Бабочки совершенно не слушались! Эти маленькие создания из обрезков разноцветной бумаги так и норовили показать свой несговорчивый характер, стремясь вылететь из коробочки, куда я их так старательно уложила. Наверное, из-за спешки перестаралась и слишком много магии в них вложила. Эмма, моя помощница и по совместительству лучшая подруга, вот-вот должна была прийти за заказом. Так уж повелось, что на первый день весны у нас в доминионе* (*независимое государство в составе империи и признающее своей главой ее монарха, управляется назначенным генерал-губернатором) принято дарить друг другу такие вот сувенирчики, символизирующие пробуждение природы после долгой морозной спячки.

А у меня в этот день вот уже восьмой год подряд был собственный праздник – день рождения сына. Поэтому дел еще оставалось невпроворот. Проверить, все ли угощения успела приготовить Рамира, моя верная помощница по хозяйству, проверить детский стол, за которым будут веселиться ребятишки, совсем как взрослые, переодеться в костюм волшебницы. И упаковать этих несносных бабочек, наконец!

– Да вы меня с ума свести хотите! – хлопнула я в бессильной злобе ладонями по столу. – Доиграетесь и превратитесь обратно в жалкие обрезки, – на полном серьезе пригрозила я бездушным созданиям.

– И тогда ты потеряешь своих основных клиентов, – улыбаясь, в мой рабочий кабинет вошла Эмма. – Давай помогу, – она ловко взмахнула сачком, что догадалась принести с собой, и все непослушные насекомые тут же оказались в коробке. Я, не теряя времени, нахлобучила круглую крышку и придавила сверху, будто волшебные бабочки могли каким-то образом ее поднять. – Беги, – Эмма взяла широкую атласную ленту и стала быстрыми привычными движениями перевязывать коробку. – Я тут доделаю все, а тебя Алекс ждет. Нервничает от того, что никак шейный платок завязать не может.

Я чмокнула в щеку подругу и побежала в комнату к сыну. Нарядный, темноволосый – в папу и такой взрослый, он стоял возле своей незаправленной кровати и мял в ладошках темно-синий шейный платок, грозясь окончательно его испортить.

– Давай помогу, – с грустной улыбкой приблизилась я, и принялась вязать сложный узел.

Руки еще помнили, каково это, а глаза увлажнились от горьких воспоминаний. Последний раз я помогала одеться таким образом мужу ровно в утро его трагической гибели. Мы смеялись, шутили, целовались и планировали, в каком ресторанчике провести вечер. Вечер, которому не суждено было наступить для лорда Алана Бэрнетта. Моего любимого убили прямо на ступенях нашего особняка под мои крики и плач нашего тогда трехлетнего сына. А после обвинили в предательстве короны.

И теперь мой Алекс, мое солнышко, стоял передо мной, насупившись, и до боли в сердце напоминал отца. Семь лет – достойный повод нарядиться во взрослый костюм со всеми причитающимися аксессуарами.

– Запонки тоже еще не надел? Давай и с ними помогу, – я нежно провела по уже жестким наощупь волосам и вспомнила те времена, когда они были нежнейшим детским пушком. Мой мужчина растет, а я, кажется, не поспеваю за его скоростью.

– Это папины? – с тщательно скрываемым благоговением поинтересовался сын.

– Да, родной. Теперь они твои. Папа бы гордился тем, какой ты вырос.

– Мам, а почему у других ребят есть папы, а у меня нет? – огромные, пронзительно-синие глаза уставились на меня в ожидании откровения.

– У тебя тоже есть, сынок, – я прижала худенькое, жилистое тельце к себе. – Просто сейчас он на небесах, смотрит на нас и радуется, когда мы счастливы, и грустит, когда – огорчены. Так что выше нос, Конфетка, – использовала я его старое детское прозвище.

– Ну мам, – скривился Алекс, который в семь лет считал себя абсолютно взрослым, состоявшимся человеком.

– Давай сегодня как следует повеселимся и порадуем папочку!

Гости, а точнее простые окрестные мальчишки и пара девчонок, которым родители не запретили общаться с отпрыском опального Бэрнетта, уже ждали внизу, переминаясь с ноги на ногу под строгим взглядом Рамиры. Бежавший друзьям навстречу Алекс перед самым выходом из коридора вдруг перешел на шаг и в холл выступил уже степенным шагом.

– Добро пожаловать, – важно кивнул сын, отчего по-простому одетая ребятня засмущалась еще сильнее.

Пришлось срочно брать дело в свои руки. Я взмахнула ладонью, и из-под рукава платья вверх взметнулась стайка бабочек вперемешку с разноцветными искрами. Ребята заахали и заохали от восторга, а я запустила в воздух вторую серию волшебства. Крупицы иллюзорной магии, что все еще оставались со мной, позволяли удивлять народ такими вот нехитрыми трюками. И я была счастлива украсить день рождения самого родного человечка на свете. А матушка когда-то твердила, что нечего мне, именитой леди, обучаться простецким фокусам, мол, все равно никогда эти умения не пригодятся. А жизнь вон как повернулась, теперь магия иллюзий, точнее ее крохи, стали основным моим доходом и позволяли не пойти по миру.

– Вы готовы войти в замок самой настоящей волшебницы? – загадочно поинтересовалась я. Алекс попросил устроить настоящий праздник, пришлось изловчиться и придумать, как бы выполнить пожелание именинника. Денег на приглашенных артистов у нас не было, так что перед ребятней я стояла в самом своем нарядном платье лилового цвета из прошлой жизни, в свадебной диадеме, которую рука просто не поднялась продать, и с распущенными светлыми волосами. – В таком случае следуйте по дорожке из блестящей пыльцы! – я снова взмахнула рукой, и начищенный мраморный пол нашего особняка покрыла лента из переливающихся перламутровых блесток.

– Ого! Ух ты! Ах! Ничего себе! – раздались детские восклицания.

– Идемте скорей! – поторопил друзей сын и первым ступил на иллюзорную тропинку.

Дальше дело пошло проще. Ребятня расслабилась, завороженная зрелищем, мальчишки и девчонки весело поскакали прямо в сторону комнаты, которую я превратила в бальный зал с длинным столом у дальней стены. Конечно, вместо богатых, играющих огнями люстр и зеркал в тяжелых рамах была иллюзия, но какая разница ребятне до подлинности интерьера, в котором их принимают, когда на небольшой сцене вот-вот должно было начаться настоящее волшебство.

Все едва успели рассесться по местам, как в комнате раздался стук. Двери открылись, и в сопровождении строгой Рамиры в помещение вошли еще двое детей. Брат и сестра, они разительно отличались от всех тех, кто пришел поздравить Алекса сегодня. Стрижка мальчика была модельной, какую в той или иной вариации предпочитали носить мужчины высшего света, локоны же девочки были украшены заколками с настоящим розовым жемчугом, повторяющим камушки, что блестели в сережках. Их обувь явно не знала пыли грунтовых дорог, одежда пошита из тканей лучшего качества и выглажена так, словно брат и сестра на прием к королю собрались.

«Все-таки пришли» – мелькнула досадная мысль. Нехорошо так относиться к детям, но именно эти двое вот уже несколько лет являлись моей головной болью.

– С днем рождения, АлександЭр, – робко улыбнулась темноволосая девочка, оглядываясь. – У вас красиво.

– Да, не думал, что сироты так прилично живут, – заявил толстый пацан, который из-за высокого роста и крупной комплекции выглядел года на три старше всех здесь присутствующих детей, хоть и был их ровесником.

– Тебя сюда никто не звал! – щеки моего сына покраснели, а руки он сжал в кулаки.

Я поспешила исправить положение, пока праздник не омрачился очередной дракой Алекса и противного кузена девочки, в которую сын был влюблен.

– Не стоит опаздывать на бал к волшебнице, ведь она из доброй может превратиться в злую! – меняя интонацию, заговорила я. – Объявляю наш праздник открытым! – ударила в ладоши я, и комната озарилась огнями фейерверка. – Сейчас я исполню по одному желанию каждого из вас, вот только возьму свою волшебную палочку. Ой, а где же она? Кто-нибудь видел мою палочку, с большой золотой звездой на конце? – Дети разочарованно качали головами, а я «обыскивала» комнату. – Но что же делать? Без палочки я не смогу даже наколдовать вам торт, не говоря уже о желаниях… Ребята, вы поможете мне найти волшебную палочку?

– Да! Поможем! Конечно! – раздались взволнованные возгласы, и мы, следуя подсказкам, отправились на поиски.

Я гоняла детей по всему первому этажу особняка, вместе мы выполняли задания, разгадывали загадки, пока наконец палочка не была торжественно найдена, а ворон злой колдуньи, укравший ее, не был превращен в таракана и раздавлен серебристой туфелькой доброй волшебницы. Дети пребывали в восторге, и даже Калем, тот самый мальчишка-переросток, не дающий спокойно жить моему сыну, вел себя подобающе и не задирал Алекса.

– Уже можно загадывать желания? – прыгали в нетерпении вокруг меня дети.

Пришлось срочно ставить стул прямо посреди холла, в котором мы в тот момент находились, и с серьезным лицом выслушивать детские тайны.

– Первый пусть говорит именинник, мы же уступим ему очередь?

– Да! Конечно! – дети дружно вытолкнули вперед Алекса.

Сын встал передо мной, переминаясь с ноги на ногу. Он выкручивал пальцы из-за переживаний и с такой надеждой заглядывал в глаза, что сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

– Хочу, чтобы папа был с нами! – выпалил сын и сорвался с места.

Сын забежал за спины друзей, пряча там свое смущение, а я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

– Очень хорошее желание, – мой голос хрипел. – Кто хочет загадать следующее?

– Я! – выступила вперед Анна, та самая, в которую влюблен мой Алекс. Она решительно приблизилась ко мне и звонко объявила: – Хочу, чтобы все, кого мы любим, всегда оставались рядом с нами!

– У тебя большое сердце, Анна, – мои губы тряслись, но я старательно растягивала их улыбку. Не таким я себе представляла детский день рождения. – Следующий!

Вперед вышел Калем, и я мысленно напряглась.

– Хочу, когда вырасту, жениться на Анне, ведь я ее люблю! – громко прокричал гаденыш и расплылся в самодовольной улыбке. Убила бы, честное слово, и не посмотрела бы на то, что еще ребенок! Но сын самого известного инженера в городе был неприкасаем, каким бы паскудным характером ни обладал.

– Ах ты, пес блохастый! – Алекс в отличие от меня не выдержал, вылетел из толпы и накинулся с кулаками на обидчика. – Тебя вообще сюда никто не звал.

– Меня Анна позвала, хилятик! – взвизгнул уже успевший получить Калем.

– Стоять! – рявкнула я и бросилась разнимать пацанов. – А ну-ка прекратите сейчас же! – я оттаскивала их друг от друга, но получалось плохо.

Распаленные взаимным гневом и яростью мальчишки не собирались отступать. Очень кстати на помощь прибежала Рамира, наверное, услышала шум с кухни. В самый разгар потасовки уличная дверь распахнулась, и смутно знакомый голос из прошлого произнес нарочито бодро:

– Есть кто дома?

Вошедший одетый с иголочки мужчина широко улыбался, в одной руке он держал большую коробку, перевязанную синим бантом, в другой – шикарный букет цветов, а я выпустила из хватки сына и начала оседать. Сердце перестало биться, упав тяжелым камнем в желудок, а в легких вдруг закончился воздух.

– Папа! – во весь голос воскликнул Алекс и, позабыв про все на свете, со всех ног бросился к мужчине. Тот поставил на пол коробку, сверху бросил цветы, поймал моего сына и подкинул вверх. – Папа, папочка! – заливался хохотом сын и прижимался к тому, кого я хотела видеть меньше всего на свете. – Я знал, что ты придешь, я верил! Ты ведь больше нас не оставишь?

– Желания сбываются… – завороженно произнес кто-то из детей у меня за спиной.

– А мы загадать не успели. Может, еще можно будет…

– Похоже, его мама и правда волшебница.

Детские разговоры помогли очнуться и стряхнуть наваждение. Передо мной стоял не давно погибший муж, а его брат-близнец, который в это самое время должен был находиться в ссылке на самом севере страны.

– Айдэн, – я приблизилась к незваному гостю, что все еще тискал моего сына, и холодно приветствовала. – Какими судьбами?

– И я рад после стольких лет тебя видеть, Флоранс, – широко улыбнулся он мне, будто действительно соскучился, будто нас все еще связывали теплые отношения.

– Мама, почему ты не обнимешь папу? – капризно протянул Алекс.

– Потому что это не твой папа, сынок, – как можно мягче произнесла я и протянула руки, чтобы забрать мальчика. – Этот дядя просто похож на него.

– Ты врешь! – неожиданно зло выпалил Алекс и теснее прижался к родному дяде. Мое сердце второй раз остановилось за последние несколько минут, будто неведомый маг его заморозил, а потом разбил хрупкий орган на мелкие осколки. – Ты просто не узнаешь его, а я сразу узнал!

– Александэр Алан Бэрнетт, – строго произнесла я в надежде призвать сына к порядку и не испортить окончательно праздник. Губы тряслись, но никто кроме Айдэна этого не заметил. – Твои гости ждут и совсем не заслуживают того, чтобы становиться свидетелями скандала. Если ты сейчас же не слезешь с гостя, я буду вынуждена завершить день рождения.

– И завершай! – выпалил мой обычно покладистый сын. – Мне все равно, раз ты отказываешься от папы! Тогда я… тогда я тоже отказываюсь от тебя! – прокричал он мне в лицо, а потом со всех ног бросился вглубь дома.

Я почувствовала, как кровь отливает от щек, трясущейся рукой прикрыла губы и перевела полный ненависти взгляд на Айдэна.

– Это все ты, – прошипела я непослушным голосом. – Явился, куда не звали, и все испортил! Зачем ты пришел? – закричала я на весь холл, наверняка пугая детей.

– Подержи, – брат покойного мужа сунул мне в руки букет, сам же подхватил коробку с подарком и с развеселой улыбкой обратился к явно испуганным детям: – Так, кто со мной собирать железную дорогу?

И столько в нем было добродушного задора, что ребятня тут же откликнулась.

– Я! Я хочу! Идемте!

– Отлично! – хлопнул в ладоши Айдэн. – В таком случае берите коробку и бегите ее распаковывать, а я сейчас подойду. Позволь, я все улажу, – он взял меня за плечи и легонько тряхнул. – Сейчас займу детей и поговорю с Алексом. Прости, я не думал, что все так получится, и уж тем более не хотел портить праздник и твои отношения с сыном, – в серых глазах плескалось неподдельное беспокойство.

Мне же не нужны были его пустые извинения. Хотелось только расцарапать это холеное лицо напротив с ухоженной бородкой и усами по последней моде, отходить букетом, что он приволок, выгнать взашей и запретить отныне появляться на моем пороге.

