный.

— Что, прям все плохо? — распереживалась Оля.

— По меркам компании фигня, но то, что нашему боссу все высказали в присутствии других руководителей отделов — подстава.

— А-а-а… — закивала Смирнова.

— Оль, может, ты к нему зайдешь? Выручи, пожалуйста.

Будь на месте Наташи кто-то другой, Оля ни за что бы не согласилась. Но отказывать той, кто помогла ей адаптироваться и проявила доброту — не по-человечески. Взяв у Наташи заявление, Смирнова перекрестилась и без стука мужественно открыла дверь кабинета:

— Кирилл Андреевич, можно?

— Уже вошла, — не поднимая головы, бросил начальник.

Оля положила листок чуть ли не под нос шефа.

— Подпишите, пожалуйста, заявление на отпуск для Борисовой.

— А ты у нас должность сменила? — зыркнул, как стрелу метнул.

— Нет… — растерялась Оля.

— Какого черта тогда приходишь с вопросами, которые тебя не касаются?!

— Простите, я думала…

— Ты думать умеешь?! Открытие дня! Или ты решила, что пара обедов со мной дает тебе право забыть о своем месте?!

— Н-нет.

Его слова прозвучали для Оли не просто обидно. Больно. Ровно настолько, что в носу защипало, а на глаза навернулись слезы. Кусая губу, она стояла как школьница, силясь сдержать эмоции и не расплакаться в присутствии Ветрова. На обеды он сам ее водил. Настаивал. Теперь же бросил в лицо упреком, будто она не с заявлением пришла, а с желанием застолбить свою собственность в его лице.

— А если нет — иди и работай!

— Извините…

Поспешно развернувшись, Оля прикрыла глаза, позволяя соленым каплям скатиться по щекам, и поспешила выйти от начальника.

— Стой. Заявление забери, — все тем же ледяным тоном отчеканил Ветров.

Опустив голову, девушка быстрее чем обычно подлетела к столу, схватила бумажку и сразу убежала.

Минут десять Наташа извинялась и благодарила Олю за помощь. Как бы тот ни унизил ее, а документ подписал. Хоть это порадовало. Не впустую потратила нервы и подставила душу под укол.

Понятное дело, настроение было безвозвратно потеряно. Все делала на автомате, прокручивая в голове неприятные слова. Теперь как бы он ни звал ее — в жизни не составит ему компанию! Пусть берет свою Ксюшу и ей впоследствии высказывает свои претензии. Очередные немилосердные грабли ощутимо саданули по лбу, и повторять подобное — верх идиотизма.

— Оля, — Ветров вышел в приемную и остановился у стола.

Все еще пребывая в обиде, Смирнова поднялась с места, обозначив свое внимание, словно ученик перед учителем.

— Я вспылил… — извиняться шеф был явно не приучен.

— Ничего, Кирилл Андреевич, — не глядя на него, прохрипела Оля и прочистила внезапно осипшее горло.

— Не обижайся.

— Конечно.

Он еще несколько секунд постоял рядом, а потом ушел. Как только дверь в приемную закрылась, Оля расслабленно выдохнула и плюхнулась на стул.

За час до конца рабочего дня босс вошёл в приёмную с большим пакетом. Разговаривая по телефону, Кирилл Андреевич водрузил ношу на Олин стол, прямо на документы, и, чуть отведя мобильник в сторону, почти прошептал:

— Тебе. В качестве извинения.

Оля опешила. Только этим и можно было объяснить, что она не успела ничего сказать. Полюбовавшись ее обескураженно раскрытым ртом, Ветров скрылся в своем кабинете.

До зуда в пальцах девушке не терпелось посмотреть, что спрятано внутри. В конце концов, он сам сказал, что это ей. Но вдруг сейчас выйдет и скажет, что она не так его поняла? Сидела и буравила стильную упаковку, не решаясь прикоснуться. Со смерти бабушки, кроме Вики, Оле никто не дарил подарков. Да и подруга чаще выбирала прагматичные презенты. Из разряда «пойдем выберем вместе». И это Смирнова считала правильным. Никаких пустых трат. Но в душе все еще жил ребенок, желающий необычных и ярких сюрпризов.

Рабочий день закончился, и Оля засобиралась домой. Из своего кабинета вышел Ветров, явно намеревающийся не задерживаться, но остановился посреди приемной.

— Даже не посмотришь? — вскинул он брови. — Или уже посмотрела и тебе не понравилось?

— Это… правда мне? — все еще недоверчиво спросила Оля.

— Правда. Тебе.

— Спасибо, — улыбнулась и осторожно, слегка подрагивающими пальцами пододвинула к себе пакет.

Заглянула внутрь под внимательным взглядом начальника, засунула руку и вытащила большую коробку с деревянным конструктором «Мельница-башня».

Она ошалело уставилась на Ветрова.

Рада ли была? Да не то слово! Он не только помнил о ее хобби, но и выбрал подарок специально для нее.

— Угадал или мимо? — шеф привалился плечом к стеллажу.

— Это… Я в восторге, Кирилл Андреевич! Спасибо огромное! — расчувствовалась Оля, не зная, как высказать всю гамму тех самых по-детски наивных чувств, которые ее обуревали.

— Покажешь? — кивнул он на коробку.

— Конечно. Сейчас.

Девушка бережно провела канцелярским ножом по прозрачной упаковке, а затем аккуратно, чтобы не повредить ни один уголок, раскрыла коробку, демонстрируя инструкцию и детали.

— И что с этим делать? — Ветров пробежался глазами по инструкции, а Смирнова тем временем уже по привычке пристраивала друг к другу детали, бросая беглые взгляды на картинку.

Детство, видимо, напало на обоих. Потеряв счет времени, они собирали хитро закрученную поделку, изредка споря и помогая друг другу. Когда обнаружилась одна бракованная деталь, Оля так расстроилась, что едва не заплакала, а Кирилл Андреевич пихнул ее плечом, сходил на парковку и притащил какие-то инструменты, чтобы выправить дефект.

— Надо было вам идти в архитекторы, Кирилл Андреевич, — смеялась Оля, помогая ему крепить детали.

— Талантливый человек гениален во всем, — хмыкнул Ветров. — Смирнова, держи лучше, а то сейчас криво прикреплю!

— Да, держу-держу. Вы не давите так, а то рассыплется…

— Если рассыплется, будешь всю ночь собирать, — пригрозил шеф, забирая у нее из рук следующий паззл.

— Лопасти должны крутиться, если что… — потрогала она крылья мельницы, которые закрепились намертво.

— Уверена? — с сомнением посмотрел на нее Кирилл Андреевич.

— Угу…

— Сейчас исправим…

Они находились так близко, что Оля дышала через раз. С ним спокойно и очень легко, когда он не рычит. Галстук он давно снял и кинул на стол, рукава рубашки закатал до локтей и расстегнул пару верхних пуговиц. Несколько раз она ловила на себе его задумчивые взгляды и чувствовала, как румянец обжигает щеки.

— Ой, — опомнилась Оля, посмотрев на настенные часы. — Уже первый час? На метро не успею...

— Дела-а, — пробормотал Ветров, тоже глянув на свои наручные. — Ну что, строитель Смирнова, придется мне и сегодня побыть твоим шофером.

Шеф уверенно управлял машиной, а Оля сидела рядом на переднем пассажирском сиденье. На её коленях красовалась чудесная конструкция с крыльями, а на лице сияла улыбка. Яркая, легкая и честная.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила она, когда автомобиль остановился у ее дома.

— Не за что. Мне понравилось, — Ветров смотрел на нее мягко, изучающе, и от этого становилось до невозможного хорошо. Щеки пекло от жара, а глаза сами собой приклеивались к губам шефа.

— Я пойду… — не то спросила, не то сообщила Оля.

— Иди, — кивнул мужчина и, протянув руку, заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

— Спокойной ночи, Кирилл Андреевич, — Оля поджала губы, а потом приоткрыла рот и прерывисто вдохнула, чувствуя, как его пальцы скользнули по ее шее.

— До завтра, Оля, — он мазнул кончиком языка по кромке верхних зубов, слегка прищурившись и наблюдая за растерянностью девушки.

Смирновой показалось, что он ждал от нее какой-то реакции, может, приглашения, но как бы ей ни было замечательно рядом с ним, — а сегодня особенно, — большего она позволить не могла. И вообще, знай Ветров о ее интересном положении, наверняка бы уже гнал отсюда на полной скорости. Когда Оля просила Державина-старшего сохранить в секрете ее беременность, не думала, что он оставит в неведении даже Кирилла Андреевича. Но президент компании оказался человеком слова. Побольше бы таких.

Не давая себе шанса передумать, Оля открыла двери и выскользнула из салона. Пока она шла ощущала на себе взгляд Кирилла Андреевича, да и звука уезжающего автомобиля не слышала. Волнение накатывало волнами пока Смирнова дошла до подъезда и скрылась за дверью, пытаясь успокоить усиленно тарахтевшее сердце.

Уснула она практически сразу, едва голова коснулась подушки. Всю ночь снился Он и темная комната. Мягкий шепот, бережные касания рук и невозможные требовательные губы.

Однако утро принесло новую порцию неприятностей, и это когда отношения с Ветром более-менее устаканились.

— Оля, зайди к Андрею Сергеевичу. Сейчас, — раздался в трубке голос помощницы Державина-старшего.

Президент компании встретил ее не в лучшем расположении духа. Разговаривая по телефону, указал на стул за конференц-столом. Не зная, чего ожидать от вызова с утра пораньше, Смирнова сидела с идеально прямой спиной, комкая край юбки на коленях.

— Ну, как тебе у нас работается? — сел во главе стола Андрей Сергеевич, сложив руки в замок.

— Хорошо. Спасибо, — она прокашлялась. Интуитивно чувствовала что-то плохое.

— Оля, мне совсем неудобно говорить с тобой на подобные темы, но приходится. Давай изначально договоримся, это первый и последний раз. Нашей корпоративной этикой сплетни запрещены. Мы увольняем за меньшее. Понимаешь меня? — мужчина внимательно смотрел на нее.

Смирнова кивнула, все еще не понимая, о чем речь.

— Ты секретарь. Посвящена во многие аспекты жизни своего руководителя и обсуждать это с коллегами непозволительно. Возможно, ты не специально поделилась личной жизнью Кирилла, но впредь будь внимательна.

— Я… не понимаю, — растерянно улыбнулась Оля, вопрошающе глядя на президента компании.

— Ксения Перова написала жалобу в эйчар, где указала, что по компании поползли слухи об их отношениях с твоим начальником. Это подтвердили ряд сотрудников. Со слов Ксении, кроме тебя их никто не видел.

— Андрей Сергеевич, но я ни с кем не обсуждала Кирилла Андреевича и Ксению, — возмутилась Смирнова. — Да и с кем бы я обсуждала это? У меня нет коллег, с которыми я дружу. Только Лена и Наташа, но и с ними я на эту тему не говорила.

— Оль, мне копаться в этом не по статусу. Просто прими к сведению и не допускай больше. Договорились?

Сжав губы, она кивнула, сжимая кулаки до боли.

“Стерва! Умышленно подставляет меня”, — злилась Смирнова.

— Все. Иди работай.

Державин принял очередной звонок, а она тихо выскользнула за дверь и направилась к Ветрову. Надо было решать эту проблему. Выслушивать подобное не просто унизительно, это гадко. Особенно от человека, кто дал ей шанс на лучшую жизнь.

— Кирилл Андреевич! — влетела Оля в кабинет шефа без церемоний и застыла.

Он сидел на диване с Ксенией. Та утирала слезы, а Ветров бережно гладил ее плечи. Оба подняли глаза на бесцеремонную секретаршу. Смирнова задохнулась, увидев во взгляде начальника осуждение и… презрение. Глаза красотки же, напротив, светились превосходством и победным ликованием.

В это момент Оля поняла, что терять ей больше нечего. Кто-кто, а ее босс не из тех, кто будет разбираться. Вышвырнет как помойную кошку и захлопнет дверь.

Желание объясниться и получить поддержку в лице Кирилла Андреевича осыпалось пеплом к ногам, а на смену пришло безразличие. Тотальное.

Ну уж нет!

Унижаться она не намерена. Самое страшное в ее жизни уже случилось, так что эти любовники не сломят ее. Не теперь.

— Хорошо, что вы здесь, — усмехнулась Смирнова, окатив их брезгливостью. — Совет вам: трахайтесь дома. Здесь люди работают.

— Язык прикуси, — предупредительно рыкнул Ветров, складывая руки на груди.

— А то что, Кирилл Андреевич? — она смотрела на него не отводя взгляда. — Уволите? Да пожалуйста! Я сама уйду. Танцуйте дальше под дудку своей… бабы…

— Ты совсем страх потеряла?! — подскочила Перова и двинулась к ней.

— Зато я не потеряла самоуважение и порядочность. А ты продолжай дальше строить из себя невинность, — Смирнова взглядом остановила красотку, дав понять, что если не проломит той череп, то космы повыдирает однозначно. — Сука.

Уже в дверях она услышала злое пыхтение Ксении и странный, неуместный смешок босса. Видимо, потешался над нелепой воинственностью секретарши.

“Как же больно… Почему он не спросил меня? Почему сразу сделал выводы?! Это не я! Не я! Я бы никогда не… предала”, — барахталась в своих мыслях Смирнова.

Схватив чистый лист, села за стол и, со злостью смахивая предательские слезы, принялась размашисто писать заявление на увольнение.

“Вернусь в свою жизнь. Люди живут, приспосабливаются, прорываются вперед, и я смогу. Я сильная… У меня все будет хорошо”, — твердила себе она.

Прошло каких-то пара минут, и из кабинета вылетела Перова, а следом раздался голос Ветрова:

— Смирнова, зайди.

“Потерпите пару минут, Кирилл Андреевич. Я еще не дописала”, — Оля поджала губы, дописывая причины увольнения.

— Оглохла?! — раздался громкий окрик, а следом взбешенный шеф появился в дверном проеме.

— Вот… это вам, — она поднялась со своего места и сунула ему в руки заявление, собирая со стола личные вещи.

Оставаться здесь больше смысла не видела. Хорошо, что Сальская помогла ей устроиться на подработку. Ничего, все получится.

Ветров пробежал взглядом по неровным строчкам, выражая всем своим видом высшую степень раздражения: желваки ходили ходуном, крылья носа раздувались, глаза сощурились, брови свелись чуть ли не воедино.

— Значит, твой шеф… похотливый самец? — раздувал ноздри начальник.

— Там все написано, — демонстративно отвернулась от него Оля, задрав подбородок.

— Смотри-ка, успела и в штаны мне заглянуть, — ехидно процедил Ветров.

— Зачем в них заглядывать? — пожала плечами Смирнова, все еще пребывая в состоянии аффекта, не иначе. — Ваше хозяйство даже за столом не помещается, когда рядом некоторые особи женского пола.

— Льстишь, конечно, Смирнова, но так грамотно, — расправил плечи руководитель. — А за хозяйство… ты позже ответишь.

— Да…вы… — Оля развернулась, испепеляя его взглядом и пыхтя как паровоз.

— Подыши в пакетик… — усмехнулся Ветров и разорвал писульку. Без предупреждения схватил секретаршу за локоть и силой поволок в свой кабинет.

— Отпустите! Не имеете права! — вырывалась Смирнова, еле поспевая шевелить ногами.

Едва дверь за ними с грохотом захлопнулась, как Ветров ослабил хватку, но не выпустил на безопасное расстояние. Буравил взглядом, и Оле казалось, что он ее если не разорвет, то ударит точно.

— Ру… ру-у-ки уберите, — в испуге прошептала она, не сводя с него глаз.

— А то что, Смирнова? — вернул он ей вопрос.

— Я ухожу, что еще надо? — сглотнула ком в горле Оля и отвела взгляд в сторону.

— Ты никуда не уйдешь, — твердо произнес Ветров. — Говори.

В непонимании Смирнова снова уставилась на него, не понимая приказа.

— О чем?

Его ладонь переместилась от локтя к ее предплечью, неожиданно приласкав большим пальцем.

— Ты же влетела ураганом не с Перовой ругаться? Говори, что хотела. Сейчас.

Оля растерянно опустила глаза, теряя воинственный настрой, облизала пересохшие губы, а потом решилась:

— Я не сплетничала. Это не я. Правда. Андрей Сергеевич меня вызвал с утра и рассказал о жалобе, но это не я! — смотрела на него, буквально сканируя каждую черту лица начальника. Стараясь уловить так нужную ей веру и поддержку.

Прошла минута, а Ветров продолжал смотреть на нее и молчать. На лице — ровным счетом ничего. Нечитаемая маска. Какие-то пять минут назад он хотя бы злился и было понятно, что чувствует и думает, а теперь… пустота. Ноль!

Разочарованно вздохнув, Смирнова высвободила руку, понимая, что зря распиналась. Чего добилась? Ни-фи-га… Понятно же, кому он отдаст предпочтение, когда речь о ней и Ксении. Вымотанная эмоциями и обидами, Оля взялась за ручку двери, но тут же Ветров дернул ее за плечо на себя, развернул и прижал спиной к стене, нависая сверху.

— Где мой кофе? — осипшим голосом спросил он, почти касаясь губами ее уха.

— Ч-что? — опешила секретарь, вжимаясь в стену сильнее.

Ветров чуть отстранился. Видимо, довольный произведенным эффектом, потому что у Оли глаза стали как чайные блюдца, а дыхание участилась настолько, что щеки порозовели. Склонив голову к плечу, он поводил языком по верхней кромки зубов и усмехнулся.

— Иди работай, Смирнова. Проблема выеденного яйца не стоит. Подобные истерики впредь под запретом. Ясно выразился?

Оля кивнула и улыбнулась, прикусив губу.

“Боже, какой он красивый… Как удержаться и не коснуться его хоть раз? Кажется, я в вас влюбляюсь, Кирилл Андреевич, как последняя дура”, — призналась себе Оля.

Увидел ли он что-то в ее взгляде или это слепой порыв, но в следующею секунду Ветров тронул пальцами ее скулу, ощутимо вдохнул и отвел взгляд, делая пару шагов назад.

— Иди, Оля.

— Спасибо, Кирилл Андреевич, — тихо поблагодарила она, выскользнув за дверь.

До самого вечера Смирнова то и дело трогала щеку, где все еще фантомно ощущалось легкое касание пальцев Ветрова. Одергивала себя. Ругала, но наивные мечты лезли в голову, опьяняя своей красотой и призрачным счастьем. Только ближе к ночи ей удалось обуздать свою эйфорию.

Стоя дома перед зеркалом, она вертелась из стороны в сторону. Казалось, что живот уже немного виден, хотя по факту это было не так. Врач сказала, что при первой беременности ее положение станет заметно не раньше четырех месяцев. И предупредила, что наступить сей момент может внезапно, в одну ночь. Шутила, наверное.

Как бы то ни было, Оля четко решила, что не имеет права думать о шефе. Они не просто из разных миров, они бесконечно далеки по понятной причине.

Спустя пару дней в обед позвонила новый работодатель, — из бутика, — Элона Игоревна, и попросила Олю прийти пораньше, чтобы успеть привести в порядок новый товар. До этого момента девушка успела отработать всего две смены, да и работы было немного: пара костюмов и десяток рубашек. Зато денег ей дали относительно нормально. Для дополнительного заработка очень неплохо.

С основной работы ушла вовремя и К торговому центру приехала около восьми вечера. Девочки-продавцы, как обычно, смерили ее равнодушным взглядом, не удостоив элементарным приветствием. Да и плевать. Кому нужно внимание людей, которые тебя за человека не принимают? В компании Державина Оля и не такие взгляды ловила.

Поставленную задачу приходилось выполнять в небольшой каморке без окон. От резкого света линейного светильника уставали глаза. Кто только решил, что это равнозначная замена “дневному свету”? Стены давили, а из-за большого вороха одежды воздух был спертый. При всем этом великолепии приходилось еще работать отпаривателем. Малоприятная душегубка получалась.

Смирнова рассчитывала на пару часов глажки и чистки, как было до этого. Однако хозяйка привезла новую коллекцию, и работы оказалось выше крыши. До шести утра Оля отпаривала костюмы, брюки, рубашки, не забывая проходить валиками, а потом и руками, чтобы очистить вещи от мелких ворсинок, липнувшим к дорогим тканям.