К сожалению, этой роскоши я была лишена. Я прекрасно понимала, что восстановить праздник собственными силами у меня не получится – не в том состоянии я пребывала, поэтому оставалось только одно: стиснуть зубы и позволить Айдэну исправить ситуацию. Чтобы главными впечатлениями детей о празднике в доме Бэрнеттов стало что-то кроме некрасивого скандала, разразившегося с приходом нового гостя.

Рамира увела меня на кухню, где тут же сунула в руки стакан с успокаивающим настоем. Не знаю, какие такие навыки применил Айдэн, но вскоре я услышала детский гвалт и заливистый смех, в котором в том числе различила и довольный голосок сына.

– Сходи, пожалуйста, посмотри, в порядке ли Алекс, – устало попросила я помощницу.

Ее настой оказался действенной вещью. Не успела я опустошить стакан, как внутри поселилось спокойствие, граничащее с равнодушием. Будто я поцапалась с братом мужа не четверть часа назад, а как минимум четверть века. Слезы тихо капали на полированную поверхность кухонного стола, но то была запоздалая реакция организма.

– Все в порядке, леди, – Рамира вернулась. – Дети играют с лордом Бэрнеттом в железную дорогу, Алекс с виду спокоен, а о скандале никто не вспоминает. Скоро торт уже понесу.

– Хорошо, – безучастно кивнула я.

– Лорд просил передать, чтобы вы отдохнули и ни о чем не беспокоились, он не отлучится от детей до конца праздника. Знаете, тут я с ним согласна. Но если вы переживаете, могу пообещать, что буду присматривать за гостем.

– Хорошо, – повторила я и поднялась со стула, чтобы уйти в свою комнату. Рамира, нахмурившись, уступила дорогу.

Лежа на кровати поверх покрывала, я смотрела в потолок, давно требующий побелки, и гадала, что же человеку, за деньги отправившему родного брата на смерть, понадобилось у нас дома? Наследства мы с Алексом после всего произошедшего лишены, так что больших средств у нас нет, как и клада, зарытого на черный день где-нибудь на заднем дворе. Да и не нуждается, судя по внешнему виду, Айдан в деньгах. Хочет получить прощение и отпущение грехов, так как все осознал за время ссылки? Вряд ли, такие люди не меняются. Вернулся и не нашел лучшего места для проживания? Вполне возможно, кстати, но не вижу проблемы в том, чтобы снять на первое время небольшой дом. Гостиницы, опять же, всегда рады новым постояльцам. Так ни к чему и не придя, я провалилась в тревожный сон без сновидений, где были только отголоски чувств и боли из-за давно прошедших событий.

Открыла глаза я, когда за окном уже было темно. Кто-то снял с меня нарядные туфли и заботливо укрыл пледом, который обычно лежал у меня в кресле-качалке. В дальнем углу комнаты горела свеча, видимо, чтобы я не переломала ноги в темноте. Дом погрузился в тишину, и это заставило забеспокоиться. Я быстро поднялась с кровати и пригладила чуть растрепавшиеся волосы, обулась и поспешила на поиски всех.

Рамира, Эмма, Алекс и Айдэн обнаружились на кухне. Они дружно пили чай с остатками торта возле теплого очага и о чем-то болтали. Сын сидел рядом с Айдэном, чуть ли не упираясь в него плечом, и время от времени бросал на родного дядю влюбленные взгляды.

– Уже проснулись? – первой обратила на меня внимание Мира. – Садитесь с нами, леди, вы голодная, небось.

– Спасибо, – я благодарно улыбнулась. – Сначала я хотела бы поговорить с лордом Бэрнеттом, не вежливо задерживать гостя, злоупотребляя его временем.

Из-за моего бестактного заявления все опустили глаза в смущении, а Айдэн поднялся.

– Спасибо за угощение, госпожа Рамира, – тепло обратился он к моей помощнице. – Думаю, мне действительно лучше переговорить с леди Бэрнетт.

Я проводила Айдэна в свой рабочий кабинет и указала на стул. Сама же устроилась напротив за столом. Благодушная улыбка сошла с лица Бэрнетта, и он сосредоточенно взирал на меня.

– Зачем ты здесь? – я решила не ходить вокруг да около.

– В городе? – он сделал вид, что не понял вопроса.

– В моем доме рядом с моим сыном, – жестко уточнила я.

– Алекс – мой единственный родственник, оставшийся в живых. Считаешь, я не имею права на общение с ним?

– Только не после того, что ты сделал, – прищурилась я. Уверена, ненависть, прозвучавшую в моем голосе, трудно было не заметить.

– Мальчику нужен отец, ты не можешь этого отрицать.

– И ты собрался занять его место?

– Я бы мог участвовать в жизни племянника. Не как родной отец, конечно, но в той мере, в которой ты позволишь.

– Отлично, значит, все решено, – я хлопнула ладонями по столу. – Мера, которую я назначаю для тебя, круглый ноль. Спасибо, что нашел время повидать нас, и за подарок спасибо, всего хорошего.

Айдэн наградил меня понимающей улыбкой, но подниматься с места не спешил.

– Неужели выгонишь близкого родственника на ночь глядя, зная, что ему некуда идти? Я только вернулся и еще не успел озаботиться жильем, так торопился проведать вас. Думаю, что могу рассчитывать на некоторое гостеприимство.

– Совершенно верно, – пропела я. – И оно только что как раз подошло к концу.

– И куда прикажешь мне идти?

– Не знаю, – я равнодушно пожала плечами. В конце концов, ночлег для взрослого состоятельного мужчины – не мои проблемы. – Сними себе комнату.

– Отлично, – Айдэн вытащил портмоне и отсчитал десять ассигнаций. – Плачу тысячу за неделю пребывания. Согласен на любую комнату и питание.

Я посмотрела на лежащие на столе бумажки и тяжело сглотнула. С ума сойти! Целая тысяча за неделю – это ровно столько, сколько придется мне вот-вот заплатить в качестве нововведенного мэром налога на особняк. Этот слизень все никак не мог успокоиться, и сам уже не знал, как бы сильнее испоганить мне жизнь! Совсем недавно додумался и подписал указ ради меня одной, поскольку других родственников убитых генерал-губернаторов в нашем доминионе не было. А соответственно и налог за перешедшую по наследству собственность адресовался лично мне.

Этих денег, как вы понимаете, у меня в наличии не было. Для скромных доходов иллюзионистки назначенная дань была практически неподъемной, и мэр об этом прекрасно знал. Наверняка Свон уже потирал руки в предвкушении и в красках представлял, как въезжает с чемоданами в мой дом.

А ведь впереди еще вторая магическая инициация сына, на которую тоже потребуется баснословная сумма. Обычно детям ее помогали пройти родственники с тем же типом магии, но у нас с Алексом никого не осталось. А сыну, чтобы не сгореть, обязательно понадобится участие «воздушника», и стоимость подобной услуги от совершенно постороннего человека превышает несколько годовых моих доходов.

Рассчитывать в решении проблем было не на кого, кроме как на саму себя. Пауза затягивалась, противоречия раздирали изнутри. Я тяжело вздохнула, принимая, пожалуй, самое трудное решение за последнее время. Айдэн сверлил меня слишком уж проницательным взглядом, и я поняла, что эту битву я проиграла.

– Комнаты есть только на первом этаже, – скрипучим голосом, будто он не хотел меня слушаться, сообщила я, сгребла наличные и быстро убрала их в сейф, стараясь стоять так, чтобы родственничек не разглядел шифр.

– Мне подходит, – Айдэн после маленькой победы заметно расслабился и снова смотрел на меня с добродушием сытого кота. Так и хотелось стереть это самодовольное выражение с его нахального лица!

– И ты скажешь Алексу, что никакой ему не папа. Хватило мне и сегодняшнего скандала. Я не собираюсь из-за тебя становиться врагом собственному сыну.

– Мы уже поговорили, я все ему объяснил. Но он попросил меня быть его папой, и я не смог отказать Алексу, – Айдэн побарабанил пальцами по столу. – Ты знаешь, что его дразнят в школе?

– Этот несносный Калем, – фыркнула я. – Ревнует Алекса к своей сестре. Явился сегодня на день рождения и даже тут умудрился довести моего мальчика. Я поговорю еще раз с родителями засранца. Денег у них куры не клюют, а вот происхождение подкачало, поэтому отпрыски посещают ту же школу, что и дети простых горожан, и видимо считают, что достойны более приличной компании.

– Если нужна помощь, Флор, ты скажи, – родственничек накрыл мою руку своей, выглядя при этом настолько искренне, что, не знай я его подноготной, обязательно бы купилась. – Я на твоей стороне и теперь всегда буду рядом.

«Вот это-то как раз и пугает!»

– Спасибо, справлюсь сама, – я выдернула ладонь и незаметно вытерла ее о подол платья под столом. – Как справлялась все эти годы, пока ты отбывал наказание. Я готова терпеть тебя ровно неделю, и никакие деньги не помогут тебе задержаться в моем доме ни минутой дольше.

– Если только ты сама не передумаешь.

– Никогда! – с вызовом припечатала я.

После разговора с Бэрнеттом и перед тем, как объявиться на кухне, я успела привести нервы в порядок и успокоиться, так что в помещение заходила с добродушной улыбкой.

– Кого-то сейчас убьют? – посмотрела на меня Эмма. – Или уже? У тебя такой вид, подруга, что в пору бежать спасаться.

– Ох, налей мне лучше чаю, – махнула я рукой и устало присела на деревянный стул.

Рамира отправилась готовить комнату для нового жильца, а Алекс, увидев Айдэна, заканючил:

– Дэн, ты почитаешь мне сказку на ночь? Ну пожалуйста…

Первой реакцией было сказать решительное нет, но, видя, как сын тянется к родному дяде, и вспомнив про день рождения, заставила себя промолчать. «Неделя» – мысленно уговаривала я себя. «Всего неделю нужно потерпеть этого мерзавца, а потом можно будет совсем не пускать его на порог и ограничить общение с Алексом». В конце концов, ребенок не виноват в том, что в первом же попавшемся мужчине разглядел второго родителя. Такова природа людей, и она требует свое, сколько ни повторяй, что иногда получить желаемое попросту невозможно. Айдэн бросил на меня вопросительный взгляд, пришлось согласно кивнуть. От сказки же особого вреда не будет?

– Ни о чем не хочешь мне рассказать? – прищурилась Эмма, когда мы остались с ней наедине.

С подругой мы познакомились уже после того, как я осталась вдовой с маленьким сыном на руках, растерянной и пытающейся заново собрать из осколков свою жизнь. Поэтому о моем муже и том, что случилось с ним, она знала лишь в общих чертах и с моих слов. В газетах об этом, конечно, тоже писали, но кто в здравом уме будет доверять журналистам? Эмма тогда очень поддержала меня, что и продолжает делать до сих пор.

Будучи дочерью весьма обеспеченного торговца, подруга вот уже на протяжении нескольких лет ведет свою войну. Ее излишне авторитарный отец считает, что предназначение у девушек только одно – удачно выйти замуж и нарожать как можно больше наследников. Эмма же с этим в корне не согласна. Моя дорогая подруга закатила невероятной силы скандал, когда ее отец привел в дом престарелого жениха, единственным достоинством которого, да и то сомнительным, оказался титул барона. С тех самых пор подруга живет отдельно, обеспечивая себя всем необходимым самостоятельно, и ждет, когда ее отец признает поражение.

На этой почве мы и сошлись, два одиночества, пытающихся удержаться на плаву в мире, где правят мужчины. И, надо сказать, мы неплохо справлялись! Придумали и открыли дело, нашли клиентов, теперь волшебные бабочки от Флоранс – визитная карточка любого праздника, и ни одно мало-мальски приличное свидание не обходится без нашей коробочки.

– Айдэн – брат-близнец Алана, – вздохнула я. – Не знаю, зачем он явился и что ему от нас нужно, но, как ты понимаешь, я ему не доверяю и не собираюсь впускать в семью.

– Он с виду приятный. И на подлеца не похож… – подруга одарила внимательным взглядом.

– Он предал нас в самый тяжелый момент, – отрезала я. – Муж рассчитывал на его помощь, но Айдэн предпочел скрыться, спасая свою жизнь. И теперь Алан мертв, а его брат всего лишь получил несколько лет ссылки, которые только пошли ему на пользу! Ты посмотри на него! Да он же лоснится от благополучия. У нас отобрали все, швырнув этот дом в утешение, как кость бродячей собаке, а этот предатель бросается деньгами направо и налево и демонстративно вручает дорогие подарки! Еще и надеется на какие-то родственные отношения. Алекс – мой единственный родственник, оставшийся в живых, – передразнила я недавние слова Айдэна. – Так чья это вина, скажи мне? Кто виноват, что моего мужа убили, а его родители скоропостижно скончались от горя?

– Тише-тише, Флор, – подруга прижала меня к себе и принялась успокаивающе гладить по голове. Предательские слезы все-таки полились из глаз, и я шмыгнула носом.

– А теперь он собирается жить у нас, – жаловалась я, прикрыв глаза. – Заплатил целую тысячу за неделю, и я не смогла отказаться.

– Зато ты сохранила дом. Ты все сделала правильно, моя хорошая.

– Надолго ли? Уверена, новый генерал-губернатор и мэр что-нибудь еще на пару придумают. Эти двое просто ненавидят нас и не успокоятся, пока не сживут со свету. Удивляюсь, как они до сих пор наше с тобой дело терпят.

– Ничего, мы справимся, еще всех переживем! – убежденно заявила подруга. – Вот увидишь, грядут перемены, просто руки нового монарха еще не добрались до нашего доминиона. А с новым правителем, глядишь, и жить полегче станет.

– Откуда такие сведения? – прищурилась я.

– Так я, в отличие от тебя, с людьми общаюсь, заключаю договоры, привожу товар. Скоро совсем затворницей станешь, сидя в своем кабинете.

– С моим мерзким жильцом не стану, – я печально улыбнулась, и мы с Эммой чокнулись чашками чая.

– За то, чтобы никакие препятствия не остановили нас на нашем пути! – провозгласила она.

– Истинно, – подтвердила я с охотой.

***

Поздний завтрак – благо наступил выходной и можно было никуда не торопиться – проходил под довольный щебет сына, щедрые ответы Айдэна и мое тягостное молчание. Я сверлила незваного гостя взглядом, но тому было что с гуся вода.

– В ссылке я отрастил броню, – улучив момент, шепнул мне родственничек. – Так что можешь особо не стараться.

– Мам, а можно мы с Дэном сегодня пойдем в бильярд? – подпрыгивая от нетерпения на стуле, спросил Алекс. – Он сказал, что согласен сводить меня.