В животе урчало от голода, руки гудели, спина болела и спать хотелось до ужаса. Взглянув на время, Оля поняла, что отдохнуть ей не светит, и решила сразу поехать в офис.

Пока ждала автобус, ежилась от утренней прохлады, мечтая о постели и кружке ароматного чая. А еще неимоверно хотелось в душ. Она ощущала себя не просто уставшей, а вымотанной, выжатой как лимон, абсолютно без сил.

На работу приехала к семи, чуть не залипнув в автобусе. Поздоровалась с охраной и поднялась в кабинет. Сбросила одежду, сходила в дамскую комнату, где более-менее привела внешний вид в порядок. Красные глаза, естественно, никак скрыть она не могла. Сбегала за кипятком к кулеру.

В желании разгрузить спину, присела на софу и с невероятным наслаждением ела купленное в супермаркете печенье, запивая чаем. Отдыхала. Позволила себе передышку.

В какой момент она провалилась в сон — сама не поняла. Но разбудил ее настойчивый звонок мобильного. Потерявшись в пространстве и времени, Смирнова подскочила и пошатнулась. Пока старалась продрать глаза, раскачиваясь в стороны, задела стопку журналов на столе, и они рассыпались по полу.

— Да чтоб вас… — выругалась Оля.

Приняв вызов, она опустилась на колени и стала убирать следы бардака, все еще силясь понять, что происходит. Мозг упорно отказывался работать.

— Да? — осипшим голосом выпалила секретарша, прижав трубку плечом к уху.

— Лель, ты где была всю ночь? — раздался взволнованный голос подруги.

— Работала…

— Ночью? В качестве кого? Я тебе звонила, между прочим, ты почему трубку не брала? Я извелась вся, думала…

— Куся, тормози. Я уже на работе и со мной все в порядке, — простонала Смирнова. — Телефон на беззвучный поставила, не слышала, включила уже утром, когда вышла из ТЦ.

Преисполненная недоумения, разморенная короткой передышкой, она во всех подробностях стала описывать подруге, как пахала всю ночь, и как ее задолбали монотонные действия.

— Валики закончились, а одежды еще ворох. Как дура все руками вычищаю, а самой взвыть хочется. Ткань отстойная… — продолжала Смирнова, глядя на журналы и не понимая, что с ними делать.

Все в голове смешалось: кони, люди…

Наконец сообразив, Оля водрузила журналы на стол, подбирая отдельные листки с пола.

“А это здесь откуда?” — недоумевала про себя труженица.

— Ты не представляешь, — продолжала Оля. — Куда ни шло водить отпаривателем, справляется быстро, а вот на чистку нужна куча времени. А хуже всего, что толка нет! — распалялась секретарша. — Вот только почистила — и опять налипло!

Скептически глянув на темно-синие брюки, Оля вздохнула, отложила листки в сторону, и принялась отряхивать ладонью ткань, бережно скатывая налипшие ворсинки. Очищалось хорошо, и это радовало. С серыми костюмами было гораздо хуже.

— Ты че затихла? — напомнила о себе Сальская.

— Не затихла, просто сосредоточилась. Надеюсь, этот костюм последний и можно выдвигаться, — добравшись до ширинки, Смирнова провела несколько раз руками, решив, что надо расстегнуть замок, а то вдруг внутри забилась дрянь всякая. Черные костюмы все пришлось изнутри вылизывать.

— Лель, я не поняла, ты где сейчас?

— Я же тебе сказала, я на работе.

— На какой?

— В о-о-офисе…

“Только не это!” — прозвучало в ее голове колокольным набатом.

И тут к неработающему мозгу, — который, кстати, моментально включился, — приложились оцепенение и паника. Одернув руки, глубоко вдохнув носом, Смирнова отказывалась поднимать взгляд. Кто стоял перед ней и кому так любезно чистила брюки, практически расстегнув молнию, гадать не приходилось. Парфюм своего начальника она узнала бы из тысячи.

— Лель! — звала ее подруга, но во рту Оли образовалась настоящая пустыня. Язык прилип к небу и никак не отлипал.

— Перезвоню, — прохрипела она и нажала отбой. — Доброе утро, Кирилл Андреевич.

— Доброе-доброе… И бодрое, я вижу.

Смирнова не видела, но четко слышала в голосе шефа насмешку.

— Кофе? — все еще стоя на коленях, как верующий перед алтарем, спросила Оля.

— Я бы предпочел продолжение, — все-таки поддел шеф.

— Простите…

— Для начала поднимайся. Считай, вымолила прощение, хотя за такое следовало бы не вымаливать, а… кхм… Вставай.

«Вот же сволочь, — думала Оля, — потешается».

А ей не до смеха. И про продолжение она поняла, в курсе, что делают на коленях перед мужиком. Все одно к одному. В стремлении заработать лишнюю копейку дошла до ручки.

Ветров помог ей подняться. Осмотрел цепким взглядом. Цыкнул неодобрительно и мотнул головой.

— Собирайся и езжай домой. Сегодня у тебя отгул.

— Я в порядке, — возразила Оля, вскидывая виноватый взгляд. — Правда, Кирилл Андреевич. Мне нельзя отгул.

— Смирнова, иди уже. Невыспавшаяся секретарша — враг начальника.

Пришлось смириться. В голове еще стоял туман, так что пока чувством стыда не придавило на полную катушку.

До дома добралась без происшествий, однако пару раз почти уснула в метро.

Продрыхла Оля до четырёх дня и встала с ещё большим туманом. Сидела на кухне и, обхватив руками голову, вспоминала произошедшее. И одна деталь ей никак не давала покоя. Та самая, которая была в штанах у Ветрова, и которая точно находилась в поднятом состоянии, когда ее трудолюбивые руки дошли до ширинки.

— Тво-о-ою мать, — протянула Смирнова, хотя ругалась она крайне редко.

Ей только этого знания о Кирилле Андреевиче не хватало. Одно дело видеть со стороны что-то там с Перовой, но другое — лапать босса, хоть и в неадекватном состоянии. Хотела бы она сказать, что испытывала только шок и стыд, но нет. Все это не мешало ей улыбаться, испытывая иррациональное удовольствие от эрекции Ветрова на нее. От этого мечты становились красочнее, но болезненнее. Что-что, а поерзать на коленях у него Оле не грозит.

Все же с моральной стороны все выглядело катастрофично. Никто и никогда так не радовался предстоящим выходным, как Смирнова. После произошедшего самое то оказаться на несколько дней подальше. Вдруг Ветров загуляет и забудет.

— Лель! — раздался в трубке голос Сальской. Бодрый. Звонкий. — Заеду за тобой через час-полтора. Потусим за городом.

— Привет, Кусь, — Оля потянулась, глядя на часы. — В ночь рванем?

Не первый раз они ездили на дачу Вики. Ухоженный участок, добротный деревянный дом из бруса и лес вокруг. Смирнова любила там бывать. Воздух такой, что голова кружилась от переизбытка кислорода. Сладкий. Густой. Легкий. Похожий бывает после грозы, когда хочется дышать-дышать не переставая.

— А хер ли нам, красивым бабам? — хмыкнула Вика и зашипела. — Твою ж… ноготь сломала.

— Ты как всегда, — Оля уже полезла в шкаф выбирать одежду для поездки.

— Короче, жди! — попрощалась так же, как поприветствовала, Сальская и отключилась.

Через три часа подруги были на месте. Конечно, время не лучшее, да и погодные условия не для загорания под солнцем, — припозднились теплые деньки, — но все равно было хорошо. Оля вышла из машины Викиного соседа, который их отвез, и вдохнула полной грудью. На рецепторы попала свежесть и едва уловимый запах печного дыма. Кайф… Через пару недель все откажутся от ночной топки домов, ибо жара даст о себе знать, а пока можно наслаждаться запахом поздней весны и места, напоминающего маленькую деревню.

На улице стемнело. Кое-где в окнах горел свет, а значит, в поселке они не одни. Хотя… Оля не боялась. Место тут тихое, спокойное. Самое то, чтобы набираться силы и ловить умиротворения.

Внутри сруба пахло деревом. Когда они приезжали сюда прошлым летом, в стенах дома неизменно царила прохлада, а зимой, как ни странно, всегда оставалось тепло. Понятно дело, без печки не обходилось, но и не кочегарили ночь напролет.

При входе подруги разделись в небольшой прихожей, откуда сразу попали в гостиную с камином. Зона кухни отделялась от зала деревянными рейками, имитирующими стену. Справа — коридор, из которого можно попасть в три спальни и санузел. Комнатки для сна небольшие: кровать да тумбочки со шкафом.

Пока накрывали на стол, Смирнова рассказала подруге о произошедшем, и та ожидаемо ржала как ненормальная.

— Лель, если можно было собрать все из ряда вон выходящие ситуации, то ты побила рекорды, — не унималась Вика.

— Я ж не специально, — отмахнулась она, выключая чайник.

— А че ты не замутишь со своим шефом? Теперь и повод есть, — Сальская нарезала хлеб и распечатала сыр. — У него в штанах порядок? Лупа не нужна?

— Не нужна, — засмеялась Оля. — Там более чем порядок. Я бы убавила пропорционально.

— Так надо брать быка за рога!

— Думаешь, у него есть? — Смирнова забрала кусок сыра с нарезки и положила в рот. — Перова по нему тащится так, что готова меня со свету сжить.

— А ты не будь дурой, работай на опережение, — подруга последовала ее примеру, соорудив себе канапе. — Продолжишь сопли жевать — и она тебя не просто подставит, а реально создаст проблем.

— И что мне с ней сделать? Не драться же…

— Если надо, то драться, Лель. Думаешь, мои предки всегда были успешными? Хера с два! Отец от низов поднимался, как и маман. И не всегда все шло гладко.

— Может, мне поговорить с ней?

В кармане завибрировал мобильник, и Смирнова выудила его двумя пальцами, боясь заляпать мокрыми руками.

— Кто там? — посмотрела через плечо Вика.

— Ветров, — ошарашенно выдала Оля, разблокировав экран.

— Ого, время почти девять вечера, а тебе босс пишет. Леля, не иначе вы на новом витке отношений. Похоже, ему понравились твои ручонки на члене.

— Иди в баню, Кусь, — засмеялась Смирнова, читая сообщение.

20:31 Ветров: “Выспалась? Завтра нужна в офисе”.

— В баню пойдем завтра. Тебе париться нельзя, так что в предбаннике посидишь. Че пишет твой обожаемый босс?

— На работу просит выйти…

— В субботу? А не пошел бы он лесом?! — Сальская налила себе белого вина и с ногами уселась на стул.

— Да уж… — неопределенно буркнула Смирнова и написала ответ.

20:33 Вы: “Спасибо. Выспалась. Завтра не смогу, я за городом”.

Оля не успела за стол сесть, как пришло новое сообщение.

20:33 Ветров: “С кем и где?”

20:34 Вы: “С подругой. На даче.”

20:34 Ветров: “Одни?”

Смирнова сдвинула брови. Такой допрос явно был обусловлен чем-то срочным на работе.

— Ну че там? — Вика подскочила и подошла к ней, заглядывая через плечо в сотик. — Напиши, что с мужиками. Какое его дело?

20:36 Вы: “Кирилл Андреевич, я могу приехать завтра после обеда, если что-то срочное. На электричке добираться долго и надо будет переодеться”.

20:37 Ветров: “Не увидел ответа на вопрос, Смирнова.”

— Чего это он? — в растерянности Оля посмотрела на подругу.

— Ревнует. Верняк. Хочет еще раз твои шаловливые ручки, — хохотнула Сальская. — Пиши ответ, че застыла.

20:39 Вы: “Одни”.

— Пф-ф-ф! Написала бы, что не его ума дело. Пусть бы мучился…

— Кусь, он мне не бойфренд, а шеф. Зачем мне перед ним выделываться?

— То-то тебя переклинивает, когда о нем говорим. “Ах, его руки! Ах, его глаза!” Теперь вот и член, Лель. Растешь!

— Иди ты, — засмеялась Оля и подтолкнула Вику к столу. — Давай уже поедим, у меня скоро голодный обморок случится.

21:05 Ветров: “Ехать не надо. До понедельника”, — прилетел через время ответ, и Смирнова успокоилась. Чапать в город чуть свет — перспектива не лучшая.

До глубокой ночи подруги перемывали кости всем, кого знали и помнили, а также новым ухажерам Вики. При всей ее ослепительной внешности, она оставалась холодна ко всем, кто хоть как-то тянулся к ней сердцем. Оля очень хотела, чтобы Вика нашла свое счастья, потому что искренне желала ей счастья.

С утра, после завтрака, они направились на прогулку. Холод за городом ощущался сильнее, чем в городе. Понятно, что дело в застроенной территории, где от каждого дома веяло теплом, но все же.

Продрогнув, подруги вернулись на дачу, взяли полотенца, теплую одежду и побежали к соседке, которая всегда топила для них баню. Как ни странно для молодых девушек, но в обед их сморил сон, и они продрыхли в обнимку добрых пару часов, а потом бесились, ели, дурачились и вечером снова гуляли.

Оля ловила себя на мысли, что ждет сообщения от Ветрова. Читать его послания было приятно, хоть они и содержали по большей части рабочие вопросы. Врать самой себе она больше не могла. Ее не просто тянуло к шефу, она влюбилась. Это походило на саморазрушение, потому что нет и не может быть у нее будущего с Ветровым. Кто он и кто она? А еще беременность… Такие мужчины ищут лучшую партию и воспитывают своих детей, а не от… Огурцова. Вот точно ненормальная. Знала же, что нельзя, что будет больно, но умудрилась вляпаться. Инстинкт самосохранения, что ли, отказал? Это как если бы ей сказали: «Не ходи туда, там пропасть», — а она не просто пошла, а побежала сломя голову.

Возвращались девушки в город нехотя. За ними приехал все тот же сосед. Смирнову подвезли к дому, где они с Сальской привычно обнялись и бросили друг другу пару колкостей и пожеланий на ночь. Смена обстановки принесла свои плоды, и Оля спала крепко и сладко.

На следующий день Ветров встретил ее сдержанно и по-деловому. Как обычно. Не стал припоминать ее позорное грехопадение перед выходными. Делал вид, что ничего не произошло, но его странные взгляды она на себе ловила.

— Ольга, зайди, — услышала секретарша голос начальника и поспешила исполнять.

— Да, Кирилл Андреевич, — привычно остановилась у дверей, держа наготове блокнот и ручку.

— Созвонись с отделом рекламы, пусть подготовят все данные по прошлой акции. Зайди в отдел персонала, пусть запускают в работу поиск менеджера на новый проект. Сегодня же.

— Ясно, — кивала Смирнова, записывая поручения.

— Как отдохнула? — Ветров откинулся на спинку кресла и сцепил руки в замок на животе.

Оля не сразу поняла, о чем вопрос. Мозги уже планировали диалоги с коллегами, а еще у нее два контракта на столе, которые ей до следующих выходных не перепечатать. Хоть курсы стенографистки бери…

“Отличная идея!” — сразу похвалила она себя, сделав пометку в блокноте найти курсы.

— Спасибо, Кирилл Андреевич. Все отлично. Как прошли ваши выходные? — ляпнула и замерла. Да какое ее дело, с кем он проводит досуг?

— В одиночестве, Смирнова, и делах, — он не выпускал ее из поля зрения. Сканировал нервозность Оли прищуренными глазами. — В пятницу корпоратив. Явка обязательна.

— Но… — не любила она подобные мероприятия.

Она вообще без Вики чувствовала себя неуютно. Вернее, скучала. Разговоры с коллегами ограничивались работой, которая и так занимает все время, сплетничать верх идиотизма, пить нельзя. По крайней мере, так было в “Семерочке”.

— Любые “но” оставь за дверью. Должна быть.

— Конечно, Кирилл Андреевич.

“ Надо срочно звонить Сальской. Одеть-то у меня нечего!” — и Оля сделала еще одну пометку в еженедельнике.

Сразу после разговора Ветров ушел на совещание, а Смирнова принялась за привычную текучку. Все шло спокойно ровно до того момента, как начальник вошел в кабинет.

— Смирнова, собирайся, — от его голоса секретарша подскочила на стуле.

— Далеко?

Скрипнула в голове шальная мысль, что ее уволить решили. С чего бы такой резкий приказ?

— Обедать.

Какая-то неправильная тенденция у них появилась ходить в кафе вместе. У Ветрова была Перова, логично же позвать ее. Нет, Оле, конечно, нравилось внимание шефа. Она бы с ним не только в кафе пошла. Только питать себя напрасными иллюзиями глупо, а впоследствии очень болезненно. Ветров и так поселился в ее голове по соседству со всеми романтическими мечтами.

В любом случае спорить и отнекиваться — глупо.

Привычное кафе, что подальше от офиса, встретило радушием официантов и вкусным запахом выпечки. Странно, должно пахнуть всем подряд, но нет. Такое чувство, что пару минут назад из печи вытащили пышные румяные булочки.

— Рассказывай, — едва сделав заказ, приказал Ветров.

Оля опешила. О чем именно он спрашивает? О загородной поездке или о том, что произошло до нее? А может, просто о жизни?

— Что именно? — неосознанно приосанилась она, отчего сидела на зависть всем леди высшего света, воспитанных в лучших институтах благородных девиц.

— Правда не понимаешь? Или ты думала, мы замнем пятничное приключение, где ты стояла передо мной на коленях?

“Вот же…” — мысленно простонала Оля, пряча глаза.

Много раз прокручивала в голове объяснение, но когда дошло до дела, вмиг растеряла всю уверенность. На уровне фантазии все выглядело вполне убедительно, и сама она была твердой и решительной, а по факту чувствовала, как щеки горят от стыда.

— Кирилл Андреевич, это случайно вышло… — взяв со стола бутылку, девушка дрожащими руками налила в стакан воды и выпила залпом половину. — Дело в том…

И Оля рассказала все как было, умолчав о беременности. Как искала подработку, что не ожидала в тот день нового привоза.

— Зарплата в офисе не устраивает? — шеф сложил руки на столешнице и чуть подался вперед.

— Что вы! Устраивает, но мне очень надо… — стушевалась и посмотрела в окно. Только бы не на него. Как же он ее волновал! Рядом с ним она переживала так сильно, что потели ладони, а сердце гулко стучало.

— Почему не сказала?

— У меня даже в мыслях такого не было.

—Я понял, — Ветров склонил голову набок, разглядывая Смирнову. — Что ж мне с тобой делать, Оля?

— Больше такого не повторится, Кирилл Андреевич, — со свойственным запалом раскаивавшегося преступника Оля ответила.

— Жаль, — промурлыкал шеф, а она прикрыла глаза от того, как неправильно приятно прозвучало сказанное слово. — Давай договоримся. Ты уходишь со своей странной ночной работы, а я найду для тебя подработку в офисе. Идет?

— Вы серьезно? — Оля прикусила губу, чтобы не расплыться в широкой улыбке. Кроме слов благодарности в ее голове остались еще пара, и ни одно из них произнести она бы не посмела.

“Какой же ты замечательный, Кирилл. Тебя любить легко и так сложно”.

— Я похож на шутника? — изогнул он бровь и усмехнулся. — Работы в офисе хватает. Тебе за красивые глаза никто платить не собирается.

Предложи он ей выписать премию или просто денег, она бы отказалась. Своим рассказом она не милостыню просила, а лишь хотела расставить акценты. И стало приятно, что начальник это понял. Не унизил, не обидел.

— Спасибо, Кирилл Андреевич.

— Не спеши благодарить, — с усмешкой бросил шеф.

Дальше Оля рассказала о поездке за город, потому что Ветров не оставил возможности опустить ее личное времяпровождение. Призналась, что до сих пор не освоила текстовый редактор, за что начальник направил ее ученицей к Наташе, той самой коллеге, с которой по счастливой случайности отношения сложились хорошие.

Сразу по возвращении в офис, Кирилл Андреевич закрылся в кабинете, а Оля позвонила Вике.

— Кусь, привет, — зажав трубку плечом у уха, она сшивала документы за прошлую неделю.

— О, да ты бодрячком! — выпалила Сальская и красочно сматерилась. — Это я не тебе, тут один идиот решил покрасоваться своим мерином… Свали в туман, придурок! Че там у тебя на работе?

Как можно быстрее Смирнова поведала о предложении шефа.

— Как думаешь, стоит увольняться из бутика? Может сделать вид? Лишняя копейка все же не помешает…

— Не тупи, Лель. Всего бабла не заработаешь, а сил не останется. Косячить начнешь. Я позвоню соседке и скажу, что ты не можешь больше пахать. Все, я дошла до альма-матер. Созвонимся вечером. Целую.

— Как же я люблю тебя, Кусь, — улыбнулась Оля. — Пока.

Вплоть до четверга все шло в штатном режиме, если не считать нервозности, с которой Оля ждала корпоратива. Хотелось выглядеть хорошо, что ей точно обеспечит Сальская, а еще… Блин, наивные желания сбивали с толка. Побыть еще один день рядом с Ветровым — разве не прекрасно? Любую возможность надо использовать, так научила жизнь. И да, может, потом и будет лить слезы в подушку, но пока хотелось любить.

— У себя? — надменным взглядом окатила ее Перова, едва зашла в приемную шефа.

— Да, — ответила ей тем же Смирнова.

— Ты место свое не забывай, — явно разозлилась красотка.

Видимо, привыкла видеть Олю сдержанной и жаждущей наладить отношения с коллегами, а тут облом. С недавних пор Смирнова решила не утруждать себя напрасным метанием бисера. Кому надо — сам притянется, а с такими стервами разговор должен быть на их же языке. Спасибо “Семерочке”, закалила и научила показывать зубы.

— Я на своем месте, а вот ты забыла, что тут работают. Слышала такое слово? — усмехнулась секретарша, поставив локти на стол и подперев ладонями подбородок.

— Кто бы говорил. Советы от тупой курицы мне не интересны, — сложила руки на груди Ксения.

— Лучше от тупой курицы, Перова, чем от похотливой стервы, обтирающей колени своего шефа.

— Ты в конец охерела, овца?! — вышла из себя коллега и нависла над Олей с противоположной стороны стола.

— Разве? — спокойно ответила Смирнова, но внутренне напряглась. Сгруппировалась. — Ты вроде к Ветрову собиралась? Так вперед. Правда… — секретарь изобразила театрально огорчение и часто заморгала: — … у него совещание через пятнадцать минут. Не успеет прокатить тебя на своем члене. Мне жаль…

— Сука! — прошипела Перова и ураганом понеслась в кабинет босса.

Дверь хлопнула, и Оля, облегчённо выдохнув, откинулась на спинку кресла. Такого боя она еще не вела. Есть за что себя похвалить, а Вика вообще будет в восторге.

— Принеси два кофе, — раздался голос в динамике, и она чертыхнулась.

“Мог бы и выпроводить стерву, а не заставлять меня ей прислуживать”, — фыркала Оля, направляясь к аппарату.

Велико было искушение плюнуть в чашку Перовой, но Оля профессионал своего дела. Как бы ни было, а указание шефа — закон. Расставив на подносе ароматный напиток, сливочник и сахарницу, она вошла в кабинет Ветрова.

Кирилл Андреевич сидел рядом с Ксенией на диване. Стоило Оле переступить порог, как оба замолчали. Шеф вел ее внимательным взглядом, а в глазах Перовой светилось самодовольство.

“Опять что-то наплела”, — поджала губы Смирнова.

— Принеси Ксении минералки, — холодным как сталь голосом отчеканил Кирилл Андреевич, едва Оля установила перед ними кофе.

Стиснув края подноса, Смирнова кивнула и вышла.

“Что это? Показательное выступление или дрессировка? Я тут официантом работаю или что?!” — злилась она, готовая крушить все вокруг. Хорошо никто из коллег не додумался встать у нее на пути.

Дойдя до помещения, которое служило чем-то вроде кухни, Смирнова застыла. Посмотрела по сторонам, покусала губы и зашагала обратно быстрой решительной походкой.

— Теплую или холодную? — ввалилась она без стука, заставив любовников отпрянуть друг от друга.

— Холодную, — прошипела Перова.

Изобразив улыбку, похожую на оскал гиены, Оля крутанулась и вышла. Походила по коридору, посчитала до двадцати и… снова влетела в кабинет шефа.

— С газом или без? — ей сейчас аплодировали стоя все работники общепита по части услужливости.

— Без… — процедила Ксения, явно взбешенная, что их снова прервали.

Ветров же, напротив, смотрел на нее с нескрываемым удивлением.

“Не ожидал, Кирилл Андреевич? Сюрпри-и-из!” — злорадно веселилась про себя секретарша.

Понятно, что ни за какой водой она не пошла. Померила шагами коридор и опять ввалилась в кабинет шефа. От всего этого театра начальник встал и провел несколько раз пятерней по волосам.

— Что на этот раз? — смотрел прямо в глаза Смирновой.

— Забыла уточнить марку, — развела руки в стороны Оля. Ну, что с нее взять…

— Что за цирк? — сделал к ней шаг Ветров.

— Вы о чем, Кирилл Андреевич? — отступила она назад. — Пытаюсь угодить вашей… лучшей сотруднице.

Не хотела она выделять последние слова, но они сами вылетели вместе с ядом ревности, что отравлял весь организм Оли.

— Кхм, — прокашлялся шеф и обратился к Перовой: — Иди к себе. Не забудь рассчитать объем поставки на следующую неделю.

— Кирилл… — попыталась возмутиться пассия, но он красноречиво посмотрел на нее.

— Иди, Ксю.

“Ксю… — передразнила мысленно Смирнова, сжав кулаки. — При мне вы больше не будете лизаться! Точка!”

От своего внутреннего монолога сама же Оля чуть не рассмеялась до слез. Вояка из нее никакой, но хоть на место поставила красотку. Хочет минералки — пусть пойдет и возьмет. А если хочет босса, то пусть крутит задницей в другом месте. У Оли тоже нервы не железные. Ей вообще нельзя нервничать!

— Мне минералки принесешь? — усмехнулся шеф, едва Перова исчезла из кабинета.

— Вам…

— С газом, “Акву”, холодную, — тихо засмеялся Кирилл Андреевич. — А вернешься без воды, я лично проведу показательную порку.

С улыбкой Смирнова вышла из кабинета. Ее так и подмывало вернуться с пустыми руками, но все же это работа, а он ее начальник. Уподобляться Перовой не стоило, хотя она стерву очень понимала.

На вечер была запланирована вылазка с Викой по магазинам. Каждую копейку, конечно, Оля берегла, но заявиться на первый корпоратив в чем попало не могла. Если платье ей подруга точно одолжит, то с обувью все обстояло сложнее. У Оли тридцать шестой размер, а у Вики — тридцать восьмой. Шлепать задниками — такая себе перспективка.

— Давай возьмем черные открытые туфли на шпильке, — Сальская вертела в руках дерзкую модель на тонком каблуке и с застежкой на щиколотке. — Под сиреневое платье будет круто.

— Может, что-то попроще? — с сомнением отозвалась Оля.

Ходить на таких каблуках она не умела. Могла, конечно, минут десять, но что последует за этим — предположить сложно. Если не сломает ноги, и то хорошо.

— Ладно, тогда фасон такой же, но шпильку покороче, — рассудительно что-то прикинув, заявила Вика.

Смирновой осталось только кивнуть.

К предполагаемому образу, который придумала Сальская, они купили пару браслетов, помаду и чулки. Смирнова при всей ее чопорности сразу согласилась на последние. Хотя когда она надевала подобный атрибут последний раз, все для нее прошло хреново.

“Относительно хреново, — поправила себя Оля и погладила свой живот. — Ребенок у меня все же будет”.

Пока бродили по торговому центру, Оля не отказала себе в удовольствии зайти в магазин с одеждой для новорожденных. Трогала нежные крохотные вещи и улыбалась. Необъяснимо, но это наполняло какой-то правильной энергией, восстанавливало силы, давало чувство эйфории от ожидания.

“Стоит чаще забегать в такие салоны”, — решила Смирнова.

После похода за шмотками Оля вернулась выжатая как лимон. Ноги гудели, поясница ныла, а глаза слипались. Наскоро приняла душ, выпила чая и прыгнула в постель. Выспаться надо было обязательно. Завтра ей предстоит нелегкий день и еще более сложный вечер.

Как назло утром Смирнова опоздала на автобус, и пришлось уезжать на маршрутке. Причем не совсем удобной. Она останавливалась почти за квартал от офиса. Так что чапала ножками добрых двадцать минут. Зато нарисовался плюс: на углу новой многоэтажки открыли кофейню. Мимо пройти Оля не смогла. Забежала и купила коробочку профитролей с шоколадным кремом.

Вышагивая до работы, она поравнялась с молодой мамочкой, которая толкала впереди себя коляску со спящим малышом. Сама того не замечая, Оля залюбовалась, представляя, что скоро будет выглядеть так же.

“Расти скорее, мое солнышко”, — с благоговением подумала она и погладила свой пока еще плоский живот.

Весь офис в пятницу как с ума сошел. Настроение приподнятое, от работы одна видимость. Кругом обсуждался предстоящий вечер.

До самого обеда Ветров отсутствовал. Без него грустилось, но продуктивно. Секретарь успела сделать всю текучку, а на нервной почве еще и подготовилась к новым поручениям: частично заполнила календарь встреч, обзвонила контрагентов для уточнения времени визитов, рассортировала почту… Честно трудилась.

На обеде Лена и Наташа не замолкали ни на секунду. Делились пикантными подробностями с прошлых вечеринок.

— В прошлом году собирали праздник в конце марта. Вениамин Семенович нашу главбухшу зажимал в раздевалке. Пьяный в драбадан, — хихикала Лена, макая картошку фри в сырный соус.

— Это ерунда, — отмахнулась Наташа. — Вот когда руководитель отдела развития исполнял стриптиз у колонны, половина офиса челюсть в ногах искала.

— Витюша наш тоже засветился. Напился так, что по ошибке надел чужое пальто. И ни кого-то там, а Ветра, — глаза у Лены горели в предвкушении новых историй.

— А как же Кирилл Андреевич домой уехал? — цедила через трубочку сок Оля.

— Его Перова на своей тачке увезла. Она у нас трезвенница, — разъяснила Наташа.

“Лучше бы была пьяницей”, — вздохнула про себя Смирнова.

Найти больше изъянов у красавицы хотелось до зуба в конечностях. Раньше Оля ни к кому не относилась до такого неприятного чувства зависти.

— У них, кажется, отношения, — понизив голос и слегка наклонившись вперед, тихо известила Лена. — Я их как-то видела на парковке вместе, и Ксюха садилась к нему в тачку.

— Ой, да брось! — фыркнула Наташа, вытирая губы салфеткой. — Перова ко всем в тачки прыгает, кто на руководящих должностях. Я ее видела с начальником охраны в закутке, где уборщицы инвентарь хранят. Вид у них был… потрепанный.

— Фу, он же страшный, — скривилась Лена, а Оля чуть не подавилась булочкой.

Мужик и правда был не красавец, но в нем чувствовалась сила и харизма. Умел себя подать и цену себе знал. Вот только, насколько Оля успела заметить, был женат.

Спустя полчаса, как секретарша вернулась на рабочее место, появился Кирилл Андреевич. Вид у него был уставший. Разговаривая по мобильнику, он кивнул в знак приветствия и сразу прошел к себе.

По привычке Оля сразу же побежала делать кофе.

Постучав, она вошла в кабинет и поставила перед шефом чашку.

— Что-то еще нужно, Кирилл Андреевич? — поинтересовалась, встав чуть поодаль.

— Ты уже обедала? — он потер пальцами глаза и посмотрел на часы.

— Да.

— Плохо, Смирнова. Не заботишься о своем руководителе, — хмыкнул он, делая глоток кофе.

— У меня есть вкусные пирожные, — вспомнила она. — Я сейчас…

Он даже слова не успел сказать, а она уже выскочила из кабинета и побежала к холодильнику на кухне. Схватила красивую коробочку и понеслась обратно.

— Не зря зашла в кофейню, — улыбнулась, ставя перед Кириллом Андреевичем сладости.

— Спасибо, — внимательно разглядывал ее шеф. — Составишь компанию?

— В другой раз, — как-то игриво промурлыкала Смирнова и вышла из кабинета.

“Это что было? Ты совсем сдурела флиртовать с Ветровым?! Еще на коленки к нему попросись”, — ругала она себя, но на деле была довольна.

И как бы ни уговаривала себя Смирнова, отделаться от романтических мыслей не могла. Мысленно возвращалась к шефу, который на редкость был молчалив.

— Кирилл Андреевич, можно? — Оля заглянула в кабинет начальника, едва часы показали шесть вечера.

Другие сотрудники давно ушли, всем объявили о сокращенном рабочем дне, но ей было неудобно уходить пораньше.

— Что ты тут делаешь? Твой рабочий день еще час назад закончился, — отвлекся от документов Ветров.

— Надо было доделать работу…

— Заходи. Что хотела?

Оля отметила, что он действительно загруженный и вымотанный.

— Хотела узнать, не нужна ли вам моя помощь, — улыбнулась робко.

— Нет. Справлюсь. Беги. Жду на корпоративе.

— Хорошо, — она кивнула и тихо вышла.

Пока ехала домой, получила сто сообщений от Сальской, которая высказывала свое негодование. Та уже полчаса торчала у ее дома, чтобы собрать Золушку на бал. Это дословно.

— Ты нормальная вообще?! — с ходу набросилась Вика, едва Оля добежала до подъезда. — Надо столько всего сделать! Погладить платье, накрасить тебя, помыть-побрить…

— Давай без фанатизма, — засмеялась Смирнова, открывая дверь и пропуская “стилиста” внутрь.

— На всякий случай, Лель! Знаешь, мне девочка с работы рассказывала случай… — подруга быстро скинула с себя одежду и, подхватив свой чемоданчик, ринулась в комнату. — Короче, Леська Дронова собралась в клубешник. Днем чет у нее случилось, и она не успела ощипать определенные места. Ну, расфуфырилась внешне, а остальное оставила, так сказать, в первозданном виде. Решила, что никто ей в трусы не полезет, так что нет смысла бритву использовать. Сама же знаешь, потом такие пеньки вырастают — голова завидует. Ну и че ты думаешь?

Вика подождала, пока Оля разденется, и сразу пихнула ее в ванную. Сама привычно устроилась на белом "друге", продолжая историю, слегка повысив тон. Напор воды решила перекричать, не иначе. У Смирновой мысль мелькнула, что теперь и соседи будут в курсе, ибо слышимость отменная.

— Познакомилась она там с каким-то мачо. Они поддатые сосались в закутке, Леська расплылась как медуза в знойный день, а тот не растерялся! Херак! И в трусы ей нырнул, — Сальская засмеялась. — А там, бля, дикие кущи. Короче, подергал он Дронову за усы… Трахнул, конечно, но подколол не раз. Теперь она бритву в сумочке носит.

— Ну и нафига такой дебил нужен? Вообще-то у мужиков там тоже не зад младенца, — намывалась Смирнова со всей тщательностью, поглядывая на бритвенный станок.

— Ой, нормальный он. До сих пор шпилятся. Но сам факт, что в первый раз такая засада. Это ж, Лель, моральная травма и рубец на все пузо, — веселилась подруга.

— Мне не грозит такое, — отмахнулась Оля, а потом передумала и взяла-таки бритву в руки. На всякий случай.

Пока Смирнова красила ногти, Вика орудовала феном и плойкой над ее волосами. Во время глажки наряда Сальская без дела не сидела и приготовила нижнее белье, на которое Оля смотрела как на самую вкусную конфетку. Розовое, тонкое, кружевное. В таком хочется идти без одежды, чтобы похвастаться.

— Смотри, какая ты красотка, Лель, — спустя два часа своих трудов восхищалась подруга.

Глядя в зеркало, Смирнова и правда видела красивую девушку. Длинные волосы, подкрученные на концах. Большие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Розовый блеск на пухлых губах. Бледно фиолетовое платье по фигуре с открытой спиной до талии. Тонкие чулки в тон кожи. Открытые туфли на каблуке. Стройная, фигуристая. И никакого намека на растущую в ней жизнь.

— Это точно я? — хихикнула Оля, приглаживая платье по бокам.

— Все. Зови меня фея-крестная. Так и быть, — Вика явно гордилась ею, и это вселяло в Смирнову уверенность в себе.

За пару минут любования собой стерлось время нервотрепки, потому что все делалось быстро, наспех, но идеально. Как всегда у Вики. Мейкап — на высоте, браслеты — уместно и умеренно. Общая картина — загляденье. Образ в целом оказался удачным и Оле очень подходил. Не роковая женщина, но и не простушка из села Кукуево.

— Давай там, оторвись на полную, — с умным видом наставляла Сальская, поправляя Смирновой прическу. — Так сказать, отпусти себя, Леля.

Взгляды девушек встретились в отражении зеркала. На пару секунд возник немой диалог, погружая в воспоминание. А потом обе громко расхохотались.

— Тебе надо запретить это выражение, — вытирала аккуратно слезы Оля, чтобы тушь не потекла. Смех никуда не уходил, и она еле сдерживалась.

— Да уж, — никак не могла успокоиться Вика. — Тогда держи себя в руках!

— За это можешь не переживать, Куся, — шмыгнула носом Оля и повертелась еще раз перед зеркалом. — Там такие пираньи… Живой бы вернуться.

— Бей на опережение, — подруга зашла на кухню и вытащила из холодильника початую бутылку с остатками мартини. Ему год, не меньше. — Не позволяй никому тебя обижать.

Плеснув в чашку из-под кофе спиртного, Сальская повертела ее в руках и поставила обратно на стол.

— Мне Ветров нравится, — призналась Оля. Впервые вслух. — Глупо, да?

— Это и так было понятно, — хмыкнула Вика. — Не теряйся. Бери в оборот.

— Я беременна, не забыла?

— А я собираюсь купить машину. И что? Все это жизнь, Лель. Не отказывай себе в удовольствии…

— Сомнительное удовольствие потерять волосы от рук Перовой, — прыснула Смирнова. Ничто не могло испортить ей настроения.

— Чем ты слушала? Бей на опережение! — многозначительно подняла указательный палец Вика.

Как бы подруги ни торопились, но на официальную часть корпоратива Оля опоздала. Вошла в ресторан, когда уже все речи высшего руководства были сказаны, а коллеги расселись по столам.

Заведение было огромным. Стены отделаны венецианской штукатуркой серого цвета, на потолке сложный многоуровневый свет. Уместно смотрелась широкая люстра в соседстве с современными скрытыми светильниками. На полу паркетная доска. Столики накрыты белыми скатертями. Сервированы фарфором, начищенными приборами. Графитовые салфетки придавали убранству очень стильную нотку. По углам ресторана — огромные кадки с пушистыми кустами. Посредине — огромный плоский аквариум с подсветкой.

— Смирнова! — послышался голос Лены, едва Оля переступила порог зала.

Как минимум половина коллег обернулись на опоздавшую. Не без удовольствия она отметила заинтересованные и удивленные взгляды мужчин.

— Иди к нам! — подхватила Наташа.

Оля кивнула и направилась к женщинам. Спокойно. Уверенно. Красивой походкой, как учила Куся. Завтра ноги, конечно, отвалятся к чертовой матери, но сегодня она намерена выглядеть пусть не королевой, но точно принцессой.

— Твое место рядом со мной, — перехватил ее Ветров и повел под локоть к столу в центре зала.

Когда и откуда он появился, Смирнова даже не заметила. От напряжения видела только траекторию движения до Лены с Наташей.

Выглядел шеф красиво. В черном костюме, белой рубашке, начищенных туфлях. Волосы в стильной прическе зачесаны назад. На лице и следа от усталости не осталось. И пахло от него очень приятно. Оля чуть носом ему в шею не уткнулась от желания вдохнуть поглубже.

— Кирилл Андреевич, может, я с девочками? — засомневалась она. Понятно же, что Ксения где-то рядом.

— Глупости не говори, — отрезал босс и отодвинул для нее стул рядом с собой.

Улыбнувшись и кивнув, она села и поздоровалась с начальниками других отделом. Вот угораздило же попасть на попойку с руководством. Хорошо Державин-старший с приглашенными партнерами сидел за другим.

— Оленька, я тебя не узнал. Богатая будешь, — поприветствовал ее широкой улыбкой Степан Петрович, руководитель отдела продаж.

— Спасибо, — ответила той же любезностью Смирнова. — Надеюсь, все так и будет.