– Нет! – отрезала быстрее, чем смогла все обдумать.

– Ну почему? – в огромных блестящих глазах сына дрожали слезинки, заставляя мое сердце сжиматься в болезненный комок. Я почувствовала, как начали трястись мои руки, и вцепилась пальцами в покрытую белоснежной скатертью столешницу. – Ты же сама говорила, что это только мужское развлечение, поэтому меня и не водила. У нас в школе уже все там были, а я, как всегда, изгой! Почему мне нельзя пойти с Дэном?

– Наверное, твоя мама хотела сегодня провести побольше времени с тобой, Алекс, – вмешался Бэрнетт, хотя его об этом никто не просил. Голос мерзавца звучал успокаивающе, но благодарности в тот момент я не испытывала. Да я просто ненавидела брата своего погибшего мужа за то, что объявился как ни в чем ни бывало спустя столько лет! – Мы ведь можем сходить туда и на следующих выходных.

– Нет! – воскликнул сын. – Она просто терпеть тебя не может и не хочет, чтобы мы с тобой общались! Думаете, я – маленький, ничего не знаю и не замечаю?

– Это не так, Алекс, – строго посмотрел на сына Дэн, будто имел полное право смотреть так на моего ребенка. – Твоя мама любит тебя больше всех на свете, не смей про нее говорить подобные вещи и немедленно извинись.

– Нет! – Алекс упрямо вскинул подбородок, совсем как его папа когда-то.

Я же медленно горела. Осознание, что Айдэн Бэрнетт лишил меня не только мужа и благополучия, но теперь и сына, сжигало изнутри. Я превратилась в пылающий факел, и не было силы, способной меня остановить.

– Ты-ы-ы! – взревела я и бросилась на обидчика.

Не окажись он таким проворным и сильным, разорвала бы его собственными руками. Айдэн одним незаметным движением ловко скрутил меня, прижав к себе спиной, и приподнял над полом.

– Продолжай завтрак, Алекс. Мы с твоей мамой скоро вернемся, – невозмутимо скомандовал Бэрнетт и понес меня прочь из столовой.

Я брыкалась. Молотила ногами воздух, извивалась в крепкой хватке негодяя и даже пыталась заехать затылком ему по носу. Наверное, в ссылках на север учат приемам самообороны, потому что успеха я так и не достигла.

– Отпусти меня немедленно! – шипела я, сбиваясь на визг. – Ты – гадкий преступник и разрушитель семей! Подонок, пробравшийся в мой дом под личиной дружелюбной овечки!

– Тише, Флор, Алекс все слышит, – попенял родственник, чем только распалил мой гнев еще больше.

– Не смей указывать мне, ты здесь никто! – Айдэн тем временем добрался до кабинета, умудрился, не выпуская меня, открыть дверь и вошел внутрь вместе со мной. – Зачем ты пришел?

– Да потому что мне некуда было больше идти! – тоже сорвался он. Глубоко втянул носом воздух и заявил проникновенно мне на ухо: – Я тебя отпущу, если пообещаешь не буйствовать.

– Я тебя просто прикончу и успокоюсь! – огрызнулась и прикрыла глаза от бессилия.

Айдэн вздохнул.

– Нам нужно поговорить, Флор. Поверь, мне есть о чем тебе рассказать. На самом деле тогда все было не так, как выставило следствие, – он отпустил меня и развернул лицом к себе.

– Нам не о чем говорить! Если помнишь, я принимала непосредственное участие в тех событиях. Алана убили прямо на моих глазах, а потом этот урод, начальник стражи, заявил, что мой муж сопротивлялся при аресте. Только Алан спускался по лестнице с поднятыми руками, он шел добровольно сдаваться, хотя не был ни в чем виноват, – я всхлипнула от силы накативших воспоминаний. – А где в тот момент был ты? Спасал свою задницу вместо того, чтобы помочь брату, – я с ненавистью смотрела в светло-серые глаза, точь-в-точь такие же, как у Алана, и на какой-то миг мне показалось, что именно он стоит передо мной. Нахлынувшая волна боли парализовала. Заставила замолчать, и единственное, на что я оказалась способна, это отвести взгляд от лица, принадлежавшего не только любимому мужу, но и моему главному врагу. – Нам не о чем говорить, Дэн, – устало вымолвила я. – И, если в тебе осталась хоть капля совести, ты сейчас же соберешь свои вещи и покинешь мой дом.

– Чтобы единственный сын тебя возненавидел и никогда не простил? Нет уж, такого от меня ты точно не дождешься. Я лучше подожду, когда ты немного успокоишься, и мы сможем поговорить.

– Тебе просто нравится издеваться надо мной, да? – нервно рассмеялась я. – И ты решил растоптать то, что еще осталось от моей жизни.

– Все не так, Флор, – он коснулся моей руки, и мурашки, щекоча меня под кожей, разбежались в стороны от того места, где теплые пальцы касались меня. И я к собственному стыду не стала отдергивать руку. Как давно уже я одна? Тащу на себе дом, сына, быт… Как давно я не прижималась к большому надежному телу и не чувствовала себя защищенной от всяких невзгод? Глупые и пустые мысли, на самом деле. – Позволь мне хотя бы помочь тебе, помочь вам с Алексом, – Айдэн звучал так искренне, с такой проникновенностью заглядывал в мои глаза, что в тот момент очень хотелось поддаться очарованию момента. Позволить ему хозяйничать тут, взять груз забот на себя. Но все это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Я не могу тебе доверять. Только не тебе, Айдэн.

– И хорошо, не доверяй. Но позволь просто быть рядом и прийти на помощь в нужную минуту, – он придвинулся еще ближе ко мне, положил на плечо уже вторую руку. В нос ударил аромат его дорого парфюма, какой я так любила когда-то. Можжевельник и свежий бриз. И вот я уже не могу удерживать баррикады, поддаюсь заманчивым речам переговорщика и практически сдаю крепость врагу. – Я же вижу, у тебя не все гладко. Подумай хотя бы об Алексе, – Бэрнетт использовал запрещенный прием.

– Неделя, – я прикрыла глаза, спасаясь бегством от наваждения. – У тебя всего лишь семь дней.

– Мне этого хватит, – в его голосе самоуверенность и торжество сильнейшего.

Бильярд Алексу все-таки пришлось разрешить. Я знала, как сильно он мечтал побывать в исконно-мужском клубе, а желание его от невозможности исполнения лишь становилось заветнее. Мне же в такие моменты делалось больно до слез, что при всем старании, при всех приложенных усилиях у меня не получалось полноценно заменять мальчику отца. Очевидно, одной матери ребенку недостаточно.

– Прости, мамочка! – бросился мне в объятия сын, как только я переступила порог столовой. – Я люблю тебя и не хотел обидеть, – он всхлипнул, а мое сердце растаяло. – Если хочешь, я никогда не пойду в бильярдную, хоть надо мной все и смеются из-за этого. И пусть я буду хуже всех в классе, только прости меня.

И как после этих слов было не отпустить Алекса? Чего мне стоило это решение – отдельный разговор. После того, как дверь за подпрыгивающим от нетерпения и радости сыном закрылась, я трясущейся рукой накапала в стакан двойную дозу успокоительного и буквально свалилась на кушетку в гостиной. Перед глазами так и стояло серьезное лицо Айдэна, то, что он на двоих делил с моим мужем.

– Не волнуйся, все будет в порядке, я позабочусь о мальчике, – сказал Дэн мне на прощание.

И именно это меня пугало больше всего. Алекс с каждой минутой привязывалтся к дяде все сильнее, невозможно было не замечать, как сын постоянно ловит взгляд Айдэна, во всем ищет его одобрения, да даже за столом Алекс выбрал место рядом с дядей! Как потом объяснять ребенку, почему мы не можем общаться с Дэном? Он как опухоль, едва появившись, активно начал распространяться и занимать в нашей жизни все больше места, а я только и ждала момента, когда от этой опухоли наконец можно будет избавиться.

Сил на дела не осталось. Я так и пролежала до самого вечера, пялясь в потолок и гоняя невеселые мысли по кругу. За ужином я безучастно выслушала восторженный рассказ сына о поездке, а после прочитала ему сказку и оставила засыспать. Айдэн, видя мое состояние, мудро самоудалился, не оставив Алексу выбора в том, кто их взрослых будет его укладывать.

– Ты сердишься, мам? – поднял на меня глазки сын, явно чувствуя вину из-за моего состояния.

– Нет, конечно, котенок. Просто мама устала, слишком много всего навалилось в последнее время. А ты у меня – самый лучший ребенок на свете, – я поцеловала гладкий и теплый, еще пахнущий детством лобик и ненадолго прикрыла глаза. – И желания у тебя совершенно нормальные для ребенка. Не думай, что остальные мальчишки не хотят так же сильно как ты играть в бильярд или проводить время с папой. Мне тоже сильно его не хватает.

– Я люблю тебя, – совсем по-взрослому вздохнул мой мальчик и крепко обнял. – Ты у меня самая лучшая и красивая.

– Спасибо, – сдавленно ответила я и, еще раз поцеловав сына на ночь, покинула детскую. Попутно отметила, что хорошо бы в ней сделать ремонт. Из нежно-голубых стен с изображениями зайчиков и мишек Алекс давно уже вырос. Как, впрочем, и из светильника в виде луны, и мебели с вырезанными на ней птичками.

Айдэн подкрался сзади незаметно, когда я пила очередную порцию чая с травами, сидя прямо на кухне. Рамира, переделав кучу дел, давно ушла отдыхать в свою комнату, чтобы утром встать пораньше и накормить нас всех завтраком. Бэрнетт положил ладони мне на плечи, заставив вздрогнуть, и склонился к уху.

– Прости, – негромко произнес гость. – Я совсем не хотел расстраивать тебя. Наоборот, думал порадовать Алекса.

– Ему понравилось, значит, все в порядке, – безжизненно произнесла я. Ни сил, ни желания ссориться с Айдэном у меня не было.

– Но я же вижу, что это совсем не так.

– Скажи, зачем ты явился? – я обернулась к Дэну. – Что тебе от нас нужно? Если прощение, то от меня ты его точно не получишь. И не думаю, что Алекс, когда вырастет и узнает ВСЮ правду, продолжит искать общения с тобой. Или все-таки тебя совесть замучила? Так знай, сделанного не исправить никакими добрыми поступками…

– Ну почему ты такая непробиваемая, Флор? Я в тысячный раз говорю, что тогда все было не так, – Айдэн выпрямился и обошел меня по кругу, присев на соседний стул.

– Сочинил сказочку и думаешь, что, если мне ее расскажешь, я тут же поверю? – презрительно хмыкнула я. – Измученная вдова только рада будет перевалить все заботы на чужие плечи, да? Так вот, я со всем справлюсь, как справлялась все эти годы! Зря ты приехал, Дэн. Лучше бы устраивал свою жизнь где-нибудь в другом месте.

– Ты всегда была упрямицей, Флор, но знай, я не отступлюсь, пока не буду спокоен за тебя и племянника.

– У тебя на это осталось пять дней, – пожала я плечами и ушла к себе, оставив грязную чашку на столе. – Успехов.

А шагая по коридору, услышала плеск воды – Айдэн мыл за мной посуду.

– Они отменили от заказ! – заламывая руки, взад-вперед шагала по моему кабинету Эмма. Вчерашнее уныние прекрасно излечилось крепким сном, так что я была очень даже бодра и готова к новым свершениям. – В самый последний момент, когда все уже готово… – подруга демонстративно обвела рукой коробки с бабочками, ждавшими своего часа и заполонившими помещение почти целиком. – Им плевать на традиции и договоренности! Не понимаю, что вдруг случилось?

– Омунд случился, – хмыкнула я, уверенная в своей правоте. – Наш генерал-губернатор никогда не упустит возможности поставить мне палки в колеса. Какая ирония! Сам глава доминиона никак не может успокоиться из-за какой-то забытой всем миром вдовы. Делает все, чтобы сжить меня со свету или хотя бы по максимуму усложнить существование.

– Ты не простая вдова, – покачала головой подруга. – Ты была женой предыдущего генерал-губернатора, не забывай. У тебя связи, знакомства и ценные знания.

– Все отвернулись от меня, как только этот подлец выставил моего мужа предателем короны. Даже здороваться на улице перестали. Ты только представь, первое время они переходили на другую сторону дороги, едва завидев меня! – я горько рассмеялась. – Не осталось друзей и приятелей, нет теперь у меня никого, кроме тебя и Рамиры. Так что Омунд напрасно старается добить меня. Уж лучше бы на чем-то полезном сосредоточил усилия.

– Мне кажется, он не оставит тебя в покое, – во взгляде Эммы плескалось искреннее беспокойство. – Может, все-таки подумаешь о переезде? Где-нибудь на периферии тебе будет легче, чем здесь, в столице. Губернатор просто не даст тебе жизни. Посмотри, он же портит все, до чего может дотянуться.

– Я не оставлю могилу Алана, – твердо сказала я. – Он всю жизнь старался ради нас с Алексом и верой и правдой служил королю и доминиону, а его за это убили. За честность и отказ поддерживать всяческие махинации. Я никогда не смогу поступить так и предать его память.

– Уверена, Алан хотел бы, чтобы ты с сыном жила в безопасности, как можно дальше от тех, кто желает тебе плохого.

– Лучше я лично съезжу к мэру города и выясню, с какой стати он отказывается от моих услуг накануне Дня столицы. Пускай в лицо мне скажет, если осмелится! Когда-то я же и уговаривала мужа посадить Артура Свона на этот пост. Он цветы охапками мне присылал после и даже расщедрился на гарнитур с изумрудами на день рождения, но теперь все хорошее предано забвению. Стоило только моего мужа на всю страну объявить предателем. Вот она, цена человеческой благодарности. Дороже драгоценных камней, но дешевле времени и слухов. Ладно, – махнула я рукой, понимая всю бесполезность подобных стенаний. – Где там у тебя документы, давай их сюда.

К визиту в мэрию я готовилась тщательно. Пусть Свон увидит, что вдова Бэрнетта до сих пор на плаву и прекрасно себя чувствует. Легкий дневной макияж – подчеркнуть глубину фиалковых глаз. Деловое платье безо всяких рюшей и легкомысленных украшений, туфли на среднем, устойчивом каблучке. В уши жемчуг, на шею – тоже, прическа скромная, но волосок к волоску, ни единого изъяна. Вместо дамской сумочки портфель – чтобы бумаги поместились. По капле духов на запястья. Держись, придурок Свон, к тебе направляется женщина, которую ты поставил в безвыходное положение!

Когда я уже была на пути к холлу, дорогу мне преградил неведомо откуда взявшийся Бэрнетт. Его лицо было непривычно хмурым, а взгляд – предельно серьезным.

– Я с тобой, – самоуверенно заявил он.