— А давно у нас Ветер рюмку опрокинуть не может без помощи секретаря? — вальяжно откинувшись на спинку мягкого стула, пробасил начальник охраны.

— Не слушай его, Оля. Это он от зависти. Ему-то красивые помощники не светят, — хохотнула руководитель финансового отдела. — Только солдафоны в кирзачах.

— Что ж ты за язва, Лизавета Викторовна? — беззлобно цыкнул главный по охране.

— А с вами иначе никак. Заклюете своим тупым юмором, — отмахнулась та.

— Что будешь пить? — спросил Ветров у Смирновой, садясь на свое место.

— Сок. Спасибо.

— Прекрасно выглядишь, — тихо сказал ей Кирилл Андреевич, склонившись к уху.

От неожиданного комплимента по щекам Оли разлился румянец, а улыбка сама проступила на лице. Дабы скрыть свои эмоции, она схватила стакан и сделала несколько глотков яблочного напитка.

— Я опоздала… Пробки на дороге, — решила она сразу объяснить свою непунктуальность.

— Если и хотел тебя отругать, то передумал, едва увидел.

Ветров ее провоцировал и очень умело. От внимания Оле было приятно, лестно и волнительно. В груди рождалась щекотка, а по коже неконтролируемо ползали мурашки. Босс уже сменил позу, а она всё еще фантомно чувствовала тепло его дыхания.

“Возьми себя в руки, — твердила себе Смирнова. — Не пялься на него и не отсвечивай как начищенный пятак”.

— На работе все нормально, Кирилл Андреевич? — решила она хоть как-то себя проявить.

Вообще она не умела поддерживать бесед за столом. Не приучена. В ее жизни подобного не было. В “Семерочке” чаще все проходило в каком-нибудь кафе и за одним столом. Все свои. Привычный коллектив. Тут же все слишком пафосно. Торжественно.

— Давай договоримся, сегодня ни слова о работе. Идет? — Ветров налил себе коньяка и выпил, отсалютовав секретарше.

— А, конечно. Да, — закивала она.

— Умница, Смирнова.

Кирилл Андреевич посмотрел на нее с прищуром, проведя языком меж сомкнутых губ. Ощущение, будто сожрать собирался. Оля осторожно перевела взгляд в сторону, точно кокетка, и прочистила горло. С Ветровым рядом как на вулкане. Жарко и непредсказуемо.

Первые пятнадцать минут праздника проходили отлично. Оля успела перекинуться парой слов с коллегами за столом и даже утешила себя заблуждением, что ничего особенного в таких праздниках. Пока на отведенный для танцев пятачок не вышел ведущий. Хотя даже это скорее заинтересовало Смирнову. Зрелища она тоже любила. Она же нормальный человек.

— Итак, друзья! — щерясь во все тридцать два зуба, проговорил в микрофон “тамада” — Пора узнать, как хорошо вы знаете друг друга! Приглашаю на нашу сцену руководителей и их помощников!

Смирнова с легкой улыбкой озиралась по сторонам, наблюдая, как из-за столов встают начальники и их верные “секунданты”. Народ хлопал, и она не отставала.

— Готова? — усмехнулся Кирилл Андреевич.

— В смысле? — уставилась на него Оля, ошарашенная осознанием того, что ее ждет.

— Подъем, — скомандовал шеф и встал, протягивая ей руку.

— Может, вы… с кем-нибудь другим? Я же новенькая. А я вас поддержу аплодисментами, — попытать счастья стоило, хотя все было ясно по взгляду шефа.

“Вот попадалово, а…” — подумала Оля и вложила ладонь в руку Ветрова.

Они стояли на импровизированной сцене. Шесть пар. А больше двух сотен коллег пялились на них со счастливыми лицами. Лишь одно лицо выражало высшую степень озверения — Перовой, сидевшей через два стола от босса. Странно, что Оля ее сразу не заметила. Выглядела та как королева. Яркая, в алом платье и с красивой прической. Величественно положив ногу на ногу, она демонстрировала идеальные изящные конечности, казавшиеся еще стройнее из-за высокой шпильки на красных туфлях.

Решив не портить себе настроение и боясь опозорить своего начальника, Оля отвернулась и переключилась на задания.

— Сейчас вам раздадут планшеты, где каждый будет писать ответ на вопрос, а потом мы все оценим, кто из пар наиболее сплочен в работе! — вещал ведущий, а помощница раздавала игровой инвентарь. Если, конечно, так можно назвать реальные планшеты от “яблока”.

— Может, нам придумать тайные знаки? — шепнула Оля шефу, чуть подавшись к его плечу.

— Не уверена, что знаешь меня достаточно? — изогнул тот в усмешке бровь.

— Если спросят, как вы проявляете деспотизм, то я буду на высоте, — поддела его секретарша. — Но если спросят, с какой игрушкой вы любите спать, то не отвечу. У вас есть плюшевый кролик или мишка?

— Смирнова, ты впервые поставила меня в тупик, — тихо засмеялся Ветров. — Ответить мне хочется честно, но пока в мои планы не входит доводить тебя до смущения.

— Да, уж будьте любезны, Кирилл Андреевич, — намек, надо сказать, толстенный, и Оля поспешила создать видимость спокойствия.

— Если будет такой вопрос, — склонился к ней шеф, — напиши, что с тобой.

— Кирилл Андреевич! — вперилась она в него взглядом и заглохла.

Он смотрел с озорной улыбкой и веселыми искрами в глазах.

— Начинаем! — прервал их гляделки мужчина в пестром костюме. — Внимание! Первый вопрос: в чем сила вашего руководителя?

Оля долго не думала, ответила честно, как душа подсказала: “В руках”. Пока начальник что-то писал, она, вытянув шею, пыталась заглянуть в его планшет, но Ветров лишь усмехнулся и закрыл ей обзор.

— Первая пара, что вы ответили?

Начальник отдела кадров и его помощница ответили в унисон: “В улыбке”. Другие руководители и помощники также совпали в ответах, написав: “В харизме”, “В дисциплине”, и еще пару странных ответов.

Очередь дошла до Ветрова и Смирновой. Шеф повернул свой планшет, где красовалось: “В знаниях”. Оля чертыхнулась про себя, но деваться некуда. Показала всем свой ответ.

— Ура! Какая интересная пара! — подскочил к ней ведущий. — Почему в руках?

И секретарь остолбенела. Хренец. Приплыли. Повернула голову и посмотрела на Кирилла Андреевича. Тот еле сдерживал улыбку, зараза такой!

— У него в чести порка, — ответила Оля в микрофон и весь зал засмеялся.

— Я запомнил, — шепнул ей на ухо Ветров.

— Второй вопрос! — раздался голос неугомонного мужика, не дав Смирновой ответить боссу. — Какие таланты у вашего шефа?

Оля задумалась. Откуда она знает? Подумала и написала: “Отлично играет на нервах”, а потом стёрла первое слово и аккуратно вывела: “Виртуозно”.

И снова засада. Все ответили в унисон, а главное из разряда: “Видит людей”, “Делает успешные проекты”, а отдел развития не стал напрягаться и повторил прошлый ответ: “Следит за дисциплиной”.

Очередь дошла до Оли с шефом, и ведущий почти жигу танцевал.

Босс ответил лаконично: “Контроль”. Смирнова истерично хихикнула. А что, даже весело. Не будет больше вытаскивать ее на всеобщее обозрение.

— И опять эта пара меня заставляет улыбаться! — вопил ведущий. — Я почти влюблен в милую леди! Объясните свой ответ?

Оля опять посмотрела на босса, в чьих глазах плескалось веселье. Никакой помощи, только вздернутая вверх бровь и уголок губ.

— Это не объяснить, надо слушать. Как скрипача.

Весь зал снова развеселился, а вот Оле не до смеха. Ветров только сделал вид, что посмотрел назад, а на деле буркнул сквозь зубы:

— Ох, Смирнова, ты станешь первой скрипкой.

— А я предупреждала, что надо договориться, — зашипела она в его сторону, продолжая улыбаться на публику.

— Я точно не прогадал, — подмигнул он ей, а Оля почувствовала, как от удовольствия запылали щеки.

— Итак! Следующий вопрос… Как ваш шеф проводит досуг?

“Чем дальше в лес, тем толще партизаны”, — чертыхнулась мысленно Оля и быстро написала: “Уныло, потому что без меня”. А что? Такой, как он, точно не умеет веселиться.

Ожидаемо и как по заказу все написали: “С семьей”.

С видимым нетерпением тамада подошел к Оле и сразу же развернул планешет.

— Ха-ха! Это явно намек!

Смирнова чуть не треснула весельчака за его выпад.

Ветров подался вперед и прочитал написанное, сдерживая смех.

— Что вы написали? — подалась к нему в нетерпении Оля, желая, чтобы хоть раз они совпали в ответах.

Он развернул к ней девайс, а там: “Сплю”.

Совершенно потеряв самообладание, секретарь шлепнула шефа по плечу:

— А ну-ка стирайте вашу писанину, пока никто не видел!

— А что у нас тут? — не дав возможности ничего изменить, ведущий показал запись на планшете Ветрова. — Замечательная пара! Восхитительная! — микрофон оказался у рта шефа. — Что думаете делать?

— Что тут сделаешь? — забавлялся Кирилл Андреевич. — Придется исправлять ситуацию.

Все засмеялись и одобрительно захлопали.

“Все бы им лебезить!” — возмущалась про себя Оля.

В общем, весь конкурс прошел в единой полосе позора, но весело. Кирилл Андреевич не упускал возможности смутить секретаршу, а она, так же ляпала ответы невпопад.

Однако первое место отдали им, как самому интересному тандему компании. Державин-старший хлопал громче всех, подскочив со своего места. Оля даже удивилась.

Когда она вернулась за стол в сопровождении шефа, то все наперебой шутили и подбадривали, говоря, что без них конкурс бы провалился.

— Кирилл, — к Ветрову подплыла Перова, одарив всех, кроме Оли, лучезарной и милой улыбкой. — Потанцуем?

— Ксю, я не в настроении, — деликатно отделался босс, но улыбнулся своей пассии.

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — обиделась красотка, продолжая стоять около него и водить наманикюренным пальцем по плечу.

Сделав глоток воды из фужера, Ветров извинился и встал, уводя за собой девушку.

Не хотела Оля поворачиваться, но не удержалась. В момент настроение испортилось, и от веселья ничего не осталось. Разбилось как елочная игрушка. Начальник и Ксения смотрелись великолепно. Оба статные, стильные, лощеные. Смирнова им завидовала. Очень.

“Так, а ну взяла себя в руки! Веселись! Никто тебе не обещал розовых замков и серенады под луной. Умей наслаждаться реальностью, — уговаривала она себя, потягивая сок и делая вид, что увлеченно слушает коллегу справа. — Жаль пить нельзя. Сегодня бы я… с удовольствием”.

— Ольга, разрешите вас пригласить? — перед ней стоял Витек.

Сначала она растерялась и посмотрела по сторонам. Идти с тем, кто подставил ее, однажды не очень хотелось, но…

— С удовольствием, — мило улыбнулась и вложила свои пальцы в ладонь парня.

Танцующих пар было не много. То и дело Оля сталкивалась взглядом с шефом. Поначалу нервно улыбалась, отводя глаза, но чем теснее прижимал ее коллега, тем жестче становился взгляд Ветрова.

— Любишь кино? — молодой человек наклонился к ее уху, отчего контакт тел стал еще интимнее.

— Конечно, — чуть подалась назад Оля.

— Приглашаю завтра. На последний сеанс, — буквально облизывал ее взглядом Виктор.

— Что за фильм? — идти она не собиралась, но поддержать разговор казалось правильным.

— Какая разница? Ты же взрослая девочка и все понимаешь, — одна ладонь коллеги поползла вниз по ее спине, к пояснице.

— Витя, я понимаю, что сейчас врежу тебе, если твоя рука еще хоть на миллиметр опуститься, — разозлилась Смирнова.

“Да кто ему право дал вести себя так и разговаривать?! Я точно повода не давала”, — бушевала она, прожигая партнера взглядом.

— Ой, какая недотрога, — театрально выдал нахал, но руку вернул на место. — Ладно ты, не кипятись.

Музыка закончилась, и Оля ощутимо выдохнула. Еще минута, и она бы наплевала на приличия и оставила коллегу одного на танцполе.

Сразу отстранившись от парня, Смирнова поспешила в дамскую комнату. Хорошо начавшийся вечер уже дважды успел испоганиться, а впереди еще пара часов обязаловки.

Вымыв руки, поправив макияж и придирчиво осмотрев себя в зеркале, она вернулась в зал.

— Что у вас с Виктором? — Ветров степенно налил себе коньяка, а ей долил в стакан сока.

— В каком смысле? — уставилась на шефа Оля.

— Встречаетесь? — приподнял стопку Кирилл Андреевич, хмыкнул и выпил содержимое одним глотком.

— Нет, конечно! За кого вы меня принимаете?! — опешила Смирнова.

— За красивую девушку, — провокационно заявил шеф, а у Оли от груди жар пополз по всему телу.

— Вы… не частили бы со спиртным, а то вас уже зрение подводит, — отшутилась она. Хотела взять сок, но чувствовала, как трясутся руки, и не рискнула.

“Что же ты делаешь, Кирилл Андреевич?” — простонала секретарша мысленно.

— Пойдем потанцуем, — потащил ее за собой шеф.

“С таким приглашением мог бы и не спрашивать”, — усмехнулась про себя Оля.

Едва руки Ветрова коснулись ее спины, оба застыли. В груди у Смироновой сердце разогналось до немыслимой скорости, во рту пересохло, а дыхание стало прерывистым. От касания к обнаженной коже мурашки пробежали по телу, заставляя чуть прогнуться в пояснице.

“Боже, какие у него горячие руки…” — ей хотелось зажмуриться от удовольствия.

Пока она пыталась обуздать свой организм, босс притянул ее к себе сильнее и повел в танце. Медленно. Очень медленно. Со стороны казалось, они просто вышли пообниматься.

— Я первый раз на таком большом мероприятии, — слегка прокашлялась Оля, завязывая беседу.

В своих мыслях витать стало опасно, потому что все ее существо тянулось к Кириллу Андреевичу и остановить этот эшелон ей не по силам.

— Нравится? — он не напирал, не давил, но взгляда с ее лица не отводил. Рассматривал, и это Оле очень нравилось.

— Да. Конечно, — хотела бы улыбнуться как можно беззаботнее, но получилось… кокетливо, что ли…

— О чем говорили с Виктором? — ошарашил ее шеф.

— Э-э-э, ни о чем конкретном, — пожала плечами Смирнова, а руки Ветрова чуть сместились вниз.

Казалось, ответ шефа удовлетворил.

— Не надумала пойти учиться?

— Нет.

В момент все искры между ними осыпались. По крайней мере, так почувствовала Смирнова. Если поначалу она ощущала внимание к себе со стороны шефа, то сейчас он выглядел обычным, как на работе.

— Хочешь, поговорю с эйчаром, и тебе подберут удобное обучение без отрыва от производства? На какую специальность ты бы хотела?

Предложение прозвучало волшебно. Оля открыла рот, чтобы обрадованно согласиться, но в следующую секунду умерила пыл. Не в ее положении задумываться об учебе. А зря беспокоить кого-то — сродни не оправдать надежд.

— Спасибо, Кирилл Андреевич, но я пока не готова к учебе. Надо заново вспоминать программу, подтягивать базовые знания.

— Кто хочет — ищет возможности, Оля, а кто не хочет — оправдания, — Ветров отвел глаза, потеряв к ней интерес.

Танец закончился.

Заняв свое место, Смирнова ругала себя, что не отделалась простым “подумаю”. В конце концов, пусть бы ей нашли институт. Почему нет? Пошла бы или нет — другой вопрос. А теперь она выглядела как бесцельная личность, которая ни к чему не стремится.

Как бы ни скребли кошки на душе, Оля ничем не выказывала свою ревность, которая ошпаривала ее каждый раз, стоило увидеть Ветрова в обществе Перовой. Красавица легко общалась с шефом, умеючи демонстрируя свои лучшие стороны.

«Еще и умная, хоть стерва», — мысленно вздыхала Оля.

На деле же продолжала улыбаться и внимательно слушать всех подряд, кто с пьяных глаз решил излить душу или блеснуть своей гениальностью.

— Ольга, я поднял три компании с нуля, — красовался перед ней заместитель начальника отдела кадров. — Сам разрабатывал план обучения, лично подбирал персонал. После моих тренингов люди выходят с полным пониманием, чего хотят от жизни.

— Надо идти к вам на лекции, — Оля сделала глоток минералки, продолжая выражать интерес к собеседнику.

— Не проблема! Я договорюсь с Ветром. На следующей неделе у нас ожидается конференция в мэрии, хочешь со мной?

— Конечно. Было бы интересно побывать.

— Тебе это ни к чему, — рядом материализовался Кирилл Андреевич.

Оля пошарила вокруг взглядом, удивляясь, как он смог скинуть брелок в виде Ксении.

— Почему? — удивился Геннадий Сергеевич. — Сделаем из нее кадровика. Пойдет ко мне. Это же рост.

— У нее другие планы, — Ветров посмотрел на Смирнову и спросил: — Правильно, Оля?

— Наверное, — поспешила она закончить ненужный спор и мило улыбнулась. — Извините, пойду к девочкам.

— А как же танец? — напомнил об обещании кадровик.

— У нее в контракте прописан запрет, — хмыкнул Кирилл Андреевич и, не дав ей уйти, притянул ближе к себе за локоть.

— Я с вами потанцую, Геннадий Сергеевич, как только мой босс уедет, — Оля высвободила руку и сделала небольшой шаг в сторону.

Близость Ветрова пьянила. Желания бились с шальным ритмом сердца, и это грозило стать всеобщим достоянием. Тогда ее точно ославят на всю компанию.

— Ты уедешь вместе с боссом, так что не давай ложных обещаний, — Кирилл Андреевич щелкнул Оле по носу, чего она никак не ожидала.

Пялилась на него во все глаза, раскрыв рот от удивления.

— Как это… — не успела она задать свой вопрос, как Ветров подтолкнул ее к выходу.

— Пойдем подышим воздухом.

— Мне надо кофту взять…

— Не надо.

Ветров снял по пути пиджак и накинул Оле на плечи. Окутавшее тепло и запах Кирилла Андреевича чуть не лишили последних сил. Хотелось свернуться клубком и зарыться в пахнущую ИМ вещь полностью.

На улице стемнело, но возле ресторана горели фонари и неоновые огни, что зазывали к себе любителей ночного отдыха. Смирнова стояла, кутаясь сильнее в предоставленную одежду, и не могла сдержать улыбки. Опустив голову, водила носом по лацканам и улетала в свою галактику под названием «любовь к Ветрову».

— Не холодно? — шеф встал сзади и положил ладони ей на плечи, слегка сдавив.

От очередного проявления чувственности и внимания Оля чуть не застонала. Невозможное испытание на прочность. Немыслимый мужчина во всех смыслах.

— Нет, спасибо, — чуть качнулась назад Смирнова, не успев побороть свой порыв стать к нему еще ближе.

Казалось, он только этого и ждал. Провел по ее рукам от плеч до кистей широкими ладонями и переплел пальцы. Может быть, стоило спросить о чем-то или поговорить на отвлеченную тему, но молчание в этот конкретный момент звучало идеально. Правильно. Лучше любых слов.

Большими пальцами Кирилл Андреевич поглаживал ее кисти, опалял дыханием шею, запуская волнительные мурашки по Олиному телу.

Она боялась пошевелиться. Разрушить идиллию. Чуть склонившись, Ветров вдохнул ее запах, и Оля почувствовала, как его губы коснулись макушки, а потом виска. Горячие, нежные, желанные…

— Кирилл Андреевич, пойдемте… — Смирнова дернулась, освобождаясь из его объятий.

Если сейчас не сбежит, то будет умолять его обо всем и сразу. Контроль стирался, лопался как мыльный пузырь.

— Пойдем, — усмехнулся Ветров.

Снова обнял ее за плечи и, открыв двери, пропустил вперед. Как только они дошли до зала, Оля нехотя вернула пиджак.

— Спасибо…

— Этого мало, — подмигнул ей Ветров, развернулся и ушел.

Спустя какое-то время Оля заметила, что Кирилл Андреевич исчез. И, самое неприятное, Ксении тоже не наблюдалось. Изображать радость Оле надоело. Не привлекая к себе внимания, она покинула ресторан, желая поскорее оказаться дома. Странные американские горки получились: то шеф обнимал ее, то беззастенчиво уединился где-то со своей подружкой. Хуже становилось от осознания, что Ветров занят и это она крадет его у другой женщины.

Вот сейчас тот самый момент, когда можно было расплакаться и сетовать на судьбу, но Смирнова честно призналась себе, что рада была провести время рядом с начальником. И его руки на своих плечах она чувствовала до сих пор, даже не надо закрывать глаза.

… Корпоратив ожидаемо сблизил коллег. Особенно Олю с шефом. Нет-нет, да он припоминал ей конкурс. Смеялись вместе, иногда пили кофе, вели легкие непринужденные разговоры. Конечно, она держалась в рамках профессиональной этики. Приятным изменением стало спокойное общение Ветрова, без повышения голоса по пустякам.

Погода на улице менялась. Вокруг все расцвело. Солнце палило нещадно, несмотря на начало лета. В работе Смирнова поднаторела. Делала все в разы быстрее, нашла общий язык со многими сотрудниками. Только с Витей общение не задавалось. Обиделся после их танца.

Фигура у Оли пока не сильно изменилась, лишь немного приобрела округлые формы. Так что никто из окружения в офисе, кроме, разумеется, Андрея Сергеевича, ни о чем не догадывался и вопросов не задавал. Это не могло не радовать.

Размеренность, стабильность и спокойствие. Даже Перова перестала строить козни. Впору возрадоваться и держать скрещенные пальцы на дальнейшую удачу.

И все же…

С каждым днем находиться рядом с шефом становилось настоящей пыткой. Она задерживала на нем взгляд непозволительно долго, подходила ближе, чем требовалось, забирая из его рук бумаги — непременно касалась его теплых пальцев. Одергивала себя, ругала, злилась, но остановиться не могла. Постоянные внутренние всплески только усугубляли ситуацию.

— Зайди, — раздался голос начальника из-за приоткрытой двери, и Оля нервно сглотнула.

Добрых полчаса она подглядывала за ним со своего рабочего места. Вообще, последнее время она специально оставляла дверь приоткрытой, чтобы иметь возможность любоваться Ветровым. Понятно, что дура, но как себе отказать хотя бы в такой малости? Осознание, что босс заметил, как она пялится на него, обдало стыдом.

— Да, Кирилл Андреевич… — Оля прокашлялась, пытаясь успокоиться, но отчетливо ощущала, что краска заливает щеки и уши.

Ближе подходить не стала, остановилась в шаге от спасительного выхода.

Ветров поднялся со своего места и медленной, ленивой походкой подошел к ней вплотную. Секретарша напряглась всем телом, задержала дыхание и не сводила глаз с его лица. Кирилл Андреевич протянул руку к ее щеке, и Оля прикрыла глаза, хватая воздух приоткрытым ртом. А следом раздался звук закрывающейся двери.

“Вот же дура!” — прикусила внутреннюю сторону щеки Оля, мысленно обругав себя на чем свет стоит.

— Что происходит, Оля? — спокойно спросил он. — Твои взгляды, смущение, улыбки… Думаешь, я слепой?

— Простите… — прошептала она. Стыдно. Как же стыдно, кошмар!

— Скажи мне, чего ты хочешь? — он ласково провел ладонью по ее предплечью, опускаясь ниже.

От его рук бросало в жар и лихорадило одновременно. Ладони были все такими же горячими, как тогда, на корпоративе. Невозможно хотелось прижаться к нему. Признаться. Открыться. Попытать счастье…

— Ничего, — как можно спокойнее ответила она.

— Уверена? — он сплел их пальцы. — Что ты скрываешь от меня?

— Ничего! — нервно улыбнулась Оля, попав в плен его внимательного взгляда.

— Ты влюблена в меня? — казалось, ему неведомы правила приличия и такт.

— Нет! — праведно солгала Оля, испугавшись, что он попросту читает ее душу, — Просто… я благодарна… За все…

По сути, не соврала, но и правды не сказала.

— Значит, мне показалось. Извини, — он тут же отпустил ее руку и вернулся за стол. — Постарайся не так явно проявлять свою благодарность. Напрягает.

Оля вышла из его кабинета и плотно прикрыла дверь. Впервые за последнее время. Привалилась спиной к стене и чуть не заплакала от несправедливости жизни. Почему она не встретила его до того злополучного выпускного, то есть встречи выпускников? Почему оказалась в числе тех “счастливиц”, кто забеременел с первого раза? И, конечно, думать в таком ключе совершенно неправильно, только счастья ей хотелось не меньше, чем стать мамой.

… Почти шестнадцать недель беременности остались позади. Состояние Оли было отличным. Показатели в норме, да и сама она чувствовала себя прекрасно. Если бы не округлившиеся формы, то могла бы забыть о своем положении. Единственный проблемный момент — спать хотелось. С утра просыпалась сложно и в обед желание прикимарить было на грани фола.

Кое-как разлепив веки, она посмотрела в окно. Утро выдалось пасмурным. Оля жалобно простонала, отключив трезвонившую гадость, и перевернулась на другой бок: немного полежать. Совсем чуточку. Настроиться на подъем. И как это часто бывает — проспала.

Спустя час подскочила с кровати и забегала по квартире, ругая себя и натягивая на ходу вещи. До остановки бежала как ненормальная. Можно было позвонить и предупредить Ветрова. Извиниться. Только не хотела. Шеф и так для нее много сделал. За последние недели он, как и обещал, нашел ей подработку. Теперь она после работы заходила на почту и отправляла корреспонденцию — заказные письма. Некий посыльный, но без ночного графика.

Завернув за угол, она не рассчитала и врезалась в пожилую грузную женщину. Та покачнулась и упала. У Оли душа в пятки ушла. Лучше бы она сама шлепнулась, а не пожилой человек. В памяти сразу всплыл образ бабушки, и стало в разы хуже. Невидимая холодная рука сдавила сердце, потянув его в область солнечного сплетения.

— Простите, пожалуйста. Я не хотела, — затараторила она, помогая старушке подняться. — Как вы? У вас что-то болит?

Женщина оказалась тяжелая. Сама вставать не торопилась, но за маленькую Олю цеплялась. Смирнова себя ощущала Атлантом, который пытается удержать небо. Кряхтела, сопела, но старалась изо всех сил. Как только жертва поднялась, сразу набросилась на торопыгу:

— Чуть не убила меня, сучка малолетняя! — разоралась пострадавшая, а Олю окатило запахом перегара. — Овца слепошарая!

— Простите, — отшатнулась она.

— Мне от твоего «простите» ни холодно ни жарко. Теперь синяки будут. Мазь надо покупать, а я живу на пенсию.

— Я заплачу, — тут же спохватилась виновница и достала кошелек из сумки. Вытащила тысячу рублей и протянула женщине: — Возьмите…

— Надо бы пожаловаться на тебя куда следует, — смягчилась горлопанка. — Но так и быть, прощу.

Хвала Богам! Инцидент исчерпан.

Оля успела юркнуть в подошедший автобус и через полчаса уже спокойно разбирала документы на рабочем месте. Ветров сам задерживался, так что опоздание рабочему процессу не навредило. Конечно, охранники доложат в эйчар, только она сама скрывать данный факт не собиралась.

От столкновения на улице ее слегка потряхивало, благо сердце не долбилось как бешеное. Лишь в обед Смирнова поняла, что для нее помощь полупьяной женщине не прошла бесследно. Низ живота постоянно тянуло, словно у нее вот-вот начнутся те самые дни, которые последний раз были в январе.

Наставления и предупреждения докторов она слушала внимательно, а потому перепугалась не на шутку. В момент вся кровь отхлынула от лица, а страх потерять малыша доводил до паники.

Схватив с вешалки кофту, она влетела в кабинет Ветрова.

— Кирилл Андреевич, простите, мне надо уйти! — чуть не плача выпалила и громко всхлипнула.

— Что случилось? — внимательный взгляд шефа прошелся по ней, остановился на лице.

— Мне надо в больницу. Срочно.

— Объяснить нормально можешь? — гаркнул шеф, вставая со своего места.

— Кажется, у меня… может случиться выкидыш, — сказала Оля и смахнула набежавшие слезы.

Пару секунд Ветров разглядывал ее с недоумением, удивлением и неверием, сканируя с ног до головы, а потом велел:

— Поехали…

В сложившейся ситуации Оля спорить не стала. Более того — была благодарна за помощь.

До клиники они ехали в полной тишине. Оля смотрела в окно и кусала губы, обхватив живот руками. Ветров следил за дорогой и изредка поглядывал на нее нечитаемым взглядом.

Припарковались на отведенном месте перед больницей. Шеф закрыл машину и двинулся за секретаршей. У кабинета врача пациентов не было, потому Оля сразу вошла, боясь опоздать. До чертиков пугала перспектива лишиться того, кто уже становился частью ее жизни, да и смыслом в целом.

Каково же было ее удивление, когда следом за ней в кабинет вошел Ветров.

— Вам сюда нельзя, — тихо запротестовала Оля.

— Я сам решаю, куда мне можно, а куда нет, — жестко ответил Кирилл Андреевич и подтолкнул ее к врачу. — Если здесь не помогут — поедем в другую клинику.

Наспех изложив доктору проблему, ответив на все вопросы, Оля ждала вердикта.

— Откуда вы такие дурехи беретесь? — укоризненно покачала головой пожилая женщина, напоминающая ей бабушку. — За ширму проходи, раздевайся. А мужу скажи, чтоб за дверью подождал. Мне тут семейный осмотр ни к чему. Дома налюбуется.

От слов врача Смирнова вспыхнула как маков цвет. Воды плеснуть — зашипит и пар пустит.

— Он мне…

— Подожду тебя у кабинета, — прервал начальник, ощутимо надавив ладонями на плечи, и удалился.

Странно, но Оле не захотелось больше протестовать и объяснять, что он никакой не муж. Приятно почувствовать себя… семьей. Не одинокой. Картинки, где она окружена заботой и любовь со стороны Ветрова, сами возникли в голове и уходить не собирались. Сладкое чувство. Настолько, что его непременно хотелось ощутить. Пережить. Пропустить через каждый атом тела.

— Давайте начнем… — вырвала ее из грез врач.

Осмотр занял около пятнадцати минут. Докторша осмотрела Олю внимательно и сразу заверила, что все будет в порядке, а Смирнова не удержалась от широкой улыбки. Странно, что когда-то она мучилась от осознания, кто отец малыша. Ведь сейчас она в полной мере жила им и ради него и ни за что на свете не хотела потерять.

Едва дверь открылась и на пороге появилась Оля в сопровождении гинеколога, Кирилл Андреевич вскочил со скамьи им навстречу.

— Как у нас дела, доктор? — спросил он, подойдя ближе.

— Все хорошо. Ребеночек в порядке. Матка в тонусе, но это частая история. Попьет ваша красавица таблетки и все пройдет, — женщина протянула ему листок с назначением, — Берегите мамочку и дитя. Сейчас мы укололи “Но-шпу”, но лучше пару дней полежать. И еще… на время лечения воздержитесь от половых контактов.

— Спасибо. Обязательно, — Ветров кивнул и взял Олю за руку, уводя к выходу.

Про себя девушка думала, что стыд скоро станет обычным её состоянием рядом с шефом. Последние слова доктора витали в мозгах и от этого хотелось взвыть.

— Пристегнись, — Ветров занял место водителя и завел автомобиль.

До офиса ехать не больше двадцати минут. Очередная молчанка угнетала и давила. Оля перебирала пальцами и поджимала губы. Не так она планировала сообщить о своем интересном положении, но когда и кто спрашивал о ее желаниях? Видимо, с рождения не вписывалась в правильный порядок вещей.

— Позвонить не хочешь? — нарушил тишину Кирилл Андреевич.

— Кому? — удивилась Оля.

— Отцу ребенка, — логично предположил шеф, останавливаясь на светофоре и барабаня пальцами по кожаной оплетке руля. — Мужчина должен знать все, что происходит с его женщиной. Тем более беременной.

— Нет, — Смирнова поправила на себе полы кофты.

— Поссорились? — понимающе спросил Кирилл Андреевич и плавно повернул влево.

— Нет. Он не знает, — хотела сразу разъяснить все. Быть честной. И так долго скрывала правду.

В чем смысл играть в таинственность и недосказанность? Может и лучше оттолкнуть его. Не попадать в зону его доверия и заботы, от которых становилось мучительно. Если он будет держаться холодно и отчужденно, то и у нее не будет повода находить в нем каждый день новые качества, которые притягивают больше, сильнее. Сбивают с мыслей. Заставляют желать двигаться за ним, с ним, около него.

— Решать, конечно, тебе, но неправильно держать отца в неведении, — Ветров достал мобильник и прикрепил к держателю на панели.

— Все сложно… — откинула голову на подголовник Оля, возвращаясь мысленно в злополучную ночь.

— А когда было иначе? — усмехнулся шеф, пропуская помеху справа. — И все же ребенок должен знать своего отца, а отец должен иметь возможность помогать ребенку. Что бы между вами ни случилось.

— Кирилл Андреевич, дело…

— Давай договоримся, вне стен офиса просто Кирилл, — он улыбнулся, посмотрел на нее и подмигнул. — В свете последних событий мы вообще не посторонние люди.

— Хорошо, — не удержалась Оля и улыбнулась в ответ.

Конечно, по меркам Смирновой, он играл не по правилам. Вместо того чтобы осуждать ее и выказывать недовольство, тот оставался полным участия. Подобное щипало душу и грело одновременно.

“Почему же ты, такой хороший, не встретился мне раньше?” — в очередной раз вздыхала про себя Оля, глядя на начальника.

Рядом с ним было спокойно. Настолько, что ехать вот так рядом вечно — верх мечтаний. И как бы она ни искореняла жалость к себе, но это гадкое чувство вылезало на поверхность, вставая рядом с безответной любовью к Ветрову.

— Самое время пообедать, — он припарковался и разблокировал двери.

Кафе рядом с работой встретило ароматами свежей выпечки и хорошего кофе. Едва Оля втянула запахи, как в животе предательски заурчало.

Они облюбовали столик в углу у окна.

— Что будешь? — посмотрел он на нее поверх меню.

— На твой вкус, — сложила Оля руки на столе, разглядывая интерьер.

— Говорят, женщины в положении имеют свои пристрастия. Чему ты отдаешь предпочтение?

Вопрос поставил ее в тупик. По сути она всеядная, но именно сейчас впервые задумалась об этой стороне беременности.

— Мяса и соленых помидоров, — улыбнулась и сглотнула. Как собака Павлова, точно.

— Принято, — усмехнулся Ветров.

Сделав заказ, Кирилл извинился и отошел. Оля наблюдала в окно, как начальник вышагивает взад-вперед у входа, что-то бурно обсуждая по телефону. К моменту его возвращения еда уже была расставлена на столе услужливым официантом.

— Извини. Проблемы с поставкой оборудования для нового склада, — отложил в сторону гаджет шеф.

— Что-то серьезное? Может быть, поехать в офис, а еду забрать с собой?

— Не выдумывай. Ешь.

Обед проходил за легкой беседой. Ветров рассказал о предстоящих переговорах, новом программном обеспечении, о предстоящей командировке через пару месяцев. Оля поделилась своими наблюдениями относительно неудобства корпоративного транспорта, бесконтрольной канцелярки в офисе и желанием побывать на Аляске.

— Никак не могу привыкнуть к зрелищу, — тихо засмеялся Ветров, делая глоток кофе.

— Какому…зрелищу? — спросила Оля, замерев с вилкой в руке.

Порции, конечно, были огромные. И пусть Оля не ела по привычке быстро, но все же не оставила ни кусочка от стейка и соленьев, похожих на домашние.

— Ни разу не видел девушку с таким аппетитом.

— Это не мой аппетит… а ребенка, — Оля сложила приборы в тарелку, промокнула губы салфеткой и сделала глоток сока.

— Ты говорила, что живешь одна. Не думала, как будешь справляться потом, когда родишь? Если не хочешь отношений с отцом ребенка — твое дело, но помощь тебе точно не помешает, — рассуждал Ветров.

— Все вы верно говорите, Кирилл Андреевич….

— Кирилл, — поправил ее тот.

— Прости. Сложно привыкнуть. Все верно говоришь, Кирилл. Только ситуация у меня не… как бы мягче сказать… нестандартная.

— В чем же ее нестандартность? — последнее слово он особо выделил. — Обычно дети появляются из самой что ни на есть стандартной ситуации. Причины разрыва у всех разные, а суть одна.

— Отец ребенка не знает, что переспал со мной и, как следствие, не знает о ребенке, — Оля удовлетворенно облокотилась на спинку диванчика. Впервые появилось ощущение, что живот мешает. — Я провела свою первую и единственную ночь сказочно, но вспоминать о ней не хочу.

«Вот теперь он обязан смотреть на меня как на прокаженную идиотку», — думала Оля. Совершенно неприемлемо вести подобный диалог с шефом, но раз он сам этого хочет, то кто она, чтобы казаться… лучше?

— Зачем тогда провела ночь? — поинтересовался Ветров.

— По медицинским показателям, — в очередной раз вспомнив свое оглушительное грехопадение, Оля поморщилась. — Одним словом, проклята я… как говорит моя подруга.

— Да уж, попал парень. Не хотел бы я оказаться на его месте. Не думала избавиться от ребенка? — осторожно спросил Кирилл и, кажется, напрягся в ожидании ответа.

— Ни разу, — честно ответила Оля. — Это мой ребенок. Будь он даже от Квазимодо — все равно бы родила. Считаешь, я дура?

— Нет. Ну, может, чуть-чуть. Скорее смелая.

— Почему ты не женат? — с толикой вызова бросила она в запале. Боялась, что он начнет давать свою оценку ее поступку.

— Не нашел ту единственную, наверное, — пожал плечами Кирилл.

— А Ксюша? — опустив глаза, Оля воткнула десертную ложечку в воздушный пудинг.

— Когда-то думал об этом, но не сложилось.

— Потому что ты изменял? — само собой как-то вылетела мысль, и Оля шире распахнула глаза. От испуга.

— Потому что, Оль, не все так относятся к детям, как ты, и совершают хреновые поступки. И давай на этом закончим тему моей личной жизни. Думаю, я в должной мере отплатил за твою искренность.

Теперь она поняла, почему Кирилл заметно расслабился, стоило сказать, что об аборте она не думала. У босса за плечами своя сложная история. Обидно за него. Ветров заслуживал счастья, по ее мнению. И человек замечательный. Заботливый. В душе, конечно, Олю царапнуло осознание, что Кирилл любил Ксюшу, а может, и сейчас любит, просто пока простить не может.

Случись встреча Смирновой с Ветровым полгода назад, она бы землю рыла, как свинья в поиске трюфелей, в попытке сблизиться. Но не теперь… Естественно, все на уровне фантазий, как обычно. Может, он полгода назад строил планы жениться на красотке? Так что не могло быть никаких вариантов ни тогда, ни сейчас.

— Отец знал о твоей беременности? — вытащил Олю из раздумий очередной вопрос.

— Чей? — она уставилась на Ветрова непонимающим взглядом.

— Мой, — уточнил Кирилл.

— Ты в порядке? — Оля широко улыбнулась, обнажив свои белоснежные ровные зубки. — Я с твоим отцом не знакома. Забыл?

— Вообще-то он тебя на работу взял, — улыбнулся Ветров и покачал головой, показывая, что та продолжает его удивлять.

— Державин? Андрей Сергеевич… твой отец? — для полноты картины не хватало только фанфар и конфетти.

Ошарашенная секретарша застыла на месте, так и не донеся ложку с десертом до рта.

— А ты не знала? — изогнул бровь Кирилл. — Странно. Я считал, что тебя во все тайны Мадридского двора посвятили.

— Я даже не предполагала такого… У тебя фамилия другая…

— Это я после школы показывал свой бунтарский нрав. Взял фамилию матери. Так, нам пора в офис, — прервал откровения Ветров, глядя на часы. — Доедай и поехали.

“Ну ничего себе! — мысленно обалдела Оля, поглядывая на руководителя. — Да охренеть просто! Он брат Олега! Я точно проклята…”

До конца рабочего дня Смирнова оставалась оглушенная новым знанием. И как же она не узнала обо всем раньше?! Почему никто не сказал? Лена или Наташа… Вероятно, считали, что это ей и так известно. Чья она протеже, не знал только глухой и слепой.