– Нет, – я даже усмехнулась от подобной наглости и попыталась обойти препятствие, но родственничек каждый раз делал шаг ровно в ту же сторону, что и я.

– Я не отпущу тебя к Свону одну! – наконец высказал Айдэн спустя минуту наших пируэтов.

– Ты подслушивал! – ахнула я, хотя чему тут удивляться? Это же Бэрнетт. – Не знаю, найдется ли человек, который сможет пасть ниже, чем ты, Айдэн.

– Найдется. Его зовут Артур Свон, и я еще раз повторяю, что одна ты к этому мерзавцу не пойдешь.

– Может, лорд Бэрнетт прав? – подала голос стоявшая до этого тихо Эмма, за что оказалась награждена двумя взглядами: полным благодарности от Дэна и полным удивленного негодования от меня.

– Что? – я все еще надеялась, что ослышалась.

– О мэре давно уже в городе нехорошие слухи гуляют, – оправдывалась практически бывшая подруга. – Говорят, он задолжал самому генерал-губернатору, когда они играли в карты, и теперь вынужден выполнять всякие грязные поручения в счет уплаты долга.

– А про этого, – я некультурно ткнула пальцем в сторону Айдэна, – даже говорить ничего не надо, я и так его как облупленного знаю! – моему негодованию не было предела.

– Ты можешь сколько угодно не доверять мне и даже презирать, но прямо сейчас одна из дома не выйдешь, – заявил он.

– Ты забываешься, Бэрнетт, – прошипела я. – Ты мне никто и указывать мне никаких прав не имеешь! – и уже готова была придушить его голыми руками, но следующая фраза Айдэна заставила резко умолкнуть.

– Я съеду на день раньше. Предлагаю уговор, ты позволяешь себя сопровождать и во всем слушаешься меня, а я в благодарность освобождаю твой дом на день раньше.

– Ты свидетель, – прорычала я Эмме. – Если через четыре дня я все еще вынуждена буду наблюдать твою физиономию, Бэрнетт, вызову жандармов и полюбуюсь, как они силой выкинут тебя на улицу.

А высказав все, гордо проследовала к гардеробу, откуда вытащила плащ. За спиной тут же чудесным образом появился Айдэн и помог одеться. С каменным лицом пришлось уступить, следуя условиям договора. Дэн оказался так любезен, что даже собственноручно затянул завязки под моим горлом. После он не позволил мне поймать экипаж, сделав это самостоятельно, и даже помог взобраться в повозку. Все, что я могла себе позволить – это испепелять наглеца ненавидящим взглядом, но, к сожалению, это не доставляло Бэрнетту совершенно никакого дискомфорта. Непробиваемая шкура у человека!

– Разреши мне прочесть договор, – тон родственничка звучал настолько уверенно, что становилось сразу понятно: отрицательный ответ не предусматривается, да и не просьба то была вовсе.

Стиснув зубы, протянула бумаги, помяв их из-за немного более крепкой хватки, чем следовало бы.

– В кабинет к Свону потащишься вместе со мной?

– Разумеется.

Пришлось стерпеть и это. «Как жаль, что магией иллюзий нельзя убивать» – фыркнула я мысленно. «Или хотя бы подпалить сидящий напротив щегольский костюм, чтобы его хозяин не выглядел таким омерзительно-самодовольным».

Здание мэрии рассекало воздух изящным высоким шпилем, на позолоченной поверхности которого слепящими искрами играло солнце. На козырьке перед входом реяли флаги города, доминиона и метрополии, к составу которой мы причислялись. Стерегущие доступ в здание и покой государственных мужей охранники дернулись было в нашу сторону, но увидев шагающего рядом со мной Бэрнетта, побледнели и расступились.

– Доброе утро, – донеслось нам растерянное в спину.

Таким же образом вели себя практически все, кто встречался у нас на пути. И только спустя какое-то время я сообразила, что все они видели в нашей паре призраков прошлого: генерал-губернатора Алана Бэрнетта и его супругу. Это я воспринимала Айдэна совершенно другим человеком, перестав даже улавливать в нем черты любимого мужа, а для остальных Дэн был точной копией погибшего правителя. Благодаря этому до кабинета мэра мы добрались беспрепятственно. Его секретарь поднялся при нашем появлении, явно собираясь о чем-то спросить, но не успел. Дэн положил тощему юноше с излишне зализанной прической ладони на плечи и вынудил сесть на место.

– Мы сами о себе сообщим, – вкрадчиво сообщил мой родственник, а я оценила некоторые преимущества навязанной компании.

В одиночку я бы точно так легко в святая святых не попала. В кабинет мэра я заходила королевской походкой, пользуясь прикрытием широкой спины спутника.

– Кто позволил войти? – начал было гневно Артур, но быстро осекся, увидев, кто именно к нему пожаловал. Впрочем, надо отдать ему должное, Свон быстро оправился. – Айдэн, Флоранс, – важно кивнул он нам. – Не стоило приходить без предупреждения, я бы обязательно выделил для вас время. А сейчас, боюсь, не смогу долго общаться с вами. Вы по какому вопросу?

– По вопросу нарушения договоренностей, – тут же завладел инициативой Дэн.

Он, не дождавшись приглашения, выдвинул для меня стул и помог сесть, сам же остался стоять. Чуть позже я по достоинству оценила маневр, при котором Бэрнетт нависал над сидящим в удобном мягком кресле мэром, давя того своей энергетикой.

– А именно?

– Ваши подчиненные отказались от поставки за несколько часов до условленного времени. Мы выполнили крупный заказ на день рождения города и теперь хотим получить обещанный гонорар.

– К сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства, после ревизии в казне города не оказалось лишних средств, поэтому мы были вынуждены отказаться от ваших услуг.

– Советую как следует прочесть договор, – я почувствовала, как ладони Айдэна легли поверх моих плеч, а его голос сделался непривычно жестким. Такого я еще не слышала, хотя могла бы и догадаться, что родственник так умеет, с его-то биографией… – В этом случае город будет должен выплатить нам приличную неустойку, – местоимение «нам» покоробило, но в данной ситуации оставалось только радоваться, что Бэрнетт на моей стороне.

– Там есть пункт о форс-мажоре, – Свон пытался сопротивляться и даже вести переговоры, но взмокший лоб мэра явственно намекал на то, что градоначальник сильно взволнован.

– Что следует считать форс-мажором? – протянул Бэрнетт. – Ночной пожар в мэрии или случайную аварию экипажа на дороге? Времена сейчас такие неспокойные, власть опять же сменилась…

– Д-д-да что вы себе позволяете! – взвизгнул Артур и даже привстал, раздираемый возмущением. – Я сообщу о ваших угрозах куда следует, не сомневайтесь!

– Да хоть самому Бенедикту жалуйтесь, – хмыкнул Дэн. – В данном случае закон на нашей стороне, а из метрополии, хочу напомнить, на этот раз помощь вам не придет. Монарх уже другой.

– Дилан! – мэр рявкнул нервно куда-то в сторону. Его красное лицо заставляло думать о сердечной недостаточности и гадать, что будет, если вдруг мы доведем градоначальника при исполнении до приступа. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге с благоговейным видом застыл секретарь. – Дилан, рассчитай господ согласно договору и проследи, чтобы с их стороны обязательства были выполнены в полном объеме.

– Благодарствуем, – дурашливо поклонился Айдэн перед тем, как покинуть общество Свона.

– Я бы на твоем месте не особо радовался, Флоранс, – бросил мне в спину бывший знакомый. – Ничего хорошего в подобной компании тебя не ждет, поверь старому другу.

– У меня слишком давно нет друзей. Не прошли проверку временем, – только и ответила я.

Дилан три раза перечитал договор, который Айдэн снисходительно разрешил ему посмотреть, потом дрожащей рукой вынул из сейфа и отсчитал положенные нам ассигнации. Дэн с нарочитым безразличием смахнул их в портфель, даже не проверив количество, и под ручку повел меня на выход.

– Это надо отпраздновать! – заявил он, с довольным видом вышагивая по тротуару, и с этим мне пришлось согласиться, следуя условиям договора. На что только не пойдешь, лишь бы избавиться как можно скорее от навязанного присутствия Бэрнетта.

Айдэн поймал экипаж и повез меня в самый престижный ресторан столицы. Конечно же в заведении, которое я раньше посещала чуть ли не еженедельно, меня узнали. Как и лицо бывшего генерал-губернатора. Нас провожали взглядами, за нашими спинами шептались, но никто так и не решился заговорить или хотя бы подойти поздороваться.

За обедом Бэрнетт улыбался, шутил, непрестанно ухаживал за мной и даже в какой-то определенно нездоровый момент показался мне симпатичным. Захотелось тут же надавать себе пощечин, чтобы прогнать наваждение.

– Почему Свон испугался тебя? – спросила я. Потому что уж лучше было разговаривать о чем угодно, чем пялиться на Айдэна с щенячьим восторгом. – Ведь он мог легко вызвать охрану и выставить нас.

– Знаешь, я не единожды пытался тебе рассказать, но каждый раз ты отказывалась слушать. Так что теперь предпочту держать язык за зубами и подождать, – с самодовольным Бэрнетт откинулся на спинку кресла.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушно, но решила на всякий случай глаз с Айдэна не спускать. А еще максимально ограничить его общение с Алексом.

После обеда Дэн отвез меня домой и, к моему немалому облегчению, пропал до самого вечера. А я уж готовилась и дальше развлекать его, безропотно выполняя дурацкие просьбы. Вернувшийся со школы сын, конечно же, расстроился, но старался не подавать виду. Алекс все время крутился рядом со мной, пока я работала над очередным заказом, как будто чувствовал себя виноватым из-за того, что так сильно прикипел к Айдэну. А мне в голову настойчиво лезли воспоминания о теплых ладонях на моих плечах, чувстве защищенности, которое я сегодня испытала на приеме у мэра, и лукавом блеске серых глаз, что смотрели на меня во время обеда как на женщину. Не родственницу, не попавшую в затруднительное положение мать-одиночку, а именно интересную и привлекательную женщину. Как давно я уже ей себя не ощущала? Мы оба с Алексом мучились от противоречий, раздирающих нас изнутри, и виной им был один и тот же человек, Айдэн Бэрнетт.

Он вернулся к тому моменту, когда пришло время читать вечернюю сказку Алексу, и выдворил меня из детской, не слушая никаких возражений. Ругаться при сыне я не стала. Но гнев на беспардонное поведение родственничка настолько раздирал меня изнутри, что я позволила себе немыслимое. Прислушалась к тому, что происходило в комнате Алекса, а потом, скрадывая шаг, добралась до гостевой спальни, которая находилась чуть дальше по коридору.

Дверь, конечно, была заперта, но у меня, как у хозяйки особняка, всегда имелся при себе ключ от всех дверей. Я беспрепятственно проникла на чужую территорию и пустила под потолок слабенький пульсар, чтобы не выдать себя полоской яркого света, пробивающейся из-под двери.

Что ж, определенно Айдэн аккуратист. Или педант, кому как больше нравится. Кровать была идеально заправлена, и даже декоративные подушки кинуты поверх, а не валялись где-нибудь в кресле, как это практиковала обычно я. Ни одна вещь не выбивалась из общего порядка, все лежало строго на своих местах. Да у него даже занавески висели безупречными складками! И как в таких условиях проводить обыск?

Я заглянула под кровать, но не обнаружила там даже клочка пыли. Не нашлось ничего интересного ни на столе, ни в комоде, ни в шкафу среди одинаково-шикарных костюмов Айдэна. В саквояже в отдельной шкатулке лежали грудой какие-то артефакты, назначения которых я так и не поняла. От отчаяния я сунула руку под подушки на кровати, успев оценить прохладу и гладкость простыни, и даже заглянула под ковер, где и обнаружила бумажный конверт со вскрытой печатью правящего монарха метрополии.

– Так кто ты такой, Айдэн Бернетт? – прошептала я, доставая оттуда сложенный вдвое листок.

В руках я держала доверенность. Сам Бенедикт Двенадцатый, наш новый монарх, выписал ее бывшему ссыльному на то, чтобы он представлял интересы короны в нашем доминионе. Печать метрополии я узнала без затруднений, не единожды сталкивалась с ней в прошлой жизни.

– Нашла что-нибудь интересное? – раздался насмешливый голос совсем рядом.

Я подскочила и прижала к груди документ. Быстрым движением сунула его в вырез платья и повернулась лицом к Дэну. Сердце отчаянно колотилось, и я боялась, что его стук разносится на все помещение.

– Зашла проверить, не испортил ли ты чего, – махнула я рукой, обводя более чем скромную обстановку комнаты.

– И как? – вкрадчиво поинтересовался Бэрнетт, сделав шаг в мою сторону.

– Все в порядке, – кашлянула я, силой удерживая себя на месте. Хотя больше всего в тот момент хотелось дать деру, чтобы оказаться как можно дальше от представляющего опасность мужчины и его пронизывающего насквозь взгляда. Но приходилось держать лицо, дабы не выдать себя. – Как Алекс? Уснул?

Пока я выталкивала непослушным языком слова наружу, Айдэн успел приблизиться и остановился в считанных сантиметрах от меня. Носки наших туфель почти соприкасались, моя грудь при дыхании едва не задевала золотые пуговицы его костюма, а голову мне пришлось задрать, чтобы иметь возможность смотреть в его глаза.

– Ты совсем не умеешь врать, Колючка, – выдохнул мне прямо в губы Дэн и провел указательным пальцем вдоль щеки.

А пока я ловила мурашки, разбежавшиеся от поясницы по всей спине, он ловким движением пальцев вытащил доверенность из-под моего платья.

– Да как ты!.. – возмущенно начала я, но Бэрнетт не дал договорить.

– В свою комнату я приглашаю женщин только с одной целью, – пальцем он придавил мои губы. – И, если еще раз застану тебя здесь, Флоранс, ты сразу же окажешься в моей постели. Подумай об этом в следующий раз, как надумаешь проводить обыск.

Он убрал палец и принялся с насмешкой смотреть на меня. Я несколько первых секунд ловила воздух губами, а потом просто сбежала. Позорно оставила поле боя, признав победу за врагом. Уснуть в тот вечер не могла долго. Постоянно прислушивалась к тому, что происходит в коридоре, и каждый раз мне чудились чьи-то шаги.

Интересно, Айдэн действительно способен осуществить угрозу? Принудить к близости жену погибшего брата? Наверняка, в ссылке на севере ему не хватало женского внимания, а тут я под боком. И с остатками собственной магии ничего противопоставить его силе не смогу. Я поднялась и подперла ручку двери стулом. Подергала, проверяя надежность конструкции. Вряд ли она в случае чего сможет послужить хорошей защитой, но на душе стало спокойнее. На всякий случай я переставила тяжелую вазу с подоконника на прикроватную тумбу, натянула одеяло до самого носа и провалилась в тревожный сон.