Выходные выдались жаркие, солнечные. Вика настояла на прогулке вечером, а Оля и не сопротивлялась. Самочувствие пришло в норму, хотя таблетки пить еще приходилось.

Центр города поражал толпами народа, большим количеством фонарей и неоновых вывесок. Посидев в небольшом уличном кафе, подруги шагали по проспекту в сторону парковых аттракционов.

— Я скоро поеду на стажировку в Германию, — Вика поправила сумочку на плече и радостно посмотрела на Олю. — Правда, я завалила тест по зарубежной истории и если не исправлю, то меня бортанут. Маман наняла репетитора. Вроде нормальный.

— Надолго уедешь? — расставаться с подругой Оля не хотела. Без нее жизнь станет совсем одинокой.

— На год точно. Там перспективы, Лель, охеренные! Окручу крутого арийца и будет мне “дас ист фантастиш”. Потом и тебе найду кавалера с запросами на семью, — подбадривала ее Сальская.

Планов относительно себя Оля не одобряла, но внимательно слушала и напитывалась неуемной энергетикой подруги. Ни разу она не видела Вику в слезах. С нее стоило брать пример. В любой ситуации умела находить выгодные стороны и не отчаивалась. Когда не прошла кастинг в известное модельное агентство, — а по мнению Оли, подруга полностью им подходила, — то пришла довольная, заявив, что ее обошла стороной участь лица с обложки с неоднозначной судьбой. Понятное же, что расстроилась, но даже мимика на лице не изменилась. Железная леди.

— Сальская? — раздался позади них смутно знакомый голос и девушки обернулись.

— Яна? — в тон первой красавицы школы удивилась Вика. — Привет!

— Привет. Гуляете? — можно подумать, что ответ не очевиден. Но Оля кивнула, поймав на себе взгляд той, кому когда-то завидовала из-за отношений с Державиным-младшим.

— Смотрю, ты тоже дома не сидишь, — Сальская потянула за собой Смирнову, сократив расстояние между знакомыми. — Я думала, вы в клубе сегодня. Проболталась твоя подружка из моего альма-матер.

Многие из их школы пересеклись в высших учебных заведениях. Так что, как бы Куся не пыталась отделаться от надоевших лиц — не получилось.

— Нет. Олег позвал прогуляться. Обещал брату.

— А где он сам? — Вика поискала вокруг знакомые лица.

— Зашли в магазин за водой. Сейчас подойдут, — махнула рукой на дорогой супермаркет Яна.

И правда, через пару минут из стеклянных дверей показался Олег, а вместе с ним Кирилл и Ксюша. Поежившись как от ветра, Оля придала лицу скучающее выражение и стала озираться по сторонам. Встреча была очень некстати. Хотела развеяться, забыться, а теперь стояла съедаемая ревностью и жалостью к себе.

— О, какие люди без охраны, — хохотнул Олег. — Здарова, Сальская. О! Тут ужас моей школьной жизни? Или я обознался?

— Привет, Олег, — бросила равнодушно Оля. — Кусь, может, пойдем?

Взглядом с Ветровым она старалась не пересекаться. Как-то не по себе было. Еще это упоминание ее дурацкой школьной любви вообще ни к месту.

— Таблетки выпила? — задал совершенно неожиданный вопрос Кирилл, обращаясь к ней.

— Да, — поспешила она ответить, не зная, куда себя деть от неудобства.

— Ты ее знаешь? — удивился Державин, обращаясь к брату.

— Его секретарь, — хмыкнула Ксения.

— Раз уж встретились, может, прогуляемся все вместе? — предложила Яна, и Олег ее поддержал. — Мы собирались в парк.

— И мы, — согласилась Сальская.

Все как-то быстро перезнакомились и побрели вперед. Оля обреченно вздохнула и пошла следом за всеми. Невыносимо было смотреть, как Ксюша трогает Кирилла, виснет у него на руке, что-то постоянно нашептывает ему на ухо. Хорошо, конечно, что Перова в одночасье решила ее не замечать, но показательные выступления, выставляющие Смирнову пустым местом, выглядели унизительно.

Непринужденная беседа, воспоминания из школьных лет, а также хвастовство текущих заслуг — извечные темы для разговоров. К несчастью, Оле нечем было похвастаться ни в прошлом, ни в настоящем. Разве что смогла освоить работу секретаря, но и тут больше заслуг Наташи с Леной и Кирилла Андреевича.

— На встрече выпускников Алиска из «вэшек», ну ты помнишь, Викуль, сломала руку, прикинь? — завела разговор Яна, а Оля напряглась всем телом. Воспоминания об этом дне хотелось бы обойти.

— Так она нажралась сильнее меня, — засмеялась подруга.

— Кусь, может, пойдем в кино? — пыталась Смирнова остановить поток чужого сознания и разойтись в разные стороны со знакомыми.

— Можно всем пойти, — Олег притянул к себе Яну за шею и чмокнул куда-то в область брови. — Пупс, хочешь в кино?

Оля чертыхнулась и поморщилась, однозначно решив, что вечер неудачный. Все складывалось неправильно.

— Больше гуляй, Ольга, — вставил свое веское слово Ветров. — В офисе сидишь целыми днями.

Боясь, что Кирилл ляпнет кое-что совсем ненужное, Оля красноречиво-просительно посмотрела на шефа.

— А Машка Труманова залетела, прикинь? — засмеялась Яна, никак не желая спрыгивать с волнительной темы.

— И не только она, — пробурчала Вика, покосившись на Олю.

— Да уж, оторвались, нечего сказать. Кирилл потом клиниг нанимал, чтоб убрать следы нашего пребывания, — красотка погладила Олега по плечу и прислонилась виском.

— Он не в обиде. Да, Кир? — с явным подколом выдал Державин.

— Заткнись. Тебе точно нельзя доверять жилплощадь. Когда днем вернулся, еле пролез через бедлам, что вы устроили, — отмахнулся Ветров.

— Я думала, это твоя квартира, — тихо произнесла Смирнова.

Боже, она переспала с Огурцовым в доме Ветрова. Нарочно не придумаешь. В пору разразиться саркастическим злорадным смехом над своим везением.

Сравнивая братьев, Оля находила их совсем не похожими. Во внешности что-то общее безусловно было, но в характере и повадках — небо и земля. Кир сдержан, серьезен, молчалив. Практически не шутит, но воспринимает юмор других отлично. На разные намеки и подковырки младшего не реагирует. Олег же, напротив, любитель красоваться, болтлив, самовлюблен.

— … и кто интересовался? — услышала Оля голос Вики, смахнув мысли в сторону.

“Ничего себе я в нирвану ушла, — усмехнулась про себя Смирнова. — О чем это они?”

— Я! — Олег вызывающе вскинул бровь.

— Державин, я могу тебе морду расцарапать, не забыл? — как всегда заканчивая предложения вопросом, вмешалась Яна. — Зачем тебе телка с татухой на заднице?

— Не беси, Ян. Мне надо, — Державин обнял свою девушку за плечи.

— Ты что, с ней спал? — злилась первая красавица школы.

— Может, спал. До тебя, пупс, — примирительно прижал ее к себе Олег и что-то шепнул на ухо.

«Уж лучше Огурцов», — пищала мысленно Оля.

От перспективы, что речь о ней, у Смирновой в ушах зазвенело. Ее ребенок от Огурцова. Точка. Где-то в душе теплилась мизерная надежда, что Ветров может обратить на нее внимание. Ведь не просто так он проявляет к ней заботу. Но… если ребенок от Олега, то это тотальный ужас.

«Да нет. Врет Державин, — думала Оля. — Девочки тогда все видели. Возможно, Огурцов вспомнил события прошлой ночи, а они друзья. Вот и интересуется теперь. Да и Яна успокоилась после того, как Олег ей на ухо что-то сказал. Точно-точно, дело не в Державине”.

— Я таких не знаю, — Сальская пожала плечами, а потом повернулась к подруге и подмигнула.

— Жаль, — вздохнул Олег.

Еще более трех часов компания гуляла. Когда все переключились на аттракционы и планы на будущее, Оля заметно расслабилась и даже приняла участие в беседе. Если Олег как и раньше совершенно не обращал на Смирнову никакого внимания, то Ветров отрывался по полной, чем вызывал злобное шипение Ксении.

— Не сиди на холодном, — выказывая раздражение, Кирилл потянул Олю за рукав, заставляя подняться с бетонного ограждения, куда все присели передохнуть.

— Оно не холодное, — возмутилась Смирнова, но послушно поднялась.

Вика одобрительно хмыкнула и перевела взгляд на Янку, хвалясь своей ожидаемой практикой.

Пока шли до очередного аттракциона, Оля засмотрелась на ребят, что давали концерт на улице, и споткнулась. Даже испугаться не успела, как ее за локоть поймал Ветров.

— Под ноги смотри, — тихо процедил он и подтолкнул впереди себя.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Внимание грело душу. И похрену на Перову.

— Центрифуга не для тебя. Иди мороженое пока поешь, — добавил шеф, кивнув ей в сторону красочного ларька.

Когда все, кроме Кирилла, погрузились на страшную махину, Оля помахала им рукой, испытывая иррациональную радость, оставшись с Ветровым наедине.

— Не замерзла? — он сделал к ней шаг и едва ощутимо коснулся её пальцев своими.

Невозможная и очень интимная ласка взвинтила пульс на максимум. В горле спирало, от кожи в месте соприкосновения расходилось тепло, вызывая желание стать еще ближе.

— Нет, — прочистив горло, ответила Оля и сама не заметила, как сжала его руку в своей.

Их взгляды встретились и она увидела там целую бурю эмоций, похожих на ее собственные. Глаза Ветрова стали темными, с поволокой тумана. В них читались нежность, желание, восхищение и надежда.

Больше всего в этот момент Оле хотелось прижаться к нему, вдохнуть родной запах, закрыть глаза и отключиться от внешнего мира, слушая размеренное сердцебиение любимого мужчины. Только место было не то и время не их. Опять. Впрочем, как всегда.

Едва карусель остановилась, Оля осторожно высвободила ладонь из его пальцев и отошла на несколько шагов.

Когда настало время прощаться Смирнова прятала глаза, потому что в них отражалось невыносимое желание обнять Ветрова. Прикоснуться к нему и, может быть, поцеловать. В щеку. Скрыть чувства и эмоции за привычной всем благодарностью.

На деле же, все пожелали друг другу удачи и разошлись в разные стороны. Что может быть больнее, когда видишь любимого человека, уходящего прочь с другой?

... Понедельник выдался дождливым. Вернее, дождь лил с ночи, и к утру дороги были полны луж, а обочины грязи. Спрятавшись под старым бабушкиным зонтиком, Оля спешила на работу. Подол скромного серого платья с длинным рукавом путался от ветра между коленей, а волосы, растрепавшись, лезли в лицо.

Вчера она долго стояла у зеркала, рассматривая свою чуть пополневшую фигуру. Гладила округлившийся животик и общалась со своим малышом. Может, это глупо, но ей казалось, что он слышит и понимает ее. А еще она приготовила на неделю одежду, которая скрывала беременность. Ходить в облегающих нарядах теперь нельзя. Следовало оттянуть всеобщее прозрение, чтобы вопросами не донимали.

У самого офиса, когда она обходила огромную лужу, раздался звук двигателя автомобиля, а в следующую секунду на Смирнову обрушился поток грязной воды. От прохлады и неожиданности она застыла на месте, боясь прикоснуться к себе. В таком виде ей точно нечего делать в офисе, а до дома насквозь мокрой еще нужно доехать.

“В дополнение к утреннему душу!” — мысленно подбодрила она себя.

— Оля! — раздался голос Ветрова, который вышел из машины, припаркованной в паре шагов. — Прости. Не заметил тебя из-за поворота.

— Здравствуй, Кирилл,— Смирнова отлепила ткань от ног двумя пальцами и тихо засмеялась. — Отличное начало дня. Домой отпустишь?

— Отвезу. Давай в машину.

Спорить не собиралась. Скорее, обрадовалась. В кои-то веки ей повезло, ведь она проведет с ним время наедине и в нерабочей обстановке.

Устроившись в теплой машине, Оля с наслаждением следила за Ветровым, стараясь не думать о том, как сейчас выглядит.

— Ты тоже хороша. Почему не смотришь по сторонам? — Кирилл занял свое место, вырулил на дорогу, вклиниваясь в общий поток.

— За зонтом не видно.

— Тебе не холодно? — бросил Кир на Олю озабоченный взгляд и, протянув руку, потрогал ее ладони.

От его прикосновения девушка вздрогнула и предательский румянец пополз на лицо. Поспешно отвернувшись, она глядела в боковое окно, запечатлевая в памяти горячие ладони Ветрова и то, как нежно он поглаживал ее пальцы.

— Оль, как ты себя чувствуешь? — в его голосе сквозило участие и неподдельный интерес.

— Хорошо.

— Ты же закончила пить таблетки вчера, да?

— Да, — удивленно посмотрела на него Оля.

— Профессиональная память, — улыбнулся он.

Оля испытывала полное спокойствие рядом с ним, хоть и смущалась. Сидеть вот так в его машине, ехать куда-то, иногда обедать вместе, собирать конструктор, даже ругаться — привычно, желанно, замечательно. И дело даже не в любви, которая выжигала изнутри, а в чем-то большем. Будто рядом с ней родной человек. Свой. Ради которого она сама сделает что угодно, лишь бы помочь, быть рядом, видеть, слышать.

— Надеюсь, сегодня пригласишь на чай? Не ждать же мне тебя в машине, — прищурился Ветров, как-то хищно облизнув губы, когда они припарковались у ее дома.

— Конечно, — прошептала Оля. — Пойдем.

Нутром чувствовала, что не просто так он пошел с ней. Не стоило принимать вызов, вряд ли она готова к этому, но ей так отчаянно хотелось узнать не шефа, а… Кира. Куда-то на задворки исчезли здравые мысли об осторожности, дистанции, пробуждая совершенно иное: порочное, елейное, возбуждающее. Конечно, чай может быть просто чаем, но фантазия уходила далеко, и ее было не остановить.

На ватных ногах Оля поднялась с Кириллом на свой этаж. Достала ключи из сумки, но руки стали непослушными, и она никак не могла попасть в замочную скважину.

— Давай я.

Он не предлагал — просто взял ключи. И Оля вдруг представила, как он вот так каждый день открывает дверь своим комплектом, входит в дом, а она встречает его, признаваясь, что ужасно скучала без него весь день. Сладкие мечты, прекрасные… желанные.

Едва зайдя в маленькую квартирку, девушка разулась и поспешила на кухню, бросив смущенно:

— Проходи. Я поставлю чайник.

Ветров зашел следом и огляделся.

— Оль, иди переодевайся. Я справлюсь сам, — он взял ее за плечи, чуть сдавил, а потом направил к выходу из кухни. — Давай. Не теряй время.

Захватив с собой полотенце и халат, Смирнова прошмыгнула в ванную. Приняла душ и прошмыгнула в комнату. Прислушиваясь, скинула халат, натянула нижнее белье и снова накинула на плечи домашнюю одежду. Мало ли, вдруг гость зайдет.

Копаясь в шкафу, выбирая, что надеть, Оля не услышала, как к ней подошел Кирилл. Встал позади, щекоча макушку своим дыханием. От его близости она напряглась всем телом, боясь шевельнуться. В животе вспорхнули те самые бабочки, а в груди разлилось что-то тягучее и приятное, похожее на мед.

Кирилл провел пальцами по ее руке от кистей до плеч, рассыпая на Олиной коже мурашки, вырывая рваный выдох. Она сомневалась пару секунд, а потом развернулась к нему и честно посмотрела в глаза.

Обведя контуры девичьего лица, Кирилл наклонился и коснулся ее губ своими. Нежно-нежно, до головокружения. Оля вцепилась в его плечи, боясь упасть, и приоткрыла рот, делая вдох. Ветров опустил руку ей на поясницу, а другую запустил в волосы, стащив резинку. Притянул ближе, углубляя поцелуй, переплетая их языки. Она вспыхнула как спичка и застонала, не в силах оттолкнуть, сопротивляться или отказаться.

— Оля, — прошептал ей в рот Кирилл, снова накрывая податливые губы. — Ты такая сладкая…

Привстав на носочки, она подставлялась сильнее, стараясь украсть у судьбы свой маленький кусочек счастья. Пусть один раз. Плевать, что за этим будет боль, тоска и слезы. Все равно на разбитое сердце. Потому что сейчас Кирилл был рядом настолько, что любая одежда неприятно мешала.

— Я хочу тебя, — он взял ее лицо в ладони и пытливо посмотрел в глаза.

Оля видела его помутневший взгляд, наблюдала, как расширяющиеся зрачки закрывали почти всю радужку, будто у наркомана.

— Да, — прошептала она.

— Черт, я готов кончить только от твоего «да», Оль, — сдавленно застонал Ветров, осыпая ее лицо поцелуями, стаскивая с плеч легкий халат.

Хотела она потерять голову окончательно, но словно буром в ее мозг врезалась мысль о татушке, которую в любой момент мог увидеть Кирилл. Тогда он сопоставит факты, понимая, где и с кем она переспала.

— Кир, — напряглась Смирнова и попыталась слегка отстраниться, не давая снять с себя одежду. — Я бы не хотела… раздеваться.

— Стесняешься? — удивился он, проводя большим пальцем по ее губам. — Оль, меня не оттолкнет твоя беременность. Для меня ты прекрасна. Тебе нечего стесняться.

Он снова обнял и поцеловал. Настойчивее, разжигающе, страстно.

— Кир, пожалуйста… — просила она, дыша сбивчиво, прерывисто.

— У тебя такой милый животик, — Ветров положил на него свою ладонь и погладил.

У Смирновой в груди все перевернулось. Это выглядело таким правильным…и красивым. Широкая мужская рука на теле… Словно, он мог не только приласкать, но и защитить.

“Что ты делаешь со мной, Кир?” — взмолилась она про себя.

— И все же… — голову она уже потеряла от него, но о татушке не забыла.

— Миссионерка, — приглушенно засмеялся Кирилл, не давая ей возможности передумать.

Подхватив под ягодицы, отнес ее на диван, не разрывая поцелуя. Навис, устроившись между разведённых ног, опираясь на локоть одной руки, а другой задрав чашку лифчика, накрыл набухшую грудь. Соски у Оли превратились в острые вершинки, словно желали привлечь к себе внимание, и Кирилл их не обделил. Обводил ореолы пальцами, сжимал твердые горошины подушечками пальцев, оттягивал, посылая импульсы вниз ее живота. Вызывая большее возбуждение.

— Думаю, резинки нам ни к чему, — прошептал ей на ухо Кир и прикусил хрящик.

Оля плавилась и сгорала. Тело напрягалось до сладкой истомы, подрагивало от перенапряжения. Оба были слишком распалены.

— Я так хотела тебя, Кир, — призналась Оля, обнимая его со всей страстью, прижимая к себе. — И боялась, что ты…

— Дурочка, — целовал ее Ветров, опуская руку ниже, проводя по реберным дугам к животу, а от него к лону. Поддел резинку трусиков и коснулся промежности. — Я так часто думал о тебе…

Раскрыв влажные лепестки пальцами, Кирилл огладил точку сосредоточения всех нервных окончаний. Оля всхлипнула и подалась бедрами навстречу, в желании большего.

— Скажи, что думала обо мне, — тихо попросил он между поцелуями.

— Я думала о тебе…

— Еще.

— Я думала о тебе, Кир. Я мечтала быть с тобой…

— Почему отталкивала меня?

— Боялась…

Он потер пальцами клитор, зажал, слегка надавил. Оля застонала, запрокидывая голову. Кирилл провел еще раз между складочек и ввел в нее палец. Дыхание участилось, стало глубоким. Кирилл заглядывал ей в лицо, поглощая эмоции, что полыхали.

— Оля, черт, я не могу. Меня разрывает от желания войти в тебя, — прорычал Кирилл.

— И меня, — прошептала она.

Кирилл быстро сдернул с нее трусики, расстегнул свои брюки, спустил вниз вместе с боксерами и тут же толкнулся в нее. Одним жестким движением.

С непривычки и от размера члена Оля ойкнула и напряглась.