За завтраком Айдэн лучился улыбками и прекрасным настроением, вовсю болтал с Алексом и раздражал показной бодростью. Я же сидела разбитая и вяло ковырялась ложкой в тарелке, мучая успевшую остыть овсянку. На мои негодующие взгляды Бэрнетт внимания не обращал.

После трапезы я заперлась в кабинете, не желая сталкиваться с родственничком и моля оставшиеся три дня миновать как можно скорее. Спустя несколько часов поняла, что просто задыхаюсь в замкнутом душном помещении, где все напоминает об Айдэне, и отправилась на прогулку. Родственничка, к моему облегчению, дома не оказалось, а потому никто не препятствовал выходу из дома и не навязывал свою компанию.

В воздухе уже чувствовалась весна. Лазурно-голубое небо было высоким, ветерок нес обещание скорого тепла, и даже прохожие все как один улыбались, наверняка чувствуя то же самое, что и я. Весна никого не оставляет равнодушным.

Я прошлась по центру любимого города, по мощеным аккуратненьким улочкам, мимо лавок и кондитерских, мимо театра и памятника первому генерал-губернатору, мимо сквера, в котором так часто любила гулять с Аланом.

– Почему ты меня оставил? – тихонько шепнула, зная, что никто не ответит. Я остановилась на набережной и положила локти на парапет. Река весело и бурно неслась вперед и не было ей дела до горестей отдельно взятой женщины. Бегущая вода не умеет останавливаться, жалеть о прошлом или возвращаться назад, как бы прекрасно там ни было. – Разве нам плохо было вместе?

– Леди Бэрнетт? – рядом со мной остановился незнакомец в сером костюме и низко надвинутой на глаза шляпе. – Артур Свон передает вам привет, – от холодных, безразличных интонаций в голосе мужчины я напряглась всем телом.

В какой-то миг показалось, что он сейчас возьмет и столкнет меня в воду в качестве расплаты за недавнюю наглость. Айдэна нет поблизости, и защитить меня никто не сможет. Я уже приготовилась дорого продать свою жизнь и цепляться за незнакомца до последнего, чтобы утянуть с собой, как он вдруг вытащил из внутреннего кармана бархатную коробочку и положил на гранитную поверхность прямо рядом с моей рукой.

– Мы понимаем, что вы ни в чем не виноваты, и Айдэну Бэрнетту практически невозможно отказать, поэтому по старой дружбе лорд Свон поможет вам избавиться от навязанной компании вашего родственника. Вам всего лишь нужно будет подарить ему вот эти запонки и проследить, чтобы Бэрнетт их надел. Остальное сделаем уже мы. И не советую долго думать, мало ли что может случиться за это время с вашим сыном. Дети сейчас такие беспечные, совершенно не видят опасности там, где она есть.

– Вы мне угрожаете? – я посмотрела на незнакомца в упор.

– Что вы, – он едва улыбнулся краешками губ. – Это исключительно дружеский жест. Уверен, такая умная женщина, как вы, не станет доводить до открытой конфронтации. Всего доброго, – мужчина кивнул мне, а потом оставил одну.

Я смотрела ему в спину, прикрытую серым, как и костюм, плащом, до тех пор, пока незнакомец не свернул на перекрестке. И после еще долго и безучастно пялилась на воду, которой и в этот раз было все равно. Она идеальная соучастница – всегда готова поглотить то, что скинут в нее, и не выдать преступника. Первым делом я хотела отправить ей и коробочку с запонками. Запачкаться, пособничая в чужих играх, не хотелось – слишком уж ставки высоки. Но какие у меня были гарантии, что, узнав обо всем, Айдэн примет мою сторону и сможет или захочет защитить Алекса? Я давно уже привыкла отвечать за себя и за сына самостоятельно, поэтому, воровато оглянувшись, сунула футляр во внутренний карман плаща. В конце концов, то, что я взяла с собой запонки, еще не значит, что решилась их использовать.

Когда я вернулась, в доме стояла тишина. Алекс еще не пришел с занятий, Рамира скорее всего отправилась за покупками, а где находился Дэн, я понятия не имела, но и не очень-то интересовалась этим фактом. Тихонько сбросив плащ, направилась к себе в кабинет. Шагать старалась практически бесшумно, потому как нарушать повисшую безмятежную тишину казалось кощунством. Дверь в кабинет неожиданно была приоткрыта, хотя я точно помнила, как перед уходом запирала ее на ключ. В животе закололо. Дыхание сделалось частым, и я положила руку на грудь, чтобы хоть чуточку успокоиться. А если бы я вела себя чуть более шумно и привлекла тем самым внимание злоумышленников? Кому вообще понадобилось что-то в моем доме?

Перед тем, как броситься на улицу за помощью, я заглянула в узкую щель. Бэрнетт, склонившись над моим рабочим столом, с сосредоточенным видом рылся в документах. От сердца отлегло, но захотелось немедленно убить мерзавца! Мало того, что смеет следить за мной, так еще и чуть до инфаркта не довел!

– Много интересного нарыл? – распахнула я дверь на полную и вошла в помещение.

– Неа, – сверкнул зубами нисколько не смутившийся Бэрнетт. – Ты на удивление законопослушная гражданка.

– В отличие от некоторых! – прошипела я и подошла к столу, остановившись прямо перед Дэном. – Пошел вон из моего кабинета, пока я жандармов не вызвала!

– Спокойнее, Флор, я всего лишь хотел удостовериться, что кроме того заказа у тебя больше нет проблем.

– Ты – моя главная проблема! – я ткнула в сторону родственничка пальцем. Почему-то только он был способен довести меня до такого состояния, когда я в гневе забывала все правила приличия. – И я вздохну с большим облегчением, когда избавлюсь от твоего присутствия.

– Я думал, мы с тобой нашли общий язык, Колючка, – Бэрнетт положил ладони на стол и склонился ближе ко мне. – Мне понравилось действовать с тобой заодно, – он приблизился еще, так что я могла чувствовать его дыхание на своих губах. И оно словно поймало меня в капкан. Не давало отодвинуться, сбивало мысли и заставляло, как глупую корову на веревочке, следовать туда, куда вел меня Айдэн. Опасные ощущения, неправильные для меня. Но почему-то такие сильные, что противиться им было невозможно. – Лучше скажи мне, как так вышло, что вы с Алексом остались без денег и практически без имущества? Тебя же оправдали, насколько я знаю.

– Оправдали только для того, чтобы следить и в случае чего принять меры, – я отклонилась немного, чтобы было удобнее говорить. – У нас забрали все, оставив этот особняк как насмешку. Омунд прекрасно понимал, что мне не на что будет его содержать, и ждал, что я прибегу за помощью к нему.

– Но ты не прибежала, – губы рядом со мной сложились в улыбку.

– Повезло выкрутиться. Я познакомилась с Эммой, и теперь мы занимаемся бабочками. Дохода хватает, чтобы все еще держаться на плаву.

– Поэтому ты заперла второй этаж и пользуешься только несколькими комнатами на первом? – хотя Айдэн не прикасался ко мне и пальцем, его взгляд удерживал на месте покрепче любых веревок.

– Отопление сейчас дорого, – отвечала я, чувствуя себя пленницей. Может, это магия? Но Айдэн не менталист, у него, как у Алана и у Алекса, магия воздуха, это наследственная черта всех Бэрнеттов. – Да и у Рамиры полно забот, кроме как прибираться в никому не нужных помещениях.

– И никто из знакомых не помог? Не встал на твою сторону? – серые глаза смотрели слишком серьезно. Будто воспринимали мою историю как что-то личное.

– Все побоялись запачкаться. Жена и сын предателя не те люди, ради которых стоит хоть чем-нибудь рисковать.

– Ты все еще любишь Алана? – вдруг выдохнул мне в губы Айдэн, и я задумалась.

«Конечно!» – явилась первая мысль, а потом я вдруг подумала, сколько раз вспоминала о муже за последнее время. Бытовые проблемы, работа, противостояние с Айдэном как-то незаметно потеснили мысли об Алане, практически не оставив для них места. Да и время, прошедшее с его смерти, оставило в душе лишь светлые, пропитанные грустью чувства, погасив тот огонь, что горел во мне когда-то. Осознание заставило удивленно расширить глаза, и я уже видела решимость, написанную на лице Бэрнетта, как услышала звонкий голос сына.

– Мама, ты целуешься с дядей Айдэном! – сын увидел то, чего еще не было, но к чему все неминуемо шло. – Я знал, что ты его обязательно полюбишь! – маленький вихрь пронесся по кабинету и налетел на меня, обняв.

Детские ручки стискивали так сильно, что у меня выступили слезы на глазах. Потом сын переметнулся к дяде и обнял уже его. Бэрнетт взлохматил чернявую макушку.

– Дэн, ты теперь всегда будешь жить с нами? И не бросишь меня, как папа? А пойдемте вместе в кондитерскую? Помнишь, мам, как раньше?

– Алекс, я… – я растерянно пыталась подобрать слова, чтобы как-то объяснить происходящее сыну, но так и не смогла. Да я самой себе не могла объяснить своего поведения! Таяла от близкого присутствия Бэрнетта, как будто не знала всей его подноготной! От реакции сына слезы подступили к глазам, грозясь вот-вот пролиться, а тугой комок встал в горле.

– Как всегда занята, да, мам? – на чистые синие глазки навернулись крупные слезы.

– Нет, конечно, – Бэрнетт щелкнул Алекса по носу. – Мама хотела сказать, что ей нужно переодеться.

– Айдэн, – выдавила я недовольно и немного беспомощно.

– Ничего страшного, Флор, мы подождем тебя, правда? Каждый мужчина знает, что женщины любят прихорашиваться, так ведь, Алекс?

– Моя мама и без этого самая красивая, – возразил тот.

– Полностью согласен с тобой, – серьезно кивнул Дэн. – Мы подождем тебя в холле, Флоранс.

Сын после этих слов умчался, припрыгивая на ходу, а я взмолилась:

– Не надо этого делать, Айдэн. Не давай ложную надежду, не привязывай к себе Алекса.

– Совсем мне не доверяешь?

– Ты рылся в моих документах!

– Как и ты в моих, заметь.

Ответить на выпад оказалось нечего. Да и внезапно захотелось устроить небольшой праздник сыну. Поесть с ним пирожных – что может быть проще? Я ведь и правда последнее время почти всегда была занята, стараясь заработать как можно больше денег.

– Мы сходим в кондитерскую, но только чтобы порадовать Алекса, – предупредила я. – И больше не смей обнадеживать моего сына.

– А что, если все зависит от тебя, Флор? – уже в спину выкрикнул мне Бэрнетт. – Неужели тебе не хочется иметь полноценную семью?

Я застыла на месте и ответила, не поворачиваясь:

– В одну реку не войдешь дважды, а то, что у тебя одно лицо с моим мужем, не делает тебя желанным в моих глазах. Я никогда не подпущу к себе предателя.

Я знала, что слова про одно лицо ложь, но эта ложь была нужна в первую очередь мне самой. И если в самом начале нашей встречи я видела в Айдэне исключительно погибшего мужа, то уже вскоре перестала замечать даже общие черты. Удивительно, при всей внешней схожести Айдэн и Алан воспринимались как два совершенно отдельных человека. Перепутать я их могла бы только лишь в темной комнате и то, не прикасаясь и не слыша голоса.

На этот выпад Дэн ничего не ответил. Последнее слово осталось за мной, но почему-то на душе кошки скребли. Как будто я только что обидела ни в чем неповинного человека, но ведь Бэрнетт-то был самым виновным из всех виноватых! Годы в ссылке служат неопровержимым тому доказательством. А то, что он из себя тут положительного строит и заботливого, так это только лишь для отвода глаз. Уверена, в городе у него есть какое-то дело, а мы с Алексом служим лишь прикрытием. Тем больнее и обиднее становилось за сына. Он тянулся к Айдэну всем огромным и чистым детским сердечком, даже не подозревая, что взрослые могут быть теми еще обманщиками.

Конечно же Бэрнетт выбрал лучшую кондитерскую столицы. Казалось, он делал все, чтобы нас заметило вместе как можно большее количество людей определенного круга. Он позволял Алексу громко хохотать, крутиться на стуле, пачкать рот и прочими способами привлекать к нам внимание. Сын пребывал в восторге. Мало того, что вместо обязательного супа получил на обед сладости, так еще и дядя был полностью в его распоряжении.

Они болтали обо всем на свете, спорили, какое оружие лучше, мечтали поехать летом на море, говорили об учебе и магических заклинаниях. И никто им в этот момент не был нужен, так здорово мальчишке и мужчине было друг с другом. Это чувствовалось на каком-то подсознательном уровне.

– Ты тоже должен владеть магией воздуха, – заметил Айдэн. – Как я и твой папа. Это наша фамильная особенность. Все мальчики Бэрнетты становятся талантливыми воздушниками, – он продемонстрировал малюсенький торнадо на выставленной вперед ладони.

– Круто! – восторженно выдохнул сын. – Дядя Дэн, научишь меня так же?

– Обязательно. Ты уже прошел первую инициацию?

– В три года! – сообщил гордо Алекс, а Бэрнетт с беспокойством глянул на меня.

– В три года? Не слишком ли рано? Обычно это ближе к пяти происходит.

– Магистры сказали, что скорее всего виной тому трагический уход отца, – я вздохнула. – Стресс катализировал пробуждение магии.

– И как вы справились? Кто поддержал Алекса? У тебя ведь магия иллюзий, а не стихийная.

– Верно, – кивнула я. – Но в тот момент выбора у нас не было, слишком стремительно все началось. Без предварительных признаков, как это обычно бывает. Без возбуждения, нарушений сна и отсутствия аппетита. И рисунок магических каналов не проступал у Алекса постепенно, все случилось за считанные минуты. Так что не было времени искать того, кто сможет помочь, да и навряд ли бы кто-то откликнулся, учитывая нашу репутацию. Пришлось все делать самой. Я отдала почти все, чтобы он прошел этот этап. Так что от моего резерва остались одни крохи. Но и их хватает, чтобы заработать на жизнь, мы с сыном не жалуемся, правда, Алекс? – нарочито бодро закончила я.

Сын снова вступил в разговор, и тема очень быстро ушла в сторону мальчишеских интересов. Он с воодушевлением рассказывал о школе и о том, во что играл сегодня с Анной, радовался, что Калем больше не может дразнить его отсутствием отца. Айдэн был вынужден слушать детские рассказы с повторяющимися предложениями и историями, ну а я сосредоточилась на собственных мыслях. Так было приятно хоть на некоторое время перестать быть центром мальчишеского внимания и просто насладиться вкусом эклера и кофе. Вынырнуть из размышлений получилось лишь после третьего оклика.

– Мам, ты что, не слышишь нас? – возмущался сын. – Домой пора.

– Да, конечно. Прости, я задумалась.

– Ты не можешь не понимать, что впереди вторая инициация, а на нее тебя уже точно не хватит, – ухватил меня под локоток Бэрнетт. Алекс бежал впереди с воздушным шаром в руках и пребывал в счастливом неведении относительно взрослых проблем. – И что планируешь с этим делать? Мальчику нужен проводник, желательно родственник.

– Именно поэтому я собираю деньги на второй этап. Магистр из университета стихий уже согласился помочь нам, но для этого нужны средства, каких у нас не осталось. Благо пара лет впереди еще есть, и я успею заработать недостающее. Если, конечно, Омунд и Свон не продолжат совать мне палки в колеса.

– Ты поэтому согласилась сдать мне комнату? – кажется, в серых глазах Дэна я разглядела что-то похожее на стыд. – Я не знал, что вы находитесь в таком положении…

– Ты сделал более чем щедрое предложение, ни одна хозяйка не отказалась бы от такого, – я предпочла свести все к шутке. Серьезный и раскаивающийся Бэрнетт – не то, с чем я была готова иметь дело в тот момент.

До самого особняка Айдэн задумчиво молчал. Ну а я наслаждалась приятным вечером, живостью сына и послевкусием от десерта, что все еще щекотало язык. И безмолвием Дэна, конечно же. Дома я сразу же направилась к себе в кабинет, а Алекс – делать домашнее задание. Чем собрался занимать себя Бэрнетт, мне было безразлично.

– Спасибо за угощение, – все-таки проявила я вежливость перед тем, как свернуть в коридор.

Надолго Айдэна не хватило. Уже через четверть часа он открывал дверь ко мне.

– Не помешаю?

– Зачем спрашивать, если знаешь ответ? – я закатила глаза, а потом, не обращая внимания на Бэрнетта, вернулась к работе.

– Я все же войду, – прозвучало наглое, а затем я услышала звук приближающихся шагов. Кажется временное перемирие ради Алекса закончилось, и мы вернулись к прежнему стилю общения. – Ты видела, как счастлив был сегодня Алекс? Мне кажется, тебе стоит сменить поведение ради сына.

– А мне кажется, что кое-кому не стоит совать нос туда, куда не просят, – пришлось в раздражении отложить в сторону бабочку, которую я напитывала магией. – Если ты думаешь, что после совместного похода в кафе, ты навсегда принят в семью, то глубоко заблуждаешься. Нам не нужен защитник, не нужен спонсор и уж тем более мне не нужен советчик! – я резко встала и сжала руки в кулаки. Перед глазами плавала красная пелена, и мне казалось, что невозможно испытывать ненависть более жгучую, чем я в тот момент к Бэрнетту. Этот человек еще смел мне указывать, как воспитывать сына. Подлец, предавший брата и отправивший его на смерть!

– А если просто друг? – серые глаза смотрели до того невинно и обескураживающе, что я захлебнулась собственным гневом.

Как можно быть таким насквозь фальшивым? Но несмотря на это, мне захотелось поверить. До боли в груди захотелось иметь кого-то близкого настолько, чтобы сидеть вечерами в обнимку, делить горести и радости, заботы и невзгоды, делить время и одну жить на двоих. Не знаю, что такого прочел по моему лицу Дэн, но он вдруг метнулся ко мне, стиснул в объятиях и обрушился на мои губы безудержным смерчем. Он сминал их напором, обжигал страстью. Разил меня, словно электрическими молниями, и попадал почему-то в самую душу.

– Флора-а-анс, – тянул он, позволяя мне сделать очередной глоток воздуха, а потом набрасывался с новыми силами.

В какой-то момент я поддалась. Начала таять в этих сумасшедших объятиях и отвечать на поцелуй, тянуться за ним, тереться о твердое тело Бэрнетта и даже пыталась перехватывать инициативу. И вот это напугало больше всего. Самое подходящее для предателя – гнуть спину на рудниках и получать удары плетьми, но никак не исследовать влажным настойчивым языком мой рот.

Зарычав и упершись ладонями в грудь Бэрнетта, я оттолкнула его от себя. Моя грудь тяжело вздымалась, а в голове еще плавал туман. Состояние Айдэна судя по потерявшим ясность глазам было не лучшим.

– Этого больше никогда не должно повториться, – я вытерла губы ладонью и отвела глаза, постаравшись сделать вид, будто ничего сверхъестественного только что не произошло. Так, небольшое недоразумение.

– Только не говори, что не почувствовала то же самое, что и я, Флор, – Бэрнетт все еще удерживал меня за талию и старался поймать взгляд. Но так ничего и не добившись, встряхнул. – Очнись, Флоранс! С того самого момента, как я приехал, ты только и занимаешься тем, что врешь мне, себе, и не желаешь слушать правду.

– У меня осталось кое-что от Алана, – я вывернулась из объятий, отошла к столу, выдвинула ящик и достала бархатную коробочку. Она жгла пальцы, будто я схватилась ими за пучок крапивы, а внутри все выворачивалось наизнанку. Но я не могла себе позволить поддаться Айдэну и последовать за ним. Ни к чему хорошему это точно не приведет, как не привело однажды моего мужа, слепо доверившегося родному брату. – Думаю, он хотел бы, чтобы я отдала их тебе, – я пододвинула футляр к Бэрнетту. Мои пальцы подрагивали, а щеки горели, но это легко было списать на последствия поцелуя.

– Сейчас я возьму их, – он щелкнул крышкой и взглянул на запонки, – и уйду. Но к этой теме мы еще вернемся.

– Я помогу тебе их надеть, – отрезая себе пути к отступлению, сказала я.

Айдэн наградил изучающим взглядом, но после протянул руки, манжеты рубашки послушно выглянули из-под рукавов пиджака. С третьего раза мне удалось вытащить непослушные аксессуары, чуть не сломав ноготь. За все это время Бэрнетт не шелохнулся. Я взяла из коробочки золотые запонки с топазами, которые смотрелись чересчур просто в сравнении с теми, что носил Дэн, и просунула в отверстия. Пальцы были словно деревянные и не слушались, но я убеждала себя, что так будет лучше.

– Не ожидал от тебя, если честно, – произнес Дэн, и я дернулась, как от пощечины.

А потом сообразила, что он имел в виду жест доброй воли, за который он счел мой подарок. Что ж, на воре и шапка горит. В ответ я смогла лишь только кивнуть. Язык не поворачивался принять благодарность.

Когда дверь за Айдэном закрылась, я без сил рухнула в кресло. Уронила лицо на ладони и затряслась. Правильно ли я поступила, отдав подарочек от Артура Свона Бэрнетту? Ведь вряд ли запонки содержат в себе эликсир долголетия, скорее наоборот. Но какой у меня был выбор? Плавиться в объятиях предателя и медленно гореть на огне собственной совести? Дать ему окончательно поселиться в сердце сына, а потом снова видеть страдания Алекса? Нет уж! Больше никому и ничему я не позволю разрушить свою семью!

Крики из холла донеслись, когда я почти договорилась с совестью и уговорила ее замолчать. Стул отлетел в стену, а я понеслась из кабинета с такой скоростью, что чуть не вышибла дверь. Алекс, бледный и трясущийся, лежал прямо на полу. Магические каналы, иссекающие его тело, вздулись и проявились видимыми темно-бордовыми полосами. Мой мальчик метался, силясь избавиться от боли, но это была не та битва, в которой он мог победить. Второй этап инициации начался раньше на два года и так же внезапно, как и первый.

– Мамочка-а-а, – слабым голосом звал сын в перерывах, когда переставал стонать. – Мне больно, – хныкал он, а мое сердце разрывалось на мелкие осколки. Я хотела взять боль своего малыша себе, заменить его на этом холодном и равнодушном мраморном полу, пройти через это испытание вместо него и принять неминуемое.

Со своими жалкими остатками магии я помочь ничем не могла. Острое чувство несправедливости ударило в самый центр грудной клетки. Я не справилась. Не предположила, что ситуация сможет повториться, не заработала достаточно денег, не привела вовремя того, кто сможет помочь. Во всем этом только моя вина! Я самая ужасная мать на свете! И теперь мой сын обречен на страшные муки из-за того, что магия в его теле непрерывно накапливается, разгоняется, расширяет каналы, причиняя невыносимую боль. И если не помочь Алексу сбрасывать излишки, она грозит выжечь его изнутри до тла.

Страшный, полный отчаянной боли крик вырвался из моего горла. Я осела на пол рядом с сыном и положила ладонь на полыхающий лобик.

– Что? – в холл выбежал Айдэн, одетый в одну лишь рубашку и костюмные брюки. – Инициация? Ты же говорила, что еще рано…

Я всхлипнула, не удержав рыданий. Не тот был момент, чтобы демонстрировать внутреннюю силу врагу. Бэрнетт без лишних слов бросился к нам, пристроился рядом с Алексом и взял его ладошки в свои.

– Сейчас, малыш, потерпи, – приговаривал он. – Скоро станет легче.

Я перестроилась на магическое зрение и увидела, как магия ровным и полным потоком выходит из Алекса, передается Дэну, а потом растворяется в пространстве, как туман поутру. Я видела, какими мощными становятся каналы моего сына – он обещал вырасти сильным магом, если, конечно, будет усердно заниматься. Именно из-за того, что магия Алекса не была родственна моей, мои каналы остались выжженными практически до тла во время первой инициации. Я терпела почти ту же боль, что и сынок сейчас, поэтому прекрасно понимала, каково моему мальчику.

Я гладила его лоб, перебирала взмокшие волосики и шептала, что все будет хорошо. Я даже сказала «спасибо» Айдэну за то, что он прибежал к нам на помощь. Нужно будет обязательно снять с него эти запонки и выбросить их куда подальше. В гробу я видала оказывать подобные услуги Свону, пусть даже и наши с ним цели в кои-то веки совпадали.

– Я принесу подушки и одеяла, – тихо сказала Рамира, которая, оказывается, все это время находилась рядом с нами. – Это надолго. Нужно устроить их как можно удобнее.

Алекс понемногу начал успокаиваться и практически перестал метаться. Бэрнетт брал всю боль себе, не позволяя излишкам магии задерживаться в теле моего мальчика. Хорошо бы было помочь Рамире, но оставить Алекса в тот момент я была просто не в состоянии. Никакая сила не способна была меня заставить отойти хоть на шаг от своего мальчика.

– А тебе было так же больно, дядя Дэн? – спросил Алекс, когда мы подложили под него перину и укрыли одеялом. Мира принесла с кухни теплого морса, и сын периодически прикладывался к кружке.

– Еще как, – улыбнулся Бэрнетт. – У нас с твоим папой инициация всегда начиналась одновременно, а помочь мог только наш отец. Как понимаешь, одному ему с двумя потоками магии справиться было сложновато, так что инициация – одно из самых нелюбимых воспоминаний нашего детства.

– А я вообще почти не помню папу, – со вздохом признался ребенок и поерзал на простыне, устраиваясь поудобнее. – Только на портрет его, который висит на стене, смотрю постоянно. Я поэтому и подумал тогда, что ты – это он, – усмехнулся смущенно сын, – вы ведь очень похожи. – Мам, – позвал слабым голосом Алекс. При взгляде на страдания ребенка, которые он в тот момент испытывал, мою душу как будто пропускали через мясорубку, хотя я и понимала прекрасно, что таков путь каждого мага. Сила всегда идет рука об руку с ответственностью и ценой, которую человек обязан за нее платить. А еще меня гордость брала при виде того, как стойко сын переносит страдания. Настоящий маленький мужчина. Мой. – Дядя Дэн помогает мне пройти инициацию, как будто он мой папа, да, мам?

– Да, сынок, – голос не слушался, то пропадая, то становясь слишком визгливым.

– Теперь ты разрешишь ему с нами жить и общаться? Теперь он хороший?

От этих простодушных, наивных слов я потерялась. Хороший ли Айдэн? Прямо сейчас – безусловно. Ведь это его волей излишки магии покидают организм моего сына, не нанося смертоносного вреда. Это каналы Айдэна принимают на себя страшную боль, предназначенную Алексу, ту, что непременно убила бы меня, бросся я спасать сына. И в том, что именно так я бы и поступила, сомнений никаких не было. А вот на вопрос, хорошая ли я, у меня в тот момент однозначного ответа не имелось.

– Твоя мама, – дыхание Бэрнетта стало тяжелым, поэтому говорить у него получалось только с паузами. Но, видя мою растерянность, он пришел на помощь и тут, – давно поняла… что я… хороший. Она даже отдала… мне… запонки твоего папы. Смотри, – Дэн неуклюже дернул рукой, демонстрируя подарок Свона.

– Это не папины запонки, – Алекс состроил обиженное лицо. – Зачем вы всегда меня обманываете? Я ведь уже не маленький. Мама сама недавно мне говорила, что оставила только одни папины запонки для меня, а остальные пришлось продать.

Бэрнетт кинул на меня острый, полный разочарования и затаенной боли взгляд, который заставил съежиться. Так вот каково ощущать себя предателем? Что ж, если он все эти годы жил с этим чувством, то Айдэну можно только посочувствовать. Яд от совершенного поступка разъедал меня изнутри, грыз до кровавых язв, заставляя душу корчиться от боли, и винить в том было некого, кроме самой себя.

– Потом, – пара коротких вдохов, – поговорим.

Он умолк, устало прикрыв глаза и держа в объятиях моего сына, а мне оставалось только смотреть на их страдания, разделенные на двоих, и молиться о том, чтобы все закончилось хорошо. А потом я собственноручно сниму с Бэрнетта эти злосчастные запонки, доеду до мэрии и засуну их Артуру в одно труднодоступное место! Как я вообще могла повестись на просьбу-приказ этого слизняка? Не иначе как помутнение сознания случилось.

Спустя примерно час стало полегче. Алекс забылся тревожным сном от усталости, лишь изредка продолжая вздрагивать в руках Айдэна. Дыхание Бэрнетта чуть выправилось, хотя взмокшие вискИ показывали, что он все еще сильно напряжен и далек от расслабленного состояния.

– Айдэн, – негромко позвала я, чтобы не разбудить сына. От продолжительного молчания я готова была на стены лезть. Уж лучше бы Айдэн злился и кричал на меня, обещая проклясть до седьмого колена или хотя бы уничтожить.

– Не надо, Флор, я понимаю, почему ты это сделала, но не проси меня принять твой поступок.

– Ты не оставил мне выбора, – прозвучало как жалоба, но даже я понимала, насколько ничтожным было это оправдание. Выбор всегда есть, просто делается он зчастую между плохим и очень плохим вариантом. – Прости, – попросила еле слышно.