— Прости, малышка, — виновато прохрипел Кир, целуя вкусно, жадно. — Тормоза отказали.

Оля кивнула, давая понять, что ничего страшного, но между ног ощущения были непривычные. Лишь его близость и осознание того, что происходит, все еще держали ее в состоянии невесомости и легкой эйфории.

— Расслабься. Будет хорошо, я обещаю. Ты меня так сжимаешь, что я двигаться не могу, — улыбнулся Кирилл.

Несколько раз вздохнув под ним, она попыталась расслабиться. Любовалась Ветровым в его страсти, наблюдала, как на его висках выступили капли пота, стремящиеся вот-вот скатиться вниз. И ей нестерпимо хотелось поймать эти капли языком. Губы Кирилла стали ярче и манили прикоснуться к ним. Невозможно нежные и красивые, как он сам. Глаза с поволокой порока пожирали ее, и от этого плотоядного взгляда было горячо, до дрожи приятно и волнительно.

Сделав пару движений назад-вперед, Кир стиснул Олю сильнее под собой и, завладев губами, толкнулся уверенее, размашистее, не давая опомниться. Между ног у нее разгонялась стихия, которую она познала единственный раз в своей жизни и уже не помнила. Страсть собиралась воронкой, втягивая в себя все напряжение и вынуждая стонать, кричать, скулить протяжно. Оля хотела поймать этот пик. Ждала его, затаив дыхание. Пыталась вырвать, хаотично хватаясь за Кирилла.

— Кир, пожалуйста…

— Малышка? Больно? — замедлился Ветров.

— Нет-нет! — она обвила его бедра ногами, подталкивая пятками, требуя свое.

— Черт, Оля, как с тобой можно оставаться адекватным? — прорычал Кир и возобновил такие нужные и необходимые ей толчки.

Он что-то шептал ей, гладил широкой ладонью по голове, трогал между ног, целовал до боли в губах.

— Боже, Кир… Да… — стонала она между поцелуями, отвечая на каждое его движение.

Эйфория накрывала с головой, затягиваясь сильнее внизу живота, окатывая предвкушением.

— Девочка моя… как же я заждался, — он снова ловил ее губы, терзал, ласкал, вылизывал. — Сладкая… Оленька… Моя…

Оргазм окатил ее ослепительным взрывом внутри, и Оля выкрикнула имя своего наваждения, выгибаясь в спине, подставляясь сильнее, громко выстанывая каждый спазм, прошивающий тело. Ее крик потонул в глубоком поцелуе, а сознание на секунды отключилось от реальности.

Со сдавленным рыком следом за ней, запрокинув голову вверх, кончил Кирилл. А потом уткнулся лицом ей в ложбинку между плечом и шеей, даря легкие поцелуи и сбитое дыхание.

— Ты как, малышка? — он приподнялся над Олей, улыбаясь по-мальчишески озорной улыбкой, но глаза все еще хранили негу.

— Прекрасно. А ты? — она любовалась им.

— Хочу еще, — Кир поцеловал ее в кончик носа, смахнув ладонью пот со лба.

— Мы прогуливаем работу, — хихикнула нерадивая секретарша.

— Поедем вечером ко мне, Оль?

— Поговорим об этом позже?

— Я даже спрашивать больше не буду. Просто увезу, — на ухо прошептал ей Кирилл, поцеловал за ушком и встал.

Пока он был в ванной, Оля не могла прийти в себя. С ним сказочно. И она любит его до невозможности. Но ехать к нему опасно, опять же из-за тату. Есть вариант создать интимную обстановку с минимальным светом, но… Если он войдет в душ? Или проснется раньше нее? Разденет, пока она будет не в состоянии соображать, как сейчас? Куча “за” и такое весомое “против”.

Она не хотела с ним расставаться. Стремилась продлить глупое и наивное счастье до последней капельки. Должны же и у нее остаться волшебные воспоминания без примеси горечи. Ну, насчет последнего, конечно, сомнений не возникало. В смысле, отведает с лихвой.

Рядом с Ветровым она могла рассчитывать на роль тайной любовницы, ведь у него Ксения. И это напоминание стало сродни подзатыльнику. Никогда она не думала, что опустится до того, чтобы спать с чужим мужчиной. Не вынужденно, а по своему желанию. Потому что хотела и хочет его, как никого и никогда раньше.

Пока ехали до работы, разговор не клеился. Оля отвечала невпопад или погружалась в себя.

— Оль, в чем дело? Ты жалеешь? — не выдержал Кирилл, бросив на нее беглый взгляд. Все внимание забирала дорога.

— Нет, что ты! — поспешно ответила она. — Просто задумалась.

— Я же вижу, что ты расстроена.

— Вовсе нет, — она улыбнулась и положила свою ладонь ему на колено. — Немного нервничаю.

— Из-за чего? Думаешь, могли ребенку навредить? — Кир остановился на светофоре и взглянул на Олю с беспокойством.

— Нет, — покачала она головой. — У тебя Ксения… и я…

— Стоп, — прервал ее Ветров. — Давай оставим этот разговор на другое время. Я понял.

Если Оля ожидала косых взглядов, когда она вошли в фойе офиса вместе с шефом, то ошибалась. Никто даже внимания не обратил. Видимо, по умолчанию Смирнову не воспринимали как возможный объект внимания Ветрова.

За привычными делами удалось успокоиться, но мечтательная улыбка то и дело появлялась на Олиных губах. Тело помнило ласки и откликалось на каждое воспоминание.

Поправив на себе блузку, стряхнув с юбки-карандаш невидимые пылинки, Оля вышла из дамской комнаты. Не успела пройти и пару шагов, как столкнулась с Перовой. Нежелательная встреча, но неизбежная.

— Что ты делала в машине Кирилла? — без предисловий и приветствий наехала Ксения, сложив руки на груди.

— У него и спроси, — Оля попыталась ее обойти, но красотка сделала шаг в сторону, закрывая собой проход.

— Узнаю, что ты прыгнула к нему в постель, и пожалеешь, — глаза Перовой сузились, а губы сложились в тонкие линии с побелевшим контуром.

— Отстань от меня, — отступила назад Смирнова.

— На что ты рассчитываешь, идиотка? Где ты и где он? Я же вижу, какими глазенками ты на него таращишься. В мечтах, походу, давно уже на его члене скачешь, — презрительно хмыкнула Перова, надвигаясь и наигранно поправляя рукав блузки. — Такие, как ты, не в его вкусе. Ни рожей ни кожей не вышла. Посмотри на себя. Одеваешься безвкусно. Вечный взгляд голодранки. Манер — ноль. Сексуальности — минус сто. Максимум, на что ты сгодишься, попользовать тебя один раз и забыть как страшный сон. Единственный статус, который ты получишь, — давалка, что прыгнула к шефу на член.

— Так чего ты распинаешься? — Оля еле сдерживала желание вернуться в туалет и разреветься. — Если все так, как говоришь, то расслабься.

— А я не напрягаюсь. Скорее, ломает после такой, как ты, отмывать Кирилла. Это же как в дерьмо вляпаться. Ты бы уволилась сама, Смирнова, пока я тебе не помогла получить волчий билет. Увольнение по статье, это я для тупых поясняю.

— Ксю! — со стороны лестницы раздался голос Ветрова. — Зайди ко мне.

Впервые помощь шефа оказалась некстати. Ощущалась Олей унизительно и неправильно. Что-что, а подобный разговор она бы предпочла не афишировать. Да и ответить этой стерве хотелось емко.

Пока парочка беседовала к кабинете, Смирнова места себе не находила. Бессмысленно перекладывала бумажки, мерила шагами приёмную, ждала чего-то. Сама не знала, чего именно.

Спустя пятнадцать минут, которые показались секретарше вечностью, вылетела Перова, одарив ее гадкой ухмылкой.

— Пойдем прогуляемся? — предложил Кир, вставая у Олиного стола. — У меня совещание через пару часов, все равно не получается сосредоточиться.

Так и сделали. Побродили по парку, заглянули в кафе. Говорили о работе и ни слова о произошедшем.

— Вы поссорились? — Оля крутила в пальцах сорванный листок с куста.

— Я все решу, Оль. Тебе не о чем беспокоиться, — Кирилл смотрел перед собой, заложив руки за спину.

— Это из-за меня?

— Дай мне время, малышка, — он улыбнулся, левым краешком губ и убрал с ее лица выбившуюся прядь. — Закроем тему, хорошо?

Оля кивнула. Какой у нее еще выбор?

На работе Кирилл был сдержан, погрузился в свои обязанности с головой, а Оля мечтала еще раз оказаться в его руках. Близко настолько, насколько это возможно.

Вечером поехать к Ветрову не удалось. Совещание затянулось, и Оля не стала ждать. Попросту сбежала домой. Как бы ни хотела, но слова Ксении все еще звучали в голове, и это вселяло страхи, неуверенность, сомнения и, конечно, недоверие. Под этой призмой все обещания Кирилла выглядели несколько иначе, причиняя боль.

Уже ночью она получила сообщение от Кирилла: “Сладких снов”. И хотелось верить, что внимательным он оставался не по инерции после спонтанного секса. Но что-то мешало впустить в себя сказку.

Следующий день стал настоящим потрясением. Жизнь преподнесла Смирновой очередной урок. Болезненный, обидный, но ожидаемый. Спасибо Перовой. Может, и не такая она стерва? Жаль, что все наставления и эпитеты не прозвучали на день раньше.

Оля пришла на работу на полчаса раньше. Выспаться удалось как никогда. С нетерпением ждала шефа, предвкушая новую встречу. К черту все эти душевные метания! Ей хорошо с Ветровым, и если у них есть шанс, то почему она должна от него отказываться?

Начальник вошел ровно в положенное время, кинув на ходу:

— Доброе утро, — и скрылся в своем кабинете.

Не теряя времени, секретарша поспешила сделать кофе, не забыв положить на поднос вазочку с песочным печеньем, которое купила в кофейне рядом с офисом. Все аккуратно поставила на стол босса, пока тот разговаривал по телефону.

— Я занят, — отведя трубку в сторону, холодно сказал шеф.

Кивнув, Оля выскользнула за дверь.

Видимо, вчерашнее совещание прошло сложно, и Ветров не спешил восстанавливать настроение и покидать кабинет.

В приёмную заглянула Наташа и тихонько позвала:

— Оль, пойдем чаю попьем.

Взглянув на дверь в обитель начальника, Смирнова кивнула и пошла на их маленькую кухню. Не часто, но они позволяли себе урвать пять-десять минут рабочего времени, давая разгрузку мозгу.

Едва они вошли в пищеблок, уже сидевшая там Лена спросила Олю:

— Как Ветер? — бросила коллега в рот кусок шоколадки. — Вчера у них пыль столбом стояла… на совещании.

— Заметно, — усмехнулась Оля. Привыкла к таким реакциям со стороны Кирилла.

— Ничего, его успокоили и обогрели, — хмыкнула Наташа и подалась вперед, понизив голос до шепота. — Я вчера поздно уходила. С отчетом затянула и комп как назло завис. Короче, пока айтишники разбирались, время уже за девять вечера перевалило. Так вот… Выхожу я из офиса, а на парковке Ветер с Ксюшей целуются. Потом сели в машину и укатили.

Оле будто с ноги под дых ударили. В горле вырос ком, придавивший голосовые связки, а к глазам подступили слезы. Быстро прокашлявшись, она поднялась.

— Мне пора, — прохрипела, сжимая кулаки до боли. — Забыла совсем. Еще к кадровикам надо зайти…

— Оль? — встала следом Лена. — Все нормально? Ты побелела…

— Да. Боюсь, босс убьет, что поручение не выполнила, — в байку легко мог поверить любой, кто знает Ветрова.

— На обед-то пойдем? — вслед ей крикнула Наташа.

— Конечно, — на ходу бросила Оля, торопясь спрятаться подальше от посторонних глаз.

Закрывшись в кабинке туалета, она тихо, почти беззвучно проревелась, уговаривая себя потерпеть до вечера. Дома же проще и Вике можно позвонить, чего вчера не сделала из-за усталости.

Плеснув себе в лицо холодной воды, посмотрела на себя серьезно в зеркало. Собралась. Приосанилась. Поправила одежду. Примерила дежурную улыбку. Грустно усмехнулась и пошла на рабочее место.

Как ни пыталась Оля обратить на себя внимание, как ни ждала со стороны Кирилла шагов в свою сторону — тщетно. Шеф успокоился и не проявлял больше к Смирновой интереса.

Закономерный исход: получил свое и забыл.

Даже когда он давал ей поручения, забирал из ее рук документы, приказывал принести кофе — взгляд выражал только профессиональный посыл. Ничего. Впору задуматься, не приснилась ли Оле вчерашняя близость…

С работы она ушла вовремя. Не задержалась ни на секунду. С одной стороны, набрать Сальской хотелось еще у здания офиса, с другой — появилось желание поплакать в одиночестве. Пожалеть себя, без нравоучений и воодушевляющих лозунгов.

— Але, Кусь… Это я, — поджав под себя ноги, Оля сидела на диване. В темноте.

Уличный фонарь проникал сквозь тонкий тюль, разливая желтые лужи по старому ковру. В квартире еще витал легкий запах Ветрова, и это еще сильнее царапало нутро.

— Че с тобой? Трамвай переехал?

— Хуже. Ветров.

Рассказав все подруге, Оля пару раз шмыгнула носом, но в целом держалась молодцом. Неосознанно гладила свой уже заметный животик, что отвлекало, дарило какое-то необъяснимое тепло и поддержку. А может, она просто в это верила.

— Лель, не раскисай, бывает и такое. Пошли на хуй этого придурка, раз он не может отличить бриллиант от окаменелого говна мамонта, — выдала Вика. — Знаешь, тебе давно надо было потрахаться хоть с кем-нибудь. Ради здоровья.

Смирнова не удержалась и засмеялась в голос. Сравнение в стиле подруги, как и умозаключение в целом.

— Я тебе говорила, что люблю тебя? — все еще улыбалась Оля.

— Как и я тебя, моя беременная пони. Как там твой бэбик? Быстрее бы родился. Мне не терпится ощутить всю гамму чувств, — умело перевела тему Сальская, за что Смирнова ей как всегда была безмерно благодарна.

Еще час они трепались обо всем подряд, перемыли кости старым знакомым, и Янке в том числе, а потом тепло попрощались.

Лежа в кровати, Оля честно призналась себе, что была готова к подобному повороту событий. Может быть, не так цинично со стороны шефа, но все же. Права Перова. Где он и где она…

Позади две недели, а Кир держался по-деловому, никаких вольностей не допускал. Оля даже его взглядов на себе не чувствовала. На обеды не приглашал. Здоровьем не интересовался. Другой человек.

Было больно, но, стиснув зубы, она двигалась дальше, позволяя себе расслабиться только наедине с собой. Как бы ни старалась, всё равно засматривалась на Ветрова. Получала некий эстетический оргазм, если можно так сказать. Любовалась, запрещая себе раскисать. В конце концов, она тоже получила, что хотела. В выигрыше оба.

Открыв сообщение от Сальской, Оля улыбнулась.

12:41 Куся: “Мне одобрили стажировку!!! Я крута!”

Решив не тратить время на переписку, Смирнова набрала подругу.

— Поздравляю, Кусь! — выпалила сходу, как только та приняла вызов.

— Спасибо, Лель! Я такая довольная, капец! Столько претендентов было, я офигела. А мой куратор вышел и сказал, что я вне конкуренции и меня ждут в посольстве, прикинь?! — взахлеб рассказывала Вика.

— Ты лучшая! — с гордостью выдала Оля, складывая документы в скоросшиватель.

— Может, куда-нибудь забуримся отметить?

— Кусь, куда мне… — сразу напомнила Оля о своей беременности. — У меня через пару часов поясница отвалится.

— Тогда приеду к тебе вечером с вкусняшками и посидим вдвоем.

— Звучит как песня!

— Надеюсь, не “Пропала собака”? — подколола подруга, а Смирнова рассмеялась.

Дверь в кабинет шефа открылась, Ветров вышел и встал у ее стола. Хорошее настроение вмиг улетучилось.

— Я перезвоню, — бросила Вике, не отрывая взгляда от начальника. — Что-то нужно, Кирилл Андреевич?

— Сходи прогуляйся в парке и подыши свежим воздухом. Через полчаса жди меня у машины, — он похлопал себя по карманам, а потом едва заметно кивнул. Видимо, все оказалось на месте.

— Могу идти? — Оля постаралась скрыть удивление, а еще раздражение.

“Какого черта вы мне указываете, что делать, господин Ветров?” — ухмыльнулась она про себя.

— Иди, — он не сводил с нее тяжелого взгляда, постукивая пальцем по столешнице. — Не опаздывай.

— Конечно, — усмехнулась, прошла мимо него, максимально отстранившись, и выскочила в коридор.

“Разбежалась. По щелчку пальцев зови Ксюшу свою!”

Погода на улице стояла прекрасная. Солнечная. Оля брела по тропинке парка, вдыхая запах молодой листвы. Купив в столовой сэндвич, она не торопилась и на встречу с Ветровым, естественно, не собиралась. Пора взрослеть, как сказала бы бабушка.

— Смирнова? Оля? — услышала она сбоку женский голос и повернула голову.

Вселенная будто слушала ее мысли и подбрасывала очередную проверку. Перед ней на лавочке сидели Яна и Олег. Как нарочно! Опять они!

— Привет! — она улыбнулась и подошла ближе. Говорить им, собственно, было не о чем, но и сбегать неудобно. — Не ожидала вас встретить.

— И мы не планировали, — не полез за словом в карман Олег.

— Отдыхаете? — без Сальской Смирнова не находила общих тем для беседы с ними.

— Ждем мою маму. Она в магазин зашла, — Яна махнула на бутик, расположенный на первом этаже многоэтажки, через дорогу. — А ты тут откуда?

— А я тут работаю недалеко…

— А, вспомнила, у Кира, — Яна окинула Олю взглядом, а Олег продолжал пялиться по сторонам. Явно скучал. — А ты поправилась, кажись.

— Да, есть немного. Как у вас дела? — быстренько перевела Оля тему.

— Отлично! Олег мне сделал предложение, — с сияющими от радости глазами похвалилась Яна.

— Ты еще на телик объяву дай, — хмыкнул Олег и покачал головой.

— Ты как всегда на особой волне, Державин, — отмахнулась девушка.

— Как Огурцов поживает? — не хотела Оля спрашивать про ненавистного субъекта, но слова Кирилла давно не давали покоя.

Может, и надо поговорить. Объясниться. Ради своего же внутреннего спокойствия, чтоб не чувствовать себя подлой. Да и накал между женихом и невестой не мешало сгладить.

— Женился месяц назад. Вроде все в ажуре, — ответил Олег. — А ты соскучилась?

— Упаси, Боже! — повеселела Оля.

Хоть какая-то радость. Теперь у нее есть полное право держать отца ребенка в неведении. Зачем разрушать чужое семейное счастье?

— Все так же по мне сохнешь? — самодовольно хохотнул Державин.

— О, нет! — искренне засмеялась Оля, глянув на Яну. — Не вспоминай. Дурочка была. Маленькая.

— Смирнова, дурость от возраста не зависит, — поучительно выдал Олег. — У меня брату почти тридцатник, а ведет себя порой — хоть стой, хоть падай.

— М-м-м, — многозначительно протянула Оля, не зная, стоит ли поддерживать разговор о Ветрове.

— Помнишь нашу встречу выпускников? Ну, ту, что около полугода назад была? — тут же оживилась Яна.

Оля кивнула. Как она могла такое забыть?

— Ну вот… Мы все тогда в квартиру Кира завалили. Он был не против. Ночью, когда все перепились окончательно, к нему какая-то девочка из наших пришла. В общем, провел он с ней ночь. С его слов, незабываемую. Да, Олеж? Утром Кирилла срочно по делам на работу вызвали, будить свою принцессу не стал. А когда вернулся — той и след простыл. Прикинь, да? — невеста Олега засмеялась звонко, громко.

— Балаболка, — цыкнул Олег.

У Оли сердце бухало в груди бешено и оглушительно. Вроде ничего такого Яна не сказала, но представлять, что Ветров провел ночь с какой-то девушкой, да еще с которой она в одной школе училась… Больно.

— Ой, а че в этом такого? Правда же? Оль, представляешь, лица он ее не видел! Запомнил только татуировку на копчике, которую утром рассмотрел. Буква «К» и сердечко, да, любимый? — продолжала веселиться Яна, а Оля почти сознания лишилась от новости.

“Нет-нет-нет! — вопила мысленно Смирнова. — Этого не может быть… Я сплю? Я и Кир?!”

— Ты смотри Киру не сболтни лишнего, поняла? — хмуро предупредил Олег и следом обратился к своей девушке: — А ты кончай трепаться. По секрету всему свету…

— Да… — пролепетала Оля, сражаясь из последних сил с поплывшим сознанием.

— О! А вон и мама, — Яна помахала рукой женщине и, подскочив со скамейки, подхватила Олега за локоть. — Пока, Смирнова!

— Удачи, ребята, — тихо отозвалась Оля, пытаясь глубже вдохнуть. Расправить грудную клетку, которая вдруг сжалась.

От потрясения Оля забыла, зачем вообще вышла на улицу. Достала телефон и позвонила Вике. Как никогда срочно ей нужна была поддержка. Она могла ожидать чего угодно в своей жизни, но не подобного инсайта. Такого... не может быть!

— Куся, сядь, пожалуйста…

Без прелюдий Смирнова рассказала подруге все. И как-то потерялась во всем. Словно попала в пустоту и куда ни глянь — один пейзаж. Навалилось все. Безответная любовь, игнор Ветрова, женитьба Державина, хоть и плевать на него, но обидно.

Для Сальской же новость, что ребенок не от Огурцова, стала бальзамом на раны.

— Лелик, да ты радоваться должна! — веселилась Вика. — Твой киндер все же от крутого генофонда. Так сказать, ветром надуло!

— Кусь, ну ты че говоришь-то? Я уже смирилась, что от Огурцова! — в нервном потрясении говорила Оля. — И лучше бы от него… Кир… он… Он сказал, что не хотел бы оказаться в подобном положении, когда я рассказала о том, как забеременела. Он возненавидит меня окончательно!

— А тебе не пофигу? Главное, чтоб алиментами помогал, — резонно заметила Виктория.

— Нет, не главное! — выкрикнула Смирнова и застонала от жизненной несправедливости.

— Ты че, Лелик? — помолчав пару секунд, проговорила подруга. — Любовь любовью, а правильными поступками не разбрасывайся. Он тебя кинул, так что это ему бумеранг.

— Нет. Я ему не скажу. Ни за что! Никогда! — подскочила с лавочки Оля, расхаживая взад-вперед. — И ты никому не говори. Давай сделаем вид, что ничего не произошло.

— Взрослое решение, ага, — засмеялась Вика.

— Не смешно, — вздохнула Оля. — Ладно, мне пора на работу. Созвонимся вечером.

В офис Оля вернулась подавленная. Большая часть ее души ликовала, а беременность в момент стала еще желаннее, хотя куда уж больше. Увидеть малыша почему-то хотелось уже сейчас, побыстрее. А вот встреча с Ветровым пугала до чертиков и икоты. Как смотреть ему в глаза? Одна надежда, что он никогда не узнает правды. Она вон и сама не знала, пока добрые люди не просветили.

— Оля, ты где была?! — рассерженный голос Кирилла вернул ее в реальность.

— Совсем забыла, что мне надо было к врачу, — быстро соврала Смирнова, копаясь бесцельно в сумочке.

— Что-то случилось? Опять живот болел? — тут же переключился шеф с обвинительного тона на беспокойный.

— Нет. Надо было записаться на УЗИ. Плановое. Уже смогут сказать пол ребенка, — зачем она посвящала его в эти детали, сама не знала.

— И когда УЗИ? — улыбнулся Кирилл.

— Через две недели, — ну хоть тут не соврала. Плановое УЗИ было назначено еще три дня назад, когда она была на очередном осмотре.

С чего вдруг Ветров сменил гнев на милость, Оля не понимала. Молчал столько времени, а теперь что? В голове роились вопросы, а ответов — ноль. Стоило держаться от шефа подальше. Было и прошло. Вот только осознание, что она носит его ребенка, топило ее в нежности, и кто бы знал, как ей хотелось рассказать Киру об этом. Просто поделиться, без контекста принять участие в воспитании.

Но это лишь мечты. Реальность такова, что она — секретарь, а он — босс. Все остальное следовало выбросить из головы.

— Хочешь, с тобой поеду? — остановился Кирилл у двери и обернулся.

— Куда? — не сразу поняла та, выныривая из своих мыслей.

— На УЗИ.

— Нет, конечно. Спасибо, Кирилл Андреевич.

Он задумался на секунду, а потом молча зашел к себе.

С каждым днем находиться с Ветровым становилось сложнее. Если раньше в ее голове блуждали лишь неопределенные очертания фантазий, то теперь она в полной мере знала каково это — быть с ним. Смешно… Ведь не раз говорила себе, будто готова к боли ради кусочка счастья, а в итоге впору сожалеть о произошедшем, потому что смотреть в глаза не решалась, а в спину — мучительно.

Вечера тоже не приносили нужного покоя. Когда повсеместно загорались огни, Оля смотрела на чужие окна, мелькающие в них силуэты и завидовала. Время полной уязвимости, отчаяния и одиночества. Именно в такие моменты она думала, что когда-то уедет Сальская, выйдет замуж, и тогда реально станет невыносимо. Хорошо, если это не совпадет с женитьбой Ветрова на Перовой, потому что тогда Смирнова точно загнется от муки.

Все чаще Оля появлялась на работе с красными, опухшими от слез глазами. Ночи изрядно выматывали наваждением в лице Ветрова, обещая рай и счастье. А утро приносило глухую боль в груди от реальности и недосягаемости желаний.

Она вернулась с обеда и погрузилась в прочтение очередного контракта. Щебетание Лены и Наташки неплохо отвлекали от ненужных мыслей, так что она себе не отказывала в их компании.

— Оль, зайди ко мне, — сказал Ветров, проходя в свой кабинет.

Взяв блокнот и ручку, Оля зашла следом и, встав поодаль, приготовилась записывать очередные поручения.

— Поговорим? — он оперся задницей о столешницу и сложил руки на груди.

— О чем? — Смирнова смотрела на него, стараясь не думать о его изучающем пристальном взгляде.

— Обижаешься на меня?

— С чего вы взяли, Кирилл Андреевич? — изогнула бровь Оля, изображая недоумение.

— Убегаешь быстро, не смотришь в мою сторону, — он оттолкнулся от стола и медленно приблизился к ней. — Оль, поговори со мной.

— Вроде не о чем, Кирилл Андреевич, — сделала она шаг назад.

— Что ты заладила Кирилл Андреевич, Кирилл Андреевич… Мы одни. Иди ко мне, Оль, — он протянул руку в ожидании, не двигаясь с места.

— Я и так здесь, — прочистила горло Смирнова. — Если поручений нет, то я пойду? Работы много.

— Обиделась… — взгляд Кира сделался задумчивым. Он почесал кончик языка о кромку верхних зубов, не отводя от нее прищуренных глаз. — Я должен был решить кое-какие вопросы, прежде чем смогу открыто ходить рядом с тобой не как твой шеф.

— Решили? — не сводила она с него глаз.

— Да.

— Рада за вас. Могу идти?

— Ко мне — да, от меня — нет, — улыбнулся Ветров, а вот ей было не до веселья.

— Хорошего дня, Кирилл Андреевич. Буду у себя, — она развернулась к выходу, но он ее опередил и закрыл дверь, придерживая рукой.

— Прости, Оль. Так надо было…

— Нет проблем, Кирилл. Ты, конечно, мог бы посвятить меня в свои планы, а не обращаться как с пустым местом, но… зачем? — все же вспылила Оля, выказывая обиду. — К счастью, ничего непоправимого не случилось. Я забыла и ты забудь.

Моментально он оказался рядом, припирая Смирнову к стене и упершись ладонями по разные стороны от ее лица.

— Малышка, я похож на того, кто хочет забыть? — он осматривал бегло ее лицо, задерживаясь на губах. — Оль, я же не мальчик. Чувствую, что между нами есть что-то большее, чем симпатия.

— И что это? — спросила шепотом.

— Не знаю. Влечение. Страсть…

Он говорил совсем не то, что она хотела услышать. Ветрову нужна интрижка, игрушка, но не Оля. Ни слова о том, что она что-то значит для него… Пора было прекращать изводить себя и подогревать ожидание Кира.

— У меня нет к тебе ничего, Кирилл. Извини, — твердо сказала Оля, поражаясь себе. Вика бы похвалила.

— Уверена? — спросил шеф, внимательно глядя на нее.

— На все сто.

— Свободна, — он убрал руки и отошел к столу, моментально переключившись на работу.

На трясущихся ногах Оля вышла из кабинета, еле сдерживая желание вернуться.

Оттолкнула.

Теперь точно конец.

С этого дня отношения между ней и Кириллом стали ощутимо натянутыми. Если она не могла игнорировать его, то он минимизировал их общение по максимуму. Даже кофе себе порой делал самостоятельно. После секса он не звал ее по любому поводу. Не орал и не угрожал. А ей так хотелось всего и сразу…

“Все же правильно говорят, что близость портит отношения”, — думала Оля.

В последние дни ходить на работу не хотелось. Ей бы уволиться, но это был бы верх идиотизма. Ради ребенка она должна доработать до декрета, чтобы получать нормальное пособие.

На качестве работы внутренний раздрай тоже сказывался: все чаще делала ошибки, забывала о поручениях, чего Ветров не прощал никому, — со слов Лены и Наташи, — но ей спускал с рук.

Собирая документы к предстоящим переговорам, Смирнова рефлексировала, мечтая побыстрее оказаться дома.

— Лелик! — бодрый голос Вики в телефоне заставил Олю поморщиться. — Короче! Янка пригласила нас на их с Державиным официальную помолвку! Прикинь?!

— Отличная новость, — усмехнулась Оля.

Вика со школы хорошо общалась с невестой Олега. Со слов подруги, иногда созванивались, на тусовках встречались, в одно лето вместе катались в Турцию. Так что приглашение понятно, а вот насчет себя она сомневалась.

— Ты тоже приглашена, если не поняла с первого раза, — не надо было видеть подругу, чтобы понять, как та рада побывать на очередном сабантуе.

— С чего бы? Кусь, да я не могу. Послезавтра мне на УЗИ. Да и живот уже виден… Не хочу ни с кем объясняться или, чего хуже, выслушивать колкости, — Оля очередной раз в недоумении вертела документ, забыв, в какую стопку его следовало положить.

— Лель, нельзя отказываться. Янка сама о тебе вспомнила. Так и сказала: «Смирнову бери». Говорит, мужиков будет много, а ей даже посекретничать не с кем. Ее подружка Светка сможет приехать только на свадьбу. Не будь занудой! — уговаривала Вика. — И вообще, родишь, и пойдут пеленки-распашонки… Два-три года из дома носа не высунешь. Не тупи, Лель.

— Я тоже тебя люблю, Кусь, — усмехнулась Оля. — Подумаю до вечера. Пока!

Посещать сие мероприятие действительно желания не возникло. Хотя…может, и стоило сходить. В конце концов развеется, а то за последние недели вздохнуть нормально не получалось. В ее жизни и так дом да работа. Не помешает отвлечься.

С подругой Оля договорилась встретиться уже на месте. Знала бы она заранее, по какому адресу это «на месте», ни за что бы не согласилась. Но отказаться уже не могла. Когда созванивались с Сальской, на заднем фоне пищала Яна, говоря, что ждут. Видимо, хотела как можно больше глаз привлечь к знаменательному событию.

Сразу после обследования Оля поехала к известному дому, предварительно забежав в магазин, где присмотрела пару изящных подсвечников в подарок молодым. Едва поднялась на этаж, ноги стали ватными, а воспоминания о встрече выпускников яркими и… не вовремя.

— О, Смирнова! — дверь ей открыл Олег, явно уже навеселе. — Опаздываешь!

— Извини. Дела были, — улыбнулась Оля. — Поздравляю с помолвкой.

Оля протянула ему коробку, упакованную в бумагу пудрового цвета, перевязанную серебристой лентой.

— Спасибо, — поблагодарил Державин и, забрав презент, положил его к остальным. — Сальская говорит, ты скоро мамочкой станешь.

— Ох уж эта… Сальская, — цокнула Оля.

За столом было оживленно и весело. Народа много. Больше половины одноклассников Олега. Державин-старший, казалось, совсем не чувствовал разницу в возрасте: шутил легко, поддерживал все бредовые беседы. Оля пила морс и смотрела на всех с нескрываемым удовольствием. Права Вика, когда еще так смогут собраться и отдохнуть. Если бы не присутствие Огурцова, кто невольно попил ее крови, она бы сказала, что все идеально.

— А вот и Кир! — воскликнул Олег, едва Ветров ступил на порог. — Присоединишься?

— Устал, — улыбнулся брат. — Чуть позже.

Мельком он обвел взглядом присутствующих, кивнул отцу и задержал взгляд на Оле. От его внимания она опустила глаза, натянувшись как струна.

— Ну ты че такой хмурый? — не унимался Олег, а потом со смехом добавил: — Обещаю, что сегодня никаких нимф. Все прилично.

— Придурок, — покачал головой Кирилл и направился к лестнице на второй этаж.

— А че за нимфа? — тут же встрепенулся Огурцов.

— На вечере выпускников потеряли мы одну. Да, Кир? Прямо сказочная фея— растворилась с приходом утра, оставив в памяти только букву на заднице…

— Язык у тебя, как помело, Олежек, — раздраженно вставил Ветров и поморщился, поднимаясь по лестнице.

Его недовольство Смирнова считывала отчетливо. За время работы изучила.

— Я только одну такую знаю, — хохотнул Огурцов, и все замолчали, уставившись на него.

Кирилл остановился.

— И кто она? — тут же спросил Олег, опережая своего брата.

— Так у Ольки Смирновой татуха на копчике… — Огурцов махнул в сторону девушки, а та забыла, как вдох делать. Анекдот. — Олегыч, мы ж с тобой их с Сальской на пляже видели. Когда ты приезжал на каникулы. Они только школу окончили. Вика тогда всем свою кошечку на груди демонстрировала, а потом Ольке трусы стянула с копчика, пока та загорала и показала букву «К» и… сердце, кажется…

— Что ты несешь, придурок? — возмутилась Сальская, а Оля покрылась испариной, пряча глаза под прикрытыми веками.

Если Смирнова считала, что ненавидит Огурцова, то это было заблуждением. Возненавидела она его сейчас. В эту минуту. Поднимать взгляд боялась так, что тело потряхивало, а от нервного потрясения ломило все суставы и сухожилия.

— Смирно-о-ова, — протянул с удивлением Олег. — Так это ты с ….

— Простите! Надо отойти, — тут же перебила его Оля и, подорвавшись с места, едва не опрокинув стул, бросилась из-за стола.

Пульсом в висках билось желание немедленно убежать отсюда. Скрыться. Улететь. По разному она представляла себе, как когда-нибудь Ветров узнает о ребенке, но точно не таким варварским способом. Чтоб разорвало Огурцова с его языком!

— Убежать я тебе больше не дам, — Кирилл заполнил собой проем, едва Оля хотела закрыть за собой дверь.

Вошел следом за ней, щелкнул замком, развернул секретаршу к стене лицом, бесцеремонно задрал одежду и провел пальцами по татуировке. Оля вздрогнула. Касание вышло очень интимным, нежным, словно он коснулся ее сердца, а не выбитого мастером рисунка.

— Моя прекрасная малышка, — выдохнул за спиной Кирилл.

Развернув Смирнову к себе лицом, он пристально смотрел ей в глаза, поглаживая хрупкие плечи.

— Ты знала?

Смирнова кивнула. Врать смысла не было, правда все равно всплывет, когда есть такие как Яна или Валера. А еще, на фоне произошедшего она даже не знала как характер показать. И оттолкнуть второй раз Кирилла у нее сил не хватало.

— Почему не сказала? — с осуждением спросил Кир.

— Боялась.

— Чего?! Я что такой страшный? Оль, объясни?

— Ты сказал как-то, что не хотел бы оказаться на месте того, кто провел со мной ночь. Я подумала, что…

— Что ты подумала, дурочка? — мужчина прижал ее к себе, крепко сжимая плечи. — Ты хоть знаешь, что дважды свела меня с ума? Давай попробуем, Оль? Я не бросал тебя. Мне надо было закончить отношения с Ксюхой, чтобы тебя никто не дергал. В тот день она меня ждала после совещания, мы поговорили, я отвез ее домой. Специально выждал время, чтобы она остыла. Прости. Надо было предупредить тебя.

— Забыл сказать, что тоже остался с ней… дома, — съедаемая ревностью выпалила Оля.

— С ума сошла? Нет. Я ночевал у себя.

— Вас видели на парковке. Целующихся.

— Она меня поцеловала, Оль. Не я ее. Как я могу вообще на кого-то смотреть, если в моей голове ты напрочь засела?

Никогда еще она не видела настолько открытый и прямой взгляд. Честный. Откровенный. Всем телом Ветров был напряжен, она это чувствовала по позе, по желвакам, проступающим на щеках, в касании рук, причиняющих легкую боль.

— Я… люблю тебя, — тихо прошептала Оля, чувствуя, как тело потряхивает от его близости, а с ресниц сорвались слезы.

— Что? — опешил Кирилл, отстранился, подался чуть назад, взял ее двумя пальцами за подбородок, поднял голову и заставил смотреть на себя. — Повтори!

Он шарил по ее лицу взглядом пытливо, с сомнением и едва зарождающейся радостью. Задержав дыхание, словно перед прыжком в бездну.

— Я люблю тебя, Кирилл…

— Господи, Оленька…. И я тебя люблю… — выдохнул он.

Смирнова взглянула на него, а в следующий момент накрыла его губы своими, так как хотелось и мечталось. Кир заметно расслабился, не прерывая поцелуя, подхватил ее за ягодицы и аккуратно усадил на тумбу-раковину. Сам пристроился между ног и запустил пятерню ей в волосы на затылке. В одно мгновение перехватил инициативу, проникая языком в ее рот с болезненным голодным стоном, лаская изнутри со всей накопившейся страстью. Покусывал губы, всасывал, не позволяя отстраниться.

— Малышка, как же я соскучился... Наконец-то моя. Вся. Полностью.

Он целовал ее еще, еще и еще… Распаляясь в желании сильнее и воспламеняя ее. У Оли кипело внутри, переворачивалось, скручивалось от желания и счастья.

— Я реально маньяк. Смотрю на твой животик и сожрать тебя готов…

Он стаскивал с нее одежду, не замечая слабых протестов девушки. Трогал, ласкал, сжимал, доводя до состояния податливого воска.

— Кир, там же полон дом гостей, — через свои стоны пыталась образумить обоих Оля.

— Плевать на всех. Я слишком долго тебя ждал, — спустив с себя штаны, он раздвинул ее ноги шире и прошептав: — Иди сюда… — подтянул к краю, заполняя ее собой. Сдавленно застонал, сжимая Олины бедра сильнее.

Прижав Кира к себе, Оля уткнулась в его шею, боясь быть громкой. Возбуждение росло от каждого толчка, и она поджимала пальчики на ногах, подаваясь к нему сама, прося резче, жестче, быстрее.

— Из этой квартиры ты больше не выйдешь, Оль, — прерывисто проговорил Кир, потянул ее за волосы, заставляя откинуть голову назад и поцеловал. Жадно. Голодно. Глубоко. Вбирая в себя громкий протяжный стон Оли, увязнувшей в эйфории.

Несколько толчков, и Кир кончил сам. На ягодицах Смирновой точно останутся синяки от его пальцев, но это вызвало лишь улыбку.

— Хочу всех выгнать и уложить тебя в постель, — Ветров прижался своим мокрым лбом к ее. — Хочу наконец раздеть тебя всю. Рассмотреть татушку и вылизать с ног до головы.

— Кир… — от его слов Оля хотела ерзать, а еще продолжить. Пусть даже не в постели.

— Кого мы ждем: сына или дочь? — Ветров улыбнулся своей очаровательной дьявольской улыбкой.

— Сына… — тихо ответила Оля, глядя на него как завороженная.

— Я за всю жизнь не расплачусь с Огурцовым, — приглушенно засмеялся Ветров и потерся скулой о ее висок. — За мою любовь и мою фантазию… За тебя, моя прекрасная малышка…