– Что, по-твоему, произошло, когда убили Алана? – вместо ответа произнес Бэрнетт. – Из-за чего все случилось?

– Из-за золотых месторождений, что мы обнаружили на границе с землями аборигенов, – я послушно стала рассказывать. Слишком уж хорошо воспоминания о прошедших событиях отвлекали от настоящих. – Из-за спорности территорий, на которых они находились, Свон и Омунд, который тогда служил еще начальником городской стражи, хотели скрыть два из трех месторождений от метрополии. Подделать документы таким образом, чтобы на территории Доминиона остался лишь один рудник, а остальные два поделить между собой. Алан отказался, и за это его подставили и убили якобы при задержании. Представили все так, будто это он укрывал месторождения и собирался использовать их в личных целях, чтобы обрести независимость от монархии и стать единоличным, никому неподчиняющимся правителем. Один из рудников, самый богатый, эти слизняки все же умудрились оставить себе, отдав короне два остальных и избавившись от несговорчивого генерал-губернатора. Омунд занял его место. Ты умчался в дальние дали, спасая свою шкуру и не желая участвовать в грязном деле вместо того, чтобы поддержать Алана и доказать его невиновность. Ну а меня оставили здесь под присмотром, чтобы не рыпалась особо. Мало ли какой информацией я могу владеть.

– А ты владеешь? – приоткрыл один глаз Бэрнетт.

– Если бы. Свон и генерал-губернатор держат меня при себе, не давая забыть, что не сгинули мы с сыном только лишь по их милости. Омунд выслужился перед королем и занял пост моего мужа, а Артур так и остался в роли цепного пса. А теперь вернулся ты, и целей твоих я не понимаю.

– Меня арестовали, когда я вез документы в метрополию, – устало заговорил Бэрнетт. – Я должен был доставить доказательства невиновности брата монарху, но Омунд вовремя раскусил наш план, и его люди поймали меня по пути, бумаги, что были со мной, уничтожили, а мне подкинули нужные улики, так что я оказался сообщником брата и очень быстро отправился на каторгу. Я никогда не предавал вас, Флор. Наоборот, всегда хотел, чтобы вы были счастливы. В ссылке места себе не находил, постоянно думая, как вы тут выживаете. Я писал тебе, но ты не прочла ни одного послания – все письма возвращались ко мне в нераспечатанных конвертах, и спустя год я перестал. Приехал, как только смог. Я, конечно, не рассчитывал на горячий прием, но и такой исступленной ненависти не ожидал.

– Откуда у тебя деньги? – спросила, пытаясь переварить новую правду и как-то совладать с этим знанием. Перестроиться оказалось не так-то просто, но и оставаться в парадигме прошлого было уже невозможно.

– Новый монарх вернул все то, что у меня отобрали после суда. Не знаю, почему он сам заинтересовался этой старой историей, но не устаю благодарить небеса за такую удачу. Иначе гнить бы мне на севере сейчас, а что бы сделалось с вами, я и представлять не хочу.

– Я рада, что ты приехал, Айдэн, – хрипло призналась и опустила глаза. Я не имела прав прямо смотреть в глаза этому мужчине, только не теперь, когда добровольно предала его, выбрав сторону Свона и Омунда, которые однажды поломали уже жизнь Дэна. – Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Я все это время винила тебя за предательство, а в итоге сама сделала то, за что так ненавидела тебя.

– Знаешь, я ведь всегда любил тебя, Флор, – как-то буднично и обыденно признался Айдэн. – Кажется, я полюбил с первого взгляда, но ты тогда видела только Алана. Только он существовал для тебя, и мне не оставалось ничего другого, кроме как отойти в сторону и оттуда наблюдать за тем, как вы вдвоем строите свое счастье. Жаль, что жизнь распорядилась иначе, – улыбнулся он. И были в той улыбке смирение, ирония над собой и тоска по несбыточному.

– Сейчас я вижу тебя, Айдэн, – призналась неожиданно даже для самой себя и потянулась к нему, чтобы доказать, насколько я сосредоточена только на нем и сожалею о запонках.

Но сблизиться нам было не суждено. Входная дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену и осыпаясь разноцветными осколками витражных стеклышек. В холл моего дома ввалилась толпа жандармов и с Артуром Своном во главе.

– Берите его! – взбудораженно рявкнул мэр.

От запонок, что украшали манжеты рубашки Айдэна, расползлись магические путы, фиолетовыми полупрозрачными веревками связывая и обездвиживая Бэрнетта. Его глаза закатились, а все тело обмякло. Руки разжались и выпустили из прежде крепкой хватки Алекса, но сын все еще продолжал спать. Я закричала. Кинулась к Айдэну и попыталась убрать путы, но лишь обожгла все пальцы, касаясь чистой магии. Тогда я стала рвать запонки, но и они не поддавались. Два жандарма, не церемонясь, оттащили меня в центр холла и заставили стоять. Я вопила проклятия, рыдала и совсем не аристократично посылала Свона в дальние дали.

– Заткнись! – хлестко ударил меня по щеке он. – Если продолжишь, поедешь в застенки вместе со своим родственничком, а твой щенок окажется на улице. Подумай, каково ему будет выживать без матери. Подумала? – зло процедил он. – А теперь сделай правильные выводы и не зли меня. Обыщите тут все!

Айдэна унесли. Алекс так и остался лежать на полу, вымотанный и обессиленный инициацией. Тихонько скуля, я взглянула на его каналы, и к счастью, магия больше не распирала их, доставляя невыносимую боль, а спокойно струилась довольно мощным потоком. Но организм сына к этому моменту уже успел перестроиться и спокойно справлялся с возросшей нагрузкой. Ноги перестали держать меня, и я рухнула на перину рядом с Алексом. Прижала к себе тоненькое, но жилистое тельце и стала искать в том успокоение. По дому ходили жандармы, переворачивая все вверх дном, оставляя повсюду следы грязных сапог и чужого присутствия. Хотя бы нас с Алексом не трогали…

Сын проспал до самого вечера. А я так и не нашла в себе сил отцепиться от него. Лежала на перине, расстеленной прямо на полу и наблюдала, как в очередной раз мой дом из крепости превращается в руины, как покидают его недовольные жандармы – ведь найти им ничего интересного не удалось, как уходит с небосвода солнце, освобождая простор для ночного светила и его спутниц – звезд-озорниц. Рамира давно принялась за уборку, а я уже не верила, что при помощи веника можно исправить хоть что-то. Любое действие казалось тщетным в сравнении с очередной катастрофой, обрушившейся на меня. Алекс должен был проспать до самого утра, поэтому я постоянно слушала его дыхание, контролируя частоту и находя в этом подобие утешения. Мой сын жив, здоров и рядом со мной. Что еще нужно для счастья?

Предательское сердце подсказывало ответ. А еще напоминало, как я сама, своими руками разрушила все и преподнесла на блюдечке Свону с Омундом. Слезы давно уже высохли, а новые все никак не появлялись – наверное, даже они не хотели иметь никаких дел с предательницей. Мне оставалось лишь пялиться в потолок и тереть грудь, которая почему-то невыносимо сильно болела.

Звук открываемой двери заставил вздрогнуть. Боюсь, теперь я постоянно буду так реагировать на чье-либо внезапное появление. Зияющую вместо витража дыру Рамира успела заделать фанерой, так что того, кто к нам пожаловал, я смогла разглядеть только когда гость уже появился на пороге.

– Фло! – воскликнула Эмма и быстрым шагом, цокая каблучками по мраморным плиткам, приблизилась ко мне. Я же глупо радовалась, что поверх грязных следов жандармов останутся отпечатки кого-то, кого я люблю. Слезы брызнули сами собой, когда подруга прижала меня к себе. – Я только узнала. Как ты? – шептала она и качала меня, как маленькую девочку. Гладила по волосам и с сочувствием заглядывала в глаза.

– Не знаю, – прошептала и отодвинулась немного от Алекса, чтобы не разбудить. Ему после инициации необходим был покой. – Должна бы радоваться, что с сыном все в порядке, а Бэрнетт больше никогда нас не побеспокоит, – от безысходности последних слов я всхлипнула, зажала рот рукой.

– У вас с ним непростые отношения, но, кажется, он не настолько тебе противен, как ты всегда стремилась показать, – заметила моя проницательная подруга.

– Я такого наворотила, Эм, – вцепилась я в нее и уткнулась носом в шею. – Все эти годы я ошибалась, считая Бэрнетта виновным в наших несчастьях, а в конце подставила его и отдала на растерзание Свону. Как я могла? – меня снова начало трясти. – Я ведь никогда никому не желала зла, а тут так сильно хотела избавиться от Айдэна, что пошла на предательство. И это в то время, как он спас Алекса и помог с инициацией…

– Тише-тише, – подруга гладила меня по голове. – У вас у всех были непростые времена, в таком состоянии каждый может ошибиться и принять неверное решение. Главное, что ты все осознала, Фло. Подумай, может, еще можно что-то сделать? Как-то все исправить.

– Но как, Эм? – я была потеряна и словно маленькая девочка искала защиты у мамочки. Ровно до тех пор, пока в мозгах что-то не переключилось. – Ты гений, Эмма! – я подскочила и счастливо захохотала. План действий сложился мгновенно. – Присмотри за Алексом, пожалуйста, я не уверена, как скоро смогу вернуться.

Бегом я помчалась в кабинет и первым делом сняла иллюзорную магию с дальней стены. Правильно говорил мой муж: если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место. Следуя этой мудрости, я просто прикрепила бумаги к обоям, а сверху набросила иллюзию. Глупые жандармы искали тайники, обшарили сейф, вывернули все шкафы и даже не поленились кое-где вскрыть полы, но результата так и не достигли. Им же хуже. Я сложила бумаги, что перед самой смертью передал мне муж, и убрала их в папку. Перешагивая через разбросанные по полу вещи, отправилась к себе в комнату.

Рамира, ворча и сетуя на подлецов, наводила порядок.

– Иди отдыхать, – я обняла и поцеловала помощницу в мягкую щеку. – Все равно до ночи не управишься. Лучше завтра вызовем помощниц.

– Я только спальню вашу немного в порядок приведу. Ишь, чего наворотили, ироды! Как же теперь наш Айдэн? – Мира так распереживалась, что села на мою кровать. – Это ж надо было до такого хорошего мальчика добраться. И чем только он им не угодил? И Алекс едва оттаивать начал…

– Все будет хорошо, Мира, – твердо пообещала я. – Вот увидишь. Помоги мне с платьем, пожалуйста.

Я выбрала темно-изумрудное. Облегающее фигуру и расходящееся пышной юбкой чуть ниже середины бедра. К врагу следует идти во всеоружии. На шею повесила серебряное колье, главной изюминкой которого служила цепочка, обвивающая шею и одним свободным концом опускающаяся прямо в ложбинку между грудей. Ценности оно почти не имело, так забавная безделушка, которую когда-то давно подарил мне Алан только из-за ее необычной формы. Поэтому и продавать вещицу смысла не было. Волосы убрала наверх и заколола сзади. Туфли с острым носом и на небольшом каблучке довершали образ.

– Так и пойдете в ночь, беззащитная и красивая? – с беспокойством покачала головой Рамира, явно не одобряя моего плана.

Но другого у меня не было, как и времени, чтобы ждать или придумывать новый. Оставалось только уповать на везение и на то, что мой расчет окажется верным. Я взяла из ее рук плащ и накинула на плечи.

– Все будет хорошо, – повторила я, больше даже для себя, чем для нее.

– Удачи, – крепко обняла меня на прощание Эмма.

Свежий воздух сразу же ударил в лицо и забрался под рукава, как только я оказалась на улице. Фонари горели, разгоняя мглу позднего вечера, и я порадовалась, что особняк мой находится на одной из главных и оживленных улиц столицы. Экипаж поймать удалось легко. Я назвала адрес, и возница наградил меня хмурым, опасливым взглядом. Он точно знал, что находится в нескольких улицах отсюда и совершенно не догадывался, что могло понадобиться блистательной леди ТАМ. Что ж, просвещать я его не собиралась, пускай спит спокойно.

Я вышла у здания Первой крепости и уверенно направилась к часовым.

– Передайте мэру Артуру Свону, что прибыла вдова Бэрнетта.

– Его здесь нет, леди, – ответил один, слишком молоденький на вид, насмешливо глядя на меня.

– Для вас нет. Он зашел через тайный вход со стороны реки часов пять назад, а до этого сюда привезли неизвестного пленника в магических путах и с мешком на голове. Скорее всего прямо сейчас его допрашивают в подземных казематах в южной части крепости, тех, что предназначены для особо опасных преступников.

– Но откуда вы… – совсем растерялся парнишка. Учитывая моральный облик мэра и генерал-губернатора, паршивую работенку выбрал себе юнец.

– И не забудьте добавить, что я принесла интересующие мэра документы. Это поможет ему поторопиться.

Долго ждать не пришлось. Уже примерно через четверть часа я шла по внутреннему двору крепости в сопровождении двух жандармов. Они привели меня в кабинет на первом этаже комендантского дома. Напряжение давило на вискИ, и мне казалось, любой желающий мог рассмотреть с какой бешеной скоростью бьется жилка на моей шее.

– Флоранс, – улыбаясь мне как родной, певуче приветствовал Артур. – Какая приятная неожиданность.

Выглядел он не лучшим образом. Уставший, редкие волосы встрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, особо подчеркивая отсутствие галстука. Похоже, общение с Айдэном далось ему нелегко. Осознание этого порадовало немного и придало уверенности.

– Артур, – процедила я, не испытывая и толики его радости.

– И все же муженек оставил тебе кое-какое наследство, – мэр уселся на стул напротив диванчика, на котором я сидела, и вальяжно закинул ногу на ногу. – И ты пришла им поделиться.

– Ты не получишь ничего, пока не освободишь Бэрнетта.

– Малышка Флоранс влюбилась во второго брата? – довольно прищурился он и захихикал. – Что ж, так предсказуемо.

– Давай ближе к делу, я пришла сюда не насмешки твои выслушивать.

– А что, скажи-ка, дорогая Флор, – Свон склонился поближе ко мне, – помешает мне просто отобрать у тебя бумаги, что ты так неосмотрительно притащила с собой.

– Да пожалуйста, – хмыкнула я, открыла портфель и кинула папку на колени этому слизняку.

– Что это такое? Ты играть со мной вздумала?

– А что, тебе не нравятся купчие на кусковой сахар и муку тонкого помола? – я сделала удивленные глаза, а потом прищурилась. – Если убьете меня или Бэрнетта, так и останетесь с этой макулатурой на руках. Это специальные чары, и только я смогу их убрать.

– Думаешь, я куплюсь на этот дешевый цирк? – с усмешкой откинулся на спинку стула. – Лучше возвращайся домой подобру-поздорову, пока и тебя не отправили в казематы. У Омунда сейчас не лучшее настроение.

Я щелкнула пальцами, и на несколько мгновений иллюзия слетела с бумаг, обнажая карту местоположения еще десяти золотых рудников и полное их описание. Наследство, оставленное мне мужем и оказавшееся совершенно бесполезным. Воспользоваться информацией я не могла, а отдавать ее в руки убийц мужа, как и монарха, поверившего официальному следствию – тем более. Так и пылились эти бумаги у меня в кабинете, забытые до лучших времен. Именно из-за них меня оставили жить в особняке, да и вообще жить. Постоянно третируя меня и ставя в невыносимые условия, Свон с Омундом рассчитывали, что я сдамся и принесу бумаги им на блюдечке в обмен на сытую спокойную жизнь. Но сделка с совестью не стоила тех благ, а вот жизни и здоровья Айдэна – вполне.

– Так что, Артур, меняемся? Я тебе бумаги, а ты мне Бэрнетта.

– Не знаю, стоит ли он того, – Свон побарабанил пальцами по бумагам, вновь ставшим бесполезной макулатурой. – Тебе не жалко расставаться с сокровищем ради того, кто предал уже однажды?

– Такому слизняку, как ты, не понять, – не сдержавшись, выплюнула я.

– Мне нужно подумать.

– Что ж, тогда я ухожу. Перееду, пожалуй, в метрополию, здесь мне все равно делать больше нечего.

– Не переигрывай, Флоранс, – жестко предупредил Свон. – У тебя ведь еще сын есть. Кто с ним, кстати, сейчас, пока мы тут беседуем?

– Ах ты, сволочь! Знай, если хоть один волос упадет с головы Алекса, этих бумаг ты не увидишь никогда!

– Успокойся! – жестко осадил меня бывший приятель. – И пойми, что условия здесь диктую я. Ты поможешь нам узнать кое-что у Бэрнетта, и тогда мы отпустим вас обоих, а с твоим сыном ничего не случится. И конечно же это не отменяет твоего подарка, – он кивнул на документы в своих руках. – Согласна?

Я прикрыла глаза. Как глупо было соваться сюда, еще и нести с собой карты месторождений! Они бы все равно не выполнили мои требования, а теперь я вдобавок подставила Алекса и Эмму с Рамирой. В итоге эти подонки получат все, а я так и останусь ни с чем, еще и Айдэну не помогла ничем, а только хуже сделала. Не мне тягаться с давно продавшими души дьяволу мэром и генерал-губернатором.

А с другой стороны, где гарантия, что они не заявились бы снова ко мне? Если Свон потребовал помочь разговорить Бэрнетта, значит, не в таком уж выигрышном положении они находятся. Уж не знаю, чем Дэн успел им так насолить. Так и так получалось, что мы разворошили осиное гнездо, и последствия не заставили себя долго ждать.

– Так что? – поторопил меня Свон.

– Я согласна.

Айдэна привели через десять минут. Все это время Артур разглагольствовал о том, как глупо я себя все эти годы вела, ведь мы «могли дружить на благо друг друга». Урод! В гробу я видала таких друзей. Мэр явно чувствовал себя хозяином положения и потирал руки в предвкушении скорой победы. Вместе с Бэрнеттом, побитым и измученным в кабинет вошел одетый с иголочки Омунд. В помещении тут же стало тесно. Сердце сжалось от боли при виде Дэна. Его рубашка была рваной и мокрой насквозь от пота и крови, а может даже воды, которой окатывали узников, когда те теряли сознание во время допроса. На его теле уже цвели синяки, багровели порезы, а губы покрыла кровавая корка. При ходьбе он припадал на одну ногу и постоянно морщился. При виде меня глаза Бэрнетта расширились от злости и удивления – спасения в моем лице он явно не увидел.

– Флоранс, – церемонно кивнул мне губернатор, будто мы находились на светском приеме. Захотелось плюнуть ему в оплывшую лощеную рожу. – Нам передали, что ты принесла нам подарочек в обмен на жизнь своего родственника. Не самое мудрое решение, но, что скрывать, очень приятное для нас. Где карты? – Омунд выхватил из рук Артура бумаги и вгляделся в написанное. Разочарование, накрывшее его лицо, приятно согрело душу.

– Вы их не получите, пока не отпустите нас с Айдэном, – повторила я то, что до этого уже говорила мэру.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, – заметил губернатор.

– Но ведь вам нужны золотые месторождения. Без их ресурсов вы не сможете выйти из-под влияния метрополии. Тем более сейчас, когда предыдущий лояльный монарх сменился, как и политика в отношении нашего доминиона.

– Как раз с этой целью мы все здесь и собрались, – широко улыбнулся Омунд. – Давай вместе поинтересуемся у шпиона нового короля, зачем его сюда послали.

Жандарм ткнул стоящего под конвоем Айдэна в бок, заставив поморщиться от боли.

– Не понимаю, о чем вы, – отдышавшись сообщил Дэн. – Я приехал навестить родного племянника и поддержать вдову брата. Только и всего.

– И именно поэтому рыскал по городу, вынюхивая сведения и слухи о генерал-губернаторе. За дураков нас не держи! И рассказывай все по-хорошему, если не хочешь полюбоваться, как прекрасная Флоранс займет твое место в пыточной.

Бэрнетт перевел уставший взгляд на меня, а мои глаза расширились от ужаса. Как можно было быть такой дурищей? Мало того, что подставила, так теперь еще и явилась прямиком в лапы к врагу и принесла интересующие их документы на блюдечке, прямо заявив, что все эти годы они находились у меня! А этим уродам ничего не будет стоить привести сюда еще и Алекса, чтобы шантажировать нас ребенком. Тогда я уж точно сделаю все, что они ни прикажут!

– Все-таки не чаете избавиться от власти короля? – хмыкнул Айдэн. – Так сильно захотелось независимости?

– Король далеко, а я не вижу причин, по которым мы должны продолжать подчиняться ему. Золотое время расцвета метрополии прошло, она погрязла в долгах и войнах. Теперь настало наше время. И я не собираюсь упускать такую замечательную возможность и продолжать снабжать своими ресурсами чужую страну. Осталось только узнать о планах короля и заполучить золотые рудники, что я сейчас и сделаю, – Омунд потер в предвкушении руки.

– То есть ты подтверждаешь свои намерения предать метрополию и действовать в личных интересах.

– Подтверждаю, – хмыкнул губернатор. – Только какой тебе с этого толк, если ты все равно уже не сможешь передать никому мои слова. А теперь и леди Флоранс придется замолчать навсегда…

Я не успела осмыслить последние слова Омунда, события начали развиваться слишком быстро. Зубами Бэрнетт дернул ворот своей рубашки, оторванная пуговица заскакала по полу, а буквально через мгновения помещение заполнилось людьми. Поднялись крики, шум, гам, и я перестала понимать что-либо. Солдаты в форме королевского гарнизона скручивали жандармов и Омунда со Своном. Те орали проклятия, но очень быстро их лишили возможности издавать какие-либо звуки, заткнув рты кляпами. Два человека в простых костюмах обыскивали кабинет, не обращая на творившуюся суету никакого внимания. Освободившийся Айдэн подскочил ко мне, обнял и принялся осматривать на предмет повреждений.

– Ты как, Флор? – он стиснул меня и прижал себе. – Зачем ты приехала сюда, глупая? Я думал, с ума сойду, когда увидел тебя.

А у меня из глаз полились слезы. Из-за поведения Айдэна, из-за того, что мы с ним живы и здоровы, из-за того, что, кажется, все хорошо закончилось. Я рыдала, жалась к груди Дэна, наверняка причиняя ему боль, и никак не могла поверить, что ему не все равно на меня после того, что я сделала. И люди вокруг как-то перестали иметь значение.

– Ты должен ненавидеть меня, – всхлипнула я.

Айдэн лишь прижал меня сильнее и поцеловал в макушку.

– Каждый может ошибиться, – начал он говорить мне прямо в волосы. – А твой поступок, надо заметить, существенно ускорил мое расследование, хоть ради этого и пришлось потерпеть немного.

– Так ты теперь служишь новому королю? Это он отправил тебя сюда?

– Да. Мне повезло, что власть сменилась и заинтересовалась нашей давней историей. Иначе гнить бы мне сейчас на севере, а не стоять тут рядом с тобой. Конечно, я согласился помочь в расследовании, чтобы наказать настоящих виновных и выяснить их дальнейшие планы.

– Ты поэтому приехал, да? Чтобы провести расследование?

– Я люблю тебя, Флор, – Дэн поднял мое лицо за подбородок. – И я еще не такое бы согласился, лишь бы иметь возможность быть с тобой и Алексом рядом.

Меня затрясло. Айдэн медленно склонился и коснулся своими губами моих. Нежный поцелуй был как рассвет после темной ночи. Я пила его, тонула в нем и отдавалась на милость победителю. Щедрому, как оказалось, благородному и непохожему ни на кого.

– Ауч, – поморщился Бэрнетт, когда я нечаянно задела один из кровоподтеков на его груди.

– Поехали домой, мой герой, я буду тебя лечить.

– В твои руки я отдамся с большим удовольствием.

– Мама, мама, – нервно и чуть капризно звал Алекс. – Почему ты завязала папе шейный платок, а мне еще нет? Ведь это у меня день рождения, а гости вот-вот уже приедут!

– Потому что ты был занят поеданием праздничного торта от Рамиры, сынок, – улыбнулась я и, поддержав выпирающий живот, присела на стул. – Иди сюда, завяжу и тебе.

– А какой лучше подойдет, голубой или синий? – «взвесил» в руках аксессуары Алекс.

– А какой тебе больше нравится?

– Голубой, – без раздумий ответил сын и выпалил смущенно: – Потому что это любимый цвет Анны.

– Значит, берем голубой, – я улыбнулась, взяла шелковый лоскут и принялась вязать узел, попутно любуясь своим мальчиком.

Алекс выглядел настоящим мужчиной. С уверенным взглядом, прекрасными манерами и обостренным чувством справедливости, которое привил ему Айдэн. Он стал прекрасным отцом и замечательным, чутким мужем. От мыслей, что я когда-то грезила избавиться от него, на глаза наворачивались слезы, особенно сейчас, когда я носила под сердцем наших близнецов.

Тем временем в дом нового генерал-губернатора съезжался весь свет столицы, чтобы поздравить его сына с днем рождения. Положение обязывало закатить торжество. Наш когда-то забытый всеми, зачахший особняк блистал огнями и полированными поверхностями, готовился принять гостей, ну а мы втроем дождаться не могли момента, когда сможем остаться в тесной компании и отпраздновать, как душа велит. С теплыми объятиями, шутками, играми и самыми близкими людьми. Этот праздник у нас был запланирован на завтра.

***

– Устала? – обнял меня со спины муж после того, как торжественный прием наконец-то закончился, и мы остались наедине в нашей спальне на втором этаже особняка.

Я откинула голову на плечо Айдэна и зажмурилась от удовольствия. Теплые руки огладили голые плечи, спустились к кистям, пощекотали запястья. Прошлись по животу, вызвав два слаженных пинка от девочек, сжали налившуюся грудь. Я простонала.

– Как насчет праздника только для нас двоих? – промурлыкал на ушко муж.

В низу живота все сладко сжалось в предвкушении, а потом вдруг что-то лопнуло внутри меня, а между ног я почувствовала влагу.

– Дэн, – испуганно позвала я. Все томление как рукой сняло. – Кажется, праздник отменяется – у меня воды отошли.

Муж так сильно переполошился, что пришлось его выгнать из комнаты, где уже давно все было готово к событию. Верная Рамира поддерживала меня и помогала вплоть до приезда врача и повитухи. А Айдэн в конце концов смог взять себя в руки и принять девочек, как только повитуха запеленала каждую из них. Он смотрел на наших крошечных дочек, как на самое величайшее и непостижимое сокровище в мире, а я думала о том, как же мне с ним повезло.

– Розалия и Линда – в честь наших мам, – прошептал имена Айдэн, и я прикрыла глаза, на которые в очередной раз навернулись слезы счастья.

Расстраивать старушку совсем не хотелось. Она походила на беззащитный и безобидный одуванчик. Белые мягкие волосы обрамляли сухонькое лицо, и казалось, только дунь, вся она рассыплется на пушинки и улетит подхваченная ветром.

– Скажите, а оживить вашу лягушку как-то возможно? – я маялась и все никак не находила в себе сил сообщить, что милейшая миссис Дудерхофф мне не подходит.

После свадьбы с Айдэном, которого наш монарх назначил новым генерал-губернатором, Флор, моя ближайшая подруга и главный партнер, никак не могла продолжать работать. Увы, не по статусу было жене правителя делать магических бабочек на заказ. А я не готова была вот так взять и расстаться с самостоятельной жизнью и вернуться под крыло папочки, который спал и видел выдать меня замуж за какого-нибудь престарелого аристократа, лишь бы я и мои дети, кроме огромных банковских счетов, получили еще и титул. И хоть характером я пошла в отца, стремлений стать на одну ступень с высшим обществом не унаследовала. Вот и крутилась в поисках того, кто бы смог заменить мою дорогую Флор и помочь мне продолжить дело.

Это было уже шестое собеседование, и с каждым новым надежды найти нужного мага во мне таяли все больше. Дело в том, что все они легко могли сотворить иллюзию, но вот сделать ее живой и заставить самостоятельно двигаться некоторое время не получалось ни у кого.

– Ну что вы, милочка, – снисходительно улыбнулась миссис Дудерхофф. – Это решительно невозможно. Оживлять иллюзии под силу лишь немногим магам, для этого нужен редкий дар. И хоть силы такое заклинание требует совсем крошечные, само по себе оно неподвластно большинству.

Я вздохнула. Похоже, если и удастся сохранить мое маленькое, но прибыльное дело, это будет сродни чуду. Возможно, настало время пораскинуть мозгами и придумать что-то другое, пускай и не столь эксклюзивное.

– Спасибо, – уже привычно вежливо улыбнулась я. – Мы обязательно пришлем вам телеграмму в случае положительного ответа, миссис Дудерхофф.

– Подумайте, душечка, – кивнула она. – Уверена, мы с вами отлично сработаемся. И не смотрите на мой возраст, внутри я чувствую себя так, словно мне все еще двадцать пять!

– Рада была знакомству, – я пожала сухую теплую ладошку и распрощалась с очередной кандидаткой в деловые партнеры.

Как только миссис Одуванчик покинула кафе, я схватилась за голову и позволила отчаянию проявиться на своем лице. Из всех откликнувшихся на объявление в газете осталась всего одна соискательница. Габриэль Нолан должна была явиться через пятнадцать минут, и, если она не сможет хотя бы заставить моргнуть свою иллюзию, я не знаю, что буду делать!